ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева
Злобин Евгений Валентинович
Маленькая повесть о большом друге...

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Четыре года тому назад я в несколько приёмов в течение трёх месяцев написал этот текст. И долго сомневался, стоит ли его здесь выкладывать. Он достаточно личный и откровенный. Но всё-таки решил его опубликовать. Мне в следующем году будет семьдесят, сколько еще осталось - непонятно. А хотелось бы чтобы память о моём товарище как-то сохранилась. Тем более судьбы наши были очень тесно переплетены вплоть до его безвременной кончины.
  
  

Маленькая повесть о большом друге...

  Восемь лет тому назад внезапно и трагически ушёл из жизни мой старинный друг Игорь Анатольевич Кодинцев...
  С годами щемящее чувство утраты немного стихает, становится не столь острым, как в тот момент, когда я об этом узнал. На мобильный мне в Питер позвонил Саша Емельянов (7 батр., 77 г. 7ой выпуск нашего училища, СВВПТАУ), к сожалению, тоже уже ушедший в радугу.
  С 17 лет мы с Игорем шли по жизни вместе, сначала учась в училище в одном артдивизионе, потом служили вместе... И даже уходили из армии с одной и той же кафедры, правда в разное время.
  Повстречались впервые мы в 1974 году. А познакомились сначала заочно, через пап. Мой покойный папа, простой врач из Богдановича, видимо желая как-то подстраховать моё поступление в училище (хотя, казалось бы, чего страховать - 19 баллов из 20) вышел на папу Игоря (дядя Толя, тоже уже давно ушедший) на почве совместной любви к рыбалке. А его папа, будучи командиром батальона при штабе УрВО, рыбачил вместе с командующим округом, генерал-полковником Н.К. Сильченко. Отца моего (всё-таки майор запаса) еще удивило неуставное неформальное обращение к генералу на рыбалке: Товарищ командующий... Как-то вместе с командующим они порыбачили зимой, но как это отразилось на моём поступлении - не знаю. Думаю, что никак, всё-таки поступали мы летом...
  Старшего брата Игоря, Сашу, выпускника моей же 8 батареи, но предыдущего, 74 года, я встретил в первый раз приехав в абитуру и поднимаясь по Уктусской горе вверх от первого КПП с Катюшей и танком ИС к казарме. Второй раз наша встреча произошла уже лет через тридцать в Москве...
  Ну а Игорь с 7 батареи нашего 2-го дивизиона, видимо получил от отца задание взять шефство как блестящий выпускник Свердловской кадетки над несмышленым курсантом, бывшим школьником-ботаником. В начале сентября 74 года я стоял дневальным по батарее. И за какую-то провинность, дежурный сержант, не помню точно кто, помню, что он был рыжий, то ли западноукраинский Антонов, то ли покойный Яремко, приказал мне стоять у тумбочки постоянно приложив руку к головному убору, то есть как бы непрерывно отдавая честь.
  В это время в казарму ввалились весёлые борзые кадеты-второкурсники, только что приехавшие из отпуска - два друга по Свердловской кадетке Игорь Кодинцев и высокий и стройный Гриша Холзаков. Забегая вперёд, скажу, что Гриша уйдёт раньше на пару лет. Очень сильно поправившись, он неудачно попадёт в госпиталь накануне 9 мая. И к тому моменту, когда врачи протрезвеют после праздников и вернутся в отделение, выжить уже не сумеет. Игорь специально приедет в Екатеринбург на его похороны и скажет там прочувственную речь, но всё это ещё далеко впереди...
  В те погожие сентябрьские дни об этом ещё никто не догадывался. Кадеты спросили, знаю ли я Женю Злобина, и когда я в этом сознался, поинтересовались, какого ... я стою с приложенной к голове рукой. Когда они узнали, что мне так приказал сержант-дежурный, они с ходу предложили набить ему морду. Тут я не на шутку испугался, т.к. мне ещё только избитого сержанта не хватало на свою стриженую голову.
  Вот так мы познакомились с Игорем и достаточно тесно общались оставшиеся три года его учёбы. Его родители поначалу даже привозили какие-то съестные передачи вечно голодному очкарику. Что-то из формы курсантской он мне оставил на память, когда наша 8ая батарея заселялась в общагу на место их 7ой. Кстати, их батарея была первой, а наша батарея стала последней, кто жил в этой общаге. После нас туда курсантов уже не селили.
  Но вот куда и как он распределился по выпуску - по-моему, это прошло мимо моего сознания. Я был достаточно плотно занят учёбой, и не столько в училище, в котором учится мне труда особого не составляло. После 2-го курса, сдав опять же на 19 баллов 4 экзамена, поступил на заочный на радиофак в УПИ, и весь отпуск между 3 и 4-м курсом у меня ушёл на сдачу хвостов и черчение 6 форматов А0 по инженерной графике вплоть до сборочного чертежа. И то лето 77 года и выпуск Игоря из училища промелькнули как-то незаметно. Не помню даже, достался ли мне от него традиционный рубль. Которым в наше время свежеиспеченный выпускник в лейтенантской форме одаривал первого отдавшего ему честь курсанта.
  Поэтому для меня наша встреча после училища стала большим сюрпризом. Как, впрочем, и для него тоже...
  Наступил день и нашего 8-го выпуска 8-ой батареи в 78 году... Всё это выпускное время пролетело как-то очень скомкано. Я вдруг решил жениться, готовился медовый месяц по турпутёвке в Грузию. И даже не пошёл - сдуру конечно - на прощальный банкет группы в традиционном свердловском ресторане Космос. Спустя годы очень сильно жалел, что поменял регистрацию брака в Богдановиче на эту пьянку в Космосе...
  Смутно помню, что Игорь присутствовал на моём выпуске, и вроде там же он познакомил меня со своей девушкой Татьяной, которая стала его женой. Но где он служит - меня не особо интересовало, ввиду каких-то своих новых событий в жизни.
  
  

В УрВО. Чебаркуль (Чебаракуль)

