# Кругосветка 4. Атлантический океан

Михаил Александрович Савельев

Просторы Атлантики, глазами сухопутного человека. Самый необычный Новый год.

За первые недели пути - время штормов и адаптации, мы миновали Балтийское море, Северное море, прошли ночью Ла-Манш (справа светились города Великобритании, а слева мерцала огнями Франция), перевели дух в Португалии, оставили за кормой Азорские острова и вышли на бездонные пространства Атлантики. За это время в волнах и штормах мы стали специалистами. Мелкие северные моря качали нас совсем не маленькими волнами, я бы сказал такими же, как в океане, если бы на просторах океанских не добавилось еще одно явление: зыбь. Зыбь - это волна потерявшая связь с ветром. То есть где-то когда-то в океане случился шторм и его может уже и нет давно, но волны долго ещё не гаснут, распространяясь на сотни миль. Волны зыби не совпадают с "обычными" ветровыми волнами по направлению и могут быть огромными и часто превосходят по высоте ветровую волну. Зыбь может колыхать океан и в полный штиль, такие явления мы тоже наблюдали: абсолютно гладкую поверхность океана в полное безветрие зыблет огромными, как холмы, волнами... Волна от носа к корме менее опасна для людей и судна: судно длинное и оно как бы разрезает находящую на встречу волну, сильно гася качку. Волна же бортовая подхватывает судно целиком на свои бока, безжалостно наклоняя его, то вправо, то влево давая сильный крен. Потому судно стараются держать к большой волне форштевнем (носом), но в океане бывают ситуации, когда зыбь и волна одинаково велики и имеют почти перпендикулярное направление. Тогда только держись. Даже тапочки (которые по геометрии устойчивее пирамид) по каюте летают, про остальное уж и говорить нечего.

За неделю, не останавливаясь ни на минуту, мы прошли лишь два моря. Какие они огромные!

Атлантическим океаном, до первого порта, предстояло идти двадцать восемь дней.

Вся эта информация осмысливалась, уточнялась и систематизировалась уже в относительном покое после возврата способности полноценно размышлять. По мере ослабления воздействия стихий появилась и возможность выходить наружу, смотреть вокруг. Обнаружилось, вдруг, что мы в центре Атлантического океана, причем вдали от всех торговых и туристических путей идем своим, особенным путем: не видя ни судов вдали, ни самолетов в небе, ни берега на горизонте.

Океан огромен. Неделя за неделей волны, небо и чистые во все стороны горизонты. Вот что такое две трети поверхности - вода. Вот что такое одиночное плавание.

Иногда невиданные ранее птицы величаво сопровождали корабль. Изредка дельфин вынырнет, блеснув на солнце, иногда медуза-парус, похожая издали на пластиковую бутылку, проследует по своим неведомым делам... Но главные впечатления от открытого океана, кроме, конечно, самого Океана, качающееся звездное небо над головой и... летающие рыбы.

Сначала думал, показалось - блеснуло что-то среди волн. Потом отчетливо разглядел сначала одиноких. Затем видел их одновременно десятками, выпрыгивающими из воды и удирающими по воздуху прочь от корабля. Летающие рыбы это то, что видел в океанах чаще всего и больше всего. Но парадокс в том, что снять на камеру, в полёте, их так и не смог. Сфотографировал даже животных увиденных один раз, а летающие рыбы виденные сотнями на снимках не выходили. Мой простенький фотоаппарат делал их в кадре неотличимыми от волн. Но что фотоаппарат...

На каждой прогулке - которые по вечерам совершал регулярно, самым главным аттракционом были летающие рыбы. Разглядел их во всех подробностях. Раньше думал, что летят они по инерции, за счет набранной под водой скорости, движутся по дуге и когда теряют набранную скорость, падают в воду. Оказалось, что из воды они могут выпрыгивать мгновенно даже с места, могут менять скорость и траекторию полёта, могут его продлевать, чуть касаясь воды хвостом. Могут парить над водой сто метров и более - это впечатляющее расстояние. Исчезают в воде так же неожиданно, как и появляются из неё, оставляя на воде видимый всплеск. В воде они неотличимы от большинства рыб, когда передние плавники прижаты к телу их не видно, но выпрыгивая из воды и расправляя их, получают великолепный инструмент для полета длинной в половину тела и большой площади с каждой стороны. Видел, даже, как птицы сопровождающие корабль ловили их на лету и проглатывали... И вот, через месяц таких наблюдений, на очередном вечернем моционе вновь рассматриваю этих удивительных созданий, когда подходит ко мне гидролог который тоже постоянно гуляет по палубе в это время, дабы не скиснуть от гиподинамии, глядит, как все, в океанские просторы, потому что смотреть все равно больше некуда. Подходит и говорит:

