# Не хлебом единым

Анатолий Яковлевич Воронин

Не хлебом единым.


Кто-то может и скажет, что сотрудники уголовного розыска только тем и занимаются, что раскрывают преступления и ловят разного рода преступников. Отчасти такой человек будет прав, особенно сейчас, когда многочисленные сериалы, как киношные, так и книжные, отображают именно эту сторону профессиональной деятельности российских сыщиков. Но случаются в их повседневной деятельности такие моменты, которые никоим образом не связаны с профессией сыщика, и порой, раскрывая очередное преступление, им приходится сталкиваться с вещами не имеющими никакого отношения к преступности, но, тем не менее, такими же трудными и даже опасными, нежели любая схватка с вооруженным преступником.

Были такие, весьма интересные, неординарные случаи и в моей оперской практике, о которых я хочу рассказать любезному читателю.

В апреле 1984 года в Красноярском районе Астраханской области, было совершено убийство местного жителя. Это сейчас подобные преступления не вызывают большого общественного резонанса. А тогда любое тяжкое преступление, в том числе, убийства, разбои и вооруженные ограбления воспринимались как что-то из рук вон выходящее. А коли так, то для раскрытия таких преступлений создавалась оперативно-следственная группа, куда входили наиболее опытные оперативники уголовного розыска и следователи. Если тяжкое преступление совершалось в сельской местности, то для оказания практической помощи территориальным органам милиции из УВД в обязательном порядке направлялись сотрудники областного аппарата уголовного розыска, которые, по прибытию на место, оказывали не только практическую помощь в раскрытии не очевидного преступления, но и разбирались в первопричине его совершения. Ни для кого не секрет, что такие преступления как убийство зачастую хоть и происходят спонтанно, но к трагической развязке приводит множество очевидных моментов, долгое время остававшиеся незамеченными сотрудниками милиции, должным образом не реагировавшие на многочисленные сигналы и даже жалобы, поступающие от граждан и потенциальных потерпевших в отношении преступника, не принимали к нему мер профилактического характера, не обеспечили за ним должный контроль.

Вот и на этот раз, на берегу реки Бузан был обнаружен труп местного жителя со следами насильственной смерти. Собирая информацию о потерпевшем, было установлено, что им является нигде не работающий местный житель, ранее судимый за браконьерский лов рыбы. Когда стали наводить по нему справки, то выяснилось, что он частенько "крысятничал", выбирая улов из сеток расставленных другими браконьерами. Именно поэтому, была выдвинута версия о неприязненных отношениях, которые могли возникнуть у погибшего с другими браконьерами. Впоследствии она подтвердилась, и за совершенное убийство был задержан сосед погибшего. Убийца дал не только признательные показания, но и рассказал многое из того, что долгое время происходило в их взаимоотношениях друг с другом. Вскрылась и не совсем хорошая для местного участкового информация, который фактически знал о неприязненных отношениях убитого и убийцы, но никаких мер к обоим не принимал. Впоследствии участкового уволили со службы, а убийцу осудили на длительный срок заключения.

В этой истории было одно, весьма неожиданное продолжение. Убийца давал признательные показания следователю, а сотрудники областного отдела уголовного розыска уже собирались уезжать в Астрахань, но в этот момент в районный отдел милиции из УВД поступила телефонограмма о том, что на территории Красноярского района подземного ядерного взрыва, целью которого было создание на полукилометровой глубине специальной полости для временного хранения и продувки газового конденсата, чьи огромные запасы были обнаружены в полупустынной местности неподалёку от посёлка Аксарайский.

В целях обеспечения безопасности в районе производства взрыва, и исключения фактов нахождения там случайных людей, руководством УВД было принято решение выставить кордоны на всех грунтовых дорогах ведущих к его эпицентру, для чего был задействован практически весь личный состав Красноярского, Харабалинского отделов милиции и приданные силы из УВД. Находящимся в командировке сыскарям областного отдела уголовного розыска предписывалось принять участие в проводимых мероприятиях.

Рано утром следующего дня, УАЗик в котором кроме меня находились ещё несколько сотрудников милиции, прибыл к перекрёстку грунтовых дорог пролегающих в полупустынной местности. Чтобы лучше было видно всё происходящее на довольно большом расстоянии, машина остановилась на возвышенности, по сути своей, обычном песчаном бархане покрытом редкой степной растительностью.