  
  По выпуску из училища вместо ГСВГ как золотой медалист по личной просьбе распределился я в УрВО в Чебаркульскую учебку в артполк. Правда на капитанскую должность. Намного позже до меня дошли две вещи:
  В УрВО просятся те, у кого, как у Игоря, есть какие-то связи в округе для обеспечения карьерного роста несмотря на третьеразрядность самого округа, а не для того, чтобы, как я, сдать мифический кандидатский минимум и продолжить учёбу в УПИ, и
  В Управление кадров надо приезжать сразу чтобы выбить себе должность, а отгуливать отпуск потом.
  И вот приехав в Чебаркуль, получив комнату с подселением в двухкомнатной квартире, и учебную артбатарею в 140 человек личного состава как цель приложения навыков выученной на отлично ППР, я стоял в задумчивости перед витриной в магазине Военторга. Мне нужны были какие-то эмблемки/погоны, чтобы привести форму одежды в соответствие.
  И вдруг услышал: А ты что тут делаешь?
  Оказалось, что мы с Игорем служим в одном полку. Я замполит 3 батареи, миномётной, а Игорь - 5ой учебной, вроде учат на Д-30. И, более того, его комбат Толя Рудыка живёт в моём подъезде в 37м (по-моему) ДОСе на 1м этаже (я - на 4м). У Игоря была уже отдельная двушка немного ближе к КПП на основную территорию дивизии. И он таки был женат на этой Татьяне, которую встретил в рейсовом автобусе Свердловск - Челябинск (поездом кто помнит ехать было жутко неудобно).
  Игоревский комбат Рудыка был выдающимся кадром. Он, например, мог убить воскресенье на то, чтобы посреди казармы поставить буссоли и весь день тренировать своих сержантов. А сержанты в учебке - это наше всё! Несколько раз он делал батарею отличной, и только его хотели куда выдвигать, как следовал залёт. Например, поехали они во время выхода на полигон на Урале-375 в деревню в магазин (не хватило, ясен пень), там немножко поцапались с местными алкашами. И когда, те выломав колья из заборов, пытались толпой их догнать. То Толя, добежав до Урала, успел выхватить автомат из кабины и дать очередь поверх голов. Никого не задело, но какая-то ... вложила. Представление на начальника штаба учебного артдивизиона в очередной раз порвали...
  Я безмерно благодарен Игоревскому комбату и за то, что он, взяв меня за локоть своей твёрдой рукой, сумел-таки довести в целости и сохранности до нашего с ним подъезда после горячих проводов в группу войск другого комбата, Славы Крячека, любителя подводного плавания.
  Потому что водку в училище я не пил, и первый год службы искренне и громко считал, что настоящие коммунисты её не пьют вообще. Из-за чего офицеры в полку/батарее первоначально относились ко мне крайне настороженно. И когда Кряк проставляясь в лесу на полянке открыл дипломат, в котором лежало шесть бутылок и три ириски (ну или чуть больше, штук пять), я поначалу подумал, что это шутка... Оказалось нет. Со временем, конечно, я исправился...
  А жена Рудыки, можно сейчас уже сказать, отнеслась к Игорю с очень большой симпатией. И было за что! Он действительно до самых последних дней свой жизни оставался на мой, и не только на мой, но и многих женщин вкус, очень обаятельным и привлекательным мужчиной. В свои же лейтенантские годы, стройный, подтянутый, в сапогах, наглаженных по кадетской привычке утюгом с т.н. жестким футером и шитой фуражке, он был вообще неотразим. Перипетии жизнь в военном городке очень точно показаны у Тодоровского в его "Анкор, еще Анкор". Но не думаю, что в реалиях Чебаркуля того времени Игорь как-то, с кем-то и где-то загулял. Тем более, с женой своего комбата. Просто дружили семьями. Всё-таки он был молодожён тогда. Да и некогда особенно было - с утра до вечера в батарее.
  С Игорем связано ещё одно ключевое событие моей жизни. 8 (!!!) марта 1979 года часов в 5 утра моя жена вдруг захотела рожать. Моё предложение потерпеть, и подождать пока я не уйду к подъёму в батарею как ответственный в праздничный день замполит, её почему-то не вдохновило. В итоге пришлось её отвозить в роддом на такси, и к подъёму батареи как ответственный (он был ради праздника в 7 утра) я успел. А это главное в жизни обременённого большим количеством любимого личного состава офицера-политработника.
  После контроля подъёма, завтрака и прочих важных мероприятий согласно распорядка дня, часов в 11 утра у меня появилось время прямо с тумбочки дневального по батарее позвонить в роддом Чебаркуля. Такая возможность выйти с АТС дивизии в город тогда, как ни странно, была. Мне предложили сразу позвать жену, и она радостно сообщила, что уже давно и успешно родила нам сына. Думаю, что на этом моя ответственность в батарее завершилась, потому что помню, что торжества продолжились уже у Игоря на квартире. Там были в гостях даже вроде его родители. И жена Игоря несколько раз потом рассказывала о моих неоднократных сентенциях в тот вечер: Надо же с утра еще я был просто Женя, а сейчас я - папа Женя!
  Но вернемся к службе... Залёты Игоревского комбата, Толи Рудыки, прекратились, он в очередной раз сделал батарею отличной. Раньше вообще-то если подразделение два учебных периода отличное, то можно и орден получить. Ну или ЗБЗ на худой конец. Но комбата наконец-то сделали начальником штаба 2-го учебного артдивизиона. Ну а Игоря выдвинули замполитом дивизиона в 32ой военный городок в Свердловске, вроде это была раньше 34 дивизия УрВО.
  Правда, то ли до этого, то ли сразу после, у них в батарее застрелился в карауле курсант. Увы, как обычно, написала девушка прощальное письмо, и письма роздали до караула, а не после... Тогда впервые я увидел автомат с расплывшимися по стволу мозгами в дежурке полка. Но это к счастью, никак не повлияло на Игоревское назначение...
  Некоторое время спустя какая-то дивизионная политотдельская шушера, копая уже под меня (были некоторые неприятности по службе) проверяла уже мою батарею, и обмолвилась, что мол вот мы были против выдвижения Кодинцева. Врезалось в память, что я тогда про себя усмехнулся и подумал: Кто б тебя, ... такая, спрашивал...
  На этой светлой ноте наша совместная служба в артполку закончилась.
  
  

В Афган

  
  А я на втором году в Чебаркульской учебной дивизии загремел в Афганистан. И это было, наверное, к лучшему. Что-то служба у меня особенно не пошла. Прежний замполит полка Ситак Михал Михалыч ушёл в окружную Политуправу. Пришёл новый, который стал на меня катить бочку. Впрочем, заслуженную. Мне, как ботанику/отличнику/очкарику было трудно поначалу вникнуть в реальную жизнь войскового политрабочего. Потому и претензий было ко мне много, и ушёл на меня спустя год в училище отрицательный отзыв. Говорят, первый такой, полученный за все годы училища, отрицательный отзыв на золотого медалиста.
  На конец 1979 года в полку осталось четверо замполитов батарей, у двоих папы были полковниками в Политуправе округа. Догадаться, кто поедет за речку было не сложно. Сначала я в начале января 1980 года с температурой под 40 был вызван в политотдел дивизии, откуда поехал в штаб округа в Свердловск на приём к ЧВСу. Тогда им был генерал-лейтенант В.Г. Самойленко (умер несколько лет назад), позже сам загремевший в Афган, правда в советники. После встречи с главным политбойцом, нас, около 30 поллитработников, направили в 34 дивизию, которая стояла тогда в Свердловске. И, чтобы мы не разбежались как зайцы (округу главное было выполнить разнарядку и выпихнуть нас в сторону ТуркВО как можно скорее, сейчас зачастую повторяется то же самое) нам сделали командировочные уже якобы из дивизии в части просто для того, чтобы сдать дела. Можно было вообще ничего не сдавать, плюнуть на всё, но чего-то там я поизображал. Даже сдал полученные на обустройство молодого офицера всякие матрацы-простыни. И зря.
  Помню, как начштаба полка В.И. Ткаченко, будущий начальник учебного отдела СВВПТАУ, чего мне там не подписал, мол обед у меня. И ушёл. В итоге эту последнюю бумажку мне принёс уже на дом вечером сержант, дежурный по штабу. С замполитом полка (в упор не помню его фамилию, был вроде из инженеров, в артиллерии дуб-дубом) мы тепло попрощались, выразив взаимную надежду чтобы нам больше никогда-никогда не пересекаться по службе. Жена с 8-ми месячным сыном осталась в Чебаркуле, а я поехал в Игоревский 32 военный городок. И там, у Игоря на квартире, были устроены прощальные посиделки перед Афганом перед погрузкой в эшелон. Где-то была даже наша с ним совместная фотография на фоне традиционного для советских квартир настенного ковра. То есть, вот такая ключевая точка не только службы, а и жизни всей - отъезд в Афган - опять-таки связана с Кодинцевыми.
  Так закончилась наша с ним совместная служба в УрВО. Но его на Урале служба продолжилась, и вроде как с Урала в положенный срок он успешно поступил в ВПА им.В.И.Ленина, на 2ой факультет, в т.н. 12ую группу, в которой традиционно учились артиллерийские замполиты.
  Следующая встреча с ним состоялась уже в Москве, а служба продолжилась в ТуркВО.
  
  

