# Шел солдат по Африке...

Виктор Петрович Одинцов

Одинцов Виктор ПетровичШел солдат по Африке...Создан: 15/03/2018, изменен: 15/03/2018, 245kПовесть: Египет, Проза============================================================

Виктор Одинцов

Шел солдат по Африке ...

Документальная повесть

Деловая Полиграфия

Курск

2017

УДК 82-31

ББК 84(2Рос-4Кус)6-46

О-42

Одинцов, Виктор Петрович.

Шел солдат по Африке... [Текст] : документальная повесть / Виктор Одинцов. - Курск : Деловая Полиграфия, 2017. - 148 с. : ил. - ISBN 978-5-458-78158-9.

Одинцов В.П. с марта 1970г. по февраль 1971г. проходил срочную службу в Советской Армии, в зенитном ракетном дивизионе, принимавшем участие в арабо - израильском конфликте, в составе ограниченного контингента советских войск в Египте. Автор знакомит читателя с боевой обстановкой и трудностями воинской службы в суровых условиях Африки, а также рассказывает о героизме и мужестве советских военнослужащих, выполнявших интернациональный долг.

УДК 82-31

ББК 84(2Рос-4Кус)6-46

ISBN 978-5-458-78158-9

Военнослужащим четвертого зенитного

ракетного дивизиона, 85 - й (Хелуанской) зенитной

ракетной бригады, 18 - й (28 - й) Краснознаменной

зенитной ракетной дивизии ПВО Особого Назначения,

проходившим службу в Египте в 1970 - 1971 гг.

ПОСВЯЩАЕТСЯ

"Всматриваясь в потемневшие от времени

фотографии солдат воинов - интернационалистов,

я вижу бывших мальчишек, с которыми можно

идти в разведку и сегодня, спустя 40 лет.

Я осознаю, что такие, как они, не могли и

не могут подвести в любом деле. Они не искали

себе славу, каждый прожитый день в Египте

был подвиг, хотя в повседневных воинских

буднях они этого просто не понимали!"

Участник боевых действий в Египте,

майор И.Н.Палийчук.

Из отзыва на книгу В. П. Одинцова "ШЕЛ СОЛДАТ ПО АФРИКЕ..."

Тема, поднятая автором -- участие ограниченного контингента советских войск в арабо - израильском военном конфликте конца 60 - х -- начала 70 - х годов 20 века на стороне вооруженных сил Египта -- довольно редкая и мало рассматриваемая даже в научных военно - исторических кругах страны. Еще реже она представляла интерес для публицистического освещения, в том числе журналистами, литераторами и писателями Курского края. Причины известны: сначала советская идеологическая и цензурная блокада, позже -- возникшее забвение за долгие годы молчания. К тому же иные вопросы и проблемы, более насущные и злободневные, чем далекая, уже "чужая война", волновали общество. Поэтому особенно приятно, что к данной теме обратился земляк - курянин.

Положительными аспектами произведения, на мой взгляд, являются следующие моменты: знание автором обстоятельств дела, его деталей и мелочей изнутри, в том числе и технических (автор -- главный персонаж); хронологическая последовательность повествования; исторические справки и ссылки. Все это вводит читателя не только в мир произведения на страницах книги, но и в суть того времени, заставляет переживать вместе с его героями и за наших молодых солдат (офицеров), и за техническую вооруженность страны.

Произведение наполнено светом и добром. Это проявляется и в отношениях между молодыми людьми -- автором и его девушкой Маргаритой, провожающей парня на службу и ждущей его возвращения. Это -- и в описании дружбы солдат и офицеров ограниченного контингента Советской Армии, находящихся в непростых боевых условиях. Да, там есть немалые трудности, которые приходится преодолевать, но нет и малейшего намека на пресловутую "дедовщину".

Хочется верить, что книга В. Одинцова будет тепло воспринята не только его одногодками, негласно участвовавшими в данном и других военных конфликтах по всему земному шарику во имя торжества справедливости и добра над силами зла, но и молодыми поколениями читателей. Пусть знают и гордятся.

Подводя итог, следует отметить, что книга В. Одинцова "Шел солдат по Африке..." весьма нужная и полезная. В ней часть нашей истории, о которой все мало знают. А знать историю Отечества -- необходимо. Это позволит каждому из нас исключить множество ошибок, как в настоящем, так и в будущем.

Член Союза писателей России Н.Д.Пахомов.

Вступление

Иногда, в свободное от работы время, я сажусь за компьютер, захожу в Интернет и нахожу с помощью поисковой системы спутникового наблюдения пустыню в районе Суэцкого канала. В поле зрения попадают очертания некогда существовавших здесь инженерных сооружений. В этих, местами не совсем четких, контурах я узнаю позиции зенитных ракетных дивизионов, располагавшихся здесь более 40 лет назад. В одном из них в период с марта 1970 - го года по февраль 1971 - го года я выполнял интернациональный долг. Время сделало свое дело: очертания капониров и других сооружений, в которых раньше располагалась зенитная ракетная техника, просматриваются нечетко, в некоторых местах они почти полностью разрушены или засыпаны песком. Наверное, теперь там стоит мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом песка, задуваемого знойным ветром. А когда-то в этих местах, совсем рядом с египетскими пирамидами, зенитные ракетные комплексы, управляемые советскими расчетами, вступили в бой с израильскими "Фантомами". Это было так давно, и об этом так долго не писали и не говорили, что меня порой одолевают сомнения: а был ли я там?

Встреча друзей

 |  | Жар пустыни нам щеки щиплет, И песок забивает рот. Напиши мне, мама, в Египет. Как там Волга моя живет? Лев Ошанин

Теплым июньским вечером я и двое моих друзей сидим в уютном ресторанчике небольшого провинциального городка Обоянь, что на юге Курской области. Здесь прошли наше детство и юношеские годы. Со мной Андрей Переверзев и Петр Чернышев, с которыми я вместе учился в местной школе, а потом и в одном из харьковских техникумов. Последний раз мы виделись очень давно, в Харькове, на встрече выпускников техникума. Сейчас Андрей живет в Обояни, я -- в Курске, а Петр пустил корни в Харькове.

Осенью прошлого года мы нашли друг друга в одной из социальных сетей и договорились встретиться в Обояни, где когда-то в совсем другой стране, которой, к сожалению, уже нет, мы вместе росли, учились, влюблялись.

Под романтические мелодии Фаусто Папетти в исполнении ресторанного оркестра мы с грустью вспоминаем студенческие годы. Годы, когда ценилась искренность отношений, когда было стремление испытать себя в трудном и достойном деле, когда увлекала романтика строительных отрядов. И люди ехали в далекие края не за длинным рублем, а, как пелось в модной тогда песне, "...за туманом и за запахом тайги". Сейчас иные ценности. Для нас они не всегда понятны и приемлемы. И в этом наши мнения сходятся.

-- В детстве мы спорили до драк по любому поводу. У каждого из нас была своя правда, и она, безусловно, была самая, самая, самая правдивая. Наконец-то мы хоть в чем-то теперь едины! -- заметил я.

-- Предлагаю за это выпить! -- поддержал Петр.

-- Какие мы тогда были упрямые и часто не понимали друг друга, -- отозвался Андрей, наливая золотистый напиток в рюмки.

Мы чокаемся, по старой студенческой привычке следим глазами друг за другом, чтобы каждый выпил до дна, закусываем тонкими ломтиками лимона. Молчим и какое - то мгновение наслаждаемся терпким вкусом выпитого напитка. А в открытое окно с улицы доносится пьянящий запах цветущей липы.

-- Как собираетесь провести отпуск? -- спросил я друзей.

-- Я пока не знаю, -- задумался Петр.

-- А у меня отпуск только закончился. Я отдыхал в Египте. Впечатления от отдыха самые прекрасные, -- улыбнулся Андрей. -- Но самое главное, что меня приятно удивило, так это искренняя доброжелательность, с которой простые египтяне относятся к российским туристам!

-- Наверное, еще помнят, как советские воины защищали небо над Египтом.

Мои друзья улыбаются, и по их лицам я вижу, что они согласны.

-- А помнишь, дружище, как мы обмывали твою египетскую медаль? -- Андрей внимательно смотрел на меня, словно проверяя, не забыл ли я.

-- Ну, конечно, помню!

Андрей поднял руку, и к нам, услужливо улыбаясь, подошла стройная официантка. О чем он говорил с ней, я не слышал -- мысли мгновенно перенесли меня в далекий 1972 год.

Повестку с требованием прибыть в Харьковский районный военкомат, мне вручил директор техникума, в котором мы учились после службы в армии.

-- Ты же уже служил, зачем вызывают? -- протянул он повестку.

Я удивленно пожал плечами, не зная, что ответить, и почувствовал легкое волнение, зная, что в это заведение просто так не вызывают.

С нетерпением, дождавшись окончания занятий, подгоняемый тревожными мыслями, я поспешил в военкомат. Пока шел, прокручивал разные варианты. "Главное, что меня не должны призвать в армию, -- считал я, -- поскольку свое я уже отслужил, а на военные сборы студентов дневного отделения не забирают".

А на улице бушевала весна, и, любуясь свисавшими с заборов душистыми гроздьями персидской сирени, я неожиданно поймал себя на мысли, что все будет хорошо, и сразу успокоился.

Прибыв, я отдал повестку дежурному лейтенанту, который, позвонив кому - то, попросил меня пройти в кабинет к военкому.

Из - за массивного стола красного дерева, с зеленым сукном, поднялся и вышел навстречу мне высокий, стройный, с сединою на висках, полковник. Загадочно улыбаясь, он протянул мне руку:

-- Неужели наши войска были в Египте?

Я поспешил пожать его твердую ладонь, но с ответом задержался. С одной стороны, нас просили не распространяться о месте нашей службы, а с другой -- я стоял перед человеком, который мог при желании узнать все о каждом, кто состоит на воинском учете. Замешкавшись на несколько секунд, я вдруг обрадовался неизвестно откуда появившемуся ответу и, улыбаясь, выпалил:

-- Так в деле же все есть, товарищ полковник!

Похоже, что военком остался доволен таким ответом. По - свойски похлопав меня по плечу, он попросил следовать за ним.

Мы вошли в просторный кабинет, где уже сидели несколько офицеров рангом пониже и гражданский персонал. Наступила тишина. Осмотрев присутствующих, военком твердым командным голосом обратился к замершим в ожидании работникам.

-- Товарищи, мы сегодня собрались по торжественному и очень приятному поводу. Наши простые советские парни не только защищают границы нашей Родины, но и с честью выполняют интернациональный долг далеко за ее пределами. И сегодня один из них, Одинцов Виктор Петрович, -- полковник с благодарностью посмотрел на меня, -- указом Президента Египта Анвара Садата награжден медалью "Воинского долга" 2 - й степени.

Стоявший рядом офицер протянул военкому коробочку темно - синего цвета. Бережно достав медаль, военком полюбовался ею, показал окружающим и вручил мне. Раздались аплодисменты, послышались слова поздравления. Я почувствовал, как щеки загорелись от волнения -- меня редко называли по имени и отчеству, а торжественных моментов в моей жизни почти не было.

Обратно в техникум я не торопился. На душе было радостно и немножко грустно. Зайдя в парк, посидел на скамеечке, вспомнил Египет, своих боевых товарищей и решил, что медаль непременно нужно обмыть. Купив бутылку водки, вареной колбасы, печенье, я пришел в рощу около техникума, где меня с нетерпением ждали Андрей и Петр. На их немые вопросы, что и как, я показал коробочку с медалью. Они кинулись обнимать, даже попытались с криками "ура" бросить вверх, но чуть не уронили.

Медаль обмыли под старым дубом, по традиции бросив ее в граненый стакан с водкой. В тот день я толком ничего про службу в Египте так и не рассказал, помня наказ командования о неразглашении обстоятельств командировки.

Из пелены воспоминаний меня вернул Петр:

-- Витя, почему о нахождении советских войск в Египте и участии их в арабо - израильском конфликте так мало пишут? Расскажи нам подробнее об этом?

Я задумался, не зная, что им ответить. После Великой Отечественной войны Советский Союз участвовал во многих военных конфликтах, о которых в значительной степени мало что известно. На встрече с ветеранами предприятия, где я работал, мне часто задавали один и тот же вопрос:

-- Неужели наши войска были в Египте?

-- Да! -- отвечал я.

Мои коллеги, искренне удивляясь, просили рассказать об этом событии. Теперь вот еще и друзья хотят знать подробности: что да как, стрелял, не стрелял, было ли страшно на войне? Мне не хотелось в этот прекрасный вечер возвращаться к грустной и печальной теме войны, поэтому я ушел от рассказа:

-- Встретимся завтра...

Друзья согласились с отсрочкой, тем более что пятизвездочный "Белый аист" взмахнул крыльями, и нам стало так тепло и приятно, что саксофонист, он же гитарист и трубач ресторанного оркестра, показался нам круче самого Бутмана.

"Как много лет прошло с тех пор, как мы виделись последний раз, -- задумался я. -- Даже не вериться, что мы опять сидим рядом".

Внешне друзья почти не изменились, разве что немножко поседели. Заметно, что мы рады встрече -- у всех хорошее настроение, и общение доставляло удовольствие! Вспоминая случаи из детства, мы так громко и искренне смеялись, что посмотреть на нас из - за ширмы, приходили официанты.

Расходились мы далеко за полночь, разомлевшие от выпитого коньяка, вкусной еды и довольные приятными воспоминаниями. Андрей пригласил нас на следующий день к себе в гости.

Утром, приведя себя в порядок, я прошелся по местным магазинам, сделав необходимые покупки к столу, и не спеша направился к Андрею. Идти было недалеко, и уже через несколько минут я ступил на крыльцо небольшого уютного дома. Вскоре появился Петр и мы, устроившись на веранде, пили ароматный чай, перебрасывались ничего не значащими фразами и шутками, но по витавшему в воздухе ожиданию чувствовалось, что друзья помнят о моем вчерашнем обещании и ждут ответа на вопросы.

Мой рассказ о египетской командировке начался с небольшого отступления, показывающего, что в нашей жизни многое предопределено.

Лучшая школа жизни - армия!

 | Ветры дуют не так, как хотят корабли. Арабская поговорка.

Закончив десятый класс средней школы, я так и не выбрал для себя будущую профессию, поэтому не став поступать в институт, пошел работать монтажником на ММС (машино - мелиоративная станция). "Откосить" от военной службы в те годы было очень сложно, и желания это делать у меня, как и у моих знакомых и друзей, не было. Служба в армии была обязанностью, к которой общество относилось с большим уважением. Считалось, что армия -- это школа жизни, которую мужчина должен обязательно пройти. В нашем городе девчонки шли замуж гораздо охотнее за уже отслуживших ребят.

Понимая, что служить придется, как и всем, я был готов к этому испытанию, но была причина, которая сдерживала мой патриотический порыв. Ранней весной 1968 - го года на одном из танцевальных вечеров в Доме культуры мой друг познакомил меня с веселой симпатичной девушкой Маргаритой, студенткой местного педагогического училища, с которой у меня сложились теплые отношения. Маргарита мне очень нравилась, но меня тревожило то, что с уходом в армию, наши отношения могут прерваться навсегда.

Пока моя легкая, веселая жизнь протекала в ожидании призыва в армию, международная обстановка на Ближнем Востоке бурлила конфликтами и войнами. В июне 1967 - го года Израиль нанес сокрушительный удар по Египту, Сирии и Иордании, в результате которого Арабская коалиция понесла значительные потери в живой силе и военной технике. Стремительное наступление Израиля продолжалось шесть дней, с 5 - го по 10 - е июня 1967 - го года, и получило название "шестидневная война". 10 - го июня Израиль прекратил наступление, и линия фронта установилась по Суэцкому каналу. События на Ближнем Востоке меня тогда мало интересовали, и иногда читая о них в "Комсомольской правде", я не придавал им большого значения.

По первой повестке меня в армию не призвали, потому что на призывной пункт не приехали представители воинской части, в которую меня направили служить. У военкоматов была своя "бухгалтерия", когда после прощания с родными, твердых обещаний служить как надо, призывники возвращались домой до следующего призыва. Одни возмущались таким поворотом дел, особенно те, которые потратили на проводы достаточно средств, чтобы было не хуже, чем у соседей, другие воспринимали отсрочку как возможность подготовиться и поступить в вуз или успеть сделать что-то полезное близким.

Вскоре пришла вторая повестка. Меня снова проводили в армию, но ненадолго. На областном призывном пункте я почувствовал себя плохо и был доставлен в инфекционную больницу с пищевым отравлением. Судьба не торопилась отрывать меня от дома, приберегая для какого - то только ей одной известного случая. Но в глубине души я осознавал, что следующего возвращения не будет, и наступит момент, когда армия с распростертыми объятиями встретит меня. Такое случилось через полгода, когда я получил третью повестку.

Пасмурным холодным ноябрьским утром 1968 - го года я вместе с друзьями и родителями пошел на призывной пункт, который находился недалеко от моего дома. Так получилось, что все шли впереди, а мы с Маргаритой отстали и, часто останавливаясь, смотрели в глаза друг другу, с волнением наслаждаясь последними проведенными вместе минутами. А в палисаднике за углом увядающие после первых заморозков георгины с грустью наблюдали за нами.

Неожиданно, как будто из ниоткуда, появилась молодая женщина восточной внешности, которая, преградив мне дорогу, с таинственной улыбкой спросила:

-- Хочешь, скажу, что тебя ожидает?

Желания узнать свое будущее у меня никогда не возникало. К тому же мы опаздывали к назначенному часу. Я пытался ей возразить, но слова почему - то комом застряли у меня в горле. И она, видимо, пользуясь этим, уверенным и не допускающим возражения тоном, проронила:

-- Думаешь, что я хочу погадать в надежде, получить деньги? Мне ничего нужно! Я уйду также незаметно, как уходит хамсин...

Решительно взяв мою руку, внимательно посмотрев на нее, тихо сказала:

-- У тебя будет очень тяжелая служба. Далеко, в песках. Любовь этой девушки придаст тебе силы и уверенность, чтобы справиться с трудностями.

Я в предсказания не верил и, чтобы закончить эту встречу быстрее, улыбнувшись, полез за деньгами. Но пока я рылся в карманах, подбирая нужную сумму, женщина так же неожиданно, как и появилась, исчезла. Пока мы шли, я тщетно пытался вспомнить, что означает слово "хамсин". По всей видимости, я слышал его в первый раз.

Ставший для меня почти родным военкомат встретил нас грустными лицами призывников и веселой заливистой трелью гармошки. Где-то рядом, за углом, подвыпившие мужики, пришедшие провожать призывников, выясняли отношения. На сердце было грустно. Маргарита с тоской смотрела на меня, еще не совсем осознавая, что происходит, и втайне надеясь, что завтра, как обычно, я буду ждать ее у проходной училища.

Наконец хриплым голосом старшины прозвучала команда: "Призывники! На посадку!"

Я попрощался с родными и друзьями. Потом, подойдя к Маргарите, крепко обнял и нежно поцеловал ее теплые губы. Руки не хотели ее отпускать, но подошедший старшина, тронув меня за плечо, показал рукой на автобус. Пройдя в салон автобуса, я сел на единственное свободное место. Старенький ЛАЗ, печально скрипнув рессорами, тронулся, увозя меня из юности в неизвестность.

На следующий день я оказался в подмосковном военном городке, в школе сержантов, где готовили командиров отделений операторов ручного сопровождения зенитно-ракетных комплексов. Здесь началась моя служба в армии.

В первую ночь в казарме мало кто из призывников спал. Так далеко и надолго уезжать из родного дома, от друзей, с которыми прошла юность, мне до этого никогда не приходилось. В голову приходили тревожнее мысли: "Что ждет впереди? Как сложатся эти два года?"

Впрочем, напряженная армейская жизнь мало оставляла времени на размышления. Ранний подъем, зарядка, изучение материальной части, потом строевые занятия на плацу, наряды на кухню, а, когда наступал вечер, оказывалось, что и он занят -- приходилось учить устав, писать письма родителям и Маргарите.

Первые два месяца было очень трудно привыкать к жесткой дисциплине, большему объему физической и строевой подготовки. Все тяжело переносили неоднократные в течение ночи тренировочные подъемы по тревоге, кроссы в противогазе, наряды на кухню, зубрежку устава и многие другие испытания, которые впоследствии нам казались мелочами. Но мы в те дни жили настоящим, а настоящее ничего радостного не предвещало. Оно было не всегда сытое, бессонное от ночных тревог, в кирзовых сапогах, иногда на босую ногу, стоило только замешкаться на подъеме.

Для себя я решил, что к армейским трудностям нужно относиться терпеливо. Пришло время, и мой прогноз оправдался. Проблемы стали незаметно отступать, и ситуация сама изменилась в лучшую сторону. Я стал замечать, что служба уже не такая тяжелая, какой она казалась вначале. Помогал спорт, которым я активно начал заниматься еще до армии. Ну и, конечно, я чувствовал прилив сил, когда получал, полные теплых и нежных слов письма Маргариты. Они хранили волнующий запах ее рук, напоминающий запах дикой розы. Вечером, перед сном, я клал письмо под подушку и засыпал в надежде, что Маргарита появится во сне, но за день я так сильно уставал, что сны мне не снились.

В учебке я подружился с Сергеем Сотниковым и Владимиром Мельником. Мы были из одного взвода. Наши койки стояли рядом, и вечером, подшивая воротнички, мы делились последними известиями из дома, вспоминали гражданку. Сергей родом был из Курска, из простой семьи рабочего. Среднего роста, темноволосый, рассудительный, он вызывал доверие.

Однажды я поймал за руку ребят из смежного взвода, которые лазили по тумбочкам. Между нами завязалась драка, которая для меня могла плохо закончится, если бы не Сергей, подоспевший вовремя на помощь. С тех пор мы подружились, вместе ходили в наряды, посещали спортзал, а когда приходили посылки из дома, щедро угощали друг друга. Позже к нашей компании примкнул Володя Мельник из Ивано - Франковской области, который был старше нас на три года, среднего роста, кряжистый, с пронзительным взглядом из - под густых, черных бровей. Серьезный, замкнутый мужчина, он делал все степенно, обстоятельно, без спешки и был на особом счету у командира взвода, который, посылая группу солдат на задание, всегда назначал его старшим.

И все же у меня было ожидание какого-то крутого поворота в ставшей уже привычной армейской жизни. Как-то на политинформации я почувствовал, что меня клонит в сон. Проведенная накануне бессонная ночь в карауле давала о себе знать. Чтобы не уснуть, я машинально рисовал в тетради все, что спонтанно приходило в голову. На следующий день, случайно обратив внимание на эти рисунки, я с удивлением узнал в них египетские пирамиды, о которых раньше с интересом читал и даже мечтал их увидеть. Но тогда я представить себе не мог, что скоро волею судьбы увижу их наяву. Время неумолимо приближало меня к этому событию, а пока на занятиях мы изучали зенитный ракетный комплекс С - 125, предназначавшийся для обороны важнейших административных, промышленных и военных объектов от ударов всех типов и средств воздушного нападения, летящих на предельно малых и средних высотах.

Через полгода учеба в школе сержантов подошла к концу. Мне присвоили звание младшего сержанта, и вместе с моими сослуживцами Владимиром Мельником и Сергеем Сотниковым я был направлен для прохождения дальнейшей службы в один из зенитных ракетных дивизионов Ленинградского военного округа. Здесь не было таких изнуряющих тренировок, как в школе сержантов. Хотя случалось, что командир дивизиона гонял нас по - пластунски в противогазах по дикорастущим колючкам, чтобы, как он любил говорить, "служба медом не казалась". Но после школы сержантов эти тренировки для меня уже особого усилия не требовали, и я с улыбкой наблюдал, за недавно призванными солдатами, вспоминая себя, такого же несобранного в первый месяц армейской службы.

Однако в этом дивизионе была реальная, полная ответственности военная служба. Дивизион выполнял охрану воздушных рубежей нашей Родины на границе с Финляндией. Случаи приближения не отвечающих на запрос летающих объектов с финской стороны случались часто, поэтому объявление боевой тревоги было дело привычным.

Так бы и закончилась моя служба в этом дивизионе, если бы не быстротечное развитие событий на Ближнем Востоке.

Командировка в неизвестность

 | .... Египет то белая жемчужина, то золотой янтарь, то зеленый изумруд, то вышитый яркими красками орнамент... Амр Ибн аль - Ас Прежде соберись, а потом дерись! Спрашивай не сколько врага, а где он! Русская поговорка

В одну из студеных январских ночей 1970 - го года меня разбудил дневальный и велел срочно прибыть к дежурному офицеру. Доложив о прибытии, я обратил внимание, что в комнате уже были мои товарищи: старшина Владимир Мельник и сержант Сергей Сотников. Офицер был краток:

-- Вам необходимо отбыть в расположение штаба округа!

Мы удивленно переглянулись. Куда и зачем нас направляют? Половину срока мы уже отслужили, и нас вполне устраивала служба в этом дивизионе. Но как люди военные, поняли, что все уже решено, и задавать вопросы не к чему. К утру нас укомплектовали необходимым обмундированием и имуществом, положенным солдату по штатному расписанию. Бросив взгляд на свою полную солдатскую выкладку, я с грустью подумал, что в эту часть я уже не вернусь.

Позавтракав и попрощавшись с товарищами, мы выехали в штаб округа. В машине, наблюдая, как удаляется от нас военный городок, я с тоской подумал, что обещанный командиром дивизиона отпуск мне уже не светит. А ведь Маргарита, ждет не дождется, когда я приеду на побывку.

В штабе округа дежурный офицер, выслушав доклад о прибытии, направил нас в казарму, где уже разместились солдаты и сержанты, прибывшие из других дивизионов. Мы нашли свободные койки и бросили на них свои нехитрые пожитки.

На следующий день утром мы прошли тщательную медицинскую комиссию, после которой в моей медицинской книжке появилась запись: "Годен к службе в сухом и жарком климате".

"Где, в какой стране, меня ожидает такой климат?" -- ломал я голову. Под впечатлением тревожных мыслей о возможном месте продолжения службы я пришел в комнату для курения. Здесь было шумно. Солдаты оживленно обсуждали возможные варианты назначения. Вначале ходила версия, что нас направят во Вьетнам, но потом кто-то вспомнил, что во Вьетнаме не сухой, а влажный климат. Сидевший на скамейке напротив сержант, до этого не принимавший участие в разговоре, неожиданно сказал:

-- Скорее всего, нас направят в Египет!

На некоторое время наступило молчание, все задумались. Подробностей о войне в Египте никто из нас не знал. Основным источником информации о международной обстановке были политзанятия, на которых не сообщили, что президент Египта Гамаль Абдель Насер во время своего визита в Москву, в начале декабря 1969 - го года, обратился к нашей стране за прямой военной помощью.

И уж тем более, нам было неизвестно, что Политбюро ЦК КПСС, приняло решение об оказании военной помощи Египту в его войне с Израилем и направлении в Египет Оперативной группировки советских войск, в которую входила, образованная 13 - го января 1970 - го года, приказом Маршала Советского Союза А.А.Гречко, 18 - я зенитная ракетная дивизия ПВО Особого назначения. Командиром дивизии был назначен генерал-майор Алексей Григорьевич Смирнов.

Разработанная Оперативным управлением Главного штаба войск ПВО страны операция "Кавказ" определяла основной задачей 18 - й зенитной ракетной дивизии прикрытие от ударов с воздуха стратегических объектов Египта и наиболее крупных административных центров.

