# Рейс в Камфа

Нурлан Акмалевич Анваров

Рассказ моего старшего товарища - батюшки Олега (в миру - Ганженко) (место события может быть неточным)

Во Вьетнамском порту Камфа стояла жара, воздух казался жидким, ветер с моря приносил запах гнилой рыбы, к которому примешивался незабываемый "аромат" дизеля вперемешку с раскаленным железом. По официальным сводкам, советский сухогруз "Туркестан" мирно грузил в свои трюмы знаменитый местный уголь-антрацит. Но, на деле же портовые краны бережно опускали на пирс совсем другой груз - укрытые брезентом угловатые силуэты спаренных зенитных самоходок "ЗСУ-57-2".

Для заводских инженеров и техников, приехавших из Союза в эту "загранкомандировку", всё происходящее казалось какой-то фантасмагорией. Сугубо гражданские люди - конструкторы, наладчики, рабочие с оборонного завода, в своих пропотевших насквозь спецовках, с гаечными ключами и формулярами в руках. Они должны были передать технику вьетнамским товарищам, обучить их и провести инструктаж. В их мире война существовала на экранах кинохроники. По крайней мере до этого самого дня.

Старший лейтенант Олег Ганженко, командовавший подразделением сопровождения, стоял у борта, щурясь от безжалостных лучей восходящего солнца. Сводные экипажи машин - наши технари и вьетнамские расчеты - как раз заканчивали расконсервацию одной из машин.

В это мгновение мир вокруг них взорвался. Со стороны ослепительного яркого диска солнца, маскируясь в его лучах, на бреющем полете вывалилась пара американских "Фантомов" F-4. Свистящий, переходящий в утробный рев звук реактивных двигателей ударил по барабанным перепонкам одновременно со вспышками под крыльями самолетов.

- Воздух! - сорвал голос кто-то на юте, но его крик утонул в бешеном треске авиапушек. "Фантомы" полосовали беззащитный сухогруз из 20-миллиметровых шестиствольных пушек "Вулкан". Снаряды с мясом вырывали куски обшивки, с визгом рикошетили от палубных надстроек, превращая дерево, металл и человеческую плоть в одно сплошное месиво. На пирс, прямо на выгруженную технику, посыпались авиабомбы. На мостике "Туркестана", обливаясь кровью, упал смертельно раненый в голову электромеханик Коля Рыбачук. Еще семеро человек - матросов и обслуживающих технику инженеров - покатились по раскаленной палубе, зажимая рваные раны.

Но среди заводских инженеров паники не было. Люди, еще минуту назад спорившие о шаге резьбы и давлении в гидросистеме, вжали головы в плечи. Ужас - липкий, парализующий - постепенно накрывал гражданских специалистов. Хлеставшие по бетону пушечные очереди выбивали фонтаны каменной крошки. Кто-то застыл столбом, глядя на приближающуюся смерть, кого-то рвало от страха прямо у машин.

- К орудиям! Расчетам - к бою! - скомандовал стралей Ганженко, перекрывая грохот, его голос, звенящий от адреналина, вывел из оцепенения военных. Времени на развертывание по уставу не было. Заводчане, переборов минутную слабость, вместе со сводными экипажами рванули к расчехленным самоходкам. Настоящие рабочие мужики - в критический момент в них проснулся генетический код отцов, сломавших хребет фашизму и бравших Берлин. Гаечные ключи полетели в сторону, пальцы вцепились в маховики наведения.

Длинные 57-миллиметровые стволы ЗСУ, уже окутанные пороховой гарью от первых выстрелов, тяжело поплыли вверх, ловя в свои прицелы "Фантомы", которые уже закладывали крутой вираж для второго захода.

Американские пилоты были уверены, что бьют по безоружной мишени. Полет предполагался как развлекательная стрельба в тире. Но, когда ведущий "F-4" зашел курсом на корабль по прямой, планируя добить сухогруз, пирс огрызнулся встречным ураганным огнем 57-миллиметровых пушек. Спаренные пушки советских самоходок заколотили сплошной стеной. Видно было, как снаряды рвали воздух, оставляя дымные трассы. Внезапно, прямые попадания вспороли брюхо "Фантому", осколки снарядов и куски самолетного алюминия посыпались в море. Он резко вильнул, оставляя за собой жирный шлейф черного дыма, потерял высоту и с грохотом рухнул в воду залива, подняв многометровый столб брызг.

Пилот ведомого "Фантом"а успел среагировать: похоже, что его системы поймали работу радаров ПВО порта. С пилона сорвалась противорадиолокационная ракета "Шрайк".

- Ложись! - старлей буквально рыбкой прыгнул в подвернувшийся бетонный блиндаж у края пирса. Взрыв "Шрайка" вывернул землю наизнанку, земляной пол блиндажа заходил ходуном, сверху посыпалась глина и бетонное крошево. Оглядевшись, он увидел, что рядом с ним, вцепившись в автоматы и прижимаясь к стенам, сидели вперемежку советские и вьетнамские солдаты. В полумраке, сквозь грохот разрывов и свист осколков, офицер увидел их глаза - и услышал, как они неистово и тихо молились под этим градом летящего смертоносного железа. Время как будто растянулось, секунда казалась вечностью, а над блиндажом бушевал ад.

Но советские зенитки не молчали, наводчики, сквозь гарь и дым, продолжали вести в прицеле второй "Фантом". Очередь из четырех снарядов настигла и его, он вспыхнул прямо в небе, превратившись в огненный шар, и, разваливаясь на куски, рухнул в джунгли за чертой порта. Все было кончено за считанные минуты. Над портом Камфа повисла звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая только треском пожаров и стонами раненых.

Старший лейтенант Олег Ганженко вернулся домой живым. Но из этой командировки он привез нечто большее, чем орден. Там, в полумраке блиндажа, под разрывами "Шрайков", слушая молитвы солдат и глядя в лицо мгновенной смерти, он перенес внутренний переворот. И вскоре после возвращения офицер подал рапорт об увольнении. Он сменил военный мундир на черную рясу, уйдя служить Богу. И сегодня отец Олег, служащий в Омской епархии, по-прежнему находится на передовой - только теперь он защищает души подрастающего поколения, обучая их любить Родину так, как любили и защищали её на раскаленном пирсе в далеком 1967 году.

Теплоход "Туркестан" после ремонта переименовали, и теперь он называется "Николай Рыбачук" - в память о погибшем электромеханике.