В ТуркВО

  
  После Афгана нашу 353 армейскую гвардейскую Могилевскую орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского артбригаду вывели в ТуркВО, на бывшую точку сокращенной по договору бригады ракет средней дальности Р-12, которая относилась к РВСН, под город Катта-Курган (Бооольшой Курган в переводе), кишлак Сепки Самаркандской области. Там я постепенно с комсомольца дивизиона (в Афган я попал с большим понижением) стал пропагандистом политотдела. А Игорь уже поступил и учился в ВПА. Защитив на отлично диплом на радиофаке УПИ, я начал думать в сторону ВПА или еще чего-нибудь типа аспирантуры в Академии наук. И для того, чтобы прозондировать почву, зимой, наверное, года 1984, ездил в Москву консультироваться в том числе, и с Игорем, который тогда учился в академии.
  Воспоминания об этом вояже уже немного стёртые, но помнится, что жил он с семьёй где-то на Домодедовской. Дав несколько ценных советов (в частности, постараться всеми силами увильнуть от парадной подготовки, что мне в итоге удалось как пожизненному очкарику), он свёл меня со своим соседом, каптёрщиком педфака, поскольку собирался поступать я именно туда, на педагогический. Мы очень плодотворно пообщались, уговорив бутылку.
  К сожалению, позже я это важное с подачи Игоря знакомство не использовал. Хотя, например, мог легко улучшить решение своего квартирного вопроса. Так как каптёрщик педфака - это была фигура в наше время! Казалось бы, свой брат - слушатель, но замыкается напрямую на начальника факультета, и в приятельских отношениях со всеми начальниками курсов. Недаром наш каптёрщик из соседней исторической группы, Миша Жуковский, по распределению вдруг оказался в Академии Генштаба.
  В этот же приезд в институте Истории СССР Академии наук я познакомился с будущим директором Государственного архива РФ Серёгой Мироненко, тем самым, который про панфиловцев. И даже посмотрел на личное кресло моего декабристоведческого кумира академика М.В. Нечкиной (она ещё была жива) в группе изучения революционной ситуации в России в конце XIX века, ею самой и придуманной. Но с аспирантурой и там не срослось, и слава богу!
  Казалось бы, Игоря по выпуску из Академии ждёт блестящее распределение куда-нибудь в группу войск на двойной оклад, но судьба-злодейка повернула своё колесо, и фортуна оказалась к нему не самым приятным местом...
  Это произошло тогда и потому что начальником педфака ВПА был ныне уже покойный генерал-майор Глоточкин Алексей Данилович, по учебнику которого мы все учили военную педагогику в СВВПТАУ. Был самый разгар начала первого этапа так называемой перестройки (85 год), когда некоторые молодые наивные майоры сдуру поверили в гласность и демократию.
  В это самое время начальник педагогического факультета генерал Глоточкин оказался замешан в каком-то неблаговидном деле, связанном вроде как с использованием богатого квартирного фонда педфака для романтических встреч. Кто-то из завистников видимо настучал, в результате чего появилась типичная для перестройки остроразоблачительная статья в прессе (по-моему, Московские Новости - один из рупоров дерьмократов того времени) - как же, целый генерал и вот такое. Позже из-за этого он вынужден был уволиться из армии. Нас в ТуркВО такие московские новости особо не интересовали. Но представляется мне, что та самая статья четко лежала в русле компании по дискредитации армии и политорганов в особенности, вследствие которой одно время офицеры по Москве в форме предпочитали не ходить.
  Так вот, в ответ на то, что пишет пресса, Игорь назначен был парткомиссией при политотделе ВПА как независимый от этого начальника коммунист, т.к. он учился вообще на другом факультете, провести партийное расследование аморального поведения простого советского генерала, целого доктора педагогических наук, между прочим.
  Вдохновленный решениями апрельского, 85 года, Пленума ЦК, на котором, "как говорится, процесс пошёл...", рьяно взялся он за дело, и, прибыв к Глоточкину, строго потребовал от генерала письменных объяснений. Особо задумываться над тем, что и как он делает, ему было некогда. Так как готовился он как один из лучших выпускников 2-го факультета, к тому же бывший кадет, носивший сапоги только с жёстким футером, шитую фуражку и имевший шикарнейшие конспекты всех Приказов Министра обороны и Директив ГлавПУРа (подтверждаю, видел сам) стать замполитом полка где-нибудь в ГСВГ. Или, на худой конец, в какой-нибудь Северной/Южной группе...
  Однако генералитет ВПА (генерал генералу глаз не выклюет) таким борзым поведением молодого майора был весьма озадачен, если не сказать больше. И в итоге в далёкий ТуркВО, в г. Катта-Курган, в мою артбригаду, полетела нам телеграмма от Игоревой жены моей жене: "Назначены к Вам замначПО, срочно сообщи, что брать с собой". В свою очередь, моя жена ответила: "Туалетную бумагу, растительное масло и т.д." и далее по списку. А список получился длинный...
  В общем, распределение после ВПА у Игоря получилось, мягко говоря, не самое удачное. Должность замначПО бригады, кстати, была вилочная - майор - подполковник. Да и Катта-Курган, хоть и самый большой город Самаркандской области, всё-таки не какой-нибудь там Вюнсдорф. Повезло ещё, что не застал он период, когда все офицеры бригады ежедневно катались на службу в степь на бывшую ракетную точку Р-12 по 45 километров/1,5 часа в одну сторону в кузовах машин. К его приезду мы уже переселились в свежепостроенную казарму буквально рядом с ДОСами.
  Вывод: демократия и гласность в специфических российских условиях всегда носят, а в настоящее время тем более, остро суверенный характер. А про Глоточкина последний раз читал я в блоге Баранца на сайте "Комсомольской правды", где промежду буйных сексуальных фантазий отставного полковника он случайно упоминался. Глоточкин и на гражданке не потерялся, как выяснилось, и успешно продолжил свои педагогические штудии. Но когда я поступил на педфак, начальником был уже полковник (впоследствии генерал) Гореликов, ныне увы, покойный.
  Так началась наша совместная служба уже в артбригаде, вместо Северной группы - далеко на юге нашей необъятной Родины - в Узбекистане, ТуркВО.
  
  

353-я гвардейская Могилевская орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского...

  
  В то самое время у нас в бригаде сменилось уже трое начПОв. ЗамначПО, Щеляпа Владимир Игнатьевич, будущий по дембелю Ставропольский землевладелец, на место которого пришёл Игорь, был назначен начПО горнострелковой дивизии кадра. Которая так никогда и не была развёрнута и не вошла в Афганистан, сгноив всю свою горновьючную амуницию на складах в околостоличном Чирчике.
  Я на место зама даже не дёргался и не планировался, меня и пропагандистские хлеба вполне устраивали. И встретили мы Кодинцевскую семью - а приехал он уже с дочкой Леной и сыном Гришей - погодками моих детей - с большой радостью. Так началась наша совместная служба в 353 артбригаде в Узбекистане.
  Однако служба эта совместная, как и в артполку, продолжалась недолго. Буквально через несколько месяцев заболел Игорь типичным туркестанским ОРВИ - желтухой. В то время желтухой в ТуркВО болели практически все вне зависимости от того, мыли они руки до, после или вместо еды. В нашей бригаде как-то одномоментно болело чуть-ли не 800 человек. А самой тяжелой формой переболел командир бригады.
  Ну а наша совместная судьба сделала очередной финт ушами (или каким-то другим местом) - благодаря Игоревой желтухе я сумел поступить в ВПА. А произошло это следующим образом. Игоря по должности избрали секретарём парткомиссии при политотделе - мы работали на правах райкома партии и сами могли выписывать партбилеты. Когда он заболел желтухой (а это минимум месяц, да потом еще отпуск на реабилитацию), встал естественный вопрос о том, кто же будет организовывать годовую партийную конференцию в гарнизоне и делать на ней отчётный доклад?
  Взор начПО Бабарыкина А.С. первым делом обратился на меня, поскольку я ранее был избран заместителем Игоря, секретаря этой парткомиссии. Я особо не отбрыкивался, но попросил НачПО, чтобы в таком случае меня избрали делегатом на окружную партконференцию в Ташкент от бригады. НачПО был не против, так как их с комбригом Терещенко В.И. выгоняли в отпуск традиционно в конце года вне зависимости от планировавшихся графиков. То есть, их отпуск как раз на время проведения конференции и пришёлся. Летом им гулять не давали принципиально. А мне хотелось поучаствовать в таком масштабном и значимом мероприятии, сравнимом со съездом компартии Узбекистана.
  И именно там, в Ташкенте, на этом высоком уровне мне удалось решить вопрос с включением в число кандидатов на поступление в ВПА благодаря вновь избранному секретарю парткомиссии ТуркВО Михал Михалычу Виноградову, нашему бывшему направленцу из Политуправления. Это была непростая долгая история, но она завершилась моим поступлением на педфак.
  Игорь же, отболев, реабилитировавшись в санатории, выйдя из отпуска оформил все мои документы (почему-то правда там вроде не было указано, что я афганец) и отправил их в Москву. Соответственно я отправил с его помощью 5-ти тонный контейнер и организовав в пустой квартире прощальный сабантуй, ранней - 5 утра - воздушной лошадью Ту-134 убыл из Самарканда в столицу нашей Родины вдогонку вещам.
  Игорю в нашей артбригаде оставалось служить недолго, буквально в течение года он отправился за речку замполитом артполка в 201 дивизию в Кундуз получать свою Красную Звезду. С одной стороны, это было как бы немного повышение. С другой стороны пулю в Афгане вместо Звезды мог легко поиметь и замполит артполка. С третьей стороны, это был реальный шанс для Игоря покинуть Краснознаменный ТуркВО, тем более что узбеки уже вовсю выдавливали крымских татар. Русские стояли на очереди.
  С четвёртой - эта служба в Афганистане именно в 201 дивизии сыграет большую роль в конце его жизни.
  
  

Вместе с Игорем в Академии...

