# Провал во времени

Нурлан Акмалевич Анваров

Произошло со мной несколько лет назад

Обычный летний вечер, один из тех, какими дышит июльская Ташкентская область: воздух густой, раскалённый за день, пахнущий сухой пылью, переспелыми дынями и близкой зеленью виноградников. Солнце уже медленно падало за горизонт, оставляя на краю неба багровую, похожую на порез полосу. Я ехал из Ташкента в сторону Янгибазара - нужно было заскочить на дачу к приятелю.

Дорога была знакома мне до каждого ухаба. Докатив до Жумабазара, я притормозил на перекрёстке. Там, за светофором, у рынка, жизнь обычно не замирает даже ночью. Местный базарчик шумит, неоновые вывески и допотопные лампочки над лотками с зеленью режут полумрак, взад и вперёд снуют люди. Короче - живой муравейник.

Привычно повернув налево, еду прямо до ориентира - приметного Л-образного бетонного столба, возле которого прилепился магазинчик, выкрашенный по-детски в весёлый розовый цвет. А перед ним - поворот в переулок.

Я ехал не спеша, опустив стекло, чтобы поймать редкие струи ночной прохлады. Из динамиков магнитолы лениво вытекала какая-то заунывная, тягучая мелодия - обычный вечерний эфир. Темнело, уже горели уличные фонари, их жёлтые круги ложились на асфальт, как старые монеты. Я всматривался в правую обочину, ожидая увидеть розовую стену рядом со столбиком буквой "Л".

Машина шла ровно, но в какой-то момент пейзаж за окном словно смазался. В свете фар вспыхнули и погасли знаки выезда из Жумабазара.

"Чёрт, проскочил", - лениво подумал я. Удивляться было некогда, крутанул руль, развернулся и поехал обратно, теперь уже впившись глазами в левую сторону дороги, чтобы не пропустить поворот.

И вот тут ко мне пришло чувство, как будто бы реальность дала трещину.

Звуки. Они исчезли. Пропал стрёкот цикад, который обычно стоит вечерним летом в Ташкентской области. Исчез гул далёких моторов машин. Но самое жуткое - музыка в приёмнике изменилась. Мелодия вдруг потеряла ритм, превратившись в вязкий, замедленный напев. Слов было не разобрать, будто кто-то крутил старую виниловую пластинку в густом сиропе. Этот нечеловеческий, утробный звук вибрировал прямо внутри меня, он пробирал до костей.

Бросив взгляд на тротуар, я опешил: ни души. Куда делись люди? Где машины? Жумабазар будто вымер за те три минуты, что я ехал от одной окраины поселка до другой.

Фонари вдоль дороги погасли. Все разом. Тьма навалилась мгновенно, тяжёлая и плотная, как сырая земля. Фары моей машины едва пробивали этот мрак, выхватывая лишь черную полосу асфальта.

Доехал до того места, где только что бурлил ночной рынок. Пустота. Дуканы закрыты, вывески погасли, ни одного человека. В горле пересохло. "Что за чушь? Как я мог пропустить поворот дважды?" - спросил я себя, но слова прозвучали как-то глухо, словно из-под подушки.

Снова развернулся, машина едва ползла. Я ехал как в замедленном кино. Страх - липкий, первобытный страх, который просыпается у человека в тёмной чащобе - начал медленно подниматься от желудка к груди. Я остановился, заглушил мотор и вышел из салона. Чувство нереальности происходящего, нахлынувшее на меня несколько минут назад (как мне казалось), не покидало меня.

Тишина ударила по ушам. Воздух стал липким и неподвижным. Оглянувшись на базар, я не увидел ничего, кроме мглы. И вдруг в этой черноте, метрах в двухстах в стороне, замигал одинокий, грязно-жёлтый огонёк над чьими-то воротами. Он горел так слабо, словно звал меня туда, где заканчивается этот мир.

Поддавшись какому-то глухому оцепенению, я сел в машину и поехал на этот свет. Подкатил к глухим высоким воротам. Вышел. Забарабанил кулаками по металлу.

- Эй! Есть кто?! - закричал я в темноту.

В ответ - ни звука. Ни лая собак, ни шагов. Только эхо моего собственного стука, которое возвращалось каким-то мёртвым и плоским. За этими воротами никого не было. Там словно вообще ничего не было.

Паника медленно накрывала с головой. Я прыгнул за руль, рванул рычаг передач и просто поехал вперёд, вцепившись в руль до белизны в костяшках. Я молился только об одном - найти этот проклятый розовый магазинчик.

Кружил по этой пустой, мёртвой петле то ли три, то ли четыре раза. Пространство словно сузилось до размеров этой улочки, края которой были от базарчика до указателя "Янгибазар". И когда я уже был готов поверить, что сошёл с ума и останусь в этой темноте навсегда... фары внезапно выхватили Л-образный столб. А за ним - розовую стену.

И в этот момент мир вокруг взорвался звуками. Из динамиков резко ударил чистый, нормальный голос радиоведущего. Зажглись уличные фонари. Мимо меня, обдав обжигающим воздухом, с шумом пронеслась "Нексия". На обочине стояли люди, кто-то смеялся, у магазина курили парни. Все вернулось на свои места в одну секунду, словно кто-то щёлкнул тумблером.

Резко затормозил у злосчастного розового магазинчика. Сердце колотилось, руки тряслись. На лбу выступил холодный пот. Кое-как успокоив дыхание, я бросил взгляд на часы. И похолодел. Когда я поворачивал на перекрестке при въезде в Жумабазар в первый раз, было около семи вечера. Сейчас на часах был десятый час ночи. Три часа. Три часа моей жизни просто испарились на отрезке дороги длиной в два километра.

Что это было? Леший водил? Называйте это как хотите. Древние славяне говорили так о хозяине леса, но здесь, среди старых азиатских дорог, под этим жарким небом, кажется, обитает что-то другое. Что-то, что иногда раздвигает грани нашей реальности, строит пространственные петли и забирает твоё время.

Я иногда езжу по этой трассе, и каждый раз, приближаясь к Жумабазару, я выключаю магнитолу, закрываю окна и чувствую, как мелкие, ледяные мурашки медленно бегут по коже. Главное - не смотреть в темноту слишком долго, чтобы она не посмотрела на тебя.