# Звездолёт

Кирилл Хаустов

(волонтёрам и творческим агитбригадам нашего времени посвящается)

Это была далеко не первая и уж точно не последняя поездка коллектива в зону СВО. Всё собранное в Москве доставили по намеченным адресам. Выступление перед артиллеристами прошло прекрасно. Песни были спеты, стихи прочитаны, посылки переданы. Накопившаяся усталость и напряжение последних дней уже явственно проглядывались на лицах. Но на душе было светло и радостно от того, что дело сделано. И теперь оставалось выбраться на "Большую землю", в Донецк, завтра навестить танкистов и через сутки отправиться в обратный путь. От этого среди переполнявших их сердца чувств угадывалась лёгкая грустинка.

Горловка осталась позади. Поехали через Ясиноватую, эта дорога казалась менее опасной. Хотя фронт и отодвинулся, обстановка была не самая простая. Но вся компания состояла из людей творческих, целеустремленных и, как водится, слегка бесшабашных.

Старший группы Александр Воропаев, ехал в передней машине, грузопассажирском "Соболе" с водителем Славой. Третьим сидел Вали;, с позывным Синдбад, которого они захватили пассажиром из Барса, куда завозили груз по заявке. Мужик честно отслужил контракт и возвращался домой. Как не подбросить? В кузове - Павел с Еленой. Елена с мужем Виталием приехала искать пропавшего на СВО сына. Муж в этот день остался в доме на хозяйстве, а её уговорили поехать со всеми, чтобы как-то отвлечь, приободрить. Следом на небольшом расстоянии на "Додже" передвигалась остальная группа: Борис Брук, Олег, Елена и Екатерина. Катя пела песни своим дивным голосом, остальные подпевали. В перерывах, безоговорочно и непререкаемо властвовал Брук. Этот балагур с большим телом и такой же душой без умолку веселил попутчиков. Он был кладезем историй, стихов, шуток и просто хорошего настроения.

- Ну, что, други мои? Все прекрасно выступили! Я тоже был неплох, горжусь вами! Доберемся до цивилизации и обязательно это дело отметим.

Впереди показался перекрёсток. У обочины стояли двое вооруженных бойцов. "Соболь" притормозил, и Воропаев вылез из кабины.

- Привет, парни. Как нам лучше выехать? - он стал показывать карту в смартфоне подошедшим бойцам, - Тут вот две дороги. По какой спокойнее?

Невысокий, лет пятидесяти, военный склонился над смартфоном, прикрывая его ладонью от солнца.

- Да, где ж ты спокойствие ищешь? Вот тут налево повернёте.

- А вы тут что?

- Следим за небом. Противодроновый пост. Есть покурить?

Подошедший Брук протянул пачку: - Угощайся.

- Две возьму?

- Бери. Вы тут так и стоите целый день под небом?

- Нет. Блиндаж копаем. Вон, в лесополосе. Тут полно всякого мусора накидано. Из него и строим. А вы какими судьбами?

- Да, с гуманитаркой, к нашим парням приезжали. Сейчас вот обратно. В Донецк.

- Не похожи вы на донецких, - военный прищурился, глядя на номер машины.

- Так и не донецкие. Из Москвы.

- Из самой Москвы? А. Понятно. Молодцы.

К ним, сгрудившимся и перекуривающим у машин, разминающим затёкшие ноги и спины, подошел ещё один боец. Высокий, лысоватый, лет сорока.

- Туран, я там дверь заприметил. Как раз нам подойдёт. Тащу?

- Давай, Сова. Один допрёшь?

- Обижаешь, - парень перекинул автомат на спину и перелез через тянущееся вдоль обочины ограждение: - Вон, там. Метров сто. Сразу к яме отнесу. - И двинул по траве, удаляясь от компании.

- Ты, тувинец, судя по позывному? - поинтересовался у военного Брук.

- Так точно.

- Тувинцы крепкие ребята.

- А то.

- Мальчики, ну что у нас вырисовывается? Нашёл дорогу? - на Воропаева смотрели подошедшие Лена с Катей.

- Да, сейчас разомнёмся и двинем. Борис, - обратился он к Бруку: - Ты как?

- Я лучше всех, командир.

Резкий, ударивший по ушам разрыв заставил присесть. По дороге застучала осыпь земли. Не сговариваясь, все повернулись туда, где над травой оседало чёрно-серое облако.

- Оставайтесь на месте! - Военные бросились к товарищу.

- Живой! - послышалось с обочины.

