ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Ворошень Андрей Петрович
Зачислен курсантом.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]

  
  Давно, уже не первый год,
  На берегу сибирских вод
  Стоит НВВПОУ.
  Увидит сразу пешеход
  Над ним деревьев темный свод,
  На постамент у КПП
  Поставленную БМП,
  И вход у кованых ворот.
  Их дни и ночи напролет
  Наряд курсантский стережет.
  (Стихи неизвестного курсантского поэта. Впрочем, скорее всего, это Леонид Молчанов.)
  
  Новосибирское военно-политическое общевойсковое училище имени 60-летия Великого Октября (НВВПОУ) располагалось в Новосибирске на окраине Академгородка. Это было 2-е по величине военное училище в стране, самым крупным было Вольское тыла. Ежегодно в войска уходили 5 общевойсковых рот и 1 десантная. Средняя численность роты - около 115 человек, значит, на выпуске стояло почти 700 лейтенантов.
  В 80-х годах начальниками училища были генерал-майоры Зубков Н.Ф. и Ширинский Ю.А.
  
  Новый этап в жизни нашего родного военного вуза начался в 90-е годы. В связи с упразднением политорганов, НВВПОУ в мае 1992 года реформируется и переименовывается в Новосибирское высшее общевойсковое командное училище (НВОКУ) с задачей подготовки командиров взводов мотострелковых войск и войсковой разведки. Затем училище еще 2 раза меняло свое наименование. Кардинально изменились программа и профиль обучения. Но самое главное - изменилась страна. И это была уже совсем другая история.
  
   А пока, самое страшное, как казалось тогда всем, позади! Экзамены сданы и ты - курсант, через 4 года - офицер, через 15 лет - полковник, еще через 5 - генерал. Дальше генерала заглядывать вряд ли кто решался. Ну, понеслось-поехало курсантское житье-бытье! Курсантские роты сформированы. Некоторые наши знакомые по палаточному городку - Арсений Макаров, Сергей Вовк, Валера Перечный, и другие - оказались в роте майора Bанина Владимира Степановича. Сеня, Серега и Валерка крепко сдружились еще на 1-м курсе, и дружба их выдержала много испытаний.
  
  Досье:
  майор Ванин Владимир Степанович имел характер офицерский: спокойный, волевой и справедливый. Голос глуховатый, но сильный. Никогда не позволял себе хамства и унижения подчиненных. Высмеивал нередко провинившихся перед строем, но грань не переходил. С курсантскими ротами справлялся уверенно. Роста был высокого и выправка - что надо. Венцом всех его положительных качеств был нос. Это был экземпляр редкостный: мощный, с хищной горбинкой. Многим казалось, что внутри носа находится нехилый радар, как у боевых самолетов в носовой части, потому что способность ротного обнаруживать курсантские проделки на значительном расстоянии и за многими препятствиями, была поистине феноменальной.
  Семья ротного жила в Москве, а сам он долго жил в курсантской казарме, разумеется, в отдельном помещении. Присутствие ротного в казарме, несомненно, положительно сказывалось на состоянии дисциплины в подразделении.
  
   А впереди КМБ - курс молодого бойца. Молодые курсанты учатся ухаживать за формой, осваивают азы строевой подготовки, находят новых друзей. Привыкают к гастрономическим изыскам училищной кухни: похлебка из неопознанных плавающих объектов, размазня из сечки, густой соус из обойной муки, жиро-хрящевые комочки с прожилками мяса, несладкий чай и компот. В магазин за территорию уже не сбегаешь, тем более, что некоторые роты проходили КМБ на полигоне. Здесь для большинства многое впервые: первый кросс на 3 км в сапогах, первая правильно намотанная портянка, первая начищенная до зеркального блеска бляха ремня, первый ровно подшитый подворотничок, первое письмо домой. Назначены первые командиры отделений, заместители командиров взводов, командиры взводов.
  
  - Рота, смирно!
   Каждый подавал эту несложную команду. Казалось бы, ну что тут командовать! Два слова, выкрикнул их погромче - все дела!
  
   А пусть скомандует 'Рота, смирно!' какой-нибудь несведущий в армейских тонкостях гражданский 'пиджак'. Все дружно уставятся на него, но команду никто не выполнит. Никто даже не пошевелится. В передних рядах строя кто-нибудь перемнется с ноги на ногу - и все. В 'задних' рядах даже головы не повернут. Будут продолжать курить, трепаться... Из задних рядов переспросят : а кто это вякнул? В крайней группе кто-нибудь вынырнет из строя, глянет, и обратно в строй - нырк! Команду подать уметь надо. Не просто громко, а с повелительной интонацией, грассируя звонкими согласными, делая ударение в нужном месте - у каждого своя 'фишка' имеется.
  Р-рета-а... падъем!
  Р-рета, рыняаааась... сырь-ря ! Напря... у!
  Бего-о...арш!
  Стуй, рыс-два!
  
