ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Ефремов Андрей Николаевич
Блокпост-47д

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
  • Аннотация:
    Якутский ОМОН, СОМ. Чечня. Первая книга "СЛУЖБА НАРЯДОВ" вышла в Якутске в феврале 2009 года под псевдонимом Андрей БРЭМ.

Огневая точка [ Издательство ЭКСМО [] Первая книга
  
  
  
  
  
  
  
  
  НЕСКОЛЬКО ГЛАВ ИЗ КНИГИ
  
  'СЛУЖБА НАРЯДОВ'
  
  'О мужестве, чести и достоинстве Якутского ОМОНа необычайно и ново'.
  А.Г. Подголов. Депутат государственного собрания Ил Тумен РС(Я).
  
  'Поздравляю боевых друзей с выходом этой книги, в которой описана действительность нашей службы. Лица и действия узнаваемы'.
  А.Н. Чушков, подполковник милиции, ветеран боевых действий на Северном Кавказе.
  
  'Несомненно, книга представляет интерес для любого читателя. Мне нравится в ней очень многое: сама тема, развитие сюжета, непринуждённый разговор с читателем, юмористический тонус. Книга читается легко и просто. Однозначно, - писатель талантлив.
  ...Я вижу самое главное - свежий ветер, который исходит от этой книги.
  Геннадий Алексеевич Леликов'.
  Член литературного объединения
  Севера Кубани 'Родник' и межрегионального объединения 'Мозаика Юга'.
  
  
  ПОВЕСТЬ
  
  
  ОТ АВТОРА
  
   Это повествование не про кровь и ужасы последних чеченских кампаний и коварство и зверства противоборствующих сторон. Не про самодурство некоторых больших командиров и начальников, дурные и тщательно скрываемые качества которых, незаметные в мирное время, особо проявляются на войне. Если что-нибудь обо всём этом и присутствует, то в весьма разбавленном и умеренном виде.
  По большей части здесь описан быт и ежедневный труд милиционеров якутских отрядов на многострадальной земле Северного Кавказа. Так что к жанру 'приключения' - всё это можно отнести с большой натяжкой.
   Если кто из бойцов или командиров себя узнает по описанию или наитию, знайте, дорогие, что каждое слово о вас писалось с великим уважением и вдуманностью тщательной. Каждый абзац равняется одной задумчиво выкуренной сигарете. Если же кто себя не заметит на этих страницах, ничего, время есть. Есть и серая бумага, которая всё стерпит в будущем. Есть и собирательные образы, есть доля вымысла и хохмы, основанные на правде.
  Никакого оскорбления или восхваления какой-либо религии или национальности здесь уважаемый Читатель не найдёт. Это особо подчёркивается, так что, если читается якуты, то это значит 'люди, живущие в Якутии', и ничего больше. Те, кто бывал на Северном Кавказе знают, что спецотряды принято называть по принадлежности к региону или городу: самарцы, чуваки (чуваши), ёжики (ижевцы), новосибы и т.д. А вот у бандитов национальности, как известно, вообще не существует и даже понятие - 'человек', к ним можно отнести с большой натяжкой.
  Чёрный юмор, отчасти присутствующий в этом опусе, не является целью писавшего или показателем затоптанности его души. Это есть тень и осадок циничной правды жизни. В инструкциях для специальных огневых групп военными психологами красной линией проводится мысль о том, что если во время боевых действий башка перестаёт что-либо соображать, а крыша начинает "съезжать", то необходимо где-нибудь притулиться, сконцентрироваться и без лишней суеты, не торопясь, постараться вспомнить таблицу умножения. Хотя бы начав с элементарного дважды-два.
  Но практика показывает, что эту инструкцию мало кто читал, а если и читал, то использовать прием "нужно вспомнить таблицу умножения" никто и не пытался.
   А вот юмор, пускай даже цвета флага "весёлый Роджер", развевавшегося в расположении Самарского ОМОНа, никак не позволяет этой самой "крыше" съехать.
   Если кого-то интересует лихо закрученный сюжет, может смело отложить чтение. Потому что основной спецназовский сюжет полностью отсутствует. Вся грязь войны давно уже не сходит с экранов телевизоров и со страниц печати. Лихие и неправдоподобные спецназовцы заполонили все мыслимые и немыслимые ниши средств массовой информации. Ну, спасу от них нет, устать можно.
   Кстати, предупреждение для компетентных органов, так, на всякий случай, чтобы не иметь хорошего заряда для лишних проблем, - всё, что здесь написано прошу считать фантазией больного воображения "съехавшей крыши". Если что-то на что-то похоже, так это сущее совпадение. Ну, да на всё воля Божья.
   А теперь к уважаемому Читателю - всё, что здесь видишь, по сути, истинная правда. Но все имена и фамилии изменены, документальная точность хронологии и территориальности событий не гарантированы. Перипетии всех кавказских кампаний: "Восстановление конституционного строя"; "Контртеррористическая операция" и "Профилактическая контртерростическая операция" - нещадно перемешаны.
   В переводе с мёртвой латыни слово милиция означает 'войско'. В разные времена во многих странах во время гражданских войн, создавались отряды вооружённой милиции, следившие за общественным порядком на своих территориях. Белая гвардия - так называлась буржуазная милиция, созданная в Финляндии в 1906 году для борьбы с революционным движением. Отличительным знаком Белой гвардии традиционно были белые нарукавные повязки. Милиция в России в том виде как она есть сейчас была создана 28 октября (10 ноября) 1917 г. (СУ РСФСР 1917, ? 1, ст. 15); и до 1931 года находилась в ведении местных Советов, а затем - в системе Наркомата (с 1946 г. министерства) внутренних дел. Первоначально отличительным знаком ревмилиции были красные повязки. На Северном Кавказе во все времена 'воины Аллаха' имели зелёные повязки. Но в новейшей истории люди, имеющие зелёные повязки - ассоциируются с бандитами.
  В древнем Риме, кстати, центурионы* тоже охраняли покой граждан в городах и принимали активное участие в боевых действиях с врагами.
  В одной из войсковых группировок некто полковник Дурик говорил бойцам якутского сводного отряда милиции, что он специально вызвал милиционеров в свою вотчину, так как у армейцев нет таких больших полномочий по отношению к гражданскому населению, в среду которого обильно вкраплены члены бандформирований. А вот солдаты правопорядка, 'центурионы', кроме того что имеют все функциональные обязанности военных, владеют и огромными законными правами для различного рода проверок территорий и людей. А почему именно якутских, так это потому, что на то время вирус продажности не достиг ещё пределов Севера Росси. Об этом же говорили и сотрудники ГРУ.
  По поводу стиля изложения тоже можно отмазаться. Эссе (франц. essai - попытка, проба, очерк, от лат. exagium - взвешивание) прозаическое сочинение небольшого объема и свободной композиции, выражающее индивидуальные впечатления и соображения по конкретному поводу или вопросу.
  
  
  ПРОЛОГ
  
  
  Людям, не имеющим чувства юмора,
  читать не обязательно.
  