На всякий случай, все пассажиры вышли из машины и стали ожидать время "Х". Было известно, что подрыв ядерного заряда произойдёт ровно в десять часов утра, и когда до него оставались считанные минуты, все напряглись, а "куряки" побросали на землю окурки сигарет. Никто не знал какие последствия всех нас ожидают и, как советовал накануне на инструктаже специалист из группы взрывников, приняли позу пловца готовящегося к прыжку в воду. Ноги были слегка согнуты в коленях, а руки вытянуты перед туловищем. Если вдруг придётся падать на землю, такая поза спасала от нежелательных вывихов и переломов.

Все стояли в ожидании взрыва, постоянно следя за отсчетом времени по наручным часам, но он всё равно произошёл неожиданно. Сначала, откуда-то из недр земли, словно невидимый молотобоец ударил огромной кувалдой по ступням ног, и тело непроизвольно оторвалось от земной тверди. Кто-то из присутствующих, не успев сгруппироваться, повалился на землю, и теперь, стоя на карачках, громко матерился. Только после этого из-под земли до слуха донеслись раскаты грома, а над поверхностью вздыбившейся земли, насколько это было видно глазу, поднялась пыль. Гул из-под земли продолжался до тех пор, пока на большой глубине бушевал адский огонь ядерного взрыва. По расчётам специалистов - ядерщиков он способствовал образованию под землёй большой полости чья вся внутренняя поверхность спекалась до состояния стекла через которое не могло просочиться в грунт ничего из того, что впоследствии там будет утилизировано.

Стоящий на гребне бархана милицейский УАЗ оторвался от земли словно хотел улететь по воздуху, но скатившись вниз по склону, завалился на левый бок. Вновь поставить его на колёса удалось не сразу, приложив при этом физическую силу всех пассажиров.

Назад в РОВД возвращались беспрестанно обмениваясь друг с другом впечатлениями от произошедшего. Никому из нас прежде не приходилось сталкиваться с чем-то подобным, поэтому строились всяческие догадки, в том числе о том, насколько опасной для нашего здоровья могла быть радиация от ядерного взрыва. Успокоились после того как один из специалистов - ядерщиков с помощью радиационного дозиметра обследовал нашу одежду.

А спустя несколько дней оперативник уголовного розыска УВД вернувшийся из служебной командировки в Ахтубинский РОВД рассказал новость, которая всех нас заинтересовала. Раскрывая убийство совершенное на территории ЗАТО, ему довелось сотрудничать с представителями 12-го Управления МВД и военными контрразведчиками обслуживающими запретную территорию. Такое взаимодействие было обусловлено тем, что труп убитого военнослужащего срочной службы был обнаружен неподалёку от железной дороги за которой начиналась территория ЗАТО (закрытое административно территориальное образование).

В процессе общения с военными, он услышал о том, что в тот самый момент когда под Аксарайском взрывали ядерный заряд, над Астраханской областью и всей акваторией Каспийского моря зависли около трёх десятков американских спутников, что вызвало переполох у ракетчиков советских ПВО.

Что именно американцы собирались увидеть из космоса стало ясно после того, как спустя некоторое время США объявило Каспийское море и прилегающие к нему земли республик СССР зоной своих стратегических интересов.

Всё объяснялось просто - во время производства ядерного взрыва из космоса было отлично видно расположение залегающих в земле месторождений углеводородного сырья и газа. Впоследствии, уже после распада Советского Союза, американцы станут активно инвестировать свои капиталы в разработку этих месторождений, и получать баснословную прибыль.

А в Астраханской области начнётся разработка крупнейшего в Европе газоконденсатного месторождения для чего в полупустынной местности будет воздвигнут гигантский газоперерабатывающий комбинат, благодаря которому область сделает значительный прорыв в экономике.

При строительстве АГПЗ произошло не менее интересное событие, к которому имели самое непосредственное отношение сотрудники милиции, в том числе, я сам.

В июне 1986 года, возвратившись из Ташкента, где на спецфакультете Ташкентской высшей школы МВД СССР, оперативный состав милиции готовили для советнической работы в Афганистане, и отработав месяц, я решил уйти в отпуск. Написал рапорт на отпуск и понес его секретарю нашего отдела, чтобы та положила его в папку на подпись, как вдруг меня срочно вызвали к начальнику УВД. Ещё находясь в приемной узнал о двойном убийстве совершенном в поселке Аксарайский, где на ту пору возводился крупнейший в Европе газоперерабатывающий завод. Полковник Вержбицкий, в недавнем прошлом руководивший в Афганистане отрядом специального назначения 'Кобальт', коротко проинформировал меня о случившемся, и дал пятнадцать минут на сбор оперативной группы, в которую должны были войти самые опытные сыскари.

