# Военная кафедра Мифи, ч. 3

Александр Иванович Карцев

Предлагаю Вашему вниманию третью часть моего сборника рассказов "Военная кафедра МИФИ", которая будет интересна не только нашим артофаровцам и мифистам, но и всем тем, кто интересуется работой и опытом нашей советской военной разведки.

Военная кафедра МИФИ, часть 3


Вторая часть - https://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_1400.shtml


## Глава 27. Подземное царство


Когда я вышел на пенсию, вопрос, чем заниматься дальше, передо мной не стоял. К тому времени у меня было уже довольно много пациентов. Точнее, пациенток. Так что на хлеб с маслом денег хватало. Единственное, принимать пациентов в своей небольшой однокомнатной квартире было не очень удобно.

К счастью, вскоре мне позвонил мой друг, выпускник нашего родного Московского ВОКУ Валерий Витальевич Лях, и предложил мне помещение в подвале одного из зданий, в котором находился его офис. После выпуска из училища, Валера командовал разведротой, был прекрасным аналитиком и настоящим тружеником. В 90-е годы окончил юридический факультет Военного института иностранных языков и сделал очень успешную карьеру на новом поприще вместе со своим партнером, тоже выпускником нашего училища, они создали юридическую компанию, которая обслуживала рад зарубежных автомобильных концернов. Довольно быстро Валерий Витальевич стал богатым человеком, но совершил ту же самую ошибку, что и многие другие наши ребята, когда-то ходившие в погонах и не умевшие жить только для себя.

Вместо того чтобы спокойно и безбедно жить в Германии, где у него была не только квартира, но и своя гостиница, он продал всю свою зарубежную недвижимость. И выкупил одну из подмосковных фабрик, находящуюся в полной разрухе. Купил за границей современное оборудование, отправил в Италию на обучение рабочих и наладил на этой фабрике производство чулочно-носочной продукции. Но не совсем обычной продукции.

Как выпускник общевойскового училища, он прекрасно знал, что комбинезоны, носки и перчатки из негорючих материалов на войне могут спасти жизни экипажей танков, боевых машин пехоты и самоходных артиллерийских установок. Да, и влагонепроницаемые носки для наших военнослужащих тоже лишними не будут. Поэтому под его непосредственным руководством технологи разработали материалы для изготовлений негорючих, влагонепроницаемых и даже с охлаждающим эффектом носков и перчаток, которые в дальнейшем использовались бойцами наших спецподразделений и частных военных компаний.

Недалеко от метро Белорусская на 1-й Тверской-Ямской улице у Валерия Витальевича был офис, в котором размещались бухгалтерия и отдел сбыта фабрики. И был пустой подвал, в который он и предложил мне перебраться. Это было очень своевременное предложение. И место было очень хорошее. Единственное, сначала нужно было сделать в подвале хотя бы косметический ремонт.

С детства, вместе с отцом мы делали не только скворечники, но и строили, и регулярно перестраивали нашу дачу. Да и ремонт квартиры всегда делали своими руками. Но после того как в старших классах на занятиях в учебно-производственном комбинате я получил разряд плиточника, отец сказал, что кафельную плитку теперь я буду укладывать сам, без его помощи. Так что ремонта я не боялся. Тем более что я был не один, а у меня в помощниках были племянник и племянница. И вскоре ремонт был завершен. Я оставил свою однокомнатную квартиру племяннице, у которой вскоре родилась дочка, а своей квартиры не было. Сам же перебрался в подвал.

Поначалу я занимался в своём подземном царстве только массажем. Но одна моя знакомая убедила меня открыть в подвале небольшой женский клуб. Идея с мужским клубом мне едва бы понравилась, а против женских или совместных клубов я никогда ничего не имел. Так что вскоре мы открыли клуб "Ламира", в котором организовали кулинарные и танцевальные курсы, курсы иностранных языков, консультации психолога и школу молодых мам. Я же проводил курсы самообороны для женщин и занимался массажем со своими пациентками. У нас было всего три комнаты. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

Со временем подвал обживался, становился по-настоящему уютным и гостеприимным. И нам уже становилось немного тесновато с нашими новыми идеями и образовательными курсами, которые мы планировали проводить. Вскоре ко мне обратились две постоянные посетительницы нашего клуба: одна супруга члена Совета Федерации, вторая депутата Госдумы, с предложением перебраться на новое место. На Старой Басманной улице у них в собственности был какой-то особняк, который пустовал без дела. И они предложили перебраться туда.

Условия были простые: арендную плату платить не нужно. А нужно, чтобы наш клуб работал на их территории. Предложение было довольно заманчивым: всё-таки подвал не место для длительного времяпровождения. Да и помещений там будет явно побольше, чем у нас. Непонятно было, зачем им это нужно? Так, для развлечения? Чтобы не ездить в наш клуб с Басманной на Тверскую и сэкономить на такси? Или для "галочки" в каком-нибудь отчете их супругов о проделанной ими работе. Как-то всё это было мутно. Если бы это мне предложили мои друзья, я бы не согласился, не раздумывая. Эти женщины не были моими друзьями. Я сказал, что мне нужно подумать.

Но подумать толком у меня не получилось. Позвонила сестра, сказала, что Сергея, её сына и моего племянника, сбила машина. И его отвезли в реанимацию. Состояние очень тяжёлое. Надо было ехать, спасать нашего Серёньку.

Моя знакомая, вместе с которой мы открыли клуб, сказала, что ждать моего решения она не будет. А завтра, вместе со всеми своими тренерами и преподавателями, переезжает на Старую Басманную. Это был её выбор. Я попросил лишь оставить на неделю одного тренера по танцам, чтобы не отменять запланированные занятия, благо, что их было двое. Но она ответила, что ей нужны оба тренера. Так что пришлось мне временно отменить все занятия в нашем клубе. Не до них было.

За следующую неделю мы превратились с сестрой в зомби. Каждый день ходили с ней по одному и тому же маршруту: роддом, в котором лежала мой племянница больница, в реанимации которой лежал Сергей. Затем в магазин, чтобы купить что-нибудь из продуктов и отвезти их маме на дачу. И лишь после этого возвращались домой. 1-го сентября у нас в семье было пополнение, у сестры родилась дочка солнышко, наша надежда и радость. По словам врачей, Сергею становилось лучше, хотя в сознание он еще не приходил. И у нас появилась надежда...

8 сентября Сергея повезли на операцию. Но не довезли... На следующий день, 9 сентября был мой день рождения. С тех пор я его больше не праздную.

Когда после похорон я вернулся в Москву, мне позвонила соучредительница нашего клуба. Сказала, что женщины, которые предложили мне перебраться на Старую Басманную, узнав, что я не приеду, немного изменили первоначальные условия. И ей не потянуть ту арендную плату, которую они озвучили. Попросила разрешение вернуться. Но, как говорится, нельзя войти в одну реку дважды. Да, и не до женских клубов мне тогда было.

На душе была какая-то пустота. Чтобы справиться с ней, я засел за написание романа "Тайны Афганистана, посвященного потомкам воинов Александра Македонского, носителям знаний и традиций Древней Эллады, осевшим на древнем Шелковом пути в четвертом веке до нашей эры.

Мой афганский контакт Шафи не раз рассказывал мне о том, что у нас под Баграмом, много веков назад располагалась Кавказская Александрия (в древности Гиндукуш тоже назывался кавказскими горами), основанная Александром Македонским. Что на горе Тотахан, на которой размещалась моя сторожевая застава, прежде, наверняка, находился сторожевой пост его воинов. И в те времена Прометей ещё не был легендарным героем, а был обычным воином - хотя одним из лучших. И не огонь он принес местным племенам, а знания, секреты ремесел и зодчества. И орёл, который клевал его печень много веков назад, хорошо известен и нашим воинам. Зовут его гепатит...