  
   Летное поле Якутского аэродрома празднично украшали живописно раскиданные пустые бутылки из-под пива и водки. Щедрое весеннее солнышко, отражаясь в них, как-то по особенному поднимало настроение бойцов-милиционеров, выезжающих в очередную командировку в Северокавказский регион.
   Провожающие бойцов жены - радовались, любовницы - плакали, командиры отрядов деловито и значительно вели умные беседы с высоким начальством.
   Под рев разогревающихся двигателей ВТС* ведомственный духовой оркестр неслышно играл какой-то, судя по энергичным взмахам дирижерской палочки, бравурный марш. Чей-то хмельной дедушка - ветеран Великой Отечественной Войны вдохновенно жестикулируя также неслышно наставлял, перед отправкой в горячую точку, группу провожающих - коллег из МВД. По его мнению они тоже вылетали, но на это никто из провожающих не обращал внимания. По мере освобождения пластикового стаканчика, ходящего по кругу, деду уважительно подносили сто грамм с бутербродиком и бутылкой газировки, которые он с достоинством принимал.
   Бойцы, шустро взбираясь по рампе*, привычно загружали на борт боеприпасы, продукты, вооружение и прочие коробки и коробочки, ящики и ящички с бытовыми и канцелярскими надобностями. Изредка подымали на борт самолета и тела 'уставших' от проводов молодых ветеранов, за натруженными плечами которых, как пишут в прессе, - 'уже не первая командировка в Чечню'.
  Вовсю работает упомянутая пресса: интервью-газета, фото-видео, радио-ТВ. За многие годы у пронырливых журналистов с вечным дефицитом времени наработался творческий шаблон - выхватывается парочка радостных милиционеров и парочка таких же веселых провожающих: 'У меня это первая (вторая-пятая) командировка... Еду добровольцем (за деньгами, за запахом военной романтики, начальство послало куда подальше)...' и т.д. 'Вот, провожаем своего мужа (брата, свата)... Надеемся.... Будем ждать...' и т.п. И кто-нибудь из серьёзных шефов без бумажки, по деловому и солидно: 'Это уже ...ятая командировка наших отрядов в Северокавказский регион... Полностью укомплектованы... Централизованные поставки... Лучшие из лучших... Достойно как всегда... С честью выполняли поставленные задачи... Мы уверены... Руководство надеется... И мы думаем, что и на этот раз не подведут'.
   Вот погрузка закончилась и серо-зеленая камуфляжная масса готовая к выполнению ответственной миссии трансформировалась в две идеально ровные шеренги. На традиционное приветствие министра 'Здравствуйте, товарищи!' масса слаженно рявкнула 'Здра-а-жла-тыварщгынрал!'. После торжественной напутственной, проникновенной речи главы ведомства, дирижер сводного духового оркестра взмахнул руками и под звуки марша некоторые, из особо растроганных больших начальников, прошлись вдоль строя крепко пожимая всем выезжающим руки.
   Особую растроганность боссов понять можно: закончилась двухнедельная подготовка отрядов, которая бывает раз в полгода, пришел конец череде выговоров и нагоняев за неудовлетворительную и несвоевременную комплектацию отрядов вооружением, средствами связи, обмундированием, хозяйственно-бытовыми принадлежностями, мисками-ложками, топорами-граблями, и прочая, и прочая. Начальники и замы облегченно вздохнули от той суеты, которая называется 'быстро достать-пробить-выцыганить-найти спонсоров-перевести стрелки на ближнего-отвести стрелки от себя-примазаться-отмазаться'.
  
   Итак, погрузка завершена, самолёт, взревев двигателями, тяжело поднялся в воздух, развернулся по широкой дуге и взял курс на запад неся в своём огромном брюхе тесно сидящих псов войны и опасный груз.
  Из динамиков прозвучала команда капитана воздушного судна:
  - Внимание! На время полёта разрядить оружие! Пить, курить и выражаться категорически запрещено... без экипажа!
  Благодарные потомки, через некоторое время, будут слагать об этих мужиках нетленные творения в виде стихов, песен и эпосов.
   Через два-три дня тот же самый борт совершит мягкую посадку на бетонку Якутского аэродрома. Как только задымится резина шасси от соприкосновения со взлётно-посадочной полосой, радостный рёв нескольких десятков глоток сменившихся милиционеров, загоревших лицом на южном солнышке, перекроет шум двигателей. К описанной картинке после разгрузки самолёта добавится натюрморт, изображающий столик с ведром водки и бутербродами.
  
  
  
  
  МЕЛКАЯ СУЕТА
  (Дагестан. Хасавюрт)
  
  
  'Свет - источник жизни...'
  (Из учебника ботаники за пятый класс)
  'Аллах Акбар! - Воистину акбар!'
  (Войсковой прикол)
  
  
  
   Блокпост находился на южной окраине Хасавюрта. Укреплен пост был до чрезвычайности внушительно. По периметру - колючка, окопы и ходы сообщений. Железобетонные плиты с многочисленными следами от пуль и окрашенные под камуфляж обложены снаружи старыми автомобильными покрышками.
  Поверху, для защиты от гранат, натянуты сетки рабица и маскировочная. На сетках местами лежали пустые разнокалиберные бутылки и нанесённый ветрами разнообразный сор. При порывах зефира бутылки погуживали а мусор успокаивающе шелестел.
  И в самом центре композиции высился, израненный шрапнелью, бетонный фонарный столб с изрядно потрёпанным, но гордо реющим флагом Якутии.
  Вечер выдался теплый и тихий. С ближней рощи лениво пару раз выстрелил снайпер, как выяснилось - по лампе на этом самом электрическом столбе. Вероятно для тренировки. А может просто прикалывался, для разнообразия, скрашивая свой досуг.
  Мирнинскому милиционеру сводного отряда Фролову, которого из-за больших габаритов и крайне добродушного нрава все в отряде называли Лёлик, досталась незавидная участь каждый вечер менять на этом самом столбе расстрелянную, огромного размера киловаттную лампу, обычно используемую в прожекторах.
  Вот и этим поздним вечером он, пригнувшись и укрываясь за мешками с песком, снял автомат, приставил к столбу, обвязавшись широким страховочным поясом, взял, по его же собственному выражению, 'электровакуумный прибор' за огромный цоколь зубами и легко влез на столб с помощью монтерских когтей.
  Пассатижами выковырял из патрона холостой цоколь, вкрутил лампу и стал профессионально спускаться. Лёлик уже почти спустился до середины столба, как вдруг из рощи раздался звук выстрела и ещё не включенная лампа лопнула.
   Махая когтями и матерясь Лелик, обдирая себе живот об столб, скользнул на поясе вниз:
   - Командир! Видать твою маму! Какого х... лампа здесь нужна? С... Б... П... Зараза!
   Все, кто был рядом, обмерли от такой наглости по отношению к строгому командиру. Хорошо что шефа в расположении не было, он с утра находился в штабе Мобильного отряда*, в городе. А может Лелик перед смертью так?
   Из рощицы раздалось ржание. Ржал явно обнаглевший снайпер. Лелик, ёрзая на спине, с видимым трудом освободился от столба и когтей и, высунув, на мгновение, голову из-за мешков, крикнул:
   - И твою маму тоже!
   В ответ раздались пять беспорядочных выстрелов и совершенно неприличные, непристойные и непечатные, с каким-то восточно-затейливым орнаментом, ругательства бандита. Ему очевидно совершенно побоку, что своей площадной бранью он травмирует целомудренные души российских милиционеров.
   Кто-то поднял отдыхавшего после наряда Лешу Алексеева, лучшего и верного друга Лелика, а потому называемого в отряде Болеком. Его перед отправкой целых три дня инструктировали в санчасти Якутска. У него даже имелся умный конспект и пользуясь им он исполнял обязанности отрядного доктора
   Волоча большую санитарную сумку, маленький ростком Леша, которому за укрытием и нагибаться не нужно было, на полусогнутых подбежал к Лелику с намерением оказать любую посильную медицинскую помощь. И напрасно. Лелик и его послал, и затем:
  - Лампе помощь оказывай, Болек, е... твою мать!
   Болек, с целью затереть неловкость, не к месту предлагает:
   - А может, закурим?
   - А может, потерпим? Всё, кончилось раздавать! Спирт давай!
   Прекратив поглаживать пострадавшую пятую точку, хлебнул прямо из горлышка поданной фляги, скривился-выдохнул, передернул затвор своего черного автомата, выставил прокопченный ствол из-за укрытия и даванул длинную очередь в сторону рощи, усугубив гранатой из подствольника. Только после этого, убедившись что с Леликом все в порядке, бойцы стали воевать с неизвестностью, стараясь сильно не высовываться.
   Снайпер-невидимка не огрызался, видать проклинал свою "щютку" и думал о том, что надо было просто, молча валить этого электрика.
   Поздно вечером, уже после ужина, вернулся командир на отрядном уазике с водителем - дагестанцем по имени Исмаил. Шефу еще в дороге по рации доложили, что блокпост подвергся обстрелу, но потерь нет.
  Судя по всему, командир вышел из машины весьма довольный жизнью. Скользнул по рассыпанным гильзам и, стараясь удержать ровную походку, для порядку все-таки спросил у дежурного:
  - Ну что за бардак! Прибрать за собой! - В сердцах пнул цветной металл. - Почему темно? Ну козе ж понятно, свет - источник жизни!
   На это какой-то умник из толпы брякнул:
   - Солнышко зашло!
   - Что, за весь день трудно было лампу поменять? - И уж совсем для порядку, - Строиться!
  
   Сидит Гаврил Герасимович на ответственном боевом посту, службу бдит и что-то наскрёбывает себе в малюсенький блокнотик. Мимо проходит водитель Исмаил, парень, родившийся в этих местах, но уже пять лет живущий и работающий в Якутии. Несёт ведро с тряпкой, видимо машину мыть собрался.
   - Салям, Исмаил! Как правильно писать 'мащина' или 'мощина'?
   - Афтамабиль! Слышь, Герасимыч, пермский СОМ* и Читинский ОМОН утром в засаду попали на сэвэрной стороне. Па`тэри есть. А блокпост чуваков КАМАЗ с тротилом ха`тэл протаранить, в окопе застрял. Водилу успели грохнуть, представляещь, баба оказалась.
  - Наконец-то, что-то доброе в клювике принёс.
  - Да пшёл ты!
  - Спасибо, мне ещё час тут торчать. Ты моё письмо отправил?
  - Абижяещь!
  - Спасибо, Исмаильчик! Ты настоящий амиго... Э-э... Кунак!
  Довольный собой Исмаил, как-никак, а носитель ценной информации, спрашивает:
  - Слышь, Гаврила, а чё эт`ты всё описиваещь?
  - Ну-у, Исмаильчик, не ожида-ал. С какой целью интересуешься?
  
