# Заморёный

Анатолий Яковлевич Воронин

Заморённый


Ивану было двенадцать лет, когда началась война. В ту пору их многодетная семья проживала в пригородах Астрахани. Отец работал в рыболовецкой артели, мать занималась воспитанием детей, коих в семье было трое. Было бы четверо, но старший ребёнок - Ванькина сестра, скончалась в малолетстве от дифтерии, ещё до его рождения, потому знал он о ней разве что из рассказов родителей, у которых даже её фотографии не было.

Война ворвалась в их дом летом сорок второго года, когда фашист попёр на Сталинград. До этого отца в армию не призывали, поскольку все члены их рыболовецкой артели имели бронь. Кто-то же должен был обеспечивать воюющую страну продуктами питания. Но была и другая причина, почему отец по молодости не служил срочную службу. Полуголодные годы доставшиеся отцу в малолетстве, сказались на его растущем организме, от того был он маленького росточка, и когда подошло время идти в армию, медицинская комиссия забраковала его. А коли так, то он не стал откладывать в долгий ящик женитьбу. Невесту подобрал под себя, такую же хрупкую девчонку, жившую по соседству, за которой он ухлёстывал ещё с малолетства.

Поскольку у отца не было воинской специальности, то определили его в тыловую часть, где он служил при полевой кухне. В атаки не ходил, у него даже своего оружия не было. Как-то раз задал он вопрос майору, начальнику тыловой службы части, мол, почему такая несправедливость, он - боец Красной армии а не имеет своей винтовки, и чем он будет отбиваться, если на их кухню вдруг фашисты нападут. Майор посмотрел сверху вниз на поварёнка и, взяв из его руки огромный половник, с усмешкой ответил: - Вот этим и будешь отбиваться.

А когда за Сталинград разразились нешуточные бои, про него вдруг вспомнили, и винтовку выдали. С ней он прошагал практически через всю войну, так и не сделав ни единого выстрела. А когда приближался час победы, и их воинская часть обеспечивала прорыв советских войск в районе озера Балатон, от осколка единственной миномётной мины, разорвавшаяся возле полевой кухни, Василий Кутаёв получил тяжелейшее ранение и несколько месяцев вынужден был провести в госпитале. Домой вернулся уже после победы над Германией.

На ту пору Ивану уже семнадцать годков исполнилось, и он мог не только постоять за себя, но и обеспечить свою жизнь без постороннего участия. На руках у него было свидетельство об окончании восьмилетки, и задумал он ехать в город, поступать в профтехучилище, которое выпускало квалифицированных специалистов судостроительной отрасли. Учёба далась легко, и через пару лет он получил на руки документ, свидетельствующий о том, что является квалифицированным сварщиком второго разряда.

Ему здорово повезло. Как успешный ученик получил он распределение на судоремонтный завод, и взял над ним шефство старейший работник завода Степан Андреевич Безуглый. У того давно уж вышел срок выхода на пенсию, да вот только не отпускало его начальство на заслуженный отдых, категорично заявив - Пока не подготовишь себе достойную замену, о пенсии даже и не мечтай.

Иван оказался весьма смекалистым малым, и за какие-то полгода мог самостоятельно варить сложные швы, без образования наплывов и прогаров. Контрольную сварку он сделал в присутствии заводского начальства и специалиста ОТК, и те остались довольны выполненной работой. Теперь наставник мог спокойно уходить на заслуженный отдых и свободное время посвятить любимому занятию - рыбалке. Вот только не долго он этим занимался, сердце ветерана не вынесло чрезмерных нагрузок, свалившихся на него за время участия на трудовом фронте. Осенью сорок восьмого года схоронили его с почестями на городском кладбище, а Иван самолично сварил ему металлический памятник. И хоть не был его учитель участником Великой Отечественной войны, приварил к памятнику пятиконечную звезду, как труженику тыла.