В дивизию входили четыре зенитные ракетные бригады, в составе которых находилось 24 зенитных ракетных дивизиона, оснащенных комплексом С - 125. Но об этих решениях мы узнали гораздо позже. А пока мы сержанту не поверили.

Пройдя медосмотр, мы ожидали дальнейших распоряжений, которые поступили только на следующий день, вечером. Нас отвезли на военный аэродром, откуда мы вылетели в неизвестном направлении. Уставший от сборов и переездов, я под монотонный шум двигателей самолета незаметно уснул.

Разбудил меня голос сопровождавшего нас капитана, который объявил, что через несколько минут самолет приземлится в аэропорту города Баку. Я с волнением ступил на трап самолета. Неужели здесь придется служить? Ласковый южный ветер успокаивал, нежно касаясь лица. Спустившись по трапу, я попал в объятия теплой южной ночи. Нежный, очень тонкий запах цветов неизвестно откуда, струился над жестким бетонным полем аэродрома. После холодного промозглого Ленинграда на душе немножко оттаяло.

Ожидавшая около летного поля машина приняв нас в кузов, покинула аэродром и долго одиноко петляла по пустынным ночным улицам в окрестностях Баку, потом привезла нас в поселок Зых, где остановилась перед воротами воинской части.

Утром я узнал, что в казарме уже находился личный состав дивизионов, прибывших накануне из других регионов страны. В этот же день состоялось наше распределение. Меня, Владимира Мельника и Сергея Сотникова причислили к четвертому зенитному ракетному дивизиону под командованием майора Павла Михайловича Смирнова. Этот дивизион входил в состав 85 - й зенитной ракетной бригады, командиром которой был майор Белоусов В.А. Как мы, потом, узнали солдатский и сержантский состав этого дивизиона, прибывшего из Эстонии, составляли в основном костромичи.

Найдя командира дивизиона, мы представились, и вскоре состоялись наши назначения. Старшину Владимира Мельника назначили командиром расчета зенитной установки (ЗУ - 2), сержанта Сергея Сотникова -- командиром стартового расчета, а меня -- командиром отделения операторов ручного сопровождения.

Личным оружием до этой командировки у нас (сержантов) был карабин СКС. С другими видами оружия мы имели только теоретическую подготовку. Поэтому в последующие дни нам организовали тренировочные стрельбы из автомата АКМ, пистолета Макарова и гранатомета. Из гранатомета мы стреляли в деревянный щит, установленный на берегу моря. Результаты стрельбы были неутешительными. Да они и не могли быть лучше -- стрелять из этого оружия нам приходилось впервой.

В Зыхе был хороший пляж, и в свободное от занятий время я не упускал возможности погулять по берегу Каспийского моря, а однажды даже искупался. Однако ожидаемого удовольствия от купания я не получил: в этот сезон море было холодным.

Вскоре дивизион выехал на полигон Ашулук для проведения боевых стрельб. Теплый, солнечный климат Баку сменился на пасмурную и холодную зиму астраханской степи. В Ашулуке уже неделю тяжелыми мокрыми хлопьями падал снег, который тут же таял. На полигоне развернулись несколько дивизионов.

Бытовые условия размещения не были предназначены для такого количества военнослужащих. Спальных мест в казармах не хватило, поэтому пришлось устанавливать большие палатки, оборудованные печью-буржуйкой, которая все равно не спасала от холода и сырости. Ложились спать, не снимая гимнастерок и брюк. Согреться можно было, только разместившись непосредственно около печки, поэтому желающих дежурить ночью для поддержания огня было много.

Холодная, мрачная, сырая погода и неопределенность дальнейшего нашего назначения сказывались на настроении, но от грустных и тревожных мыслей меня защищал надежный "иммунитет" -- письма Маргариты. Я был тронут тем, что ее подробно интересовала моя солдатская сторона жизни: как кормят, чем занимаюсь в свободное время, какие книги читаю, хожу ли в увольнение и, самое главное, когда дадут отпуск, положенный мне после года безупречной службы. Как ответить ей на последний вопрос, я не знал. Понимая, что разлука может прервать наши отношения, я все же надеялся, что они искренние и выдержат любое испытание.

Однако постоянная загруженность повседневными солдатскими обязанностями оставляла мало времени на размышления. Мы занимались выполнением регламентных работ, тренировались в сопровождении и стрельбе по маневрирующим целям, готовили технику к маршу. Однако, несмотря на постоянную занятость, одна назойливая мысль змейкой проскальзывала в сознание: "Для какой цели нас готовят?".

На следующий день я получил ответ на этот вопрос, конечно не в прямой форме, поэтому не сразу придал ему значение. Утром, проходя мимо плаца, я увидел смуглых, похожих на арабов военнослужащих, одетых в форму Советской Армии, занимающихся строевой подготовкой. Шапки на них были с опущенными ушами, лица хмурые; строевой шаг давался нелегко.

"Видимо тяжело им здесь, -- думал я, -- неужели они проехали тысячи километров для занятий строевой подготовкой? -- Наверное, есть более веские причины".

Вечером командир взвода подтвердил мою догадку, рассказав, что это египетские военнослужащие, проходящие обучение боевой работе с зенитным ракетным комплексом С - 75. Из разговора выяснилось, что проблемы у арабов не только в строевой подготовке. Освоение технического устройства станции наведения ракет дается им трудно. А из-за слабой физической подготовки они заряжали пусковую установку ракетами на пониженной скорости, не укладываясь в норматив. Когда же звучал приказ перейти на повышенную скорость заряжания, они делали вид, что не понимают этой команды.

Вспомнив недавно прочитанную в "Комсомолке" статью об израильской агрессии в Египте я подумал: "Возможно, что в реальных боевых действиях у арабов возникли проблемы и, им понадобилась помощь, за которой они к нам и приехали".

Подготовка к боевым стрельбам в Ашулуке шла полным ходом. Работа на полигоне для личного состава нашего дивизиона начиналась ранним утром и заканчивалась поздним вечером. Не жалея сил и времени мы готовились к этому ответственному рубежу.

Несколько дней напряженной работы не прошли даром, наш дивизион выполнил поставленную задачу -- поразил низколетящие, маневрирующие цели. Точнее сказать, целей было три. Сложность стрельбы заключалась в том, что она велась по трем целям одновременно, а параметры их появления носили непредсказуемый характер. Боевой расчет проявил выдержку и умение работать в сложных условиях. В результате дивизион получил высокие оценки, которые определяли готовность к боевой работе. Настроение у личного состава было приподнятое. Особенно радовались операторы, которые непосредственно участвовали в уничтожении учебных целей.

На следующий день поступила команда на сворачивание зенитного ракетного комплекса и транспортировку его на железнодорожную станцию для погрузки, выполнить которую оказалась не так просто. Крутая железнодорожная насыпь не давала возможности тяжелым тягачам подъехать к платформам. Пришлось вручную заталкивать многотонные прицепы. К вечеру вымотались окончательно, но работу сделали, технику установили, закрепили и накрыли брезентом.

Темнело, в воздухе повеяло холодом. Мы с Сергеем Сотниковым присели покурить. Последние дни были настолько напряженными, что я потерял им счет. Сергей напомнил -- сегодня суббота. Пока курили, вспомнили "гражданку" и друзей. Наверное, сейчас они с подругами собирались идти на танцы. Воспоминание о доме согрело душу. Выкурить по второй не удалось. Состав, скрипнув тормозами, медленно тронулся, мы запрыгнули на платформу и перебрались в вагон с личным составом. Места для сидения уже были заняты, поэтому устроились на полу в тамбуре. Через несколько минут усталость взяла свое, и не чувствуя холода мы под монотонный стук колес уснули.

Ранним утром нас разбудил пронзительный гудок паровоза и резкие толчки вагона. К поезду подцепляли пассажирские вагоны, с плацкартными местами. Через несколько часов ожидания мы в них переселились. Поезд поставили в тупик.

День заканчивался, медленно опускались сумерки. На душе было томительное ожидание отправления в путь, последней остановки, которого ни я, ни мои товарищи, не знали. Кто - то из моих товарищей высказал предположение, что наше передвижение носит отвлекающий маневр и, возможно, к настоящей цели направляются другие дивизионы. "Неужели это правда, -- с сожалением думал я, -- ведь мы столько работы сделали, а поедут другие?".

Днем состав находился в самом дальнем тупике, и только с наступлением темноты начиналось дальнейшее передвижение, маршрута которого никто не знал. На остановках в вагон, где располагалось командование дивизиона, проходили неизвестные люди в штатском. Вся техника на платформах была укрыта брезентом и охранялась часовыми. Сопровождающая нас особая секретность передвижения заставляла серьезно задуматься, о важности неизвестной пока нам, но уже поставленной для выполнения задачи.

Когда ночь окончательно вступила в свои права, поезд тронулся, набирая скорость, и все дальше удалялась от нас спокойная, налаженная служба, уверенность в завтрашнем дне и милое сердцу родное отечество.

Стало заметно, что состав передвигается в южном направлении. Точного пункта назначения командиры не называли, но прошел слух, что поезд следует в Николаев. По мере продвижения на полях и опушках лесов снега становилось все меньше и меньше, воздух теплел, чувствовался запах весны. В незнакомых маленьких поселковых станциях, где мы останавливались, шла своя размеренная жизнь. Люди не обращали на нас никакого внимания, им все равно, куда и зачем мы ехали. Такие составы с военной техникой проходили здесь часто.

Утром на одном из таких полустанков поезд поставили в тупик, и мы с Владимиром Мельником, зная, что стоять придется долго, решили прогуляться в привокзальный поселок за сигаретами. День выдался теплый, солнечный, на улице симпатичные девчата улыбались нашим шуткам и комплиментам, из распахнутых окон пахло домашним борщом и жареной картошкой. Это так напоминало родную Обоянь, что я решил поскорее вернуться в вагон, чтобы не мучить себя воспоминаниями.

На третий день, поздним вечером, эшелон прибыл в порт города Николаев. Технику из вагонов погрузили в нижние трюмы стоявшего у причала сухогруза "Приднепровск". Кроме боевой техники, грузили стрелковое оружие, боеприпасы и необходимый для жизнеобеспечения личного состава инвентарь и оборудование. Пока шла погрузка, мы перешли в служебное помещение порта, где получили чемоданы с гражданской одеждой и обувью. Переодевшись в штатское, мы ожидали команду подняться на борт судна.

-- Володя! Так гражданкой повеяло, аж голова закружилась, вот бы в Обояни в этой одежде пофорсить! -- размечтался я, прохаживаясь перед Мельником.

-- Витя, обрати внимание, -- Володя показал рукой на чемодан с одеждой, -- все это импортного производства, советского ничего нет!

-- Как нет, а "термоядерные", -- с иронией произнес я, показав на пачку папирос "Север".

-- Как думаешь, почему все из - за бугра?

Я задумался, но ответа на его вопрос не нашел:

-- Одежда такого высокого качества -- редкость! Стоит дорого... Не знаю.

-- Я предполагаю, что это связано с секретностью, чтобы в случае чрезвычайной ситуации не смогли определить наше гражданство, -- сказал Володя.

-- Что за ситуация?

-- Случаи всякие могут произойти с нами во время этой командировки, и никто не должен узнать какая страна нас послала. Понимаешь?

Нашу беседу прервала команда старшины:

-- Подняться на борт!

Сдав обмундирование военнослужащего Советской Армии, военный билет, я поднялся по трапу на борт судна и разместился в трюме, переодевшись в легкую спортивную одежду.

Ранним пасмурным утром 11 - го марта сухогруз "Приднепровск" отчалил. За бортом бушевало Черное море. Шторм -- 3,5 балла. На верхней палубе сухогруза стоял обычный советский автотранспорт, в основном грузовой. С виду -- судно гражданское, перевозящее новые автомобили. А если заглянуть внутрь, то в трюмах -- ракетные комплексы С - 125, а в твиндеке разместились мы -- личный состав двух зенитных ракетных дивизионов. Многие из нас моря никогда не видели, а тут предстоит плыть в шторм, который не все переносят, поэтому в первый день от еды многие из нас отказались. Основное блюдо, которым нас кормили -- макароны по - флотски.

По мере нашего передвижения в трюме становилось душно. Глотнуть свежего воздуха на верхнюю палубу солдат не пускали, но попасть туда можно было, заступив на дежурство по пожарной безопасности. Взводный разъяснил, что команда такого типа сухогрузов, как правило, не превышает 30 человек. Поэтому появление большого количества людей на верхней палубе может вызвать интерес иностранных спецслужб, которые, наверняка, контролируют наше передвижение.

Впереди были долгие трое суток плавания. В твиндеке мы расположились на матрацах, постеленных на палубе. Кто - то спал, а кто - то рассказывал анекдот, и все громко смеялись -- их тут же одергивал старшина. А кто - то лежал, закрыв глаза, вспоминая оставшийся на Родине дом, цветущий сад и любимую девушку. В разговорах все чаще звучало слово "Египет". Обстоятельства подталкивали к размышлению о том, как встретит эта страна и какие задачи придется решать.

Несмотря на то, что мы направлялись на войну и об этом все уже догадались, в трюме стояла веселая, доброжелательная обстановка. Чтобы ее сделать более комфортной и отвлечь от неприятных ощущений укачивания, нам показывали художественные фильмы веселого, комедийного жанра. Среди них была музыкальная комедия "Волга, Волга", которая всем очень нравилась, и ее крутили чаще.

Незаметно прошли первые сутки плавания. На вторые сутки я был назначен дежурить на верхнюю палубу, контролировать пожарную обстановку. Гуляя по палубе, я радовался солнечному дню, наслаждаясь свежим морским воздухом, а необычайная красота моря впечатляла, придавая сил.

-- Все будет хорошо! -- подумал я.

Неожиданно поступила команда от дежурного офицера спуститься в трюм. Мы подошли к проливу Босфор, при прохождения которого на борт сухогруза должен был подняться лоцман. Чтобы он не заметил нашего присутствия, в трюме, прозвучала команда дежурного офицера:

-- При нахождении лоцмана на судне не разговаривать и не передвигаться!

Мы замерли. Наступила тишина. Выполнив свои обязанности, лоцман покинул судно.

На следующий день, утром, я снова поднялся на верхнюю палубу. День стоял солнечный, а Средиземное море поражало своим спокойствием, даже мелкой ряби не было. В яркой голубизне обозримого пространства наш сухогруз казался одиноким странником. Скоро я понял, что это не так, вдали маячил перископ подводной лодки, а чуть позже над нами пролетел иностранный самолет -- разведчик. "Скорее всего, наше передвижение интересует разведки иностранных государств", -- подумал я.

Трое суток в душном трюме показались утомительными, и не терпелось, чтобы плавание поскорее закончилось. Наконец ранним утром дежурный офицер сообщил, что "Приднепровск" стал на рейд в египетском порту Александрия.

Обстановка в трюме изменилась: разговоры стихли, в воздухе повисло томительное ожидание дальнейших действий. Прошел час, наконец, люки трюма, скрипнув, медленно начали раздвигаться. Я поднял голову и увидел новую реальность -- на черном небе сияли необычайно яркие утренние звезды, а знакомая луна была такой огромной и близкой, что казалось: до нее можно дотянуться рукой.

Где-то рядом слышался шум подъемных механизмов и громкие крики портовых грузчиков на непривычном для слуха восточном языке. Теплый южный ветер ударил в лицо, и густой запах моря с привкусом сероводорода разбавил тяжелый запах потных тел. 14 - го марта 1970 - го года в 6 часов 30 минут, внимательно вглядываясь в незнакомую обстановку, я ступил на арабскую землю.

"Здравствуй, Африка!" -- только успел сказать я про себя, как тут же поступила команда переодеться и приступить к выгрузке техники.

Романтика нашего путешествия, столкнувшись с новой реальностью, отступила. Через несколько минут еще не начавшаяся для нас война открыла беспощадный счет жертвам. Молодого офицера из другого дивизиона при разгрузке придавило "Шилкой". Из состояния оцепенения нас вывела чья-то команда следовать в расположенный рядом ангар. На полу лежала разложенная по мешкам, с указанием размера, египетская военная форма.

Сразу же выяснилось, что маленьких и средних размеров обмундирования не хватает. Небольшого роста, оператор Владимир Куманин, не ожидая, пока привезут форму нужного размера, решил примерить ту, которая имелась в наличии. Он с улыбкой ходил, размахивая болтавшимися рукавами и поддергивая спадавшие брюки. Какое - то сходство с Чарли Чаплиным в его походке, несомненно, было. Поэтому мы от души, искренне смеялись над этой шуткой.

Египтяне, которые привезли обмундирование, тоже улыбались, но было заметно, что они чувствуют себя неловко за недоработку с размерами. Они много слышали о доблести советских воинов, поэтому хотели видеть их рослыми, высокими парнями. Чтобы развеять разочарование египтян, я, жестами старался объяснить, показывая на наших ребят: "Для них рост не главное!" Изображая руками, как они вращают штурвал сопровождения, я объяснял:

-- Это отличные специалисты -- операторы!

А уж, когда я показал, как будет падать сбитый "Фантом", египтяне сразу поняли меня, восхищенно смотря на ребят и одобрительно кивая головами.

Скоро обмундирование нужных размеров привезли. Видеть себя и своих друзей в египетской форме было интересно и непривычно. На голове кепи с козырьком, ботинки с длинными голенищами, которые мы стали называть ботфортами. Новый порядок предусматривал ношение формы без знаков отличия, но было решено, что офицерский состав не заправляет куртку в брюки, а солдаты и сержанты заправляют.

Как потом показало время, египетская форма была достаточно практичной и удобной для условий, в которых мы находились. Особенно ботинки -- их высокие голенища препятствовали попаданию песка и предохраняли от укусов ядовитых змей и скорпионов, а прочная подошва долго выдерживала скалистый грунт. Козырек кепи защищал глаза и лицо от солнца.

О том, что я теперь на войне, напоминало оружие, которое выдали всему личному составу. За мной стал числиться автомат АКМ, подсумок с тремя рожками патронов и граната Ф - 1. С оружием не расставались даже ночью: ложась спать, приходилось автомат АКМ и подсумок с патронами класть под подушку.

Переодевшись, мы поспешили в расположенный рядом огромный ангар, где занялись покраской техники и транспорта в желтый цвет, в целях маскировки. Через несколько часов непрерывной работы в закрытом помещении ангара стоял густой едкий смог распыленной краски, дышать которым было трудно. Несмотря на большой объем работ, к вечеру с покраской управились и начали готовиться к маршу. По пути в кабину УНК я повстречался с Сергеем Сотниковым. Он загадочно улыбался и по его лицу я понял, что он хочет сообщить что - то очень важное:

-- Витя, слышал последние новости о сбитом самолете?

-- Нет.

-- В прошедшую ночь не отвечающий на запрос самолет на высоте 200 метров, вошел в зону поражения дивизиона подполковника Кутынцева. Боевой расчет, обнаружив его, сбил двумя ракетами.

-- Молодца! Неужели открыли счет сбитым "Фантомам"? -- обрадовано спросил я.

-- Нет! К сожалению, это был египетский самолет Ил - 28, буксировщик мишени для тренировки расчетов зенитной артиллерии.

-- Что с экипажем?

-- Экипаж погиб, -- с грустью сообщил Сергей.

-- Неужели египетские летчики летают без средств государственного опознавания? -- удивился я.

-- Получается, что так!

Обсуждая, эту ситуацию мы пришли к выводу, что любой наш дивизион мог оказаться в такой ситуации. Нас интересовала реакция командования, не хотелось, чтобы дивизион понес наказание. На следующий день стало известно, что, проанализировав ситуацию, командование решило, что боевой расчет зенитного ракетного дивизиона действовал правильно. Причиной этого случая стала плохая организация полетов в египетской авиации. Несмотря на трагичность ситуации со сбитым египетским самолетом, в ней был и положительный момент: дивизион выполнил боевую задачу, и "Фантомы", которые, как потом, оказалось, летели, пристроившись в хвост ИЛ - 28 наверняка это поняли.

Нам показалось странным, что египтяне больше всех радовались сбитому самолеты, но оказалось, что в этом случае они увидели успешную работу нашей станции и надеялись, что именно так и будут сбиваться израильские "Фантомы".

Время на войне имело особое измерение. На сверхзвуковой скорости "Фантому" достаточно было одной минуты для подлета и атаки нашего дивизиона. А нам, чтобы успеть сбить его, до того как он произведет бомбометание, нужны были секунды. Будет ли время, чтобы разобраться в принадлежности самолета, если он летит без ответа на запрос. Нет сомнений, что потерянное на распознавание время будет использовано противником, чтобы уничтожить нас. Такие вот грустные мысли приходили мне в голову. Но как говорится: "Нет худа без добра". Этот случай только ускорил решение египетского руководства по замене "ответчиков" на всех самолетах.

Вечером 16 - го марта наш зенитный ракетный дивизион колонной выехал из Александрии. Я сидел в кабине тягача и с интересом наблюдал мелькающий за окном пейзаж. Египет! Загадочная восточная страна, имеющая очень богатую, интересную историю, охватывающую несколько тысячелетий. Именно поэтому Египет часто называют Началом мира.

Все здесь было другим: люди, воздух, небо, да и время, как казалось, течет быстрее и стремительнее. Эту страну нам предстоит защищать. С гордостью осознаю, что мы, представители великой страны, войдем в историю Египта как защитники его национальных интересов. Миссия защитника - ответственная и почетная!

Наше передвижение по территории Египта осуществлялось ночью. Сначала колонна двигалась по оживленной, сверкающей рекламой автостраде, потом по малоосвещенным населенным пунктам. В кабине тягача было жарко и клонило в сон. Я периодически обменивался своими впечатлениями с водителем, не давая ему дремать за рулем. Чтобы не отстать, он старался не потерять из виду габаритные огни впереди идущего тягача. Но это не всегда удавалось.

Иногда в населенных пунктах местный транспорт, пронзительно сигналя, вклинивался в нашу колонну или на дорогу неожиданно выбегала босоногая детвора, одетая в изрядно поношенную одежду. Они бросались к машинам, показывая жестами и криками прося сигареты и мелкие деньги. Выполняя приказ, мы в контакт с ними не вступали и, чтобы никто не попал под гусеницы тягача, снизили скорость передвижения, отстав от основной колонны.

В растерянности, не зная, куда ехать водитель остановился. Тут к нашей радости, появился полицейский. Он был такого огромного роста, что мотоцикл под ним казался игрушечным. Приветливо улыбаясь, он махнул рукой, показывая направление, в котором нам следовало ехать, и, сигналя, двинулся первым, расчищая дорогу.

В некоторых населенных пунктах колонна замедляла ход и даже останавливалась на непродолжительное время, и тогда местные жители, проявляя интерес, подходили ближе и внимательно вглядывались в нас. Наверное, они догадывались, что мы русские. Одни смотрели с любопытством, другие с надеждой. Общее было в этих лицах -- на них не было радости. Что думали эти люди? Трудно сказать. Возможно, многие из них связывали с нашим приездом надежды на победное окончание войны.

-- Нашему народу не нужны войны, мы устали от них, -- сказал мне египетский солдат.

Семьи у простых арабов в основном многодетные, и живут они бедно. Основная часть населения крестьяне - феллахи. К земледелию в Египте пригодна только узкая полоса земли вдоль реки Нил. Чтобы получить хороший урожай, надо усиленно трудиться. Среди простых египтян много неграмотных и малоимущих. Теперь еще и война усугубила их и без того тяжелое положение -- здоровые, крепкие мужчины ушли из семей в армию.

Наш маршрут проходил в основном через окрестности небольших провинциальных городков, названия которых мы даже не знали. Но там где мы проезжали, я видел очень низкое социальное положение людей. Нищета и крайняя бедность простого народа, которую я до этой командировки не встречал -- здесь неприятно поражала, вызывая жалость и сочувствие. И если раньше я много читал о тяжелой жизни простого народа в капиталистических странах, то теперь я это увидел.

Свернув с асфальтированной дороги, наша колонна продолжила движение по безлюдной, бескрайней песчаной местности. Догадываюсь, что это пустыня. Мы в пути уже более пяти часов. Дорога желтой змейкой высвечивалась светом автомобильных фар. Наконец первая машина остановилась, за ней другие, и на мгновение ночь замерла, окружив нашу колонну, ожидавшую дальнейших команд, которые не заставили себя ждать. Дивизион стал разворачиваться.

Военное время диктовало жесткие условия. На позицию прибыл командир бригады и отдал приказ заступить на боевое дежурство не позднее пяти часов утра. Не выполнить этот приказ было нельзя. С появлением первых лучей утреннего солнца могла появиться израильская авиация.

Наша стартовая позиция была временной, полевого типа. Площадки для кабины УНК, дизельных электростанций, пусковых установок и другой техники были обложены в несколько рядов мешками с песком, выполнена так называемая обваловка. Мы загоняли, а где и вручную затаскивали технику на эти площадки. Накрывали маскировочной сеткой. Прокладывали и подсоединяли кабели. Укрытием для персонала служили вырытые траншеи, обложенные мешками с песком.

Разворачивание антенного поста занимало много времени. Он имел тяжелую, громоздкую, сборную конструкцию, поэтому требовалась особая сноровка и умение. В это время года египетская ночь была короткой, и, чтобы успеть, приходилось передвигаться бегом, работать быстро и без перекуров. Здесь не было каких - то "своих" операций. Закончив основную работу, я бежал помогать другим ребятам. В этой ситуации погоны тоже не имели особого значения. Офицеры часто приходили на помощь солдатам. Перед его Величеством Временем все были равны, и в соревновании с ним, судьей был первый луч солнца. Мерцающие холодные звезды безразлично наблюдали за нами. Пустыня, молча, слушала русскую речь, не понимая, зачем сюда приехали эти парни.

При разворачивании дивизиона прикрытие в случае внезапной атаки противником с воздуха или с земли, обеспечивал взвод из трех самоходных установок ЗСУ - 23 - 4 "Шилка" (Зенитная самоходная установка, предназначенная для поражения низколетящих целей) и отделение ПЗРК "Стрела - 2" (Переносной зенитный ракетный комплекс с тепловой головкой самонаведения). "Шилки" разместились на расстоянии 200 -- 300 метров от стартовой позиции, а ПЗРК "Стрела - 2" на расстоянии 5 -- 7 километров в направлении вероятного подхода противника на малых высотах.

Условия, в которых разворачивался дивизион, существенно отличались от тех, что были в Союзе. В свете фар, режущих на куски ночную тьму пустыни, бегали, суетились и взволнованно отдавали команды люди. В Союзе в случае невыполнения норматива на разворачивание дивизион мог получить неудовлетворительную оценку, а командование -- взыскания. Здесь, на войне, цена была намного значимей -- на кону стояла жизнь военнослужащих дивизиона.

Несмотря на все наши старания при выполнении отдельных операций, чувствовалась несогласованность и излишняя суетливость. Но удача улыбнулась -- приказ был выполнен вовремя. Не успели первые лучи солнца позолотить горизонт, как заработали дизельные электростанции, а потом, дернувшись со скрипом, повернулся антенный пост.

В четыре часа утра, 17 - го марта 1970 - го года, 4 - й зенитный ракетный дивизион, 85 - й зенитной ракетной бригады впервые развернулся в Египте, в районе аэродрома "Кайро - Уэст". Сквозь монотонный шум работающей станции я впервые услышал позывной нашего дивизиона -- командир дивизиона уверенным, немного взволнованным голосом, доложил по громкой связи:

-- "Варша" к несению боевого дежурства готова!