Почему-то у меня из головы не выходило, как в мае 1987-го года, когда нам предстояло работать на пакистанской границе в районе Алихейля, наш командарм, генерал Борис Всеволодович Громов встречался со старейшинами племени, проживающего на Древнем Шелковом пути. Он договаривался о том, чтобы они пропустили через свои земли нашу армейскую группировку. Никогда прежде я не слышал, чтобы кто-то из наших военачальников кого-то об этом просил. Обычно разрешение нам не требовалось. Но после этого я начал уже более внимательно смотреть на Древний Шелковый путь, по которому задолго до нас, проходили не только путники, но и воины. И именно об этих воинах, их традициях и обычаях мне почему-то захотелось написать роман "Тайны Афганистана" в то время, когда ничего писать совершенно не хотелось.


## Глава 28. Штаб-квартира


Работа над "Тайнами Афганистана" постепенно исцеляла меня от депрессии, накатившей после гибели Сергея. И я потихоньку приходил в себя. Изредка встречался с нашими ребятами, выпускниками МИФИ: Мишей Смоленцевым и Борисом Пановым. Почему-то именно они своим присутствием помогли мне тогда выбраться из той эмоциональной ямы, в которую я попал. Вскоре одна из моих хороших знакомых, Светлана Марусеева, предложила мне открыть в нашем подвале фотостудию, а на её базе клуб "Фотоблюз". И фотографировать красивых девушек. Это была хорошая идея: ведь ничто так не поднимает настроение старым и больным солдатам, как юные и очаровательные девушки, актрисы кино и московских театров. Вскоре наш подвал превратился из фотостудии в фото-клуб, в котором можно было не только освоить азы моделинга и сделать профессиональное портфолио, но и просто отдохнуть и пообщаться в уютной и гостеприимной обстановке.

Параллельно с этим я продолжал заниматься со своими пациентками. И всё чаще встречался со своими друзьями. Благо, что наш подвал находился в удобном месте, недалеко от станции метро Маяковская. В трехстах метрах от Дома Кино, в котором мои друзья часто проводили презентации своих новых фильмов. И в километре от Булгаковского дома, в котором по четвергам профессор Литинститута и моя хорошая знакомая, академик РАЕН, доктор исторических наук, замечательная писательница Лола Звонарева обычно проводила встречи с очень интересными писателями, художниками и бардами. А девчата из театра имени Вахтангова частенько приглашали меня на "прогоны" своих новых спектаклей это было действительно интересно: бесплатно посмотреть новый спектакль, сидя в полупустом зале.

Благодаря поддержке Максима Мошкова, Сергея Скрипника, Саши Тумахи и нашей инициативной группы, у авторов и читателей сайта Артофвар появилась возможность регулярно отмечать годовщины сайта в военном ресторане "Гарнизон", в кафе "Дядя Ваня", встречаться в музее на Поклонной горе. В начале двухтысячных годов такие встречи были, как глоток свежего воздуха. Вардан Оганесян организовал презентацию своего фильма "История людей на войне и в мире" в музее Булгакова, уже после его закрытия. Встреча получилась немного шумной, но мы шутили, что соседи снизу прекрасно знают, что раз музей закрыт, то в нём никого нет. А шум, потому что это просто нехорошая квартира. И все вопросы к коту Бегемоту.

Все эти встречи были удивительно тёплыми и интересными. Но, к сожалению, они всегда были ограничены по времени. Ибо проходили не территории официальных учреждений, а хотелось общаться с ребятами в неформальной обстановке. Чтобы не смотреть на часы и никуда не торопиться. Поэтому вскоре наш подвал на Тверской превратился в неофициальную штаб-квартиру Артофвара. И наши артофваровские "подвальные" посиделки проходили в нём практически регулярно. На них побывали очень многие авторы нашего сайта, чьи имена и фамилии хорошо знакомы тем, кто увлекается военной литературой: Николай Федорович Иванов, Максим Евгеньевич Мошков, Виталий Николаевич Носков, Сергей Васильевич Скрипник, Сергей Анатольевич Щербаков (Аксу), Владимир Васильевич Осипенко, Андрей Михайлович Дышев, Николай Николаевич Прокудин, Николай Юрьевич Рубан, Глеб Леонидович Бобров, Юрий Вахтангович Беридзе, Равиль Бикбаев, Толя Гончар (Анатолий Михайлович Ерёменко, Герой России посмертно), Артём Шейнин, Михаил Кантария, Саша Гергель, Алексей Сквер, Катя Наговицына. И многие, многие другие.

Наши замечательные барды Влад Исмагилов и Костя Шнееров устраивали концерты живой музыки и пели свои потрясающе душевные песни. Со временем в наш подвал подтянулись и мои друзья-режиссеры: Вадим Цаликов, Сергей Роженцев, Сергей Лялин и его очаровательная супруга, актриса Ева Авеева, которые рассказывали о своих творческих планах. Сережа Лялин мечтал снять многосерийный фильм по моим книгам. Говорил, что это будет круче "Семнадцати мгновений весны". А я настаивал, чтобы в этом фильме обязательно снялась его очаровательная супруга.

В 2008-м году мне предложили принять участие в конференции Артофвара, проходившей под Одессой в оздоровительном центре "Шурави". Приятно было снова очутиться в тех местах, в которых у меня произошло столько забавных приключений в летнем курсантском отпуске после окончания третьего курса. И повидаться с нашими замечательными авторами Артофвара, с которыми мы заочно дружили, но их не было на наших московских встречах. На этой конференции ко мне подошли мои украинские товарищи с просьбой разрешить им издать "Шелковый путь" на украинском языке. Разумеется, я согласился, ведь на Украине жили многие мои однополчане и друзья, которым будет интересно причитать эту книгу. Но предложил издать "Шелковый путь" на двух языках: русском и украинском, чтобы те, кто сейчас говорит, на украинском языке, не забывали русского.

Как шутил один мой киевский товарищ, русский язык стал в последнее время для многих его земляков непонятным. И, в шутку, приводил в пример слово "сравни".

Как понять вас, москалей? Ви "срав" або ни?

Смех, смехом, но тогда я впервые услышал слово "москаль". Еще совсем недавно мы с этим товарищем были "шурави" советские. И не делили друг друга по национальности или месту жительства. Это был плохой знак. А вечером у наших украинских товарищей на ровном месте возник небольшой конфликт с одним из наших москвичей, в результате которого они вызвали СБУ. И лишь благодаря вмешательству Александра Степановича Тумахи этот вызов получилось отменить. Но после этого, на всякий случай, конференцию нам пришлось срочно закруглять и возвращаться в Москву.

На пару дней я задержался в Одессе, чтобы повидаться со своими друзьями. Покупался в Черном море. На пляже почему-то было немноголюдно. Если не сказать большего. В прежние годы на пляжах Одессы яблоку негде было упасть. Интересно, куда пропали все отдыхающие?

Всю обратную дорогу в Москву я почему-то думал о своём доме, который мечтал построить для своей будущей большой и дружной семьи. Когда в Афганистане мне приходилось туго, я рисовал план этого дома иногда на бумаге, чаще на песке. И эти мысли, и планы придавали мне сил идти дальше и не сдаваться.

После артофваровских посиделок в нашем подвале и поездки к моему другу поэту-песеннику Игорю Головко в Заболотье я начинал понимать, что мой дом должен быть таким же красивым, уютным и гостеприимным, как у Игоря. Но ещё это должен быть не просто дом для моих родных и близких, и не штаб-квартира для Артофвара, а культурный центр поселения, в котором будут встречаться мои друзья, писатели и читатели, известные режиссеры, актеры, художники и музыканты. Вокруг этого дома не будет забора, а будет живая изгородь. И он будет открыт для моих друзей в любое время.