А спустя неделю получил Иван повестку из военкомата. Пришло время отдать долг Родине. Когда проходил медицинскую комиссию его едва не забраковали по причине того, что не вышел ростом для службы в армии. Будь он ростом ниже на один сантиметр, точно бы забраковали. Оно и понятно, если отец был низкорослым, то в кого сыну быть великаном. Мало того, Иван был ещё и кривоногим, на что один из членов комиссии отпустил шуточку насчёт того, что служить бы ему в кавалерии, вот только беда - нет сейчас в армии кавалерийских частей. Приезжали покупатели из разных воинских частей, но никто из них даже внимания на Ивана не обратил. Его уж было хотели на флот определить, но как назло покупателей из ВМФ не было.

Декабрь уж наступил, а Иван чуть ли не каждый день мыкался в военкомат, чтобы узнать свою дальнейшую участь. На ту пору с работы он уволился, и заняться ему было просто нечем. И вот однажды, во второй половине декабря, явился он в военкомат, а там очередной покупатель набирает команду для прохождения службы во внутренних войсках. Офицеру нужно было набрать десять человек, а в военкомате на ту пору как раз столько и было в наличии призывников, среди которых затесался Иван. Посмотрел на него старлей оценивающим взглядом, и засомневался в том, что такой шкет сможет в руках карабин удержать. Обиделся Иван, и предложил офицеру потягаться на руках. Тяжелое военное детство, когда приходилось трудиться не покладая рук от зари до зари, сказалось на его физическом развитии. Вместо мышц были сухожилия, и когда он за руку здоровался с кем-нибудь, человек морщился от боли., пытаясь вырвать свою руку из цепкой клешни Ивана

Вот и на этот раз, несмотря на то, что офицер с виду был крепче Ивана, тот так и не смог положить его руку. Подивился такому факту старлей, не поверил, что какой-то замухрышка победил его. Тут же предложил потягаться на другой руке, но призывник и в этот раз вышел победителем. Стоявшие рядом новобранцы с ехидцей улыбались, но тягаться с офицером никто не рискнул. А тот, после своего позорного фиаско, предложил Ивану быть старшим среди призывников, которым более двух суток предстояло добираться на поезде до воинской части.

Доехали без особых приключений и на третьи сутки высадились на железнодорожном вокзале в городе Гродно, где их уже поджидал воинский грузовик. Несколько часов тряски в его кузове, и они добрались до небольшого городишка Свислочь, Проехав по его улицам, оказались на окраине города, где и располагалась воинская часть с виду больше похожая на лагерь для заключённых. Позже выяснится, что часть огороженной территории было отведена под исправительно-трудовую колонию, где военнослужащие несли караульную службу. Там же находилась промзона состоящая из двух лесопилок, где доставляемые стволы деревьев распускались на брусья и доски.

После недельного карантина вновь прибывшие военнослужащие накануне нового 1949 года приняли присягу, после чего прошли курс молодого бойца и уже в конце зимы приступили к несению службы. Иван попал во взвод, которым командовал тот самый старлей, приезжавший в Астрахань покупателем.

Взвод оказался не совсем простым, поскольку в нём было отделение розыска занимавшееся розыском и задержанием беглых зеков. Именно в этом отделении и довелось служить Ивану в должности стрелка. Но не только розыском занимался он с сослуживцами. И караульную службу нёс, и конвоированием заключенных занимался и многим другим. А однажды их часть подняли по тревоге и они несколько суток блокировали лесной массив где проводилась войсковая операция по разгрому националистического подполья неподалёку от воинской части. Лесные братья до того обнаглели, что средь бела дня нападали на хутора, грабили и убивали людей. На ту пору огласили приказ Сталина - калёным железом выжечь всю эту нечисть. Вот и выжигали.

А чуть позже захваченные в плен бандиты оказались в их колонии и в 1951 году попытались устроить там восстание. Иван к тому времени занимал должность командира отделения и на погонах носил лычки сержанта. Трудными выдались для него те горячие денёчки. едва не погиб от руки бандитского недобитка, когда тот набросился на него с заточкой.

Пришлось пристрелить гада. За этот случай, что Ивану едва не стоил жизни, получил он благодарность от руководства воинской части, и на две недели раньше остальных однополчан ушёл на дембель.

