# Москва-Тольятти

Нурлан Акмалевич Анваров

Конец декабря две тысячи четвертого года. В Москве - предновогодний хаос, суета и слякоть, а у меня в ведении - целый пятидесятиметровый тир, где я готовил к суровым будням будущих частных охранников. Работа классная, спору нет, любил я это дело. Но когда на горизонте замаячили выходные, а из Тольятти отзвонились армейские сослуживцы с лаконичным: "Командир, пора на базу, ждем на праздники" - сборы заняли ровно столько времени, сколько надо военнослужащему чтобы собрать армейский вещмешок.

Сумка с вещами полетела в багажник моей всегда готовой на подвиги синей "пятерки", ключ на старт, и в пятницу вечером, сразу после окончания рабочего дня - я рванул из Белокаменной в сторону Самарской Луки. План был простой, как устав: проскочить трассу до утра, пока гражданские ещё дорезают новогоднее оливье и мажут майонез на сельдь под шубой. Но у погоды на этот счёт, как обычно, был свой отдельный план.

Стоило мне выйти на трассу "Урал" М-5, и пересечь условную границу Поволжья, как начался настоящий, плотный, снегопад. Белая стена застилала "по-взрослому", видимость примерно в три корпуса впереди идущей фуры, ну, это если повезёт. Зимнее Поволжье в те годы - это не расчищенный автобан с подсветкой. Это суровая, глухая трасса, где слева и справа от обочины стеной стоит заиндевелый, глухой лес, а за ним - бесконечные заснеженные поля, сливающиеся с тёмным небом. Красота, конечно, монументальная, прямо как на картине, но, когда ты сидишь за рулём, а дорогу переметает на глазах, эта романтика быстро выветривается из головы. Немного погодя трасса превратилась в одну сплошную полосу препятствий. Машину то и дело срывало занос, колёса подгребали рыхлую кашу, а встречные большегрузы обдавали такими шквалами ледяной крошки из-под колёс, что на пару секунд просто шёл "по приборам", как пилот - вслепую.

"Тормоза придумали трусы, а полный привод - те, кому лень копать сугробы!" - крутилась в голове старая шофёрская мудрость.

В те времена водители на трассе выживали за счёт взаимовыручки и строгого соблюдения неписаных человеческих правил, часто оплаченных жизнями водителей-дальнобойщиков. Вся эта гражданская манера метаться из полосы в полосу здесь, в заносах, лечилась быстро и кардинально - в лучшем случае улетаешь в кювет и ждёшь трактор до первых петухов. А в худшем...

Идёшь за фурой, держишь дистанцию. Махина впереди мигнула правым поворотником - значит: "чисто, браток, обходи, я прижмусь". Мигнула левым - "сиди в окопе, навстречу прёт камикадзе". Весь этот нехитрый семафор согревал мою душу получше печки в моих "жигулях". Перемигиваешься аварийкой, мол, "принял, спасибо, брат лихой", и прёшь дальше сквозь буран, наматывая километры.

Ближе к ночи метель разыгралась так, что дворники едва справлялись с налипающим снегом. В салоне царил полумрак, урчание мотора, негромкий напев магнитолы и моё напряжённое молчание. В такие моменты чувства обостряются до предела. Ты чувствуешь машину, что называется "спиной", каждым нервом ловишь момент, когда резина начинает терять сцепление с обледенелым асфальтом. Адреналин в крови такой, что никакой кофе не нужен, да и он в моем термосе закончился давно.

Навигаторов тогда у меня не было, мобильная связь пропадает сразу за чертой крупного города, и находишься в полном одиночестве наедине со стихией. Ты понимаешь: если сейчас заглохнешь или улепишься в бруствер - рассчитывать можно только на себя, на шанцевый инструмент в багажнике и на пару сухих пайков в сумке. Временами накатывала глухая усталость, пальцы сводило от мёртвой хватки за руль, но стоило представить, как в Тольятти друзья уже топят баню и выставляют на стол запотевшую бутылочку, как второе дыхание открывалось само собой.