  
  Дальше наши пути по жизни снова пересеклись. Уже в Военно-политической, а позже в Гуманитарной академии. Меня всегда умиляла эта аббревиатура - ГАВС! Напоминает чем-то лай эстонской собаки...
  Получив в Афганистане, будучи замполитом артполка (посмотрел полное название в Вики - 998-й артиллерийский Староконстантиновский Краснознаменный, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого полк, Кундуз) 201 дивизии (в то время командир полковник Рузляев В.В. - это важно!), орден Красной Звезды, Игорь сумел пробиться в адъюнктуру кафедры партийно-политической работы ВПА. Для понимания её, кафедры, масштабов скажу только, что общая численность превышала сотню человек, одних только адъюнктов было несколько десятков. По сути, это была самая большая и самая важная кафедра, своего рода становой хребет Военно-политической академии имени Ленина. Которая, кстати, единственная была и полностью разогнана в 91м.
  А я в это время учился на педфаке ВПА на Садово-Кудринской и жил в общем-то не очень далеко от него, от Лианозово, на улице Заповедная, тоже в академическом военном доме. Два подъезда занимали слушатели ВПА, далее жили авиаторы с Жуковского, дирижеры со своего военного факультета и пр.
  Поселился он с семьёй, где уже прибавилась вроде к тому времени младшая дочь, Наташа, в академическом доме, как я уже написал, в районе Лианозово. И стал он там одним из лидеров так называемой "Лианозовской мафии", тесного сплоченного круга соседей по подъезду и дому. Они постоянно собирались вместе на какие-то совместные посиделки, поддерживали друг друга по жизни.
  А позже, увы, жизнь идет, помогали отвезти тела друзей для захоронения в родных местах. Игорю уготовано было сопровождать на родину в Калужскую деревню после внезапной кончины Сашу Зайцева, к тому времени уже вдовца, бывшего профессора кафедры социологии, его большого "Лианозовского" друга. Зайцев до и после увольнения подрабатывал начальником СБ в каком-то банке, был срочно вызван и спешил на встречу с руководством, бежал вверх по эскалатору метро и внезапно умер. Полковникам даже в запасе бегать нельзя. Торопиться на работу вредно для здоровья. У меня, к сожалению, несмотря на Игорево протежирование, отношения с Зайцевым на кафедре в своё время не сложились, и на прощание с ним я не ходил.
  Пару раз я бывал в том самом Лианозово в Игоревской двушке. Один раз даже ночевал там, когда семейная жизнь в очередной раз дала трещину и я приехал к Игорю традиционным русским способом - стаканом - эту трещину заливать и лечить душевные раны. А после лечения меня уложили просыхать на второй ярус детской кровати - отсыпаться.
  Кстати, лечиться по-русски у Игоря было чем. В то время уже начинались задержки выплаты денежного довольствия, шло обнищание армии, когда водитель троллейбуса в Москве получал в разы больше российского подполковника. Офицеры массово искали себе подработки. В ВПА в то время работали на стороне практически все. Так, всё общежитие академии на Пироговке работало в знаменитой Луже охранниками, либо - в основном жены конечно - торговало с лотков и в павильонах.
  Игорь же одно время работал в охране небольшого алкогольного производства в ближайшем Подмосковье. Как он сам образно описывал процесс приёма первичного сырья: Приходит спирто/виновоз, работяга небрежно поднимает с земли валяющийся шланг, и не стряхивая с него прилипшие комья грязи, засовывает в горловину цистерны, откачка пошла. Из одной и той же цистерны продукт разливался по тем бутылкам, которые оказывались в наличии на текущий момент.
  Задачей охраны было проследить, в частности, чтобы готовый продукт не перемещался через проходную в карманах или сумках работяг. Перемещение внутри организма отследить было невозможно, работали все, кто мог после смены своими ногами выйти за проходную. Кто не мог - вот тех уже увольняли. В случае успешного выполнения поставленных задач, а также по случаю государственных праздников руководство завода (кажется от Игоря я слышал слово "директриса") щедро поощряла охрану этим самым конечным продуктом. Поэтому у Игоря на квартире за традиционным советским телевизором на тонких ножках в углу в то время стоял целый частокол разномастных бутылок и канистрочек.
  В те годы также многие офицеры с разной степенью успешности (в основном, по-моему, безуспешно) пытались организовать свой небольшой бизнес. Как-то Игорь признался мне, что очень устал после бессонной ночи. На вопрос, чем же он занимался? Ответил, что разгружал фуру с часами с кукушкой для его хорошего знакомого генерала. Который заказал их оптом где-то вроде в Ростове и рассчитывал выгодно реализовать в розницу в Москве. Разгрузить-то они разгрузили, а вот сумели ли продать... Не знаю. Но знаю один случай, когда другой военный с академии заказал по дешевке контейнер японских FM радиоадаптеров для автомашин из Китая. А когда они пришли, выяснилось, что их в принципе невозможно использовать в России ввиду несовпадения частотного диапазона.
  Собственную квартиру в Москве Игорь получит лет через шесть ожидания. В общем-то, это было недолго...
  
  

Квартирный вопрос в Москве и его решение...

  
   "квартирный вопрос только испортил их..."
   Воланд Булгакова про москвичей
  
  Удалось мне в своё время поспособствовать получению Игорем долгожданной своей квартиры в Москве, на Енисейской улице. Квартира от Минобороны - это, пожалуй, был самый главный приз за безупречное служение Отечеству в то время. Да и не в то, в смысле в наше - остаётся. Когда-то в столице, в Москве, офицеры, назначенные приказом Министра обороны, ждали жилья два - три года максимум. Наш уральский земляк Ельцин, придя к московской власти, выдачу квартир военным прекратил, одно время, полностью. Срок ожидания увеличился до 5 - 7 лет, знаю случаи - правда непростые - десять лет и даже двадцать. С моей кафедры, К-11 ВПА (прикладная математика и ВТ), например, все старожилы из бывшего НИИ 4 поувольнялись просто устав ждать. Но у них уже было жильё в космических структурах в Юбилейном. А у нас-то его не было.
  Все решали проклятый квартирный вопрос в Москве по-разному. Я, например, дважды отвозил полные сумки выпивки в КЭУ Минобороны на Рыбный проулок вместе с новым начальником моей бывшей кафедры К-11 Михаилом Л. его знакомым по его совету. Якобы для того, чтобы мне на академию пришла выделением от Минобороны целевая квартира именно на меня. Но ничего мне в итоге не пришло. И выпивку мне никто не компенсировал. Задним умом я сейчас думаю, что может быть это Миша отрабатывал таким образом полученную свою квартиру на Вешних Водах вместо Краснознаменска, не знаю.
  В то время, да и сейчас, афганцы вроде как имели приоритетное право в очереди на получение квартир. Однако это вроде как. На практике дело обстояло не совсем просто. Или, точнее, совсем не просто. Такие же льготы, а может и ещё круче, имели и Чернобыльцы. В квартирной комиссии ВПА от льготных категорий сидел авиационный подполковник, чернобылец. Особой активностью он не отличался, да и чернобыльцев в Академии было в разы меньше, чем афганцев. В бытность мою президентом союза афганцев ВПА нас насчитывалось около 300 человек, в том числе были мужики и с тремя боевыми орденами.
  Чернобылец-полковник благополучно получил своё заветное московское жильё, из квартирной комиссии свалил и нам удалось поставить туда своего человека, афганца Петю. И Пётр потихоньку стал выбивать квартиры афганцам, как минимум хотя бы по одной с каждого поступления жилья. А оно, жильё для военных, после Ельцина, стала потихоньку поступать. Так Игорь с тремя детьми получил четырёхкомнатную с двумя сортирами хату в прямой видимости и шаговой доступности от метро Свиблово. Опять-таки недалеко от моей квартиры на Заповедной, куда я как раз и ездил через Свиблово поначалу.
  Дом был по тем временам громадный, 25-этажный новый, только что построенный - сдан был в 1993 году. Его было видно сразу после выхода из метро, из первого вагона, если повернуть направо. Он стоял строго в створе Берингова проезда. Планировка квартиры и её площадь тоже были удачными на то время - одна громадная лоджия через угол на две стороны дома с выходом в две комнаты. Два санузла, 4 комнаты. До метро идти не торопясь минут десять. Рядом - Енисейская улица с трамвайной линией. Район обжитой со всей инфраструктурой, и небольшими скверами и стадионом (впрочем, это не для Игоря) в пешей доступности. Единственный, но существенный минус этого дома был в том, что строили его военные строители. Соответственно, и качество строительных работ было соответствующее. Не знаю, доходило ли дело до получения унитазов и прочей сантехники на квартиру под роспись заселяющимся, но предполагаю, что вполне могло. Сейчас его правда облагородили, в единственном подъезде даже сидит консьержка. А поначалу просто подойти к нему было сложно из-за грязи и каких-то канав.
  Ну а после получения заветного ордера, мне, как старинному другу, досталась почётная роль грузчика-такелажника при переезде Игоря на новое место. В то наше позднесоветское/раннероссийское время в военных академиях не было принято заказывать специальных грузчиков, либо нанимать фирму типа: "Перевезём быстро и задешево". Денег на это особых не было, да и фирм тогда, по-моему, в таком количестве не было тоже. В Академии роль грузчиков традиционно исполняли близкие друзья/сослуживцы, благо все мы тогда были сильными, стройными и не отягощенными пиво-водочными животами. Перевозимый же в качестве компенсации понесенным усилиям должен был в конце дня накрыть поляну, соответствующую размером количеству перекиданного скарба.
  Мне самому эта роль грузчика перепадала неоднократно. Надолго запомнились какие-то, пропитанные особым невыветриваемым запахом, подвалы бывшего громадного комплекса общежитий ВПА на Пироговке, который после Мебельщика пустует уже чуть ли не десять лет. Там, в частности, была отработана технология блокировки лифта от перегруза деревянными брусками, и всю военно-слушательскую мебель поднимали мы на этих старых скрипучих дореволюционных лифтах на тросах, рискующих оборваться каждую минуту.
  В Игоревском подъезде грузовой лифт работал, но всё равно барахла за десятилетие в Москве накопилось много. Начали мы спозаранку, часов в 8 утра. После активной работы в промокшей насквозь майке часам к 11 возникло остро сосущее чувство под ложечкой. На мой намёк Татьяне, жене Игоря, что хорошо бы хоть бутер бросить в пересохший рот, последовало: Вот закончите, тогда и накормлю. Ещё через полчаса я уже был готов сбегать на угол в киоск за китайскими сосисками в банке (тогда они стаи продаваться в Москве, сейчас уже куда-то исчезли), но чего-то Татьяна всё-таки принесла на ползуба жевануть. Уже тогда она ко мне относилась немножко настороженно.
  Ну и где-то часа в четыре, усталые, но голодные мы сели отметить переезд.
  К сожалению, в этой квартире после новоселья я бывал буквально один или два раза. Не помню даже ни её номер, ни этаж. Особо меня Татьяна не жаловала, и тем более после фактического моего развода. Один раз, правда, помню она делала пиццу и нас пригласила. Это был период, когда пицца только появилась в Москве, и была чрезвычайно популярна. Все пытались её как-то и с чем-то приготовить. Проблема в том, что мука-то была, а других особых ингредиентов для пиццы, типа салями или сыра, было не достать. Поэтому московские хозяйки в то время делали пиццы с чем придётся, что смогли раздобыть. У Татьяны пицца тогда была, если память мне не изменяет, чуть ли не с солёными помидорами.
  В этой квартире Игорь и прожил остаток своей жизни... Там же до своей смерти жила Татьяна. Сейчас там живёт их младшая дочь Наташа. Что будет с этой, как выяснилось, до сих пор неприватизированной квартирой, дальше - не знаю...
  
