ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Ворошень Андрей Петрович
В Кундузе все спокойно.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 5.44*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Лето 1988, cоветские подразделения выводятся из Файзабада.

После подрыва []
  
  
  
   Лейтенант Алексей Смирнов прибыл в гарнизон Кундуза летом 1988 года. Гарнизон был большой - почти целая дивизия располагалась. Люди жили в фанерных домиках - модулях; кругом были горы, но они не стреляли. До вывода советских войск из Кундуза оставались считанные месяцы, и душманы берегли силы 'на потом'.
  
   Ротный был в госпитале - желтуха. Алексей перезнакомился с офицерами, принял взвод. Начал потихоньку выезжать на различные задания - в основном, сопровождение колонн. Однажды ездили к 'духам' на переговоры: нужно было вызволить нашего пленного солдатика. Торговался с 'духами' офицер ГРУ, сошлись на машине муки.
  
   Смирнов даже разочаровался немного: Афган 'заканчивается', а боевого опыта набраться негде. Не то, что на орден, на медаль не наскребешь - тоже обидно. Тем временем дивизия зашевелилась, нужно было выводить мотострелковый полк из Файзабада - насовсем, в Союз. А для этого необходимо было обезопасить дорогу, по которой проедут выводимые войсковые колонны. Мотострелки двинулись на 'блоки' - так называют посты, расставленные вдоль трассы на определенном расстоянии друг от друга. Их задача: не допустить подхода к дороге никого, кроме своих, воспрепятствовать установке мин и фугасов. После того, как выводимые войска пройдут, 'блоки' сворачиваются, начиная с крайних, и отходят сами.
  
   Появился ротный, покомандовал с неделю и слег обратно в госпиталь с тифом. Такое бывало: некоторым людям Афган был противопоказан в плане здоровья, они могли по полгода в госпиталях проваляться. Только одно вылечат, другое начинается. Жара... Пыль... Недостаток воды...
  
   Дневальный доложил Алексею, что пришло письмо на имя командира. Командиров, кроме Смирнова, в роте на данный момент никаких не оказалось, и он вскрыл письмо. Писали родители рядового Павла Лиховца из Ростова, они жаловались, что Павел им не пишет, они не знают, что с ним, жив ли. Писал отец по-мужски, с достоинством: мол, понимаем, воинский долг, но и вы нас с матерью поймите! Смирнов вспомнил рядового Лиховца сразу: во-первых, Лиховец был из его взвода, во-вторых, он был из тех солдат, с кем служить приятно. Немногословный, добросовестный, исполнительный механик-водитель БМП. Алексею он запомнился еще при приеме техники взвода - Павел Лиховец знал свою машину практически досконально. Смирнову даже показалось, что Лиховцу нравится быть механиком-водителем, и нравится его боевая машина. Рассказывая о своей 'ласточке', Павел поглаживал ее рукой, как гладят, может быть, лошадей? Поглаживал и улыбался своей осторожной улыбкой, щурясь на щедрое кундузское солнце...
  
   Алексей приказал вызвать к нему Лиховца, тот вскоре появился. Павел зашел в ротную канцелярию аккуратно, улыбнулся опять осторожно, дескать - что такое случилось? Лейтенант пригласил его сесть, показал письмо родителей. Павел прочел, нахмурился. Сказал, что не было времени. Вообщем, дело обычное - все мы родителей подзабываем периодически, потом ругаем себя за это. Алексей взял с Павла слово, что тот напишет им сегодня же. И отпустил его в парк обслуживать технику.
  
  Вечером Смирнов решил, что нужно написать родителям Лиховца от своего имени, успокоить и поблагодарить за воспитание достойного защитника Отечества. Так он и сделал: написал, что служат они в тихом месте, где обстановка спокойная, практически нет боевых действий, и что сын их очень уважаем в солдатском коллективе и командирами тоже, и что через месяц буквально всех их выведут в Союз. Письмо вручил дневальному, утром оно ушло на Родину по инстанциям полевой почты.
  
  Утром следующего дня из штаба полка приказали выделить две машины для поездки в сторону Файзабада. Смирнов приказал двум своим самым надежным экипажам подогнать БМП к штабу. Несколько офицеров из штаба 40-й армии и штаба 201-й дивизии с шуточками-прибауточками залезли на 'броню' и покатили на Файзабад.
  
  Проехали Кундуз - небольшой город в речной долине, окруженный массивной 'зеленкой', где всегда 'шуршат' моджахеды, обстреливают иногда проезжающих. Нормально проехали, а вот и Ханабад: пехота на некоторых 'блоках' разнежилась - лежат на 'ребристых' чуть не в трусах, пузо почесывают, штабные начальники приводят их в чувство. На других постах - порядок: отрыты окопы, бойцы на местах внимательно следят за окрестностями. Вышли на связь, доложили, поехали дальше.
  
   Потом в роту позвонили... Потом Алексей пошел в гарнизонный морг, на опознание. Там лежали рядышком два подполковника из оперативной группы штаба армии. Выглядели они довольно аккуратно, только у каждого отсутствовало по ноге. Когда фугас взорвался, они сидели сверху на броне, перед башней. Рядом лежал Павел Лиховец из Ростова, механик -водитель. На нем живого места не было: обмундирование изодрано в клочки, тело будто измолочено гигантской молотилкой. Лицо в основном уцелело, только на подбородке была глубокая продольная впадина. Это был след от удара о край люка, куда его швырнуло взрывом. Наводчика только здесь не было - Сереги Шишакова, он сидел сверху, но за башней. Как он уцелел - никто не понимал.
  
  
  

Оценка: 5.44*12  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018