Я расскажу вам песнь о том...

<...>
                     1
Легенды есть на белом свете...
Одна из них... поверьте, дети,
Скорее правда или быль...

В те времена, когда ковыль
Ещё шумел на месте града,
Когда ещё златого сада
Не видел серый сумрак гор,
И мой суровый друг - топор
Не затупился о шеломы,
Когда лесные буреломы
Не растащили на дрова,
Близ этих гор жила вдова,
Вдова в пятнадцать полных лет.
От мужа ей остался след.
И чтобы род его продлился,
Мальчонка у неё родился.

                    2
Но вот опять война грядёт,
Опять беда селенье ждёт.
И чтоб несчастья избежать, 
Решили в горы убежать,
Пожитки взяли и еду,
Решили переждать беду.

                    3
Но видно, так дано от бога,
И в горный край пришла тревога.
Что делать? Старцы так решили:
"Бежать мы, видно, поспешили.
Видать погибнем без вины.
Не миновать теперь войны.
Принять последний бой должны".

Вооружился кто чем мог,
И протрубил военный рог.

                     4
Летали вороны по кругу,
А я, запрятавшись с испугу,
Среди камней весь день сидел,
Глядел, как наш отряд редел,
Как мчались стрелы, сердце раня.
Кровавый пир, чумная баня.
Плач, крик и вой со всех сторон.
Несут и те, и те урон.
                       5 
Закончен бой. Враги, как тучи,
Берут на приступ наши кручи,
И начинается резня,
И слёзы льются у меня.

                      6 
Среди камней сижу один,
А мне всего лишь пять годин.
Вдруг слышу шорох, стук камней,
Идёт старушка, мальчик с ней.
Меня старуха узнаёт,
Мне лук и стрелы подаёт.
Я на неё как в сон гляжу
И как от холода дрожу.

Она ж стоит едва живая,
За ней могильная стена,
Но может быть, лишь умирая,
Мы просыпаемся от сна. 

Она протягивает руку 
И с тихим стоном говорит:
- Отдашь чуть позже это внуку,
Живите, бог благословит.
Теперь у вас одна дорога.
Быть может, лук поможет вам.
И звуки боевого рога
Вновь зазвучат назло врагам.

На камни бабка опустилась,
Платком отёрла пот с лица,
Перстами богу помолилась
И вновь кивнула на мальца:
- Он мне внучок. Всего два года.
Его в бою погибла мать.
Последний он... надежда рода.
А мне... мне надо умирать...
Старуха медленно поднялась,
И в руку взяв тяжёлый нож,
Молитву вновь читать принялась.
Что делать, если смерти ждёшь?
Лишь напоследок обернулась,
И снова пот смахнув с лица,
Она как будто улыбнулась:
- Мне умирать, но подлеца
Хоть одного с собой в могилу
Я прихвачу, и этот нож
Проверит прочность вражьих кож.

Она ушла, а мы остались.
Как два затравленных волка 
По сторонам мы озирались.
/Дорога жизни не легка/.
И стало нам намного горше.
Мы вдруг заплакали навзрыд.
Что ждать нам милости в пригоршне,
Коль тяжкий путь нам предстоит. 

Как мы страдали, как поведать?
Как рассказать о том, как я
Мечтал порою пообедать
И счастьем было для меня,
Когда издохшего лосёнка
Нашёл я посреди камней...

В пещере жили два ребёнка
Три тыщи тягостных ночёй.

Но как-то днём калика-странник
К жилищу нашему пришёл.
Он произнёс: - Пришёл изгнанник,
Но только вас двоих нашёл.

Тут вспомнил я тот день ненастный,
Когда был изгнан сей несчастный.
За что? За то, что говорил,
Что он два чуда сотворил.
Какие? Что теперь гадать,
Нам не дано их повидать
Их в то же утро и сожгли,
А ведь они помочь могли.
Чай чудо ведь на то и чудо,
Чтоб брать могущество оттуда.

