ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Черный Артур Валерьевич
2. Ino Pasaran! Последняя патриотическая

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 2.55*15  Ваша оценка:

  "INO PASARAN!"
  
  В городе полицией был оцеплен вокзал. Позвонили хулиганы, что заложена бомба. Меня, в берцах и камуфляжной кепке, остановили прямо на перроне, единственного из поезда.
  - Не в ополчение собрался? - подошли старший лейтенант и сержант.
  - Да, ну... На рыбалку приехал, - засмеялся я, протянув служебное удостоверение.
  Те посмеялись, пожали руку и пожелали удачи.
  За вокзалом встречали два плохих актера, игравших в войну в мирном городе - Финн и Рей. Первый в куртке милиции, второй в камуфляже с рыжей бородкой. Но у Финна не было глаза, что сразу исключало его из милиции.
  - Я - Ангара. Нормально доехал,- сообщил о себе я все важные сведения. - Помолчал и зачем-то добавил. - Хвоста нет.
  Здесь все звались по позывным, и редко кто знал имена. Я не стал менять старый свой позывной из Грозного. Но лейтенант Ангара за эти десять лет стал майором.
  "1-я Интернациональная бригада Юго-Востока". А мы, ее бойцы, - "интернационалисты". Только не Испания и не Афганистан. Всё поменяло время. Всё это не за границей, а здесь в России. Всё на добровольной спонсорской помощи. База бригады. И штаб и тыл в одном двухэтажном домике. Железные ворота, маленький двор, где уже загнил под ногами урожай этого лета - орехи и груши. Как-то всё слишком уютно и по-домашнему для фронтового резерва.
  Наша временная группа. Сборная солянка со всей страны Десяток-другой человек добровольцев, что ждут отправки через границу. Завтра или через неделю. В первый вечер мы сидим в курилке на улице, на лавках за большим деревянным столом. Сидим, ровно грешники перед адом. Осень и рано темнеет, и кто-то запретил зажигать свет. Плавает во тьме сигарета и тянется душными лентами дым. По обеим сторонам сидят одноглазые - Финн и Пермь. У первого просто бельмо, а у Перми экзотическая повязка пирата. Сидишь рядом с ними и чувствуешь дыхание с той стороны границы.
  Веселый человек Пермь. Всегда улыбается, вечно в каких-то делах. Но веет от него какой-то чернухой. Я это сразу понял особым чутьем. Что после и подтвердилось. Пермь занимался делами мертвых. Убивали нашего добровольца, и он ехал на место забирать труп, а если не успевал, то после откапывал из земли, укладывал и отправлял гроб в Россию. Спонсоры были.
  - Пермь работает с "грузом-200"! Его здешние дела не касаются! - зло объявляет нам старшина базы Дедушка Рамзай - маленький человек с разбитым сердцем. У них здесь существовала какая-то своя, нам не известная, возня и борьба за власть. - Так что, кто хочет работать с Пермью - пожалуйста!
  - Когда успокоишься? Когда второй глаз выбьют? Этот-то где пострадал? - подкуривает у Финна вторую Рамзай.
  Финн долго молчит, видно, и вправду задумывается всерьез.
  - На последней патриотической, - слышно, наконец, его севший голос. - А успокоюсь, когда голову оторвут, - уже полновесно добавляет он.
  "На последней патриотической", - запомнил я слова Финна.
  - Наемник он, Финн. Ему двадцать шесть, а у него уж четвертая война. А глаз ему летом на Саур-Могиле выбило, - объяснил мне Орда, когда тот ушел.
  Орда - старый татарин, капитан, бывший операботник милиции, уже под пятьдесят, сразу признал во мне друга, и первым делом подарил спальный мешок за знакомство. Свой я оставил дома, как лишний груз. Зато приволок тяжеленые резиновые сапоги. Потому что из прошлой войны больше всего запомнилась бездонная чеченская грязь.