Уже на месте мы узнали о деталях совершенного преступления. Убитыми оказались двое поселенцев, работавших на одном из строительных объектов. Тот, кто совершил это преступление, проявил незаурядную изобретательность, и если бы не оперативность местных пожарных, преступление наверняка было бы списано на рядовой несчастный случай. И действительно, что можно было подумать о потерпевших, постоянно злоупотреблявших спиртными напитками, если они, напившись в очередной раз до потери чувств, уснули, позабыв выключить из розетки электрический чайник. Вода в нём выкипела, и произошло возгорание. Наверно именно эта версия и стала бы основной, если бы огонь дотла сжег вагончик и находящиеся в нем тела потерпевших. Но волею судьбы пожар был вовремя замечен и оперативно локализован. Обнаруженные на пожарище трупы обгорели не настолько сильно, чтобы судмедэксперт не смог не заметить на них множественные ножевые раны. Было ясно и понятно, что мы имели дело не с несчастным случаем, а с умышленным убийством, и нам предстояло найти человека, а может быть несколько человек, причастных к этому злодеянию.

В тот день работали до упора, с каждым шагом сужая круг подозреваемых лиц. Опросили не один десяток человек, по крупицам восстанавливая картину разыгравшейся накануне трагедии. И наши усилия увенчались успехом. Рано утром следующего дня подозреваемый в преступлении был задержан у своей любовницы, проживавшей в том же рабочем поселке. На допросе он рассказал и о причине возникшей ссоры, и о том, куда выбросил орудие преступления - нож с выкидным лезвием.

Преступление раскрыто, и мы могли преспокойно возвращаться в город. Но начальник поселковой милиции - полковник Даулетов, не хотел нас отпускать 'на сухую'. Быстро накрыл в своём рабочем кабинете импровизированный стол, на котором появилась и дефицитная по тем временам копченая колбаса, и шпроты и, самое главное - бутылка водки 'Посольская'. И где он только нашёл её в этом поселке официально объявленным 'сухой зоной'. Хотя, что там говорить, уж кто-кто, а он тогда вряд ли испытывал с этим делом какие-либо трудности. Как никак начальник отдела милиции, в котором работали около трехсот сотрудников.

Выпили, закусили, и уж собрались прощаться, как вдруг зазвонил телефон. Дежурный по отделу сообщил, что на решетке виброподавателя бетоносмесительного узла обнаружен неразорвавшийся крупнокалиберный артиллерийский снаряд, по всей видимости завезенный вместе с песком из карьера, располагавшегося в местах ожесточенных боев под Сталинградом.

Делать нечего, нужно было ехать и разбираться, что там за снаряд такой объявился. Небольшая доза алкоголя только придала уверенности, и я, как человек прошедший специальную подготовку, рванул вместе с полковником на место происшествия.

Действительно, на решетке виброподавателя лежал 130-ти миллиметровый гаубичный снаряд. Жизнь на бетоносмесительном узле замерла и все рабочие стояли в сторонке, наблюдая за тем, как мы с деловым видом стоим возле снаряда и соображаем, как быть дальше. То что снаряд был всамделишным, не вызывало никаких сомнений. Более того, взрыватель был на месте и по всему было видно, что снаряд в свое время был отстрелян из орудия, но по каким-то причинам не разорвался. А коли так, то эта 'игрушка' могла бабахнуть в любой момент, от малейшего, неосторожного обращения с ней.

- Надо вызывать саперов, - констатировал я. - И трогать его с места ни в коем случае нельзя, может взорваться.

Стоявший неподалеку начальник узла поинтересовался:

- А скоро они приедут, эти саперы?

- К утру наверняка будут. В астраханском гарнизоне их нет, придется из Волгограда вызывать.

- Да вы что, смеетесь?! - чуть было не выпрыгнул из штанов начальник узла. - Вы хоть представляете во что мне обойдется только один час простоя? Двадцать тысяч целковых! Да меня за это под суд отдадут как саботажника и вредителя.

- Нет сейчас таких статей в уголовном кодексе, - заметил Даулетов. - А то, что двадцать тысяч, действительно серьезная сумма. Это сколько же до завтрашнего утра намотает? - поинтересовался он у 'бетонщика'.

