ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Черный Артур Валерьевич
3. Беркут. Последняя патриотическая

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 3.91*20  Ваша оценка:

  БЕРКУТ
  
  Несколько дней мы собирались "зайти". "По-черному" ночью через границу с проводником или "по-белому" днем через погранпосты. Но с той стороны были проблемы с приемом. Некому было брать группу, а идти на удачу, как в мертвое царство, никто не решался. "Там - Батько Махно! - помнили мы слово Орды. - Арестуют всех на хрен и посадят в подвал. Вот тебе и помог Новороссии!" А еще нужно было определиться, куда "заходить", в Луганск или Донецк. Сошлись на едином мнении: в Луганске много центральной власти и более-менее относительного порядка, а потому - трясина. В Донецке нет никакой власти, а при хаосе проще плавать в мутной воде. К тому же в Донецке продолжаются бои за аэропорт. Его не взял Моторола, по слухам, положив за три дня около семидесяти бойцов. И нам хоть прямо в аэропорт, лишь бы не в поле в окопы, воспитывать вшей.
  А еще оказалось, нет её, никакой 1-й Интернациональной Бригады Юго-Востока. Это всего лишь красивая военная сказка. Написанная для тех, что, прожив жизнь, до сих пор еще верит в справедливость и доброту. Верит, чтоб идти за ними на смерть. Хочешь стать "воином-интернационалистом"? Хочешь продолжить подвиг "испанцев", "монголов", "египтян", "афганцев"?... Вступай в ряды 1-й Интернациональной! Иди, сражайся за счастье других, и будь счастлив, оставшись без своего... И знай, что попав в эту сказку, ты тоже станешь сказочным принцем, царевичем и королевичем, в чью жизнь не поверит никто.
  Нет её, 1-й Бригады. Она начинается здесь, в этом доме, но кончается сразу за выходом из дверей. Бригада не посылает своих бойцов в какую-то часть, батальон или город. Пройдя границу, они разбредаются сами, кто куда хочет, кому и как повезет, по всем рубежам Новороссии. И если где сбилась группа, еще продолжают называть себя "интернационалистами", а чаще забывают себя в бесчисленных местных армиях.
  На связь с Базой выходят бывшие командиры временных групп, освоившиеся на месте. Нигде нас не ждут. Одним самим не хватает оружия, другие застряли в глубоких тылах, третьи ушли в запой по общей анархии, четвертые тупо сидят в окопах и не сделали ни одного выстрела, пятые едва собирают себе на хлеб, шестые сами с усами... Один, кто зовет в свою группу, в спецназ Новоросссии "Беркут", Находка. Ушел с Базы чуть раньше нас, и где-то крепко схватился.
  - У меня люди круглые сутки не спят! - нагнетает он обстановку. - Мы замотались на боевые ездить!.. Каждый день в бой... Дайте людей! Оружие есть! Кормежка есть! Казарма под крышей!..
  Раз не приглашают в аэропорт, то лучше Находки выбора нет.
  Мы уезжаем из города рано утром командой в девять бойцов в закрытом салоне "Газели". На кочках подпрыгивают набитые вещмешки, спальники, а мы летаем вперед до дверей на каждом повороте дороге.
  - Куда летишь-то?! За новыми песнями?.. - отряхивается в углу Сапог.
  - ...Америке невыгодно, с точки зрения долларовой политики, данное перемирие. У нее вся экономика завязана на поставке вооружений... - присев на полу, поднимает геополитические вопросы Хант.
  Вставляют свои пять копеек Замполит и Связист:
  - Временный стратегический расчет для наращивания военного перевеса...
  - Необходимый, кроме того, для установления экономической блокады...
  - Если такие умные, что, вы, делаете в этой "Газели"? - ломаю я тему.
  Речка в лесу у самой границы. Еще не вышел на связь Находка и мы здесь открыли привал. На земле хлеб и тушенка, минералка и вареная колбаса.
  - Напиши про меня в книге! - упав на походном коврике, протянув до стола длинные худые ноги, пристает ко мне Замполит.