Забрезжил рассвет, мягкие теплые лучи солнца прогнали напряженную бессонную ночь. Было ощущение сильной усталости, от которой болели мышцы, а на душе было удовлетворение от выполненной работы. Теперь можно было отдохнуть в расположенной недалеко траншее, обложенной мешками с песком. Но желания идти уже не было, и мы с Владимиром Мельником легли, постелив маскировочную сеть на теплый песок. Сон оказался недолгим: направлявшееся к зениту солнце начало припекать, пришлось искать место в тени. Поднявшись, я с любопытством осмотрел окружавшую меня обстановку.

Где - то очень далеко, на западе, виднелись контуры жилых построек и трубы промышленных предприятий. Это были окрестности Каира. Посмотрев направо, я обомлел -- внизу в долине, сияя вершинами в утренних лучах солнца, величественно стояли пирамиды. Неужели моя мечта сбылась? Любуясь грациозными древними сооружениями, я заметил блеснувшую на солнце колючую проволоку, около которой мелькнула фигура египетского часового.

Вокруг дивизиона по двум периметрам была выставлена охрана. На внешнем периметре дежурство несла рота арабских солдат, а на внутреннем -- личный состав дивизиона.

На казавшейся бескрайней глади пустыни оборудование станции хорошо просматривалось. Было ощущение, что наш дивизион одиноко затерялся в песках Аравийской пустыни. Но это было не так -- где - то рядом находились другие дивизионы, всегда готовые нас прикрыть. Мои размышления прервала команда: "Дивизион, строиться!"

На утреннем построении стало известно, что первое время в караул будут назначаться в основном солдаты из стартовой батареи и водительского состава. Командир дивизиона долго и настойчиво предупреждал о необходимости быть бдительными, из - за возможных попыток противника похитить военнослужащих.

Наша страна не признавала заявлений международных информационных источников о присутствие советских зенитных ракетных дивизионов в Египте. Разведки некоторых капиталистических стран очень старались и в иностранной прессе появились сообщения о советских дивизионах в Египте, и даже схема их расположения. В такой обстановке наши солдаты становились мишенью для похищения, с целью доказать мировому сообществу присутствие советских войск в Египте. Прошло несколько дней и опасения подтвердились: египетский часовой задержал неизвестного мужчину восточной внешности пытавшегося вступить в контакт, расспрашивая о национальности военнослужащих нашего дивизиона.

Заступая на первое боевое дежурство, я немножко волновался, сказалось ощущение повышенной ответственности, когда знаешь, что права на ошибку нет.

Перед тем как войти в кабину УНК, я посмотрел на небо, к которому еще не успел привыкнуть -- оно было необычайно голубого, насыщенного солнцем цвета. "Дай Бог, чтобы сегодня красоту этого неба не омрачили инверсионные следы израильских самолетов", -- подумал я.

Дежурство проходило спокойно, но одно досадное недоразумение все же случилось! В середине дня станция наведения ракет нашего дивизиона обнаружила приближающуюся цель, которая на запрос не ответила. Командир дивизиона доложил о ней на КП. Сквозь шум работающих вентиляторов были отчетливо слышны доклады:

-- Есть цель! Дальность - 28 километров! Азимут - 100! Высота - 1500 метров! Параметр - 4! Скорость - 200 метров в секунду. Цель на запрос не отвечает. Цель приближается. Взять цель на ручное сопровождение!

Я выполнил команду и доложил:

-- Цель взята на ручное сопровождение!

В груди тревожно билось сердце, волнение подступало к горлу. Мысли с бешеной скоростью крутились в голове: "Первое дежурство и уже есть возможность отличиться, сбив первый самолет противника! Сейчас, через мгновение, будет пуск ракет!"

Неожиданно с командного пункта поступило сообщение о том, что сопровождаемый нашим дивизионом самолет принадлежит египетской авиакомпании.

Следом поступил отбой боевой готовности. Тревожное ожидание боя прошло не сразу. Оторвав взгляд от экрана и, сняв руки со штурвала сопровождения, я откинулся на спинку стула. От волнения и высокой температуры в кабине куртка на мне стала мокрой от пота. Хорошо, что команда с КП поступила вовремя.

Никто не ожидал, что наши дивизионы столкнуться с низким уровнем дисциплины в египетской авиации. Выполняя полеты с неисправными ответчиками, египетские летчики подвергали себя опасности быть сбитыми.

Война на истощение

Спаси Бог от войны да чужеземной стороны.

Русская поговорка.

"Война на истощение" -- так назывался арабо - израильский конфликт, начатый Египтом в июне 1967 - го года с целью вернуть Синайский полуостров, захваченный Израилем в ходе Шестидневной войны. Оказавшись в Египте, я с интересом знакомился с этой удивительной страной, местными обычаями и наблюдал окружавшую меня обстановку военного времени. Имеющееся у меня представление о войне было сформировано под впечатлением рассказов моих родственников -- участников Великой Отечественной Войны, а также прочитанной художественной литературы и просмотра фильмов на эту тему. Внимательно всматриваясь в окрестности населенных пунктов и городов, по которым мы проезжали, я искал следы разрушений от бомбежек, наличие оборонительных сооружений, скопления военнослужащих и военной техники на улицах. Но никаких признаков боевых действий я не замечал. Улицы городов светились рекламой, в увеселительных заведениях гремела музыка, активно шла торговля. "Как это не похоже на войну", -- подумал я.

Находясь на дежурстве вместе со своим египетским другом планшетистом Фетхи, я спросил:

-- Фетхи, расскажи об этой войне. Почему не видно ее следов? Где, проходит зона активных боевых действий?

-- Это война слабой интенсивности, активного противостояния с участием наземных сил в ней нет. Были артиллерийские обстрелы в зоне Суэцкого канала, но сейчас они почти прекратились.

-- Египтяне вели артиллерийский обстрел через Суэцкий канал? - спросил я.

-- Да, по всей протяженности берега канала.

-- Что противопоставили израильтяне?

-- Они соорудили мощные укрепления и стали отражать атаки с минимальными потерями. А потом и израильская артиллерия начала отвечать мощными обстрелами. В результате ни одна из армий ощутимого преимущества не имела.

-- Фетхи, значит, основная зона противостояния воюющих сторон ограничена Суэцким каналом и прилегающими районами?

-- Так было в начальный период войны, но в прошлом году Израиль решил сделать ударной силой авиацию. После этого мы начали нести ощутимые потери. А когда Израиль получил от США "Фантомы", то перенес войну вглубь территории нашей страны.

-- А как же ваша противовоздушная оборона?

-- Она оказалась не готова к войне с "Фантомами", а в июле прошлого года противник поразил зенитные ракетные дивизионы в районе Суэцкого канала.

-- Понимаю, Фетхи, зенитный ракетный комплекс С - 75, который мы вам поставили был предназначен для уничтожения воздушных целей на средних и больших высотах, а противник видимо использует малые высоты.

-- Израильские летчики хорошо исследуют местность и по руслам высохших рек - вадям прокладывают маршруты. "Фантомы" подлетают к дивизионам на сверх малых высотах, ставят активные помехи, поэтому комплексы С - 75 их не обнаруживают.

-- Неужели проблемы только в этом?

-- Нет! Многие из наших дивизионов были разбиты, потому, что боеготовность, как личного состава, так и техники оказалась на низком уровне.

-- А где же боевой дух? Настрой держаться до конца и не убегать, бросая технику, когда израильские летчики атакуют. Нам рассказывали, что такие случаи были!

-- Наши солдаты считают "Фантомы" неуязвимыми. Это убеждение прочно зацементировано в их сознании. Еще никому не удалось сбить этот самолет. Нужен хотя бы один пример, что бы развеять этот миф, и мы с нетерпением ждем и надеемся, что это сделают ваши дивизионы.

-- Фетхи! Мы постараемся!

-- Это будет большой помощью. Израильтяне бомбят и мирные объекты. Совсем недавно был разгромлен металлургический комбинат в Хелуане, где погибло мирное население.

-- Думаю, что второй атаки на Хелуан у израильтян не получиться. Наш дивизион этот город защищает!

-- Витя, это не единственный объект, которые мы построили с помощью ваших специалистов! Неужели и остальные будут уничтожены? -- Фетхи с надеждой смотрел на меня. -- Каир тоже надо защищать!

-- "Фантомы" и над Каиром свободно летают? -- удивленно спросил я.

-- Да! В ноябре прошлого года два израильских "Фантома" проникли вглубь страны.

-- Это уже наглость, -- возмутился я, -- сначала они захватили Синайский полуостров, теперь и над Каиром свободно летают!

-- "Фантомы" позволяли себе "позабавиться" пролетая над нашей столицей. Количество дивизионов не давало возможности защитить всю воздушную территорию страны. Поэтому израильские летчики, хорошо изучив расположение средств ПВО и особенности местности, на предельно низкой высоте подлетали к Каиру, затем резко взмывали вверх и, набрав высоту, входили в отвесное пике, на форсаже пролетая над резиденцией президента Насера.

-- Могли, ведь, и бомбить! -- сказал я.

-- Паника среди населения была сильная. Грохот стоял ужасный, когда самолеты преодолевали звуковой барьер. Падали линии электропередачи и стены недостроенных зданий. Об этом случае пресса много писала!

-- Теперь понятно, -- сказал я, -- почему Насер обратился к Брежневу и убедил его послать на помощь Оперативную группировку наших войск, для создания "эффективного ракетного щита" против ВВС Израиля.

-- Витя мы надеемся, что ваши дивизионы помогут защитить нашу страну от вторжения "Фантомов", которые сегодня контролируют нашу воздушную территорию.

-- Это наша задача! Мы ее выполним!

Когда я шел на ужин, то почему то вспоминал глаза Фетхи, которыми он смотрел на меня -- полные надежды и благодарности за нашу помощь, которая для египетского народа имела большое значение.

На занятиях и комсомольских собраниях нам постоянно говорили о необходимости выполнения интернационального долга, о его важности и почетности. Но иногда эта тема звучала и в обычных разговорах и обсуждениях. Как - то я со своими товарищами засиделся после ужина в столовой. Сначала обсуждали разные бытовые темы, потом вдруг заговорили о возможном увеличении срока службы. Увлеченные разговором, мы не заметили, как стало темнеть. На какое - то время я задумался: "Кого я здесь защищаю? Своих родственников? Друзей? Любимую девушку Маргариту?"

Неожиданно Владимир Цветков, как бы угадав мои мысли, сделав глубокую затяжку махоркой, сказал:

-- Стараюсь понять, если в Египте капитализм, то зачем нашей социалистической Родине его защищать? Арабы должны сами решать свои проблемы!

Мы ненадолго задумались, дымя самокрутками. Я чувствовал настроение ребят, возможно, им не хотелось этот вопрос обсуждать. Зачем, если мы уже здесь, в Египте? Раз послали, значит надо!

-- Но ведь мы оказываем большую экономическую помощь Египту. Построили Асуанскую плотину, наши специалисты участвовали в строительстве Хелуанского металлургического комбината. Теперь эти объекты могут быть разрушены израильтянами! -- попытался возразить Сергей Буров.

-- Скорее всего, наше участие в строительстве этих объектов не было безвозмездным. Да и не будем же мы теперь защищать объекты, построенные в разных регионах мира, -- недовольно посмотрел на него Сергей Сотников.

Мы еще несколько минут спорили и уже собрались расходиться, но неожиданно Владимир Мельник обосновал участие нашей страны в этом военном конфликте стратегическими интересами:

-- США помогают в этой войне Израилю, усиливая свое влияние в восточном Средиземноморье, которое является основным поставщиком нефти и стратегическим транспортным узлом. Тем самым они создают опасный военный потенциал у южных границ нашей Родины. Наша помощь Египту -- это не только сдерживание интересов США в этом регионе, но и защита наших южных границ.

Подумав, он добавил:

-- Надо учесть, что политика нашего государства осуждает агрессию одних стран по отношению к другим и всегда с уважением относится к суверенитету законных территорий.

Очевидно, такой ответ показался всем убедительным, потому, что эту тему мы больше не обсуждали и, поговорив еще несколько минут о наших солдатских делах, разошлись.

Я шел в землянку, думая по поводу нашего разговора. Почему - то эта тема меня не отпускала. Безусловно, выполнение интернационального долга не исключало и другие версии нашего нахождения в Египте. Ведь эта страна стала не только ареной боевых действий, но и своеобразным полигоном для обкатки личного состава в условиях реальной войны и проверки боевой техники в экстремальных условиях.

Вспомнив хмурые лица египтян, я решил, что наша военная помощь приведет к миру и поможет им обрести уверенность в завтрашнем дне.

Адаптация

Хорошей войны не бывает.

Русская поговорка

Трудно найти солдата, который бы не гордился своей специальностью. Но какими бы значимыми не были солдатские профессии, непосредственное участие в наведении ракет на цель принимали только операторы ручного сопровождения.

Наделенные большой ответственностью за точность сопровождения цели они должны были обладать определенными личными качествами, среди которых: терпение, предельная концентрация внимания, умение сохранять спокойствие в сложных ситуациях, были самыми важными.

Беря цель на сопровождение, операторы штурвалом удерживали ее точно по центру -- в перекрестие горизонтальной и вертикальной меток. Причем все операторы старались в этом преуспеть, но настоящее умение достигалось только длительными тренировками и заслуживало высокой оценки, ведь малейшая ошибка приводила к отклонению ракеты от цели. Была и другая составляющая успеха. Еще в дивизионе под Ленинградом, я обратил внимание, что хорошими операторами становились солдаты, имеющие технический интеллект. Это была своего рода "белая кость" среди прочего солдатского состава.

Наш состав операторов подобрался таким образом, что все были с "характером" и активно боролись за звание лучшего оператора. Поэтому признаки соревнования на тренировках были всегда, и это позволяло поддерживать их высокий уровень без "особого напутствия" со стороны офицеров. Каждый оператор стремился быть первым, и по окончании тренировки между ними разгорались горячие споры о том, кто был лучше.

Стабильно высокие оценки получали: Владимир Куманин, Юрий Марков, Виктор Ковпак, Александр Кобанков, Владимир Жуковский, Анатолий Мачульский. Об эффективности проводимых тренировок говорил и тот факт, что на соревновании в дивизии наши операторы заняли призовое место и приехали с почетными грамотами.

Однажды находясь на дежурстве, я убедился в возможностях нашей станции работать в сложных условиях пассивных помех и ее способности сопровождать наземные цели. Обнаружив малоскоростную, низколетящую цель, не отвечающую на запрос, наш расчет не знал, как поступить. Сообщений о ней с КП и от наблюдательных постов не поступало.

Сильные пассивные помехи не давали возможности уверенно сопровождать цель. Пока принималось решение цель, приближаясь, вошла в зону уверенного поражения. Мы выполнили команду офицера наведения, взяв цель на ручное сопровождение. Однако тут же потеряли ее -- весь экран был забит пассивными помехами. Напряжение возрастало. Офицер наведения решил, что это, скорее всего, израильский вертолет, случалось, что они незаметно проникали вглубь территории Египта, высаживая десант для спасения летчиков сбитых самолетов, тех, кому удалось катапультироваться. Передатчики, которые были при них, автоматически сообщали их местонахождение, и туда направлялись вертолеты с десантом. Поэтому, в этот раз, вероятность обнаружения вертолета, была высокой.

Цель приближалась!

И тут командир радиотехнической батареи дал задание планшетисту выйти из кабины и осмотреть проходившую рядом с позицией дорогу. Поднявшись на пригорок, Фарид увидел, что внизу по дороге движется автомашина. Услышав его доклад, все облегченно вздохнули. Хорошо, что это был не боевой самолет противника, сопровождать который в условиях помех, создаваемых местностью, было бы очень непросто.

Стремясь, быть незамеченными на экранах станций самолеты противника применяли пассивные и активные помехи. В качестве пассивных помех они сбрасывали пачки металлических лент. Активные помехи противник применял, воздействуя электромагнитными волнами определенной частоты на высокочастотные сигналы станций наведения ракет или станций разведки и целеуказания с целью подавления или затруднения их работы. При этом на экранах сопровождения появлялось множество ложных отметок, которые дезориентировали операторов и перегружали систему обработки информации, поэтому устойчивое сопровождение цели в этих условиях для офицера наведения и операторов ручного сопровождения было большим умением.

-- А как нарабатывали навыки для работы в этих условий? -- спросил Петр.

-- Усиленными тренировками! -- ответил я.

Чтобы они были эффективными, нужно было максимально приблизить их проведение, к боевым условиям. Для отработки действий в условиях применения противником пассивных помех, египетские самолеты сбрасывали металлическую ленту. А для тренировки в условиях применения противником активных помех использовались тренажеры.

Утреннее дежурство началось с тренировки. Волнуясь, я напряженно смотрел на экран, стараясь точно по команде офицера наведения взять на сопровождение египетский самолет, сбросивший металлическую ленту. Специальная автоматика, помогала мне увидеть цель на фоне помех. Условно поражая египетские МиГи, ставившие помехи, мы услышали доклад с наблюдательного пункта о появившихся в небе израильских самолетах.

Прозвучал сигнал боевой готовности. Два "Фантома" пролетели, в восточном направлении на большой высоте, не входя в зону поражения нашего дивизиона. По ним открыли стрельбу египетские комплексы С - 75, располагавшиеся восточнее. По инверсионным следам ракет было видно, что они разрываются, не долетая до целей. Похоже, в этом поединке израильские летчики добились своего: уточнили месторасположение стрелявших по ним египетских дивизионов.

Когда боевую готовность отменили, мое дежурство подошло к концу. Выйдя из кабины УНК, я с наслаждением сделал глубокий глоток свежего воздуха. В глазах рябило от напряженного пристального наблюдения цели на экране сопровождения. Немного постояв, привыкая к яркому свету солнца, я не спеша направился к палатке. Хотелось отдохнуть и расслабиться после напряженного дежурства. Подняв полог, я вздрогнул, на моем пути оказалась небольшая, желтой окраски змея, которая быстро уползла прочь. Осторожно войдя в палатку и осмотревшись, я прилег. Но отдых не получился. Воздух прогрелся так, что стало трудно дышать. Мокрый от пота, я вышел наружу и увидел, что солнце поблекло. Темная стена неясного происхождения, уходящая в небо, стремительно приближалась ко мне. Он нее исходила угроза. Воздух стал серым и густым от песка и пыли.

Сильный порыв ветра бросил в лицо тысячи песчинок. Я задыхался, кашлял, выплевывая песок изо рта. Протирая рукой набитые песком глаза, пытаясь скрыться от урагана, я нырнул обратно в палатку. Песок прилип к потному телу, попал в ботинки и под куртку. Я был обескуражен и подавлен стремительным и грозным нашествием стихии. Тревожно билось сердце от возникшего чувства беспомощности перед неизвестной огромной природной силой. Внезапно стало тихо. Откопав засыпанный песком вход, я выполз из палатки. Пустыня стала совсем другой. Пытаясь понять, что произошло, еле шевеля пересохшими губами, я обратился к проходившему рядом египетскому солдату:

-- Что это было?

В ответ он с испугом повторял:

-- Хамсин! Хамсин!

"Где - то я уже слышал это слово", -- подумал я, и тут же вспомнил женщину, которую повстречал по дороге на призывной пункт. Ее предсказания начинали сбываться.

Так я познакомился с его величеством хамсином. Самочувствие, после этого знакомства было не ахти какое: болела голова, учащенно билось сердце. Подбежавший Виктор Ковпак сообщил, что дверь в кабину УНК присыпало песком, и дежурный расчет не может выйти наружу. Взяв лопаты, мы поспешили вызволять из плена стихии своих товарищей. Арабы рассказали, что слово "хамсин" в переводе с арабского означает "пятьдесят" -- столько дней дует сухой, изнуряющий, жаркий ветер, который они называют великим хозяином пустыни. Появляясь внезапно, он так же незаметно уходил. После каждого нашествия хамсина приходилось долго очищать от песка оборудование, панели с радиоэлектронной аппаратурой, автотранспорт.

Я привык к пейзажу, который окружал меня в Союзе. Все, что я наблюдал, казалось мне тогда единственной комфортной средой. Белоствольные березы, полянки, усеянные ромашками и клевером, речки с лилиями на прозрачной воде, парки с цветущими черемухой и сиренью, очаровывали и завораживали своей красотой. И вдруг -- мы в пустыне, безжизненный вид, которой действовал на психику угнетающе. Песчаные, скалистые образования, без какой либо растительности и признаков жизни удручали. Днем температура воздуха в тени превышала +40 0 C. Воздух был сух и горяч как в духовке.

Работая долго на незащищенной от солнца территории, приходилось получать извне огромное количество тепла: от песка, с потоком солнечных лучей и от знойного ветра. Дышать необычайно сухим воздухом было тяжело. Липкий пот покрывал тело, было нестерпимое желание снять куртку. Меня мучила жажда, хотелось выпить холодной воды. Но, где ее было взять? Приходилось пить теплую не имеющую вкуса воду. Часто, прикладываясь к 700 граммовой фляжке, я, прежде чем сделать очередной глоток, встряхивал ее, с сожалением сознавая, что она скоро станет пустой.

Воду привозил Владимир Цветков -- водитель автомашины ЗИЛ - 130 с емкостью. Случайно увидев Володю, я постучал ладонью по фляжке, которая издала тонкий, с металлическим оттенком звук, говорящий о том, что она пустая. Перефразировав песню из фильма "Волга, Волга", я с улыбкой, нараспев сказал:

-- Удивительный вопрос: почему ты водовоз?

-- Потому, что ты, Витя, без воды и не туды и не сюды, -- отшутился он.

Потом улыбнулся и обнадежил:

-- Уже еду!

Он уезжал в Хелуан за водой, а я волновался за него. Ведь ему приходилось долго ехать по пустыне, по бескрайним барханам и высохшим руслам рек, а в дороге всякое могло случиться.

"Плохой погоды не бывает, бывает плохая одежда", -- говорят англичане. Несмотря на то, что наше обмундирование было практичным для местного климата, оно быстро реагировало на состояние нашего тела. Куртка уже через день после стирки становилась жесткой, как брезент, от пота и соли. Нужно было опять стирать! Ни времени, ни воды на это не было.

Военнослужащие, которые обслуживали технику, имели дело со смазкой или техническими маслами. Хотелось быстро и хорошо постирать испачканное обмундирование. Специальной одежды для работы с ГСМ не было. А из отстирывающих средств было только хозяйственное мыло. Воды для стирки тоже не всегда было достаточно. Вот и придумали стирать в бензине. Быстро и от масляных пятен следов не оставалось. А запах старались удалить одноразовым полосканием в ведре с водой. В общем, понравился нам такой способ стирки, хотя его запрещали.

Однажды произошел неприятный случай. Оператор СРЦ (станция разведки и целеуказания), отливая бензин из бензобака в тазик, неловким движением опрокинул рядом стоящую керосиновую лампу. Бензин вспыхнул, и огонь начал распространяться по капониру. Возгорание было потушено, благодаря своевременным и уверенным действиям начальника станции разведки и целеуказания, который не растерялся и закрыл брезентом входы и вентиляционные колодцы капонира. Боевая готовность СРЦ нарушена не была. После этого случая стирать обмундирование бензином строго запретили. Оператор, по чьей вине произошло возгорание, был напуган случившимся и убежал, боясь наказания. Дальше дивизиона он скрыться не мог, поэтому вскоре его нашли, провели беседу и успокоили.

Самым коварным противником был песок. Для него не было преград, он был на губах, скрипел на зубах, попадал в кашу и компот. Проникая в панели с аппаратурой, затруднял теплоотдачу и создавал опасность нарушения электрических контактов. Поначалу шкафы с аппаратурой один раз в неделю продували пылесосом, но он быстро перегревался и вскоре вышел из строя.

Пока пылесос отсутствовал, продували выдвижные блоки с аппаратурой -- ртом! Тужась, стараясь выдуть песок, мы вскоре поняли, что наших физических возможностей явно недостаточно для качественной продувки. Наших офицеров это тоже озадачило, и скоро привезли новый компрессор. Автоматы АКМ и другое оружие приходилось часто чистить, стараясь разбирать и собирать очень аккуратно, чтобы мелкие детали по неосторожности не уронить. Потом, сколько не ищи, все равно не найдешь. Песок все поглощал безвозвратно.

Наш дивизион -- кочевник в пустыне, вот и сегодня опять поступила команда: "Подготовиться к смене позиции!" Во второй половине дня колонна выехала в восточном направлении. Как можно в чужой стране, в бескрайней пустыне, без каких либо ориентиров, кроме звезд на небе, найти позицию, на которой нужно развернуться -- для меня было загадкой. Но я был спокоен, уверенный в том, что начальник штаба уж точно это знает.

Автомобили выстроились длинной вереницей, водители старались выдерживать определенную дистанцию, чтобы не потерять друг друга из виду. Путь по пустыне долгий, я сидел в кабине, рассматривая содержимое полученной перед отъездом небольшой упаковки. Это был сухой паек, который выдают египетским солдатам. Сняв целлофановую пленку, я, увидел разноцветные пакетики, консервные баночки с надписями на арабском языке. Что внутри, можно было догадаться по рисункам на этикетках. Водитель, Коля Ефимов, поглядывая на скромный провиант, который я перебирал, рассказывал мне свои версии о том, где какой продукт находится. Пока изучали, аппетит нагнали, но есть не стали, решив дождаться, команды на обед.

После трех часов нахождения в пути мы остановились около небольшого населенного пункта, расположенного прямо у дороги. Командир посоветовал пообедать, объяснив, что другой возможности сделать это в спокойной обстановке может и не быть. Мы с Николаем, расположившись в тени под пальмой, стали пробовать непривычное на вкус содержимое баночек и пакетиков. Закончив трапезу, я почувствовал неудовлетворенное чувство голода и с благодарностью вспомнил нашу советскую тушенку.

Прибыв на позицию, мы развернули полевую кухню, и повар приготовил обычное меню: борщ, кашу, компот.

Я получал удовольствие, когда можно было спокойно провести несколько свободных минут после завтрака. Солнце лениво начинало свое движение к зениту, в воздухе было по - утреннему свежо. Впереди был напряженный, полный неожиданностей день. Устроившись в тени, я курил, рассматривая местный пейзаж, который на первый взгляд казался абсолютно безжизненным -- одни пески и голые скалистые образования. Но, присмотревшись внимательно, я заметил, обитателей этого мира, для которых эта местность была вполне пригодна для жизни. Вот скорпион выскочил из норки погреться на солнце, а заодно и найти завтрак. Мы внимательно смотрели друг на друга. "Понаехали тут всякие...", -- наверное, подумал он и быстро скрылся из вида, показав, что мое появление в его планы не входило.

Пустыня -- необычайно огромный, живой мир, в который меня забросила судьба. Вглядываясь, я чувствовал, что и он смотрит на меня -- мы знакомились. Никто не знает, сколько времени нам предстояло провести вместе. Далеко, на западе в утренней дымке, просматривались окрестности Каира, а южнее, величественно, возвышались пирамиды. Я курил, машинально наблюдая, как повар на кухне моет котел. А мысли возвращались к Маргарите: "Как там она? Ждет... Переживает, не получая от меня писем". Я закрыл глаза, почувствовав нежный утренний ветерок, который, как бальзамом освежал мои потрескавшиеся от зноя губы.

-- Я все выдержу, я вернусь к тебе, Маргарита, -- с надеждой шептал я.

Свежесть утреннего воздуха незаметно ушла, ее вытеснил зной. Кто - то положил мне руку на плечо, оглянувшись, я увидел Володю Мельника.

-- О чем, дружище, мечтаешь? -- приветливо звучал его голос, -- пойдем работать!

На новой позиции нужно было обустраиваться, я поднялся и вместе друзьями пошел оборудовать столовую.