  

Кафедра социологии... Вместе, но в разное время...

  
  Как я уже писал, после Афгана Игорь сумел попасть в адъюнктуру кафедры Партийно-Политической Работы. А там, в ходе т.н. учёбы, хотя пребывание в адъюнктуре учёбой назвать, наверное, сложно, особенно в то непростое время - 90-ые годы, познакомился и подружился с будущим генералом К., о котором я тоже упоминал. Впоследствии он станет замом начальника академии погранвойск, потом, еще до официального увольнения, Лужков его назначит главой управы Сокольники. А позже возглавит в должности не начальника уже, а директора (!), Московское суворовское училище.
  Однако всё это будет много позже, а пока к моменту окончания Игорем адъюнктуры кафедру ППР полностью ликвидируют. Сейчас это направление - военно-политическую подготовку - судорожно пытаются реанимировать в профильных училищах. Но тогда либерасты всех мастей давясь слюной от ненависти к всему советскому и КПСС в особенности, пытались выкорчевать всё, что касалось политработы в войсках. В итоге всех незащитившихся адъюнктов кафедры ППР раскидали по другим кафедрам, с тем, чтобы и защищались уже они по другим направлениям, как-то подделав/переделав свои диссертации. Игорь попал на кафедру социологии и защищал свою переписанную диссертацию как социолог, став в итоге кандидатом социологических наук.
  Кафедра социологии к тому моменту, как туда Игорь попал в качестве бесплатного довеска от партполитработы, представляла из себя весьма интересную структуру. Она ранее отпочковалась от кафедры педагогики с психологией, и первым её начальником был моряк Егоров. Но он очень быстро умер и его сменил еще один моряк Пилипонский. Произошло это в тот самый период, когда социология в России вдруг стала чрезвычайно популярной, и в ней увидели некую панацею для решения всех насущных проблем общества вместо поднадоевшего народу марксизма-ленинизма. Типа, вот счас мы проведем социологическое исследование, посчитаем, выявим точно всё то, что нам мешает, и всё это быстро успешно исправим.
  Исправляем до сих пор...
  В то же время были внезапно введены обязательные курсы социологии во всех военных училищах. Кадров, которые вообще знали бы, что такое социология, не хватало. Поэтому в социологов записывали всех, кого попало, в том числе записали и Игоря. Он со своей коммуникабельностью легко вписался в коллектив кафедры социологии на некоторое время, и году к 1997 получил полковника (об этом чуть позже).
  Зарабатывали на кафедре социологии в то время используя ... социологию. То есть, не охранником в Луже, и не ночным сторожем в мебельном магазине, как мой друг Серёга, афганец, зам. начПО академии, а используя профессиональные навыки по организации и проведению выборов различных мастей и толков, которых в то время в России проводилось великое множество. И которые достаточно хорошо финансировались, вспомним пресловутую коробку из-под ксерокса. Именно тогда Игорь набрался опыта и поднаторел в различных выборных технологиях и уволился из армии, имея уже и московскую квартиру, и некоторые другие источники дохода помимо работы в охране.
  Самое интересное в нашей с ним совместной биографии заключается в том, что спустя буквально год на кафедру социологии, на ещё, можно сказать не остывший после Игоревой попы стул, по завершению докторантуры с понижением на подполковничью должность просто преподавателя, но с сохранением предшествующего полковничьего оклада по должности старшего преподавателя (был тогда такой вариант реформирования ВС РФ) пришёл я.
  И в итоге получилось так, что и увольнялся я из армии также, как и Игорь, с кафедры социологии. То есть, наше с ним совместное последнее место службы в армии после Свердловского училища, артполка в УрВО и артбригады в ТуркВО, ВПА - кафедра социологии, но уже Военного университета. Где мы также активно работали вместе в афганской организации.
  
  

Про ВПАшных афганцев

  
  Но момент моего перехода в адъюнктуру - а я стал первым адъюнктом кафедры No11, сейчас называется "Информатики и управления", продолжилась и активная работа в Афганской организации, которая насчитывала тогда - я уже писал - около 300 человек на обеих территориях ВПА - Маяковке и присоединённом ВИИЯ. Не скажу, что мы что-то там такое супер-пупер организовывали, но начали решать квартирный вопрос для афганцев, решив его и для Игоря. Вспоминается, как однажды в клубе Академии на Маяковке зампотылу, им был тогда полковник Приходько (позже в АГШ он получит генерала) собрал всех бесквартирных офицеров. И объявил, что у него есть возможность всем желающим немедленно предоставить квартиры в строящемся турками жилом городке неподалеку от Нахабино. Желающие прямо сейчас получить ордер и поехать в новую квартиру могут поднять руки.
  Что характерно, никто ехать в Подмосковье тогда не пожелал. Все, кто сидел в зале, остались с надеждой ждать московское жильё.
  Позже я был в этом последнем военном городке, построенном на немецкие деньги за вывод войск из ГСВГ. Турки дома возвели добросовестно, квартиры правда были не очень большие по площади. Ехать надо было минут 15 на маршрутке от станции Нахабино. Городок тогда стоял в чистом поле... Сейчас это поле сплошь застроено коттеджами и небоскребами, а прямая дорога от городка выходит на новую Ригу.
  Для афганского комитета генерал Синайский выделил нам небольшую комнату на 3-м этаже, почти прямо над своим кабинетом. Это то самое главное здание академии на Маяковке, крыло, где сидели он, начальник университета и некоторые замы. Позже правда, эту комнату у нас забрали особисты, а нам дали другую - в старом разваливающемся двухэтажном здании, выходящем на Благовещенский переулок. Сейчас это здание бывшего Комиссаровского технического училища уже отобрали у Академии, со стороны переулка там рестораны, офисы и пр. В общем, "Дом на Маяковке".
  Надо сказать, что и до нас в ВПА активно работала афганская организация во главе с Валей Бернацким. Они, в частности. пытались как-то пристроить технику целой инженерной бригады, купленную по дешевке в Чехословакии, для постройки коттеджей для офицеров на земле Академии в Кубинке. Даже был митинг по этому поводу. В итоге выяснилось, что привезенные строители - чехи любят пиво, а не горбатиться на стройке для русских офицеров. Эта идея - уютных коттеджей для офицерских семей - умерла вместе с планировавшимся небольшим чешским пивным заводиком. А Валя уволился и продолжил свою афганско-коммерческую активность в здании заброшенной финчасти академии на Чехова, там, где раньше был БОУП, за двумя разваливающимися двухэтажками для оркестровых сверчков. Позже, в 97-м Валя очень быстро сгорит от рака. Светлая ему память!
  Но для меня лично в нашей афганской активности в ВПА самым запоминающимся стал рубеж 95 - 96 годов. В 95-м летом 7 или 8-м по афганскому списку я получил квартиру в Москве. Не помню, по какой причине, но Игорь не участвовал в процессе переезда. С Заповедной в Жулебино меня перевозили другие сослуживцы. Но я сделал его памятное фото при полном параде, с орденом и со всеми медалями для стенда воинов-интернационалистов. Правда, стенд мы так и недоделали, но фото у меня сохранилось до сих пор.
  В те годы еще проводились массовые афганские тусовки в Кремле, во Дворце съездов под эгидой Министерства обороны. А иногда параллельно и в Колонном зале Дома союзов, где заведовало Боевое братство Громова. Эти два течения как-то не особенно любили друг друга. Но нам, рядовым афганцам, тёрки в верхах были до фени. Кому повезло, напивался на обоих мероприятиях. Как-то раз на нашу афганскую контору выделили 16 билетов в Кремль. Мы от движения откомандировали Игоря за ними. Игорь съездил, привёз, но 10 билетов из 16 зарезервировал за собой и своими корефанами. Больше мы его за билетами не посылали. А в тот раз посидели неплохо в Кремле, а потом продолжили на скамейке Нескучного сада. Игорь был с женой, Татьяна требовала, чтобы на все подобные мероприятия он ходил только с ней. Поэтому, наверное, больше мы с ними и не ходили вместе - зачем нам свои самовары?
  С афганскими посиделками в Кремле связана еще одна интересная история. Наш покойный уже друг, афганец Паша Скрипак, выпив, заснул где-то внизу в подвалах Кремлевского дворца. Проснувшись часа в три утра - захотелось в туалет - в темноте нашел нужный сортир, и потом пошёл на выход. Однако при попытке выйти из закрытого давно здания, сработала сигнализация и его повязала очень удивлённая дежурная смена ФСО. Звонили оперативному по Академии, уточняли наличие такого подполковника в штате (у оперативного в сейфе лежала толстая секретная книга с полным списком офицеров), а потом Пашу на служебной кремлевской машине привезли домой в Солнцево часов в шесть утра, чтобы жена произвела последнее опознание. После этого случая широким массам афганцев перестали в Кремле наливать, и даже проверяли на входе, не несет ли кто чего с собой. Мне, правда, удалось как-то фляжку коньяка пронести под укоризненный шепот проверяющего лейтенанта на рамке в Кутафьей башне: Ну товарищ полковник... Ну нельзя же...
  Обычно самым массовым был наш сбор в Академии, посвященный 15 февраля, дню вывода войск из Афгана. В 1995 г., я поступил в докторантуру с должности старшего преподавателя. А в ноябре, заранее подписав представление у выпускника СВВПТАУ, доктора наук Валерия Суставова, выходив свой срок получил полковника. Мой зам по афганскому движению, другой сослуживец по нашей артбригаде и по ТуркВО Юра Срывков, предложил мне подождать немного с отмечанием и походить пару месяцев подполковником с тем, чтобы третью звезду мне вручили торжественно на сцене клуба ВПА перед собравшимися афганцами в феврале. А ему Франц Клинцевич там же обещал вручить фирменную гитару за штуку баксов. Так мы и сделали...
  Генерал Синайский 15 февраля 1996 г. на сцене клуба ВПА вручил мне погоны полковника, а после торжественного собрания узкий круг афганцев, человек 70, не больше, отправились продолжать заседать на второй этаж в новую столовую академии. И именно там, из рук Игоря, как старшего брата по жизни, я принял полный стакан водки с двумя полковничьими звёздами.
  Выпив залпом этот стакан водки и выловив звезды, удалось не уйти в астрал, как это случилось после Афгана при обмывании полученного старлея. Сжав в кулак одно место продолжил руководить процессом за столом. Всё-таки опыта за прошедших 15 лет службы я и моя печень уже поднабрались... Да и присутствие трёх генералов обязывало поддерживать высокий воинский порядок и дисциплину!
  А Игорь в конце вечера обаял наших поварих и официанток из столовой академии, которые обеспечивали наше торжество, и за которых всеми полутрезвыми афганцами хором был произнесён заключительный тост. Отмечание моего полковника повторилось вместе с семьёй Игоря и было проведено в домашних условиях на нашей квартире в Свиблово. Я с радостных полковничьих пьяных глаз не заметил чего-то особенного, но мне потом рассказали, что со стороны Игорь не выглядел особо радостным. Поскольку будучи младше его на год, полковника я получил раньше его. Но своего полковника он тоже позже получит и совсем скоро. Тогда же Игорь подарил мне на память небольшие настольные часы с подставкой в виде полковничьего погона. Они до сих пор стоят у меня на столе. Сначала они шли нормально, но как Игоря не стало - стали барахлить.
  Отмечание 15 февраля в 1996 году было, наверное, последнее массовое афганское мероприятие в Академии. Позже народ стал постепенно разбредаться из армии, Игорь уволился одним из первых. А я, уезжая в Лондон, передал руководство афганским союзом по-моему, Караяни, еще одному афганцу. Афганское академическое братство выручило меня на последнем этапе увольнения из армии, когда начальник кафедры социологии отказался забирать мои документы и стал тормозить процесс. Толик, афганец, бывший тогда зам. начПО, быстро нашёл для моего шефа нужные слова. Позже, будучи уже начальником кафедры, он также быстро найдёт нужный ответ, когда Шойгу станет рыться в столах в их преподавательской в 5-м корпусе и вытащит бутылку шампанского: Это мы в честь Вашего приезда подготовили, товарищ Министр!
  