Вернулся в родную Астрахань. Помыкался пару недель, не зная чем заняться. Отметился в военкомате, где его тут же поставили на воинский учёт. Сходил на прежнее место работы, где в отделе кадров узнал, что свободных вакансий нет, и в ближайшее время не предвидится. Не помогла и характеристика, которую ему выдали в воинской части. Прочитав её, кадровик завода заметил: Да с такой характеристикой куда угодно можно устроиться. А вы не пробовали в милицию обратиться? Такие боевые люди как вы им наверняка нужны.

Подумал Иван, и сразу после празднования Нового года пошёл в городской отдел милиции. Тамошний кадровик внимательно его выслушал, характеристику почитал, поинтересовался, есть ли у Ивана среднее, или какое иное образование, а когда узнал. что за плечами того ничего кроме восьмилетки нет, резюмировал:

- На офицерскую должность мы вас принять не можем, а вот на должность милиционера вы подходите. Сразу звание сержанта милиции присвоим. Ну, так как, согласны?

Уговаривать Ивана не пришлось, и в тот же день он проходил медицинскую комиссию. А спустя ещё несколько дней был назначен на должность милиционера второго разряда с двухмесячным испытательным сроком.

И началась у Ивана милицейская служба. Десять лет своей жизни он отдал трудной, а порой и опасной работе простым милиционером. За эти годы чего только не случалось с ним, но во всех ситуациях он оказывался на высоте, и в его личном деле появились многочисленные записи о поощрениях за успешную службу. Его незаурядные качества проявленные при проведении розыскных мероприятий были замечены руководством, и оно было готово назначить его на оперативную работу. Одно но мешало продвижению по службе - отсутствие среднего образования. Без него об офицерской должности нельзя было и помышлять.

Чтобы исправить этот пробел, Иван поступил в вечернюю школу. Учёбу сочетал с работой, и порой приходилось как-то выкручиваться, когда время учёбы совпадало с временем несения службы. Тем не менее, свидетельство о среднем образовании он в итоге получил, о чём тут же уведомил милицейское руководство, и уже летом 1962 года его назначили на должность оперуполномоченного в отделение уголовного розыска ГОВД, а спустя ещё три месяца приказом министра было присвоено звание младшего лейтенанта милиции.

Первоначально занимался розыском преступников скрывающихся от суда и следствия. На своём счету имел несколько успешных задержаний, а когда ему предложили перейти на другой участок оперативной работы на земле, отказываться не стал. Обслуживал один из криминогенных районов города - Криушу, где проживали едва ли не самые отпетые уголовники. Внедрял агентуру в преступную среду, вел разработку наиболее одиозных личностей. А однажды, при посещении в ночное время одного из притонов, на него с ножом набросился разыскиваемый за убийство преступник, но Иван оказался проворней бандита и, выбив нож из руки нападавшего, скрутил негодяя. Мобильных телефонов в ту пору не было, равно как на Криуше не существовало и телефонных будок. поэтому ему пришлось дожидаться утра, и на первом же трамвае доставлять задержанного в райотдел милиции.

А ещё Криуша была примечательна тем, что в её закоулках проживало большое число наркоманов и карманных воров. Последним не надо было куда-то ехать, поскольку именно через Криушу проходил трамвайный маршрут А, он же круговой маршрут. Сев в трамвай на остановке в районе улицы Псковской, можно было прокатиться по всему городу и вернуться обратно. Причём, трамвай двигался в обе стороны, и карманные воры частенько перескакивали из одного трамвая на другой, таким образом, избавляясь от возможной слежки. Иван частенько ездил в трамваях кругового маршрута, добираясь на землю и возвращаясь обратно в РОВД. Были случаи, когда он сам задерживал щипачей. Изучил их повадки и уловки, которыми они пользовались при совершении краж.

И наверно не случайно в 1973 году именно его поставили во главе оперативно-поисковой группы отдела уголовного розыска УВД Астраханского облисполкома. Личный состав группы состоял из младших инспекторов уголовного розыска в званиях рядовых и сержантов, а он был единственным офицером, к тому времени в звании капитана милиции.