Для начала мы нашли в скалистой расщелине уютное место и разместили там полевую кухню. Из неизвестно откуда взявшихся досок соорудили навес, установили столы и скамейки, которые пришлось сделать самим. Многие из моих друзей на гражданке работали на стройках, и теперь их навыки пригодились здесь.

За работой время летит незаметно. Вот уже и повар крикнул, что обед готов. Взяв котелок, я стал в очередь. Заметно, что рядом с пышущим жаром котлом повару приходится туго. Полный, в испачканном сажей фартуке, он одной рукой смахивал стекающий по его лицу пот, а другой раздавал черпаком жирный и горячий, как кипяток, борщ. Получив свою порцию, я сел за стол. Полчища мух налетели на мою тарелку. Не успевая их выбрасывать, обжигаясь, горячим борщом, я без аппетита обедал. Сейчас бы холодной окрошки! Закончив обед, мы с Володей Куманиным присев начали чистить котелки и ложки песком -- воду еще не привезли.

"Непросто будет в жару носить такую увесистую амуницию?" -- с недовольством посмотрел я на, лежащие рядом, на песке: каску, автомат АКМ, противогаз, подсумок с патронами, фляжку с водой и гранату. В своей выносливости я не сомневался, но, поработав на солнце, в этом снаряжении, понял, что будет тяжело. "Привыкну, акклиматизируюсь, и все будет нормально", -- решил я. Было совершенно неясно, когда это произойдет и станет ли тогда легче, но вот запреты, приходившие от командира батареи, точно определяли чего не стоит делать. Сухой жаркий климат и военное положение требовали от нас: не загорать, носить каску при объявленной боевой готовности, оружие иметь при себе.

С оружием у меня произошел поучительный случай. Утром меня и Колю Ефимова вызвал командир батареи.

-- Необходимо оборудовать два окопа в полный профиль! -- прозвучал его приказ.

Уточнив место расположения окопов, мы приступили к выполнению задания. Под беспощадно палящим солнцем куртки были мокрые от пота, а потом и вовсе ткань стала белой от выступившей соли и твердой как брезент. Очень хотелось снять одежду, освободиться от ее душного плена, но запрет нарушать было нельзя, иначе можно попасть в госпиталь с солнечным ожогом. В условиях военного времени это можно было расценивать как умышленное уклонение от несения боевого дежурства. Начав сооружать окоп, мы не предполагали, что сделать его будет не просто. Песок, сколько не выбрасывай лопатой, он все равно осыпается, и ямка выравнивается. Запыхавшись, мы бросили эту бесполезную работу и, закурив, стали думать, как выполнить задание. И тут пришло решение.

-- Николай, видишь, там лежат мешки, -- показал я рукой на груду лежащих неподалеку небольших пустых мешочков, -- неси их сюда. Будем насыпать их песком, и укладывать в ямки.

Похоже, он понял, поспешив выполнять поручение. Теперь песок не осыпался и все получилось! Обрадовавшись этому маленькому успеху, мы начали работать интенсивнее, но оружие на плече стесняло движения, и пришлось его снять. Автоматы мы поставили рядом с окопом. Работая, я краем глаза, присматривал за оружием. Солнце взошло в зенит, беспощадно обжигая нас лучами. Пот застилал глаза, горячий воздух перехватывал дыхание. Устав, мы присели в сооруженном окопе, решив перекурить.

-- Почему сидите?

Я вздрогнул, сзади стоял майор.

-- Сейчас приступим к сооружению второго окопа! Очень жарко, вот и присели отдохнуть, -- объяснил я наш перекур.

-- Не снимайте куртки и воду экономьте! -- ответил он сухо.

Не став задерживаться на солнце, майор ушел. Бросив взгляд в сторону, где стояло оружие, я с изумлением обнаружил, что его там нет. Наши автоматы исчезли, как сквозь землю провалились! Мы в растерянности: что делать, не знаем? Ходим вокруг места, где стояли автоматы, внимательно осматриваем песок, надеясь, что оружие обнаружится. Но чуда не происходит.

-- Стоп! -- сказал я Николаю, -- надо, успокоиться! Фокус с исчезновением оружия -- дело рук майора.

Мы перестали волноваться и продолжили работу.

-- Где ваши автоматы? -- неожиданно сзади прозвучал суровый голос майора.

Видно, не дождавшись от нас паники по поводу исчезнувшего оружия, он решил инициировать ее сам.

-- Так вы же забрали их на хранение, -- ответил я ему с улыбкой.

По выражению его лица я понял, что моя шутка не удалась. Не зная, что ему еще сказать, я молчал. Он не стал задавать других вопросов, только процедил сквозь зубы:

-- За потерю оружия пойдете под суд! А сейчас доложите о случившемся командиру батареи!

В суровом голосе металлическим оттенком прозвучала угроза.

Командир батареи сидел в кабине УНК с хмурым лицом. Когда он посмотрел на меня, я понял: он все знает. Выслушав мой доклад, он вернул оружие. Пришлось сооружать еще три окопа -- это были наряды вне очереди, которые мы с Николаем получили от комбата, как наказание за "потерю" оружия.

Каждый день проходил в предчувствии налета израильской авиации, которая не торопилась вступать в прямое противостояние с советскими расчетами. По настроению своих друзей я чувствовал, что томительное ожидание столкновения с "Фантомами" нас всех тяготит и у ребят есть желание и настрой встретить противника достойно. В ожидании этой встречи боевая готовность поддерживалась на высоком уровне и, когда внезапно появлялись неопознанные самолеты, они сбивались.

Так произошло 18 - го марта под Александрией, когда из ПЗРК "Стрела - 2" был подбит пассажирский самолет Ан - 24, пролетавший, без заявки, над позицией дивизиона на высоте около 1000 метров. Ракета попала в правый двигатель, который загорелся, и самолет с одним двигателем еле дотянул до аэродрома. Стрелок - зенитчик действовал в соответствии с приказом: "Самолеты, обнаруженные на дальности от дивизиона менее шести километров, уничтожать без получения разрешения".

От точности и своевременности сообщений, поступающих с наблюдательных постов (НП), расположенных в зоне Суэцкого канала, зависела боеспособность дивизиона, поэтому в кабине УНК несли круглосуточное дежурство четыре египетских планшетиста, по два в смене. В их задачу входило принятие сообщений от НП о целях и нанесение их координат на дивизионный планшет. Один отмечал цели, зафиксированные визуально, второй - по звуку. Были случаи, когда пролетевшие самолеты не попадали в поле зрения и слуха приканальных наблюдателей, и тогда планшетисты, молча, сидели около планшета, наблюдая, как мы запускаем станцию по готовности, объявленной с командного пункта или по сообщению от станции разведки и целеуказания (СРЦ). Мы, операторы, в шутку интересовались у них:

-- Как же так! Почему ваши посты не заметили самолет? Непорядок!

Они, не замечая нашей иронии, виновато разводили руками:

-- Нет самолета! Нет самолета!

Командиром египетской роты, в которой кроме солдат охраны, числились еще и планшетисты, был капитан египетской армии Абдель Монем Радчад. Мы называли его коротко Монем. Это был среднего роста, общительный, добродушный офицер с лихо закрученными усами.

Кто - то из планшетистов до армии окончил советские учебные заведения, а кто - то работал с нашими специалистами на строительстве промышленных объектов Египта, поэтому они знали русский язык, и это упрощало наше общение с ними. Египтянину попасть на службу в наши дивизионы -- большая удача. Этим назначением они дорожили, опасаясь его потерять, потому, что все виды довольствия в советских дивизионах были лучше, а, самое главное, как считали египтяне, их жизнь подвергалась меньшей опасности. К тому же в египетской армии отношение офицеров к солдатам было жестким, за малейшую провинность солдат строго наказывали, частенько дело доходило до рукоприкладства.

Общаясь с египетскими военнослужащими и наблюдая за ними, я имел возможность составить свое собственное представление о них. Это были терпеливые, доброжелательные, сообразительные в бытовых вопросах и неунывающие парни. Всегда в чистой и отглаженной форме. Их чувства и эмоции были глубоко спрятаны под выставленной напоказ улыбкой. Технические вопросы египтяне усваивали тяжело, приходилось по несколько раз разъяснять, но если уж они поняли, то ходили гордые, при каждом случае показывая, что они знают "такое!", о чем другие, как они считали, понятия не имеют.

Частенько арабы небрежно относились к заведенному порядку. Например, их трудно было приучить закрывать брезентом и маскировочной сетью входы в капонир или в землянку. Громко разговаривая, они могли разбудить отдыхающую после ночного дежурства смену. Однажды так произошло со мной. Проснувшись от громкого разговора одного из планшетистов, я не выдержал и сказал ему крепкими русскими словами все, что я думаю о его бесцеремонном поведении. На мой гнев он только улыбался и согласно кивал головой, и это меня заводило еще больше. Сзади стоял замполит, которого я не заметил. Он, дождавшись, когда планшетисты уйдут, устроил мне разнос, посчитав, что я грубо разговаривал с представителями дружественного нам народа. Пришлось пообещать, что это не повторится.

Служба египетских солдат была больше похожа на гражданскую работу. Каждую неделю они ходили в увольнение, которое называлось "фантазия", имея возможность посещать свои семьи. Служить в наши дивизионы в основном направлялись египтяне из состоятельных семей. Один из них, Фетхи, был из семьи священника. Он окончил университет в Советском Союзе, знал русские традиции и культуру, а в общении был всегда доброжелателен. Как - то само собой получилось, что мы с ним подружились и в свободное время много беседовали. Он рассказывал о Египте, его культуре, традициях и социальных условиях жизни местного населения.

Египтяне были открыты к искреннему общению, но иногда у некоторых из них в голосе проскальзывали нотки хозяйского высокомерия. Это были мимолетные вспышки целью, которых, скорее всего, было желание напомнить нам, что мы гости в этой стране. А в целом сложностей в отношениях с арабскими солдатами не было. Их уважительное отношение к нам объяснялось не только пониманием того, что мы защищаем их от израильской агрессии, но и присущими им дружественными чувствами к нашей стране.

Очень скоро мы убедились в способности "Фантомов" оправдывать свое название и, подобно призракам, незаметно появляться и исчезать из видимости радиолокационных станций. Неожиданный и неприятный инцидент произошел 25 - го марта.

Используя сложный рельеф местности, два "Фантома", необнаруженные станцией наведения ракет, на форсаже пролетели над нашим дивизионом на предельно низкой высоте 20 - 25 метров. Находясь на открытой территории дивизиона, я в какое - то мгновение успел увидеть израильские самолеты. Все произошло стремительно. Черные тени закрыли солнце, и невероятная сила, сопровождаемая оглушающим ревом, вдавила меня в песок. Этот кошмар длился три - четыре секунды. Подняв голову, я успел заметить уходящие силуэты самолетов. Один из них, подчеркивая свои исключительные возможности, играючи пролетел под линией электропередачи. Звуковой воздушной волной разрушило хозяйственные постройки на кухне, а повара по пояс присыпало песком. Все были возбуждены, тревожные возгласы: "Фантомы! Фантомы!" еще несколько дней звучали в моем сознании. В соседнем дивизионе по самолетам вдогонку стреляла "Шилка" (ЗСУ - 23 - 4 "Шилка" - зенитная самоходная установка), но не попала.

Тревожные мысли крутились в голове: "Первые дни пребывания на египетской земле и уже облет "Фантомами"? Почему наши радиолокационные станции не смогли обнаружить эти цели?"

Мы еще несколько дней обсуждали подробности этого волнующего нас инцидента. С командного пункта (КП) сообщений о приближающемся противнике мы не получали. Вероятно и для "Фантомов" встреча с нашими дивизионами тоже оказалась неожиданной. Потом говорили, что они летели после атаки на египетский дивизион, с уже израсходованным боекомплектом. Для нас это был "первый звоночек" -- предупреждение о том, что обнаружить и сбить "Фантом" будет очень непростой задачей.

Время не обращало на трудности адаптации и неумолимо бежало вперед. Акклиматизация проходила тяжело. Условия, в которых мы находились, только способствовали этому. Тучи мух атаковали нас, как только мы садились обедать. Прием пищи сводился к тому, чтобы успевать выбрасывать их из борща, раньше, чем они попадут в рот с пищей. Нехватка воды, высокая температура воздуха, постоянное психологическое напряжение -- эти факторы стали катализаторами появления желудочных и кишечных расстройств. Диарея, рвота, высокая температура были главными симптомами недомогания. Из - за болезни операторов дежурные смены были не укомплектованы, поэтому пришлось увеличить продолжительность дежурства. Я тоже заболел и обратился за помощью к фельдшеру, который, дав большую таблетку, объяснил, что причина недомогания -- акклиматизация. Удивительно, что после таблетки недуг быстро прошел, и на следующий день я заступил на дежурство.

Похоже, источником заболевания была вода, о ее плохом качестве говорил зеленоватый оттенок, видимо, санитарного контроля она не проходила. Источником пресной воды была река Нил, а привозили ее к нам из Хелуана.

1 - го апреля не обошлось без розыгрышей. Самый смешной из них получился у дежурного офицера капитана Прыгунова. На свою шутку он поймал молодого лейтенанта, проезжавшего мимо на автомашине. Позвонив ему, Евгений Иванович поинтересовался, где тот потерял клиренс (дорожный просвет -- расстояние от самой нижней точки автомобиля до дорожного полотна). Не зная, что ответить, лейтенант побежал искать этот нематериальный предмет. Кто - то из водителей сунул ему в руки кусок трубы, с которым он вернулся к дежурному офицеру. Целый день дивизион с улыбкой вспоминал этот случай. Розыгрыши бывали довольно часто. Но никто не обижался. Юмор помогал в сложной обстановке не терять присутствие духа.

В пустыне было трудно остаться не замеченным. Возможно, природа, поэтому и позаботилась о выживаемости местных пресмыкающихся, наделив их соответствующей окраской, возможностью быстро передвигаться и зарываться в песок. Стартовые позиции очень хорошо просматривались с воздуха. Наши дивизионы должны были решать, как приспосабливаться к местным условиям, чтобы не быть обнаруженными израильской авиацией. Пришлось действовать по принципу: "Хочешь жить -- маскируйся, меняй позицию, а на оставленной позиции устанавливай макеты техники!"

Маскировке уделяли особое внимание. Автомобильную и боевую технику покрасили в желтый цвет и накрывали маскировочными сетями, делая ее незаметной с воздуха. На дорогу наносили маскировочное покрытие. Однако если расположение дивизиона противником все же было установлено, то мы ночью незаметно и быстро меняли стартовую позицию. Смена позиции преследовала и другие цели. Это могли быть выводы дивизионов в районы интенсивных полетов израильской авиации, или усиление группировки ЗРВ. В период с марта, по август 1970 года наш дивизион, сменил пять стартовых позиций.

Вечером 13 - го апреля прозвучала команда готовиться к маршу. Когда стемнело, колонна с автотранспортом и техникой, выстроившись длинной вереницей, выдвинулась в восточном направлении. Прибыв на позицию полевого типа, дивизион начал разворачиваться. Когда на горизонте появились первые проблески рассвета, я присел на теплый, не успевший остыть за ночь песок и закурил. Натруженные мышцы сопротивлялись работе, хотелось спать. Последнюю неделю приходилось испытывать чувство сильной усталости. Рядом со мной присел Володя Куманин. Достав, помятую пачку сигарет, я с огорчением нащупал в ней только одну сигарету.

-- Володя, перекурим? Все, вроде бы, сделали!

-- У меня сигареты закончились!

-- Покурим! У меня одна осталась!

-- Давай! Сегодня старшина должен сигареты выдать!

Я закурил и, сделав две затяжки, передал сигарету другу. Так и курили "трубку дружбы" -- через две затяжки. Молчали -- от усталости разговаривать не хотелось. Слушали шум работающих дизельных установок, металлический скрип шарниров вращающегося антенного поста и команды офицеров, выполнявших функциональный контроль.

Володя -- светленький, с яркими рыжими веснушками на лице, костромской паренек. Выполнять ручное сопровождение цели у него получалось здорово, без ошибок. Как ему это удавалось, было непонятно, вроде все операторы были в одинаковых условиях, но у него всегда выходило лучше. Ловкий, сообразительный, с ходу схватывающий любое задание, он был моей опорой, когда я был командиром отделения операторов. В его простоте была особая сила -- искренность. Он никогда не увиливал от работы, а случалось, и другим не давал. Работая вместе, мы с Володей понимали друг друга с полуслова. Сегодня мы, быстро подсоединив кабели, натянув маскировочную сеть и выполнив еще несколько операций, направились обустраиваться в землянку.

Землянкой, которую здесь называли "мальга", считалось углубленное в песок жилище, которое давало возможность отдохнуть, выспаться и провести свободное время. На первой занимаемой нами временной позиции их не было, и предназначенное для отдыха время, мы проводили в палатках или в траншеях. Маленькие палатки оказались непрактичными, воздух внутри быстро нагревался, становясь абсолютно сухим и находиться в них было пыткой, а хамсин и вовсе засыпал их песком. Так что землянка показалась мне удобным жилищем.

Египетские строители выбрали самую простую и надежную технологию построения землянок. В отрытую в песке траншею устанавливался сварной металлический каркас из арматуры, который обкладывался мешками с песком. Сверху "мальга" засыпалась грунтом и песком. Узкий вход закрывался брезентом. Землянка была незаметна с воздуха, днем в ней было не жарко. Но небольшое внутреннее пространство почти полностью было занято нарами, свободным оставался только узкий проход. Естественной вентиляции воздуха было недостаточно, и ночью, когда все ложились спать, становилось душно. Иногда, чтобы заснуть, приходилось смачивать простыни водой. Песок из мешков осыпался, попадая на простыни, поэтому было ощущение, что лежишь на мелкой наждачной бумаге. Случалось в землянку от жары прятались змеи, скорпионы и вараны, поэтому приходилось часто перетряхивать одежду и постельные принадлежности.

В первых числах мая меня назначили старшим антенным механиком, но в смене операторов ручного сопровождения я остался. Дежурство проходило в кабине управления, металлическая обшивка которой нагревалась на солнце так, что до нее нельзя было дотронуться рукой. Это тепло она отдавала внутрь, где в небольшом, ограниченном шкафами с радиоэлектронной аппаратурой, пространстве располагались рабочие места командира дивизиона, командира радиотехнической батареи, офицера наведения, двух операторов ручного сопровождения и двух египетских планшетистов.

В закрытой кабине (дверь в кабину, при боевой готовности, оставлять открытой запрещалось) висевший на стенке термометр зашкаливал на отметке выше + 50 градусов по Цельсию. Встроенные в потолок вентиляторы непрерывно работали на полную мощность, которой явно не хватало. В экстремальных температурных условиях дежурной смене приходилось принимать решения в считанные секунды. Офицеру наведения ставилась задача при готовности N1, в течение 2,5 секунд с момента поступления информации о координатах цели, выполнить действия, позволяющие произвести пуск ракет. Это были сложные манипуляции, в процессе которых он визуально отслеживал два экрана, несколько приборов и оперировал не только множеством тумблеров, но и тремя штурвалами. Левым штурвалом он вращал антенный комплекс по углу места, правым -- по азимуту, а самым большим, который находился в центре, он отслеживал цель по дальности. Причем работать приходилось тремя штурвалами одновременно. Параметры цели за короткий промежуток времени менялись стремительно, поэтому боевая работа предъявляла к должности офицера наведения самые высокие критерии: быть ловким и сообразительным быстро ориентироваться в обстановке, иметь высокий уровень технической подготовки. Наблюдая за работой капитана Прыгунова, я был убежден в том, что он, как нельзя лучше, соответствовал этим требованиям.

История знает немало примеров, когда недооценка возможностей противника приводила к поражению. Наши расчеты не могли этого допустить. Достоинства израильской военной авиации впечатляли. Египетские зенитные ракетные дивизионы противостояли самым современным по тому времени, самолетам, имеющим не только высокие летные характеристики, но и аппаратуру предупреждения, позволяющую сигнализировать о работе средств радиолокационного наблюдения и пусках ракет.

Высококлассные летчики тщательно разрабатывали каждую операцию, умело используя сложный рельеф местности, пассивные и активные шумовые помехи, стараясь быть невидимыми для радиолокационных станций Египта. Наличие опытного летного состава, имеющего боевой опыт Вьетнама, и аэродромов, расположенных на небольшом удалении от атакуемых объектов позволяло, выполнять по нескольку боевых вылетов в день.

В противостоянии с высокоскоростной маневренной авиацией время приобрело совсем иной смысл и требовало мгновенной реакции. Способны ли были на это наши расчеты, ведь всего 1 - 2 минуты подлетного времени отделяли нашу позицию от израильской авиации, базирующейся на аэродромах захваченного Синайского полуострова. Своевременное ее обнаружение являлось главной задачей, для выполнения которой использовались все виды визуального наблюдения. С этой целью я и мои товарищи усиленно изучали силуэты израильских самолетов и их тактико - технические данные.

Начальник штаба раздал альбомы с силуэтами "Фантомов", "Скайхоков", "Миражей" и других израильских самолетов. Мы учили не только их визуальные характеристики, но и тактико - технические данные. Чтобы сдать зачет, требовалось быстро определить, по небольшой части контура самолета его тип и назвать летные характеристики. Приходилось часами упражняться по залистанному, до дыр альбому. Накануне экзамена, вечером, мы с Виктором Ковпаком начали тренировать друг друга. Закрыв силуэт самолета листком бумаги, и, оставляя для просмотра лишь небольшую его часть: кусочек крыла, хвоста или фюзеляжа, мы старались определить по ней тип самолета. Тренировка сопровождалась шутками и желанием поставить друг другу задачу посложнее, и мы радовались, как дети, если напарник не справлялся. Азарт добиться лучшего результата превратил это скучное занятие в интересное соревнование, которое в конечном итоге позволило легко сдать зачет.

Для выработки умения уверенно действовать в сложных боевых ситуациях была поставлена задача усиленной тренировки не только операторов ручного сопровождения, но и стартовых расчетов и других подразделений на сокращение времени выполнения отдельных сложных операций при свертывании и развертывании дивизиона.

Особенно много тренировали водителей, тех, кто в армии получил права на вождение большегрузных автомобилей. Им вначале, не хватало практики вождения, поэтому было непросто разворачиваться с техникой на небольших площадках. Планировать занятия и тренировки было сложно, потому, что боевая готовность объявлялась ежедневно по несколько раз, поэтому в ожидании боя мы не покидали кабину УНК. Свободными оставались только короткие промежутки времени между объявлениями боевой готовности, которые и использовались для тренировок.

Однажды с КП поступила информация о возможной наземной атаке израильтян с целью захвата станции наведения ракет С - 125, которая представляла для противника интерес, как новая секретная техника, а также как доказательство присутствия советских войск в Египте. Израильские десантники уже проводили в декабре 1969 - го года операцию по похищению египетской радиолокационной станции РЛС П - 12, которую советские специалисты смонтировали в пустыне, в 400 км. южнее города Суэц. Этот радар был способен засекать самолёты на малых высотах, его характеристики не были известны израильтянам, поэтому средств электронной борьбы с ним еще не было. Опасения, что израильский десант может предпринять попытку похищения нашей станции, имели веские основания.

Теперь требовалось уметь отражать не только воздушную атаку израильских ВВС, но и наземную -- израильского десанта. Для этого по периметру были изготовлены окопы в полный профиль, назначены пулеметные расчеты и выданы пулеметы РПК. Командиром одного из расчетов назначили меня, и, теперь в дополнение к автомату АКМ я получил еще и ручной пулемет РПК и патроны к нему. Через несколько дней была объявлена тревога по отражению наземной атаки противника. Мы с напарником по расчету быстро заняли оборону в закрепленном за нами окопе, расположенном на небольшом скалистом возвышении.

Установив пулемет, я с помощью бинокля, долго изучал окрестности, внимательно всматриваясь в расположенное внизу высохшее песчаное русло когда - то протекавшей там реки. Рядом проходила высоковольтная линия электропередач. Местность казалась пустынной. Через непродолжительное время поступил отбой тревоге -- она была учебной. Но благодарность от командира дивизиона за своевременные и умелые действия наш расчет получил.

К тренировкам по сопровождению воздушных целей добавились тренировки по отражению наземной атаки. А поскольку прибежать быстро в окоп было недостаточно, нужно еще и метко стрелять, то за барханом оборудовали стрельбище, где и упражнялись, стреляя из АКМ и РПК.

Заметив, что друзья слушают меня с большим интересом, я приятно удивился. "Видно не из праздного любопытства -- эта тема их затронула", -- думал я.

-- Витя, находясь в Египте, ты должно быть, хорошо изучил эту страну? Наверное, приходилось посещать культурные учреждения и увеселительные заведения? Ведь были увольнения? -- спросил Петр.

-- Нет, друзья ... Все было по другому..., -- продолжил я рассказ.

Первые шесть месяцев службы в Египте были такими напряженными, что личного времени вообще не было. Смена позиций, постоянные тренировки, дежурство, занятия, регламентные работы. Не помню, чтобы в этот период, нам показывали фильмы или были какие - либо развлекательные мероприятия, а об увольнениях и не мечтали, находясь в пустыне, далеко от населенных пунктов. Каждый день шла напряженная работа: завывание сирены, боевая готовность, дежурство в раскаленной солнцем кабине, полчища назойливых мух, поцелуй хамсина; потом наступал вечер, и меня встречала душная землянка, в которой не так просто было уснуть. А утром все повторялось. Организм работал на износ, на пределе своих возможностей. Выходных на войне не было, поэтому каких - то красочных и интересных событий я не припомню. Все было однообразно и тревожно! Радостных ощущений не было, увольнений тоже. Не покидало ощущение сильной усталости. Война -- она и в Африке война.

-- Хотя, друзья мои, -- я посмотрел на Петра и Андрея, -- радостное настроение все же случалось!

Я задумался, подбирая правильные слова, а Петр, не выдержав моей паузы, удивленно спросил:

-- А что на войне радостного?

-- Были друзья, общение с которыми приносило радость, был юмор, который живет в любой обстановке, случайно услышанный по радиоприемнику голос советского диктора. И вообще можно радоваться даже самым простым вещам. Например, утреннему прохладному ветерку или мелкому кратковременному дождику. А самой большой радостью для меня была Маргарита, настоящую любовь к которой я почувствовал в Египте и когда я думал о предстоящей встрече, уныние проходило.

Днем кто - то из ребят забыл опустить брезентовый полог, закрывающий вход в землянку, и проникшие внутрь лучи солнца и горячий воздух к вечеру так сильно нагрели стены и потолок, что не только спать, но и заходить внутрь не хотелось. Положив АКМ и подсумок с патронами под подушку, раздевшись до трусов, я лег, укрывшись смоченной в воде простынею.

Заснуть не мог: было душно, да и автомат толкал меня в затылок, не нравилось ему под подушкой. Ближе к рассвету уснув, я увидел кошмарный сон. Как будто я промахнулся, стреляя из автомата по пролетевшему над дивизионом "Фантому", и старшина, посадив меня на гаупвахту, теперь каждый день тренировал в стрельбе по движущейся цели. Ведь что придумал, гад, за каждый промах он увеличивал срок службы на один месяц. Промахнувшись четыре раза, я в ужасе проснулся, обливаясь холодным потом. "Неужели придется задержаться в армии на четыре месяца?" -- не отпускала тревожная мысль. Выйдя из землянки, глотнув свежего воздуха, я успокоил себя: "Это всего лишь сон! Да и гауптвахты здесь нет". Немного постояв, я вернулся в землянку. Полежав несколько минут, я опять провалился в бездну сновидений. Эта ночь не давала мне покоя. В следующем сне появилась Маргарита. Посмотрев на меня влюбленными глазами, она сказала:

-- Не волнуйся, все будет хорошо. Я жду тебя.