Парня вынесли на дорогу. Зрелище было не из лёгких. Правая нога Совы ниже колена превратилась в сплошные лохмотья. Бурое пятно расползалось по штанине выше колена. Боец был в сознании. Ему вкололи обезболивающее и Синдбад, присев рядом, стал накладывать жгут.

Воропаев было кинулся на помощь, но тот жестом остановил его: - "Нет. Я сам".

- Братишка. Сова у тебя позывной? Ты откуда такой орёл? Поговори со мной, - Синдбад затянул концы жгута и посмотрел в глаза лежащего на дороге бойца. - прошептал серыми от отхлынувшей крови губами раненый. Несмотря на случившееся, держался мужик молодцом. Он лежал на спине, заложив руки за голову, терпел, стиснув зубы.

- Терпи, перетянул. Сейчас в госпиталь отвезем. Всё нормально будет. Только не отключайся. - и посмотрел на Воропаева.

Тот наблюдал за происходящим, напряженно прищурившись. Как быстро ситуация из рядовой превратилась в критическую. Парень только что курил рядом, а теперь его нужно срочно везти к медикам. И вот ещё, Синдбад. Если бы они не захватили его с собой, смогли ли бы сами оказать помощь? Да, курс такмеда был пройден, но одно дело теория и совсем другое- живой человек. Мысли путались. От выброса адреналина слегка подташнивало. Кровь на дороге густела бордовой лужей.

Сову загрузили в "Соболь". Туран с кем-то разговаривал по рации. Закончив, повернулся к Воропаеву. Ткнул пальцем в карту в смартфоне:

- Вот сюда везите. Там медики встретят на блокпосте. Я уже предупредил. Ждут. Прости, с вами не могу никого отправить. Мы тут теперь вдвоём. Выручайте, парни.

- Не волнуйся, довезем, позвоню. Давай номер. Всё! Едем!

Машины сорвались с места и помчались, поднимая пыль, к указанной точке. До блокпоста добрались вовремя. Раненого передали ожидавшим медикам.

- Жить будет. Всё нормально сделали. Привезли быстро. Можете ехать.

Караван покатил в Донецк. Шутить не хотелось, все переживали за парня, обсуждая случившееся.

- Как же так? На ровном месте.

- Ну, видишь? За дверью пошёл. А там "лепесток". Кто бы знал?

- Да. Хорошо, что мы проезжали...

Наутро выспавшиеся и отдохнувшие все вновь расселись по машинам. Предстояло довезти груз и провести концерт в танковом батальоне в районе Очеретино. Это было заключительное мероприятие поездки. 28 сентября 2025 года обещало быть добрым...

С танкистами не виделись с мая, но гостей встретили, как родных. Свободные от службы бойцы слушали артистов: улыбались, подпевали. Эти свежие лица, чудесные голоса и стихи позволяли ненадолго отвлечься от ежедневной тяжёлой службы. Напоминали о доме. Ветхий, изрядно пострадавший ангар не был похож на театральную сцену, но актёрам было не привыкать. Главное, что он укрывал всех присутствовавших от посторонних глаз, до передка тут было не более пяти километров. Пока шёл концерт, окружающие будто забыли, что они на войне. Глаза блестели, а лица озаряли улыбки. И только стоящие поодаль, наблюдающие за небом бойцы были собраны и серьёзны. После спетой Леной и Катей песни поднялся Брук и, взяв микрофон, прочёл своё стихотворение:


Я построю звездолет во дворе,

Из всего, что на глаза попадёт,

Я построю звездолёт детворе,

Может статься, что хоть им повезёт.


Из коробок я построю его,

Из обломков, хлама, старых дерев,

Откровений очень старых богов

Из флагштоков и затасканных древк.


Слова лились по ангару, жадно впитываясь в измотанные войной души, отогревая их, давая вспомнить о доме и близких. Прожитом, разрушенных войной планах, о надеждах на будущее.


Из каркасов обгоревших ларьков,

Из табличек от руки: "Пива нет",

Из бутылок, разноцветных шнурков,

Из погон, нашивок и эполет.


Я построю звездолет из обид,

Я из горьких слёз его смастерю,

Из всего, что где-то в сердце болит,

Из того, что я в душе наберу...


Прощались долго. Расставаться не хотелось. Все понимали, что кого-то из ребят наверняка видят в последний раз, но в душе надеялись - они обязательно дождутся новой встречи. Ведь жизнь богата на чудеса. Ведь эти парни такие сильные. Лучшие.

Обсудили обратный маршрут. Главное - не потеряться, тут, вблизи фронта, поворот "не туда" может стоить жизни.

