ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Ворошень Андрей Петрович
Ташкент-город хлебный.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ташкент - мое первое место службы.

  ТАШКЕНТ - ГОРОД ХЛЕБНЫЙ.
  
   Летом 1987 года я, свежеиспеченный лейтенант, вышел на трап самолета, приземлившегося в аэропорту Ташкента. Первое впечатление - баня, парная. Вышел на стоянку такси.
  - Командир, куда поедем? - мужик славянской внешности приглашает в машину, глаза добрыеее...
  - Да мне бы в штаб округа.
  - Поехали, я сам служил, довезу в лучшем виде.
  Едем, рассматриваю необычный город: шумный, бойкий, яркий. Видны вывески, написанные русскими буквами, но слова непонятны. Впрочем, вывесок на русском языке тоже хватает. Приглядываюсь к прохожим: людей с европейской внешностью, вопреки ожиданию, довольно много. Водила жмет на газ и по-приятельски развлекает меня местными историями.
  Приехали, сколько с меня - разговора не было, протягиваю 20 рублей. Мужик удивленно таращит глаза:
  -Да ты что, брат?
  Понимаю, что надо добавить, протягиваю еще 10 и заявляю, что все - расчет окончен. Мужик расстроено качает головой - видно, что он сильно разочарован в Советской Армии. Потом я узнал, что ехать можно и не так долго, и платить всего пятерочку.
  
   В гостинице КЭЧ при штабе округа мест нет: лейтенантов много, некоторые с женами. Холостяков отправляют в воинскую часть, в казарму. Там есть душ! Ура!
  Первые мысли - что делать с этой жарой? Как выживать? На улицах продают холодный морс, и первые 3 дня мы ходим с раздувшимися от морса животами. От бочки до бочки. Морс тут же выходит с потом, пот быстро пропитывает одежду и ходишь весь мокрый. Забегая вперед: вскоре я научился практически вообще не пить на жаре.
  
   В гостинице нахожу однокурсника и друга Севу Долгополова. Он заселился с молодой женой. Я стучусь, Светка прячется - все же голые в жару. Едва поздоровавшись, я тоже раздеваюсь и лезу в душ. Потом мы вполне серьезно обсуждаем злободневный вопрос: стоит ли носить майку под рубашкой в такую жару?
  
   Приехал брателло Зайцев Арсений, мы с ним переселяемся в Ташкентское общевойсковое командное училище, в общагу. Там есть бассейн! Мы покупаем немереное количество винограда: ягоды просто огромные и такие сладкие, что слипается все. Жрем его долго, потом плюхаемся в бассейн и булькаем. Виноград тянет ко дну. Жизнь прекрасна!
  
   Началось распределение. Мы - парни простые, и приходим по форме: туфли, брюки, рубашка. Некоторые приходят в полной парадной форме, и пыхтят как паровозы. По их лицам струится пот. У нас он только выступает. Звучит первый вопрос кадровика:
  
  - Кто хочет служить в Афганистане?
  
   Желающие есть, желаем мы с Зайцевым, и еще имеются в зале 'борцы за свободу угнетенных народов'. Видимо, добровольцев все же недостаточно, потому что офицер задавший вопрос про Афганистан, просить встать тех, кто закончил Новосибирское. Треть зала встает и офицер удовлетворенно кивает головой. В Афганистане есть кому служить. В небольшом антракте меня вылавливает капитан Кравцов. С моим личным делом в руках он делает мне предложение остаться в Ташкенте замполитом роты охраны штаба округа. Я совещаюсь с Арсением. В Бердске у меня жена с годовалым ребенком. Привезти их в такой шикарный город - искушение велико! Афган никуда не денется. Я соглашаюсь.
  
   Арсений и другие будущие 'афганцы' - выпускники Новосибирского ВВПОУ в подавляющем большинстве - отправляются в 'БРОС' под Ашхабад (батальон резерва офицерского состава). Это такой тренировочный лагерь для офицеров перед отправкой в Афган. Сева со Светой едут в Кушку. Я вступаю в должность.
  
   Моя рота охраны имела 4 взвода. Два взвода несли караульную службу, один состоял из штабных писарюг, и еще один взвод - 'озеленителей', работающих в парке штаба округа. В роте было около 200 человек, взводами командовали прапорщики. Подбор личного состава был неплохой, поэтому особых эксцессов не наблюдалось.
   Постепенно сложился мой распорядок дня. До 12-00 я был в части, потом шел в город и гулял. К 16-00 возвращался на инструктаж караула. Таким образом, ежедневно я имел несколько часов для исследования определенной части этого удивительного города.
  
