ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Ворошень Андрей Петрович
Переименование

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 8.04*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Легенды и мифы гарнизона Ох рассказывают о житье-бытье в далеком-предалеком советском гарнизоне времен 70-80х гг. ХХ века. Все тогда было прямее и проще...

  Что? О каких годах речь? Хэх, да какая разница, давненько это было. Где? Назовем эту местность так - Забугорье. Гарнизон? Ох. Не 'что ох?', а гарнизон Ох.
   А может, еще номер воинской части написать и фамилию командира, уважаемый читатель? Размеры сапог героев? Номера бюстов героинь? Ага, молчишь в смущении? То-то, читай просто. Расслабься. Хочешь - верь, хочешь - не верь.
  
   ПЕРЕИМЕНОВАНИЕ.
  
   Начнем с легенды о том, как гарнизон Ох получил свое новое - необычное, мягко говоря, название. Нет, понятно, что оно неофициальное. Но ведь употребляют его практически все местные и давно. Старожилы рассказывали новеньким такую историю. Прибыла как-то в гарнизон супружеская чета: новоиспеченный лейтенант и его лейтенантша. Муж был из семьи простых трудяг, закончил, однако, МосВОКу. А жена (назовем ее Алисой) - непростая птичка, из элитных московских кругов, потомок древнего (конечно, если это слово вообще применимо к советскому периоду) рода совпартработников. Новая аристократия, короче. Родители Алисы, не сумев предотвратить свадьбу с плебеем, предлагали молодым распределиться в приличное место. Венгрия, например. Но молодой (назовем его Антоном) оказался упертым типом, и настаивал на полной самостоятельности. Тогда зловредные родичи специально организовали назначение лейтенанта в самую тмутараканскую тмутаракань. И с нетерпением ждали, упыри, когда их Алисочка не выдержит и сбежит обратно в столицу, в теплое и сытое родительское гнездышко.
  
   Ну так и вот: пропылили эти молодые часиков этак 10 на дряхлом 'пазике' с обкуренным водилой по ухабам забугорским, насмотрелись на однообразные забугорские пейзажи до полного одурения. Про водилу им потом старожилы объяснили - почему он такой странный был. Периодически начинал азартно вилять, будто гнался за кем-то, хотя на дороге никого не было. Из кювета два раза пришлось всей пассажирской братией автобус выталкивать. А в одном месте остановил 'пазик', и умчался куда-то в заросли. Минут 15 не было. Вернулся счастливый такой, с пакетом в руке. Когда добрались до места - сами дурней водилы уже были, а молодой еще и плохо было по дороге несколько раз. Идут, пошатываясь под грузом трех чемоданов и 2-х рюкзачков, кило по 20 каждый в среднем. Обозревают окрестности, где им жить и служить предстоит. Причем молодой взвалил один рюкзак на нежные плечи любимой. Вот ведь мужики, а! Раньше на руках ее носил, на коленях стоял не раз и не два, а тут - на, любимая, здесь у нас посуда. И вот тут, осев под рюкзаком, молодая в первый раз сказала: 'Ох!'
  
   Второй раз московская гостья произнесла это незамысловатое свое 'ох', когда прохожий лениво сообщил им, что идти совсем недалече: во-он до тех домов на холме, километра 2, не больше. Потопали. Пусто, пыльно, жарко. Август в Забугорье, это - рыжие деревья, желтая земля, палящее солнце. Холмы, бугры, сопки. В промежутках между буграми изредка стоят селения, состоящие из дряхлых, облупленных, вечно перекошенных домишек местных жителей, без следов ремонта за последние 200 лет. Тишина и покой, ни людей, ни животных. Птицы подозрительные кружат только, явно из категории падальщиков. Тревожно...
   И Антон, и Алиса предполагали, конечно, что едут не в райские кущи. Но увиденное по дороге начинало их даже не пугать, а уже шокировать по нарастающей. Офицер еще ладно, а вот психологическое состояние коренной москвички начинало приближаться к коллапсу.
  
   Прошли пару десятков вросших в землю убогих строений. Показалась местная помойка, окруженная облаком мух. Поравнявшись с ней, лейтенант с женой остановились в полном изумлении. Вообще-то в детстве Антон по поллета у бабушки в деревне проводил, и четко помнил пору сенокоса: духмяного, разнотравного, солнечного. Травушка сочная, высокая под косой послушно валится, коса наточена толково, кроты луговые удирают во все лопатки. Вжик-вжик: секирбашка кроту-неудачнику! А в кустах, в тенечке: молочко прохладненькое, вку-у-снейшее, в крыночке косарей дожидается, рядом пухлые лепешки из настоящей русской печи. По 3 полных ведра в день бабушкина корова давала на пойменном разнотравье! А тут - такое...
   Читатель, ты может представить себе группу коров на помойке? Нет проблем? А теперь представь тех же коров, с хрустом и чавканьем пожирающих советскую прессу. Да-да, и 'Правда', и 'Известия', и 'Красная звезда'... Вот 'Коммунистом Вооруженных Сил' они брезговали почему-то. Толстый он был, и неприятный на их местный коровий вкус. Худая, с торчащими лопатками, пегая коровенка закосила лиловым глазом в сторону лейтенантской пары, а затем, умело выудив из дурно пахнущей кучи открытую консервную банку, начала ловко ее вылизывать длиннющим мускулистым языком. Пугающе длинным, надо прямо сказать. Э-во-лю-ци-я, однако.
   Тут-то, уже после значительной паузы, молодая с выпученными глазами и произнесла в третий раз - протяжно так, обреченно: 'О-ох...'
   А молодой добавил подавленно: 'Ох...еть...'
  
   Почему? Дело в том, что в данной местности трава как появится весной, так держалась месяца два, не больше. Потом выгорала на солнышке. Вот и жрали немногочисленные местные жвачные животные советские газеты, не читая и даже не просматривая их перед обедом, как и завещал всем (и людям тоже) великий провидец профессор Преображенский. А теперь, читатель, на закуску, так сказать, попробуй представить себе вкус такого 'газетного' молока...
  
   Как-то эта история вышла в люд гарнизонный, да еще подробностями пошла обрастать, как водится. И прижилось это 'ох'.
   - Ну что, - говорила жена благоверному в отпуске где-то под Сочи, - по Оху, родной, скучаешь?
   - Как же, скучаю по Оху родимому, - бормотал мужчинка, опустошая 7-ю бутылочку 'Жигулевского', стараясь запомнить каждую бутылочку, этикеточку, каждую капельку янтарную недопитую, скатившуюся по стеклу в прожорливый песок. Не было ведь в двух Охских магазинах ни товаров, обычных для нормальных советских городов, ни пива, даже для начальства...
  
   И до штаба Забугорского округа дошло, там тоже штабной штабному, с издевочкой так:
   - Ты, говорят, в Ох собрался с проверочкой? К аборигенам? Пожрать им привезти не забудь, а то самого слопают. А без пива даже на порог не пустят.
  
   P.S. Не переживай, читатель, за судьбу Алисы и Антона. Все у них сложилось, наладилось в дальнейшем. Просто они любили друг друга по-настоящему - вот что действительно важно. А 'газетное' молоко можно и не пить, никто ж не заставляет!

Оценка: 8.04*10  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018