- Что-то необычное видите?

- Да нет, - отвечаю,- летающие рыбы просто.

- Где? Где они?

- Вот здесь сейчас только выскакивали, - гляжу, мой собеседник заинтересовался, пристально смотрит в океан. - Их полно каждый день десятки...

В это время из воды одна, вторая рыбки выскочили и заскользили по поверхности напуганные кораблём. У моего собеседника радостно заблестели глаза:

- Вот здорово. А я их только второй раз вижу.

Он ещё раз убедил меня, что смотреть не значит видеть.

Судно идет ночью ярко освещенное огнями: во-первых, для безопасности, чтобы его было хорошо видно другим возможным судам; во-вторых, для безопасности, чтобы не случилось какого-нибудь травматизма среди личного состава. Но можно найти тихие, не засвеченные места, поднять глаза и увидеть звездное небо. Сначала оно было привычное глазу, только чище и ярче. Потом стало заметно как молодой месяц, словно устав, ложится на спину и ближе к экватору луна прибывала не справа налево, а сверху вниз. Как бы чаша полусферы постепенно наполнялась светом. В южном же полушарии луна прирастала уже слева направо точно наоборот, чем у нас. Сильно изменился и звездный рисунок. Скрылись за северным горизонтом привычная Большая Медведица вместе с Полярной звездой и над горизонтом противоположным, поднялся Южный Крест. Южный Крест с детства олицетворял для меня невероятные дали и сказочные приключения. И вот он передо мной и вижу его, как видели все герои прочитанных книг, с корабля, с океанских просторов. Он реален и качается, как качается надо мной вся звездная россыпь, словно ещё один океан - Космос, машет гигантской ладонью, приветствуя, именно меня.

Океан слегка поигрывал нашим многосоттонным кораблём с семиметровой осадкой, так же, как делал бы это пустой мыльницей.

Я малозаметный на большом корабле, корабль микроскопическая точка в гигантском Океане, Океан лишь часть планеты, вся Земля едва видима в Солнечной системе, Солнце исчезающе малая величина в нашей галактике, наша галактика ничто на фоне триллионов таких же, они, в свою очередь, лишь пять процентов от массы Вселенной, а над всем этим восстоит Создатель и Он знает сколько у меня, ничтожного, волос на голове...

Вжился в новую, необычную реальность - в распорядок корабельной жизни. Он достаточно специфичный.

Вехи каждого дня: завтрак, обед, ужин и вечерний чай. Между прочим - кормили хорошо: соки, молоко, фрукты, печенье, сухари, сахар, сгущенку давали на руки - в каюты. Но хорошо - одинаково хорошо, а вкусы-то у всех разные, вот и сыты все вроде, а хочется, чего-нибудь такого, чего на судне нет и взять неоткуда. И хотя, в каждой каюте был ещё электрический чайник, "чайно-кофейные" наборы, привычной гастрономической свободы явно не хватало. Сам, лично мечтал о большем количестве овощей и фруктов и как когда-то в Чечне о бутылочке холодного пива. Особенно остро эти ограничения проявились позже: в трёхмесячном плавании без портов. Но пока, о предстоящем, мы даже не догадывались...

Оказалось, что экипаж делится на две половины: те, кто несёт вахту и те, кто "на рабочем дне". "Рабочих дней" шесть, по восемь часов - воскресение выходной.