На горизонте сквозь пелену снегопада наконец показались огни Тольятти, я выдохнул так, будто вышел из затяжного рейда в горах. Каждая мышца гудела, глаза резало от постоянного напряжения, но на душе было чистое, ничем не разбавленное ощущение победы.

И тут, как назло, бросаю взгляд на панель - бак пустеет, бензин на исходе. В такую метель остаться без топлива посреди глухой трассы - это, считай, ЧП. Нужно было срочно искать заправку. Преодолев очередной тяжёлый снежный занос, который машина прошла буквально на пределе, я наконец заметил справа от дороги спасительные огни. Это была круглосуточная АЗС.

Я аккуратно свернул с заметённой полосы на территорию заправки, заглушил мотор. Стоило открыть дверь, как в салон тут же ворвался колючий, обжигающий ветер. Вышел из машины, привычным движением до упора вогнал заправочный пистолет в горловину бака и, подняв воротник повыше от летящего в лицо снега, зашагал к кассе, чтобы оплатить топливо. Подхожу к окошку кассы и стучу. Оператор, парень лет тридцати пяти, оторвался от какого-то журнала, посмотрел на меня через стекло, и у него аж глаза округлились. На лице чётко читалось: "Ну и отчаянный же ты, земляк".

- Куда ж ты прёшь-то, командир? - качая головой, удивлённо спросил он. - На носу Новый год, нормальные люди уже дома у ёлки сидят, носа на улицу не кажут! А там же не просто метёт, там трассу наглухо отрезает.

Надо отдать ему должное, парень оказался человеком мировой души. Настоящее дорожное гостеприимство. Видя моё потрёпанное состояние, он тут же проявил искреннюю заботу и заговорщически предложил:

- Слышь, земляк, оставайся у меня в диспетчерской до утра? Здесь тепло, печка кочегарит на полную, телик работает. Еды у меня - вагон, на двоих точно хватит, чай горячий организуем. Машину вон на площадке бросай, её тут никто не тронет. Переночуешь по-человечески, отдохнёшь, а утром, как стихнет, двинешь дальше. Сейчас в такую круговерть соваться - чистой воды лотерея, не советую.

Слушаю я его, и вижу: а в диспетчерской действительно пахнет теплом, домашней едой и заваренным чаем. Искушение, конечно, было дикое - скинуть куртку, упасть на стул и закрыть глаза хоть на пару часов. Но армейская закалка и понимание того, что "на той стороне" меня ждут люди, перевесили. Пацаны в Тольятти наверняка уже и на куранты поглядывают, и горизонт сканируют. Сказать им потом: "Ребята, я тут на заправке застрял, потому что испугался метели"? Нет, это не мой метод, не по-спецназовски. Если марш-бросок начат, его нужно завершить.

- Спасибо тебе, друг, за доброту и гостеприимство, - вежливо, но твёрдо отказался я, улыбнувшись. - Ценю, честное слово. Но не могу, меня люди ждут. Должен прорваться.

Я расплатился за полный бак, пожелал парню спокойного дежурства и лёгкой смены. Напоследок застегнулся на все пуговицы, натянул шапку и снова шагнул в этот ревущий белый ад. Пистолет заправки - обратно на стойку, крышку бака завернул до щелчка. Бензина теперь под завязку, а значит, автономности нам хватит. Первая передача, колёса с хрустом режут свежий нанос, и моя машина снова вываливается на тёмную, завывающую трассу, уходя в самый эпицентр бурана.