Я хотел ее обнять и уже потянулся к ней, но, упав с нар, проснулся! Тихо, стараясь не разбудить товарищей, оделся и вышел покурить. Шел осторожно, здесь много ядовитых пресмыкающихся, которые днем, когда жарко, прячутся в норы, а ночью ведут активный образ жизни. Ночи в пустыне завораживают. На черном бархатном небе необычайно яркие звезды! Я закурил и прислушался -- тихо, пустыня молчала. В лунном свете песок серебрился. Легкое дуновение прохладного ветерка бодрило. Я вспомнил слова Маргариты, и на душе стало спокойно. Постояв немного, я пошел спать.

От повара в армии многое зависит. Вкусно приготовленное блюдо не только придавало аппетит, но и улучшало настроение. Наш повар Александр Снисаренко, используя небогатый, в первый месяц, ассортимент продуктов, умел хорошо готовить. Постепенно рацион питания заметно изменился к лучшему. Появилось сливочное масло, рыба, мясные продукты стали более разнообразными, больше стало овощей. В общем, на питание было грех жаловаться, кормили, как говорил старшина, по "северному пайку", который полностью съесть в такую жару было трудно. Кроме фруктов, которые выдавались в соответствии с установленным рационом питания, старшина, выезжая в Хелуан, привозил ящиками апельсины, мандарины, финики и манго. Постепенно, насладившись их вкусом, мы перестали заказывать фрукты в большом количестве.

Курили мы много, психологическая обстановка тому способствовала. Первое время, выдавали махорку в пачках. Душистый запах табака стелился по капониру. Скоро, свернуть самокрутку, стало проблемой, найти газету было трудно. Стали выдавать египетские сигареты с фильтром "Бельмонт", которые особой крепости не имели. Видимо заботясь о нашем здоровье, а может потому, что сигареты в Египте стоили дорого, нам полагалась в день одна маленькая пачка -- 10 сигарет, причем выдавали сразу месячную норму. Ну, мы естественно первые дни курили вдоволь, а в последние два дня, как получиться. Возможно, поэтому разбросанные в местах курения длинные "бычки", в конце месяца начинали исчезать. А те, кто не курил, получал другое "удовольствие" -- им выдавали шоколад.

Первые месяцы пребывания в Египте мое сознание было занято только событиями, происходившими в дивизионе. Это была адаптация к внешней среде и новым условиям. Однако постепенно, стал просыпаться интерес, как там на Родине? Конечно информация изредка, каплями просачивалась в боевых листках и на занятиях по политической подготовке, но мне хотелось знать больше. Однажды я обратил внимание на радиоприемник, установленный на рабочем месте планшетиста в кабине УНК, предназначенный для получения сведений от наблюдательных постов. "Неплохо было бы послушать новости", -- подумал я.

Ночью, когда воздушная обстановка была спокойной дежурный планшетист, не стал противиться, разрешив мне покрутить ручку настройки радиоприемника. Одев наушники, я с замиранием сердца начал путешествие по радиоэфиру. Превосходное качество военной техники позволило быстро найти радиостанцию "Маяк". Послушав последние новости в нашей стране и за рубежом, я с удовольствием погрузился в мелодии популярных советских песен: "Подмосковные вечера", "Льется теплый дождь...." и других... Неожиданно я наткнулся на голос диктора израильского радио, вещавшего на русском языке. К моему удивлению, израильтяне не только имели информацию о пребывании советских войск в Египте, но и знали о расположении и предполагаемом перемещении наших дивизионов. "Получается, что наша командировка -- не такая уж секретная миссия", -- подумал я.

Слушая радиоприемник, я не заметил, как вышел покурить планшетист и, как зашел в кабину дежурный офицер. Под его суровым вопросительным взглядом я снял наушники и быстро вернул ручку настройки в первоначальное положение. И, все - таки на душе у меня была радость от того, что я услышал голос советского диктора и песни, которые показались мне близкими и самыми дорогими. Осталось ощущение, как - будто я несколько минут побыл дома.

Мое поколение воспитывалось в духе атеизма. Попав в Египет, я с удивлением наблюдал, как усердно молится местное население, значительная часть которого исповедовало ислам. Несмотря на сложности бытового обустройства и плотный график боевого дежурства, арабские солдаты находили время и место для молитвы.

Утром, подходя к умывальнику, расположенному на открытой территории дивизиона, я обратил внимание на планшетиста, стоящего на коленях на постеленном полотенце. На его лице был смиренный покой и умиротворение. Неслышно произнося слова, он молился. Вокруг кипела жизнь, ребята торопились умыться, бегали, смеялись, обливали друг друга водой, фонтаном летели брызги. И в этой бесшабашной, шумной утренней карусели был араб, поражающий своей непоколебимой выдержкой и невозмутимой умиротворенностью. Не обращая ни на кого внимания, он молился! Несмотря, на атеистическое воспитание, меня восхищала вера и отрешенность, надежно изолировавшая его от окружающего мира.

На следующий день, поздним вечером, я решил навестить своего друга, старшину Владимира Мельника. Идти пришлось по еле просматривающейся под лунным светом узкой, извилистой каменистой тропинке. Что - то, заставило остановиться, и, посмотрев вокруг, я был пленен картиной ночи.

На черном бархатном небе миллиардами звезд горел Млечный Путь, воздух источал едва уловимый аромат восточных пряностей. Я наслаждался, открывшейся мне красотой. Дышалось легко, и накопившаяся за день усталость незаметно прошла. Вдруг рядом, из темноты прозвучала чуть слышная арабская речь -- я вздрогнул. В нескольких метрах от меня маячил едва различимый в темноте силуэт египетского солдата. В пронизанной лунным светом пустыне, стоя на коленях, он самозабвенно молился.

Стараясь не нарушить открывшуюся мне гармонию звуками шагов, я, осторожно ступая, пошел дальше. "Возможно, араб в своей молитве просил мира, который позволит всем вернуться домой живыми и невредимыми. Будет здорово, если Бог услышит его просьбу!" -- с надеждой подумал я.

Мы с Володей долго беседовали, вспоминая гражданку, службу в учебке, друзей. Он рассказал о своей семье, а я ему о своей и, конечно, о Маргарите.

Разговор закончился далеко за полночь, а когда расходились, Володя заботливо сказал:

-- Не волнуйся, Маргарита понимает, что в армии бывают особые обстоятельства, которые и объясняют твое молчание! Все будет хорошо, она будет ждать тебя!

-- Дай - то Бог! -- вздохнул я с облегчением, услышав его слова, и тут же поймал себя на мысли, что независимо от того, атеисты мы или верующие, когда нам тяжело, мы душой, обращаемся к Богу. Возвращаясь обратно, я долго и пристально всматривался в темноту, в надежде увидеть молящегося араба, но его уже не было.

Каждый день, утром, расчеты выстраивались перед капониром. Командир дивизиона, держа в руках папку в красной обложке с гербом Советского Союза, зачитывал приказ о боевом дежурстве:

-- Военно - воздушные силы Израиля насчитывают 340 самолетов. Из них 25 самолетов "Фантом", 55 самолетов "Мираж", 50 самолетов "Скайхок". Для охраны юго - восточной части города Каира и города Хелуана именем Союза Советских Социалистических Республик к боевому дежурству приступить...

Далее командир дивизиона перечислял фамилии солдат и сержантов, заступающих на боевое дежурство. Находясь в строю, я поймал себя на мысли, что испытываю особое чувство гордости за доверие, которое нам оказало наше государство...

Среди бескрайней пустыни, крохотная ее часть, заключенная в объятия колючей проволоки и минного поля, была маленьким островком, принявшим наш дивизион. Здесь мы не только выполняли боевую задачу, но и хранили свои национальные традиции, культуру, отмечали государственные праздники. Первые два месяца были необычайно тяжелыми -- иногда я даже терял счет дням, но с приближением майских праздников появилось ощущение теплой, праздничной атмосферы, которая всегда сопровождала день Великой Победы. Готовясь к празднику, дивизион принял меры повышенной боевой готовности, предполагая, что в этот день противник может активизировать свои действия, но праздник прошел в спокойной, торжественной обстановке. На построении командир поздравил личный состав с Днем Победы. Для укрепления воинского боевого духа командиры решили провести мероприятие, которое можно было назвать "связь поколений".

Еще накануне 9 - го мая одному из наших близких родственников, который участвовал в Великой Отечественной войне, было направлено поздравление и просьба, написать, напутственное письмо. Сообщая замполиту адрес своего дяди Александра, который прошел две войны, Финскую и Великую Отечественную, я не ожидал, что ответ успеет прийти вовремя, но к моему радостному удивлению, письмо не опоздало. Кроме благодарности за поздравление, он наказал стойко переносить трудности, пояснив, что нет ничего почетнее и важнее, чем выполнение воинского долга перед Родиной, и рассказал о нескольких боевых эпизодах, в которых ему пришлось участвовать. Письма от родственников -- участников войны -- были зачитаны на торжественном собрании 9 - го мая.

Утром, собрав расчет, техник антенного поста лейтенант Александр Тимофеев провел инструктаж и дал задание готовиться к смене позиции. Такой приказ стал делом обычным и уже не настораживал большим объемом ночных работ, которые предстояло выполнить. В Союзе норматив по времени на развертывание дивизиона составлял 120 минут, а в Египте наш дивизион делал это за 60 минут, а у некоторых дивизионов получалось еще быстрее. Армейские нормативы устанавливались в мирное время, а в обстановке военного времени принимались решения, которые не всегда соответствовали утвержденным нормативам, инструкциям и положениям. Война заставляла их менять -- так нарабатывался боевой опыт!

В ночь, с 19 - го на 20 - е мая, наш дивизион выдвинулся в восточном направлении. С каждой сменой позиции мы все ближе подходили к Суэцкому каналу -- зоне активных боевых действий египетских ЗРВ и ВВС Израиля. Интенсивность объявления боевой готовности N1 возрастала.

Ночью, прибыв на стационарную позицию, дивизион стал разворачиваться. Наш расчет сначала установил колесную повозку антенного поста, потом прицеп с головкой блоков и антеннами. Пришло время самой трудной операции -- для подъема огромной сборной конструкции в вертикальное положение нужно было сделать семьсот вращений рукояткой привода редуктора. Это была обычная операция, когда редуктор подъемного механизма поста подсоединялся к приводу автомобиля, но в этот раз водитель не смог подъехать к механизму привода. Офицер наведения, видя, что мы теряем драгоценное время, схватив лопату, стал выравнивать уклон. Наш расчет последовал его примеру, но из этой затеи ничего не получилось -- песок осыпался, сводя на нет наши усилия. Через несколько минут, умаявшись, бросив лопаты, мы стали крутить рукоятку привода вручную, на повышенной скорости. Проходивший мимо Володя Куманин, махнув рукой курившим неподалеку солдатам, крикнул:

-- Эй, парни! Бегом сюда! Поможем антеннщикам!

Прибежавшие, Толик Мачульский и Коля Ефимов, сменили Толю Смирнова и меня на рукоятке привода. Поднятие антенн ускорилось, и эта трудоемкая операция была завершена вовремя. Я, лег на теплый песок, но заснуть не успел: прозвучал сигнал боевой готовности, и, подхватив амуницию, я побежал в кабину УНК.

Несмотря на утреннее время, в кабине было душно, сквозь шум непрерывно работающих вентиляторов доносились тревожные голоса арабских планшетистов, докладывающих о наблюдаемых в районе Суэцкого канала самолетах противника.

Неожиданно лицо Фарида исказил страх и он сильно и часто начал стучать рукой по планшету, крестиком рисуя координаты самолетов противника. Мы уже привыкли, что эмоциональное восприятие оперативной обстановки арабами зависело от дальности израильских самолетов. Если они сильно стучали по планшету и, нервно докладывали, жестикулируя руками, значит, можно было не сомневаться, что обнаруженный самолет находится близко к дивизиону. В этот раз Фарид кричал: "Фантом"! "Фантом!". Это был страх, мольба о том, чтобы мы не позволили летчику выполнить атаку. Мы понимали состояние арабских солдат, побывавших под бомбежкой. Ужас потерь навсегда останется в их памяти. На указанной дальности подлетное время противника к нашему дивизиону составляло менее одной минуты. Реакция дежурного расчета на поступившее сообщение была спокойной и уверенной. Поглядывая на нас, планшетисты успокоились.

В мирной обстановке одна минута -- время небольшое, а на войне оно проходит стремительно -- оглянуться не успеешь, как самолеты будут над дивизионом. Однако и у боевого расчета были возможности не оставить экипажу шансов на атаку, ведь обнаружить цель, взять ее на сопровождение и выполнить пуск ракет, для наших парней -- дело нескольких секунд!

Информация о приближающихся целях в районе Суэцкого канала бурным потоком захлестывала кабину. Громкие и четкие команды означали, что цель на контроле!

Развязка пришла внезапно, я увидел ее на лице планшетиста - он улыбался, докладывая, что израильские самолеты, сделав маневр курсом, удалились. Радиолокационная станция подтвердила сообщение, поступившее с наблюдательного пункта. В этот день боевая готовность объявлялась еще несколько раз, но израильские самолеты не входили в зону уверенного поражения.

Скорее всего, это были разведывательные полеты, во время которых противник фиксировал высокочастотное излучение антенного поста или провоцировал египетские дивизионы на стрельбу, засекая их позиции. Поэтому, чтобы не обнаружить себя, мы при такой дальности антенный пост на сканирование не включали.

Воздушная территория, которую контролирует наш дивизион, еще вчера, когда нашего дивизиона не было на этой позиции, была зоной свободного полета израильских самолетов. Сегодня же дальность их полетов резко сократилась.

По несколько раз в день израильские самолеты, приближаясь к границе зоны уверенного поражения, тут же резко меняли курс и удалялись. Они словно дразнили: "А ну, попробуй, достань нас?". Что это было? Желание показать, что они знают, где находится наш дивизион, но не хотят вступать в бой. "Почему?" -- задавал я себе вопрос. И тут же напрашивался ответ: "Они не считают нашу страну участником конфликта, и вступать с великой державой в противостояние, у противника пока нет намерения". Но был и другой вариант развития событий: возможно, что они готовятся к боевым действиям, отрабатывая маршруты подлета.

Напряженность, которую каждый день создавали израильтяне такими полетами, изматывала. "Когда же "Фантомы" войдут в зону уверенного поражения?" -- не выдерживали нервы у моих товарищей операторов. Я тоже мечтал о скорейшей развязке в этом странном противостоянии c израильскими ВВС. "По мне, -- думал я, -- лучше бой, чем изнуряющая охота за появляющимся и тут же скрывающимся, за каналом противником". Мы были молодыми, горячими, а местное агрессивное солнце еще больше подогревало наше нетерпение сбить "Фантом". Я и мои товарищи не всегда задумывались о последствиях атак грозного противника и, уверенные в возможностях нашего оружия, не обращали внимания не тревожные лица арабов, когда меняя очередную позицию, наш дивизион неминуемо приближался к Суэцу. А ведь многие из них до этого уже успели воочию увидеть разбитые дивизионы на Суэцком канале с искореженными кабинами УНК, поврежденными антенными постами и трупами египетских расчетов, так и оставшимися лежать в пустыне.

Утром пришедший на смену оператор Владимир Жуковский, внимательно осмотрев пол, с улыбкой спросил:

-- Скорпион не появлялся?

-- Пока нет, -- улыбнулся я, вспомнив, как на днях мы поймали скорпиона и, посадив его в стеклянную банку, внимательно рассматривали. Потом отнесли его в кабину УНК показать дежурной смене операторов, которая тоже с интересом, визуально изучала ядовитое животное, уже смирившееся с тем, что ему не удастся вырваться на свободу. Неожиданно один из операторов открыл банку. Скорпион ловко выскочил -- и был таков. Мы растерянно смотрели друг на друга, потом бросились его искать, но не нашли. В кабине было много мест, куда ему можно было спрятаться, поэтому всю следующую неделю, находясь на дежурстве, мы с опаской поглядывали на пол -- вдруг скорпион появится. Со временем чувство опасности притупилось, и мы забыли про этот случай. Однако мы всегда помнили, что в пустыне надо было быть внимательным и осторожным. Своим пришествием мы вторглись в среду обитания ядовитых пресмыкающихся. Змеи, скорпионы, вараны попадались на глаза часто, и при встрече с ними мы вели себя так, чтобы не провоцировать их на нападение.

Стартовая позиция, обеспечивающая выполнение боевой задачи, представляла совокупность инженерных сооружений, предназначенных для размещения техники и личного состава дивизиона. В этот раз мы развернулись на стационарной позиции, с наличием железобетонного бункера, который обеспечивал безопасные и комфортные условия размещения личного состава и техники. Кабина УНК и дизельные установки находились в бункере, разделенном железобетонной перегородкой на две секции. Кроме техники, здесь располагались помещения для дежурной смены, жилые помещения для офицерского состава, хозяйственные помещения, которые по военным меркам были достаточно просторные и уютные, для того чтобы в них можно было комфортно работать и отдыхать. Въезды в бункер перегораживались двумя рядами защитных перегородок, выложенных мешками с песком, и закрывались брезентом и маскировочной сеткой. Сверху бункер был засыпан песком и мелкой известковой породой, поэтому с воздуха был не заметен. Монолитный бетон, из которого было построено укрытие, был рассчитан на прямое попадание 500 килограммовой авиабомбы. В таком бункере можно было уверенно вести боевые действия. Антенный пост устанавливался сверху, над бункером, накрываясь маскировочной сеткой, которая при боевой работе снималась.

Четыре пусковые установки с ракетами установлены на специальных площадках, вокруг которых мешками с песком была выложена обваловка. Рядом с бункером находились землянки для солдат и сержантов 1 - й и 2 - й батарей. Водители и другой сержантский и солдатский состав размещались в землянках, находящихся примерно в 3 - х километрах от бункера и, чтобы доставить их на позицию, приходилось посылать машину.

Стояла глубокая ночь. Я нес дежурство в кабине УНК. Воздушная обстановка была спокойная. Рядом со мной, развалившись на стульчике, сидел египетский планшетист. Чтобы отогнать сон мы беседовали на разные темы.

-- Скажи, Фетхи, почему защищенных, капитальных позиций, таких как эта, было недостаточно, когда наши дивизионы приехали в Египет? Кто занимается их строительством?

-- Строят местные строительные организации, в тяжелейших условиях. Это, как у вас говорят, каторжный труд. Скудный паек, работа от зари до зари. Кроме бетономешалок, другой техники нет.

-- Наверное, еще и израильтяне бомбят, разрушая строящиеся позиции?

-- Удары наносятся в основном в зоне Суэцкого канала, при этом много египтян гибнет. Приходится строить заново. Тяжелые бытовые условия приводят к тому, что люди умирают от болезней и инфекций.

-- Фетхи, а как платят за эту работу?

-- Точно не могу сказать. Что - то около четырех - пяти фунтов в месяц.

-- Для семьи рабочего это большие деньги?

-- Это хороший заработок, но, что бы его заработать, нужно еще выжить в таких жестоких условиях.

-- Вместо того, чтобы выращивать и собирать урожай, ваши мужчины вынуждены строить позиции, -- посочувствовал я.

-- Да, тяжелая доля выпала нашему народу, -- с сожалением сказал Фетхи.

Мы не стали продолжать эту тему и сидели молча. Каждый думал о своем. Я думал о том, что в Союзе не было таких надежных позиций, с железобетонным бункером, которые здесь были очень нужны, защищая личный состав, технику и, создавая надежные условия для боевой работы.

В конце мая мы стали замечать, что израильские летчики пытаются застать нас врасплох. Они стали проводить разведывательные полеты, как только у нас начинался обед. Или выполняли полеты с заходом со стороны солнца, чтобы было трудно обнаружить их визуально. Такие приемы они выполняли две - три недели, потом поняли, что против нас они не работают. А вот в египетских дивизионах было сложнее. Используя приверженность к обязательному исполнению религиозных обрядов, израильские летчики атаковали египетские дивизионы, когда арабы строго соблюдая ислам, покидали места дежурств и уходили молиться. Особенно это было характерно в начальный период войны. Наши советники добивались соблюдения устава и ситуация постепенно менялась к лучшему, но случалось, что религиозные чувства брали верх.

Однажды я вместе с сержантом Сергеем Сотниковым решил осмотреть ложную позицию. Ее назначение состояло в том, чтобы привлечь внимание противника, дезориентировать, вынудив применить огневые средства для ее уничтожения.

Идти пришлось долго и примерно через три километра, перед нами появились, изготовленные в натуральную величину макеты технических элементов зенитного ракетного комплекса, покрытые маскировочной сетью. Они имели металлизированное покрытие и уголковые отражатели. Мы с трудом находили отличие от настоящего зенитного ракетного комплекса. Ну а летчикам с высоты полета на большой скорости определить, где ложная позиция, а где настоящая, было значительно труднее, и они принимали подрыв взрывпакета на ложной позиции, как реальный пуск ракет. Ложные позиции спасали личный состав и технику, когда израильские летчики не жалея ракетных снарядов, разбивали фанерные муляжи!

Чтобы создать видимость, что позиция является действующей, на ней периодически изменяли расположение муляжей автомобильной техники и устанавливали старенькие РЛС. Маскировка ложных позиций производилась таким образом, чтобы противник мог их легко обнаружить. Макеты устанавливались и на позициях, которые покидали дивизионы, если была вероятность того, что они обнаружены противником и следует ожидать атаки.

Смена стартовых позиций искажала реальную картину расположения дивизионов и срывала планы израильских летчиков. Несмотря на то, что техника была очень громоздкой, а работа по ее разворачиванию достаточно трудоемкой, в Египте такая тактика принесла эффективность. Противнику необходимо было проводить дополнительные разведывательные полеты для уточнения позиций, в противном случае он рисковал нарваться на огонь зенитных ракетных комплексов.

Подходил к концу июнь, а счет сбитым советскими дивизионами "Фантомам" не был открыт. Смелым и неожиданным для противника решением было создание приканальной маневренной группировки, состоящей из египетских зенитных ракетных дивизионов, оснащенных комплексами С - 75 и зенитных ракетных дивизионов, оснащенных зенитными ракетными комплексами С - 125, управляемыми советскими расчетами. Прикрытие дивизионов осуществлялось усиленным составом ЗСУ "Шилка", ПЗРК "Стрела - 2" и египетской зенитной артиллерией.

В задачу маневренной группировки входило прикрытие приканальных египетских частей и строящихся в приканальной зоне стартовых позиций.

Боевое крещение

 | Как легка война для зрителей! Арабская поговорка.

О чем больше всего мечтает солдат, находящийся вдали от Родины? Ответов может быть несколько. Но я больше всего мечтал получить письма от мамы и Маргариты. В суровых условиях военных будней хорошее письмо от родных и близких людей поднимало настроение и придавало силы. Время нашего пребывания в Египте быстро бежало вперед, но адреса полевой почты нам пока не сообщали. Причину никто не называл, ведь и так было понятно, что это связано с секретностью нашего пребывания в этой стране. Но было ли оно таковым?

Стоило нам появиться в Египте, как израильское радио начало вести передачи для советских воинов на русском языке. А американский журнал "Newsweek" от 1 - го июня 1970 - го года опубликовал схему размещения стартовых позиций египетских дивизионов и дивизионов, оснащенных комплексом С - 125, управляемых советскими расчетами.

Хотя отсутствие возможности переписываться с Маргаритой придавало моему настроению грустный оттенок разлуки, я чувствовал, что она где - то рядом, в мягких утренних лучах солнца, в огромных ночных звездах, в чистом прозрачном воздухе и легком дуновении проснувшегося ветерка.

Пролетавшие в небе израильские самолеты, тревожное завывание сирен боевой готовности, команды по громкой связи, смена позиций - все эти факторы создавали ощущение неминуемого приближения первого боя, и от этого на душе становилось тревожно. Казалось, что воздух наэлектризован ожиданием встречи с противником. Было понятно, что за первым боем последует второй, третий, и неизвестно, когда и чем это противостояние закончится.

На утреннем построении командир зачитал приказ боевому расчету дивизиона приступить к защите воздушного пространства юго - восточной части Каира и города Хелуана, который располагался в 30 - ти километрах к юго-востоку от столицы Египта, в низовьях реки Нил.

Боевые листки вывешивали на небольшом самодельном стенде, установленном около входа в капонир. В коротких сообщениях рассказывалось о важных событиях происшедших в дивизии или в Союзе. Обновлением информации занимался замполит. Каждый день я подходил к стенду и с волнением всматривался в тексты, надеясь увидеть информацию о боевых действиях с участием наших зенитных ракетных комплексов С - 125. Но таких сообщений не было.

-- Как ты думаешь, -- обратился я к Виктору Ковпаку, -- удастся решить арабо - израильский конфликт мирным путем? Кому нужны потери?

-- Было бы хорошо обойтись без них! Но вряд ли получиться. Израиль не намерен покидать оккупированные территории.

-- Остается надеяться, что египетские ПВО с помощью наших дивизионов, сбивая израильские "Фантомы", не оставят противнику другого выбора.

-- Надеяться надо! Только наши дивизионы тоже могут понести потери.

-- Трагично терять здоровых крепких парней. Особенно друзей! Неужели дипломаты не могут договориться?

-- Твой вопрос надо замполиту переадресовать, может он что - нибудь знает.

-- Политзанятий давно уже не было, видно не до них, -- вздохнул я, -- а домой захотелось. Думаю, если перемирие наступит, то нам смену пришлют. Тогда осенью можно будет вернуться домой и демобилизоваться.

-- Ну, ты размечтался! -- с улыбкой посмотрел на меня Ковпак, -- про дембель лучше не вспоминать, так легче служить.

-- Тебе уж точно лучше не вспоминать, ведь еще полгода служить. А я свое отслужил. -- Мне сегодня ночью дежурить, пойду отдыхать.

-- У меня под подушкой возьми газету, там пишут о "Плане Роджерса" -- мирном плане по урегулированию арабо - израильского конфликта, -- сказал Виктор.

-- Вот как, даже есть мирный план! Давно прессу в руки не брал, спасибо Витя, почитаю.

С каждым днем израильские ВВС разведывательными полетами настойчиво прощупывали египетскую территорию, стараясь выявить расположение позиций зенитных ракетных дивизионов. Они готовились к новым атакам, чтобы остановить настойчивое продвижение египетских дивизионов к Суэцкому каналу. Наблюдательные посты докладывали об участившихся полетах израильской авиации на дальности 30 - 32 километра, и, хотя станции разведки и целеуказания обнаруживали эти цели, их полет проходил с большими параметрами и вне зоны досягаемости.

Наконец наступил час "Ч"!

30 - го июня 1970 - го года зенитный ракетный комплекс С - 125 получил боевое крещение. События развивались следующим образом. В ночь с 29 - го на 30 - е июня, маневренная группировка, состоящая из десяти египетских зенитных ракетных дивизионов (комплекс С - 75) и трех зенитных ракетных дивизионов, оснащенных комплексами С - 125, которыми командовали майор Г.В. Комягин, капитан В.П. Маляука и майор В.В. Таскаев, совершила марш и развернулась в районе Большого Горького озера. Прикрытие дивизионов осуществлялось усиленным составом ЗСУ 23 - 4 "Шилка", расчетами ПЗРК "Стрела - 2" и египетскими частями зенитной артиллерии.