И после поездки в Одессу, понял, что на его территории будет действовать непреложный Закон джунглей Закон водного перемирия: хочешь ссориться, доказывай свою правоту на спортивной площадке. Займись чем-то хорошим и полезным, чтобы превратись свою негативную энергию в доброе дело. Ведь мы не хуже и не лучше друг друга, мы разные. Нас очень легко столкнуть лбами и сделать врагами. Для этого большого ума не надо. Но для того чтобы мы научились жить в мире и дружбе, нужны совместные проекты, совместный труд, творчество и созидание.

Переговоры об издании "Шелкового пути" на Украине, были главной задачей, которую поставил мне Сан Саныч перед моей поездкой в Одессу. По его словам, издание таких книг, как "Шелковый путь" в наших бывших союзных республиках, на национальном и русском языках наиважнейшая задача, по укреплению наших межнациональных и государственных связей. Ведь, если мы снова не научимся дружить и понимать друг друга, нам придётся воевать. К сожалению, издать "Шелковый путь" на русском и украинском языках тогда так и не получилось. На Украине на это денег не нашлось. Но самое горькое, что и в России их не нашлось тоже. Да и откуда им было взяться?! Ведь в приоритете у наших российских олигархов, политиков и чиновников тогда была покупка дорогой зарубежной недвижимости, яхт и спортивных клубов.


## Глава 29. Беседы с Сократом


Во время учебы на выпускном курсе Московского высшего общевойскового командного училища я предложил начальнику политотдела полковнику Чемисову Владимиру Сергеевичу, чтобы мы, старшекурсники, проводили в наших подшефных школах уроки Начальной военной подготовки, хотя бы по изучению стрелкового оружия. Ведь многие учителя НВП прежде служили в авиации, военно-морском флоте, в инженерных войсках и стрелковое оружие знали не слишком хорошо. А наше училище не случайно в народе называлось ковбойским. Ведь мы стреляли лучше ковбоев, и бегали лучше их лошадей. Я считал, что для наших будущих выпускников это будет хорошей педагогической практикой. Для учителей НВП хорошим инструкторско-методическим занятием. А для школьников интересным уроком от настоящих профессионалов.

В начале 1985 года такие занятия стали регулярно проходить в нескольких московских школах. И за полгода до моего выпуска из училища, уроки НВП послужили хорошей "легендой" для моих занятий по разведподготовке. Формально я должен был проверять уровень профессионального мастерства наших курсантов, проводивших эти уроки, но он был настолько высок, что проверять его необходимости не было.

Во время моей подготовки к командировке в Афганистан, моими наставниками были профессора из Академии общественных наук при ЦК КПСС, 2-го Медицинского института и некие таинственные "журналисты-международники", которые работали в Афганистане ещё до ввода туда наших войск. Самым удивительным на этих занятиях было то, как просто и понятно они объясняли свой учебный материал. Позднее мой друг, профессор МГУ Юрий Дмитриевич Нечипоренко часто будет повторять слова Курта Воннегута из его книги "Колыбель для кошки": "Если ученый не может объяснить восьмилетнему мальчику, чем он занимается, он шарлатан". Шарлатанов среди моих наставников не было. Но методический приём, который они тогда так эффективно использовали в моей подготовке, долго был мне непонятен. Возможно, по их летоисчислению, мне тогда еще не исполнилось восемь лет?

Перед самой отправкой в Афганистан мой наставник и руководитель Сан Саныч Щелоков сказал, что я обязательно должен оставить здесь нечто очень важное, чтобы у меня была цель не только успешно выполнить поставленную передо мною задачу, но и непременно вернуться домой целым и невредимым. Я долго не мог понять, о чём он говорит. Но случайно попав на спектакль "Беседы с Сократом", который шел в театре имени Моссовета, я нашел не только, то, что искал. Но и гораздо большее. Спасибо за это замечательному Армену Джигарханяну, который так талантливо исполнял роль Сократа и так проникновенно произносил его любимое слово порассуждаем!

Тогда я понял, что нечто важное, которое подарит мне шанс вернуться, не какой-то таинственный предмет или сундук с сокровищами. Это тепло маминых рук, улыбка отца, свет в родном окне, поцелуй любимой девушки, которая у меня когда-нибудь обязательно будет и топот детских ножек рядом с моим рабочим столом.

И именно метод Сократа, основанный на диалоге с обучаемым, использовался в моей подготовке. Со временем он станет и моим любимым методом.

В сентябре 1986 года я лежал с тифом в реанимации баграмского инфекционного госпиталя. На второй или третий день, когда я пришел в сознание, за стеной моей палаты по телевизору шла передача, посвященная деятельности выдающегося донецкого учителя-новатора Виктора Шаталова. На этой передаче Виктор Фёдорович рассказывал о Куликовской битве. И, похоже, нарисовал на школьной доске, какую-то закорючку (опорный знак). А потом пошутил, что теперь вы можете забыть, что Куликовская битва началась 8 сентября 1380 года. Что в ней участвовали Мамай и Дмитрий Иванович Донской. И почему на поле битвы опоздали Ягайло и Олег Рязанский. Только у вас это не получится.

Я не знаю, какой знак он нарисовал на школьной доске (могу только догадываться), но до сих пор так и не смог забыть его урок. Хорошая методика использования опорных знаков в преподавании! Работающая.

В феврале 1988-го года, когда я прилетел из Афганистана в очередной отпуск, моя школьная учительница Галина Ивановна Милокостова попросила меня провести урок литературы с её 9 "А" классом, посвященный современной военной поэзии. Этот урок должен был уложиться во время классного часа, но затянулся на несколько часов. Я практически ничего не рассказывал ребятам об Афганистане, просто читал им свои стихи. А они всё никак не хотели расходиться...

Через две недели я улетал в Афганистан и не знал, вернусь ли обратно. А 1 марта ребята слушали мои стихи по "Маяку" на "Полевой почте Юности". Вся эта радиопередача была посвящена только им. И, по сути, была дополнительным, внеклассным уроком. По словам ребят, это были лучшие и самые запоминающиеся уроки литературы в их жизни. Я понимаю, что это была не совсем объективная оценка, ведь наша школьная учительница Галина Ивановна Милокостова (позднее, Соколова) была самым лучшим на свете учителем. И именно её уроки были самыми, самыми лучшими.

Однажды, когда я уже вышел на пенсию, меня пригласили провести урок географии в Московской школе ! 2104 на Таганке. Это было немного неожиданное приглашение. Ведь формально, это была обычная московская школа, а не какое-то элитное учебное заведение. Но оказалось, что у них давно уже существует такая практика приглашать родителей своих учеников, их бабушек и дедушек (многие из которых были академики, профессора, ученые, геологи, инженеры, писатели и художники), чтобы они проводили учебные занятия по темам, близким их специальностям. Это была очень интересная практика! Ведь, оказалось, что, используя образовательный и профессиональный потенциал родителей, бабушек и дедушек, можно сделать занятия не только более интересными и запоминающимися, но и более полезными. Искренне надеюсь, что и урок географии, посвященный Афганистану, который я провел в этой очень гостеприимной школе, ребятам тоже понравился.

Позднее я проводил занятия в МГИМО, в Первом казачьем университете и в других учебных заведениях. Участвовал в телефонных "мостах", которые организовывал благотворительный фонд "Слава. Сила тыла" с ребятами, получившими тяжелые ранения и проходившими реабилитацию по их авторской программе. Но эти занятия больше походили на учебные лекции. И такая форма проведения занятий была практически без обратной связи, а значит, и толку от этих занятий было мало. Ведь, по моему твердому убеждению, настоящий урок - это диалог. Это всегда совместный труд и совместное творчество.