   Ташкент разительно отличался от большинства унылых советских городов. Даже 'хрущевки' в нем выглядели веселее. Первые этажи ташкентских 'хрущевок' были сплошь в зелени и в каких-то пристройках-курятниках-голубятниках. Всего лет 25 назад город пережил сильнейшее землетрясение. Отстраивала его вся страна и средств не пожалели. Красивейшие театры и концертные залы, шикарные скверы, фонтаны, площади, нестандартные жилые дома украшали город. Прекрасное метро. В старой части города сохранились обширные районы глинобитных домиков - так называемая 'махалля'. По улочкам, помнящих не только басмачей, но и кое-кого подревнее, неспешно двигались старики из фильма 'Белое солнце пустыни'. Спешили узбечки в ярких полосатых платьях и шароварах.
  
   Неожиданно ( всего за 4 бутылки водки) мне дали квартиру по 'договору' в элитном доме, построенном по московскому проекту. В том смысле, что она принадлежала другой офицерской семье, которая разделилась: жена осталась в Ташкенте охранять шикарную квартиру, а муж поехал служить на Кушку. Одну комнату они заперли со своими вещами, в другую заселился я. Дом - один из восьми высотных 18-этажных красавцев на площади Хамида Алимджана. Я жил на 17-м этаже, фактически над Ташкентом. C лоджии открывался потрясающий вид на город. Приехала жена и обалдела. Она долго настраивалась на забытые цивилизацией гарнизоны и такого великолепия не ожидала. В огромной комнате по паркетному полу делал первые шаги наш первенец Димка. На здоровенной лоджии мы организовали 'лежку' и спали там в теплое время.
  
   До Алайского рынка было 8 минут ходу. Алайский рынок... Это чудо. Столько еды ни я, ни жена никогда не видели. Гектары чудной еды! В скудной Сибири такое изобилие даже представить было трудно. Длиннющие ряды со всевозможной снедью. Пройдешь метров 100 по ряду с соленьями, наугощаешься и есть уже не хочется. Впервые попробована 'корейская морковь' и многое другое. А в центре рынка стоит огромный казан с пловом. Повар-артист ловко подбрасывает рассыпчатый рис огромным половником и подставляет тарелку. Щедро добавляет мяса. Рубль - порция. Это святое... А вон дыни... Да разве это дыни? Торпеды, авиабомбы, крылатые ракеты... Местные арбузы не очень котировались в моем сознании, потому что я ел арбузы в городе Камышин. А вот дыни местные, это - нирвана... Узбекские дыни - это компенсация людям от солнца за палящий зной. Однажды в отпуск в Сибирь повез 18-кг 'торпеду', так на улицах Новосибирска движение чуть не парализовало. Собрались родичи, ели два дня, все равно все не съели и кончик дыни - килограмма на 2 - испортился. А вот и персики. Огромные лысые и мохнатые узбекские персики брызжут соком во все стороны. Как не пытаешься их осторожно укусить, все равно летят брызги. Сок просто распирает их. Темно-рубиновые гранаты сверкают на прилавке своим драгоценным содержимым. Янтарные гроздья разноцветного и разнокалиберного винограда свисают с прилавков, так и просятся - возьми! Некоторые виноградины такиее крупные - размером с мелкую сливу средней полосы России. Продавцы зовут офицера и охотно дают пробовать. У офицера есть деньги, они это знают. 275 полновесных рубликов, это вам не 120 после института. В торговом павильоне продают мясо и молочные продукты. Дороговато на рынке, конечно, но периодически можно семье позволить. В магазинах иногда выбрасывают экзотический продукт - сосиски.
  
   В переулках смуглые шашлычники в грязных халатах с засученными рукавами продают шашлык и люля-кебаб. Вкуууусно... Есть еще кафешки-чайханы с лагманом и шурпой - ой, вкууусно... Лагман - это специальная лапша с бульончиком. Шурпа - суп, в котором необычными компонентами служат редька и сладкий перец. Могу приготовить, кстати. И плов тоже. 'Шурповал' я в районе городской военной прокураторы - там было отличное кафе. 'Лагманил' от случая к случаю.А в настоящей чайхане есть дастархан - это низкий обеденный стол, высота которого 30- 35 см. Сидят за дастарханом на полу на ковре, без обуви. Впрочем, в такую жару - удовольствие сомнительное. Все делается по определенным правилам: сначала зеленый чай - очень неспешно, ну и так далее.
  
   Ташкент - город не только хлебный, но и зеленый. Он буквально утопал в зелени. Тенистые парки и аллеи позволяли идти сотни метров вне зоны действия солнца. Видно было, с какой любовью, заботой и трудолюбием горожане создавали себе и гостям города зеленую крышу над головой. Но парк штаба округа по уровню тенистости не имел себе равных. Там солнца вообще не было: царил мягкий приятный полумрак и журчали многочисленные поливные системы. Целый взвод солдат-озеленителей вполне бесплатно и ежедневно обслуживал этот райский уголок на нескольких гектарах.
  