30 - го июня 1970 - го года израильские "Миражи" выполнили два разведывательных полета через боевые порядки маневренной группировки египетской ПВО.

С 10 ч.22 мин. по 10 ч. 28 мин состоялся первый разведывательный полет четырех израильских "Миражей" с юга на север. Израильские летчики, хорошо изучив местность, пролетели на предельно малой высоте, умело используя рельеф местности, и поэтому не были обнаружены радиолокационными станциями Египта. Они собрали разведывательные данные о расположении дивизионов в южной части группировки.

С 10 ч 36 мин по 10 ч.56 мин для уточнения информации последовал второй разведывательный полет, над северной частью группировки. Он проходил на средних высотах, что позволило двум египетским дивизионам обнаружить израильские самолеты и обстрелять их. Летчики, заметив старт ракет, маневрируя скоростью, курсом и высотой, успели выйти из зоны поражения.

В результате противник выявил месторасположения дивизионов, над которыми проходили полеты. Спустя несколько часов израильские ВВС выполнили два налета, в результате которых нанесли по этим дивизионам ракетно - бомбовые удары.

В первом налете (18 ч.26 мин. - 18 ч.45 мин), насчитывалось 16 самолетов типов: "Фантом" и "Скайхок", которые атаковали египетские дивизионы двумя группами, одновременно.

Первая группа в составе 12 самолетов (шесть "Фантомов" и шесть "Скайхоков"), атаковала три египетских дивизиона в южной части группировки. Подход к ним осуществлялся на малой высоте с использованием складок местности, поэтому боевые расчеты самолетов не обнаружили и не обстреляли. Только один дивизион, не из числа тех, которые были атакованы, обнаружил и сбил один "Скайхок", не позволив ему выполнить прицельное бомбометание. Атакованные дивизионы понесли потери: два дивизиона были выведены полностью и один частично. В числе погибших вместе с египтянами был майор Лаврик Николай Романович - советник командира египетского зенитного ракетного дивизиона. Советские дивизионы из - за рельефа местности не смогли обнаружить цели.

Вторая группа в составе 4 самолетов (два "Фантома" и два "Скайхока") атаковала северную часть группировки под прикрытием активных шумовых помех на средней высоте и нанесла удар по египетскому дивизиону, частично выведя его из строя. Одному из египетских дивизионов все же удалось обнаружить и сбить израильский самолет "Скайхок". Противник свою задачу не выполнил.

В отражении первого налета участвовали средства непосредственного прикрытия: полки зенитной артиллерии и переносные зенитно ракетные комплексы ПЗРК "Стрела - 2", которые сбили два истребителя "Скайхок".

В итоге, отражая первый налет, египетская группировка сбила четыре израильских самолета "Скайхок". Потери ЗРВ Египта составили: два египетских дивизиона полностью и два частично.

Несмотря на успехи противника в первом бою, потери могли быть меньше, если бы египетским дивизионам удалось своевременно обнаружить на подлете самолеты первой группы.

Первый налет позволил израильским самолетам не только нанести удары по позициям группировки, но и уточнить расположение египетских дивизионов.

Второй налет начался в 19 ч.12 мин. с восточного и северо - западного направлений, под прикрытием активных шумовых помех. В нем участвовало восемь самолетов типов "Фантом" и "Скайхок" 201 - й эскадрильи ВВС Израиля. Противник атаковал четырьмя группами. Потеряв в первом налете на низких высотах два "Скайхока", он во второй попытке увеличил высоту полета, чтобы быть недосягаемым для ПЗРК "Стрела - 2".

В 19ч.12мин. два "Фантома" были обнаружены зенитными ракетными дивизионами под командованием майора Комягина и капитана Маляука, который дал команду "пуск", когда цель была на дальности 17км. Самолет "Фантом" F - 4E был сбит первой ракетой на дальности 11,5 км. Летчик Рами Харпац и оператор Эяль Ахикар катапультировались и были взяты в плен.

По второму "Фантому" стрелял дивизион под командованием майора Комягина. Но летчик Эхуд Ханкин, видя попадание ракеты в самолет ведомого, выполнил маневр курсом и высотой и на форсаже вышел из зоны поражения, отказавшись от выполнения боевой задачи и не нанеся удар по находящемуся в 5км. от него египетскому дивизиону.

Еще один "Фантом" F - 4E "Курнасс" второй пары этой же ударной группы, был поражен разрывами ракет, выпущенных египетским зенитным ракетным дивизионом. Две ракеты взорвались в непосредственной близости от самолета, и, несмотря на то, что горели два двигателя летчик Ицхак Пир зашел на цель и сбросил бомбы, но до канала он не дотянул: его "Фантом" получил прямое попадание третьей ракеты. Летчик из - за неисправности катапульты покинул самолет самостоятельно, а оператор Дэвид Яира успешно катапультировался. Сбитый самолет упал в 300 метрах от наблюдательного поста. Летчик Ицхак Пир попал в плен к арабским солдатам и выдал себя за пилота одноместного "Скайхока", благодаря этому оператор Дэвид Яира избежал плена. Он спрятался, и ночью был эвакуирован израильским вертолетом.

Вторая группа "Фантомов", летевшая на предельно низких высотах, нанесла удар по египетскому дивизиону.

Бой продолжался, и дивизион Комягина, обнаруживший третью группу израильских самолетов и движимый целью прикрыть соседний египетский дивизион, произвел пуск ракет на дальней границе зоны поражения. Израильские летчики успели выполнить маневр, и вышли из зоны поражения, отказавшись от выполнения боевой задачи.

После боя командование египетской зенитной ракетной бригады приехало в дивизион майора Комягина и поблагодарило за помощь в бою.

В конце боя египетский дивизион обнаружил и сбил израильский самолет "Скайхок".

В этот день зенитными ракетными дивизионами было уничтожено пять самолетов противника и два самолета были сбиты египетскими расчетами ПЗРК "Стрела - 2".

Радости египетских и советских расчетов не было предела. Этим боем был дан ответ: "Фантомы" не такие уж и неуязвимые, их можно сбивать!"

За первый сбитый "Фантом" полагалось звание "Герой Советского Союза", но капитан В. П. Маляука, представленный к этому званию был награжден орденом Красного Знамени.

Краткое сообщение о состоявшемся первом бое с участием советских расчетов я услышал по громкой связи с КП, потом из рассказов офицеров, и только на следующий день, утром, в боевом листке мы прочитали подробности этого боя. А чуть позднее там же были размещены фотографии обломков сбитого самолета и удостоверений сбитых летчиков. Около стенда толпились мои товарищи, которые с радостными лицами вглядывались в фотографии. Чувствовалось их приподнятое настроение.

Известие, о первом сбитом советскими расчетами израильском самолете "Фантом", вселяло уверенность. Наконец - то наш комплекс С - 125 открыл боевой счет, показав эффективную работу в сложных условиях Африки.

Вечером мы встретились с Фетхи на дежурстве, в кабине УНК.

-- Что и требовалось доказать, -- сказал я ему, -- неуязвимость "Фантомов" -- миф и вчера он был развеян.

-- Наш президент очень рад. Теперь наши расчеты будут действовать увереннее, -- улыбаясь, ответил он.

Египетские ЗРВ, несмотря на потери, сумели отразить налет авиации противника. Их личный состав воспрянул духом, ощутив способность сбивать самолеты противника. Получив отпор и понеся потери, израильские ВВС, вступили в жесткое противостояние с египетскими ЗРВ.

-- Витя, -- обратился Андрей, -- какие действия предприняла маневренная группировка после первого боя?

-- Она маневрировала. А вместо выведенных из строя дивизионов были направлены другие.

-- Почему противник не бомбил ложные позиции?

-- Тогда их еще не было. Они появились позже, в первых числах июля, когда было подготовлено оборудование для разворачивания макетов на ложных позициях.

-- А как отреагировали израильтяне на первые значительные потери? -- спросил Петр.

-- Они жаждали мести и спустя всего один день устремились в атаку.

2 - го июля в 16ч.30мин. - 16ч.43мин. первая группа из восьми израильских самолетов типов: "Фантом" и "Скайхок" на предельно малых высотах с северо - западного направления атаковала маневренную группировку.

В это же время с восточного направления под прикрытием активных шумовых помех, вышла вторая группа в составе четырех "Фантомов".

Египетский дивизион обнаружил вторую группу и произвел пуск трех ракет. Но шесть самолетов первой группы атаковали его, выведя из строя, и, продолжив атаку, нанесли удар по строящейся стартовой позиции.

Два "Фантома" первой групп пытались нанести удар еще по одному египетскому дивизиону, но соседний дивизион, своевременно открыв огонь, не позволил противнику выполнить задачу.

Противник применял все способы для атаки на дивизионы: выполнял налеты несколькими группами, с разных направлений, с применением активных помех, на предельно малых высотах, маневрировал на высоких скоростях.

-- Почему египтяне стреляли по противнику, когда он был на дальней дистанции? Может, боясь "Фантомов", отпугивали их? -- спросил Петр.

-- Возможно, но нельзя исключать случаи, когда причиной низкой эффективности стрельбы были активные помехи применяемые противником. Боевые расчеты не видели целей на радиолокационных экранах и вынуждены были стрелять в оптическом режиме, а это снижало эффективность попадания.

-- Можно было избежать потерь среди египетских дивизионов? -- спросил Андрей.

-- Трудно сказать. Наверное, если бы первый эшелон дивизионов смог выявить, подлетавшие на предельно низких высотах "Фантомы".

-- А дивизионы с советскими расчетами? -- посмотрел на меня Петр.

-- В зону их видимости самолеты противника не входили.

-- Бой был трудным, противник имел преимущество, сумасшедшие скорости... Жаль погибших египтян..., -- сказал Андрей, -- они достойно защищали воздушную территорию своей страны.

-- На атакованных позициях могли оказаться и советские дивизионы. Каждый бой проходил быстро, стремительно и "Фантомы" имели возможность атаковать с любого направления.

-- Что было в последующие дни? -- спросил Петр.

-- Неудача 2 - го июля заставила двигаться вперед, искать новые решения.

Я продолжил рассказ.

3 - го июля маневренная группировка зенитных ракетных войск (ЗРВ) вынуждена была маневрировать, меняя позиции. Два зенитных ракетных дивизиона были выдвинуты на север в зеленую зону и развернуты на вероятных маршрутах полета израильских ВВС. На оставленных позициях были установлены макеты ЗРК. Перед дивизионами была поставлена задача, поразить самолеты противника внезапными "кинжальными" пусками и прикрыть строящиеся позиции в районе Исмаилии.

В полдень 3 - го июля израильские самолеты двумя группами одновременно, атаковали центральную часть группировки под прикрытием активных шумовых помех.

Четыре "Скайхока" первой группы в 11 ч. 52мин. - 11 ч. 55мин. были обстреляны египетскими дивизионами первого эшелона и ушли за Суэцкий канал, не выполнив задание.

Вторая группа из четырех "Фантомов" в 11 ч .53 мин. - 11 ч. 54 мин. была обстреляна египетскими дивизионами. Один израильский "Фантом" был сбит. Остальные развернулись и ушли. Им вдогонку стрелял еще один египетский дивизион, но не попал.

В отражении налетов принимали участие расчеты ПЗРК "Стрела - 2" и полки зенитной артиллерии. Они уничтожили два самолета "Скайхок". Несмотря на низкую эффективность стрельбы, маневренная группировка полностью выполнила боевую задачу, отразив налет противника и не дав ему выполнить боевую задачу.

-- Ребята давайте пить чай, -- в комнату вошла с подносом в руках симпатичная молодая женщина. -- Хватит вам все о войне и о войне, ведь из армии давно уже вернулись.

Это была Анастасия -- жена Андрея.

-- Витя, ты лучше скажи, -- улыбалась она, -- египтянки симпатичные девчата?

-- Очень красивые... Но, я мечтал о встрече с Маргаритой!

-- Ладно, пойду я, потом расскажешь, -- легкой походкой выпорхнула она на кухню.

-- Витя, -- обратился Петька, -- я правильно понял, что 3 - го июля израильтяне не смогли нанести удар ни по одному дивизиону?

-- Да!

-- Значит, не выполнив боевую задачу, они должны были усомниться в своей успешности?

-- Моральный дух летчиков был подорван! Стали появляться случаи, когда противник, замечая старт ракет, сбрасывал бомбы и резким маневром уходил за канал.

Андрей улыбнулся и с удивлением спросил:

-- Египетские дивизионы научились воевать?

-- Да! И это подтвердилось в бою 5 июля.

-- Наши дивизионы там тоже отличились? -- не терпелось узнать Петьке.

-- Об этом позже, -- ответил я. -- А сейчас расскажу о нашем дивизионе, который готовился влиться в маневренную группировку.

Пришло время и нашего дивизиона выдвигаться на Суэц, который в наших разговорах и мыслях имел гораздо больший смысл, чем просто название города и крупного порта на северо-востоке Египта. Это была зона активных боевых действий египетских ЗРВ и израильских ВВС. Как сказал тогда мой египетский друг Фетхи:

-- Дивизиону выехать на Суэц -- все равно, что пехотинцу попасть на передовую.

Суэц, Исмаилия, Большое Горькое озеро -- это были районы размещения дивизионов маневренной группировки на переднем рубеже противостояния с израильскими ВВС.

Примерно за три дня до нашего маневра, среди солдат пошли тревожные разговоры о том, что скоро неминуемо произойдет бой с участием нашего дивизиона. Началась проверка техники и усиленные тренировки отдельных операций, сокращающих время развертывания станции наведения ракет. Дивизион засуетился, стал готовиться к маршу. Томительное ожидание команды висело в воздухе. Психологическая обстановка среди солдат изменилась: шутки и смех затихли, появилась сосредоточенность, серьезность, команды выполнялись быстро.

3 - го июля, вечером поступил приказ сменить стартовую позицию.

Перед отъездом долго не могли найти египетских солдат взвода охраны. Зная, что дивизион выдвигается к Суэцкому каналу они, опасаясь за свою жизнь, решили не ехать и спрятались в вади. Там их и нашли.

Еще раз, проверив личный состав, колонна с техникой тронулась в путь. Скорость передвижения была небольшой, 20 - 30 километров в час. Наш автомобиль долго петлял по пустыне. Вокруг было темно, в свете фар контуры дороги едва просматривались. Томительно тянулись часы, мы все глубже погружались в черную ночную бездну, которая обволакивала нас, готовя к какому - то одному ей известному исходу.

Наконец колонна остановилась, мы замерли в ожидании команды, но ее подозрительно долго не поступало. У разложенной на капоте головной машины карты, командир дивизиона с группой офицеров что - то оживленно обсуждали. Возможно, шла проверка на местности координат позиции, на которую мы приехали. Наконец, поступила команда разворачиваться. Наш расчет слаженно и быстро выполнил весь необходимый комплекс работ. Оставалось только повесить маскировочные сети. И вдруг меня как током ударило -- прозвучала команда сворачиваться и переезжать на другую позицию. Послышались недоуменные возгласы солдат:

-- Как? Почему? Ведь столько сил было затрачено и -- впустую?

Времени на ненужные разговоры не было, нужно было собраться с силами и выполнять поставленную задачу, запустив станцию до рассвета.

На заданную позицию дивизион прибыл перед рассветом. Не знаю, откуда появилось уже не второе, а "третье" дыхание -- нам удалось развернуть дивизион второй раз за ночь, поставив своеобразный "рекорд". Начало светать, когда, выполнив все необходимые работы, изнемогая от усталости, мы с друзьями, присев на теплый песок, заснули. Разбудило начавшее припекать солнце, которое, медленно поднимаясь к зениту, прогоняло ночную прохладу.

Утро началось с сигнала боевой готовности. Визуально в восточном направлении наблюдались два самолета на большой высоте, по которым несколько египетских дивизионов открыли стрельбу, но они, сделав маневр высотой и курсом, вышли из зоны видимости. Заняв временную стартовую позицию (СП - 527), мы заступили на боевое дежурство. Интенсивность объявления боевой готовности резко участилась, надрывный вой сирены звучал с утра до вечера. Днем дивизион почти все время находился в готовности N1, которая предусматривала: полную готовность к пуску ракет, полное включение станции наведения ракет и станции разведки и целеуказания, контроль воздушного пространства.

4 - го июля, во второй половине дня, с КП, нашему дивизиону была объявлена боевая готовность, с указанием координат цели. Выполнив поиск, расчет самолетов противника не обнаружил. Вскоре боевую готовность отменили, и мы вышли из кабины. На востоке, примерно в трех - пяти километрах от нашего дивизиона, поднимались в небо клубы черного дыма. "Что это могло быть?" -- с тревогой думал я. Подошедший Володя Мельник сообщил, что это израильские самолеты нанесли удар по египетскому дивизиону. Прикрыть египтян наш дивизион не мог -- станция самолетов противника не обнаружила. Долго всматриваясь в клубы черного дыма, мы сожалели о погибших египетских товарищах, которым были не в силах помочь.

-- Смерть прошла рядом, в нескольких километрах от нас, -- с печалью и тревогой сказал я Мельнику. -- Для "Фантома", на крыльях которого она сидела, это всего лишь одна секунда полета.

Володя промолчал, покурив, мы пошли заниматься своими делами.

Следующие сутки начались с напряженного ожидания налета израильской авиации, а в конце дня с КП поступило сообщение о том, что еще один наш дивизион добился успеха, сбив израильский "Фантом". Сообщение было коротким, а утром из боевого листка мы узнали, как это произошло.

5 - го июля во второй половине дня израильская авиация произвела два налета на стартовые позиции египетских дивизионов, находящихся в составе приканальной маневренной группировки.

Первый налет начался в 15 часов с восточного направления с целью нанесения ударов по северной части группировки. В налете участвовали 14 самолетов 69 - й эскадрильи ВВС Израиля. Перед атакой группа разделилась для удара по разным целям, часть самолетов выполняла отвлекающий маневр.

Ударная группа из трех пар самолетов на малой высоте держала курс в направлении советского дивизиона подполковника С.К.Завесницкого, который, обнаружив израильский "Фантом" F - 4E "Курнасс", взял его на сопровождение и сбил залпом из двух ракет. Летчик капитан Амос Замир и оператор лейтенант Амос Левитов катапультировались и были взяты в плен. Около десяти самолетов, беспорядочно сбросив бомбы, улетели за Суэцкий канал. Это уже было похоже на панику среди израильских летчиков.

По самолётам других ударных групп вели огонь два египетских дивизиона и средства прикрытия, при этом один египетский дивизион добился успеха, сбив второй самолёт в этом бою. Только одна пара израильских самолетов смогла нанести прицельный удар по позиции египетского дивизиона и вывела его из строя.

Два других советских дивизиона огонь не открывали, потому что самолёты противника в их зону поражения не входили.

Второй налет начался в 16 часов. Две группы в составе десяти самолетов с северо - восточного и восточного направлений одновременно атаковали стоящие в засаде в зеленой зоне два египетских дивизиона, но, встреченные их огнем, вышли из боя, потеряв "Фантом" F - 4E.

Результат боя показал, что сбитые 30 - го июня "Фантомы" не были случайным успехом, маневренная группировка начала уверенно давать отпор противнику. Настроение солдат в египетских дивизионах поднялось, глаза светились радостью, действия стали уверенными.

Поведение египетских солдат нашего дивизиона, после того как они узнали о сбитых израильских самолетах, тоже изменилось. Они уже не стучали громко по планшету и не кричали о приближении "Фантомов". С нами они стали более общительными и приветливыми, а на дежурстве в их действиях появились уверенность и старание. Они поверили в успех, который связывали с появлением в Египте советских дивизионов.

"Дело тронулось...", -- любил говорить мой дед, когда работа, за которую он брался, начинала получаться. Сегодня я вспомнил его поговорку, подумав, о том, что работа наших дивизионов укрепила боевой дух египетских расчетов, а это уже много значило для победы!"

-- Противник использовал для атаки 24 самолета, противостоять такому количеству нелегко, -- сказал Петр.

-- Видимо, он хотел решить исход боя, увеличив численность атакующих самолетов.

-- И, все - таки, один египетский дивизион был потерян, -- с сожалением сказал Петр.

-- Да, но если раньше египетские дивизионы не оказывали сопротивления и были "легкой добычей" то теперь израильские ВВС вынуждены были серьезно готовиться к атакам.

Эту подготовку они провели с 7 - го по 15 - е июля. Под прикрытием активных помех израильские самолеты выполняли имитирующие налеты, задачей которых было вызвать стрельбу египетских дивизионов и определить их дислокацию.

-- Их надо было сбивать! -- сказал Андрей.

-- По ним стреляли, но поразить не получалось. Без бомбовой нагрузки, видя пуск ракет, они совершали резкий маневр по курсу и высоте и, включив форсаж, выходили из зоны поражения. К тому же, как я уже говорил, активные помехи мешали комплексам С - 75 сопровождать цели в радиолокационном режиме и точность стрельбы резко снижалась.

Мы совсем забыли про чай, увлеченные беседой. В это время к нам на веранду заглянул стройный русый паренек. Я узнал его. Это был Алексей -- сын Андрея.

-- Извините, что вмешиваюсь, -- сказал он. -- Я тут краем уха услышал вашу беседу. Вы громко говорили. Почему нам в школе, а потом в институте ничего не рассказывали об участии советских солдат в этой войне?

-- Не знаю сынок. Слушай, что дядя Витя рассказывает.

Не решаясь присесть, Алексей вопросительно посмотрел на меня.

-- Садись!

-- И друзьям можно будет рассказать? Это уже не секретно?

-- Можно!

Я продолжил рассказ.

Пока, израильские летчики проводили разведку, египетские дивизионы маневрировали, устанавливая на оставленных позициях макеты зенитного ракетного комплекса. Несколько дивизионов были выдвинуты в "зеленую зону", что бы стрелять из засад.

В последующие сутки противник прощупывал воздушную территорию, пытаясь определить расположение дивизионов.

7 - го июля, утром, восемь самолетов противника вошли в зону действия зенитной ракетной группировки с восточного направления. Четыре египетских дивизиона выполнили стрельбу, но безрезультатно. Обнаружив пуск ракет, израильские самолеты совершили маневр по курсу и высоте и на форсаже вышли из зоны поражения.

8 - го июля десять самолетов противника выполнили полет, войдя в зону действия группировки с восточного направления. Три египетских дивизиона их обнаружили и выполнили стрельбу, но самолеты, сделав маневр по курсу и высоте, вышли из зоны поражения. Находясь в это время на антенном посту, я хорошо видел стрельбу египетских дивизионов и маневр израильских летчиков.

Разведка боем

Каждый воин должен понимать свой маневр....

А.В.Суворов.

Когда израильские самолеты предпримут попытку атаковать наш дивизион? Может это будет не атака, а неожиданное для противника столкновение? Как ляжет карта судьбы -- сбудутся ли наши надежды уехать с Суэца с обломком сбитого израильского самолета? Нам не дано было этого знать, а судьба решила дать ответ на эти вопросы 13 - го июля.

Утро этого дня началось для меня как всегда: подъем, зарядка, завтрак. Обычно яркое утреннее солнце в тот день, растворилось в воздушной, загадочной, дымке. Пришедшие со смены операторы поделились: обстановка ночью была спокойной, с наблюдательных постов, сообщений о полетах израильской авиации не поступало. Поинтересовавшись, чем кормили на завтрак, они, перебрасываясь шутками, убежали.

Во второй половине дня с НП появились сообщения о возросшей активности полетов израильской авиации в районе Суэцкого канала. Возможно, что ВВС Израиля, готовясь к наступлению, решили уточнить расположение зенитных ракетных дивизионов.

Готовность N1 была объявлена в 16 часов по команде с КП с указанием координат цели. Выполнив поиск, наша станция ее не обнаружила.

В это время на НП (наблюдательный пункт) командир второй батареи визуально, с помощью ТЗК, наблюдал шесть самолетов, пролетавших на средней высоте. Два шли с севера на восток, а четыре -- с юга на север.

Произведя поиск, по данным ТЗК, наша станция наведения ракет обнаружила два самолета. Был произведен переход на ручное сопровождение и сразу на автоматическое. Захват цели был устойчивый, скорость - 270 метров в секунду, высота - 1,5 километра.

При дальности до цели 15 километров поступила команда на пуск ракет. В это время я находился в землянке в составе резервной смены операторов. В кабине УНК несли боевое дежурство мои друзья Владимир Куманин и Виктор Ковпак. Все команды боевого расчета, доносившиеся по громкоговорящей связи из кабины УНК, были хорошо слышны в землянке.

Желание увидеть, как произойдет пуск ракет, вытолкнуло меня из землянки. Осмотревшись, я обратил внимание на четыре пусковые установки с ракетами, которые были нацелены в восточном направлении. Острые наконечники ракет слегка дрожали, как будто они перед пуском волновались. Сильный хлопок и последовавшая за ним воздушная волна заставили меня вздрогнуть. Туча песка поднялась в воздух, прикрыв бледное солнце. Неохотно повинуясь мощной силе двигателей, ракеты медленно начали движение по направляющим, потом, словно очнувшись и боясь опоздать, мгновенно устремились к цели. Я смотрел вслед, надеясь, что их замысловатая траектория приведет к "Фантому".

Опустевшая, без ракет, с разбросанными ударной волной мешками, сиротливо стояла пусковая установка. Она свою задачу выполнила. В ту же секунду по громкой связи прозвучали слова, которые мы так долго ждали, находясь в знойных песках Африки: "Цель уничтожена! Расход две!"

Радостный и взволнованный я вбежал в землянку и сообщил друзьям услышанную приятную новость, о которой они уже знали.

Через несколько минут готовность N1 отменили, и из кабины, вышли улыбающиеся и уставшие операторы. Все, кто был в землянке, выбежали и начали их обнимать и поздравлять с успехом, забросав вопросами.

Никто из нас тогда не сомневался, что самолет сбит. И для этого были основания: доклад, прозвучавший из кабины УНК, рассказы операторов ручного сопровождения, разрешение с КП на поиски обломков самолета, сообщение с наблюдательного пункта.

Для подтверждения того, что самолет был сбит, необходимо было предоставить в бригаду обломки самолета с номером и обломки ракеты. Для поиска, сразу после окончания боя, выехал заместитель командира дивизиона по политической части и командир роты египетской охраны капитан Монем. Вернувшись поздно вечером, они доложили, что обломков самолета не найдено.

С отысканием и доставкой обломков сбитых самолетов ситуация была следующей. Чтобы стимулировать боевые действия против израильских ВВС, египетское командование установило премию в 500 египетских фунтов за каждый сбитый израильский "Фантом". Чаще всего обломки сбитых самолетов падали в районе размещения египетских воинских частей, поэтому арабские солдаты успевали найти их раньше, чем подъезжающие позже заместители командиров дивизионов по политической части, в обязанности которых это входило. Забрать у арабов обломки сбитых советскими дивизионами израильских самолетов было не так просто. Однажды один из наших дивизионов, не получив заслуженные трофеи, вынужден был доложить об этом командиру бригады. На что тот приказал немедленно вызвать "Шилку" и при необходимости открыть огонь. Арабы поняли, о чем идет речь, и обломки самолета вернули.

"Был ли сбит самолет противника нашим дивизионом?" -- задавал я себе вопрос, мысленно, возвращаясь в тот день -- 13 - го июня. Ответ я читал на радостных лицах операторов ручного сопровождения, вышедших после боя из кабины УНК, вспоминая, как они делились впечатлениями от успеха, в котором тогда не было и тени сомнения.