Понятно, что в институтах, университетах и в военно-учебных заведениях без лекций не обойтись. Но в военных училищах и академиях нужно обязательно находить внеклассное время для подобных "уроков", которые будут проводить не преподаватели, а самые лучшие специалисты, которые поделятся со слушателями своими знаниями и боевым опытом. И я с большой теплотой вспоминаю вечера для молодоженов, которые мы с моим другом Володей Черниковым проводили в нашем прославленном Московском ВОКУ на четвертом курсе. На этих вечерах родители, бабушки и дедушки наших курсантов делились с нами не только своими профессиональными секретами, но и секретами крепкого семейного тыла. Не секрет, что военные династии в нашем училище удивительные и очень интересные! Возможно, такие же интересные династии живут по соседству с вашей школой, университетом или институтом. И они тоже многое могут рассказать вашим школьникам или студентам. Огромная от этого будет польза. А время и возможности, для проведения таких внеклассных занятий найти можно. Было бы желание.

А еще я часто вспоминаю свои школьные годы, когда после уроков оставался на факультативные занятия по математике, химии и английскому языку. Часами пропадал в школьных мастерских, где мы делали планеры и радиоуправляемые катера, на токарном станке по дереву изготавливали шахматные фигуры. Как в 6-м классе меня готовили к городской олимпиаде по техническому труду, на которой я должен был не только ответить на теоретические вопросы, но и изготовить из прута-шестигранника болт и гайку. Хорошо готовили, и на этой олимпиаде я занял первое место. А по результатам областной олимпиады по химии был зачислен в МГУ еще до сдачи выпускных экзаменов в школе.

В этом было мало моих заслуг. Просто школа в те времена была для многих из нас вторым домом. Многие наши учителя были фронтовиками или женами фронтовиков. И они не просто учили нас, но и любили. А, как известно, то, что делается с любовью, получается лучше всего.

Когда я прохожу по вечерам мимо школ, в окнах которых не горит свет, на душе у меня почему-то горько. Ведь по факту в последние годы образование из важнейшей государственной задачи превратилось в некую услугу, зачастую, платную. А о воспитании и говорить не приходится. Особенно, когда видишь наших мальчишек и девчонок, выбегающих из школы, которые не ругаются матом, а разговаривают. К сожалению, обнищание нашего красивого и великого русского языка до ненормативной лексики, далеко не случайно. И не так безобидно, как кажется. Не трудно догадаться, что это всего лишь очередные шаги к разрушению нашей страны. Как говорят англичане, step by step.

И очень жаль, что многие школы в последнее время перестали быть для школьников вторым домом, в котором всегда интересно, тепло и уютно. А значит, мы чему-то не научим наших ребят и девчат. Чему-то очень важному. Тому, что поможет им не только стать успешными в жизни, но и просто выжить. И победить.


## Глава 30. Азбука военного дела и Приказы о суровых наказаниях


Эх, хорошо быть военным: окончил военное училище, немного послужил в войсках - там, где какой-то неведомый Макар не гонял своих телят, повоевал, поступил в военную академию, еще немного послужил, окончил Академию Генерального штаба, вышел на пенсию. А после этого выращиваешь на даче огурцы, учишь уму-разуму детей, нянчишься с внуками. У разведчиков всё примерно так же, но немного по-другому. Ты так же всю жизнь учишься, служишь, воюешь, мотаешься по служебным командировкам. И некоторые из нас даже получают пенсию, а вот выйти на неё всё как-то не получается. Наверное, поэтому и говорят, что бывших разведчиков не бывает.

Вот и сейчас Сан Саныч готовит меня, старого, больного пенсионера на пятом десятке лет, к очередной командировке. На этот раз в Западную Европу. А контр-адмирал Ясеновенко Виктор Григорьевич и профессор Каменев Анатолий Иванович из Академии Генерального штаба проводят со мной в нашем подвале занятия по военному делу. Как говорится, для общего развития.

Всё это почему-то напоминает мне мои курсантские годы, когда на втором курсе училища наш спортивный взвод был освобожден от учебных занятий. А преподаватель высшей математики, участник Великой Отечественной войны, войсковой разведчик Василий Прокофьевич Балашов приходил по вечерам и по выходным в расположение нашей роты и занимался со мной своим предметом. И уговаривал меня перевестись в Физтех МГУ или в МВТУ имени Баумана. Говорил, что он договорится о переводе, и в науке я принесу больше пользы нашей стране, чем в армии. Слышать это было немного обидно: неужели я такой бесполезный для нашей армии, что только в науке от меня может быть хоть какая-то польза?

Хотя уроки Василия Прокофьевича не прошли даром. Благодаря этим урокам, в Афганистане я разработал очень эффективную систему огня, которая спасла жизни многих наших военнослужащих. А во время работы на военной кафедре МИФИ придумал интересную методику обучения стрельбе на звук. Но тогда я был командиром, позднее преподавателем, а сейчас, похоже, стал студентом.

Сан Саныч постоянно твердит, что разведчик должен всегда учиться и никогда не сдаваться. На самом деле, если почитать мои книги, в них слова "учиться" и "не сдаваться" встречаются, чуть ли не на каждой странице. Как говорится, с кем поведёшься. Вот и приходится мне снова садиться за школьную парту.

Говорят, что каждая война не похожа на предыдущую. Появляются новые образцы оружия, техники и приёмы ведения боевых действий. В принципе, это так. Но есть вещи, которые неизменны, и которые нужно всегда помнить. Даже если они из школьной программы. И не только из школьной.

Ведь почти каждый из нас помнит Закон Карла Бэра, о котором нам рассказывали на уроках географии, что правый берег рек в Северном полушарии Земли обычно выше левого. А значит, если есть такая возможность, в нашем полушарии вести наступление разумнее с севера на юг или с юга на север, чем с востока на запад.

Когда после выпуска из училища мне довелось работать на иранской границе, местные туркменские волки научили меня гулять по линии водораздела. А в Афганистане начальник штаба нашего полка Руслан Султанович Аушев, научил всех разведчиков игре "Царь горы" кто на горе, то и царь. С тех пор мы никогда не забывали об этой игре, планируя засады и боевые действия.

Но сегодня профессор Каменев Анатолий Иванович рассказывает мне о трудах древнекитайских стратегов, которые и сегодня выглядят более чем актуальными.

Много веков назад великий Вэй Лао-цзы в одном из своих трактатов написал: "Земля - это средство обеспечения населения; [укрепленные] города - это средство защитить землю; битва - это средство защитить города. Поэтому, тот, кто следит, чтобы люди пахали землю, не будет голодать; тот, кто следит за обороной земель, не окажется в опасности; тот, кто отдает все силы сражению, не будет окружен. Эти три были основной заботой правителей прошлого, и среди них военные дела были главной.

Поэтому правители прошлого уделяли внимание пяти военным делам. Когда амбары не полны зерна, воины не выступают. Когда награды и поощрения не щедры, люди не воодушевлены. Когда лучшие воины не отобраны, войска не будут сильны. Когда оружие и снаряжение не подготовлены, сила их будет невелика. Когда награды и наказания несоответствующие, войска не будут им доверять. Если уделять внимание этим пяти, тогда встав [армия] сможет удержать, а пойдя, взять.

Государство [настоящего] правителя обогащает народ, государство гегемона обогащает чиновников. Государство, которое лишь выживает, обогащает высоких чиновников, а государство, которое вот-вот погибнет, обогащает лишь свои склады и амбары. Это называется "верх полон, а низ протекает". Когда придет беда, спастись будет невозможно.

Поэтому я говорю, что если приближать достойных и назначать на посты способных, то [даже] если времена неблагоприятны, обстоятельства будут выгодными. Если сделать законы ясными и быть внимательным, отдавая приказания, то даже без гадания на панцире черепахи или по стеблям тысячелистника удача повернется лицом. Если ценишь успех и прилагаешь усилия, то и без молитвы получишь благословение. Более того, сказано: "сезоны Неба не столь хороши, как выгоды Земли. Выгоды Земли не столь хороши, как гармония между людьми". То, что ценит совершенномудрый - это человеческие усилия, и это все!"