  - О том, как тебя не научили хорошим манерам, свинтус? - обходит кто-то его башмаки.
  - Про это уже писали... О том, какой я талантливый замполит. Какой умный из себя офицер... - собирает он всё, что имеет.
  Над лесом восхитительно плывет небо; теплое и голубое, словно сбежало из лета. Криво-накриво - всю жизнь на ветру, да так и не научился летать, - долго падает в зеленую воду золотой лист. Медленно-медленно движется время реки. Заросли кашкой и ряской ее берега, и забрала скользкая тина холодное дно. Сев у самой воды, неторопливо перебирает спички для большого пожара желтушная осень. Горят ржаво-красным, зажженные ей вчера верха ясеней и осин. Катится гибель на сонный лес, а он, встав по краям берегов, околдовано смотрит желтыми глазами в зеленые струи воды...
  Кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть...
  ...Погранзастава российской границы. Мы в камуфляжах, разгрузках, с полными ранцами за спиной. Остановлены, как невыездные, Лоренц и Замполит. Ничего серьезного для препятствий, один пустячок - нужно оплачивать штрафы ГАИ. Оба стоят в десяти метрах до места, где кончается Россия, оглушенные поражением. Остальные сидят в десяти метрах за постом, в сторону Украины, и тоже не знают, что делать: контроль позади - когда так удачно зайдешь!
  Через пост пролетает мужик. В модных очках, с охраной, и с гонором - в два мешка не влезет.
  - Кто старший группы? - ревет, словно маршал, и палец в перстнях да в наколках вперед себя вытянул: лети, мол, ко мне.
  - Ты, еще, кто такой? - гавкает на него Орда.
  Мужика, как мухи уволокли.
  - Кто это? - не понял Орда, куда он исчез.
  - "Блатовка по возможности". Есть возможность - блатует. Нет возможности - он даже не дышит, - лежу я на ранце, один знающий за тюрьму.
  Блатной появился через десять минут. Подошел первым:
  - Я замминистра обороны Хмурый. Какие проблемы, ребята?
  - Помоги двоих провести.
  - Сейчас уладим.
  Больше его мы не видели. А Лоренц с Замполитом остались в России, оплачивать штрафы дорожной инспекции. Не знаю, заплатили они или нет.
  Идем по ничейной полосе между двумя государствами. Оборачивается назад и размашисто крестит себя Орда:
  - Ну, бывай, матушка-Россия!
  "Гляди-ка, татарин, - смотрю я, - а сам православный..."
  Изрешеченный металлом погранпост Украины. Превращена в сито железная крыша, на бетоне борозды разной величины. В небе флаг Донецкой Народной Республики, черно-сине-красное полотно, на пропуске людей и машин военные в горках с георгиевскими лентами на груди. На дороге колонна, которой не видно конца. Беженцы, беженцы, беженцы... Груженые под завязку авто, из открытых окон и с крыш свисают тряпочные, перехваченные веревкой, тюки. Отрешенные, безразличные лица людей... Прошла война, а они всё бегут, от безысходности, от хаоса, от грядущей верной нужды...
  Они идут и идут навстречу тебе. Их сотни, за ними тысячи, а с тобой только шесть товарищей. У тебя еще нет оружия, и ты не знаешь, от чего бежали они. Но чем больше этих людей, тем упрямей и тверже ты идешь навстречу потоку, в тот кошмар, который их гонит сюда. И ты больше не можешь, не имеешь права остановиться. А хочешь лишь одного - бежать со всех сил через эту колонну против судьбы!
  Бежать против судьбы!!! Не существует короткого пути к счастью. Когда ты не можешь мириться с несправедливостью, ты должен ее уничтожить!
  Находка встретил нас на границе, помог погрузиться в "Газель". К Макеевке - пригороду Донецка, мы подъезжаем уже в темноте. Черные глухие ворота, одноэтажная казарма "Беркута", фонари по периметру бетонного забора, еще не облетевшие деревья, два ЗИЛа и БМП во дворе, часовые под колючей проволокой ограждения.