Вероятность того, что при стрельбе наш дивизион, был обнаружен противником, была очень высокой. Поэтому в ночь с 14 - го на 15 - е июля наш дивизион сменил позицию, покинув переднюю линию боевых действий, где мы находились в составе маневренной группировки 11 дней.

У моих друзей еще теплилась надежда, что осколки самолета, по которому стрелял наш дивизион все - таки, будут найдены. Очень не хотелось верить в то, что цель ушла от поражения. Спустя некоторое время были найдены обломки неучтенного, неизвестно каким дивизионом, сбитого, израильского "Фантома", но обломков нашей ракеты найдено не было.

Утром 17 - го июля два израильских самолёта, предположительно "Миражи", на высоте около 17000 метров совершили разведывательный полет с севера на юг. По ним открыл огонь египетский дивизион, но выпущенные ракеты, не поразив целей, самоликвидировались. Видимо, летчики видели пуск ракет, но уверенные в неуязвимости "Фантомов", не совершая маневра, продолжили полет. Боевой расчет нашего дивизиона активно вел поиски, но самолеты, скорее всего, были в зоне недоступности для обнаружения. Лейтенант Тимофеев совершил смелый поступок: быстро поднялся на антенный пост и пробовал навести станцию по оптическому визиру, но безрезультатно -- расчет самолетов противника не обнаружил.

Как - бы не складывались обстоятельства, юмор всегда оставался нашим непременным спутником. Днем на позицию забежал варан. Мы долго, как мальчишки, со смехом и криками гонялись за ним, пока он не остановился. Столпившись, около большой, уставшей ящерицы мы с интересом смотрели на нее. Потом Коля Ефимов, взяв фляжку воды, маленькой струйкой начал поливать варану голову. Тот разомлел, и мы, изловчившись, посадили его в картонную коробку. Стали думать, что с ним делать. Я вспомнил, что у капитана Прыгунова сегодня день рождения. Зная, что он любит юмор, мы решили -- подарим варана! Коробку перевязали красной ленточкой. Вручив необычный сюрприз и сказав теплые слова, мы с улыбками стали наблюдать за Евгением Ивановичем, которому долго не удавалось открыть коробку. Наконец, сделав это, он застыл в немом изумлении. Потом долго смеялся, мы -- тоже. Через некоторое время варан был отпущен на волю. Рассказывали, что видели его на позиции еще не раз. Может, понравилась водная процедура, которую мы ему устроили?

Зенитный ракетный дивизион -- подразделение небольшое, около 120 человек личного состава, разной национальности, с разными характерами. Напряженная обстановка военных будней, как катализатор, усиливала противоречие темпераментов. Были бессонные ночи, бытовая неустроенность, иногда не хватало физических сил и терпения, а в каких - то случаях, и умения понять ситуацию. Разобраться в тех или иных обстоятельствах нам помогали понимание и опыт наших командиров.

Командир дивизиона майор Павел Михайлович Смирнов с пониманием и уважением относился к нелегкой солдатской службе. А когда у нас случались ошибки -- не рубил с плеча, а находил время для беседы, объяснения ситуации. В тогдашней обстановке такой подход был самым верным. Для вчерашних мальчишек знойные пески Африки оказались серьезным испытанием, и опыт командира был нам серьезной поддержкой.

Павел Михайлович требовательно относился к повышению боевой готовности личного состава. Нормативы по боевой подготовке сдавали все.

По отношению к своему командиру можно испытывать разные чувства, но самое лучшее из них -- это уважение. Я был уверен, что такого отношения в армии заслуживал строгий, но справедливый командир. Таким в нашем дивизионе был командир радиотехнической батареи, капитан Николай Иванович Шаповалов, которого я всегда вспоминал с особой теплотой. Занимаясь организацией регламентных работ и устранением технических неполадок, он находил время для работы с солдатским и сержантским составом батареи. Это был спокойный, уверенный в своих действиях офицер. Николай Иванович никогда не повышал голоса и, если было нужно, убедительно и терпеливо объяснял, как выполнить поставленную задачу. Он был требовательным командиром, но умел найти к каждому солдату свой подход. Уважая Николая Ивановича, мы старались не подвести его, выполняя приказы.

Готовность к бою пусковых установок и ракет обеспечивала стартовая батарея (командир - капитан Матвеев), которая выполняла одну из самых ответственных операций -- транспортировку ракет из ангара на пусковую установку и ее заряжание. Для транспортировки применялась ТЗМ (транспортно - заряжающая машина на базе автомашины ЗИЛ - 157). Наблюдая со стороны, я был удивлен слаженностью, быстротой и уверенностью, с которой работали стартовые расчеты. Под лучами палящего солнца, в касках, они изо всех сил крутили рычаг привода установки, стараясь уложиться в нормативное время. Ручейки пота стекали по их лицам, горячий сухой воздух обжигал легкие, но ничто не могло нарушить их предельно выверенные и отточенные до автоматизма действия. Работа всех расчетов заслуживала высокой оценки.

Отличное профессиональное мастерство показывали младший сержант Ишин -- командир стартового расчета; рядовой Анзор Тодуа -- номер стартового расчета; сержант Сергей Коржавин -- номер стартового расчета; рядовой Владимир Мясников -- номер стартового расчета -- водитель; рядовой Владимир Куликов -- номер стартового расчета; ефрейтор Сергей Иванов -- командир стартового расчета; сержант Владимр Ларин -- командир стартового расчета.

К антенному посту, техническим обслуживанием, которого занимался наш расчет, можно было применить одно очень важное определение: "самый..., самый..., самый...!". Поскольку это были глаза и уши нашего зенитного ракетного комплекса, то устанавливался он на самой высокой точке территории дивизиона. В развернутом положении его высота составляла 6,5 метра! Это был самый важный технический элемент станции наведения ракет, который противник стремился уничтожить в первую очередь.

Самая тяжелая и кропотливая работа начиналась при смене позиции, когда приходилось сначала переводить антенный пост из рабочего положения в транспортное, а прибыв на новую позицию, обратно -- из транспортного в рабочее. Конструкция этого технического устройства была самой тяжелой (6,5 тонны) и объемной.

-- Витя, ты случайно не влюбился в свой антенный пост, -- перебив меня, пошутил Андрей.

-- Мне нравилось его обслуживать, -- ответил я. -- Сложный механизм привлекал, чувствовалось, что он живет своей жизнью, которую хотелось понять. Занимаясь, регламентными работами, я как врач прислушивался к звукам двигателей, подшипников, компрессоров, воздухопроводов, пытаясь найти какие - либо отклонения. Но меня радовала ритмичная и слаженная работа всех механизмов.

При сборке необходимо было поднимать головку блоков, на которой крепились антенны, с помощью подъемного винтового механизма, установленного на основании поста. Подъем производился вращением карданного вала автомашины ГАЗ - 69 подключенного к винтовому механизму поста. Операция несложная, но для этого требовалось, чтобы повозка антенного поста и автомашина стояли на одном горизонтальном уровне. В полевых условиях это не всегда получалось. Поэтому иногда приходилось металлическую конструкцию весом 3,5 тонны (вес головки блоков) поднимать вручную, вращая рукоятку привода. На это уходило много времени и сил. Боевой расчет антенного поста состоял из трех человек. Всем расчетом по очереди мы изо всех сил крутили "рукоятку дружбы", понимая, что теперь только от нас зависит готовность дивизиона. Это была самая продолжительная операция, поэтому другие расчеты, закончив свою работу, приходили нам на помощь.

В мои обязанности входило ежедневное техническое обслуживание механизмов поста. Я проверял давление воздуха в воздухопроводах, уровни напряжения, работу механической части, участвовал в проведении регламентного и функционального контроля.

Каждый день, поднимаясь на площадку к антенному посту, я наблюдал захватывающую по своей красоте картину. В утренней дымке величественно возвышались пирамиды. Солнце, медленно поднимаясь, касалось их верхушек. "Это происходит тысячи лет", -- думал я, вспоминая старую египетскую поговорку: "Все боится времени, а время боится пирамид".

Противостояние

 | Ах, ты, Русь моя, красное солнышко, Как же так, дорогая сторонушка, Я кричу, а друзей будто не было, Никогда не дождаться им дембеля. Белый Орел

Напряженность военных будней давала о себе знать, проявляясь в поступках военнослужащих. Несколько месяцев, проведенных в сложных климатических условиях, постоянные боевые тревоги, смены позиций, ожидание внезапных атак противника -- все эти факторы создавали у солдат психологическое напряжение, которое иногда выплескивалось в неконтролируемые эмоции и агрессивные поступки. Случалось, что в отношениях между военнослужащими возникали конфликты. Трудно было найти лекарство от накопившейся усталости. Из штаба дивизии стали поступать сведения о случаях небрежного обращения с оружием и самовольных отлучках.

Психологов в дивизионах не было. Поддержанием нормальной обстановки, среди солдатского состава приходилось заниматься нашим командирам. С личным составом проводились беседы, комсомольские собрания, занятия. В этой связи большую работу проводили секретарь комсомольской организации лейтенант А.А.Тимофеев и замполит майор А.К.Балуев.

Ознакомиться с обстановкой на местах, поддержать боевой дух военнослужащих в дивизион в разное время приезжали заместитель командира бригады подполковник А.А. Журбилов и командир бригады майор В.А. Белоусов.

Особенно запомнилось пребывание в дивизионе командира бригады майора В.А.Белоусова Один только факт, что Владимир Алексеевич в звании майора командовал бригадой, вызывал у солдат уважение. Но больше всего радовало то, как он с пониманием относился к тяжелой солдатской службе. Это чувствовалось по его заботе о солдатском быте. На собрании с личным составом нашего дивизиона командир бригады подробно расспрашивал о бытовых условиях, о том, как нас кормят, своевременно ли доставляют воду, как производится замена обмундирования. Солдатское радио сообщало, что в некоторых дивизионах он бывал крут, если находил нерешенные бытовые солдатские проблемы.

Громкоговорящая связь между КП и дивизионами позволяла при боевой готовности слышать команды комбрига, и его решительность и профессионализм вселяли в нас уверенность. Мы знали о его боевых заслугах во Вьетнаме, где дивизион, которым он командовал, сбил несколько самолетов противника.

Ожесточенное стремление к господству в небе над Египтом стало главной целью ВВС Израиля, которые 18 - го июля предприняли решительную попытку разгромить маневренную группировку ЗРВ в приканальной зоне. Этот бой оказался самым героическим и драматическим для советских зенитных ракетных дивизионов в Египте. В составе приканальной маневренной группировки находились три дивизиона, оснащенные комплексом С - 125 (командиры дивизионов: подполковник В.М. Толоконников, подполковник В.И.Кириченко, подполковник М.А.Мансуров). Действиями этих дивизионов руководил заместитель командира бригады подполковник А.А.Журбилов.

В налете участвовали 24 самолета ВВС Израиля 201 - й и 69 - й эскадрильи, командирами которых были летчики: майор Шмуэль Хец и подполковник Авиху Бен - Нуна, имеющие боевой опыт войны во Вьетнаме.

18 - го июля с 13ч. 34 мин по 13ч.45 мин с трех направлений одновременно был совершен налет израильских ВВС. Ударная группа из восьми "Фантомов" с северного направления, четырех "Фантомов" с восточного направления (на предельно малых высотах) и четырех "Миражей" с северо - западного направления (на средних высотах) одновременно атаковали позиции маневренной группировки ЗРВ. Еще две группы "Фантомов" совершали отвлекающий полет, на больших высотах 15 - 16 км, на удалении 25 - 30 км от дивизионов.

Противник смог нанести прицельные удары, но пришлись они на шесть ложных позиций, на макеты ЗРК.

В 13ч. 39 мин. зенитный ракетный дивизион Толоконникова обнаружил цель, взял ее на сопровождение и произвел пуск ракет, осколками которых израильский "Фантом", пилотом которого был Шмуэль Хец, был сбит. Оператор майор Менахем Эйни катапультировался и с тяжелыми переломами был взят в плен. Шмуэль Хец пытался дотянуть до канала, но в районе Исмаилии, поврежденный самолет сорвался в штопор и упал.

Позиция, с которой стрелял дивизион подполковника Толоконникова, была обнаружена, и следующие два "Фантома" попытались нанести по ней удар. В 13ч. 40 мин. дивизион подполковника Толоконникова успел взять на сопровождение одну из целей и, сделав по ней пуск, сбил "Фантом".

Через минуту зенитный ракетный дивизион подполковника М.А.Мансурова обнаружил цель, взял ее на сопровождение и произвел выстрел двумя ракетами. Первая ракета сбила "Фантом", и он развалился на части, вторая ракета разорвалась в зоне обломков.

В 13ч. 42мин дивизион подполковника Кириченко В.И. обнаружил и сбил еще один "Фантом".

Еще два "Фантома" сбили египетские дивизионы.

Атака израильских ВВС продолжалась, и один из "Фантомов" на малой высоте нанес удар по дивизиону В.М.Толоконникова неуправляемыми ракетами и бомбами. Эта цель была обнаружена дивизионом, но времени на захват и стрельбу уже не оставалось. Осколки разорвавшихся бомб попали в двигатель одной из ракет. Произошел взрыв, когда стартовый расчёт производил заряжание пусковой установки.

Погиб пусковой расчет, производивший заряжание, в составе, которого были: рядовой А.Г. Мамедов -- старший номер стартового расчета; ефрейтор А.А. Забуга -- старший оператор батареи; рядовой Н.А. Довганюк -- старший номер стартового расчета; рядовой И.А. Довганюк -- старший номер стартового расчета; рядовой Н.В. Добижа -- номер стартового расчета; рядовой Е. Ф. Диденко -- водитель; рядовой И.И.Наку -- номер стартового расчета.

Осколки бомбы поразили антенный пост и находившегося на нем старшего техника, лейтенанта С.П. Сумина, который по визиру пытался управлять поврежденным антенным постом.

Несколько солдат и офицеров были контужены и ранены. Утром 19 - го июля, прочитав боевой листок, мы узнали подробности боя.

Несмотря на то, что противник создал высокую плотность налета с разных направлений и применил активные шумовые помехи, зенитные ракетные комплексы С - 125, управляемые советскими расчетами сбили четыре "Фантома".

Следует отметить, что благодаря своевременному маневру из восьми атак противника, шесть пришлось по ложным позициям.

Утром 19 - го июля, прочитав боевой листок, мы узнали подробности боя.

Вместе с чувством гордости за подвиг наших ребят мы испытывали горечь утраты. Мои друзья с потухшими глазами подходили к стенду с боевым листком. Молча, читали и отходили с понурой головой, курили. За обедом и ужином было тихо, не было оживленных разговоров и шуток, как раньше. Неожиданность происшедшей трагедии ошеломила -- ведь я, и мои товарищи были уверены, что наши дивизионы выйдут из этого противостояния с победой и без потерь.

Командование дивизии представило командира дивизиона подполковника В.М.Толоконникова к званию Героя Советского Союза. Но это звание ему не было присвоено. Командира дивизиона и нескольких офицеров наградили орденом Красного Знамени. Лейтенант Сумин С.П. был награжден посмертно орденом Красного Знамени. Погибших солдат стартового расчета посмертно наградили орденом Красной звезды.

По лицам моих друзей я видел, что они потрясены услышав о гибели наших солдат, среди которых были два родных брата близнеца Иван и Николай Довганюки.

Какое - то время друзья молчали, потом Петр сказал:

-- Я считал, что наши дивизионы выйдут без потерь. Ты же сам говорил, что бои были скоротечные -- несколько минут. Может, не стоило заряжать пусковую установку?

-- Может быть, и не стоило, -- ответил я. -- Но по инструкции расчет обязан был это сделать!

После 18 - го июля налеты ударных групп израильских самолетов на группировку ЗРВ временно прекратились. Сухие цифры и сводки о сбитых самолетах не радовали и даже, не обращали на себя внимание. Все мысли были о тех ребятах, которые погибли, и о том, какое горе ждет их матерей.

Для ВВС Израиля 18 - е июля стал "черным днем" -- потеря командира 201 - й эскадрильи майора Шмуэля Хеца психологически оказала сильное влияние на израильских летчиков.

История со сбитым самолетом Шмуэля Хеца имела две версии. Одна из них эта та, которую мне довелось услышать, находясь в Египте. Согласно этой версии Щмуэль Хец катапультировался и попал в плен, штурман погиб, а самолет благополучно приземлился в песках и в дальнейшем был доставлен в Москву. Другая версия говорила о том, что самолет Щмуэля Хеца был поврежден, пилот пытался дотянуть до базы, но в районе Исмаилии сорвался в штопор и разбился. Место падения не определено, а пилот считается пропавшим без вести. Оператор смог катапультироваться и с тяжелыми переломами попал в плен.

Не берусь утверждать, какая из этих версий более достоверная.

После 18 - го июля налеты ударных групп израильских самолетов на группировку ЗРВ прекратились.

В последующие дни наши тренировки приняли более эффективный характер. Египетские МИГи в условленное время на предельно малых высотах совершали облет нашего дивизиона, во время которого мы их обнаруживали и брали на сопровождение. В один из таких дней прямо на нашу позицию внезапно (без заявки) выскочил истребитель - бомбардировщик Су - 7Б ВВС Египта. Египетский летчик нарушил установленный режим полетов, и его самолет был сбит стрелком-зенитчиком нашего дивизиона из ПЗРК "Стрела - 2". Пилот смог посадить машину с поврежденным двигателем. Стрелок-зенитчик получил благодарность от командования. Так что уйти от печальной статистики начального периода войны -- сбивать свои самолеты -- нашему дивизиону все же не удалось.

Внешние температурные условия иногда служили катализатором всякого рода технологических нарушений. Так в конце июля, когда наблюдался максимум солнечной активности, загорелась маскировочная сеть на антенном посту. Техник антенного поста лейтенант Тимофеев проявил настоящее мужество в борьбе с огнем, который удалось быстро потушить.

Оказалось, что источником возгорания стало масло, накопившееся в отстойнике дизельных электростанций. Выхлопные трубы, сообщающиеся с отстойником, соединялись с вентиляционными колодцами, которые, выходя наружу, были повернуты в сторону антенного поста. Частицы раскаленного масла выбрасывались прямо на маскировочную сеть. Чтобы этого не повторилось, был изменен регламент проверки состояния отстойников, а выхлопные трубы развернули в противоположную от антенного поста сторону.

Противник применял ракеты с радиолокационной головкой самонаведения "Шрайк". Выпущенные "Фантомом", они, как обученная собака, шли по следу на высокочастотное излучение антенного поста. Была поставлена задача, отработать действия, направленные на исключение попадания снаряда в антенный пост. В тренировочном режиме по команде командира дивизиона: "Цель применила "Шрайк" -- локатор антенного поста кратковременно отключался или переключался на другую частоту, и "Шрайк" условно "промахивался". Вскоре появилась информация, что на вооружении ВВС Израиля появился усовершенствованный вариант, в котором при отключении электромагнитного излучения антенного поста, стабилизаторы положения запоминали последний сигнал и, зафиксировавшись, направляли боевой заряд в антенный пост, разрушая его. С таким "Шрайком" тоже можно было бороться. Для этого предполагалось поднимать сканирующий луч антенного поста вверх или в сторону. После этого локатор антенного поста на сканирование отключался, и снаряд уходил в сторону. Эти действия мы усиленно отрабатывали на тренировках.

Адаптация к местному климату уже давно прошла и, не смотря на то, что мы находились в Аравийской пустыне более девяти месяцев, для местного климата мы все равно оставались чужими. Иногда наши молодые и крепкие организмы он помечал болезнями. Некоторые ребята побывали в госпитале, а другие тяжело болели и после возвращения из армии. Я стал замечать, что любая царапина на моем теле гноилась и очень медленно заживала. В конце июля, ночью, спеша по тревоге, я в темноте споткнулся о бордюр бетонного укрытия и, упав в него, повис на маскировочной сети, как на батуте. Получив травму голени, я выкарабкался и, не обращая внимания на боль, побежал дальше. На следующий день нога опухла, поднялась температура, и наш фельдшер, прописав мне постельный режим, пригрозил отправить в госпиталь. Скучать одному на нарах не пришлось, рядом со мной оказался Виктор Ковпак с опухшей рукой, на которой тоже после царапины образовалось нагноение. Неделю пришлось лежать с высокой температурой. Фельдшер обкалывал рану антибиотиками, и опухоль постепенно спала.

Когда я, вспоминал фельдшера, Василия Свинарского мне хотелось, сказать много теплых слов. То, что у нас в дивизионе не было серьезных случаев заболеваний с отправкой в Союз, во многом его заслуга. В то время не было такого широкого спектра медикаментов, как сейчас, но Василий был специалистом высокого уровня. Умел выслушивать наши жалобы на самочувствие, точно определял схему лечения, не доводил болезнь до последней стадии. Всегда старался помочь вовремя.

Военное положение не предполагало увольнений, поэтому достать спиртные напитки было невозможно. Хотя снять напряжение, выпив одну - две рюмки, иногда хотелось. Старшина ездил в Хелуан, привозя фрукты и кое - какие промышленные товары на заказ, но заявки на спиртное не принимал. Поэтому если появлялась возможность снять стресс с помощью спирта, то почему от нее нужно отказываться? Главное чтобы все было в разумных пределах.

Однажды мои друзья случайно увидели спирт, который хранился в холодильнике, в хозяйственной комнате. В другом холодильнике стояли канистры с водой. Зайдя в хозяйственную комнату, они отлили из канистры спирт и долили в нее воду. На следующий день они повторили эту операцию, потом еще раз, пока старшина не заметил, что спирта стало меньше. После этого условия его хранения стали более надежными.

Солдатский и сержантский состав нашего дивизиона был коллективом, скрепленным не только уставными взаимоотношениями и инструкциями -- это была настоящая команда, в которой все отношения были построены на дружбе, уважении, взаимовыручке. Трудности, которые мы преодолели, только укрепили взаимопонимание. Некоторые из ребят после демобилизации собрались вместе учиться, ехать на комсомольские стройки. Кто - то надумал жениться и приглашал всех на свадьбу. Другие звали к себе домой в гости. Например, Анзор Тодуа -- веселый, добродушный грузин, широко улыбаясь, говорил:

-- Все, что вы запланировали, сделаете потом, а сначала на месяц поедем ко мне в гости, в Грузию. Будете отдыхать, есть шашлык, пить вино.

Мы смеялись, благодарили, но никто не соглашался, всех тянуло домой.

Последний бой -- он трудный самый!

 | А когда я вернусь домой По задворкам на склоне дня, Мне откроется рай земной, Но узнает ли мать меня. Белый орел

Сейчас, когда прошло более 40 - ка лет с тех пор, как мы вернулись из Египта в Россию, отдельные события уже не кажутся мне такими яркими, и с каждым годом вспоминать подробности становится все труднее. Но трагедия и героизм боя, который произошел 18 - го июля останется в памяти навсегда. После этого боя мы с волнением ожидали, как будут развиваться события дальше, предполагая, что последуют новые более мощные налеты противника. Но прошло около двух недель, а ВВС Израиля не предпринимали атак на египетские ПВО. Основные усилия израильской авиации были направлены на нанесение ударов по египетским сухопутным войскам и строящимся позициям в районе севернее города Исмаилия.

С целью ведения активной противовоздушной обороны и для прикрытия строящихся позиций в районе Исмаилии в ночь на 1 - е августа 1970 - го года была выдвинута смешанная группировка ЗРВ, в которую входили два египетских зенитных ракетных дивизиона (комплекс С - 75) и два советских зенитных ракетных дивизиона, оснащенные комплексом С - 125, которыми командовали подполковник К.И.Попов и подполковник Н.Ф. Кутынцев. Смешанная группировка имела значительный отрыв от основной маневренной группировки, поэтому в случае обнаружения она могла быть уничтожена значительно превосходящими силами израильской авиации. Прикрытие зенитных ракетных дивизионов осуществлялось усиленным составом зенитных самоходных установок "Шилка", переносными зенитными ракетными комплексами ПЗРК "Стрела - 2" и египетской зенитной артиллерией. Группой дивизионов руководил подполковник Белоусов В.А. -- командир зенитной ракетной бригады.

Стартовые позиции дивизионов были полевого типа и располагались в зеленой зоне, в кукурузных полях, на участках феллахов и были очень хорошо замаскированы под фон окружающей местности. Пусковые установки с ракетами находились в специально построенных домиках из холста, замаскированные под соседние строения. Шланги, одетые на выхлопные трубы дизельных электростанций были выведены подальше от позиций и опущены в воду арыков. Один из египетских дивизионов, был выдвинут вперед, а другой прикрывал переднюю группу. Недалеко (1,5 - 3км.) от основных стартовых позиций находились ложные позиции, оборудованные макетами ЗРК. Специальные группы по команде должны были производить подрыв зарядов, имитируя пуски ракет.

2 - го августа авиация противника производила разведывательные полеты, не входя в зону поражения смешанной группировки ЗРВ, и зенитные ракетные дивизионы обнаружены не были.

3 - го августа израильтяне продолжили разведывательные полеты парами вдоль Суэцкого канала на больших и средних высотах. В 11ч.31мин. в зону поражения выдвинутого вперед египетского зенитного ракетного дивизиона вошли самолеты противника, по которым он произвел пуск ракет. Пилот "Скайхока" не ожидал увидеть летящие навстречу ему ракеты, считая, что в этом районе нет египетских средств ПВО. Не успев сделать маневр, самолет был сбит двумя ракетами.

В 11ч. 35мин. этот же египетский дивизион обстрелял "Фантом", который, заметив старт ракет, успел сделать маневр по курсу и, поставив помехи, вышел из зоны поражения.

Выполнив стрельбу, группировка обнаружила свое расположение, и теперь нужно было ожидать, что израильские самолеты обязательно вернуться.

В период времени с 14 ч. 29 мин. по 14ч. 45 мин. восемь групп общей численностью 18 самолетов типов "Фантом" и "Мираж" совершили налет на позиции группировки. Две группы самолетов на средней высоте выполняли отвлекающий маневр, две ударные группы самолетов на малой высоте и четыре ударные группы самолетов на средних высотах вошли в зону, контролируемую египетской группировкой ЗРВ. Точного расположения дивизионов противник не знал.

Первую ударную группу "Фантомов" обнаружил и взял на сопровождение дивизион подполковника К.И.Попова. Выполнив стрельбу двумя ракетами, дивизион сбил один израильский "Фантом", после чего перенес стрельбу на второй. Но самолет, сделав маневр курсом и высотой, ушел из зоны поражения. Два "Фантома" другой ударной группы попали под интенсивный огонь ЗСУ 23 - 4 "Шилка" взвода прикрытия и вынуждены были выйти из боя.

Противник попытался нанести удар для подавления стрелявших по нему дивизионов. В это время на ложной позиции имитировали пуск ракет, взорвав взрывпакеты. Группа "Фантомов", увидев имитированный "пуск ракет", нанесла ракетно - бомбовый удар по ложным позициям. По этой группе самолетов выполнил стрельбу египетский дивизион, стоявший во втором эшелоне. Ракеты поразили один "Фантом", второй вынужден был уйти из зоны поражения.

Еще две группы по два самолета атаковали дивизион подполковника Попова К.И. с севера. Первая двойка самолетов была обстреляна двумя ракетами. Один из "Фантомов" был сбит прямым попаданием первой ракеты. Оба члена экипажа были ранены, но смогли катапультироваться. Оператор после приземления был избит египетскими крестьянами и впоследствии умер. Летчику ампутировали ногу в египетском госпитале. От взрыва второй ракеты был поврежден другой самолет, но он дотянул до аэродрома на израильской территории. "Фантомы" последней двойки, которые атаковали дивизион подполковника К.И.Попова, были обстреляны дивизионом подполковника Н.Ф.Кутынцева. Первый самолет был сбит, а по второму стреляла "Шилка", но не попала. В результате самолет, развернувшись, ушел на израильскую территорию.