Сунь-цзы в своем трактате "Искусство войны" писал: "Самая лучшая война - разбить замыслы противника; на следующем месте - разбить его союзы; на следующем месте - разбить его войска". Первичной целью должно стать подчинение других государств без вступления в военный конфликт, а потому невоенные средства борьбы с внешним противником выдающиеся китайские полководцы ставили на первый план.

"Никогда еще не бывало, чтобы война продолжалась долго, и это было бы выгодно государству. Война любит победу и не любит продолжительности". Другими словами, "затяжка" войны сулит гибельные последствия не только чисто в военном смысле (враг использует это время для подготовки новых рубежей обороны, обучения своей армии, пополнения запасов оружия и боевой техники), но и в финансовом, и в экономическом плане. А также в международных отношениях.

Вэй Ляо-цзы настаивал, что "карательные меры нужны против злых правителей и их приспешников, а не против населения, за исключением, пожалуй, случаев, когда вооруженные взрослые мужчины яростно нападают на войско". Он проповедовал мысль о сохранении полей и садов, отказ от разграбления городов и истребления населения, от порчи его домашней утвари. Следуя этому совету, китайские полководцы добивались быстрого умиротворения населения покоренной территории и тем самым уменьшали последствия потерь в случае противодействия населения победившей армии.

А Конфуций добавлял, что "Посылать на войну людей необученных - значит предавать их".

Всё это я уже читал в Науке побеждать Всеобщей хрестоматии полководческого искусства, написанной Анатолием Ивановичем, которую он подарил мне недавно. Но сегодня мы разбираем эти наставления применительно к нашей современной России. Это очень странно, но, похоже, что все наши нынешние российские политики и руководство страны прекрасно знают все эти наставления древнекитайских мудрецов и активно их используют в своей работе. Но делают всё почему-то ровно наоборот.

Анатолий Иванович говорит, что их "работа" очень похожа на государственную измену, за которую они должны нести самые суровые наказания. И приводит в пример "Приказы о суровых наказаниях", написанные Вэй Лао-цзы в третьем веке до нашей эры.

"Если полководец, командуя тысячей или более человек, выходит из сражения, сдает позиции или покидает поле боя и предает войска, его называют "государственным разбойником". Он должен быть казнен, семья его - уничтожена, его имя вычеркнуто из анналов, могилы его предков - вскрыты, а их кости выставлены на площади. Его дети обоих полов должны быть отданы в рабство государству".

Китайское правительство до сих пор следует этим наказам по отношению не только к государственным преступникам, но и к коррупционерам, которые тоже считаются государственными преступниками. Анатолий Иванович вопросительно посмотрел в мою сторону. Видимо, ожидая, что я скажу. Ведь у нас все занятия построены в виде диалога. Так учебный материал усваивается лучше.

Да, но судя по тому, что показывают по телевизору, коррупционеров в Китае меньше не становится.

Главное, что их не становится больше. Серёжа, вы должны понимать, что борьба с коррупционерами и государственными преступниками, не разовая акция, а непрерывный процесс, требующий постоянного совершенствования работы государственной машины и законодательства. А лично вы, что бы предложили нашим китайским товарищам?

Думаю, что расстрел это не совсем правильно. Он должен быть заменен на пожизненную работу на урановых рудниках или опасном производстве пусть искупают свою вину. Вместо "уничтожения семьи" должна производиться полная конфискация имущества и капиталов не только у самих коррупционеров или государственных преступников, но и у их ближайших родственников. А передача детей в рабство заменена на двадцать лет службы в армии (в льготном исчислении, в штурмовых подразделениях, это будет менее семи лет) или на вредном производстве для мальчиков. И двадцать лет работы санитарками в больницах или в военных госпиталях для девочек. Говорят, что дети не отвечают за преступления родителей. Это так. Но и безнаказанно пользоваться, украденным их родителями, они не должны. Зная об этом, дети подскажут своим родителям, что им не нужны дворцы, элитные автомобили и яхты, полученные преступным путём. И что их родителям быть коррупционерами не стоит.

Да, занятное предложение по улучшению китайского законодательства, Анатолий Иванович, почему-то улыбнулся. Ладно, после перерыва наш адмирал тебе хочет что-то рассказать. А я пока прощаюсь. Дела.


## Глава 31. Уроки контр-адмирала Ясеновенко


После окончания восьмого класса я решил поступать в Калининское Суворовское военное училище, мой друг Андрей Пименов в Ленинградское Нахимовское военно-морское. А вместе с ним, еще четверо наших одноклассников. Но оказалось, что для поступления одного желания было мало. Я не прошел медкомиссию, ребята не сдали вступительные экзамены.

Не знаю, как насчет моих одноклассников, а то, что меня не приняли в СВУ, это было понятно. С моим врождённым пороком сердца и никудышной физподготовкой, делать мне там было нечего. Поэтому последующие два года учебы мне нужно было серьезно подтянуть свою физподготовку. К сожалению, после 9 класса я неудачно упал с перекладины и сломал позвоночник. Так что с моей мечтой о поступлении в военное училище можно было прощаться. Но отец с детства учил меня делать то, что по силам, для того, чтобы со временем сделать то, что сегодня мне было не по силам. Поэтому я делал упражнения для зрения, рисовал, читал книги и писал стихи, когда не мог ходить. Много ходил, когда не мог бегать. Занимался в музыкальной школе и в театральной студии, в различных кружках и на факультативах. Другими словами, вкладывался в разные "активы", которые со временем должны были помочь мне исполнить мою мечту.

Ах, да, когда я поднялся на ноги после травмы позвоночника, то первым делом сходил в поликлинику, получил там свою медкарту и, выйдя на улицу, порвал, а затем безвозвратно "потерял" её в урне для мусора. Вскоре мне завели новую медкарту, которая было девственно чиста и в которой не было никакой лишней, на мой взгляд, информации. Как хорошо, что в то время не было электронных медкарт! И в результате, в военкомате вскоре был приписан к службе в морской пехоте, чем очень гордился. А после выпуска из школы смог поступить в родное Московское ВОКУ.

После окончания второго курса мой спортвзвод занял первое место на Первенстве Московского военного округа по военно-прикладному плаванию. Мы тогда считали себя очень крутыми! Но на Первенстве Вооруженных Сил СССР на приз газеты "Красная Звезда" уже в составе роты мы позорно заняли лишь пятое место, уступив командам боевых пловцов всех наших флотов: Черноморского, Балтийского, Северного и Тихоокеанского. Понято, там такие лоси!

На третьем курсе я снова смог убедиться в этом воочию, когда рядом с нашей парадной коробкой, готовившейся к прохождению на Красной площади, стояла коробка морской пехоты. Похоже, самые мелкие пехотинцы у них были ростом от двух метров?!

Приятно было стоять рядом с ними. Ведь, если бы я не поступил в военное училище, то у меня был шанс служить в морской пехоте. Стоял бы тогда на Красной площади со своим метр восемьдесят в их коробке, где-нибудь в последней шеренге. Но зато не рядом, а вместе с ними!

И занятия, которые проводит со мной контр-адмирал Ясеновенко, не только преподававший в Академии Генерального штаба, но и четверть века прослуживший на Северном флоте, для меня не просто занятия, а нечто большее. Ведь когда я поступил в Московское ВОКУ, мой лучший друг детства Андрей поступил в Севастопольское высшее военно-морское училище имени Нахимова. После окончания училища, как и Виктор Григорьевич, он служил на Северном флоте, но не на подводной лодке, а на Краснознамённом тяжёлом авианесущем крейсере "Киев". Когда в 1990 году на крейсере случился пожар, вместе со своими матросами, командир БЧ-2, капитан-лейтенант Пименов Андрей Владимирович, потушил его. А ночью у Андрея остановилось сердце. Было ему тогда 26 лет...

