ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Ворошень Андрей Петрович
Суворовы и наполеончики.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]

  Свят и непреложен главный военный закон, статья 1:
   Командир всегда прав!
  
   Это базис воинской дисциплины, и оспаривать здесь нечего. А если он неправ, смотри статью 1 - там все написано, как должно быть. Но - жизнь есть жизнь. И подчиненные - не ангелы, и командиры не идеальны. Мы не будем исследовать и морализировать. Мы просто вспомним все, что запомнилось...
  
   Для особых ситуаций, создававшихся периодически вокруг тезиса 'командир всегда прав', существовал специфический курсантский термин - 'задрота'. Он как бы указывает на то место, где именно оказывается подразделение, если командир начинает трактовать свои властные полномочия расширенно, с целью добиться беспрекословного подчинения. Рота в заднице, грубо говоря. Этот термин применялся курсантами для квалификации действий не в меру 'обуревшего' сержанта. Например, бессмысленное выполнение обычных (с первого взгляда) действий: бег, ходьба 'гусиным шагом', выполнение строевых приемов и т.д. Но выполнение не с целью совершенствовать те же строевые навыки, а с целью наказания. И довольно часто - неадекватного. После отбоя была распространенная практика совершенствовать выравнивание табуреток с одеждой, или выслушивать в строю командирские замечания и мысли разные глубокие - вместо сна. Все зависело от уровня моральной испорченности сержанта. Кроме стандартных приемов, сержант, проявив некоторую фантазию, расширял арсенал приемчиков для 'задрачивания' личного состава. Например: подшивание подворотничков в противогазах. Зафиксирован в истории училища сержант, который вечером (перед отбоем) заставлял подчиненных ползать по сырой земле в обычном обмундировании, которое потом приходилось всю ночь приводить в порядок.
  
  Молодые мы все были и неопытные, за исключением тех, кто пришел из армии после 1-1,5 лет службы. Как реагировать на превышение сержантом своих уставных обязанностей, почти никто не знал. Все знали одно: приказ нужно выполнить, и только потом обжаловать. Но обжаловать никто не пойдет - это ведь 'стукачество' получается, а стукачей не любят нигде - ни в армии, ни на 'гражданке'. А сержанты этим удобным обстоятельством, конечно, с удовольствием пользовались. Не все, разумеется, а те, которым власть над подчиненными начала кружить голову и вместе с ней неокрепший мозг. Их было мало, но они были заметнее других, нормальных сержантов. Вокруг таких 'наполеончиков' (назовем их так) вечно возникали конфликтные ситуации.
  
  Однажды Клим Козлов поднял после отбоя с кроватей и построил свое отделение. Как обычно, решил 'вздрючить' подчиненных, чтобы крепче спали. Все построились, кроме Андрюхи Горемыкина. Тот уже крепко спал, или притворялся спящим. Козлов подошел к его кровати и резко дернул Андрюху. Голова Горемыкина при этом ударилась об угол тумбочки. Горемыкин схватился за голову... Скибкин не выдержал такого свинства, и бросился на Козлова с кулаками. За кадета Козлова тут же вступился кадет Пашаев, началась свалка. Закончилось все ничем: и курсанты, и сержант испугались последствий, и все как неожиданно началось, так неожиданно и стихло.
  
  Запомнился случай, как замкомвзвод Боря Бонапартов 'задрачивал' своего 'комода' Фишкина. Боря ронял на пол ручку и говорил Фишкину: 'Товарищ младший сержант, я приказываю вам поднять эту ручку'. Фишкин терялся и краснел. С одной стороны, надо было выполнять приказ, с другой, этот приказ явно унижал его достоинство. Так они стояли довольно долго, пытаясь переломить друг друга.
  