  Имеются люди - в армии по 20 лет прослужат - а команду подать не могут. Не дано. Скомандует такой человек, и всем как-то неудобно становится - уж лучше б ты молчал... С командирских должностей их давно убрали, служат на других ответственных участках: кто преподом, кто где, короче.
  
   Но когда команды отдаются - выполняй, да не мешкай. Летай, салага (он же - 'дух', 'слон', 'птурс' и т.п.) ! Вообще-то фирменным наименованием курсантов 1-го курса было почему-то - 'слон'. Может потому, что первокурсники чаще других тренировали выполнение команды: 'Газы!', и смешно мотали 'хоботами' противогазных трубок при этом.
  
  По понедельникам проходили общеучилищные разводы. Выглядело это так: курсантские роты выстраивались в линию ротных 'коробок' перед трибуной. На трибуне появлялись начальник училища и его заместители, и другие 'официальные лица'. Начальник училища произносил речь. Потом давал слово заместителям. Говорилось о многих вещах, но довольно общими и, как сейчас говорят - 'политкорректными' фразами. Иногда на таких разводах из строя выводили особо провинившихся курсантов. Курсанты эти выходили с низко опущенными головами, и на их лицах было всегда одно и то же выражение: дескать, растопчите нас, загоняйте по нарядам, все, что угодно - только не выгоняйте из училища. Наказание оглашали публично и торжественно, голосом, которым в древние времена зачитывали царские указы на городских площадях. В назидание и устрашение, чтоб проняло всех, до мурашек по коже. Действительно, было страшно: 2-3 таких трудных года молодости - и все насмарку, если выгонят. К счастью, выгоняли довольно редко. Ну вот и все, на этот раз обошлось, можно отправляться на занятия. Начальник училища командует:
  - Училище, ра-а-вняйсь !
  Эхо от зданий казарм дублирует окончания команд:
  - Айс, айс, айс...
  - Смир-р-ра !
  Коротенькая пауза, на мгновение все замирают - и сразу:
  - К торжественному маршу!
  Из строя четким строевым шагом, вытягивая носочки глаженых 'хромачей' выходят офицеры подразделений, и занимают свои места перед ротными 'коробками'.
  - Пар-ротна-а!
  Офицеры делают поворот на 90 градусов: раз-два!
  - На одного линейного дистанции!
  По этой команде с места срываются линейные - курсанты роты почетного караула. У них в руках СКС - самозарядный карабин Симонова. Это фактически не оружие, это такой 'пехотно-балетный' инструмент. В полых прикладах насыпана всякая металлическая дребедень, которая при ударе прикладом о плац или резком движении дает четкий звенящий звук. Линейные занимают свои места вдоль траектории движения рот.
  - Управление училища прямо, остальные - напря-а... ву!
  Теперь уже курсанты делают поворот на 90 градусов: раз - два!
  - Ша-а-го-о... арш!
  Роты торжественным маршем проходят мимо трибуны, гордо вытягивая подбородки в направлении высокого начальства. Впереди учебный день: кто в поле на тактику, кто в аудитории - штудировать топографию, научный коммунизм, и другие - полезные и не очень, науки.
  