Почему-то я был уверен, что Виктор Григорьевич будет дразниться дальними походами и морской романтикой (все морские волки любят это делать по отношению к сухопутным), но вместо этого он рассказывает о диверсификация стратегии, при которой ресурсы вкладываются в разные активы. О том, как легко "закрыть" при необходимости наши военно-морской и торговый флоты в Чёрном и Балтийском морях. О высокой себестоимости доставки различных грузов по Северному морскому пути. И о недостаточном количестве у нас ледоколов и ледокольных танкеров арктического класса. Поэтому, по его словам, вместо получения прибыли от продажи нашего сырья и ресурсов, мы с трудом будем выходить в "ноль". Точнее, с учетом утечки мозгов и капиталов из нашей страны на Запад, уходить в огромный минус.

А еще он рассказывает мне о страховом бизнесе и о британском рынке страхования и перестрахования Ллойд (бывшая Ллойдс оф Лондон), следы которой можно ненароком обнаружить даже в привычных всем нам полисах ОСАГО. И о том, что все мы платим дань этой самой Ллойд, заложенную в цену очень многих товаров и продуктов, которые покупаем в наших магазинах и супермаркетах. О том, какие огромные убытки несет наша страна от этого "рынка страхования" при морских перевозках, от умышленного замедления таможенного и санитарного досмотра наших кораблей, погрузки-выгрузки и других мероприятий, проводимых в портах. Ведь, как гласит одна известная поговорка, время деньги. Более длинные и трудные маршруты, длительные задержки в портах это тоже стратегия тысячи порезов, которую используют против нас.

По словам Виктора Григорьевича, активизировавшиеся в последнее время в Индийском океане сомалийские пираты, тоже часть страхового бизнеса. Как обычно, сначала создается проблема, затем предлагается способ её решения.

Нам нужно решить эту проблему без помощи британцев. И не на их благо, а на благо нашей страны. Провести классическую многоходовку. В Ленинграде (Виктор Григорьевич до сих пор называет Питер Ленинградом) сейчас создается организация ветеранов спецназа, которая планирует заниматься охранным бизнесом. Нужно будет помочь ребятам и вместо охраны предпринимателей и складов, направить их усилия сначала на охрану сухогрузов и танкеров, а позднее на работу в Африке, иначе мы её потеряем. Знаю, что Карл Вуоно предлагал тебе работу в MPRI (Military Professional Resources Inc). Они довольно результативно работают сейчас по всему миру. Пришло время и нам брать на вооружение их опыт и создавать свои частные военные компании, которые будут действовать в интересах нашего государства. Без поддержки правительства и крупного бизнеса многого мы сделать не сможем, но хотя бы посеем правильные семена в благодатную почву. И направим усилия наших ветеранов на хорошее, нужное и очень важное дело. Пора начинать наступать на пятки американцам и британцам, чтобы у них было меньше желания и возможностей нам гадить.

То, что рассказывает наш адмирал, для меня дремучий лес. Для чего мне принцип "разделяй и властвуй" и информация об арабских шейхах? Об Индийском океане и о дальних странах, в которых я едва ли когда окажусь? Это очень странно. Хотя, судя по занятиям, которые проводились со мной перед отправкой в Афганистан, вся эта информация была не для общего развития, а для выполнения вполне конкретной задачи, о которой я ещё не знал.

И я ещё не знал, что вскоре мне предстоит лететь через Объединенные Арабские Эмираты на Шри-Ланку. И на украинском балкере "Cape Madras" прогуляться от порта Галле до Суэца, чтобы немного обломать малину британскому рынку страхования в Индийском океане.


## Глава 32. Сто тысяч его сыновей


В музее деревни Полунино Ржевского района, в окрестностях которой в 1942-м году погиб мой дедушка Иван Васильевич Чураков, хранится газета со статьей "Десять тысяч её сыновей". Эта статья посвящена сельской учительнице Анастасии Михайловне Калошиной, приехавшей сюда летом 1946-го года. Вместе со своими учениками она из года в год по крупицам собирала сведения о погибших воинах. И возвращала их имена из небытия. Для многих из них она стала второй мамой.

Однажды Анатолий Иванович Каменев пришёл в наш подвал вместе со своим другом, Почетным профессором МГУ Владимиром Александровичем Сухомлиным. Оказалось, что заочно я был знаком с семьей Владимира Александровича задолго до этой встречи.

Осенью 1981 года нас, первокурсников Московского ВОКУ, отправили на балет "Ромео и Джульетта", проходивший в Большом театре. С галерки, где мы сидели, было не очень интересно наблюдать за крошечными фигурками, которые бегали по сцене. Но зато рядом с нами сидел большой и немного полноватый мужчина, который полушёпотом рассказывал нам уморительные анекдоты. Это было гораздо круче любого балета! Когда мы уходили из театра, кто-то из зрителей сказал, что этот добрый и веселый мужчина Николай Озеров, знаменитый спортивный комментатор и 24-кратный чемпион СССР по теннису.

Во время учебы на третьем курсе мы принимали участие в массовке фильма "Битва за Москву" талантливого советского режиссера Юрия Озерова, который снимался на Красной площади. А еще в школьные годы я впервые услышал о командарме, Гвардии генерал-лейтенанте Александре Васильевиче Сухомлине, отличившемся в годы Великой Отечественной войны под Волховом и при освобождении Смоленска. После войны он преподавал в Академии Генерального штаба и сделал очень многое для военной науки.

Оказалось, что Александр Васильевич Сухомлин был дедушкой Владимира Александровича. Николай Озеров родным дядей, а Юрий Николаевич Озеров его отцом. Позднее я познакомился с замечательной супругой Владимира Александровича. Единственное, не застал его сына Володю, с которым, уверен, мы были бы хорошими друзьями.

Володя был талантливым интернет-журналистом и программистом, известным в сетевом сообществе как Cliver. Без малейшей господдержки, за свой счет, он создал уникальную интернет-радиостанцию "Катюша", более 30 информационных сайтов, среди которых были "Сербия. Ру", "Чечня. Ру", "Ирак. Ру", "Сегодня. Ру", портал Военно-исторического форума VIF2.ru, который, должен был популяризировать российские Вооруженные силы, поддерживать отечественное военно-патриотическое движение и наших ветеранов боевых действий. По заданию Академии Генерального штаба, разрабатывал методики информационной поддержки локальных войн, психологию информационных войн и их технологическое обеспечение.

По словам Владимира Александровича, в некоторых вопросах сын превзошел его. А как написал сотрудник газеты "Щит и меч" Юрий Котенок: "Володя в то время имел исключительные знания в области сбора информации. На мой взгляд, он был не совсем журналист, он был государев муж по существу, в одиночку держал компьютерную оборону нашей страны и работал гораздо результативнее государственных служб".

Однажды Володя получил информацию о канале поставок конфискованного оружия со складов МВД в банды боевиков. Когда он обнародовал эту информацию и начал расследование, его убили "оборотни в погонах". Было тогда Володе 23 года https://newizv.ru/news/2019-07-06/vopros-dnya-kto-zakazal-zhurnalista-raskryvshego-taynye-dela-mvd-289715

Реальный заказчик его убийства до сих пор не арестован и не понёс заслуженное наказание.

Да, мы обязательно были бы с Володей друзьями, ведь занимались с ним одним, общим делом и тоже, по сути, в одиночку и без малейшей государственной поддержки. Для решения тех задач, которые поставил передо мною Сан Саныч, мне очень сильно не хватало Володиных знаний и его опыта. И я прекрасно понимал, какая немыслимая боль свалилась на плечи Владимира Александровича, ведь совсем недавно я потерял своего единственного племянника, который всегда считал своим сыном. Его родной отец погиб, когда Сергею было всего три года.