   Бежали как-то ротой обычные 6 км на утренней зарядке. Впереди на лесной дороге показалась здоровенная лужа. Курсанты начали было обегать ее по краям. Старшина решил, что это нарушение строя подразделения, бардак и бесчинства, и решил заставить всех пробежать прямо по луже. Однако нашла коса на камень. Сержанты по луже прошлепали, а следующая - курсантская шеренга - остановилась. Идти на занятия на весь день в сырых сапогах по непонятной причине никому не хотелось. Старшина решил пресечь попытку неподчинения на корню. Он и замкомвзвода начали проверять на исполнительность все шеренги поочередно. В итоге, рота пробежала все-таки по луже, за исключением 1-й группы. Первая (сержантская) шеренга прошлепала, вторая (курсантская) отказалась. И все последующие отказались. Ребята уперлись и пошли на принцип. Буууууууунт!!!
  
  Морально-психологических разборок никаких не было. Старшина просто придумал наказание такое: после занятий всю группу (за исключением сержантов) отправили на 3 круга по 6 км. В конце каждого круга давали отдых минуты 3-4, портянки перемотать. С группой поочередно бежали - то старшина, то замкомвзвод. Первый 6-км круг пробежали все. На втором начали потихоньку отсеиваться, кто послабее бегал. В начале третьего круга остались двое - Макаров и Перечный. Портянки от пота промокли насквозь и сбились в жгуты, сапоги болтались на ногах, как гири. Легкие с сердцем работали как промышленные насосы. В конце 18-км кросса, перед казармой, замкомвзвод и присоединившийся к нему старшина дали ускорение. Очевидно, чтобы продемонстрировать всем скопившимся перед казармой, как эти 'слабаки' отстали. Но 'слабаки' на одной воле рванули за сержантами и до самой казармы не отпускали их дальше 3-х метров от себя.
  На этом вся история с неподчинением 1-й группы и закончилась. Можно было раздуть, конечно, дело, но было принято решать подобные проблемы внутри коллектива. Этого принципа, как правило, придерживался и офицерский коллектив, и сержантский в нашей роте. Такая практика спасла не одного курсанта от позорного и не всегда оправданного отчисления из училища.
  
  Отметим, что в данном случае те, кто наказывали, приняли значительную часть наказания вместе с подчиненными. Поэтому и до сих пор к ним ни малейших претензий.
  Кстати, будущие генералы Грачев и Лебедь, когда были командирами курсантских подразделений в Рязанском ВВДКУ, поступали также. Они наказывали подразделение марш-броском и бежали вместе с подчиненными. Это по-суворовски.
  
   А вот пример действий типичного 'наполеончика', никак не тянущего ни на Наполеона, ни на Суворова: младший сержант решил наказать свое отделение. Для этого он вывел подчиненных на плац под палящее солнце, и приказал маршировать по квадрату строевым шагом. А сам пошел в тенёк, уселся, закурил и начал ворон считать. Вполне естественно, в отделении назрел бунт, нашелся и зачинщик, он указал прямо то место, куда нужно идти 'комоду' со своими упражнениями в 'задрачивании', и пошел по своим делам. А за ним и все отделение. И это на младшем курсе.
  
  Вспоминает Василий Ковтун:
   - Наш 'замок' сержант Бонапартов (фамилия изменена) давно известным методом 'разделяй и властвуй' устанавливал свои порядки в нашей группе, пытался добиться от нас тупого, беспрекословного подчинения. Вот как не крути, а все сводится к 'батьке' - мы его так звали иногда за многочасовые морально-психологические лекции с глубоко прочувствованными отеческими интонациями. Ему, конечно, нравилось, что его так называют, но он не понимал, что мы зовем его 'батей' с иронией. Помню, когда его после известного конфликта перевели в другую группу, то все разговоры в нашей группе все равно сводились к Бонапартову - вот уж поистине одиозная личность! 'Гусиный шаг' - это было очень традиционно, своеобразная палочка-выручалочка для сержантского состава, когда старший идет и отдыхает в то время, когда остальные старательно роют землю или скребут асфальт сапожищами!
  