  - ...Укры идут в атаку. Одному отрывает голову, он даже не останавливается, бежит со всеми. Расстреливаем их в упор. Другому отрезало ноги, не падает, бежит на костях и смеется... - говорит с местным говором кому-то во тьме заместитель командира Спец. Мы подходим ближе, молча стоим, докуривая до окурков сигареты. - А их наркотой накачали. Мы после поняли, когда их окопы заняли - обертки от американских пайков, сами пайки. Боевые пайки, наркотою напичканные. Трое суток действуют. А потом отходняк страшный... Я бы Яценюка с Ляшко в шахту на пару дней спустил - по другому бы запели, голуби ясные... Я к ним в гости не приходил, мне Ивано-Франковск не нужен. У меня тут родина. Я сам в шахту лазил...
  На кухне еще не остывший ужин, оставлен для нас. Газированная вода нескольких видов, шоколадные конфеты, печенье. В комнатах двухэтажные железные стеллажи, на них доски, матрасы, и белые шелковые обрезы взамен простыней.
  Здесь всё символично. Как всегда бывает после победы.
  Про врага не говорят "украинцы", заявляют "укры" или, презирая, "укропы".
  - Не "великие укры", как они себя объявили. Укропы вонючие! - плюет кто-то из местных.
  Над входом в казарму веет зелено-голубой флаг российского ВДВ. "Десант непобедим!" приписано ниже.
  На рукавах у бойцов вышитые цветным шевроны отряда: российский флаг, в середине белая птица, по верху большими буквами "Беркут", и полукругом "Русские своих не бросают!"
  - Разогнали у себя "Беркут"! А он их здесь раздолбал!
  У бойца на ремне автомата надпись: "И воздам вам за грехи ваши!"
  В общем туалете казармы надпись на сливном бачке унитаза со стрелой вниз: "Окно в Украину".
  Россиян здесь чуть больше десятка. Остальные, человек семьдесят, все местные ополченцы. Поистине рабоче-крестьянская народная армия: от шестнадцати до шестидесяти пяти лет. Так видно набиралась когда-то в семнадцатом Красная Гвардия. Пришли добровольно бесплатно служить. Некоторые прошли еще Советскую Армию, другие не служили совсем. Кормятся за счет отряда, и живут по сути в неволе. Дома нищие семьи. Сюда пришли в большинстве от отчаяния, в надежде, что когда-нибудь будет армия, что-нибудь будут платить. Стрелянных, кто участвовал в последних боях, можно считать по пальцам. Оружия никакого, несколько автоматов, с которыми ходят лишь в караул. Формы у многих нет, ходят в джинсах и свитерах, с повязанной георгиевской ленточкой. Могут сходить в увольнение, но это по обстоятельствам. Живут здесь, черт пойми как, и впереди у них, черт пойми что.
  А ставку на них никто и не делает. Нужны для количества. У командира Сочи россияне - ударная группа, имеют какой-нибудь опыт. Хотя бы армейскую службу иль ту же Чечню. Нас вооружил первым делом. Выдал всем автоматы, досталась пара подствольников.
  - Это оружие - мое личное! Кто потеряет или у кого отберут - сам к стенке поставлю и сам расстреляю! - хрипит Сочи, сорванным голосом.
  Здесь на каждом шагу, прям, как у Бунина в его "Окаянных днях": "...а слово "расстрелять" с языка не сходит".
  Находка не слишком высокого мнения о местных вояках. Поставил ему Сочи задачу: взять под контроль двадцать километров Донецкой трассы.
  - У меня столько бойцов (россиян) не будет. Да, даже если всех чебурашек (ополченцев) поставить - все равно надорвемся! - возмутила его нереальность задачи.
  Ара-Артур - армянин из России, воюет здесь с мая месяца. Легенда нашего "Беркута". Прошел сто дорог, потерял столько друзей. Свои по ошибке расстреляли Камаз с ополчением. Этот и с ним еще кто-то выжил, остальные, несколько десятков, намертво. Толстый, спокойный, сидит во дворе у ворот, держит во рту стебель осоки:
  - Я жду, когда ордена на мертвых придут. Заберу их и поеду отсюда домой. Мне этот бардак на черта?.. Я честно воевал. А умирать за отжатый у кого-то джип не хочу...