  - Каких только волшебников здесь не насмотришься!.. - предупреждал заранее Орда. - Был здесь один - Медвежонок. Круглый да коренастый, а на поясе по всему кругу ножи с топорами висят. Парень-то неплохой... Простой, видно же. Бабенка у него дома богатая, правда с ребенком. Подобрала его, значит, оформила, а он, чтобы что-то себе доказать, сюда и подался. Я долго над ним хохотал: "Ты, знаешь, что тут не компьютерные игры?"
  Но Медвежонок через неделю уже на Луганщине задержал диверсанта, за что на месте командир наградил его банкой сгущенки. А еще через полмесяца Медвежонок вернулся домой.
  Информации по каждому здесь хватало - у каждого телефон. Плюс интернет. Ведь не какая-то там Чеченская... Украинская - двадцать первый век.
  Два других аргонавта из прежней временной группы - Связист да Сапожник, для краткости ставшие просто Связь и Сапог. Переступили со своей временной группой границу, попали в какую-то местную охрану станицы, где их назначили в караул у склада вооружений. Даже не успели получить автоматы. Да и тех всем не хватало. В первую ночь в охране восстание - против командира взбунтовались бойцы. Подошли к Сапогу со Связью - стволы в лоб: "Открывай склад!" Забрали всё, что имелось и укатили. Эти остались и первым делом поняли, что утром расстрел. Ну, всё, как по военным законам. Как они думали, что должно было быть. Они же служили раньше в российской армии. Сапог - пулеметчик, а Связь - офицер. Забыли, что не в России. Растерялись и с перепугу спрятались рядом в саду. Даже не разбудили своего командира, тоже "интернационалиста". Зато уволокли с собой еще пару товарищей. Утром их нет - и всех сразу в дезертиры, как причастных к бунту. А вот это уже настоящий расстрел. Тут же прилетел какой-то отряд - зачищать всю станицу от мятежа. Всех, кто прятался в лесу, довели до забора, поставили с поднятыми руками и до обеда расстреливали. Хитрее всех оказался боец, который попросил перед смертью молитву. Он так и просидел на корточках весь расстрел. Остальные стояли с поднятыми руками до онемения, упрашивая "карателей" перед смертью дать хоть минуту на передышку. Руки им позволили опустить часа через четыре. А после транспортировали обратно через границу с угрозой расстрела по возвращению. Никто не шутил. Так многих пустили в расход.
  - И что, вы, на новый расстрел туда? - сижу я, один некурящий за этим столом.
  - Да, тут уж как повезет, - стоит во весь рост обширный Связист.
  - Да, не хотелось бы... - улыбается во весь рот сухожильный Сапожник.
  Другая перед нами группа зашла под Луганск. Шли за войной, да угодили в перегной. Дремучая деревня, где правит бал местный отряд обороны.
  - Ну, шо? Жрать хотите? Марш в поле металлолом грузить! - поставили им первую боевую задачу.
  Вокруг по полям сожженная украинская техника: БТРы, БМП, машины. Приезжает какой-нибудь на грузовике коммерсант, загружается под завязку, на месте рассчитывается, и через границу в Россию в четыре дороже сдает в пункте приема металл.
  Переглянулись наши вояки: господи, унеси! Позвонили в соседний отряд, где тоже "интернационалисты", запросили мотор. Втихаря сложили оружие и вприпрыжку, через все огороды, на край деревни. Там уже ждут. Едва ноги унесли с этой передовой.
  Следующим утром с Украины вернулся Горец. Воевал со Славянска, прошел весь Донбасс, был командиром разведгруппы. На груди лопатой черная борода. На берцах вместо шнурков белые капроновые веревки. Согнувшись, разувается у порога, а встал перед дверным косяком - будто пропал. И без того был гончей породы, а стал совсем пройди-свет. Закончил войну начальником блокпоста. Не пропустил контрабанду - машину с углем. В Чечне была нефть, здесь уголь. Раз предупредили: не лезь! Снова не пропустил. Честный ведь, в глаза глянешь - всю душу видно до донышка. Приехал отряд: разоружил весь наряд, а с этим справиться не смогли - он раньше борьбой какой-то там занимался, и вручную шестерых из отряда уделал. Только под стволом в Россию и вывезли. Напутствие, как и всем: "Еще раз приедешь - расстрел!"