  На следующий день, внезапно, нарисовалась высокая комиссия из штаба мобильного отряда в составе серьёзного полковника и суетливого майора, в сопровождении бронемашин и готовых к любой неожиданности высокомерных и упитанных хабаровских омоновцев: 'Здоров, сомы*!'.
   Четверо из них бронированными грудями стали бдительно прикрывать внутри блока своих любимых начальников, не давая им возможности спокойно повозиться со своими папочками. Ещё двое отодвинули Гаврилу и стали настороженно рассматривать сквозь прицелы мусор между ними и машинами. Видно, что из одной машины хлам подвергает анализу ещё и автоматический гранатомёт.
  Строгие и важные представители документально зафиксировали вопиющий факт обстрела. Заставили содрать со всех стен цветные вырезки из журналов с красивыми девушками. Чтобы не заводился бес в рёбрах. Настоятельно порекомендовали всем сбрить бороды. Сделали дельное замечание по поводу разбитой лампы на столбе, о чём не преминули сделать запись в какой-то бумажке. Быстро тяпнули с командиром по норме положенности. Пообнимались. Понюхались. Распрощались.
  И моментально, низко пригибаясь, канули в лету.
  
   Через пару лет Лелик как-то признался, что у него было чувство, будто снайпер просто не хотел никого убивать. С чем это связано, он объяснить не смог.
  
  
  
  
  
  ЯКУДЗА
  (Чечня. Шелковской район)
  
  
  
  Вот комарик прилетел.
  Взмах руки невидим.
  Как кратко мгновенье бытия.
  (Стихотворения японского поэта-неудачника)
  
  
  
   В первые дни прибытия СОМа Якутии на степной блокпост, в то время по научному называемого 'КМП' - контрольный милицейский пункт, работы было - непочатый край. С месяц назад артиллерия федеральных войск раздолбала стоявший здесь бандитский блокпост.
  Боевики контролировали всю территорию между тремя посёлками и грабили проезжавший автотранспорт. Частенько брали и заложников.
  Местное население назвало эту зону 'Бермудский треугольник'. Так что некоторое время транспорт мирного населения здесь вообще не проезжал. А если и находились незнающие про этот участок люди, то частенько знания приходили внезапно и уж что говорить - поздновато.
   Бойцам пришлось немало потрудиться, чтобы расчистить участок от остатков стоявшего здесь бандитского поста и мусора. Глава администрации района выделил отряду одного барашка, несколько новеньких вагончиков и стройматериалы. Укреплялись добротно и долго.
  Сами собой окопы не роются и мешки камнями с землей не набиваются. Каждодневной работы хватило на несколько смен отрядов. Даже по окончании строительства работы по укреплению не заканчивались, появлялись, согласно складывающейся обстановке, всё новые ходы сообщений, секреты, ограждения и подвалы. Поперёк дороги уложен 'лабиринт' из железобетонных свай. По периметру возникли столбы с прожекторами.
  В итоге, невзрачный поначалу блок превратился в чрезвычайно солидную крепость с двумя - двухэтажной и трёхэтажной - башнями. У шлагбаума - отдельный блочок с надписью поверху 'САХАЮРТ'. Если смотреть со стороны, вывод напрашивался сам собой - 'Не влезай - убьёт!'
  Мирная жизнь в посёлках стала налаживаться. В степи белыми облачками появились отары кудрявых барашков и строгие пчелиные пасеки. Баранов, впрочем, банды втихушку воровать не прекращали.
  Стали возделываться рисовые чеки и арбузные бахчи. Заработали оросительные каналы-арыки. У дороги возле одного ногайского посёлка явился взору торговый киоск. И даже очумевшие от чувства свободы водители автоцистерн с левой соляркой пытались, иной раз в наглую, проехать через КМП.
  Осмелевшее население и проезжие водители никак не могли взять в толк к какой национальности принадлежат эти, приехавшие неизвестно откуда, работящие люди, которых считали своими освободителями. Физиономии явно азиатские, глаза раскосые, между собой говорят на непонятном языке. Хотя есть среди них и европейские лица.
  Завесу тайны приподнял один храбрый и общительный водитель битком набитого, запылённого автобуса. Вот как это происходило.
  
  У шлагбаума, с незнакомым флагом небесного цвета с белым солнцем по центру и цветными полосами понизу, стоят четверо узкоглазых парней в натовском камуфляже, без знаков различия и опознавательных шевронов. Щебечут между собой о чём-то на никому непонятном языке. Изредка отшлёпывают на себе злых чеченских комаров: 'Бу биляттарын*!'
  На штабеле, сложенном из мешков с песком, стоит мощная магнитола 'SONY', из динамиков которой на всю степь звучат мелодичные песни, опять же на незнакомом слоге.
  Приближается шумный автобус КАВЗ, из всех открытых окон которого льётся в бешеном ритме кавказская мелодия. Снаружи, на зеркале обзора, трепещется большой цветастый женский платок. Общительный щетинистый водитель, приветливо улыбаясь, протягивает бойцу бутылку водки и документы с вложенными заранее по строго существующим расценкам деньгами:
  - Ассалям алейкюме!
  - Алейкюм ассалям! Баркалла*.
  - Чё за праздник?
  - Как что, не видищь? - Показывает на платок, - Свадьба!
  И пока его данные записывают в журнал и перетряхивают безропотных пассажиров с вещами, с немыслимым кавказским акцентом спрашивает, - А ви сами то откуда будете, увижяемые?
  Ему объясняют на чистом русском языке что, мол, так и так, достали вы всё мировое сообщество, российская армия уже не справляется, выдохлась. И вот по этой причине нас, китайских спецназовцев, отправили в эту дыру. И сокрушённо, с некоторой долей непритворной ностальгии, с умилением глядя на знамя своей Родины, добавляют:
  - Будто у нас, в поднебесной, делать больше нечего.
  В это время развязной натовской походочкой, в таком же камуфляже подплывают три долговязых и светловолосых человека. Все три лица европейской наружности жуют жвачку. Один из них обращается к щуплым 'китайцам':
  - Хеллоу еври боди! Уйбаан*, всё хокей? - Чавк-чавк.
  Один из 'китайцев' по имени Уй Бан возвращает документы с деньгами выпавшему в осадок водителю, машет ему рукой, езжай, мол, быстрее, не мешай работать:
  - Йес, йес! Всё хокей! - Ладонью шлёпает себя по лбу, - Бу биляттарын!
  Больше всего, судя по всему, всех сидящих в автобусе людей, поразил именно факт возврата нетронутых денег: 'Вай?'. Если уж всякие ООНы и ОБСЕ здесь бывают, так почему бы и не появиться войскам того же ООНа.
  'Европейцы', чувствуя, что земляки прикалываются, только непонятно над кем, намётанным глазом отмечают крайнюю заинтригованность пассажиров, на физиономиях которых написано 'так вот он какой, северный олень' и необычную серьёзность друзей. Внимательно, умными глазами, рассматривают отвисшую, небритую челюсть водителя автобуса:
   - А чё это с ним? - Чавк-чавк, - В натуре?
   - Ну, ты Макс и каба-ан, итить твою ити!.. - Шлёп! - Яп`пона мать!.. Всиё хок-кей, те-бье го-во-рьят!
   Водитель увеличил громкость музыки, десятилетний мальчик под ритмичное хлопанье ладоней взрослых стал плясать в проходе салона лезгинку: 'Асса!'. Автобус, окутав бойцов серой знойной пылью, укатил дальше, раздавать по свадебной традиции водку на других блоках.
   Некоторый период по окрестностям, на полном серьёзе, простое и наивное деревенское население смаковало на все лады необычную, рассекреченную новость о прибытии смешанного иностранного спецконтингента: "Люди, сразу видно, культурные, образованные, а по русски шпрехаю-ют - почище нас! Во там у них готовят то! А наши деньги ва-аще не признают!".
  Но всё проходит. Люди быстро привыкли к неподкупным якутянам, бойцы уже по памяти записывали знакомых на лицо водителей в журнал учёта даже не заглядывая в водительские документы.
  Со временем, неподалеку от дорожного шлагбаума стали появляться огороженные крашенной металлической изгородью памятники погибшим якутским милиционерам.
  