  

Шерше ля фам?
Шерше... Шерше...

  
  Не могу пройти мимо Игоревской романтической тематики. Говорить об этом уже наверное можно, так как и жена его уже который год лежит рядом с ним на Троекуровском. Я уже писал, что Игорь всегда нравился женщинам. Про жену его комбата я упоминал, но там были чисто платонические отношения. Особо темы других его романов мы не обсуждали, но свидетелем некоторых я стал. В конце службы и начале гражданской жизни Игорь пару лет учился на так называемых курсах переподготовки офицеров запаса в бывшей АОН при ЦК КПСС на Юго-Западе, которая сейчас перекрасилась в РАНХИГС. Не знаю, к чему там переподготавливали офицеров, но такие курсы были тогда не редкостью. Там же шла и переподготовка региональных чиновников разных уровней. Люди приезжали на сессии в Москву на достаточно длительный срок и жили в высоченном общежитии РАНХИГСа в отрыве от семей. Обстановка была студенческой, романтичной...
  Завязывались романы...
  Такой же роман был и у Игоря с какой-то мадам из руководства какого-то не очень далекого региона. Игорь даже вроде ездил туда потом в командировки изображая визит московского представителя в региональный орган власти. Всё это продолжалось пару лет, но потом мадам с семьёй смогла как-то перебраться в Москву, и роман вроде сам собой угас. Исчёз дух романтики и авантюризма!
  В то же время в этой Академии то ли в Игоревой группе, то ли в соседней, произошёл случай, характеризующий то "романтическое" время. Во время прощального банкета группы в здании Академии, в помещении столовой сразу за ростовым памятником Ленину в вестибюле, за столом разгорелся небольшой скандал. Один из слушателей, полковник уж не знаю из какого силового ведомства, приревновал свою соученицу. У них конечно же были семьи, но был и роман в ходе учёбы, который явно близился к завершению. В общем, он её застрелил из табельного пистолета, который почему-то при нём оказался. Говорят, что после этого в правила внутреннего распорядка добавили пункт о запрете нахождения с оружием на территории Академии, а на входе поставили рамки.
  Убитой, правда, от этого легче не стало.
  Слышал также что Игорь дочку своей последней подружки сумел пристроить на хорошую работу по блату поручившись за неё. К сожалению, она его подвела, уволившись с этого места по собственному желанию.
  Этот роман Игоря получил и посмертное продолжение. Когда его жена, Татьяна, приехала на могилку через год после смерти, то увидела там временную оградку, которую она не ставила и о которой она не знала. На её недоумённый вопрос, дети, замявшись, ответили, что оградку поставила, ну скажем так, Галина Сергеевна... Что для Татьяны, которая всегда считала себя главной и единственной женщиной в их семье и в его жизни, было не совсем приятной неожиданностью.
  Сыграло ли это роль в последующем Татьянином уходе?
  Не знаю, думаю, что определенную может быть и да, но главным, конечно, был Ковид.
  
  

Личные встречи после армии...