  После КМБ курсанты приняли присягу. Теперь все они стали полноценными защитниками Родины! На присягу, согласно древней традиции, съехались родители. Немногие смогли приехать, поскольку отпрыски ехали поступать буквально из всех регионов гигантской страны. К Игорю Колюнову приехали мама и отчим из недалекого Новокузнецка. Сергей Вовк быстро провел переговоры с Колюновым и, подхватив под ручку 'своего' новоявленного папашу - отчима Колюнова - смело вошел в канцелярию роты. То, что сам Вовк из Белоруссии, никого из офицеров не насторожило. Никто не спросил участливо свежеиспеченного 'отца': 'Как долетели? Над Уралом не трясло?' В итоге Вовк получил увольнительную; не отходя и 3 шагов от канцелярии, он еще нахальнейшим образом вписал в нее своего армейского дружка Арсения Макарова, и друганы весело ломанулись на волю. Особо идти им было некуда, поэтому кореша направились в столовую на Доме быта, и с наслаждением поели там человеческой пищи. Послонялись по Академгородку и вернулись в училище. Там Вовка пригласил зайти в канцелярию взводный - старший лейтенант Кудач Богдан Петрович. Оказывается, в результате чудовищного совпадения, а скорее всего потому, что слишком мало было в СССР мест приема человеческой пищи, в столовой Дома быта в одно время оказались:
  а) Вовк и Макаров с незаконно полученной увольнительной - наслаждаясь поглощением котлет и картофельного пюре, они вообще не смотрели по сторонам;
  б) Колюнов со всеми своими новокузнецкими родственниками;
  в) ст.л-нт Кудач, командир взвода всех участников событий (кроме пап и мам, разумеется).
  Теперь Кудач очень хотел знать, почему Сергей Вовк, так нежно обнимавший 'своего' папу в ротной канцелярии, сидел в столовой за одним столом не с ним, а с Сеней Макаровым, закадычным своим дружком? Допрос велся с пристрастием, Вовк, припертый к стене неопровержимыми уликами, вскоре 'раскололся'.
  На вечернем построении командир роты вывел Вовка и Макарова из строя, и объявил, что они изгоняются из училища, в которое только что поступили. И объяснил - почему. Рота испуганно молчала. 'Залетчики' были в шоке. Наглядный урок впечатлил всех. Ночь прошла очень тихо, а утром практически не спавший Вовк разбудил Макарова, и вместе они подошли к двери канцелярии, где спал ротный в то время. Постучали - время 5 утра. Глухой сонный голос ротного вопросил: 'Кто там?'
  - Это мы, Вовк и Макаров, - жалобно пробормотал кто-то из залетчиков.
  Щелкнула задвижка и в дверном проеме показалось заспанное лицо ротного. Протирая глаза, Ванин раздраженно спросил:
  - Чего вам?
  - Товааарищ майор, не выгоняйте нас, пожалуйста...Мы так... Больше...
   Вовк незаметно для ротного сунул молчащему Макарову палец между ребер, тот очень своевременно дернулся и жалобно всхлипнул. Все-таки ротный был Человеком! Другой бы пошел на принцип, но Владимир Степанович, оглядев страждущих, произнес заветную фразу:
  - 5 нарядов каждому! - и захлопнул дверь.
  На цыпочках отойдя от двери канцелярии, друзья еще минут 10 исполняли в районе тумбочки дневального очень чувственный, энергичный танец, полный экспрессии и бурных эмоций - тоже на цыпочках, тихо так. Они всю жизнь были благодарны ротному за те 5 нарядов.
  
  Вспоминает Вадим Парнас:
   - Сразу после сдачи вступительных экзаменов и зачисления, весь батальон вывезли на полигон, где мы самостоятельно построили палаточный городок, с ружейными комнатами и прочей инфраструктурой. Каждое утро перед занятиями батальон строился на дороге около столовой. В один из жарких летних дней один из курсантов-'армейцев' обращается ко взводному с просьбой отпустить его в палатку, где он якобы забыл какие-то конспекты. Естественно, получает "добро" и быстренько свинчивает.
  Не прошло и 3 минут, как он буквально летит обратно с выпученными глазами и здоровенным синюшно-багровым языком, который у него прямо у всех на глазах растет изо рта. Все тихо офигевают, а сказать-то он ничего не может, поскольку весь рот реально заткнут языком. Грузят его срочно на машину и в санчасть.
  В санчасти встречает начмед - незабвенный капитан Середин, и выдает бедному курсанту ободряющую фразу: "А-а-а-а, это профессиональная болезнь замполита! Допи...лся!" Парень от этой фразы чуть не впал в кому, но Середин всадил ему полный шприц какого-то препарата, и опухоль потихоньку начала проходить.
  А было все так. На выходных приезжали к нему родители, и привезли банку варенья, которую он, недолго думая, заныкал под нары. Отпросившись с развода, он залез под доски, на которых мы спали, зачерпнул неслабую ложку варенья и, не глядя, махнул в рот. Не успев даже закрыть его, он почувствовал острую боль от впившегося в язык жала пчелы. И тут язык начал расти. Дальше мы все знаем.
  