  
  
  ХОТАБ
  
  
  
  '... примерно в 10 час. 20 мин....в заброшенной кошаре у озера 'Бандитское',
  Шелковского района ЧР... местным населением обнаружены
   обезглавленные трупы двух подростков... русской национальности...'.
  (Из оперативной сводки МВД ЧР)
  
  
  
   С наступлением тёмного времени суток гражданский автотранспорт по дорогам не ездил. В округе регулярно постреливали и повоевывали. Юркали только войсковые, милицейские и прочие спецы. Да и то, если знали пароль или кодовые световые сигналы. Пешком, ночью, по степной дороге вообще никто не ходил. Жить то, как говорится, хотца! Ходили только две группы отрядной разведки, да УАЗик, шлёпая по бортам накинутыми в оконные проёмы бронежилетами и постреливая, гонялся за левыми машинами. Либо шустро улепётывал.
   За всё время произошел единственный случай, когда один местный житель задержался дотемна на близлежащей бахче и попросил бойцов подкинуть его на отрядной машине в посёлок, до дома:
  - А я вам за это фунтика дам!
  - Какого такого фунтика?
  - Ну, поросёнка!
   Здесь вполне уместно будет вставить маленький штришок. Как только темнело и если не было стрельбы, по окрестностям раздавались вопли и вой шакалов. Так этот припозднившийся владелец бахчи и спрашивает:
   - А кто это тут плачет всё время?
   - Да это шакалы воют.
   - Ну надо же, сколько здесь живу не слышал такого. Думал дети плачут. - За время бардака человек просто забыл звуки родной ночи. Или сытые шакалы просто обнаглели за период войны.
  
   Замкомандира по тылу, потомственный армеец майор Вихрь, где-то в Таджикистане подраненный в ногу, стремительно вникнув в дело, в доли секунды подсчитав затраты на бензин и нулевые расходы на содержание живности, даёт добро.
  Туда-обратно - шестнадцать километров.
  Действительно, не проходит и двадцати минут, как бойцы привозят шустрого и весёлого, крохотного розовенького поросёночка. Которого сразу же обозвали Хотабом.
   На следующее утро отдыхающая после наряда смена начала трудиться. Недалеко от бани расчистили участок. Аккуратно, по военному, параллельно и перпендикулярно огородили свинскую местность дощатой изгородью. Понаставили необходимой посуды и заселили туда визгливого Хотаба.
  Поросёнок, целенаправленно выращиваемый на убой, на казённых харчах рос не по дням, а по часам. В основном, ежедневную заботу о живой консэрве проявлял старшина отряда старый Сергеич, под личным и неусыпным контролем майора Вихря. Некоторое время им активно помогал 'Шпиён Вася', о котором речь пойдёт несколько ниже.
  И добродушный старший прапорщик Сергеич довольно часто будет мелькать в повествовании, считаю нужным и его обрисовать одной красной строкой. В своё время он получил на службе травму головы и в свои сорок лет он выглядел довольно старым, так его и называли иногда уважительно - 'Старый'. С юмором у него было неважно и поэтому шутки в свой адрес он просто не замечал и не понимал. Говор был какой-то мягкий, белорусский: 'Надо бы светши зажетшь, а то не видно ни зги'. Когда в его фразах много 'ч' так его и не сразу поймёшь.
  Довольно часто можно было наблюдать, как какой-нибудь свободный от службы милиционэр с умилением похрюкивая и почёсывая порося за ушами, скармливает скотине яблоки и арбузные корки. Хотаб, в ответном хрюкании которого явственно обозначались слова благодарности и радости от такой жизни, оптимистически, как пропеллером, крутил хвостиком и энергично чавкал.
  
  Теперь можно посвятить несколько абзацев яркому образу - 'Шпиёну Васе'. Хотя он, несомненно, заслуживает и отдельной новеллы в этом повествовании.
   В то время милиционерам при проверках не попадалось ни одного гражданского лица русской национальности. В основном, всё русское население давно уже покинуло Чеченскую республику и, приобретя статус беженцев, проживало в других регионах России.
  Каково же было удивление бойцов, когда в одном из междугородных автобусов они обнаружили настоящего сорокалетнего, бледного лицом и худого телом русского мужичка. Да и тот оказался бомжем. Без денег и документов он ехал неведомо откуда и неизвестно куда. Естественно, срабатывает милицейский рефлекс и этого невзрачного дядю по имени Вася на машине отправляют в ближайший ПОМ. В маленьком здании ПОМа, обложенном мешками с песком, все единодушно от этого Васи всяко разно открещиваются. Колоритный старшина, дежурный по отделу, эмоционально жестикулируя, произносит целую речь:
  - Слющяйте, господа, куда ж мы его денем? У нас и без него дел хватает. Не видите что ли? И так делать нечего! А тут вы ещё со своими проблемами снуётеся! - И нахмурив по государственному свой лоб, отчего соединённые на переносице брови несколько взлохматились, безаппеляционно добавляет, рубя воздух ладонью, - Так что забирайте своего щпиёна. Рапорта вы уже написали, так что почитаете - сами разберётесь! - Энергично колыхнув головным убором, ставит в разговоре точку и начинает теребить на столе пепельницу.
  Якудза начинают неуверенно переминаться с ноги на ногу, всё-таки отвлекают от дел занятых людей, неудобно как-то.
  - Дык ить...
  - Вы ещё здесь? - С левого края стола на правый перекладывается одинокий листочек со сводкой за сутки и поправляется трубка на вертушке, - Ваща мащина уже подана, гаспада!
  
  Примерно с месяц Щпиёну Васе пришлось жить и откармливаться в отрядной бане. Заодно он весьма активно принимал участие в хозяйственной работе, помогая старшине и дневальным. Видно, что молчаливый мужик истосковался по труду, и всем своим видом показывал, что зазря есть свой хлеб не собирается.
  После того, как Вася несколько порозовел и увеличился в диаметре, он изъявил желание ехать не то во Владикавказ, не то в Кизляр, где непременно обещал добровольно сдаться в плен в первый же попавшийся на его большом жизненном пути отдел милиции.
  Ему наскребли денег, замкомандира Вихрь распорядился выдать сухпай на три дня и, лично посадив в маршрутный автобус, наказал водителю высадить Васю в пункте назначения.
  Затем, незаметно смахивая скупую мужскую слезу, накатившую от умиления собственным милосердием, помахал вслед ручкой.
  Хороший мужик майор Вихрь. Во всех отношениях. Но не везёт в жизни. Но не унывает и песни поёт под гитару.
  Жёны приходят и уходят, а он мотается по России и пули собирает. Был старлеем на границе - первую схлопотал, вторую в Якутии, будучи подполковником, от браконьера.
  Можно сказать - человек с железным сердцем. Это не красивое словцо, это - железный факт. Рассказать? Пожалуйста.
  Приехал из Москвы в Якутск профессор - светило медицинское. Отобрал, из среды желающих поправить своё здоровье, девять 'тяжёлых' сердечников, для проведения уникальной операции по вживлению в сердце металлического клапана. Среди подопытных оказался и сердечный майор Вихрь.
  Восемь человек профэссор вживую зарезал непосредственно на операционном столе. Только благодаря недюжинной жизненной закалке выжил только один.
  Как кто? Майор Вихрь!
  
  Наконец, можно вернуться к Хотабу, который оптимистичски крутил хвостиком и поедал казённые объедки примерно два с половиной месяца. Порось превратился в огромного и ласкового зверя.
  Майор Вихрь, вогнав внутренние колебания в самые дальние подвалы своей души и исполнившись мужества, решает, что настала пора пускать его на мясо и сало.
  Два воина, вытирая слёзы и хлюпая носами, претворяют это решение в жизнь. Мимо них, уже к концу разделки туши, проходят Болек и Владик Богомольцев. От нечего делать останавливаются и суют руки в карманы.
  В этом месте опять следует сделать маленькое отступление, чтобы охарактеризовать старшего лейтенанта Богомольцева, добрейшей души человека, перенявшего фамилию и, соответственно, характер ещё от богомольных предков.
  Однажды увидев тяжелейшую сцену, где две аварские женщины чуть не бьются о стену, оплакивая молодого парня с простреленной головой, отошёл подальше, чтоб никто не слышал, и, закуривая сигареточку, как бы невзначай, произнёс: "Да... Парень явно пораскинул мозгами".
   У всех бойцов, которые это услыхали, кошки на душе стали как-то меньше скрести. Внешне всегда очень спокойный, своё обычное внутреннее состояние как то показал раздирающими жестами.
  Когда всю ночь на блоке слышно бесконечное 'Вжик-вжик, тьфу-тьфу, вжик-вжик!' - это значит, на посту находится Влад, который правит свой нож.
  Итак, засунули они руки в карманы и Болек, посмотрев на результат кровавой резни, изрекает:
  - Господа, а вы знаете, согласно науке об анатомии, организм свиньи очень напоминает человеческий. Ну, прям, один к одному.
  Живодёры, от крайней степени заинтересованности, аж прекращают разделку, приподымаются с корточек и в тон Болеку:
  - А вы, Болек, знаете сколько умников это уже сегодня сказало?
  Болек, чтобы не терять лица образованного доктора, затирая своё смущение, но всё-таки в тему, сообщает:
  - И вообще, человеческий организм на девяносто процентов состоит из воды!
  Пока садисты размышляли, что бы такое-эдакое ответить, Владик, не раздумывая, делает резюме:
  - А остальные десять процентов можно спустить в очко!
  
