ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева
Волков Виктор Владимирович
Вторая жизнь

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:
  На День Рождения Волков традиционно готовился к причастию. В Покровском Храме Свято-Данилового Монастыря, как обычно, было многолюдно. С шести утра потоки людей от трамвайной остановки, и из окрестных переулков, стекались к высоким воротам Монастыря на раннюю семичасовую службу. Примостившись на привычном месте в правом приделе, Волков погрузился в молитву. Ближе к концу службы Отец Алексей вынес в придел покрытый красной плащаницей аналой с Крестом и Евангелием, и, слегка кивнув, пригласил верующих к исповеди.
  
  Пропуская прихожан вперед, Волков внимательно наблюдал, как Отец Алексей, то хмурясь, то пряча улыбку, то строго, то добродушно общался с плотными седыми мужиками, тощими долговязыми подростками, заплаканными женщинами, худощавыми монашествующими, и с самыми разными людьми, стремящимися облегчить свою душу исповедью в это солнечное сентябрьское утро.
  
  Волков перенесся мыслями в этот же день несколькими десятилетиями назад, ощутив себя сидящим в старом продавленном кресле. Солнечные лучи насквозь пронизывали беседку - столярную мастерскую деда в Ялте. Напротив примостился Сашка в тельняшке. Между друзьями стояло ведро с холодной водой, в которой плавали пивные бутылки.
  
  Сдружившись четырьмя годами ранее на дне студента в Московском геологическом институте, друзья сохранили дружбу на много лет. Сашка ушел в армию на год раньше и попал на три года во флот. В составе дивизиона морской пехоты Сашка оборонял архипелаг Дахлак, который не поделили между собой недавние союзники СССР Эфиопия и Эритрея. Демобилизовались друзья почти одновременно. Ошеломленный московской суетой, пробыв дома пару дней, Волков улетел к деду с бабушкой в Ялту. Через несколько дней в гости приехал Сашка.
  
  Высокий широкоплечий Сашка пользовался успехом у женщин. Ни одна курортница не могла устоять, когда татуированный акулами и якорями атлет с сияющей улыбкой приобнимал ее за плечи, и начинал шептать в ухо смешную чушь. Слегка заикающийся после контузии мрачный Волков признался Сашке, что даже не понимает, с какой стороны сейчас подходить к женщине.
  
  В обнимку с несколькими красавицами Сашка часами валялся на пляже. Курортницы бегали ему за пивом и чебуреками. Волков заплывал далеко в море, и качался на волнах, подставив солнцу бледный живот. Мрачные мысли и сны, не дававшие Волкову покоя несколько месяцев подряд, постепенно растворялись в теплой черноморской воде.
  
  Самый страшный сон преследовал Волкова с мая, когда он очнулся после тяжелой контузии в окружном госпитале. Во сне Волков медленно брел по окраине сельского кладбища, целенаправленно направляясь к свежему могильному холмику, увенчанному металлической пирамидкой со звездой на макушке. Неотвратимо приближаясь к холмику, Волков чувствовал, что невидимая сила влечет его к пирамидке, и наклоняет к фотографии и надписи под ней. С растущим ужасом Волков ощущал, что приближаться к фото и к надписи категорически нельзя, понимая, что он увидит. В момент пика кошмара Господь жалел и пробуждал Волкова, и он долго курил, сидя на краю тахты, ощущая, что колотящееся сердце потихоньку отпускает.
  
  Утром дня рождения друзья сбегали к забору пивного завода, и, подозвав бредущего по двору работягу, перетащили через ограду ящик свежего пива. У Дяди Леши поменяли пару бутылок на связку вяленой кефали. На чьем-то огороде надергали помидоров и огурцов. Под четвертинку зубровки порезали на ломти ароматное кубанское сало. Из бабулиных запасов утащили банку огненной аджики. Стол обещал быть роскошным.
  
  Расслабившись после первой стопки, Волков задал другу вопрос:
  - Что будем делать дальше?
  Невидимая черта перечеркнула прошлое обоих. Ни у Волкова, ни у Сашки даже в мыслях не было возвращаться в институт, где уже больше недели шли занятия.
  