  Этой же ночью первый боевой выезд - атаковали в городе блокпост "Беркута", ранили командира. По коридору бежит с пулеметом Сапог, в дверях подгоняет неповоротливого Связиста Орда:
  - Слышь, лейтенант, я в твои годы от пинка прикуривал!
  На блокпосту стоит "Скорая помощь" - "Швидка допомога", в ней сидит с бело-красными бинтами на голове ополченец. Никакого нападения не было, и командир даже не наш - привезли медики с соседнего блокпоста. Приехала к нему на пост контрразведка, вышел из нее один малый и говорит: "Ты, конечно, парень здоровый, но я здоровее. Давай-ка с тобой в рукопашную разомнемся!" И, для удовольствия, нахлобучил командиру по тыкве.
  - Здесь сто атаманов на один город... я говорил, - стоит в стороне Орда.
  Вторая за ночь тревога. В машине Сочи несемся, как на пожар. Чего там стряслось?.. А ничего особого - сидим в дорогущем кафе "Шоколадка": бильярд, боулинг, караоке. За накрытым столом весь боевой цвет Макеевки - ханы и атаманы. Картина из 90-х - сходка местного "блатняка". Суетится официант, на столе шашлык, коньяк, водка, на пальцах и шеях гостей золото вперемешку с наколками, на коленях малявки лет по восемнадцать, за ремнями огромные пистолеты, у кого сразу по два. Все воевавшие, все повидавшие... Разговоры о взятии Киева. Не меньше! Как будут делить!.. Мигает светомузыка, течет сигаретный дым. Из своих только Сочи да еще один, кого мы не знаем. Остальные - гости с Кавказа - некрещеные души. Мы в полной боевой амуниции, с автоматами и гранатами, сидим на соседних столах - почетный караул русского спецназа. Во все углы нацелены заряженные стволы. Всё серьезно.
  Но здесь никого нет!
  - Здесь нет фашистов! - озлобленного повторяю я Доку.
  Через зал спешит опоздавший на сход "ветеран", молодой кавказец лет двадцати пяти, накачанный, с модным пистолетом под мышкой.
  - Добрый вечер, - поворачиваю я на него автомат.
  - Я - вежливый лось... - негромко добавляет позади Док.
  Тот аж побелел. Сует нам какой-то пропуск, подписанный ста атаманами, что-то лепечет. Из-за занавески улыбается Сочи:
  - Пропускай.
  А как пропустили, за столом хохот:
  - Ты, что опоздал? Русские, что ли арестовали?
  Главный босс - Алик; воротила местного бизнеса, настоящий хозяин "Беркута", отправляет Сочи с разведкой на "Синюю базу": проверить службу. Уходим вдвоем, а на парадном выходе заклинили, не открываются, двери.
  - Сейчас прострелим! - примеривает Сочи к замку автомат.
  По залу несется официант:
  - Не надо, не надо!.. Есть другой выход.
  Сочи лезет за телефоном в карман.
  - Алик, - с подозрением оглядывает он зал, - Будьте там осторожны. Это неспроста. Мы уходим через черный ход. Без нас - никуда!
  Слышно, как в трубку: "Да, прекрати, ты!"
  Сочи гонит машину, как на "Ралли" или на "Формуле". Тормозит, что кишки лезут в горло. Плохо до тошноты. На дорогах полная пустота - в городе комендантский час. Вдоль улиц горят фонари, почти нет света в домах. Только мигают желтым на перекрестках светофоры. Огромный город - и никого. На включенной "аварийке" - условный знак для своих, проскакиваем пару постов. Автоматы на перевес - стоят ополченцы; ручные фонари, затасканные камуфляжи, серые бороды. Прохладны осенние ночи и уже многие одели бушлаты. Впереди зима, холод и грязь. "Синяя база" - еще один точка "Беркута". На въезде синего цвета ворота, оттого и название. Здесь места побольше и бойцов, говорят, сотни три наберется. И ребята другие, не сброд с базы Сочи.