  
  
  ЗДЕСЬ ХУЛИГАНОВ НЕТУ!
  (Чечня. Веденский район, посёлок Дарго)
  
  
  
  "Ну, шта блинн`на?! Тут надыть мозгами пораскинуть".
  Из разговора двух саперов над незнакомой миной.
  
  
   Воскресное утро. Выходной. С утра можно сходить на рынок в Дарго. В посёлке тоже выходной и население собирается на рынке, на центральной площади, с целью купить-продать что-нибудь друг другу. Да и Доктору нужно идти в село, местные звали лечить ребенка. Доктор - человек всегда востребованный. В любой передряге поможет не только своим, но и другим отрядам. Поселковые всегда безбоязненно обращались к нему за помощью и советом.
   Желающих сходить сопровождающими уважаемого всеми Доктора, а затем на рынок, собралось десять человек.
  Спустившись вниз по всем правилам, по одному, перешли железный мостик через речку. Прошли мимо остова подбитого и уже разобранного танка. Когда проходили двор местного школьного учителя по фамилии Фирдоус, тот, после приветствия, говорит:
  - Да вы не бойтесь, у меня вас никто не тронет.
  Кто-то из омоновцев попросил у учителя попить водички. Тот взял в левую руку кружку, наполнил её из родничка бьющего здесь же, прямо во дворе, студёной водой, переложил в правую и протянул кружку, ручкой в сторону просившего. Движения были, как в японском чаепитии выверенными, быстрыми и отточенными. Гаврила, который с интересом наблюдал все эти непонятные действия, спросил Фирдоуса:
  - А что означают эти операции? - И жестами повторил действия хозяина.
   - Ну, как же, из уважения. - Просто ответил тот.
  
  После посещения Доктором больного ребенка, быстро оцепили маленький пятачок рынка и, меняясь, по двое, стали ходить среди изобилия разложенного на земле товара. Деревенское население привычно и довольно тактично стало делать вид, что не видят явного оцепления и продолжают заниматься своими коммерческими делами.
   Рынок расположен недалеко от красивой поселковой мечети, возле которой, с полгода назад, отрезали головы девяти пленным пермским омоновцам. Молодой парень торгует аудиокассетами, из его магнитолы какой-то чеченец хриплым голосом в взбесившемся ритме исполняет песню на мотив 'миллион алых роз' на чеченском языке, но определенно не про розы.
   Рядом, тоже молодой парень в идеально чистой белой рубашке, очень быстро и профессионально отрезает голову безропотной овечке с чистыми невинными глазами.
  На цветастых коврах и покрывалах, расстеленных прямо на земле, красивые чеченки, с пяток до головы, несмотря на неимоверную жару, укутанные одеждами и платками, торгуют всем. В буквальном смысле - всем. Все, что есть в любом супермаркете больших городов, есть и здесь.
   Зрелые мужчины степенно разговаривают-беседуют. Старики, в изгрызанных молью папахах, опираясь на посохи, гордо стоят обособленно, отдельной кучкой. У многих молодых, бородатых парней штанины, откровенно по-ваххабитски, заправлены в носки.
   А вот пива нет. И водки нет. Кто-то вспоминает по прошлым командировкам некоего Ису, живущего на краю поселка, - вот у него пиво есть. Приторговывает.
   Бойцы снялись с площади, прикрывая друг друга, прошли через поселок. Через лесок. Опять же, оцепив красивый дом Исы, купили парочку батарей двухлитрового 'Очаковского'. Отошли метров пятьдесят, навстречу попалась женщина в годах, по одежде и по виду ни дать, ни взять классическая, добрая учительница из далекого советского прошлого:
  - Здравствуйте, ребята!
  - Здравствуйте!
  - А что вы здесь делаете то? Здесь хулиганов не-ет.
   Вернувшись "домой" узнали новость: к командиру приходили самарцы, сообщили, что за лысой горой на юге примерно в километре от группировки они обнаружили свежий, обезображенный труп с раскинутыми в диаметре пяти метров фрагментами черепа и конечностей.
   Док, не спеша и с достоинством отобедав, под прикрытием выезжает на БМД*. Выяснил, что этот местный парень семнадцати лет от роду нашел заложенную у дороги мину. Стал её ковырять, да и подорвался. Получается, своей гибелью чеченский подросток спас от смерти нескольких самарских милиционеров.
  КУНАК - ЭТО ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК...
  