  Провалявшись в госпитале почти четыре месяца, Волкову было трудно сформулировать, что он ждет от дальнейшей жизни. Одно понималось ясно - все, что было раньше, было в прошлой жизни. Сейчас началась новая жизнь, которую Господь по какой-то причине Волкову подарил. По-своему, примерно аналогично, мыслил Сашка.
  
  После короткой паузы Сашка предложил выступать исключительно по высокой ставке.
  - Идем в МГИМО или ИСАА, в крайнем случае в МГУ - с несвойственным блеском в глазах предложил Сашка. - А что, имеем право! - несколько агрессивно подытожил бравый моряк, отсалютовав бутылкой пива.
  
  Волков призадумался. Под влиянием отца-востоковеда Волков, в старших классах, предпринял попытку поступить на подготовительные курсы в Институт Стран Азии и Африки. Приехав в институт для подачи документов, Волков обратил внимание на список фамилий, болтающийся на доске объявлений. Список распределял студентов по местам стажировки. Среди сугубо славянских, в список затесалась нестандартная фамилия Кацман. Напротив нее шариковой ручкой был криво накарябан вопросительный знак. Отличающемуся юношеским максимализмом Волкову стало противно, и он навсегда вычеркнул ИСАА из планов на поступление. Отец орал так, что Волков уехал ночевать к тетке.
  
  Идея с экономическим факультетом МГУ показалась Волкову здравой. В стране все стремительно менялось. Хотелось понимать происходящее хотя бы с экономической точки зрения. Услышав окончательный вердикт друга, Сашка в свойственной ему полушутливой манере, сообщил, что тогда он идет на юридический.
  - Ты будешь бизнесменом, а я буду вытаскивать тебя из тюрьмы - подытожил разговор друг.
  
  Через несколько недель друзья подали документы на подготовительные отделения МГУ: Волков - на экономическое, Сашка - на юридическое. В пакете документов обязательным было направление на ПО. Волков написал письмо командиру части. С офицерами у него были сложные отношения, поэтому в получении ответа Волков был не уверен.
  
  Неожиданно быстро пришло направление от командира части. Ротный тепло охарактеризовал Волкова в сопроводительном письме, указав, что он был представлен к государственной награде. Ротный несколько раз представлял Волкова к наградам. Никаких наград Волков так и не получил.
  
  Конкурс на подготовительное отделение был очень высок. Фактически, для поступления, оба экзамена - математику и обществоведение, надо было сдать на пятерки. Волков с ужасом осознал, что после двухлетнего перерыва он не помнит простейших арифметических выражений, типа квадратного уравнения.
  
  Оставшиеся до экзаменов четыре недели Волков провел в библиотеке. Приезжая в читалку, как на работу, к 9 утра, Волков редко уезжал домой раньше восьми вечера. Прорешав целиком сборник вариантов вступительных экзаменов по математике в ВУЗы, и практически выучив наизусть учебник по Обществоведению, темным ноябрьским вечером Волков прибыл на экзамены.
  
  Пару задач по математике Волков решил без особого труда, получив пятерку. Ответив на несколько несложных вопросов по Обществоведению, Волков напрягся, получив от худощавого длинноволосого преподавателя задачу:
  Три предприятия производят примерно аналогичную продукцию. Первое предприятие производит 100 единиц по цене 80 копеек за штуку. Второе предприятие производит 1000 единиц по цене 90 копеек за штуку. Третье предприятие производит 1100 единиц по цене 1 рубль 5 копеек за штуку.
  По какой цене продукт будет выведен в продажу?
  Немного подумав, Волков ответил: 90 копеек.
  После небольшой мучительной паузы преподаватель нарисовал в ведомости пятерку.
  Слабо осознавая происходящее, ошеломленный Волков, улыбаясь, вышел на улицу, и побрел через метель с дождем темными аллеями по направлению к Лужникам.
  
