# Байки о Пунре

Эдуард Михайлович Птухин

Байки о ПУНРе.


"Не испытывайте судьбу там, где ее испытывать не надо..."

Командир ПУНР к-н Подкопаевский.


В военной системе имеют место тысячи абравиатур, толстым фасадом закрывающие сокращение действительных названий воинских частей до неузнаваемости: ПДД и ПДП, МСД и МСП, ОБрСпН и ООСпН, ОДШБр и ДШБ, ОБАТО, ОБМО, РБ и РР и так до бесконечности. Сами военные порой находятся в замешательстве, расшифровывая то или иное сокращение.

В Кабуле возле штаба армии находились УИР (управление инженерных работ) и УНР (управление неотложных работ). И если Вы думаете, что ПУНР старший брат УНР, то дико ошибаетесь.

Эта совсем маленькая часть, расположилась на территории ОУС ОсНаз, что по соседству с РЦ и ОРСпН. Вы думаете, соседство этих частей случайно? Никак нет! Все они находились в подчинении начальника разведки армии. А ПУНР - это Пункт Управления Начальника Разведки.

А так как на ПУНРе имелось два взвода личного состава, то без залетов, приколов и происшествий служба идти там ну никак не могла...


Карась.


После просмотра фильма, на вечерней проверке, положенное "Я" не прокричал рядовой первого периода службы Карасев Андрей (он же "Карась"). Сменившись с наряда по роте, он растворился. Побежали гонцы во все стороны: на все радиостанции, в солдатскую столовую, в клуб... Нет нигде Карася.

Пошел доклад о пропавшем Карасе наверх: дежурный по роте - старшине. Старшина - замполиту. Замполит - командиру части. Командир пока не рискует докладывать выше: авось солдатик найдется.

Командир трясет взводных, взводные - сержантов. Выясняют, кто Карася последним видел, припахал или обидел его кто... Все отрицательно головами мотают.

Повторно всех заслали на проческу территории... Достали с этим Карасем! Все Карася вслух, на всех падежах склоняют и клянутся, что как только он отыщется "устроить ему красивую жизнь".

Припарились бегать по части, сели передохнуть в темноте на огромные бревна, что сбоку солдатской столовой. Достали "Смерть на болоте", курим, о жизни размышляем. Расслабляемся после бегов никчемных. Тут одно из бревен как зарычит (точно та злая собака с РЦ)! Испугались так, что в миг с бревен слетели. Палку быстрее искать. Нашли кусок арматуры. Хрясь в темноту арматурой, откуда рычание раздавалось. А оттуда вылетает... Карась с заспанной, полосатой от пролежней мордой. Храп Карася приняли за рычание собаки!

Устал Карась целый день в наряде летать (душары - они же по земле не ходят, а только летают), дай думает, на бревнышках в полглаза покемарю, пока все в клубе на фильм таращатся. Покемарил слегонца часа четыре и... получил по полной программе: от командира - "двадцать кругов по орбите", от взводного - три наряда вне очереди, от старшины - наряд на работу, а от дедов - ночную физподготовку. Только от нас он получил меньше всего - арматурой по хребту!


Ефрейтор и майор.


После приема пищи подразделением, бежит подмена на все радиостанции дежурную смену на прием пищи подменять. По инструкции положено дежурному по связи дежурную смену построить, в солдатскую столовую и обратно сопроводить. Так положено! Но по тем или иным причинам "на положено" иногда бывает "наложено"...

Вечер. Зарапортовались мы с Андрюхой Макеевым на станции, ужин прошляпили. Побрел я в столовую без строя, ужина нам принести. Темнота, хоть глаз выколи (то ли лампочки все в части умерли, то ли соляру на дизельной всю выпили). Благо в столовке земляк наш Мамлат кашеварил. Отвалил он мне пайку знатную: трехлитровую банку чая налил, пару банок сыра и пару банок сгущенки с буханкой хлеба.

Банку с горячим чаем в руках несу, а остальной хавчик - в запазухе. Иду тихо, в темноте препятствия осторожно обхожу. Идти то всего метров сто.

Вдруг слышу сбоку: "Солдат, стой!" Нюхом почувствовал, что ко мне это обращение. Иду дальше, куда шел.

- Солдат, я сказал, стой! - и топот в мою сторону.

Бежать - не побежишь (чай жалко), иду дальше - будь что будет (авось пронесет!).