  'Если друг оказался вдруг...'
  В.Высоцкий.
   'Кунак' - это друг, но можно сказать и побратим. И понятие это чисто кавказское, многогранное. Хотя в современном мире слово это означает всего лишь упрощённое определение - друг.
  С древних времён установился мудрый обычай, если один кунак гостит у другого, его угощают самыми лучшими явствами или, по крайней мере тем, что есть в доме. В его распоряжение предоставляется все, что есть лучшего у хозяина дома. В старину гостя снабжали всем, что ему было необходимо, а в случае, если он не в состоянии удовлетворить нужду кунака, хозяин приглашал его на грабеж и отдавал ему все, что только сможет украсть. Это обыкновение оказывать помощь своему кунаку за счет третьего лица существует с самых древних времен и лежит в основе горских взаимоотношений.
  Каждый старается иметь кунака где-нибудь подальше от своих родных мест, к помощи которого он может прибегнуть в случае необходимости. Следовательно, посредством этих персональных связей, самые отдаленные народы сближены, или имеют потенциал для этого. 'Тот кунак', благодаря таким связям, тоже уверен в 'этом кунаке'.
  Конечно же это делается с перспективой на будущее. Мало ли что в жизни может случиться. Когда много кунаков - это своего рода гарантия продления своей жизни здесь - на земле. Лучший способ для горца пересечь внутренние районы Кавказа и не быть при этом ограбленным - это выбрать себе доброго кунака, которого всегда можно найти за некую оплату и который проведет его повсюду, отвечая за его жизнь и скарб.
  Несмотря на то, что существует большая разница между кунаком верным за деньги и прочными дружественными связями, традиция требует, чтобы кунак приобретённый ценою денег, защищал того, кто ему доверился, ценой собственной жизни, если он конечно не хочет потерять своё реноме, что являлось бы просто махровым позором.
  Также и гостеприимство является одной из широко известных достоинств кавказских народностей. Они добросердечно принимают не только своих друзей но и любого другого, даже совершено незнакомого человека. Приход гостя - это очень приятное, радостное событие для всех в доме. Согласно Корану гость - святой человек. Все стараются быть ему полезным. С того момента как гость входит в дом, он пользуется там всеми правами самой уважаемой персоны. То есть находится под особым покровительством хозяина дома, который должен накормить гостя, положить его спать, позаботиться о его лошади и проводить его по надежной дороге, или в случае опасности укрыть его у своих кунаков. Нередко бывает, что гость после этого превращается в друга. И они становятся кунаками. К примеру, чеченский джигит, должен провести своего гостя или, опять же, кунака, в Грузию. Он вспоминает о своём ингушском кунаке, беспрепятственно проходят по Ингушетии. Ингушский кунак, при отсутствии у чеченского кунака-друга в Грузии, припоминает грузинского кунака. Передаёт тому и т. д.
  Но такая 'идиллия' была в старину. В наше время неправильный джигит, нередко, в поисках новых кунаков, найдёт самые изощрённые способы чтобы влезть во все мыслимые щели простой души случайного гостя или нового знакомого. При этом постарается всё сделать так, чтобы угощал именно наивный гость. Гость при этом остаётся совершенно уверенным в том, что угощает хозяин дома. А если и угостит хозяин его, то чаем без заварки и сахаром вприглядку. Даже может на совершенно безвозмездной основе научить танцевать лезгинку. И до такой степени заплетёт все извилины мозга свежеприобретённому кунаку, что тот ещё и по гроб жизни будет считать себя должником. И при первой же возможности приложит все силы и средства для того, к примеру, чтобы сын кунака поступил в Йельский университет. Или бандит, скрываясь от правосудия, не то что без паспорта, а вообще без каких-либо документов, с помощью кунаков, на перекладных самолётах (!) покидает родную Чечню и благополучно оседает на Северах. Таким образом древний горский закон куначества срабатывает на все сто процентов.
  Часто бывало так, что для того чтобы проехать по территории нелояльного к официальным властям населения, в машину российских милиционеров сажали либо знакомых чеченцев, либо просто попутчиков. Никто не осмеливался напасть на такую машину чтобы не заиметь кровников.
  Но с другой стороны, если этот же гость в дальнейшем встретится ненароком с тем, кто совсем недавно был так любезен он может стать его пленником, или ограбленным. И выкамаривается все это без излишней щепетильности.
  Обычно в своих разговорах они очень учтивы, корректны и уравновешенны. Сохраняют благопристойность до тех пор, пока не начинаются оскорбления, а тем более угрозы. Затевается поединок, который после убийства оппонента превращается в затяжную кровную месть на долгие годы и даже десятилетия.
  В горах Джейраха до сих пор ходит легенда о том, как в пятнадцатом веке один джигит за короткий промежуток времени отправил на тот свет аж более десятка своих кровных обидчиков. Так как жаждущих отведать ответной кровушки набралось неимоверно большое количество, невзирая на то, что каждому досталось бы в случае удачи, всего лишь грамм по двести, этому человеку пришлось скрываться высоко в горах, в совершено неприступных местах окрестностей древнего шёлкового пути. Так он и дожил благополучно в полном одиночестве до самого момента своей естественной смерти.
  Но в то же время, его достойный подражания образ, в памяти потомков жив как видно и по сей день.
  Быль нового времени, давшая обильную почву для перезвона по всем газетам и эфирам - на ингушском блокпосту произошло кровопролитие чеченских милиционеров из-за взаимных упрёков и оскорблений. А вот что скрыто за кадром - сразу же появились как жаждущие крови, так и желающие укрыться от фамильных мстителей.
  ***
  Получилось так, что проживающий в Дарго один работяга-водитель по имени Джамал, постоянно оказывал дружеские знаки внимания именно якутскому отряду. Возможно в его уме, как и у всякого южанина, сработала некая ассоциация и выстроилась стройная цепочка Якутия-Север-золото-бриллианты. На своём грузовике ГАЗ-66 он довольно часто возил и самих бойцов и, по необходимости, различные грузы, даже иногда в составе войсковой колонны. Что только повышало федералам фактор безопасности при передвижениях. Эти знаки внимания конечно не были совершено бескорыстными. По обоюдному согласию ему давали деньги, бензин и изредка какую-то долю продуктовых излишков. Для нищего и полностью безработного посёлка такое вознаграждение было очень даже недурственным подспорьем для его большой семьи. А для отряда необременительно и дёшево. В некотором роде он был своеобразным кунаком якутского спецподразделения.
  Джамалу крайне подфартило что со времён далёкого стабильного прошлого у него сохранилась машина, на которой он худо-бедно и занимался перевозками. На фоне полного безденежья населения, федеральные войска свалились на него как манна небесная. В буквальном смысле - небесная. Даже однажды подбитый в горах военный самолёт принёс ему барыш. Опередив безлошадных и лошадных конкурентов он собрал весь уцелевший цветной металл и выручил, вероятно, с этой операции какую-то определённую сумму.
  Мужик он был средних лет, высокий, умный, рассудительный и очень весёлый. Умел быстро налаживать нужные связи и полезные для своего бизнеса контакты. Имел простые грустные глаза и большой красивый дом с крепким хозяйством.
  Бойцы часто к нему захаживали в гости, предварительно оцепив по наружному периметру весь его двор. Как истинный горец Джамал тактично делал вид что ничего особенного в этом не происходит. Да собственно эти меры предосторожности были направлены не против хозяина дома, а против нежелательных 'гостей'. Усадив за стол, обязательно чем нибудь угощал, ревнительно следя за тем, чтобы гости были всем довольны. Невидимой тенью по своим кухонным делам суетилась красивая жена, на которую бойцы, чтобы не обидеть хозяина, старались совершенно не обращать внимания. Во время разговоров с гостями Джамал изредка давал какие-то короткие указания супруге, на своём языке, которые она молча и безропотно исполняла. И любопытные детишки сновали где-то рядом, как будущие воины, норовя потрогать у интересных якутских омоновцев разное оружие.
  Водил свою машину он мастерски. И по горам, и по размокшей после долгих ливней слякоти, где чуть ли не по самые борта застревали такие же машины, водимые солдатами. Но никто и никогда его не видел абсолютно трезвым. Но и совершенно пьяным он тоже не бывал. Какая-то правильная серединка. В посёлке он пользовался уважением, к его мнению прислушивались, советовались.
  Судя по всему, бандитов он совершенно не боялся. В то время как в Ведено или в Центорое сутками находились отряды боевиков в количествах по сто-двести голов, которые за ночь полностью вырезали семьи лояльных к федералам администраций и простых людей, он совершенно спокойно ездил там по своим мелкокоммерческим делам. Когда похищали людей, его не трогали. Вполне может статься, что в этом сыграло свою роль именно куначество.
  Были моменты любопытных расспросов на эту тему, но Джамал всё сводил к тому, совершенно без стыдобы, что ему всё это до... лампочки. И никаких лютых бандитов для него просто не существует. Но вполне может быть и такое, что человек либо устал от войны, либо привык ко всему этому бардаку или просто попивает чтобы быть похрабрее. Кто его знает, чужая душа - потёмки. Кромешная тьма.
  Воспринимался он всеми бойцами уже как неотъемлемая часть пейзажа - Джамал, ну и Джамал. Но относились всё-таки к нему в неких пределах не бросающейся в глаза осторожности и здравого недоверия.
  Очень интересный человек был этот Джамал. Ну вот к примеру, какому мужику придут в голову такие рассуждения.
  На речке, возле разрушенного моста на краю селения, отряд набирает воду. Двое бойцов суетятся в кузове с водяным насосом. Человек десять рассредоточились для прикрытия трудового процесса в прилегающей рощице и их не видно.
  Герасимыч завёл дырчик*, сидит на большом камне неподалёку от машины и бдительно любуется пейзажем с помощью автомата. Пока вода засасывается в цистерну, двое валяются на боковых скамейках вдоль завешанных бронежилетами бортов и вспоминают древние анекдоты. В посёлок, на огромной скорости, вонзается Джамал на своём обляпанном грязью авто. Увидел знакомый 'Урал', не поленился, разбрызгивая колёсами мелкие камни, резво, чуть ли не боком, игнорируя пологую объездную дорогу, съехал вниз по крутому склону:
  - Здоров, якуты!
  Над бортами возникли любопытные пошарпанные каски:
  - Салям, дорогой!
  - Здорово, братан!
  Видя, что ничего интересного не происходит, каски исчезли.
  Джамал встал рядом с Герасимычем, закурил, постоял. Посмотрел на бурлящий поток, полюбовался высокими скалами в ореоле белых облачков на фоне голубого неба, прислушался к упоительно сладкому пению птиц и спрашивает:
  - Гаврила, а ты что, свою жену совсем не любишь что ли?
  Гавриле совершенно не до лирики - башка раскалывается после вчерашнего. Да к тому же привыкший к бесконечным взаимным приколам своих соратников, ожидая розыгрыша, аккуратно прощупывает цели и поставленные вопросом задачи:
  - Чё к чему? Ну ваще-то если бы... голову погладила бы - вот это в самый раз... А что?
  Выдувая тонюсенькую струйку дыма и внимательно её изучая, горец серьёзно отвечает:
  - Да у нас говорят: 'кто сидит на холодном камне - жену не любит'.
  Через некоторое время смысл сказанного всё-таки допёр. Герасимыч, у которого ещё не всё потеряно, делая вид что уже вполне отдохнул после тяжёлого физического труда, встаёт, театрально потягивается, аж на носочки привстаёт:
  - Да-а... Вот если бы моя сейчас ещё и спинку почесала бы... - Кивнул в сторону товарищей. - А то от энтих дождёшьси.
  Джамал, заразившись спиновытягиванием, тоже изогнулся. Даже в позвоночнике смачно хрустнуло:
  - Вот эт`точно!
  Постояли, доверительно по-мужицки помолчали. В голову Герасимыча, вконец измотанному без бабьих ласк, сентиментальным ужом вползает незабвенный образ дражайшей, благоверной супруги, которая нежно массирует ему больную голову:
  - А вот, Джамал, почему мужику всегда хочется чтоб жена спинку чесала? - И с грохотом зашвыривает в кузов валявшееся рядом с ним ведро. Карканье птиц усилилось, послышались неразборчивые упоминания какой-то матери.
  - Ну-у... вот, Гаврила... - Джамал на секунду задумался. Отвечает, - Когда собаку за ухом там или морду чешешь, она же балдеет?
  Герасимыч, чесанув свой затылок, представил картинку, как он скребёт какого-то шелудивого пса и тот от удовольствия, пуская обильную слюну, ажно жмурится. И полностью соглашается:
  - Эт`точно.
  - Ну так же и мужик. - Снова пускает серьёзную табачную струйку.
  Гаврила, сдерживая смех и проклиная себя за то что опять попался на прикол, тем что почесал-таки свою пустую башку, усугубляет своё положение:
  - У вас же собака - грязное животное.
  Извиняющимся тоном:
  - Ну я же - образно... - И добивая оппонента неуклюжей простотой, - К тому же у вас она - друг человека.
  Вот тут-то Гаврила безжалостно и вывернулся:
  - Ну-у брата-ан! Везунчик! Тебе то хорошо!
  - Эт`точно! - Джамал тоже не выдержал, засмеялся. Отводит в сторону деликатную тему супружеских взаимоотношений - Вот только мост задолбал, стучит, понимаешь... - Припомнив бытующие в отряде выражения, добавляет - Заметьте. Опять неделю торчать, однако!
  И действительно, недели полторы он денно и нощно с упорством автоманьяка ремонтировался. Как и любой счастливый обладатель российской развалюхи, пытаясь за этот срок сделать конфетку из... металлолома, что ли.
  ***
  