  - Что делать будешь? - раз в час спрашивает у Горца вся база.
  Молчит.
  - Едь, - говорю, - домой. Всё-таки перемирие.
  Сомневается. Но днем пошлепал на рынок, покупать гражданские вещи.
  Днем же уехал на границу Орда. Он был старшим нашей временной группы, но почему-то "оттуда" заказали его одного. Уходя, Орда оставил старшим меня. А еще утром я попал в местный наряд. И вот в обед меня вывел перед всеми Рамзай и не без пафоса объявил: "Майор Ангара... Старший временной группы... Боевого опыта, как у дурака фантиков... Мы вам плохих командиров не даем..." А вечером, потому что в наряде, я мыл в доме полы и, выгоняя во двор подчиненных, объяснял непонятливым: "Это просто утро не так началось. Сначала я был уборщиком, а после стал командиром. И второе не отменило первого".
  - Ну и, что, что не был еще? А кого ставить? - возмущался днем на меня Орда. - "Расстрельных"? Так им там недолго жить. На хрен они нужны? Или Замполита? Он боевой, в Луганске "работал" в "Призраке"... Но, сам видишь, раздолбай он: пожрать, поспать, поболтать да по бабам погулять... Остальные - пехота. Некого, кроме тебя!
  - Это хорошо, что тебя командиром назначили. Это понимать надо, - учил меня уму-разуму, сидя за борщом, Замполит - бывший старлей российской армии. - Ты, теперь не просто командир временной группы, ты теперь наш постоянный командир. Людей должен уметь беречь. Зайдем туда, попадем в какой-нибудь отряд, будут у тебя просить людей: "Дай туда двух человек - у нас не хватает. Дай сюда троих - тоже нема". Это насовсем. А ты не должен давать. Не дам, мол, и всё. Группу надо держать! У меня прошлый командир был железный. На него раз наехали: дай людей! Не дал. Второй раз не дал. И пропал он за это однажды. Совсем пропал. Без вести. Вместе с замом своим. Никто не знает, где он, - опускает он ложку в пустую тарелку.
  "Чудненькая история", - понял я про себя.
  Орда вернулся под полночь, когда уже легли спать. Утром еще был один человек, а сейчас их несколько. И все страшнее чертей.
  - Там ведь не просто война, - сидит он ночью в курилке, зловещий и мрачный, с черными ямами на месте щек. - Там даже не первая Чеченская... Там - Батько Махно. Я такого бардака ни сам не видел, ни от других не слыхал, - блестит он бельмами в темноте. - Кто тут собрался: "Сами зайдем... Поможем своим..." Границу перейдете, вас арестуют всех на хрен и посадят в подвал. Вот тебе и помог Новороссии. Меня одного не смогли провести, а вы всей толпой. Полдня прокатали по Донбассу и обратно в Россию швырнули - не довезли до места. Сорвалось... Думать надо! Сидим, думаем! Выход надо искать на своих, кто примет всю группу.
  Орда коротко описал кусок того айсберга, который увидел за день. Но даже этот кусок впечатлял чудовищным размахом анархии. И потому каждому сама ползет в голову мысль: стоит ли вообще это всё начинать?
  - Короче... Надо ехать! - восхищенно произношу я в общем молчании, потрясенный тем, что ждет впереди.
  - Ну, всё, как у русских... "Надо ехать"... - макает в стакан сигарету Рамзай.