   Осенью 1988 года возникли первые ласточки кооперативного движения: на рынках появились изделия местных доморощенных модельеров - одежда из тряпочной ткани, но с модными карманчиками и металлическими побрякушками. Расходились на ура. В районе ЦУМа образовался 'шмоточный' рынок. Прибарахлились там и мы с женой. В 'Радиотоварах' выбросили 'Шилялисы' - это был самый крутой телевизор в советское время. Причем было два цвета на выбор - красный и бежевый. Растерявшись от такого богатства выбора, мы с женой никак не могли определится: так красный, или бежевый? Или красный? Или все-таки бежевый?
  
   Главным проклятием ташкентцев считалось иметь квартиру с окнами на южную сторону. Кондиционеры Бакинского завода, несмотря на высокую стоимость - около 200 руб. - достать было очень трудно. Бетонные коробки раскалялись под безжалостным солнцем и жизнь внутри превращалась в борьбу за выживание. В этой борьбе применялись следующие приемы: завешивание окон фольгой, разведение мини-садиков на балконах, развешивание мокрых простынь в проходах, обертывание обнаженных туловищ в те же мокрые простыни, высыхающие за 15 минут. В семьях с нездоровой психологической обстановкой применялись еще приемчики типа:
  
  - Был бы ты мужиком, получил бы квартиру с окнами на север, как Ивановы (Петровы, Абдуллаевы и т.д.)!
  
   Продолжается антиалкогольная кампания, в кафе пустовато, подают коктейли. Водку продают в отдельных магазинчиках на задворках. Покупка водки происходит так. Походишь к толпе в человек 60. Сразу видишь шустрого типчика. 'Водки? Сколько?', - спрашивает он. Даешь ему деньги, он ныряет в толпу и, через пару минут, выныривает с водкой. Накидываешь ему за услуги. Я не любитель, но через меня теперь проходят наши ребята: кто в Афган, кто оттуда. Весной собрались снова вместе: Зайцев из Афгана, Долгополов из Кушки. Накатили изрядно. Даже на службу не смог выйти на следующий день.
  
   Ташкент - фактически прифронтовой город. Над ним часто гудят горбатые Ил-76, на улицах много военных. Военные - люди обеспеченные: после Афгана многие пускаются в легкий загул, некоторые - в тяжкий. Таксисты за это любят военных, предлагают им расширенный ассортимент услуг: водку, расхваливают местных 'жриц любви', помогают отпускникам приобретать билеты на самолет и т.д. За мзду, конечно. Полный сервис, просто невероятный во времена СССР. Местное преступное сообщество иногда 'чистит' до нитки потерявших осторожность афганских отпускников. Таможня активна не ко всем. Однажды меня отправили встретить из Афгана и проводить на самолет прилетевшего в отпуск комдива 5-й (шиндандской) МСД Учкина. Никто не проверял, что он привез в многочисленных вещах. Один из бойцов батальона охраны обворовал ташкентскую квартиру генерала Пищева из штаба 40-й армии. Внезапно разбогатевший придурок с охапкой 'белых' внешторговских чеков тут же побежал в 'валютный' магазин, накупил там всякой дребедени - магнитофон, фломастеры, и пошел обмывать это дело в бар при гостинице 'Интурист'. Там его и повязали тепленьким.
  
   К весне нудная придворная служба изрядно наскучила. Я написал рапорт в Афган. Тем более, что пошли упорные слухи о полном выводе войск. Штабной кадровик вызвал меня и, ехидно улыбаясь, спросил - почему я хочу в Афган. Я ответил, что хочу помочь афганскому народу наладить жизнь и получить боевой опыт. Подполковник хохотнул и попросил ответить честно. Я видел, что в подполковничьих глазках прыгали вперемежку: ордена, чеки, японские двухкассетники и т.п. Я сильно 'набычился' и довольно резким тоном заявил:
  - Я на самом деле считаю, что афганскому народу нужна наша помощь. Это и есть - честно. Или вы хотите, чтобы я что-то придумал?
  Подполковник сразу изменился в лице, приосанился, перестал улыбаться, начал желать мне всяческой удачи и оформлять документы.
  
   В мае 1988 года я и еще сотня пассажиров Ил-76 круто спикировали к аэропорту города Кабула. Теперь жара меня не пугала. В голове зрели планы захвата Раббани, ликвидации Моджадедди и вербовка Ахмад-шаха. Как пели 'каскадовцы':
  
  И падают душманы на землю, а потом,
  Мы складываем рядышком их ровненьким пластом,
  Работаем на славу - и Сашка-друг, и я,
  Нас где-то за кордоном зовут 'рукой Кремля'.
  
  Началась новая история. Но замечательный город Ташкент остался в памяти навсегда.

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017