Вырвавшись со стационара заправки, я прибавил газу. Движок пел ровно, бак был полон, и казалось, что теперь-то мы точно прорвёмся. Но радовался я недолго. Буквально через пару километров, как только стрелка спидометра подобралась к отметке в 90-100 км/ч, из белой пелены прямо по курсу выросла гигантская стена. Ветер надул через трассу колоссальный снежный занос - настоящую живую баррикаду из плотного снега. Уйти от столкновения на такой скорости и при такой видимости было нереально. Я со всего хода, на полном ходу, врезался в эту снежную кучу. Раздался глухой, мощный удар, машину тряхнуло так, что зубы клацнули, и в ту же секунду наступила тишина - мотор заглох, только слышно было как работают "дворники" сметая снег с лобового стекла.

Я попытался толкнуть водительскую дверь, она пошла тяжело, со скрипом. Кое-как протиснувшись наружу, я огляделся и, честно говоря, чертыхнулся. Машина практически по самый капот зарылась в этот проклятый сугроб и намертво встала.

"Ну что, командир, приехали. Сели на брюхо в чистом поле" - пронеслось в голове.

Прыгнул обратно в салон, попытался раскачать аппарат: врубаю заднюю - глухо, колёса беспомощно крутятся в каше; втыкаю первую, пытаюсь пробиться вперёд - опять ноль реакции. Машина плотно села на пузо, намертво закопавшись носом в этот снежный капкан. Выехать самостоятельно никаких шансов не было. Ситуация - краше не придумаешь: глухая ночь, вокруг ни души, ледяной шквальный ветер завывает так, что уши закладывает, а с неба валит сплошной стеной снегопад, заметая мои следы за считанные минуты. Полная изоляция от внешнего мира.

Панике в моём экипаже места не было - не тому в армии учили. Раз уж попал в переплёт, надо работать. Я полез в багажник, нащупал в темноте верный переносной фонарик, включил его и достал подаренную мне моим другом Игорем складную малую сапёрную лопату. Настоящий тактический инструмент любого водителя.

Запахнул полы куртки потуже, натянул перчатки и пошёл в атаку на сугроб. Снег был плотный, слежавшийся от ветра, летел прямо в глаза, дыхание перехватывало от мороза, но я метр за метром методично откапывал машину: боковины, днище и освобождал колёса.

Спустя приличное время, когда спина уже была мокрой, а руки гудели от усталости, мне наконец удалось выгрести основную массу снега из-под кузова. Казалось бы - победа, путь свободен! Я запрыгнул на водительское сиденье, запустил двигатель, аккуратно включил передачу и плавно нажал на газ...

Но не тут-то было. Колёса просто бешено зашлифовали на месте, полируя ледяную корку под рыхлым снегом. Машина даже не шелохнулась, продолжая беспомощно крутить резиной впустую. Мы по-прежнему сидели мёртво. Колеса висели, а значит машина все еще лежала "на пузе".

Делать нечего - пришлось совершить марш-бросок назад, к заправке: оставив машину и пробиваясь сквозь стену летящего снега. Зрелище, наверное, было ещё то. Прихожу, стучусь в знакомое окошко диспетчерской. Парень открывает, и у него отпадает челюсть, а на лице расплывается широченная ухмылка:

- Ну что, командир, дубль два? - шутит он. - Ещё заправиться решил? Или всё-таки на ночёвку вернулся?

Честно говоря, меня самого улыбнуло - молодец парень, оптимизма в такую ночь не теряет.

- Да нет, друг, - выдыхаю я, - мне бы лопату посерьёзнее.

- Зачем? - удивляется он.

Пришлось обрисовать возникшую диспозицию: влетел в нанос, сел на пузо, малая сапёрка под днищем не достает, шлифую лед на месте. Парень медлить не стал и через пару минут вышел из каморки во всеоружии - в тулупе, валенках, а в руках - огромная, монументальная снеговая лопата.

- Ну пошли, - говорит, - показывай, где ты там окопался, спасать тебя будем.

- Нет, - говорю, - ты сам не ходи, лопату мне дай, я сам откопаюсь...