- Дадим вам группу прикрытия на основную часть дороги. Поедите, дистанцию держите большую. Не кучкуйтесь. Выведем по менее опасной, сколько можно. А там уж легче. Ну, не прощаемся.

Все обнялись, обещая обязательно увидеться вновь.

- Команда! "По звездолётам!" - прокричал, улыбаясь, Воропаев.

Расселись, тронулись. Основная часть дороги прошла без проблем, прикрывшись деревьями очередной лесополосы, остановились и попрощались с бойцами охранения. Тем было пора обратно.

- Бывайте, ребята, спасибо за концерт! Приезжайте ещё. Вон там повернёте и всё время по основной...

Самая короткая дорога - та, которую знаешь. Поговорка всплыла в памяти, когда на обочине мелькнул остов сгоревшей машины. Через двести метров - второй. Где они свернули не туда? Сверился по навигатору. Получалось, что они ещё ближе к фронту, чем когда были у танкистов. На душе заскребли кошки, рука потянулась к рации:

- Олег, приём! - вызвал Воропаев водителя второй машины.

- Да, Саша. На связи.

- Похоже, заблудились. Разворачиваемся. Дистанцию держим. Смотрите небо. Не останавливаться. Идём на максимальной скорости.

- Принял, пропускаю тебя.

Машины развернулись и помчали в обратном направлении. Кто первый произнёс слово "дрон" - Воропаев не помнил. Они ехали впереди и не могли видеть, что происходит сзади. За спиной стояли две канистры с бензином. Боковая дверь "Соболя" слетела с петель, когда впопыхах вытаскивали "трёхсотого", и её закрыли на ключ, чтобы не потерять по дороге. Только Олег и Брук, сидя на передних сидениях "Доджа", стали свидетелями происходящего.

Дрон появился ниоткуда. Его заметили, когда он уже шёл вдоль дороги. То притормаживая и опускаясь, почти сравнявшись с задней машиной, то поднимаясь выше, уходя вперёд. Возможно, оператор никак не мог решить, какую из машин выбрать. Брук держал рацию в правой руке, наблюдая за манёврами смертоносной птицы:

- Саня, он идёт посередине между нами! Не останавливайтесь. Надо оторваться!

Видимо, оператор принял решение. Дрон поднялся выше и, набирая скорость, пошёл по дуге к "Соболю".

- Газуй, газуй! - услышал Воропаев в рации. Слава втопил педаль в пол. "Соболь" нёсся по дороге, выжимая из двигателя последние силы, рискуя слететь в обочину, прыгая по ухабам, всё больше удаляясь от второй машины. Через несколько секунд пассажиры "Доджа" увидели яркую вспышку, полыхнувшую далеко впереди. Клубы дыма и пыли заволокли прифронтовую дорогу.


***


- Кто пиццу "Четыре сыра" заказывал? - спросил официант. Приглушённый свет над длинным столом освещал лица таких дорогих сердцу, близких людей. Поэтов, писателей, музыкантов и простых волонтёров, давно ставших одной семьёй. В этот октябрьский вечер они собрались по случаю выхода нового сборника "Дорога к солнцу", их друга, поэта Александра Гаммера. Сам виновник торжества, приехавший из далёкого, нынче, Казахстана, переговаривался с Бруком, излучая радость и дружелюбие.

- Вот такая у нас случилась поездка. Чуть-чуть нас не достал дрон. - произнёс с рюмкой в руке Воропаев.

- Слава богу, никто не пострадал. И бойца спасли, и сами вернулись. Боец, кстати, сейчас в Москве. Постараемся его навестить в госпитале. Хочу поблагодарить всех присутствующих за вашу неоценимую помощь в нашем общем деле! Теперь 28 сентября - наш второй День рождения.

- Командир! - послышался голос сидящего во главе стола Брука: - "Спасибо, что вернул нас всех домой. Живыми и здоровыми".

Они пили, смеялись, делились впечатлениями, строили новые планы. Мечтали о том, как вновь поедут к ребятам на фронт. Привезут им всё такое нужное. И, конечно, когда случится то самое главное событие, называемое Победой, какой грандиозный концерт они закатят по этому замечательному долгожданному поводу. И больше не будет бед, смертей и расставаний, а только радость, стихи, музыка и счастье.


Пусть он будет неказистый на вид:

Колченогий, угловатый, кривой,

Но зато надеждой будет светить,

Обещая, где-то, рай неземной.


И пускай хоть повезёт детворе,

Обойдёт их и война, и ковид,

Я построю звездолет во дворе,

Может, кто-нибудь на нём улетит.


(Стихотворение "Я построю звездолет во дворе", автор Брук Ветер)

15.10.25.