  - Р-рота, па-а-дъем !
   У каждого человека, связанного с военной профессией, эти два немудреных слова вызывают парадоксальную реакцию. Вроде бы ничего приятного эти слова не предвещали, а вспомнишь - улыбнешься. Ну что хорошего: сотня молодых парней с ошалевшими спросонья лицами срывается с кроватей, одевается за секунды и, сталкиваясь и сшибая табуреты, спешит занять место в строю. Из сапог торчат кончики портянок, из пуговиц х\б застегнуты одна-две - не больше, до ширинки тоже дело не дошло. Но строй уже стоит! А то еще ночью пошутят - сапоги кому-нибудь свяжут. Тот одевает их, делает шаг и с грохотом валится под ноги бегущих в строй курсантов. Иногда сапоги прибивали гвоздями к полу. Весело всем, кроме владельца сапог, разумеется.
  Ну что поделаешь: в мужском, да еще и армейском коллективе, и шутки часто бывают довольно жесткие.
   Валерку Перечного однажды спящего на кровати в туалет вынесли: утром человек вскакивает, а 'очко' уже рядом!
   Построившись в расположении, рота по команде покидает казарму. Ну как - покидает... Табун испуганных диких мустангов представляете? Вот где-то таким образом и несется вниз по лестнице курсантская рота.
  
  Летом курсанты выбегали на утреннюю зарядку строго с голым торсом. А в 6 утра даже летом не сильно жарко. Полусонные теплые туловища всем нутром протестовали - а что они могли? Ежась, покрываясь 'гусиной кожей', курсанты занимают место в строю учебных групп. На опаздывающих смотрят косо - лучше уж быстрей бежать, хоть согреешься. Ну, побежали-затопали... Через километр от разгоряченных тел начинает валить пар. А впереди еще Е...ун-гора. Нормы общественной морали и этики не позволяют воспроизвести полное название этой, обильно политой курсантским потом и матом, горки. Взбирались на нее обычно так называемым 'гусиным шагом'. По команде все садятся на корточки и начинают двигаться в гору. Поэтому, как только эта самая гора показывалась из-за поворота, по роте прокатывался легкий печальный массовый вздох, почти не слышный из-за грохота сапог. Все знали, что последует дальше. На крутом подъеме старшина давал команду:
  - Стой!
  - Садись!
  - Шагом марш!
  И рота вперевалочку карабкалась вверх по склону. Действительно - похоже на гусиный отряд на марше. Когда-то здесь на полном серьезе маршировали настоящие гусиные отряды. Их гнали на торги; в Новосибирске сохранилось даже название места, где гуси переходили вброд речку - Гусинобродское шоссе.
  
  В роте майора Ванина зарядкой руководил старшина Горьев.
  Досье: старший сержант Сергей Горьев служил срочную десантником в Болградской дивизии ВДВ. Росту был высокого, и в роте он, пожалуй, был самый крупный по телосложению. Бегал как лось. Командовал уверенно, грамотно, с десантным уклоном. Главным органом старшины были глаза: очень внимательные, можно сказать - пронзительные. Пронизывающие, вот так лучше всего! Казалось, глаза у него были повсюду: даже когда безобразие возникало у него за спиной, он тут же оборачивался. Когда глаза были просто открыты, он из верхней каптерки видел все, что творится в расположении роты. Но когда он прищуривался... пронизывающие способности резко увеличивались и он отчетливо определял, например, что в подвале, где находилась нижняя каптерка, происходит приготовление жареной картошки. Каптеров это свойство старшины, естественно, сильно нервировало.
  
   На КМБ и позже старшина учил роту десантному комплексу рукопашного боя на 16 счетов. После отработки комплекса, старшина гордо задавал роте вопрос:
  - Кто сильнее всех?!
  Сотня молодых разгоряченных глоток яростно вопила:
  - Мы!!!
  - Кто победит всех?!
  - Мы!!!
  В задних рядах кто-нибудь обычно вполголоса добавлял:
  - Кто съест все?
  Этот вопрос был риторический и ответа не требовал. Желудок начинающего курсанта мог уместить в себя гигантское количество пищи. Не столовской водянистой каши-параши, а настоящей пищи. Но к этому жизненно важному для каждого курсанта вопросу мы еще вернемся, рассмотрим его детально и предельно внимательно.
  
  Так вот, бегал старшина как лось, и волей-неволей вся рота была вынуждена подтягиваться к его уровню. 3-км утренний маршрут все удлинялся, удлинялся... и остановился на отметке примерно 6 км. Это был круг по лесу: сначала к Нижней Ельцовке, потом вдоль нее, потом налево вдоль ж\д полотна до микрорайона 'Щ' и вдоль домов обратно. В казарму! Домой! Да, какой бы ни была казарма, а года на 3 она стала для курсантов домом. А для некоторых рот и на 4 года.
  


По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015