  На обратном пути подобрали каких-то соплявок, стоят на обочине, машут рукой. Повезли по домам.
  - Вам сколько лет? - оборачиваюсь я в салон.
  - Шестнадцать, - отвечает одна. - Я из дома хочу сбежать!
  - Давай к нам! - тут же с хохотом находится командир. - Шашлык-машлык, боулинг... Караоке поедем петь!..
  - Мы же без документов!
  - Ты, с кем едешь?! С начальником гарнизона! - уже оскорбляется Сочи.
  Высадили обоих у дома и возвращаемся в "Шоколадку". В подвале Луч, Находка и Док играют в бильярд. Официантка приносит кофе. Зовут ее Юлей.
  - Юля, хочешь в книжку попасть? - беру я с подноса чашку.
  - Это новый способ знакомства?
  - Нет. Нам больше нечем расплачиваться.
  - Забудьте...
  Закуривает сигарету Находка:
  - Только что пришла информация, что в Горловке, пока отсутствует Бес - уехал в Россию на пару дней, какие-то людишки взяли штурмом банк, побрали золотишко и доллары. Надо готовить людей. Пятьдесят человек с базы. В три часа ночи едем зачищать Горловку.
  - А сколько в той Горловке население? - сижу я с кофе, не играя в бильярд.
  - Пятьсот тысяч, - спокойно гоняет шары Находка.
  - А войск?
  - Тысячи нету...
  - Каждому бойцу до утра десять тысяч мирных зачистить, плюс после отбиться от двадцати военных... Там ведь тоже свои атаманы?
  - А, куда же без них? - разводит руками Находка.
  Где-то сквозь стену поет караоке. Легендарные шлягеры всех поколений: Таганка, Мурка, Гоп-стоп... Мимо пролетает Алик.
  - Его нам нужно в любом случае прикрыть! - показывает в его сторону Луч.
  - Совсем тут заигрались в свои игрушки, - отворачиваюсь я ото всех.
  Воровской сходняк героев Новороссии окончен. Сладко покушали, прочистили глотки - и вошь с ними. Провожаем за город этого... которого нужно в любом случае там прикрыть... Алик-то ничего, подъехал к дому, пожал руки и хлопнул калиткой. А у Сочи думка своя. Подходит ко мне, поворачивает на прямую наводку прицел подствольника и перегаром в лицо:
  - Мочи сразу гранатами, если что!.. Я буду через тридцать минут.
  Как говорил мой замполит в зоне: "До хрена делов!" - мочить полчаса гранатами.
  Мы с Лучом оставлены распорядительным командиром у дома Алика одной машиной "прикрывать" его на ночь.
  - В восемь утра вас поменяют. Глаз не спускать! Мышь не должна проскочить!
  Давно не светят в окнах огни. Я сижу под грушей напротив двора, в тени от огромной, на все небо, луны. Идут в высоте, пропитанные зеленым сиянием, облака. В фиолетовом застывшем лесу кружит вальс-бостон ночной листопад. По улице в разноголосье - чужие в деревне, поют свои песни собаки. А я сижу и повторяю, как в "Шоколадке": "Здесь нет фашистов! А только разборки местных ханов и баев. И ты у их дворцов - бесправный дозорный пес, взятый за черный сухарь".
  Над улицей стоит тоскливый протяжный вой, и Алик позвонил Сочи: снимай свою пехоту. Нам звонит Находка:
  - Оба в машину. Вас, что там, кто-то заметил?
  - Собаки что ли?!
  ...Утром машина засыпана опавшей листвой. Уже прошел назначенный час, и никто не приедет. "Мне некем вас менять. У меня никто дорогу до вас не знает", - проспавшись объяснил по телефону Сочи. А перед этим Док вызвался на замену:
  - Командир, я доеду. Найду, поменяю. Только у меня прав нет. Это ведь ничего?
  - Да я начальника ГАИ лично расстреляю, если тебя задержат! - замахнулся Сочи выше пьяной своей головы. - Но, ты, дома сиди.

Оценка: 3.91*20  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015