Владимир Александрович предложил мне вступить в Союз Славянских журналистов, которым он руководил. Поначалу мне была не совсем понятна работа Союза, основу которого составляли ветераны нашей советской журналистики и бывших стран Варшавского Договора. Раз в две недели мы собирались в Доме журналистов, проводили творческие вечера, рассказывали о своих планах и о проделанной работе. Мои родители всегда приучали меня к очень простой последовательности действий: придумал что-то хорошее, поделись своими планами с друзьями и вместе с ними реализуй их. Другим словами: мысль, слово, дело. А наши заседания больше походили на встречи хороших, добрых друзей, на которых звучали интересные мысли и слова, но, на мой взгляд, очень не хватало серьёзных и важных дел. И лишь позднее я понял, всю ценность, удивительное и живительное тепло этих встреч, которые дарили нам силы жить, творить и двигаться дальше.

Во время моих встреч с ребятами, проходившими лечение в 6-м госпитале Министерства Обороны, меня долго не покидали мысли о том, что вскоре им предстояло возвращаться домой. После тяжелых ранений и ампутаций найти работу, даже в крупных городах, было не просто. А что уж говорить про ребят, которые жили в сельской местности, где давно уже не было ни колхозов, ни совхозов, ни работы. Напрашивалась идея дистанционной работы, но без обучения ребят и их постоянной поддержки, хотя бы на первом этапе, было не обойтись. Светлана Марусеева договорилась с компанией "Ломонд" о том, чтобы они взяли несколько наших ребят на удалёнку. Помогла им с первоначальным обучением и была с ними на постоянной связи, когда у них возникали какие-либо проблемы. Понятно, что это был, по сути, детский сад. Но без него тоже было не обойтись.

Тем временем Владимир Александрович Сухомлин организовал целую кафедру в МГУ для обучения и переподготовки наших ребят, получивших тяжелые ранения. Занятия на этой кафедре проводил его полный тезка и близкий друг Володя Крупенников, который во время прохождения военный службы получил серьезную травму позвоночника. А оказавшись в инвалидной коляске, стал неоднократным чемпионом мира по армрестлингу среди здоровых людей и инвалидов, окончил Московский государственный гуманитарно-экономический университет и организовал Московскую общественную организацию инвалидов "Стратегия". Володя был более чем наглядным примером для многих невысокого роста, обычного телосложения без горы мышц, но со стальным стержнем внутри.

А еще Владимир Александрович Сухомлин стал ежегодно проводить Международный интернет-конкурс "Страницы семейной славы" с целью создания всенародной электронной книги памяти о наших предках и родственниках, которые своими ратными и трудовыми подвигами заслужили всенародное уважение и вечную память. Победители и призёры этого проекта из самых отдаленных уголков нашей страны (в основном, это были школьники, и их было очень много), приезжали и несколько дней жили в Москве, знакомились с её достопримечательностями и общались друг с другом. Видели бы вы, как сияли их глаза во время экскурсий по МГУ и вручения им дипломов Конкурса.

Когда только Владимир Александрович находил время для всех этих проектов?! Ведь он продолжал заниматься наукой, читал лекции и проводил учебные занятия в МГУ, готовил к защите будущих кандидатов и докторов наук.

Говорят, что у настоящего мужчины должно быть три цели в жизни: построить дом, посадить дерево и воспитать сына. Так получилось, что в детские годы из-за слабого здоровья, родители каждое лето отправляли меня в деревенскую ссылку, в Завидовский заповедник. Мой дядя, бывший разведчик в кавалерийском корпусе Льва Михайловича Доватора, прошедший всю Великую Отечественную войну, работал в заповеднике лесником и вместе с ним мы посадили сотни, если не тысячи саженцев сосен. Так что вопрос с посадкой дерева передо мной не стоял, и у меня были немного иные мечты: стать разведчиком, построить большой и красивый дом, в котором будет жить: моя красавица-жена, наши дети и внуки.

Но что-то не так было в нашем "датском" королевстве, раз сына Владимира Александровича убили действующие милиционеры. А мою мечту о доме в 2002 году убили наши законодатели, отменившие Закон о бесплатном выделении земельных участков ветеранам труда, военной службы и участникам боевых действий. Благодаря Павловской денежной реформе они превратили в бумажные фантики всё, что я заработал за время моей службы в Афганистане и что планировал потратить на строительство дома для своей будущей семьи. Несколькими годами позднее они введут понижающий коэффициент для военных пенсий, урезав их наполовину. И, по сути, не просто ограбят всех тех, кто честно служил, воевал и защищал нашу родную землю, а убьют желание служить и честно трудиться у тех, кто придет после нас. Убьют наши мечты о доме, о больших и дружных семьях. Убьют наших нерождённых детей, которые могли бы продолжить всё то, что мы не успели сделать.

Понятно, что наши жизни ничего не стоят. Речь о другом, вместе с нами могут прерваться генетические цепочки наших древних и славных родов. Ведь за удивительным талантом, разносторонними занятиями и высочайшим интеллектом Володи "Кливера" стояли его замечательные деды и прадеды, его удивительные мама и отец, многие, многие поколения учёных, воинов и тружеников. И от понимания, что я не смогу построить дом для своей будущей семьи, и у меня может не быть детей и внуков, горько было на душе. Ведь я оставался последним мужчиной в нашем роду, чей дальний предок прославился еще на Куликовском поле, прадед, донской казак Данила Лаврович Паршин отличился в Русско-японскую, оба деда (один - бывший царский офицер-артиллерист, а второй - коммунист-двадцатипятитысячник) погибли в годы Великой Отечественной. И всё, что было и есть во мне хорошего это от них. И может вскоре закончиться. Как уже закончилось в мужских линиях нескольких близких мне родов.

Получается, что наши дети и внуки не нужны современной России? Не нужны наши знания, наш талант и наш боевой опыт? И наши нынешние правители легко заменят нас гастарбайтерами, которые не знают русского языка и которые учились по учебникам истории, изданным на деньги фонда Сороса, ненавидеть нас? Заменить-то можно, вот только, что тогда останется от нашей страны и нашего народа?

Эти горькие мысли долго не отпускали меня, пока я не понял, что кроме генетики есть еще что-то неосязаемое, но очень важное. Ведь частичка меня останется в моих разведчиках и в ребятах с Тотахана, которых я смог вернуть домой живыми, в моих бывших курсантах-кремлевцах, в студентах-мифистах, в моих книгах, в моих друзьях и читателях. В их детях, внуках и правнуках. А значит, я жил все-таки не зря.

И, как бы ни была горька и невосполнима потеря Владимира Александровича и его замечательной супруги, но их сын, настоящий Воин (не только в интернете, но и в жизни) Володя "Кливер" всегда будет жить в его делах и проектах. И это не просто слова. А во мне, в студентах, аспирантах, ученых, участниках проекта "Страницы семейной славы" и во многих, многих других, навсегда останется частичка тепла и по-настоящему отцовского участия замечательного ученого, настоящего гражданина нашей страны и человека огромной душевной щедрости, Владимира Александровича Сухомлина, у которого на самом деле гораздо больше, чем десять тысяч его сыновей. И для меня огромная честь, быть одним из них.


## Глава 33. Как найти миллион друзей


Когда на выпускном курсе училища я дал согласие служить в военной разведке, моё первое задание было довольно неожиданным сесть на стул и сидеть неподвижно. Это было совсем не трудно. Труднее было не закрывать при этом глаза. Помнится, Архимед грозился перевернуть землю, если ему дадут точку опоры. Я же только что сменился с караула и, как всякий приличный курсант, мог использовать любую точку опоры исключительно для того, чтобы уснуть. Для этого вполне подходил и стул, стоявший в одном из служебных помещений издательства "Правда", где проходили мои занятия по разведподготовке.