  В свою очередь, такие умники, как: Витя Мазаев, Ваня Данилов, Вова Потапов, Михайловский Андрей (который до сих пор умничает!) постоянно задавали ему какие-то непонятные, каверзные вопросы - это приводило его в бешенство, и он частенько пытался мстить нам за это, и воспитывать сомнительными способами. Помню, зацепил его чем-то и я, и всей группе пришлось выдвинуться на профилактическую работу с целью вразумления и перевоспитания в район просеки на Ельцовку. Так как главной жертвой на тот момент был избран я, то Бонапартов поставил меня в первую шеренгу и ... вперед! Бедный, мне было очень смешно и жалко его, все ведь помнят его спортивные способности!
  
  Он 'умер' (в смысле - физически 'сдал') первый в группе, и спасался только вот этой самой командой 'гусиным шагом - марш!' А меня тоже раззадорило и понесло, я стал его подкалывать его всячески, и предложил не трогать группу, а пробежаться на любую дистанцию со мной! После чего он опять устроил нам чтение длительной лекции в строю...
  
  В конечном итоге мне стало жалко ребят, они ведь тоже вынуждены были тянуться за мной. Однак, если Жене Птицыну это было делать не трудно, если Мазай с Михайловским из-за своей принципиальности и упертости готовы были лучше умереть, чем пойти перед Бонапартовым на попятную, то таким, как Игорь Липин, Стас Каширин, Дурдыев, приходилось несладко. Так что я отказался от бесполезной борьбы с этим типом и публично признал, что был неправ (непонятно, правда, в чем?), чему сам 'батька' был безмерно рад! Но, как я потом понял, выводы он из этого сделал и уже никогда не прибегал к воспитанию меня спортом - знал уже, что ему будет дороже! В дальнейшем он стал действовать его фирменным методом - держать группу в строю, избрав перед этим себе очередную индивидуальную жертву, на центральном проходе в казарме. И часами, расхаживая перед нами, рассказывать нам: какие же мы нехорошие, что мы его не понимаем, не любим, и ведь он за всех нас несет ответственность, и т.д., и т.п. И вот так подержит нас на лестничной площадке до 2-х, 3-х часов ночи, а сам потом спит в каптерке, а его подчиненные на следующий день с красными глазами на лекциях конспекты пытаются писать! Во жизни давал!
  
   А это высказывания сержанта Бонапартова, сохранились в блокнотике курсантском:
   - Если кирпич ударить об стену - он на две части расколется, а мы в ПОЛИТИЧЕСКОМ УЧИЛИЩЕ! Вот и думайте: кто прав, кто виноват.
   - Почему у вас в тумбочке жирные пятна лежат?
   - Левую пятку на носок ставь!
   - Кто доложил - может читать газеты, литературу, думать, писать письма.
   - Вам дали 10 минут, что бы помыть ноги и т.д. Этого вам вполне реально достаточно!
   - Советую умникам меньше спорить, так что мне все равно ничего не докажешь!
  
   Вспоминает Сергей Калиниченко:
   - Я скажу так, в принципе ситуации в училище были разные, но лично я через 20 лет зла ни на кого не держу. Вот с замкомвзводом Гареевым мы были далеко не корефаны, а недавно звонил ему в Н.Новгород, нормально пообщались. Помню на 2 курсе из-за чего-то повздорили на зарядке, кончилось дракой. Шубин бегал вокруг нас, кричал, мол, не трогай его, он с 'гражданки', заложит! А я дрался с остервенением обреченного, и мне уже было все равно - сколько сержантов на меня бросятся на добивание. Никто никого закладывать не стал. Морды у обоих были разбиты, снег в кровище. Ротному, наверняка, доложили, но всех устроила версия о том, что мы всю зарядку спотыкались и падали, спотыкались и падали. Раз по 20! Примерно такая же история была с Гареевым и у Сени Волкова. Я так думаю, это была определенная технология прессовки.
  
   Андрей Михайловский:
   - Дело было на 1 или 2 курсе. Вечером в пятницу ротный объявил, что предстоит проверка тумбочек и наличия одеколона. Причем уточнил, что вышеупомянутой жидкости должно быть не менее, чем полфлакона. А у кого меньше - в 'увал' уже не идет! 'Особо одаренные' курсанты выходили из положения следующим образом: доливали в пузырек из-под одеколона обычную воду из крана и закрашивали ее капелькой гуаши. Смотр прошел 'на ура', увольнение состоялось. Фальшивый 'одеколон' решил не выливать пока.
  
