# Цена молитвы

Нурлан Акмалевич Анваров

P.S. Эта история носит частный характер. В ней нет желания кого-то обидеть или внести раскол. Это лишь констатация свершившегося факта.

Осенний дождь в горах смывал последние следы ноября далекого 1999-го года, когда ещё молодые бойцы из отдельного оперативного батальона специального назначения встали на защиту конституционного строя страны. Они приняли на себя основной удар террористов и экстремистов, окопавшихся в горах Янгиабада после совершения теракта в столице.


Прошли годы, прежде чем выжившие в тех боях ветераны - седеющие мужчины с тяжёлым грузом воспоминаний - смогли вернуться на ту самую высоту. Приехав к месту, где происходили боевые действия, они с удивлением обнаружили, что кое-где в дачном поселке до сих пор остались отметины от пуль и осколков тех далеких событий 1999 года. Сейчас же у них была одна цель: установить здесь памятный камень с высеченными на нем именами погибших братьев по оружию. Чтобы приходящие сюда люди видели в камне память о событиях тех дней и о боевых друзьях, не вернувшихся из боя. Несколькими днями ранее они уже приезжали сюда, выбрали место для памятного обелиска. Забыть друзей невозможно.


Прапорщик Володя Воронов служил водителем, и в тот роковой день у него был выходной. Он вполне мог остаться дома с семьёй, подальше от опасности, но, уходя, просто сказал жене и маленькой дочери:

- Парни едут на задачу. Я не могу оставаться в стороне.

Они не знали о том, что видят его в последний раз. Володя был православным. Помня об этом, ветераны пригласили священника.


Капитан Равиль Васильев отвечал за физическую подготовку бойцов батальона. Когда поступил приказ, он тоже не задумываясь шагнул навстречу своей судьбе. Равиль исповедовал ислам, и, чтобы вознести молитву за упокой его души, ветераны позвали имама из ближайшей мечети.


Володя и Равиль ушли вместе - в один день, 23 ноября 1999 года. Словно прикрывая друг друга и там, в небесах. Ветераны посчитали долгом чести привезти к памятнику духовников обеих конфессий, чтобы каждый из погибших братьев получил своё последнее напутствие.


Холодный дождь насквозь пропитал горную дорогу. Машины буксовали в липкой слякоти, в низинах стоял сырой, пронизывающий туман. Лишь редкие вершины прорывали тучи, ловя яркие лучи солнца. Когда колонна наконец остановилась у обелиска, установленного накануне, наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель по крышам автомобилей.


Странностью в этом моменте стал торопливый взгляд приехавшего с нами имама. Вглядываясь сквозь запотевшее стекло в раскисшую землю, он неохотно приоткрыл дверь и тут же понял: выйти, не испачкав обуви, не удастся. Из салона машины раздался сухой, отстранённый голос. Мулла поставил условие: молитву он прочитает прямо здесь, не выходя из машины. И тут же, наскоро, без тепла и сострадания, он пробормотал священные слова и поднял ладони для завершающего "Аминь". Едва опустив руки, имам обратился к сидящим рядом сопровождающим с вопросом: сколько именно ветераны готовы заплатить за его услугу? Забрав деньги, он не стал задерживаться, и сославшись на срочные дела, потребовал отвезти его обратно в мечеть.


Совсем же иначе поступил православный батюшка. Не обращая внимания на проливной дождь и налипающую на рясу грязь, он вышел из машины и уверенно шагнул к камню. В его движениях не было и тени спешки. Установленные у обелиска свечи гасли на ветру, но священник терпеливо зажигал их снова и снова. Он совершил заупокойный обряд так, как предписывали древние каноны - искренне, полностью отдавая себя моменту и разделяя с ветеранами их глубокую скорбь.


В тот вечер в небольшом кафе, где убеленные сединой собравшиеся ветераны поминали погибших друзей, батюшка остался вместе со всеми. Он сидел за общим столом и тихо слушал, как суровые мужчины со слезами на глазах вспоминают тот осенний день, прокручивая в памяти детали боя и последние минуты жизни своих товарищей. В тот день родилась дружба, которая длится уже долгие годы. С батюшкой ветераны поддерживают связь и по сей день.


Камень в горах стал не просто символом воинской славы, но и напоминанием о том, что настоящая вера и человечность определяются не высоким саном и не красивым одеянием, а готовностью разделить с другим его боль - до самого конца, без оглядки на погоду и цену.


И всё же в стране, где большая часть населения исповедует ислам, от представителя мечети ждали иного. Хотелось, чтобы его поступки служебного и человеческого долга были примером для других. И в душе ветеранов все же остался горький осадок.


"Как брать пример с таких духовников? - жжёт изнутри тихая, обидная мысль, - с тех, кто превращает веру в разменную монету, выставляет ценник за память и поступает не по-человечески, забывая о милосердии?"