Художник Михаил Емельянович Кузнецов тем временем рисовал мой портрет и усердно уговаривал меня не засыпать. А я ловил себя на мысли, что совсем ничего не знаю о разведке. Для чего меня рисуют?! Ведь, по моему твёрдому убеждению, разведчик должен быть, как ёжик сильным, смелым, лёгким и незаметным. Да, нам часто рассказывают о подвигах разведчиков. Реже о том, как их готовят. Еще реже рассказывают о секретах их ремесла. Но я никогда не слышал о том, что их рисовали перед выполнением секретного задания. Это в голове у меня как-то не укладывалось.

В феврале 1985 года, когда в журнале "Агитатор ЦК КПСС" были напечатаны мой портрет и моя статья о нашем училище, я спросил у Сан Саныча, зачем это нужно?

- Думал, ты и сам догадаешься, - Сан Саныч протянул мне журнал и попросил посмотреть его тираж.

- 1 миллион 559 тысяч экземпляров, - прочитал я на одной из последних страниц.

- Это не очень публичный журнал. Он для своих. Но после этой публикации ты будешь получать много писем. И практически в каждом городе Советского Союза и в странах Варшавского договора у тебя появятся друзья, которые всегда помогут тебе в трудную минуту. Поэтому в ближайшие дни купи себе записную книжку, в которой ты будешь записывать адреса и телефоны тех, кто написал тебе письма не по фамилиям, а по странам и городам. А что касается секретного задания, ты должен понимать одну простую истину: самые тёмные дела творятся под фонарями.

Через несколько дней я действительно стал получать много писем из разных городов и даже стран с теплыми словами по поводу моей статьи, с предложениями приехать в гости. И многие из авторов этих писем не раз будут помогать мне в дальнейшем.

Вот таким красивым и изящным способом Сан Саныч подарил мне очень много хороших и надежных друзей по всему Советскому Союзу и в других странах. Никогда не думал, что это можно сделать так просто.

Позднее Сан Саныч скажет, что одной статьи для этого было мало. Ведь к тому времени в газете "Известия" уже была опубликована небольшая заметка о "Саше Карцеве из тихого Клина":

"И, видимо не случайно родители мечтали, чтобы он занимался музыкой. Да, и учился Саша в школе, которая носит имя П.И. Чайковского. А он все ночи напролет запоем читал книги Эммануила Казакевича, который в годы войны служил в войсковой разведке. "Звезда", "Весна на Одере", "Сердце друга" открыли юноше глаза на армейскую службу. С первых же дней учебы в Высшем общевойсковом командном училище имени Верховного Совета РСФСР курсант Карцев был отличником. Здесь он стал кандидатом в Мастера спорта по многоборью, кавалером почетного знака ЦК ВЛКСМ "За отличную учебу".

К тому времени, вместе с группой журналистов и историков, я принимал участие в проекте "Память. Неизвестные страницы войны". Мы готовили материалы о неизвестных героях Великой Отечественной войны для публикации в газете "Известия" к сорокалетию Победы. Эта работа рядом с настоящими профессионалами была очень интересной и познавательной. И наши вечера для молодожёнов, которые мы проводили вместе с Володей Черниковым, были очень популярны Москве не только из-за того, что они проходили в нашем прославленном училище, но и потому, что на них выступали удивительные военные династии - родители, бабушки и дедушки наших курсантов. Они рассказывали увлекательные истории не только о своей службе, но и о секретах долгой и счастливой семейной жизни.

Я уже был дипломантом Московского конкурса студенческих работ о развитии молодежного движения в нашей стране. Не раз давал интервью для радиостанций стран Варшавского договора о совместных проектах, которые, на мой взгляд, послужат укреплению нашего сотрудничества и дружбы. В этих проектах не было ничего необычного. Я просто предлагал некоторые идеи для того, чтобы исполнить мечты каждого из нас о своём доме, большой и дружной семье. И способы их исполнения.

Сан Саныч часто повторял девиз легендарного разведчика Рихарда Зорге: "Чтобы узнать больше, нужно знать больше других. Нужно стать интересным для тех, кто тебя интересует". И постоянно заставлял меня учиться - не только по программе разведподготовки перед моей командировкой в Афганистан, но и по многим другим специальностям, которые должны были пригодиться мне в дальнейшем для того, чтобы я стал интересным для тех, кто нас интересует.

И я никак не мог привыкнуть к тому, что ещё пятнадцать лет назад Сан Саныч порекомендовал мне согласиться на предложение преподавать в МИФИ для того, чтобы в дальнейшем мы могли выйти на Гарвард. Потому что сейчас, когда у нас не было ни малейшей государственной поддержки, для выполнения, поставленной передо мною задачи, без моих связей в МИФИ, было не обойтись.

Для начала Сан Саныч сказал, что я должен сделать себе европейский сайт, потому что российский сайт будет для многих моих зарубежных читателей, как красная тряпка для быка. И разместить там свои книги. Единственное, не сказал, как это сделать. Видимо, предполагалось, что такие вопросы я должен уметь решать сам. Интересно, как?

Да, я уже выложил некоторые из своих книг на Артофваре и на других российских сайтах, но как оформить сайт не европейских платформах, не знал. Как же мне не хватало опыта и знаний замечательного Володи "Кливера"! Володин отец и мой наставник, Почётный профессор МГУ Владимир Александрович Сухомлин подарил мне свою брошюру "Полная победа инноваций над российским образованием" https://sport.vif2.ru/upload/files/article_3423.pdf

Суть Болонской системы образования, которая в последние годы так активно внедрялась правительством в наших ВУЗах, была предельно проста: сделать западноевропейское образование конкурентоспособным по отношению к американскому. И выкачать "мозги", ученых и высококлассных российских специалистов, чтобы они работали на благо этих зарубежных стран.

Но, как известно, у палки два конца. У наших западных "партнёров" были свои планы относительно наших учёных, а наша задача заключалась в том, чтобы "перехватив меч противника, обратить его против него самого". Другими словами, использовать их энергию и планы, а также наших бывших сограждан на благо нашей страны и нашего народа.

Я связался с одним из наших выпускников-мифистов, живущим за границей, с просьбой помочь открыть сайт. И вскоре у меня появилась возможность выложить свои книги на http://kartsev.eu

За очень короткое время этот сайт посетило около миллиона читателей из более чем ста пятидесяти стран. И многие из них вскоре стали моими друзьями, от которых я получал не только очень тёплые и добрые электронные письма, но и приглашения приехать в гости. Это было важно, ведь, как говорил мальчик-паж из фильма "Золушка": "Я не волшебник, я только учусь, но дружба помогает нам делать настоящие чудеса". Не знаю, как насчет чудес, но задачи, которые мне предстояло решать в скором будущем, были не самыми простыми. И поддержка друзей была для меня очень важна.

Многие удивляются тому, как много у меня хороших и верных друзей. В этом нет ничего удивительного. Как говорится, издержки профессии, в которой выполнить поставленные задачи можно только в команде - проверенной и надёжной.

А вскоре пришло письмо из библиотеки Гарвардского университета со словами благодарности и с подтверждением получения им нескольких моих книг, правда, без уточнения, откуда и от кого они их получили. Позднее такие же письма я буду получать неоднократно. А наши зарубежные друзья будут внимательно следить за моим творчеством и за всеми моими опубликованными и неопубликованными книгами.

Это письмо было немного неожиданным, но очень кстати, ведь моей главной задачей, полученной от Сан Саныча, был именно выход на Гарвард.


Александр Карцев, http://kartsev.eu

Продолжение следует...