   И вот, в один из зимних вечеров, сержант Бонапартов строит свою группу и, после серии различных нотаций и сентенций, проверяет тумбочки. Дойдя до тумбочки с 'суррогатом', он на глазах у всех набирает полную пригоршню 'халявного' одеколона и фактически умывается им... Вид зеленого лица 'любимого' замкомвзвода вызвал в подчиненных чувство глубокого удовлетворения, граничащего с полным экстазом! Виновник, конечно, был наказан несколькими внеочередными нарядами, но нисколько не сожалел о содеянном.
  
   Рассказывает Семченко Олег:
   - Было это в начале третьего курса. Наряд по роте, ничем не примечательный. Дежурным Юрка Агапов выступал. Навели видимость порядка, распределили - кому когда спать и тут комбат А. заходит с ротным (тот не успел 'на территорию' смыться). Я на тумбочке, Агапыч бодро докладывает... У комбата глаза наливаются кровью и он начинает орать: 'Почему в казарме воняет потом и гавном? В казарме должно пахнуть духами!. Снять с наряда бездельников и поставить на следующие сутки...' Ротный все исполнил, и при этом, как всегда, ласково обозвал нас 'удодами'.
  
   Заступили на тумбочку снова. По утру взяли ведро с водой, слили с тумбочек весь одеколон (да простят нас сослуживцы!) и веником забрызгали всю казарму. Ждем комбата. Заходит опять вместе с командиром роты. Глаза наливаются кровью, начинает орать: ' Почему в казарме пахнет, как во французском борделе? В казарме должно вонять потом и гавном ! Снять с наряда бездельников...' Правда, ротный нас пожалел, при этом "удодом" обозвал комбата, когда тот ушел. Я так до сих пор и не понял, чем должно пахнуть в казарме...
  
   Халин Алексей:
   - А еще случай был: в казарме порядок наводили. Комбат собрал ротного, взводных. А взводного мы 'Бяша' называли. Ходят, чистоту проверяют. Тумбочки смотрят. У Коли Бабия в тумбочке блокнот нашли со всеми кличками офицеров, и их такими крылатыми выражениями. И вот взял комбат блокнотик этот. Полистал с задумчивым видом и выстроил весь командный состав роты в расположении. И читает:
   - 'Потный'. И кто это у нас потный, товарищи офицеры?
   Ротный:
   - Я, товарищ полковник.
   - 'Бяша'..., а 'Бяша' кто?
   Взводный:
   - Я, товарищ полковник.
   Комбат (задумчиво):
   - Хм... Бяша. Почему Бяша?
   В общем, устроил он офицерам 'разбор полетов' за этот блокнот. Те в свою очередь над Бабием поизгалялись, нарядов ему насовали - мама не горюй...
  
  На 4 курсе, практически перед выпуском, старшина Сережкин потребовал от курсанта Хмылкина, чтобы тот привел в порядок туалет в общаге. Хмылкин стоял дневальным, и это была его прямая обязанность. Обоим до офицерских погон - пара месяцев. Хмылкин тут же 'в осадок выпал': Кто, я? Туалет? Да ну на! Тогда Сережкин садится на корточки, берет тряпку и показывает обуревшему без 5 минут офицеру, как надо мыть очко. Через 20 минут туалет был вымыт как положено, и кем положено - курсантом Хмылкиным. Личный пример - сила!
  
  Ну что ж, рецепт для всех командиров-начальников одинаков: будь крепок духом и телом. И справедлив. Тогда станешь не только начальником, но и лидером. И люди за тобой пойдут без вопросов. А подчиненных это тоже касается в полной мере. Бери пример с Суворова. И с Наполеона бери пример. У Наполеона был огромный авторитет в армии. Подчиненные его безмерно уважали. Только вот Наполеон - один, а властолюбивых наполеончиков - намнооого больше...
  


По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015