  Итоги своих экзаменов Сашка комментировал неохотно. После возвращения в Москву он сильно изменился. На предложение Волкова готовиться к экзаменам вместе он ответил отказом. Стал подолгу где-то пропадать.
  
  В списке зачисленных, прикреплённом к доске объявлений в коридоре второго гуманитарного корпуса в начале ноября, Волков свою фамилию не нашел. Не особо удивившись (где я, и где МГУ?), Волков поехал в общагу родного института, и наглухо забухал.
  
  Через неделю Сашка растолкал Волкова утром на скрипящей тахте в комнате девчонок с гидрогеологического факультета, и потащил в МГУ, сообщив, что финальный список поступивших будет готов сегодня.
  
  Поправившись пивом в ларьке у метро Университет, Волков, влекомый Сашкой, с гудящей головой, еле доплелся до второго гуманитарного корпуса. Не доходя до доски объявлений, Волков услышал бодрый Сашкин вопль: - Витя, поздравляю!
  
  Сам Сашка в Университет не поступил. Походив на занятия в первые недели декабря, Волков предложил Сашке слушать лекции вместе, благо, никакого пропускного режима в Университете не было. После небольшой паузы Сашка грустно сообщил, что все это ему больше не интересно. Он уверовал в Бога, и уходит в Монастырь послушником. Новость грянула, как гром с ясного неба. Волкова тянуло к Богу, и всю службу он проходил с самодельным крестиком на шее. Но сообщение друга было очень неожиданным и прямолинейным. Волков поговорил с Сашкиной мамой. Она плакала, и говорила, что ее сын сошел с ума. Сашкина очередная подружка, которую все считали невестой, куда-то пропала. Сашка избегал общения. Друзья потерялись на несколько лет...
  
  Через шесть лет Волков вернулся в Москву из долгой командировки с твердым намерением наконец покреститься. Стремление обрести общность с Богом, возникшее в душе Волкова в двадцатилетнем возрасте, по разным причинам, отложилось на несколько лет. Найдя в старой записной книжке телефон Сашкиной мамы, Волков набрал ее, и попросил передать сыну, что ждет его звонка. Через неделю встреча состоялась в сквере на Тверском бульваре. Поборов робость перед старым другом в монашеском облачении, Волков попросил помощи в крещении.
  
  Сашку теперь звали Отец Алексей, он служил в Свято-Даниловом Монастыре. В день рождения Волкова состоялось таинство крещения. По удивительному совпадению, это был день ангела Виктора. Поэтому имя во крещении менять не пришлось. В последующие годы друзья снова сильно сблизились. Отец Алексей называл Волкова Дядя Витя. Волков обращался к другу по новому имени. По настоянию Отца Алексея Волков оставил прежнюю профессию, и занялся бизнесом. Отец Алексей стал крестным отцом среднего сына.
  
  Вынырнув из воспоминаний, Волков подошел к аналою, и пробарабанил список привычных грехов, в коих он каялся от года к году. Накрыв голову Волкова епитрахилем, Отец Алексей отпустил грехи. Волков поцеловал Крест и Евангелие, и, перекрестившись, сложил руки для благословения. Коснувшись рук и лба Волкова, Отец Алексей проворно сунул ему в нагрудный карман плотный квадратик бумаги.
  
  Выйдя из Храма, Волков достал из кармана старую фотографию, сделанную в большой аудитории главного корпуса института сорок лет назад. За полгода до призыва друзья подстриглись наголо. На фото им было по 17 лет. У Сашки смешно топорщились уши. Волков нарочито грозно хмурился в объектив.
  Поперек фото было написано:
  - Дядя Витя, держись! С Днем Рождения тебя! Мы не знаем, сколько жизней нам отмеряно. Главное - прожить хотя бы следующую дарованную жизнь достойно, и самое главное - вместе с Богом!
  
  Глаза защипало...Поморгав, Волков пошагал вдоль трамвайных путей по направлению к Павелецкому вокзалу.

 Ваша оценка:
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2025