С вахтами интереснее: их всего, три, соответственно, три смены вахт. Каждая вахта длится по четыре часа. В одних сутках две вахты: дневная и ночная. Одни и те же люди стоят по одной вахте днём, а затем они же по одной ночью и получается, что работают тоже по восемь часов, но только каждый день - семь в неделю. Те, кто несет вахту элита - профессионалы которым всецело доверяется судно и безопасность экипажа, в неё входят, в том числе, капитан и все помощники. Под них подстраивается всё судно. Они должны полноценно отдыхать и питаться. Поэтому есть завтрак "ранний" в четыре утра, а весь экипаж до одиннадцати ноль-ноль ведет себя тихо - не мешает отдыхать. Только в одиннадцать часов, по судовому радио звучит команда:

- Ночной смене вахт, вставать!!!

И, с информирования, на злобу дня, начинается общий для всего экипажа очередной судовой день.

Особый распорядок у поваров, пищу, для полутора сотен человек, надо готовить почти круглые сутки.

Мы, доктора, помимо ежедневных мероприятий: совещания, амбулаторного приема пациентов, другой работы, которой, к слову, было мало, круглосуточно находились в готовности к оказанию неотложной помощи. И её оказывать иногда приходилось...

В свой "недельный" распорядок ввел ПХД, как в армии - парко-хозяйственный день, по субботам. В этот день убирался в каюте и стирался, а заодно, по субботам отмечал, как быстро пролетела ещё одна неделя.

Свободного времени было много, было много практически у всех: ездить и перемещаться не надо - всё время в одном месте, домашних забот никаких, в магазин не надо, готовить не надо, даже постирают за тебя, только вещи отнеси. Учитывая всё, создал свой распорядок дня, в котором, как никогда, было много времени уделено книгам. Благо ноутбук был под рукой. Сначала, в шторма, прослушивание аудиокниг были единственным занятием и развлечением. Позже и до конца пути, чтение электронных и печатных вариантов, самых лучших и разных, книг давало пищу для размышлений и расширяло кругозор.

Периодически играл в компьютерные игры, а вечерами смотрел фильмы. Но если бы попросили одним словом определить, чем занимался в походе, то это слово: "читал".


Шли мы со скоростью от четырёх с половиной до двенадцати узлов (морских миль в час), очень редко - быстрее. Проходя, в зависимости от погоды стоящих задач, от 200 до 500 миль в сутки.

Морская миля - 1852 метров или 1 минута по меридиану, а 60 миль - 1 градус, так как двигались мы, на данном этапе, почти строго на юг, то изменение широт было заметно невооруженным глазом: по ежедневному подъёму температуры воздуха и океана, по изменению луны и звезд на небе и некоторым другим признакам.

Скоро кондиционеры (благо они были) заработали на полную мощность. Больше хотелось пить и стоять под прохладным душем. В связи с изменившимися условиями, проявились новые грани морской специфики: отношение к имеющимся ресурсам и отдельно к пресной воде.

Вода в походе особая статья. Её ценят и берегут. Для питья выдают в бутылках, есть несколько кранов с питьевой водой в коридоре, в кают-компании, в медицинском пункте и в столовой команды. Из всех остальных кранов и душевых течет вода техническая, а в гальюнах используется забортная. Пополняются запасы воды в портах и специальными опреснителями на борту. На нашем судне хоть и говорили: "варим воду", но для опреснения океанской воды использовали каскад фильтров и наномембран, получая вполне качественную воду для гигиенических нужд, "холодным путём". Душ из пресной воды по распорядку полагался всем, раз в неделю; работникам столовой и некоторых вахт много чаще. При высокой температуре окружающей среды прямо на палубе работал душ из забортной воды - всегда можно было освежиться. Лично, ещё пару раз "принимал душ" из вод небесных, во время сильных ливней, выходя в плавках на вертолётную палубу.

Расход воды, как и расход топлива, рассчитывался каждый день и доводился на служебных совещаниях. Случались и моменты напряженные, в таких случаях с экипажем проводились убедительные беседы о необходимости экономии. Потому, чрезвычайных ситуаций и отключения воды за все время похода не было.

Теперь мы начали и в течение всего похода, когда позволяла погода, продолжили: два раза в день, по часу, ложиться в дрейф. Называлось это "гидрологическая станция" или, проще "гидрология": служба океанографических измерений опускала за борт специальные приборы для исследования океана, извлекая из пучины ценные научные данные.