  База существует на деньги спонсоров. Кто они, кому и что присылают, нам неизвестно, и, честно сказать, безразлично. Но когда б не их патриотический запал, всё здесь покатилось бы к черту. Потому что в 1-й Интернациональной развал и анархия. Создали её безупречные идеалисты, они же отправляли первых бойцов на антифашистский фронт, а скоро, не удержавшись в тылу, и сами укатили в огонь. Ополченец Бревно - один из бывших начальников базы. Провел лето в боях, в какой-то передряге попал во вражеский плен. Взяли их прямо с оружием - снайперскую пару. Да не сработал непреложный закон войны - снайпера непременно в расход! Вояки украинских вооруженных сил позарились на винтовки, втихаря присвоили их себе, а при передаче пленных командованию, промолчали, кого привели. Иначе б пришлось отдавать и винтовки. Бревно обменяли позже на украинских пленных, живого и невредимого. Сейчас он, кажется, в России на отдыхе. На Базе висит на стене подписанная им "Памятка ополченцу" о конспирации: "Не выходить в город в военной форме... Не отлучаться без строгой надобности... В случае обнаружения слежки..." Да шпионы из нас никакие. Что здесь за База, кому нужно, давно всё известно, но пока за нами не едут ночью черные "воронки". И мы ходим в город в военном, как только приспичит, и вряд ли оглянемся, услышав шаги.
  Бывают периоды, когда исчезают спонсоры, и Бригада живет на подножном корму. Как раз наступили такие дни. Старшина Рамзай тряс каждого прибывающего на деньги. Встанет против тебя и смотрит, как штопор в бутылку вкручивает:
  - Живем - хлеб жуем. Сколько у тебя на руках?
  И ты честно - вокруг боевое братство - всё пополам! - отвечаешь:
  - Ну, тысяч пять еще есть...
  - Себе тыщу, остальное на кассу! На обратную дорогу, если что, соберем.
  Со мной номер не прокатил. Я знал по Чечне, что такое "если что, соберем", и помнил, как по дороге домой несколько дней попрошайничал на аэродромах Ханкалы и Моздока, вылавливая попутный в Сибирь самолет.
  - Ну, тысяч пять еще есть, - соврал я перед всем братством, оставив в карманах пятнадцать.
  Многие приезжали просто без денег. В никуда. Словно обратно не собирались. На мои пять тысяч мы ели два дня. Потом Рамзай раскулачил кого-то еще. Главный начальник Базы, он был главным ее горюшком. Провозгласив борьбу с пьянством, старшина на ночь замыкался в каморке под лестницей, где заливался спиртом под самую пробку, но подобного не прощал остальным, постоянно заглядывая в чужой карман:
  - Кто там последний раз день рожденье Перми справлял по саунам? - скрипел он зубами на участников недавней гульбы, что все еще были здесь. - Шестьдесят блюд на стол, шестьдесят под стол... Тут жрать нечего, а они пьют до зеленых чертей!
  Когда нужно было и самому выйти в город, Рамзай напяливал поношенный свой камуфляж, и черные лисьи очки.
  - Главный конспиратор пошел, - показывал на него пальцем Орда. - Главное в конспирации - черные эти очки... Главное туману вокруг себя побольше напустить...
  В одном из походов на рынок за провиантом, к нам троим подходит женщина средних лет:
  - Вы - ополченцы?
  Мы в форме, Горец с медалью под бородой, Док с георгиевскими ленточками над сердцем, я еще дома оторвал с камуфляжа нашивки российской армии.
  - Вам зачем?
  - У меня муж ополченец. Я хотела узнать, можно ему туда-сюда кататься через границу с оружием?
  - Мы в охране работаем... - обрывает вопросы Док.
  На следующий день она же на рынке. Сразу к нам:
  - Вы передайте своим!.. Вы передайте своим... - подходит вплотную, и у нее истерика. Мы молча стоим. - Вы передайте своим, чтобы сдавали оружие! Чтобы разоружались! Нам нужно мирно с Америкой жить... Нам нужен с ней договор ...
  Но мы уже уходим. Она еще кричит что-то вслед. - Мы твою Америку на дрова разнесем, - идем мы с базара.

Оценка: 2.55*15  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017