Не пронесло. Чья-то рука ложится из темноты на мое плечо. Ба, да это же осназовский замполит. Как не крути, а мы арендовали немного территории у них в части, поэтому их командиры были для нас "как бы тоже начальники".

- Солдат, ты, что не слышишь, когда тебе приказывают остановиться? - прямо в лицо орет майор.

- А я не солдат, товарищ майор! - без тени смущения отвечаю ему, поворачивая головой в разные стороны, как бы ища взглядом, к какому солдату могло это обращение относиться.

- А кто же ты? - слегка опешив, вопрошает майор.

- Я - ефрейтор, товарищ майор! - с гордостью выдаю ему, кивая на единственную нашивку на погоне.

- А что, ефрейтор не солдат?

- Никак нет! Ефрейтор - это отличный солдат! - рапортую непонятливому майору.

- А откуда ты идешь, ефрейтор? - приняв мою игру, пытает меня дальше майор.

- Из столовой, товарищ майор.

- И что это ты несешь из столовой, ефрейтор? - юродствуя, спрашивает страж дисциплины.

- Да вот, товарищ майор, тут чай, - показываю ему банку (типа он ее не видел), -

пару банок сгущенки, сыра и хлеб, - встряхнув "запазухом", показываю ему на место нахождения перечисленных предметов.

- Кто тебя послал и кому ты это все несешь, ефрейтор? - очень довольный таким корпоративным разговором ехидно спрашивает замполит. Он уже и руки начал потирать, в предчувствии услышать " душевный стриптиз". Но...

- К нам на приемный центр приехал начальник разведки, так вот там все наши офицеры и прапорщики канал на "Экран" пробивают. Вот меня прапорщик Гумма и заслал за чаем. Если не верите - пойдемте со мной, товарищ майор! - как на духу искренне блефовал я.

Замполит замер, задумался на мгновение.

- Почему же никто не доложил о прибытии начальника разведки? - сам себя тихо спросил майор.

- Не могу знать! - вернул его на землю мой дурной голос.

- Ты иди, иди быстрее, куда шел! - похлопав по плечу, взволнованно пролепетал замполит...

Только мы с Андрюхой под массетью нашей радиостанции сели почафанить, как слышим, суета по части пошла. Караул забегал. Дежурный по части, начкар и замполит часового на шлагбауме распекают в пух и прах, за то, что он пропустил начальника разведки, никому об этом не доложив.

- Да не приезжал никакой начальник разведки, - отмазывается часовой на шлагбауме.

- Как не приезжал, если мне ефрейтор сказал, что он на ПУНРе связь проверяет! - орет в истерике майор...

Еще немного посуетившись, возня в части прекратилась...

Никаких последствий для меня эта история не имела: или не запомнил меня осназовский майор или понял он, что ефрейтор с ПУНРа целого караула стоит!!!


Про одесситов в погонах.


Пошел второй год пребывания части в ДРА. Начали нашу территорию благоустраивать. Дошла очередь и до палаток. Приказал командир деревянные полы в палатках забетонировать, а под утеплителем стенки щитовые построить. По этой причине расставили двухъярусные койки под открытым небом на площадке за палаткой. Кому положено - занимается благоустройством палаток, а кому положено после ночной смены спать - ищет, под какой бы тенью спрятаться, чтобы досмотреть сны, начатые на смене...

Мы с Андрюхой выход нашли простой. Наша станция была под массетью на базе Урал-375. Оборудовал я лежанку для сна прямо под Уралом: прохладно, тихо, никто не видит. Сплю тихо-мирно, сны про гражданку смотрю. Тут принесла нелегкая наших прапоров: Гумму, Берулю, Маслова и Слесарева. Надо сказать, что были они в основном одесситы, а потому всегда веселые и жизнерадостные. Что на этот раз было поводом к веселью - не знаю. Накрыли они поляну на столике под массетью, сидят жизни радуются, и радость ту запивают спиртом, оставшемся "после протирки аппаратуры тонким слоем при проведении регламентных работ". Нарадовались жизни так, что мой начальник станции прапорщик Гумма на четыре кости припал. И...тут он уперся глазами "в предмет странной формы", находящийся под радиостанцией.

- Макеев, это что там под машиной лежит? - еле шевеля языком, орет, самый что ни на есть прямой начальник.

- Это Птухин после смены отдыхает, товарищ прапорщик, - объясняет ему Андрюха.