В процессе работы ему самому пришлось перенимать опыт работы подчинённых, чему-то сам их учил. Из опыта предыдущей работы на земле он знал, что большинство карманных воров являются наркоманами, и преступления зачастую совершают только ради того, чтобы разжиться дозой ширева. А поскольку эту гадость они кололи себе в вены рук, то в жаркий период года никогда не носили рубашки с короткими рукавами, а носили с длинными рукавами, закатывая манжеты таким образом, чтобы не было видно дорожки от проколов иглы шприца. А ещё они соблюдали своеобразный воровской этикет. Носили лакированные туфли, а в руках у них всегда была марочка - носовой платок, которым они пользовались не только для удаления капель пота с лица и вспотевших рук, но и в качестве средства маскировки, когда лезли в чужой карман.

С приходом Ивана в группу, её результативность в поимке щипачей значительно повысилась. О новом руководителе тихарей среди жуликов пошли пересуды. Из-за его внешнего вида и низкого роста, за ним закрепилось погоняло Заморёный, и если кто-то задерживался за карманную кражу, те старались придать значимость этому факту, и попадая в тюремную камеру, обязательно говорили сокамерникам, что его спалил не кто-нибудь, а сам Замарённый.

Со временем подобные разговоры о Заморенном обросли новыми подробностями, и его кличка начинающими щипачами была перефразирована в фамилию Заморёнов. И только опытные преступники отлично знали, что их самый главный враг имеет фамилию Кутаёв Иван Васильевич, и если кто-нибудь из них попадался с поличным на краже, они начинали просить, чтобы им организовали персональную встречу с Иваном Васильевичем Кутаёвым, надеясь, что тот отмажет их от очередной ходки на зону.

Однажды, один из воров-рецидивистов трижды судимый за карманные кражи, на воровской сходке заявил, что он отрубит себе пальцы рук, если Кутаёв спалит его в очередной раз. Этот разговор дошёл до ушей Кутаёва, и он решил проучить наглеца.

В одно раннее утро рецидивист как обычно сел в круговой трамвай на остановке возле железнодорожного вокзала. Этот маршрут был для него наиболее продуктивным, поскольку именно на этой остановке садились пассажиры, сошедшие с московского поезда, прибывающего в Астрахань рано утром. Войдя в вагон, вор заметил в самом его конце лежащего на полу мужика, с головой укрывшегося ватной поддергайкой.

- С утра нажрался, алкаш!- обронил он фразу в сторону лежащего человека, и слегка пнув его ногой, прошёл в салон. Опытным взглядом он сразу определил для себя объект работы. То была женщина средних лет с небольшим чемоданом в одной руке, и дамской сумочкой висевшей у неё на плече на длинном ремешке. Именно туда она положила кошелёк после того как заплатила кондуктору за проезд. В таких случаях вор знал, что надо делать, для чего в его кармане лежал обычный рубль с одного края заточенный как острая бритва. Подойдя к женщине почти вплотную, он полоснул рублём по сумочке и кошелёк через разрез выпал ему в подставленную руку. Но не успел он спрятать его себе в карман, как кисть руки с находящимся в ней кошельком, оказалась зажатой в тисках чьей-то руки. Вор оглянулся, чтобы посмотреть, что за деятель его поймал с поличным, и едва не лишился дара речи. Перед ним стоял сам Кутаёт, тот самый алкаш, которого он ещё минуту тому назад пнул ногой.

А Кутаёв, ехидно улыбаясь, молвил:

- Ну что, пальцы будем рубить?

Об этом комичном случае с задержанием вора-рецидивиста позже он будет частенько рассказывать молодым сотрудникам милиции.

Возглавляя оперативную группу несколько лет, он так и не был удостоен присвоения очередного звания - майор милиции. Причина банальная - отсутствие высшего образования, которое было обязательным для присвоении звания старшего офицера.

А в 1979 году произошёл случай, который едва не перечеркнул всю его дальнейшую судьбу. Задержали его подчинённые начинающего воришку. Совсем молодой, ещё и семнадцати лет нет. Пока младшие инспектора в рабочем кабинете Кутаёва писали рапорта, отбирали объяснение от потерпевшего и опрашивали задержанного. раздался телефонный звонок. Кутаёв поднял трубку. Звонившим был не кто-нибудь, а сам начальник УВД генерал-майор милиции Максимов Е.А. Коротко бросив: - Зайди ко мне, - генерал тут же положил трубку.