Но он меня уже не слушал, и мы пошли вдвоем. Пока мы шли эти несколько сотен метров до машины, он мне все уши прожужжал. Всю дорогу добродушно ворчал, что я упёртый, что надо было сразу оставаться, как он и говорил, и не устраивать ночные раскопки в Поволжье. Но ворчал по-доброму, чисто по-человечески. Добравшись до места, мы дружно взялись за дело. С его мега-лопатой, в четыре руки работа пошла быстрее и веселее. Мы полностью раскидали сугроб, обрубили ледяные корки под колёсами, и когда я сел за руль, а парень налёг сзади, выдав мощное "Раз, два, взяли!" - машина наконец нехотя, но уверенно выскочила из своего снежного плена.

- Ну что, теперь-то ко мне, на базу? - снова предложил мой спаситель.

- Не, брат, спасибо огромное, но надо идти до конца. Потихоньку прорвусь.

Я предложил ему денег, за помощь, но он тут же отказался, даже мне кажется немного обиделся. Поняв, что переубеждать меня бесполезно, парень вздохнул, но выдал ценнейшую тактическую информацию.

- Ладно, командир, раз такой упёртый - слушай сюды. По этой трассе дальше не ходи. Она так расположена, что её сейчас со всех полей выдувает, тут каждые полкилометра такие барханы стоять будут, замучаешься прыгать. Езжай вон там.

Он указал рукой в сторону и объяснил, как уйти на соседнюю, параллельную дорогу:

- Сворачивай вон туда, на старый маршрут. Там трасса закрыта лесополосой и рельефом, ветра почти нет, и наносы не образуются. Спокойно доедешь.

Новая дорога действительно оказалась свободной. Никаких тебе снежных барханов, лесополоса надёжно держала удар ветра. До Тольятти я долетел без приключений, но на самом въезде, у плотины Жигулёвской ГЭС, упёрся в шлагбаум. Выяснилось, что путь перекрыт - мост на плотине закрыли на ремонт. На посту развернули: "Езжай в объезд, командир".

А объезд предполагался через Саратов, это крюк - километров в четыреста или поболее. В ночь, по такой погоде не вариант. И тут мне чудесным образом повезло.

Когда я стоял в раздумье, к машине подошёл милиционер в заиндевелой ушанке.

- Куда путь держим? - спрашивает.

- В Тольятти мне надо, браток, кровь из носу, - отвечаю. Он посмотрел на меня, поёжился от ветра и говорит:

- Я тебе помогу проехать через плотину, но с условием: довезёшь меня до дома? Мне тут как раз со смены сдаваться.

Вопрос решился за секунду. Он прыгнул на переднее сиденье, и мы покатили к самому посту у плотины. Там стоял плотный заслон. Мой попутчик приоткрыл окно, показал парням на посту своё удостоверение, о чём-то быстро переговорил на ходу - и шлагбаум для нас сразу открылся. Нас пропустили прямо по аварийному мостику, закрытому для всех гражданских. Под колёсами гудел металл, внизу шумела Волга, а мы ходом прорывались в город. Минут через тридцать за окном уже замелькали городские кварталы Автограда. Я докатил своего спасителя в погонах прямо до подъезда, пожал руку на прощание: "Спасибо, земляк, выручил!" - и нажал на газ, направляясь к друзьям.

Когда я наконец заглушил движок во дворе дома у сослуживцев, уже было ранее утро. Машина была похожа на ледяной айсберг, руки после лопаты и руля еле разгибались, но внутри горело ни с чем не сравнимое чувство: "Прорвался! Дошёл!". Мужики выскочили встречать толпой. Были и крепкие армейские объятия, и расспросы. А потом отдых, шикарное застолье, где сошёл весь дорожный стресс, задушевный дружеский разговор под хорошую закуску и то самое неповторимое ощущение новогоднего чуда, которое ты вырвал у стихии своими собственными руками.