И вот он предо мной стоит,
Котомку бросив, говорит:
- Я на чужбине долго был,
Порою кровь чужую лил,
Порою мёды пил и пиво,
Бывал в местах, где всё красиво,
Бывал и в гибельных местах,
Где правит Будда и Аллах,
Бывал близ моря и на море
И видел счастье, видел горе.
Когда в родной удел вернулся...
Он замолчал и оглянулся,
Рукою правою махнул,
Слезу невольную стряхнул.

Проходят дни, недели канут,
Уходит всё в небытиё,
В горах притихших маки вянут,
Монахи ищут мумиё,
Бараны горные гуляют,
Рогами жаля облака,
По ним охотники стреляют,
И светит солнце с высока.

                     7
Прошло всего четыре дня,
Изгнанник снова у меня.
На камень сел. Сидит угрюм,
На сердце груз тяжёлых дум.
Вздохнул, задумчиво глядит,
Дух перевёл и говорит: 
- Бродил сегодня между скал,
Детей потерянных искал.
И должен я теперь признать,
Осталось нас лишь двадцать пять
И то средь нас подружек нет...
Средь гор давно растаял след.
Угнал, как видно, их в полон
Злодей убийца Кайкалон.
Чтоб род навеки не угас,
Один есть путь теперь у нас.
Мы Кайкалона победим,
Его рабов освободим.
А чтоб нам силу получить,
Я должен буду обучить 
Всех вас науке побеждать,
Но нам придётся долго ждать.
Я стану стар уж к тем годам
И щит другому передам.

                      8
От тех времён я помню мало.
Моя душа уже устала
И просит сердце отдохнуть.
Мне скоро отправляться в путь
Искать приют за край могилы,
Уж нет в руках былой той силы
И тело ноги не несут.
Но ничего, уж божий суд
Совсем, совсем не за горами.
Да смилуйся, господь, над нами!
Вам молодым нас не понять,
И я не буду вам пенять.
Что может молодость? Что старость? 
У вас задор, у нас усталость
И мудрость позабытых лет.
Тем, кто ещё не видел свет,
Готов о прошлом я поведать,
Но не пора ль нам пообедать?

Вы помните, тот мальчик малый
Что приведён был мне усталый?
О нём и будет разговор.
Судьбы ему был приговор
Вести дружину за собой
Не на пиры, на смертный бой.
Но это было... сердце давит...
Всё так давно... забытый след...
Те времена кудесник славит,
Но вы не видели тех бед...                  
Не довелось вам кровь увидеть...
Счастливым был для вас восход...
Вам лишь любить, а ненавидеть...
И нет войны который год.
Давно никто не голодает,
Вокруг садов белеет цвет,
И хлеб, черствея, пропадает...
Да, изменился белый свет.
Ах, да. Совсем забыл, мальчонка,
Что был старухой приведён.
На грязном теле распашонка...
Совсем ещё был малым он,
А как смышлён... но непоседа.
Бывало в лес один пойду,
Ищу добычу до обеда -
И он туда же на беду...
Он рос и силой наливался.
К двенадцати его годам
Он силою со мной сравнялся.
Во всём он был не по летам.

Мы выросли. Бойцами стали,
Кровь с молоком, с былины стать.
И стрелы закалённой стали
Могли за милю луком слать.
Мечами дерево рубили, 
А кулаком крошили пни,
Медведей в рукопашной били
И наступили мщенья дни.

Отец наш /Тот изгнанник строгий/
Собрал раз названных сынов:
- Я старый стал, - сказал, - убогий
И передать удел готов.
Пусть выбор вас не удивляет:
Он младше всех, но всех мудрей.
И он на трон благословляет
Того мальчонку... Соловей
В тот день, ей-богу, заливался,
Как будто радуясь за нас.
Мальчонка Цесарем назвался
И приближался мщенья час.