- Вы посмотрите, как нынче здорово бойцы живут, - выдает уставший начальник, - Птухин, освободи плацкарту, я сейчас здесь буду Родину защищать!

Вот она социалистическая несправедливость! Пошел я в "расположение" себе фигвам мастерить: сам на первый ярус, а простыни, со второго яруса свисая, обеспечивают "типа тень". Проснулся, а голова, как Дом Советов гудит, словно в ней городское собрание проводили. Кому приходилось спать летом под афганским солнцем, поймет, о чем это я...

Иду на смену заступать. Перед станцией на лавочке сидит Гумма, обхватив голову руками, и всем телом покачивается из стороны в сторону.

- Товарищ прапорщик, Вам плохо? - заботливо спрашиваю его.

- Мне не плохо, мне - х...во! - выдает одессит в погонах.

- Представляешь, открываю глаза, а над башкой кардан висит!!! Ну, думаю, друзья прикалываются, кардан над койкой повесили!!! Повернул голову, а там...колесо! Так эти сволочи еще и колесо в комнату прикатили! Повернул еще раз голову, а там бензобак. Во гады, думаю, и бензобак притащили! Только через несколько минут дошло, что я под машиной. Ты случайно не знаешь, как я туда попал?

Сдерживая смех, рассказал прапорщику, какая нелегкая его под машину занесла.

- Так оно - даже лучше! Ты представляешь, что было бы, если бы наши прапора догадались кардан и прочую дрянь в комнату притащить? - продолжая держать голову руками, прикидывал Гумма возможный вариант событий.

Веселый народ - эти одесситы!


ЯМА.


Облагораживали мы не только "спальные помещения". Пытались в меру сил и возле своих радиостанций небольшой уют навести...

Решили мы с Андрюхой площадку перед станцией облагородить. Притащили какую-то металлическую раму. На нее бросили лист железа. Три конца листа закрепили проволокой к раме намертво, а четвертый (тот, что к входу ближе) слегка болтается. Хочет кто-нибудь на станцию войти, обязательно на незакрепленный конец железа наступит. Раздается стук железа об железо: мертвый проснется.

А чтобы грязь на станции не тащить, сделали на приемном узле "типа бетонные" дорожки. Из остатков сэкономленного цемента, залили мы с Андрюхой перед своей станцией бетонную площадку. Делая хорошее дело, даже вспотели малость.

- Слышь, Андрюха, а давай белыми камешками на бетоне выложим название наших городов, чтоб память о нас осталась.

Андрюху долго уговаривать не пришлось. Слетал куда-то, приволок разнокалиберных белых камней размером с трех - и пятикопеечную монету. Пыхтим, у входа "на нашу территорию" в слегка присохший бетон буквы вдавливаем. Готово! "Нурек" и "Душанбе" смотрят на нас своими белыми камнями, как негр - белыми зубами, когда смеется всем ртом.

Стоим - прикалываемся, работой своей любуемся...

Тут зампотеха, старшего лейтенанта Тиу, нелегкая принесла.

- Что стоим, зубы скалим? - весело так интересуется зампотех.

- Да вот, товарищ старший лейтенант, площадку перед аппаратной забетонировали, - докладываю ему.

- Площадку - это очень хорошо, - и сует свой нос под массеть.

- А это что такое? - показывает он рукой на наше с Андрюхой творение.

- Это мы решили с Макеевым память о себе оставить, так сказать, последующим поколениям. Пусть знают, кто здесь начинал.

- Немедленно убрать это безобразие! - тоном, не терпящим возражения, приказывает старлей.

- Товарищ старший лейтенант, что плохого в том, что здесь останутся эти надписи?

- Плохого ничего нет, но надписи убрать! - с пеной у рта вопит зампотех.

Короче, еще минут десять продолжалась дисскусия на тему "искусство, память и армия". Даже довод о том, что бетон уже высох, на него не подействовал.

- Бери лом и выбивай эти буквы!- стоит на своем старлей. Мотаю отрицательно головой.

Тогда поставил он меня по стойке смирно, и отдает приказ на уничтожение надписей. Я ему прямо в лицо, отвечаю, что такой приказ выполнять не буду. Нашла коса на камень! Начал трибуналом за невыполнение приказа пугать...

Система поощрений и наказаний в армии работает более широко, чем это предусматривают Уставы. Вот и предложил мне, старший лейтенант Тиу, за невыполнение приказа сделать выбор из двух наказаний: 20 ведер параши из общественного туалета вычерпать или копать яму метр на метр на метр. Понятно, что 20 ведер вычерпать и быстрее и легче, но тогда ты - "чмо последнее". А яма... Несколько я их уже на этой сопке выкопал!