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Погостить у сослуживцев по-нормальному мне так и не удалось. Буквально на следующий день, самым ранним утром, у меня ожил мобильник. Звонили из Москвы, из офиса компании. Голос на том конце провода был сух и официален: экстренный вызов, руководство требует немедленного присутствия на объекте, и уже вечером я кровь из носу обязан быть на рабочем месте.

Приказ есть приказ, обсуждать его в нашей среде не принято. Толком даже не отдохнув после тяжелейшего ночного марш-броска, не успев как следует пообщаться с друзьями, я был вынужден снова собирать сумку. Короткое, крепкое рукопожатие на прощание, пожелания удачи - и я снова сажусь за руль своей "ласточки". Предстоял обратный путь на Москву. Я думал, что трасса уже отдала мне все свои сюрпризы по дороге сюда, но, как оказалось, на обратном пути меня подстерегали новые приключения.

Только я выехал из Тольятти и набрал скорость, как справа от дороги потянулся глубокий, заснеженный кювет - настоящий обрыв, уходящий вниз метров на пятнадцать-двадцать, словно глухой овраг. Метель всё ещё кружила, но, уже нет сильно, как днем ранее. Я краем глаза заметил в самом низу этого оврага слабое, ритмичное мерцание четырех желтых огоньков. Притормозив и присмотревшись, я заметил на самом дне кювета испуганно моргающие аварийные огни занесённого снегом автомобиля.

Резко ударил по тормозам. Машину повело по скользкой трассе, но я удержал руль, проехал ещё немного вперёд, нашёл относительно безопасный пятачок и прижался к обочине. Медлить было нельзя - в такой мороз на дне оврага люди могли просто замерзнуть, к тому же еще если они ранены. Действовать нужно было по-армейски, чётко и быстро. Я открыл багажник, достал одеяло, буксировочный трос, фонарь и мою помощницу - малую сапёрную лопату. С этим спасательным арсеналом в руках я по снегу двинулся к обрыву, туда, где в темноте пульсировал слабый огонёк чужой беды.

В это раннее утро, в глубине оврага было еще темно, спускаясь по обледенелому склону, я включил фонарь и направил луч вниз, вглубь кювета. Зрелище открылось неприятное: на крыше, колёсами вверх, лежала серебристая "девятка". Вокруг машины, зябко кутаясь в пледы и одеяла, ходили два человека. Спускаться до самого дна оврага я не стал - склон был слишком крутой и скользкий. Встав на краю обрыва, я посветил вниз и крикнул, перекрывая завывание ветра:

- Эй! Есть кто живой? Помощь нужна?

Снизу отозвались. Это были две женщины. Как оказалось, они просто не справились с управлением на заснеженной ночной трассе, машина вильнула и ухнула в этот глубокий кювет, перевернувшись при падении. К счастью, обе были целы и невредимы, если не считать пережитого шока. Они прокричали мне в ответ, что мол, "всё нормально", паниковать не стоит: они уже успели созвониться с МЧС и родственниками, и спасатели вместе с подмогой уже в пути. В моей непосредственной помощи они не нуждались и разрешили ехать дальше.

Убедившись, что люди в безопасности и подмога близко, я со спокойной совестью вернулся к своей машине. Пора было выполнять собственный приказ. Я убрал вещи обратно в багажник, сел за руль, вырулил на пустую трассу и взял курс на Москву.

Обратные километры я преодолел почти без остановок. Вся дорога заняла у меня порядка 12-13 часов непрерывного марша сквозь остатки метели. И ровно в 23:00 я уже парковал машину в Москве возле нашего офиса. С корабля на бал: заскочил в помещение прямо в дорожной куртке, с мороза, а там уже вовсю шло ночное совещание. Начальство у нас было суровое, старой закалки - могли собрать экстренный сбор в любое время дня и ночи. Но главное - задача была выполнена, а этот безумный предновогодний рейд в Тольятти и обратно навсегда остался в моей памяти как одно из самых ярких дорожных приключений.