В дивизионе подполковника К.И.Попова осталось только две ракеты, поэтому личный состав дивизиона с нетерпением ожидал темноты, рискуя быть атакованным. Когда стемнело, зенитные ракетные дивизионы свернулись и ушли под прикрытие приканальной группировки. После того как они покинули позиции, израильские ВВС нанесли по этим позициям мощный ракетно -- бомбовый удар.

В результате этого боя было сбито пять израильских самолетов и один поврежден. После боя 3 августа противник не совершал полетов в районы, прикрываемые египетскими зенитными ракетными дивизионами.

За этот бой командиры дивизионов Попов К. И. и Кутынцев Н.Ф. были представлены к званию "Герой Советского Союза" и награждены Орденом Ленина и Медалью Золотая Звезда. Большая группа солдат и офицеров была награждена орденами и медалями.

Перемирие

Сильное воображение порождает событие.

Мишель Монтень

Я собирался продолжить свой рассказ, но неожиданно Петр остановил меня, задав вопрос:

-- Витя, ты ничего не сказал о перемирии, о котором тебе твой друг предлагал почитать в газете.

-- "Плане Роджерса"?

-- Да!

-- Я уже не помню его детали. Главное, что это был мирный план, который предусматривал возвращение Египту оккупированных Израилем территорий.

-- Так в чем же дело? Кто отказался его принимать?

-- Израиль! Не хотел возвращать оккупированные территории.

-- Друзья мои, -- я посмотрел на Андрея и Петра, -- вы вовремя спросили меня о мирном плане. -- Бой, который состоялся 3 - го августа, о котором я только что вам рассказал, подтолкнул Израиль к подписанию "Плана Роджерса"

7 - го августа нам сообщили, что Египет и Израиль заключили перемирие сроком на три месяца. В дивизионе только и было разговоров, что о бое, состоявшемся 3 - го августа и о перемирии.

Заключение перемирия, несомненно, было победой, которая не могла быть достигнута без участия советских боевых расчетов.

В период с 30 - го июня по 3 - е августа 1970 - го года наши советские зенитные ракетные дивизионы, оснащенные комплексом С - 125 уничтожили девять израильских самолетов "Фантом" и три подбили. За этой простой статистикой виделось не только количество сбитых самолетов. С появлением зенитных ракетных дивизионов, оснащенных комплексом С - 125, прекратились свободные полеты израильских ВВС над административными и стратегическими объектами Египта. Наша военная техника в бою доказала свою эффективность.

Существенно изменилась тактика и улучшилась организация взаимодействия всех элементов египетских ПВО. Было обеспечено взаимное прикрытие дивизионов. За счет появления в составе дивизиона скорострельных автоматических зенитных пушек с радиолокационным наведением на цель ЗСУ - 23 - 4 "Шилка" и расчетов ПЗРК "Стрела" появилась возможность надежного ближнего прикрытия дивизионов.

Наладилось оповещение и информационный обмен между дивизионами, в которых появились свои станции разведки и целеуказания.

Все эти факторы значительно снизили уязвимость египетских ПВО.

У советских расчетов появился боевой опыт, который в дальнейшем укрепил обороноспособность нашей Родины.

Скорее всего, именно такая точка в этой фазе противостояния и должна была быть поставлена.

Аналитики сделали свои расчеты, но есть показатели, которые нельзя измерить цифрами. Например, мужество, выдержку и профессионализм, который проявили советские военнослужащие в Египте.

Бои зенитных ракетных дивизионов с израильскими ВВС были скоротечными, но они отличались высокой скоростью и маневренностью противника, которая требовала от советских расчетов предельной концентрации внимания, высокой скорости мышления, хорошей реакции и умения принимать оптимальные решения.

Это было суровое испытание физических и духовных сил, в котором наши военнослужащие не только преодолели экстремальные условия сухого и жаркого климата, но и проявили высокие морально - волевые качества: самоотверженность, храбрость, стойкость и мужество, которые всегда были присущи советскому воину.

Наш зенитный ракетный дивизион выполнил боевую задачу по охране города Каира и города Хелуана, не допустив противника для нанесения удара по этим объектам, сохранив личный состав и обеспечив высокий уровень боевой готовности. В этом большая заслуга всего личного состава дивизиона.

В ноябре у меня заканчивался двухлетний срок службы в армии. "Неужели скоро вернусь домой?" -- с радостью подумал я. Если раньше дембель казался далеким, как оазис в пустыне, то теперь он стал такой же реальностью, как утреннее египетское солнце.

-- Ты чего так таинственно улыбаешься? -- спросил меня Виктор Ковпак.

-- Так я тебе и сказал, -- отшутился я.

В это время мои мысли были о маме и Маргарите.

Наконец нам сообщили номер и адрес полевой почты, который оказался московским: Москва - 400, почтовый ящик 554 - К. Нас проинструктировали, что в письмах нельзя писать, что мы находимся в Египте и чем занимаемся. Поэтому маме и Маргарите я придумываю, что меня перевели в часть под Москвой, и пишу о всяких незначительных событиях из моей армейской жизни. Письмо Маргарите длинное и наполнено нежными словами.

После объявления перемирия боевая готовность N1 почти не объявлялась. Израильские самолеты, очень редко пересекая Суэцкий канал, тут же возвращались обратно.

Время, проводимое на боевом дежурстве, значительно сократилось, и у нас появились занятия по физической и строевой подготовке. За капониром мы установили самодельный турник и тренировались в выполнении силовых упражнений, устраивали километровые пробежки по пустыне.

Физической подготовкой я занимался с желанием. Если в школе сержантов это были лыжи, то теперь я переключился на бег. Главное было поддерживать хорошую физическую форму. На тренировках и соревнованиях в беге на один километр, несмотря на горячий, сухой воздух, у меня получалось показывать хорошие результаты. Вскоре командование дивизиона решило провести смотр по строевой подготовке, на который приехали представители из бригады. В отсутствии плаца строевой шаг по песку не вызывал положительных зрелищных эмоций. Песчаная пыль поднималась вверх, окутывая наши ноги, но мы упорно продолжали чеканить шаг. Наши старания были оценены, представителями командования бригады, которые объявили личному составу дивизиона благодарность.

28 - го сентября 1970 - го года внезапно скончался президент Египта Гамаль Абдель Насер. Верховная власть в стране перешла к вице - президенту Анвару Садату. Египетские военнослужащие были потрясены смертью Насера. Его авторитет в народе и армии был огромный.

Смена верховной власти в стране отразилась и на режиме несения боевого дежурства, которое стало круглосуточным. Были усилены посты по охране дивизиона. Но каких - либо значимых перемен в стране не произошло, и постепенно мы вернулось к прежнему режиму дежурства.

Перемирие оказалось как нельзя кстати. Личный состав дивизиона физически и психологически устал, измотанный круглосуточными боевыми дежурствами, сменой позиций и непростыми климатическими условиями. Командование дивизии решило организовать недельный отдых личному составу в первоклассных египетских отелях и на побережье Средиземного моря. Эта чудесная неделя получила название "фантазия". С 14 - го по 18 - е сентября меня с несколькими моими товарищами направили отдыхать в "Гранд - Отель Моккатан". Отель располагался на горе Моккатан с прекрасным видом на Каир. В отеле было свежо, прохладно и стояла непривычная тишина. Пока шло оформление, я, утонув в мягком кожаном кресле, едва не заснул. Пожилой араб показывая мне номер, что - то говорил, но я его почти не слышал. Расположившись на диване и неподвижно смотря в потолок, я ощутил сильную усталость и сам того не замечая погрузился в сон. Разбудил меня осторожный, учтивый голос араба, который объяснил, что нужно следовать на ужин. Прислуга отеля была любезна и готова выполнить любое пожелание. Осмотревшись, я приятно удивился роскошному убранству номера и огромному холодильнику, доверху набитому кока - колой, о которой раньше можно было только мечтать. После знойной пустыни это был настоящий рай.

В это же время в бригаде организовали соревнования по ручному мячу. Меня включили в дивизионную команду, поэтому отдых не совсем удался. Несколько раз в отель за мной приезжала машина и увозила на соревнования. Призовых мест мы не заняли, но играли хорошо.

Рамадан -- священный месяц для мусульман, в течении которого должен соблюдаться строгий пост: от рассвета до заката солнца верующие отказываются от пищи, воды, сигарет.

Арабы старались соблюдать пост, но поужинать хотели. Повар, покормив нас, собрался закрывать столовую, но они умоляли его не уходить, на что он нехотя, соглашался, подождать десять минут. Столовая находилась внизу в, расщелине, и, для того чтобы увидеть солнце, нужно было подняться на пригорок. Арабы каждую минуту бегали смотреть: зашло солнце или нет. По тому, с каким грустным видом они возвращались, было понятно, что уходить светило не торопилось. Десяти минут не хватало, и уговоры повара продолжались, пока к нескрываемой радости планшетистов, последний лучик солнца скрывался за горизонтом и они, радостные, в предвкушении вкусного ужина спускались с пригорка.

Время шло, а ситуация с нашим увольнением не прояснялась. Тревожные настроения среди солдат моего призыва усиливались, и на утренних построениях они все чаще стали задавать вопрос о том, когда же будет демобилизация. Командир дивизиона терпеливо объяснял, что прибывающая в конце декабря смена должна адаптироваться к местному климату, поэтому нас могут задержать на несколько месяцев. Вспомнив странный сон, в котором мне увеличили срок службы, я не стал тревожиться по этому поводу. Получив накануне письмо от Маргариты, я был уверен, что она будет ждать меня.

Октябрь прошел незаметно. Кроме регламентных работ на антенном посту, дежурства в смене операторов, пришлось ходить в караул. Однажды, впервые за все дни нашего пребывания, пошел очень мелкий дождь, который хоть и длился всего несколько минут, но доставил радость.

К концу ноября ночи стали холодные, поэтому, направляясь в ночной караул, приходилось надевать теплый свитер из верблюжьей шерсти и шинель. Иногда, выполнив осмотр закрепленной территории, я ложился на песок и смотрел в яркое от ночных звезд небо. Думалось только об одном -- о возвращении на Родину. Это было страстное желание, но звезды не падали и я его не загадывал. Закутавшись в шинель, я прислушивался к ночи. Было тихо, пустыня молчала. Я поднимался и продолжал обход позиции.

В первых числах ноября перемирие было продлено еще на три месяца. Развеивал наши грустные дембельские мысли музыкальный ансамбль. Ребята из взвода прикрытия: братья Рожковы, Юст; химик, сержант Владимир Лещенко -- сделали электрогитары, ударную установку. Вечером они устраивали концерты, исполняя не только песни советских композиторов, но и те, авторами, которых были солдаты и офицеры наших дивизионов. Сочиненные в одной части они быстро распространялись в другие. В их мелодиях лежала тема героизма и преодоления суровых испытаний. В не всегда, сложенных в рифму строчках, слышалась глубокая грусть советского солдата, попавшего в далекий Египет. Особенно мелодично звучали песни в исполнении техника координатной системы капитана Сальникова.

Для нас были организованы экскурсии в Каир, где мы посетили Египетский национальный музей, побывали в пирамиде Хеопса и долго осматривали древний Сфинкс. "У каждого поколения свои войны", -- подумал я, поставив свою подпись на пирамиде Хеопса и вспомнив рассказ отца о том, как в далеком 1945 - м году он расписался на рейхстаге в Берлине. Что - то символическое в этом было, хотя я понимал, что это сравнение не совсем удачное.

Во время перемирия стали возможны увольнения, и мы группами выезжали в город Хелуан. Приехав в первый раз, я с двумя моими товарищами, выйдя из машины и осмотревшись по сторонам, заметил небольшую лавку, где торговали спиртными напитками. Наверное, сказалось длительное воздержание от их употребления, потому что ноги сами понесли к открытым дверям. Продавец - араб, увидев нас, расплылся в широкой улыбке и, не обращая внимания на наши попытки объяснить цель визита, молча, достал бутылку бренди и поставил на стол граненые стаканы. Выпив по стакану и расплатившись, мы под одобрительным взглядом хозяина лавки ушли. Долго гуляя по городу, мы заходили в магазины, желания покупать не было, просто приценивались. Нам все было интересно в этом чужом восточном городе, жизнь которого с наступлением вечера только начиналась. Зажигались огни реклам, из открытых настежь окон баров и ресторанов звучали арабские мелодии, которые органично дополняли местный пейзаж. В воздухе стоял волшебный запах только что испеченных лепешек и восточных пряностей. Город казался уютным и необыкновенно таинственным. Люди выносили столы и стулья прямо на тротуар и за ароматным чаем вели неспешные беседы. Услышав русскую речь, они улыбались и приглашали нас к столикам, но мы жестами отказывались.

На рынке законы гостеприимства не действовали. Здесь арабы, поняв, что мы иностранцы, резко взвинчивали цены, а потом, видя, что мы не поддаемся на их уловки, также резко их опускали до нормального рыночного уровня. Что почем покупать и как торговаться подсказали перед поездкой египетские планшетисты. Незаметно пролетало время увольнения, и мы возвращались в дивизион, вспоминая хорошо проведенный вечер.

19 - го ноября -- День ракетных войск и артиллерии, а у меня -- день рождения, поэтому я отмечал двойной праздник. На утреннем построении командир дивизиона поздравил личный состав и меня. В этот день я услышал еще много хороших искренних пожеланий. Но дороже всех были поздравления от родителей и от Маргариты, полученные в письмах накануне.

Дембеля -- народ суеверный! Все традиции они строго выполняют, опасаясь Фортуны, которая может и не улыбнуться -- потом жди увольнения. Поэтому дембельскую традицию отдавать масло салагам мы не стали нарушать, втайне надеясь, что это хоть как - то приблизит возвращение домой. Но где взять молодых солдат? В дивизионе, кроме нас, были только те, кто отслужил полтора года. Пришлось уговаривать их брать у нас масло. Никто из них не хотел выступать в роли салаг. Не знаю, как остальные, а мне с Володей Куманиным все же удалось договориться, и теперь на завтраке я подсовывал ему свое масло. Он морщился, недовольный, но съедал.

Начиная со второй половины февраля 1970 - го года, в наш дивизион стала прибывать смена. Весь дембельский состав переселили в пустовавший до этого большой бетонный бокс, находящийся на краю дивизиона.

Несколько дней мы почти ничем не занимались, ожидая отправки в Союз. Ходили в столовую, потом напевали песни под гитару. Лежали, мечтая о том, как вернемся домой. Время, которое раньше на боевых тревогах летело стремительно, теперь тянулось томительно долго. Но все когда - то кончается...

Тяжело было прощаться с теми товарищами и друзьями, которым предстояло еще служить.

Возвращение

Пьяный, пьян от заморского зелья, То ли с хмеля, а то ли с похмелья, То ли жизнь начинается заново, То ли плачут невесты Иванова. Ах, ты, жизнь моя, годы окольные, Ах, берёзы мои белоствольные, А вдогонку всё псы заливаются, Видишь, мама, твой сын возвращается.

Белый Орел

На счету был каждый из последних дней пребывания в Египте. Наконец наступил долгожданный момент прощания с этой удивительной, загадочной страной и ее добрыми и приветливыми людьми.

Нас отвезли в штаб дивизии, где мы выслушали благодарственную речь египетского генерала и получили сувениры. Потом нам вручили юбилейные медали "За воинскую доблесть" и напоили вкусным ароматным чаем. Несмотря на радость от ожидаемой встречи с Родиной, в душе теплилось не передаваемое словами чувство сожаления от того, что уходило что - то очень важное, что уже никогда не встретится на жизненном пути. Так бывает, когда прощаешься с другом. "А может, это Египет не хочет меня отпускать?" -- с грустью подумал я.

Поднявшись на палубу комфортабельного океанского лайнера "Иван Франко" и оглянувшись назад в сторону Александрии, я тихо с грустью сказал:

--Прощай, Африка!

И тут же вспомнил египетскую поговорку, которую слышал от египетского друга планшетиста Фетхи: "Если ты выпил воды из Нила один раз, то обязательно вернешься в Египет, чтобы выпить ее еще раз".

Находясь в Египте, я ни разу не видел пасмурного неба, а тут вдруг появились тучи, поднялся шторм. Было впечатление, что Африка недовольна нашим отъездом.

-- Прости, -- шепотом сказал я ей, -- мы должны вернуться домой, нас там очень ждут.

Я лежал в каюте, слушал, как поскрипывают переборки, и не верил, что моя командировка закончилась. Все мысли были о том, как я встречусь с родителями, с Маргаритой, как объясню свое долгое молчание.

Обратный путь показался коротким. Через три дня "Иван Франко" прибыл в Севастополь. Торжественной встречи не было. Нас отвезли в воинскую часть, где мы должны были пройти пятидневный карантин. Перед этим мы переоделись в нашу советскую военную форму. Старшина -- сверхсрочник, видя, что я хочу забрать домой одежду из загранкомплекта, вырвал ее у меня из рук. На мой вопрос:

-- Почему нельзя оставить?

Хмуро ответил:

-- Не хватает десяти дней, чтобы она стала твоей собственностью.

И сунул мне в руки старую, изъеденную молью шинель.

Уточнив пункты, куда мы собираемся возвращаться, нас начали отправлять домой. Поездом я доехал до Харькова, но купить билет на автобус до Обояни не смог, зима выдалась снежной, дороги были заметены, автобусы не ходили. Тогда я решил попасть в родной город с другой стороны и сел на первый проходящий поезд до Курска. Но оказалось, что из Курска в Обоянь автобусы тоже не ходят, из - за снежных заносов.

Пришлось выбирать не совсем удобный маршрут: на поезде из Курска до станции Ржава, а оттуда, опять же поездом, до Обояни. Прибыв на Ржаву, я понял, что меня ждет неудача, потому что в это время суток пассажирские поезда уже не ходили. Мне пришлось добираться на товарном поезде. Я долго уговаривал машиниста взять меня в кабину, и он, узнав, что я демобилизовался, не смог мне отказать. Потом долго допытывался, где и кем я служил. Пришлось придумывать, пока он не отстал. Перестав задавать вопросы, он уставился на мою шинель и с сожалением сказал:

-- Неужели на дембель хорошую шинель не могли найти?

Я ему ничего не ответил. Мне было не до шинели, до дома оставалось 10 километров! От нахлынувшей радости мне хотелось петь, кричать и, обняв машиниста, я сказал:

-- Дружище, добавь пару!

Я шел по улице, где в детстве бегал босиком, и сердце мое ликовало от радости. Это было 8 - го марта 1971 - го года. Когда меня обняла мама, я был самым счастливым человеком на свете. Я привез ей подарок, но она мельком посмотрев на него, отложила в сторону и засуетилась около меня. Для нее главным подарком был я.

А через две недели я встретил Маргариту у проходной педагогического училища. Мы долго стояли, обнявшись, и думали только о том, чтобы никогда больше не разлучаться. Когда подходили к моему дому, то в переулке мелькнул знакомый силуэт восточной женщины, которую я встретил перед уходом в армию. На мгновение, оглянувшись, она улыбнулась и тут же растаяла в вечерних сумерках также незаметно, как исчезает хамсин.

В военкомате, когда я становился на учет, меня никто ни о чем не расспрашивал. А сам я никому не рассказывал про командировку в Египет. На вопросы, где я так сильно успел загореть в это время года, я отшучивался.

Бескрайняя желтая пустыня иногда, как призрак появлялась в моем сознании и также таинственно исчезала. Случалось, что утром я с тревогой просыпался от пронзительного гудка, маневрирующего на железнодорожной станции паровоза. Осознав, что это не сигнал тревоги, я опять ложился спать.

Мой рассказ закончился. Друзья молчали некоторое время, потом Андрей сказал:

-- То, что о подвиге советских воинов в Египте известно мало -- это трудно понять и объяснить. -- Важно, что вы с честью выполнили присягу, которую давали своей стране -- Союзу Советских Социалистических Республик.

Я посмотрел на Алексея. Паренек сидел, угнувшись о чем - то, размышляя. Я засомневался, а слушал ли он меня?

-- Ну, что Алексей, тебе был интересен рассказ?

-- Дядя Витя, -- встрепенулся паренек, -- у меня к вам просьба.

-- Говори.

-- Напишите о своей командировке в Египет книгу. О героизме советского солдата в Египте должно знать наше поколение.

-- Я не писатель, сложно будет исполнить твою просьбу.

-- А вы напишите без каких - либо особых литературных приемов. Расскажите, что чувствовали, что переживали, находясь на войне, в пустыне, -- настаивал Алексей. -- Моим друзьям будет интересно!

-- Это история нашей армии и страны, и ее должно знать молодое поколение. Так, что Витя, пиши, -- поддержал своего сына Андрей.

-- Хорошо, ребята! Напишу! -- согласился я.

Прощаясь, мы договорились с друзьями, что на следующий год обязательно поедем отдыхать в Египет, туристами.

Заключение

Время стремительно летит вперед. Мы давно поседели. И какая - то часть моей седины окрашена бледным лунным светом Аравийской пустыни. Частичка моей души осталась там, в песках, которые я рассматриваю, сидя за компьютером. А мысли крутятся вокруг одного и того же -- моей командировки в Египет. Всплывают из памяти лица моих друзей и товарищей -- "ЕГИПТЯН", так потом мы стали себя называть.

И словно наяву звучит, сквозь годы четкий голос командира дивизиона майора П.М. Смирнова:

-- ...именем Союза Советских Социалистических Республик к боевому дежурству приступить: ...сержанту Одинцову, старшине Мельнику, сержанту Сотникову, рядовому Куманину, рядовому Широкову, рядовому Цветкову...

И я снова стою в строю, как и 40 лет назад. Со мной рядом мои друзья и товарищи! Мы снова вместе -- молодые, сильные, красивые!

Командир 4 - го зенитного ракетного дивизиона П.М.Смирнов

Капитан Шаповалов Н.И. - командир радиотехнической батареи.

Боевые товарищи

Слева направо: Мельник Владимир Васильевич - командир расчета ЗУ - 2, старшина; Ковпак Виктор Сергеевич - ст. оператор, рядовой; Одинцов Виктор Петрович - командир отделения операторов, ст. сержант; Сотников Сергей - командир ПУ, сержант; Широков Вячеслав Викторович - водитель, рядовой; Сирож Юрий - разведчик наблюдатель, рядовой.

Командир дивизиона майор П.М.Смирнов зачитывает приказ о боевом дежурстве.

Ст. антенный механик, ст. сержант Одинцов В.П.

Операторы ручного сопровождения цели с офицером наведения (в центре)

1-й ряд слева направо: Ю.П.Марков - оператор, рядовой; В. Куманин - оператор, рядовой; Е.И. Прыгунов - офицер наведения, капитан; В.Жуковский - оператор, рядовой; В.П. Одинцов - старший антенный механик, сержант;

2-й ряд слева направо: Л.П.Хомяков - старший оператор, ефрейтор; В.С. Ковпак - старший оператор, рядовой; А. Кобанков - оператор, рядовой;

В 4 - й зрдн приехал командир бригады. СП N131. 7 ноября 1970 г.

Слева направо: Бойко Николай Романович - начальник штаба дивизиона, майор; Балуев Анатолий Константинович - замполит, майор; Белоусов Владимир Алексеевич - командир бригады, майор; Смирнов Павел Михайлович - командир дивизиона, майор.

Капитан В.П.Маляука (в рубашке, в центре) рядом с первым сбитым F-4E "Фантом", Суэцкий канал. 30 июня 1970 г.

Стартовый расчет выполняет заряжание пусковой установки.

Обломки одного из "Фантомов", сбитых дивизионами К.И.Попова и Н.М.Кутынцева. Под Исмаилией. 3 августа 1970 г.

Список литературы

1.Воздушно - космическая оборона N5 2004год "30 июня 1970 г. Суэцкий канал".

2. Воздушно - космическая оборона N1 2005г. "Пик войны на истощение".

3. Воздушно - космическая оборона N5 2005г. А.Михайлов "Последний бой войны на истощение".

4. Материалы сайта "Hubara - rus.ru".

Содержание

1. Вступление 5

2. Встреча друзей 6

3. Лучшая школа жизни - армия 12

4. Командировка в неизвестность 19

5. Война на истощение 41

6. Адаптация 47

7. Боевое крещение 86

8. Разведка боем 103

9. Противостояние 111

10. Последний бой - он трудный самый! 120

11. Перемирие 124

12. Возвращение 133

11. Заключение 137

Одинцов Виктор

Шел солдат по Африке... Документальная повесть Курск: Деловая Полиграфия, 2017 -- 148.

Твиндек (английский tween-deck, от between -- между и deck -- палуба), межпалубное пространство на судне.

1

4 - й зенитный ракетный дивизион, 85 - й зенитной ракетной бригады (Хелуанской), 18 - й (28 - й) Краснознаменной зенитной ракетной дивизии ПВО Особого Назначения.(февраль 1970г - март 1971г)

Слева направо: 1-й ряд: Куманин Владимир, оператор, рядовой; Одинцов Виктор Петрович, командир отделения операторов, ст. сержант; Мельник Владимир Васильевич, командир расчета ЗУ-2, начальник НП, старшина; Кобанков Александр, оператор, рядовой; Гавричев Иван, ст. номер стартового расчёта 1-й ПУ; Свинарский Василий, фельдшер; Анзор Тодуа, номер стартового расчёта 1-й ПУ; Марков Юрий Павлович, оператор, рядовой.

2-й ряд: Тимофеев Александр Анатольевич, техник антенного поста, лейтенант; Чепис Леонид Васильевич, техник системы УВК УПК, капитан; Бойко Николай Романович, начальник штаба, майор; Смирнов Павел Михайлович, командир зрдн, майор; Балуев Анатолий Константинович, замполит ком. зрдн, майор; Сальников Сергей Михайлович, техник координатной системы, капитан; Матвеев Геннадий, командир стартовой батареи, капитан; Насинник Виктор Яковлевич, командир взвода управления,ст.лейтенант. 3-й ряд: Ишин, командир 2-й ПУ, мл. сержант; Чувика В., рядовой; Сирож Юрий, разведчик-наблюдатель, водитель ГАЗ-69; Ковпак Виктор Сергеевич, ст. оператор, рядовой; Ивлев Михаил, писарь-кодировщик; Лещенко Владимир, сержант, химик-инструктор; Сотников Сергей, командир ПУ, сержант; Шатохин, старшина дивизиона; Прыгунов Евгений Иванович, ст. офицер наведения -зам. ком. ртб, капитан. 4-й ряд: Коржавин К., рядовой, номер стартового расчёта - водитель АТС; Мясников В., рядовой, номер стартового расчёта; Буров Сергей; Маланин Владимир (между 3-м и 4-й рядом); Бедов Юрий; Цветков Александр Федорович, водитель автоцистерны "вода"; Куликов Василий, 4-й номер стартового расчёта 1-й ПУ; Воронин Владимир Ю. (между 3-м и 4-й рядом); Ладеев В.Б., водитель ТЗМ; Жуковский Владимир, оператор; Бахарев Валерий, связист; Царёв, сержант; Самар В.М., рядовой; Иванов Станислав Олегович, командир 1-й ПУ, ефрейтор; Скляренко Юрий; Хомяков Леонид Петрович, оператор, ефрейтор; Ефимов Александр И., 4-й номер стартового расчёта - водитель тягача УНК; Ларин Владимир, командир ПУ; Самец Василий А., номер стартового расчёта, рядовой.