Понял старлей, что меня ямой не испугать, решил задачу немного усложнить.

- Копать будешь два на два, а в глубь ... пока я не скажу "хватит"! И не вздумай кого-нибудь припахать! Я проверю.

Взял я лом, лопату, флягу с водой и пошел на сопку яму для чмырей копать,

предпочитающих легкие банки тяжелому саперному труду.

Первые сантиметры даются особенно тяжело. Такое впечатление, что долбишь бетон. Потом идет все легче и легче, как будто бетон становится все хуже качеством и хуже... Зато когда начинаешь копать, видно кусочек Кабула: музей ВС ДРА, крышу Министерства Обороны ДРА, развилку "180 полк - штаб Армии" и т.д. Одним словом, есть куда глаз отвести в минуты перекура (никто ведь над душой не стоит и не контролирует).

Прибежал Андрюха звать на обед. Моя яма уже по пояс. На обед из принципа не пошел...

Прибежал Андрюха - письмо принес... Моя яма уже с меня ростом. Сел на дно ямы, прохладно, кайф. Спокойно в теньке письмо читаю...

Вечер наступил - копаю... Уже темень над головой и звезды видны стали - копаю... Яма уже метра три глубиной. Думаю, что если бы на гражданке так все самоотверженно трудились, то я бы дембельнулся в расцветающий коммунизм.

Прохлада в яме быстро холодом сменилась. Копать дальше нет никакого смысла: метром больше, метром меньше, кто ж в темноте мерить глубину будет. Сижу кемарю, зубьями потихоньку от прохлады стучу. Только стал в дрему впадать, как слышу нежный голос: "Птухин, ты здесь?" Сразу и не понял, что это Тиу, как заботливая мать меня зовет.

- Так точно, здесь я, товарищ старший лейтенант.

- А какого рожна ты здесь сидишь? - уже взрослым голосом спрашивает старлей.

- Ваш приказ выполняю!

- Какой приказ?

- Копать два на два и до тех пор, пока Вы не скажете "хватит".

- Давай вылазь быстрее, вечерняя проверка уже идет.

- Никак нет!

- Что это значит "никак нет"?

- Не вылезу, пока Вы не скажете "хватит"! - на принцип пошел я.

- Ты у меня сейчас поумничаешь! - но после небольшой паузы добавил: "Хватит копать! Вылазь наверх!"

С помощью Тиу (типа яма ну такая глубокая, что сам бы не смог) выбрался наверх. Ну, кто бы сказал: разница - три метра, а климатические условия совсем другие...

Все стоят в строю, меня ждут. Командир от злости весь светится. Подхожу к нему строевым шагом и докладываю: "Товарищ капитан, ефрейтор Птухин на вечернюю проверку прибыл!" Я думал он меня сейчас без соли съест.

- Ты где был, такой сякой?

- Выполнял приказ старшего лейтенанта Тиу! - без тени смущения заложил я старлея.

- Какой такой приказ?

- Копать яму два на два и до тех пор, пока он не скажет "хватит"!

Командир был мужик сообразительный, сразу же на Тиу свой уничтожающий взгляд перевел.

- Ты ему такой приказ отдавал? - рычит командир на старлея.

- Так точно, отдавал, - со страхом в голосе молвит зампотех.

- Так какого рожна ты не только не контролируешь выполнение своих приказов, но и забываешь, что таковой был отдан вообще. Зайди ко мне...

Оказывается, на вечерней проверке выяснилось, что меня нет. Посылают гонцов "во все нычки". Тут же в строю стоит Тиу, и спокойно обсуждает с нашим взводным факт моего исчезновения, как будто он к этому не имеет никакого отношения. ... Прибежал Прапорщик Гумма на станцию, а Андрюха ему и говорит: "Копает яму по приказу ст. л-та Тиу"...

Когда уже расходились по палаткам, то видели, как из командирской комнаты вылетели сначала растрепанный зампотех, а потом и его фуражка вдогонку. Похоже, было на то, что командир ему провел хорошую процедуру по улучшению памяти...

А что касается меня: разве ж я в этой истории виноват? Тем более, что пока я копал окоп "стоя для стрельбы с лошади", Андрюха замазал белые камешки тонким слоем цементного молочка...


Э. Птухин