  - Хочу поведать вам, братья, о том, как мы отдаём свои жизни во имя Аллаха и родной отчизны. Нам на свою жизнь, братья, абсолютно наплевать! - Так начал свою речь лидер 'движения сопротивления' араб Хошмутдин*. Приглашённый Басаевым и Ко., на бандитскую сходку в Дарго. - Мы знаем что жизнь здесь имеет свой конец. Так знайте, дорогие мои братья, лучше нашим душам быть в раю, чем быть здесь, на родной земле под игом ненавистного врага. Пророк, да будет благословенно его имя, учит нас принимать смерть без страха, в наших сердцах всегда должен пылать праведный огонь гнева против завоевателей.
   Совещание командиров проходило прямо в посёлковой мечети, с плотно зашторенными, в целях светомаскировки, окнами. В чеченских и ингушских селениях культовые центры религиозных отправлений никогда не закрываются. В отсутствие штатного муллы, любой желающий правоверный мусульманин, в строго определённое время, может туда войти и громогласно сотворить молитву и хвалу Аллаху на весь мир. Зачем же засвечивать жилище нужных людей, если всевышний сам предоставляет нейтральное место для сборища ваххабитов. Увидев выставленную вооружённую охрану, желание молиться в мечети у мирных жителей пропадает начисто.
  - Посмотрите, братья, неверные находятся буквально в неполном километре от нас. Но они нас боятся! Уаллах уаккибар!
  Командиры, сидящие за большим столом, дружно подтвердили:
  - Уаллах уаккибар! - Головные зелёные повязки с арабской вязью на шевелюрах бандитов колыхнулись и красиво блеснули атласом.
  Хошмутдин одобрительно крякнул, подошёл к большой карте, висящей на стене в обрамлении венков из свежих цветов, и продолжил проповедь-речь-инструктаж:
  - Посмотрите, братья! Внимательно посмотрите! - Ткнул пальцем в точку на карте, - вот благословенный Дарго! - Сам при этом внимательно осмотрел сидящих. - А вот собаки! - Он опять, уже сильнее и со стуком, ткнул пальцем в ту же самую точку. При этом его густая борода гневно шевельнулась. - Воспользуемся, братья внезапностью и близостью к противнику! Шакалы не ожидают от нас решительных действий! - Уаллах уаккибар!
  - Уаллах уаккибар! - Крикнули хором полководцы.
  - Мы дорого отдадим свои жизни во имя Аллаха! - Воскликнул Басаев. - Вырежем всех неверных! У нас есть списки, но можно их и дополнить. Братья, неверные нам являются кунаками?
  Среди военачальников прозвучало пламенное и единодушное:
  - Нет у нас кунаков среди предателей!
  - Наши люди говорят про Джамала и Фирдоуса очень интересные вещи, - продолжает Басаев, - я уже советовался с нашим дорогим гостем Хошмутдином, он наш план полностью одобряет! Их мы прямо сейчас и включим в наши списки душ уходящих в преисподнюю. Нас нельзя победить! Уаллах уаккибар!
  Полевые командиры, чувствуя что кульминационный момент вступления уже вполне исчерпан, решают спуститься на грешную землю:
  - Уважаемый и достопочтенный Хошмутдин, нас волнуют некоторые вопросы затрагивающие...
  Басаев, прекрасно зная о чём пойдёт речь, приблизился вплотную к карте и стал внимательно изучать линейку масштаба.
  - ...Затрагивающие финансовые стороны нашего мероприятия. Несмотря на наши обоюдные соглашения, вашей стороной обязательства в полной мере не выполняются. Наши люди уже три месяца не получают денежного довольствия. Семьи, знаете ли, нечем кормить.
  - Этот вопрос я в полной мере освещал в центре, дорогие братья, - Хошмутдин был готов к этому вопросу, - И там изъявили некоторое беспокойство относительно ваших последних действий. Несмотря на то, что я целиком и полностью на вашей стороне, но всё-таки хотел бы осветить некоторые моменты... ымня... этого щекотливого дела.
  У командиров сверкнули глаза, кто-то озвучил общее недовольство:
  - Это дело, уважаемый, совсем даже не щекотливое!
  - Да! Да! И ещё раз - да! Но давайте вспомним годовщину, которую мы решили отметить на двадцать второе июня*. Вам выдали два тяжёлых миномёта, а вы вместо федералов бомбили благословенный Дарго.
  