- Без малого пол 'лимона', - едва не плача, ответил тот.

- Пятьдесят пять 'Жигулей' на эти деньги можно купить, - заметил я.

'Бетонщик' стоял, схватившись за голову, видно представляя, что с ним будет после того, как руководимое им предприятие нанесет такой непоправимый урон строящемуся особо важному объекту всесоюзного значения. В тюрьму может быть и не посадят, а от занимаемой должности отстранят однозначно.

- Мужики, ну сделайте хоть что-нибудь, Богом вас умоляю, - запричитал 'бетонщик'.

Смотреть на него было жалко. Вот ведь действительно, попал мужик под раздачу. Ни думал, ни гадал, что свалится на него такая напасть. Мне даже как-то стало обидно за него. Посмотрев ещё раз на снаряд, я почему-то подумал, что не может он взорваться от малейшей тряски. Если бы он был к этому предрасположен, то давно бы уже рванул. Решетка виброподавателя трясет так, что мало не покажется. Крупные камни, попадающие на эту 'трясучку', словно резиновые мячики отскакивают от неё в разные стороны. Снаряд тоже капитально потрясло, но он же не взорвался от этого.

И тут, в моей, слегка нетрезвой голове созрел авантюрный план. Я попросил "бетонщика" вплотную в виброподавателю подогнать самосвал, желательно с бортами кузова из толстого металла, куда предварительно загрузить пару экскаваторных ковшей песка. И когда груженый 'КРАЗ' задком сдал вплотную к бетоносмесительному узлу, я аккуратно поднял снаряд с решетки, и также осторожно перенёс его в кузов самосвала.

Сев в кабину грузовика, распорядился, чтобы водитель потихоньку трогал машину с места. В сопровождении двух милицейских патрульных машин, мы вывезли этот смертоносный груз за посёлок, где аккуратно положили в ложбину между песчаными барханами. Принимая снаряд из моих рук, Даулетов едва не уронил его. Могу представить, что в тот момент он пережил. Тем не менее, снаряд лежит в безопасном, охраняемом месте, а бетоносмесительный узел вновь заработал на полную мощь, ежеминутно выдавая 'на гора' тонны бетона.

Пора возвращаться домой.

Около Аксарайского отдела милиции нас отловил вездесущий корреспондент газеты 'Пульс Аксарайска', прознавший об инциденте со снарядом. Он сфотографировал меня в обнимку с Даулетовым, и пообещал, что уже в ближайшем номере ведомственной многотиражки появится статья о нашем героическом поступке.

После выходных, когда в связи со своим уходом в отпуск я сдавал все дела, меня разыскал Даулетов. В руках он держал ту самую газету, где на второй полосе размещался заголовок - 'Героический поступок', а под заголовком красовалось наше фото. Статью я читать не стал, поскольку догадывался, что корреспондент мог 'накропать' со слов Даулетова. Товарищ полковник был весьма словоохотлив при общении с прессой.

Но это было ещё не всё. Он вытащил из нагрудного кармана форменной рубашки чугунный осколок от того снаряда, что мы с ним так удачно 'разминировали', и рассказал, как на следующее утро приехавшие из Волгограда саперы подорвали его при помощи тротиловой шашки. А до этого они поинтересовались, каким образом этот снаряд там оказался, и полковник красочно рассказал им о наших злоключениях. Саперы смотрели на него вытаращив глаза, не в силах что-то вымолвить. Уже потом, когда снаряд был взорван, офицер руководивший работой саперов, подарил ему осколок, сказав напоследок:

- А теперь представьте себе, что было бы с вами, если сотни таких вот осколков, оказались в вашем теле. Взрыватель снаряда находился на боевом взводе, и любое неосторожное обращение с ним могло вызвать подрыв. Мне лишь остается напомнить вам - кому в жизни везет. И вы, и ваш 'сапер', в рубашках родились. Постарайтесь больше так никогда, и ни при каких обстоятельствах не поступать.

До начальника УВД всё-таки дошла информация о ЧП на бетоносмесительном узле. Наверняка сам Даулетов ему всё и рассказал.

Как бы там ни было, но перед уходом в отпуск, я получил за это 'разминирование' премию в размере пятидесяти рублей, которую тут же спустил на обмыв своего, возможно, самого последнего в жизни отпуска.