  
  Уже в Москве, отслужив своё в армии и уволившись, мы несколько раз встречались, что называется, тет-на-тет. Пообщаться, поговорить... К сожалению, последние лет 15 эти встречи постепенно сошли на нет.
  Первая такая встреча, которая приходит на память, состоялась, когда Игорь организовал выборную компанию, успешно избрал свою депутатшу в Мосгордуму и остался при ней руководителем аппарата. Или что-то типа главного помощника. Была такая возможность в Мосгордуме держать при себе небольшой штат. На депутатшу Игорь работал с перерывами несколько лет. Я когда-то помнил её фамилию и отчество, но сейчас точно не произнесу и не выговорю - что-то то ли восточное, то ли поволжское. Сотрудничество с будущей депутатшей началось с оказания ей помощи в написании книги по управлению территориями, которая должна была показать её якобы высокие интеллектуальные способности в преддверии будущих выборов. Обмывание издания, что интересно, происходило как раз таки в момент событий 11 сентября 2001 года. Я услышал об этих врезавшихся самолётах по радио, когда ехал в своей английской семёрке по улице Куусинена в Москве, тормознул к обочине. И подумал про какой-то розыгрыш, типа радиопьесы "Вторжение миров" Уэллса.
  В депутатшины же апартаменты после её успешного избрания я сам напросился на встречу. Мне было крайне интересно посмотреть эту городскую думу изнутри, что же из себя эта наша, а точнее, совсем не наша, власть представляет. Депутатша была где-то в отъезде, мы походили по зданию МГД ещё на Петровке. Раньше мне приходилось там бывать, но только на пьянках в полуподвальной столовой. Туда после обеда пускали всех, в том числе и недепутатов. Там один наш общий знакомый с Игорем доктор наук приобрёл себе пожизненную подругу из числа официанток. До сих пор живут... Ну не всем же довольствоваться стюардессами!
  Потом посидели в депутатшином кабинете, я даже сфотографировался в кресле депутатши. Игорь был доволен и работой, и местом. Но на меня внутренний антураж как-то не впечатлил, не чувствовалось запаха больших денег и высокого уровня принятия ключевых решений даже по лёгкому амбре в туалете. Игорь с этим согласился, и добавил, что все деньги в руках мэрии и Правительства Москвы. А Дума только штампует то, что надо, и является своеобразной ширмой якобы демократии. Не знаю, м.б. за последние четверть века что и изменилось в системе московской и российской власти... Но вряд ли...
  Немного позже на какой-то период времени Игорь отходил от работы на депутатшу, отпрашиваясь в низовые органы власти. И был какое-то время замом по общим вопросом главы Управы района Свиблово. Для него главная прелесть этой работы заключалась в её шаговой доступности, поскольку у Игоря тогда уже начались проблемы с ногами - ему трудно было ходить, мучила варикозка. А до новой работы ему идти было всего-то метров 400 от его дома.
  Там я тоже был у него в гостях, в его отдельном кабинете прямо на первом этаже Управы. Хорошо посидели, помню Игорь рассказывал про организацию уличной торговли с лотков. Мол, каждый такой лоток в теории приносит в месяц по 200 $. Не знаю, может быть и приносил такие деньги, но явно не Игорю, а кому-то ещё. Желающих поруководить этими лотками на территории района в их управе думаю было много.
  Помню, что в тот вечер к нам присоединился Игоревский сын Гриша. Мы попросили его по дороге из метро взять в Билле (сейчас это вроде Лента) бутылку. И он оказался молодцом, взял сразу с запасом две, чтобы второй раз не бегать. Одно слово, наш человек! Обратно к метро мы проходили мимо Игорева дома, но даже мысли зайти продолжить у меня не возникло. Да и никто не приглашал. Татьяна меня уже не особо привечала в то время. У ступенек их подъезда, которые позже станут для Игоря роковыми, мы попрощались. Папа с сыном поднялись наверх, а я пошёл к метро Свиблово.
  К сожалению, спустя какое-то время Игоря попросили с этой приятной должности. Уж не знаю, по какой причине. Может быть, такие вечерние дружеские встречи были слишком частыми и не вписывались в регламент местной власти. Или же нашёлся какой-то другой кандидат с более волосатой рукой - не в курсе, эту тему мы с ним, к сожалению, не обсуждали, не успели
  После ухода из управы Игорь вроде как вернулся в МГД. И в какой-то момент времени его варикозка обострилась. Депутатша помогла ему лечь на операцию в госпиталь ветеранов войн No3 на Стартовой улице. Я туда поехал навестить его на тогда еще своей первой красной жигулёвской семёрке. Госпиталь выглядел шикарно. Новый, современный, чистенький. Правда, далековато, почти у самого МКАДа. Когда-то с Заповедной мы бегали купаться в рядом лежащий Джамгаровский пруд. А Игорь лежал в двухместной палате на какой-то навороченной койке. Показал мне намеченные фломастером линии предстоящих на завтрашней операции разрезов на голени для вытаскивания вен. Бррр...
  Рассказал, что вчера заходил сын, и они хорошо выпили. А сегодня анестезиолог попросил категорически воздержаться от употребления, чтобы он смог правильно подобрать дозу при наркозе на завтрашней операции. Ну мне было всё равно, поскольку был я за рулём...
  Операция, судя по всему, прошла успешно. Потому что, когда через неделю где-то я собрался его навестить во второй раз и позвонил на мобильный, Игорь ответил, что уже наслаждается вольной жизнью - пьёт пиво на ВДНХ. Я не стал уточнять, почему я не был приглашен на такое хорошее мероприятие, и поздравил его с выходом из госпиталя. Но эта операция полностью проблемы с ногами не решила, всё равно он испытывал трудности при ходьбе. Да и избыточный вес, наша с ним общая проблема... Доходил до дома, садился на скамеечку в прихожей и стонал: Ох Вы ноженьки мои...
  Ещё одна встреча произошла, когда Игорь, году примерно в 2005-м, организовывал очередные выборы своей депутатши. Он позвал меня к себе на встречу в избирательный штаб, даже взял под это дело небольшую фляжку коньяка. Всего-то грамм 250, ни о чём. И предложил вливаться в его команду чем-то типа извозчика на своей машине за штуку баксов черной зарплаты на три месяца с перспективой может быть когда-нибудь войти в состав помощников депутатши после её избрания.
  Честно говоря, я от такого предложения слегка о..л немного удивился, если не сказать больше. В тот период я работал замом директора в солидной компании, оформленным по трудовому договору, с белой зарплатой и общим доходом выше раза в два с половиной. При этом Игорь даже не спросил, где я и чем занимаюсь. Поэтому, даже использованная им магическая формула: Ты мне нужен, только тебе я могу доверять, - не сработала. Коньяк мы выпили (что там пить-то...) и разошлись. Как оказалось, надолго...
  Была ещё парочка довольно странных встреч. В конце жизни, слова из песни не выкинешь, Игорь подсел на кредиты и на одалживание денег у друзей. Знаю об этом из первых рук. Справедливости ради скажу, что у меня он занял денег всего только раз, 10 тыс. рублей. Как проходил процесс выдачи ему денег не помню, а вот как он возвращал мне деньги спустя месяц, врезалось в память.
  Мы решили немного усугубить этот процесс совместный злоупотреблением. У него с собой была какая-то бутылка коньяка, и у меня тоже, причём очень хорошего. Свой коньяк я заработал, обеспечив одному из топ-менеджеров нашей компании получение диплома о высшем экономическом образовании. Попытались сесть в какую-то кафешку, но там, по-моему, не было места и было очень душно и жарко.
  В итоге мы закупили какую-то закуску типа плавленных сырков и выпили две бутылки коньяка стоя во дворе какого-то элитного жилого комплекса в центре Москвы, возле здорового дерева, растущего прямо в центре двора. В такой героизм сейчас с трудом верится, но - увы - всё было именно так! Больше он у меня денег не занимал, потому что, во-первых, я выразил некое нежелание далее общаться на эту тему. А во-вторых, если так отдавать долги, то никакого здоровья не хватит.
  К сожалению, эти кредитные заимствования он продолжил, и после смерти у него остались большие проблемы по кредитам... Точнее, уже не у него...
  
  