Весь остальной экипаж, в это время, делился на рыбаков и зрителей. Снасти для ловли в океане, были далеко не у всех, но все с удовольствием фотографировались с экзотическими обитателями, поднятыми из глубин на борт. Рыбаки пойманных кальмаров варили, съедобную рыбу солили, замораживали и жарили. Не годную к употреблению, отпускали. Самые красивые и необычные экземпляры, оказывались, как правило, на свободе.

Непредсказуемая погода, не переставала удивлять. Всего в шестистах милях от экватора вышел на шлюпочную палубу (одно из наиболее спокойных и романтичных мест) попить кофе. А там такой ветер, что в моей неполной кружке гуляют волны! Воочию видел бурю в стакане - она существует! При попытке сделать глоток, жидкость уносилась, не касаясь губ, словно испарялась! Пришлось спускаться вниз, прятаться за вертолётный ангар и там уже допивать успокоившееся кофе.

Был самый конец, непростого, 2019-ого.

Приближение Нового Года, почти не ощущалось. Однако он неминуемо настал.

Недалеко от экватора мы встретили 2020-ый, ожидая от него лишь новых впечатлений, встреч и открытий. В 19.00 по корабельному времени - в Новый Год по Московскому часовому поясу собрались в столовой команды для заслушивания поздравлений и приказов.

До этого момента, все объявления и команды звучали так:

- Экипажу судна и прикомандированным... - было четкое и всегда поминаемое кто есть кто. Прикомандированный - это типа пассажир, который кроме забот о себе ничего для судна не приносит. Экипаж - те, кто делает всю работу.

Вот и сейчас командир части начал:

- Уважаемые члены экипажа и прикомандированные... Хотя какое может быть разделение, все мы за это время сработались, слились - стали единым экипажем! Уважаемый экипаж, позвольте от лица... - и так далее.

Было приятно. С той поры уже звучало: "Экипажу собраться", "экипажу прибыть", "экипажу строиться"...

После поздравлений все разбрелись по личному плану. Были ещё какие-то обязательные мероприятия, на "земной" манер, но они казались душно-скучными по сравнению с фактом чуда Новогодней ночи в открытом океане! Поэтому поспешив покинуть присутственные места, вышел на палубу, за столом ещё насижусь, а в сердце Атлантики Новый год, никогда больше не встречу.

Ничего особенного снаружи вроде не происходило: сияли звёзды, на вертолётке звучала гармонь (гармонист парнишка из боцманской команды), но атмосфера тропиков, океана и неповторимости происходящего своё дело сделали: было НЕОБЫКНОВЕННО. Хотя стало и немного грустно: как там дома?

Погуляв по палубе, поглядев, как веселится молодежь, ушёл спать. Многие продолжили праздновать; особенно веселых, под утро, командование с трудом развело по каютам.

Первую половину наступившего дня на судне царила полная тишина, даже завтрака не было.

А уже на следующий день, второго января, пересекали экватор.

На самой отчаянной жаре (палуба раскалилась так, что босым не ступишь) проходил ритуал посвящения в "настоящие" моряки, тех, кто переходил через него впервые. Нас, таких, было подавляющее большинство. А кто уже бывал за экватором, нарядились в морских бесов, пиратов, бывалых моряков и организовали представления, с обливанием корабельной соляркой, прохождением через "чистилище", постановкой печати на грудь и спину. Верховодили всем этим Нептун и старший бес (традиционно эту роль играет старший механик). Всё было весело и динамично. Поставил Нептун печать моряка и на меня.

Так, за всеми делами, перевалили экватор и попали в Южное полушарие - это событие выделили отдельно. Вспомнив, кстати, что за всеми передрягами начального этапа пути, переход в полушарие Западное остался практически незамеченным. Тут же в дружеских беседах установили - оказывается, "полушарий", четыре: Восточное, Западное, Северное и Южное и мы, теперь, побывали во всех.

Путь наш лежал через Бразилию и Уругвай на станцию Беллинсгаузена и дальше...