Пока шёл на аудиенцию к высшему руководству, Кутаёв лихорадочно соображал, что могло такого особенного произойти, если его вызывает сам генерал. И для него стал полной неожиданностью тон, с каким генерал с ним заговорил.

- Ты что это вытворяешь!? - орал генерал, - Тебе что, уже взрослых воров не хватает, на малолеток переключился!?

- Да какой же он малолетка, - попытался возразить капитан, - да и не один он был, там ещё один парень был с ним, но тот спрыгнул с вагона и его мои ребята не смогли догнать.

Генерал не стал даже слушать подчинённого, резко прервав его оправдания.

- Мне только что позвонил член Бюро обкома партии, которому этот малолетка внуком доводится. О чём он говорил, я уточнять не буду, но если задержанный через минуту не покинет здание УВД, то его навсегда покинешь ты.

- Товарищ генерал, я всегда считал, что вор должен сидеть в тюрьме, и никогда не изменял своим принципам.

- Смотри, какой принципиальный выискался, - возмутился генерал. - А я вот тоже принципиальный, и не собираюсь дальше работать с человеком, который не выполняет моих требований. Чтобы духу твоего больше не было в УВД, через час жду от тебя рапорт об уходе на пенсию. Не напишешь, с треском вылетишь с работы по статье. Пошёл вон отсюда!

Удручённый вернулся Кутаёв к себе в кабинет и засел писать рапорт на увольнение. Видя, в каком состоянии находится их шеф, те сразу догадались в чём причина. Сначала отпустили потерпевшего и, вернув ему похищенный кошелёк с деньгами, напоследок сказали - Вас ещё вызовут.

Потом дали пинка под зад обрадовавшемуся воришке и отпустили с миром.

Написав рапорт, Кутаёв пошёл в приёмную генерала и, положив его на стол секретарше, попросил сразу передать Максимову. Уже на следующий день появился приказ об его увольнении со службы, но не по собственному желанию, а по выслуге лет. Ему даже не пришлось проходить медицинскую комиссию обязательную в таких случаях для всех увольняемых сотрудников.

Но недолго он побыл в статусе пенсионера. Буквально через неделю его вызвали в УВД, где он узнал, что отпущенный на вольные хлеба воришка засветился на групповом грабеже. Только на этот раз никакое блатное родство не спасло его от тюрьмы. Из-за него пострадал и его дед, которого тихо - мирно отправили на пенсию.

А не состоявшегося пенсионера пригласил к себе генерал, и извинившись перед ним за допущенную по отношении него несправедливость, ознакомил с приказом отменявшим предыдущий приказ об увольнении. Вот только на прежней должности он уже не сможет работать, поскольку на неё уже назначен другой сотрудник уголовного розыска. Одновременно с этим, генерал предложил должность заместителя начальника спецкомендатуры по оперативной работе. Должность майорская, да и оклад там повыше, что обязательно скажется при расчёте пенсии, когда он соберётся уходить.

Кутаёв не стал особо возражать, и уже в тот же день прибыл к новому месту службы, откуда окончательно уволился спустя четыре года, так и не получив майорское звание.

А по прошествии ещё нескольких лет, после смерти генсека Брежнева, в стране начнут происходить события, которые в итоге приведут к развалу страны. Коснутся они и министерства внутренних дел. Возглавивший его самодур Федорчук приступит к тотальной зачистке руководящего состава на местах. Не обойдёт она стороной и Астраханское УВД, куда прежний министр Щёлоков и его заместитель Чурбанов неоднократно наведывались по делам и просто отдохнуть. В опалу попадёт генерал Максимов, которого проводят на пенсию далеко не с почестями. Незадолго до его смерти уйдёт из жизни и Иван Васильевич Кутаёв. Когда гроб с его телом опустили в могилу, к ней подошёл худощавый мужчина в возрасте лет сорока пяти, с короткой стрижкой на голове. Присутствующие на похоронах бывшие подчинённые Кутаёва признают в нём того самого вора-рецидивиста, которого их шеф в своё время задержал в трамвае.

Рецидивист молча выльет в могилу водку из бутылки и, трижды перекрестившись, покинет кладбище.

Таким своеобразным образом он почтил память о достойном человеке.