Мы всё решали и судили,
Как выиграть нам смертный бой,
И в грудь свою с досады били...
Но вышло всё само собой.
Наш предводитель всё отмерил,
Всё просчитал и так решил:
/ Сперва ему я не поверил
И на неопытность грешил/
- Идём мы завтра к Кайкалону,
Наймёмся в воинство его,
И тот, кто ближе станет к трону,
Явится смертью для него.
Тут мы немного пошумели:
- Да как же так... Ему служить...
Но супротивиться не смели.
Как сказано, знать так и быть.

Не долго нам в поход сбираться,
Не долго в руки луки взять.
И не с кем было нам прощаться
И было некого обнять.
Мечи мы в ножны положили,
За плечи бросили щиты
И горсть земли в ремни зашили,
И в путь ещё до темноты...

Столица царства Кайкалона
Стояла средь больших холмов.
И с самого большого склона...
Ох, слезы давят... нету слов...

Итак, пришли, стоим у града
Стучим железом в ворота.
- Вам служба, нам взамен награда, -
Кричим мы дружно. - Нищета
Нас привела к тебе на службу.
И мы, родной покинув кров,
С тобой хотим затеять дружбу
И каждый в бой идти готов.
Возьми к себе, не пожалеешь!
Любой из нас как два бойца.
А хочешь, скуку ты развеешь,
Послав любого храбреца
На ратный бой против любого.
Проверь, на сколько мы годны
Дана нам силушка от бога,
И жажда денег и войны.

Призыв услышан Кайкалоном,
Смех затерялся в бороде:
- Я слышу, вы пришли с поклоном.
Ну, так уйдёте на щите.
Ишь, наглецы, ещё посмели
На бой кого-то вызывать,
Но вы добились своей цели,
И мы проверим вашу рать.
Пошлю на вас свою охрану.
Пусть разомнутся хоть чуть-чуть.
Коль нанесёте им хоть рану,
Отправлю вас в обратный путь.
А коли нет, рыдать не надо,
Судьбы своей не изменить.
За дерзость только смерть награда.
Уж лучше бой, чем так казнить.

И мы сошлись, звеня мечами
По двадцать пять от двух сторон,
Щиты оставив за плечами,
На радость галок и ворон.
Не помню, сколько бой продлился,
Устал я очень в том бою.
Когда мой меч остановился,
Смотрю, на стражнике стою.
А стражник стылый, бездыханный,
Раскинув руки, возлежит,
Траву залив слезой багряной,
И меч в моей руке дрожит.

Мы разозлили Кайкалона
И хочет нас он погубить.
Идёт, задумавшись до трона,
Но передумал: - Так и быть!
Погибло двадцать пять охраны,
Но и прибыло двадцать пять.
/Погибли только ветераны/.
Знать, сто охранников опять.
Всё решено, приму на службу,
Такие воины нужны.
Они нужны мне не на дружбу,
Они нужны мне для войны.

И он ворота разрешает
Для нас наружные раскрыть...

Но только лишь они раскрылись,
Мы поспешили ко дворцу
И смерчем огненным разлились,
Лишь пот сбегает по лицу.
Колчаны мигом опустели.
Мечи ломались о щиты.
Мы в тронный зал, ревя, влетели,
Ступени кровью залиты.

А Цесарь наш искал злодея...
Охрану в зале разметал,
Ворвался в спальню и, бледнея,
Он Кайкалона там застал. 

                       9
Вот кончен бой и средь палат
Не ищет крови злой булат.
Всё стихло, замерло вокруг
Идет к окну уставший друг.
Там враг поверженный лежит.
Рука у Цесаря дрожит.
Тяжелый меч он опускает
И криком братьев призывает.

                     10     
Он правил долго... Мы вернули
Себе края своих отцов.
А вы, гляжу почти заснули...
Да, нет в помине молодцов.
И наша мощь уходит в Лету,
<...>
И не пойдет никто по свету...
<...>

А ну, налей вино мне в чащу,
Да ты не видишь что ль краёв?
Про жизнь я вспоминаю нашу
И вновь звучит победный рёв...