Продолжения о встречах

  
  Несколько раз мы были друг у друга на юбилеях. Был я на празднование их с Татьяной серебряной свадьбы. Место проведения было в библиотеке недалеко от их дома. Честно говоря, я уже и немного подзабыл об этом вечере двадцать лет назад, но недавно нашёл у себя на винчестере фотографии, которые делал тогда своей первой цифровой камерой. Компания была не очень многочисленная, присутствовало, наверное, человек двадцать. Тогда же сделал я и групповое фото семьи Кодинцевых, в то время еще не столь многочисленной и не обремененной пятью (!!!) внуками, как это стало позже. Гриша был еще не женат, и состоял курсантом института милиции поскольку пришёл на торжество в защитной рубашке. Видимо сразу с занятий. А Наталья, младшая дочка, еще не была замужем.
  Его полтинник я запомню надолго. И не потому, что он проходил тоже в помещении библиотеки, где тогда работала его жена Татьяна. Но, по-моему, другой библиотеки, не той, где праздновали серебряную свадьбу. Эта библиотека показалась мне какой-то громадной, занимала весь первый этаж большого дома. Это были какие-то длиннющие коридоры, суммарной длиной, наверное, больше ста метров. Присутствовала тогда в президиуме и его депутатша из Мосгордумы. Я подарил Игорю бутылку хорошего виски, а идя с праздника жизни к метро Свиблово где-то в темноте споткнулся, упал и порвал на колене свои смокинговые брюки. С тех пор я их и не носил. Да и налазить на меня сейчас они почему-то перестали. Видимо очень сильно сели от частой стирки.
  Его следующий юбилей, шестьдесят, праздновали уже без депутатши и не в библиотеке, а в каком-то небольшом кафе. Игорь на свой юбилей опоздал почему-то почти на час. Сидели мы рядом с сыном Гришей, который тогда был за рулём, тоже сильно опоздал и не пил вообще. Поэтому общения особого не получилось, я немножечко посидел и отчалил. А когда шёл к метро, помня предыдущее падение, очень внимательно смотрел под ноги.
  И ко мне на юбилей он тоже приезжал, в полученную мною квартиру в Жулебино, даже с женой Татьяной и с ночёвкой. И тоже опоздал к началу, почти на два часа. Объяснил это тем, что ехал по навигатору (!!!блин ехать было ровно два!!! поворота по МКАДУ) на своей новой машине, и потому заблудился. Поскольку мы с давним корефаном Валерой из б.ГлавПУРа ко времени его приезда были уже ну очень тёплые, даже горячие, то его простили, ограничившись только штрафной. После моего ухода там же, в Жулебино, они и остались ночевать.
  А вот на своё 60-летие в ресторане Муфлон (это вроде уже новое название) в Староваганьковском переулке тоже за библиотекой, только Ленина, я его, увы, не приглашал. Татьяна его одного не отпустила бы, а видеть её на своём празднике мне не очень хотелось. Да она бы и сама, я думаю, не пошла.
  Вместе с Игорем мы отпраздновали 50-летие всех военно-политических училищ и Свердловского в частности, в Москве, в марте 2017 г. Тогда площадь у театра Российской армии была полна выпускников ВВПУ разных лет. Из Екатеринбурга вместе с Рафаэлем Шиховым приехал наш преподаватель материальной части артиллерии П.И. Шакалий, самый активный участник всех встреч из числа преподавателей наших лет. И единственный выживший. И была очень теплая компания от Игоревской 7 батареи 77 года выпуска. Мы сфотографировались с нашим ветераном на память, а потом продолжили в каком-то кафе неподалеку. Мне было очень комфортно в их компании, но просидел я там недолго, поскольку 8 батарея 78 года собиралась в другом ресторанчике вместе с 4 ротой и Киевским политучилищем ВМФ.
  Празднование юбилея СВВПТАУ продолжилось в июле, но уже не в Москве, а в Екатеринбурге, на 50-летии СВВПТАУ в июле 2017 года. Игоревская седьмая батарея заодно отмечала свои 40 лет со дня выпуска в ресторане при бывшей гостинице КЭЧ Свердловска. Почти напротив штаба округа. Когда-то я в ней останавливался пару раз, в том числе и перед Афганом в 1980 году. Игорь с двумя Сашами из 7 батареи - покойным Емельяновым и Долгих, заселились в эту гостиницу. Я прилетел в Кольцово позже, меня встретил Боря Шмелев из моей 8-ой батареи, довез до моего отеля за оперным театром, где я сбросил вещи. А потом подвёз к ребятам в гостиницу КЭЧ - вроде она сейчас называется Урал (не Большой и не Средний!). Меня, на самом деле, ждал не Игорь, а Саша Емельянов. В последнее время до его безвременной кончины, мы с ним общались намного чаще, чем с Игорем. Ребята были уже, что называется, "тёплые", но в ожидании моего приезда Саша заначил еще две бутылки водки! Вот что значит опыт! В то время работал он генеральным директором бывшей мехколонны в Домодедово, и напрактиковался устраивать дружеские сабантуи в своей громадной подвальной сауне на работе.
  В итоге Игоря мы уложили баиньки примерно посередине банкета. А я как-то смог всё-таки уйти ногами и пешком дойти часов в десять вечера обратно до своего отеля. На следующее утро мы были на торжественном построении выпускников училища как обычно, у Чёрного тюльпана на площади перед ОДО - Окружным домом офицеров. Игорь был в отличном настроении, несмотря, видимо, сужу по себе, на лёгкую головную боль после вчерашнего. Судя по фото, запомнился он улыбающимся и коммуникабельным мужиком. А вечером их батарея встречалась в ресторанчике той же гостиницы, но уже, естественно, без меня.
  На следующий день приехавший из Челябинска старший брат Александр забрал Игоря и Сашу Емельянова для продолжения банкета к себе, в столицу Южного Урала, Челябинск. Игорь, правда, позже обиделся на меня, когда я написал в сети пост про наш вечер. Мол, нечего расписывать детали наших пьянок... Но из песни слов не выкинешь, что было, то было... Вряд ли какой-нибудь дурак поверит, что четверо здоровых мужиков, встретившись на юбилее своего военного училища, "жажду запивают квасом...".
  Была еще одна запомнившаяся мне надолго встреча на 23 февраля, день сами знаете кого... Собралось тогда человек пять с его 7-ой батареи в подвале возле метро Проспект Мира в Москве, который купил или арендовал для бизнеса его однокашник Саша Долгих. Посидели, отмечая День Советской армии и Военно-Морского Флота, слишком хорошо, особенно мы с Долгих. Для меня в итоге эти посиделки обернулись десятидневным больничным, благо что все только им и ограничилось, не пришлось ни гипс накладывать, ни голову зашивать. Само заросло...
  На следующее утро Игорь мне звонил, видимо, хотел узнать, как я добрался домой...
  Ну а чего звонить-то после того как...
  Лучше уж сразу по моргам, видя нас в том состоянии, в котором мы выползали из подвала.
  Через полгода я ему перезвонил, рассказал, как...
  К тому времени, впечатления от бурного вечера и ночи уже почти улеглись.
  Ну а наша с ним следующая встреча состоялась уже в морге Склифа...
  
  

Уход

  
  О трагическом уходе Игоря я узнал в Питере, когда с семьёй сына мы пошли на вечер Дроздова. Это который любитель зверюшек из телевизора. Однокашник Игоря, Саша Емельянов, который тесно общался с ним последние годы и тоже уже ушедший в радугу, позвонил мне, когда мы обходили задворки нового корпуса Мариинки. Новость была совершенно ошеломляющей и неожиданной. Уйти в 62 года! Правда папа его умер в 67, но там был стресс от ДТП, в которое вроде как он попал накануне на Уралмаше, поцарапав машиной какую-то старушку возле остановки. Немного придя в себя от этого ужасного известия, мы с сыном вместо того, чтобы слышать Дроздовские побасенки, слегка помянули дядю Игоря. Сын его также достаточно хорошо знал и помнил.
  О подробностях того, что произошло, я узнал уже по приезду в Москву. Игорь, как и все мы, не прочь был выпить. И устроившись с помощью своего бывшего командира дивизии (вот оно, афганское братство в действии) на шикарное место, на новую работу, в Общество слепых на Старой площади, пить не бросил. Зрячих в структуре ВОС работает некоторое количество, чтобы можно было помочь в работе слепым. В свой предпоследний день он с кем-то хорошо выпил, и периодически звонил жене в конце рабочего дня. Причём, как она говорила, с каждым разом всё трезвее и трезвее. Потом он звонил ей с дороги, а последний раз, иди от метро Свиблово домой, от магазина Лента - бывшая Билла - не надо ли чего купить для дома.
  Подойдя к подъезду, он стал подниматься по ступенькам на крыльцо, и, как потом увидели на записи видеокамеры, с четвертой ступеньки оступился и со всего размаха упал назад, ударившись головой об асфальт. Домой его, хрипящего и едва переставляющего ноги, помогли занести соседи по дому. Жена вызвала скорую, приехал врач, который согласился его госпитализировать с диагнозом "Острое алкогольное отравление". Но семья не согласилась, понимая, чем это чревато. В надежде что он проспится и перестанет хрипеть, его положили спать. Но с утра он в себя не пришёл, и жена позвонила уже генералу В.В. Рузляеву, его начальнику по обществу слепых, который его и брал на работу. Тот организовал перевоз Игоря в институт Склифосовского, где после МРТ начали сразу же операцию по трепанации черепа и удалению последствий тяжелых кровоизлияний в мозг. Однако в ходе операции сердце не выдержало, и Игорь, так и не придя в сознание, умер на операционном столе.
  Был прав или не прав врач скорой, который, у сильно выпившего человека не смог диагностировать тяжелую черепно-мозговую травму, не могу судить. Знаю не один такой смертельный случай, особенно когда пьяные попадали в ласковые объятья нашей доблестной милиции. Сын Игоря Гриша позже пытался как-то подать заявление на этого доктора, вроде бы что-то ему удалось, но отца этим он, конечно же, вернуть не смог.
  Прощаться с Игорем в морг Склифа пришло, наверное, человек 300. Такого количества народу я увидеть не ожидал. Игорь был исключительно общительным и популярным в тех коллективах, где ему довелось работать. И больше чем уверен, что столько народу прощаться со мной точно не придёт. Справедливости ради надо сказать, что один из однокашников по 7-ой батарее СВВПТАУ, которого Игорь, пользуясь знакомством с генералом устроил в Суворовское училище, прощаться не пришёл. По телефону ему было высказано традиционное курсантское презрение: Уууу, с.ка!
  Большая часть пришедших просто не смогла пройти в небольшой ритуальный зал, хотя само прощание растянулось больше чем на час, и два каких-то следующих чужих покойника надолго застряли в лифте морга, ожидая, пока помещение освободится. Игорь расслабленно лежал в гробу в новой полевой полковничьей форме. Но на голову была натянута неуставная вязаная круглая шапочка. Позже на лбу она немного сползла, и стала видна полоска от зеленки - видимо место трепанации.
  Коллеги Игоря из общества слепых под руководством генерала В.В. Рузляева сумели организовать место для могилы в военной зоне на крутом и дорогом Троекуровском кладбище - филиале Новодевичьего. А также организовывали и сами похороны. И было всё организовано очень достойно. Мне удалось сказать пару прощальных слов и у открытого гроба у могилы, и позже, на поминках. Проходили они там же, на Троекуровском, в кафе под руководством генерала. И присутствовало на них где-то под сотню человек.
  Найти могилу Игоря очень легко - надо идти всё время прямо от входа, и войдя на военную территорию, на первом повороте повернуть направо. Он лежит прямо у дорожки, за могилой певицы Юлии Началовой. А на расстоянии метров десяти могила бывшего начальника ГРУ. Место достойное, и мне легко его находить каждый год, 14 ноября.
  А последние два года он лежит там уже не один, а со своей женой, Татьяной.
  Прощай, Игорек! Спи спокойно, пока буду оставаться в уме и здравом рассудке, ты всегда будешь со мной!

 Ваша оценка:
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2025