  
  - У нас нет такой практики и обучения с этим оружием. К тому же мы действовали из Беноя, вне поля зрения...
  - Знаю, дорогие мои братья-кунаки, и никто вас за это не осуждает. Следующий момент... ымня ... при операции в августе вы спровоцировали федералов на обстрел Центороя и опять же благословенного Дарго. А потерь федералы* при этом не понесли.
  Глаза у командующих блестеть перестали:
  - Это дело случая, достопочтенный... А в мае месяце мы самолёт сбили...
  - Это, как вы правильно заметили, было в мае. За тот период центр с вами полностью расплатился. А сейчас, ну сами посудите, что бы сказал достопочтенный имам Шамиль? Да будет благословенно его имя в веках. - Гость, изобразив на своём лице крайнюю степень упрека давно почившего легендарного имама Шамиля, задумался. Даже укоризненно покачал головой. Выдержал подобающую моменту паузу и продолжил, - Аллах велит нам не думать о земном, но центр делает исключения и всё возможное. И идёт вам навстречу, давайте будем с оптимизмом смотреть в светлое будущее. - Искусно взяв интонацию детского воспитателя, продолжил - Не деньги главное, главное - победа! Не будем мелочиться, давайте смотреть шире! - Развёл руки в стороны, будто желая объять всех присутствующих - И в этом нам поможет наша братская любовь, наше исконное куначество! Никто из нас не хочет позора! Ведь так? - Присутствующие непроизвольно согласно кивнули. - Но деньги вам будут. Будут обязательно! - И придав голосу некоторую долю суровости, закончил - Мы с вами воины Аллаха, мы не должны останавливаться на достигнутом в нашей святой борьбе. Пусть мы слабы количественно но мы сильны качественно! Уаллах уаккибар!
   'Полководцы', чувствуя что проигрывают финансовую битву, уже без особого задора отвечают:
  - Уаллах уаккибар!
  Хошмутдин, посчитав что вопрос исчерпан, и все наличествующие воины аллаха уже в полной мере считают себя должниками, приступает к основному:
  - Шамиль, так что там у нас с этим учителем и этим, как его, водителем?..
  Басаев уже навострён:
  - Фирдоус и Джамал. - Обведя взглядом ваххабитский приход, для формальности спрашивает, - Есть среди вас их кунаки!?
  - Нет, нету... - И всё-таки некоторые из командиров, с малозаметным замешательством, как наркобароны уличённые во лжи, уткнулись глазами в свои бумаги лежащие на столе.
  Басаев спокойно заканчивает сходку:
  - Не пощадим своих жизней за правое дело! Смерть шакалам!
  Над Дарго взвилась красная сигнальная ракета, отразившись в низких тучах бледной шевелящейся медузой. Банда, разбившись на мелкие группы, в полной тишине пошла по посёлку наводить страх, ужас и сеять смерть. Не жалея своих жизней во имя Аллаха.
  ***
  Учителя Фирдоуса с супругой убили легко, они не оказали никакого сопротивления. Фирдоус, казалось, совершенно не был напуган и только спросил:
  - За что?
  Весомый аргумент в таких случаях, когда дело касается своих земляков, был всегда наготове:
  - Так нужно Аллаху!
  Все бандиты были либо в масках, либо в полотенцеподобных головных покрывалах, плотно закрывавших лица на арабский манер. Дети в доме отсутствовали, так что риск быть через годы узнанными и отомщёнными полностью отпадал.
  Первым делом зарезали супругу. Когда резали учителя, он молился, осыпая головы бандитов проклятиями и небесной карой:
  - Мои дети убьют собаку на могиле ваших предков! (Одно из ужасных проклятий).
   Когда дело было закончено, и всё ценное в доме собрано, на северной стороне посёлка прозвучали длинная автоматная очередь и разрыв гранаты. Бандиты в суеверном страхе переглянулись.
  Как выяснилось позже, при подходе к дому Джамала, он уже ждал бандитов. Возможно, в самый последний момент его всё-таки кто-то предупредил. Увидев в свете слабой зарождающейся луны силуэты вооружённых людей, по хозяйски идущих по дороге, он выдал из окна своего дома длинную очередь из автомата. Группа, под штрихом трассера, упала на землю, в окно влетела шипящая граната. Джамала ударной волной отшвырнуло к стене и он потерял сознание. В тот же момент бандиты ворвались в дом.
  Пока двое отрезали голову хозяина дома, остальные нашли троих оглушенных и напуганных детей, которых тут же умертвили, чтобы не оставлять себе на будущее кровников. Супругу не нашли, но когда стали выходить со двора, кто-то услышал будто щенок где-то рядом поскуливает. И этот кто-то, взбрело же ему в голову, пошёл искать этого щенка.
  Оказалось, в маленьком дворовом домике забилась в угол супруга Джамала и там от ужаса подвывала, как в кошмарном сне не имея сил закрыть рот. Бандит молча схватил её за волосы, выволок на улицу и прикладом автомата рубанул по голове. Тело безвольно свалилось на землю. Её изнасиловали. После чего, ещё не пришедшую в сознание, полоснули по горлу ножом.
  ***
  Утром, где-то часов в десять, когда плотный утренний туман уже начал рассеиваться, отрядный 'Урал', в сопровождении десятка бойцов, медленно проезжал по тихому посёлку. Неподалеку от изгороди поселкового кладбища на шестах, воткнутых в землю, висели окровавленные головы учителя и Джамала.
  Есть такая избитая, банальная, но до ужаса точная фраза. Братоубийственная война не имеет никаких законов и не выясняет кто прав а кто виноват. Зато она безошибочно показывает, кто есть зверь, а кто человек.
  
  
  
  СУХАРИ
  
  'Хлеб наш насущный дай нам на сей день...'
  (Из молитвы 'Отче наш')
  
   Самый простенький войсковой сухпай представляет из себя небольшую картонную коробку, в которой находятся: чай в пакетиках, сахар в пакетиках, банка 'красной рыбы' (килька в томатном соусе), иногда так называемый 'Курск' (шпроты в масле), пакетик лимонной кислоты, банка тушенки и банка перловки с тушенкой. Завершает скромный кулинарный ансамбль несколько прожаренных сухарей в бумажном клееном пакете и несколько салфеток. Из этого набора пользовалась спросом в основном только тушенка.
   Есть и так называемая 'лягушка' - пластмассовый контейнер зеленого цвета, - верх гастрономического изыска кухни министерства обороны, в котором есть все, что необходимо на суточный прожиток. Даже таблетки сухого спирта с металлической подставочкой для разогрева консервов и различные крутые сладкие вещи и витамины. Но и там сухари замаскированы под названием 'сухарики армейские' и представляют из себя обыкновенные галеты.
   Раз в месяц из Ханкалы подвозят на машинах или вертолетах центроподвозом продукты. Мука и сахар мешками, консервы коробками, колбасу и мясо килограммами. Масло сливочное и растительное, бочонки с животным жиром, которым в основном мазали верх палатки, чтобы не гнила от дождей, соль, спички и, как писали при Петре I, "протчая и протчая".
   Хлеб договорились выпекать в хлебопекарне батальона ВВ*. Половина на половину. То есть из всей муки половина хлеба - отряду. Да еще и растительное масло впридачу. Вполне хватает, да еще и с избытком. И при этом все довольны. Не сухари же грызть.
   По утрам, обычно часам к восьми, к первому посту подходят маленькие, неразговорчивые и сопливые детишки с трёхлитровыми банками парного молока. Человек с ружьём спрашивает:
   - Скока стоит?
   Мальчик:
   - Пятнадцать рубля.
   - Как зовут?
   - Ахмед.
   - А тебя, девочка?
   Девочка стоит, будто не слышит. Серьёзный Ахмед ей переводит, она отвечает:
   - Фатьма.
   Затем, забрав все пустые стеклянные банки и конфеты, которые нашли наряды, уходят.
   С мясом и колбасой посложнее. Сразу все не съесть. Хранить долго нельзя - на жаре испортится. Через день-полтора мясцо начинает вонять и шевелиться. Выход только в копчении. Да и вкуснее.
   Прострелили поверху двухсотлитровую бочку, дабы вдеть туда железные прутья, чтобы было на чем держать куски мяса и колбасы. По низу бочки - отверстие для трубы. Металлическая буржуйка с вкопанной в землю трубой - вот и вся коптильня. Манящий ароматный запах при этом распространяется на весь плацдарм.
   Весь день частят гости с жидким спиртом, как бы ненароком или 'совершенно случайно' по дороге на огонек зашли. Делают удивленные лица: 'О, господа, да у вас тут ниче-о!'. То же самое, в принципе, происходит и в соседних расположениях в подобные интересные дни: 'Аднака шибко вкусно пахнет! Заметьте!'
   Днем следит за коптильней и за приемом гостей наряд по кухне и все желающие культурно и с пользой провести время, ночью - дежурный взвод.
   Вода носится бойцами в двадцатилитровых флягах снизу из родника либо в цистерне на 'Урале' с горной реки. Эта процедура весьма укрепляет мышцы ног и грудную клетку.
   Для всего этого, а также для печек в палатках и в бане, необходимы дрова. Дрова тоже подвозят центроподвозом в виде корявых тяжеленных бревен. Но они идут на строительство укреплений, бани и на прочие хозяйственные нужды. Дровишки собираются на месте. Разбираются бывшие войсковые укрепления недалеко от расположения, рубятся деревья вдоль оврагов.
   И вот собрался отряд в очередное собирательство дров. Выставлена охрана по оврагу. Дровами и корягами заполнена уже половина кузова 'Урала'.
   Далеко, над восточной высокой скалой кружат беззвучно два 'Сухаря' - штурмовые самолеты СУ-25. Этой ночью там был обстрелян вертолет. Вот и послали самолеты. Один низко-низко летает, над самым склоном, другой серебристым блестком на огромной высоте его прикрывает. Время от времени оба отстреливают тепловые ракеты, которые применяются для отвода от себя 'умных снарядов', самонаводящихся на тепловое излучение.
   Отряд обнаружил огромное, чуть ли не в обхват, дерево неизвестной породы. Долго пилили 'Дружбой'. Все-таки повалили. Из густой листвы повалили-посыпались сочные большие яблоки. Яблоня оказалась. Нет предела радости бойцов.
   А 'Сухари' все кружат.
   Все уже погружено на машину и все двинулись в располагу.
   Внезапно нижний самолет врезается в склон горы. Видно пламя и смолистый черный дым. Все замерли. Подбит штурмовик. Очень далеко - звука взрыва не слышно. Верхний 'Сухарь' все летает над местом гибели друга. Густое уродливое облако перемешанное с огнём стелется по склону. Отряд с дровами уже подходит к группировке. Солдаты, омоновцы, собровцы - все молча смотрят в сторону гибели 'Сухаря'.
   Ну не может самолет летать вечно - возвращается на базу. А чёрный дым еще клубится, догорают обломки. Проходит сорок минут. Подлетает вертушка. В бинокли видно, как оттуда быстро выходят люди, что-то собирают на месте, грузятся и улетают. А обломки самолета все горят.
   Вертушка уже прибудет в Моздок, но часа два ещё будут гореть останки 'сухаря'. И где-то в мирной России мать молодого парня забьётся в рыданиях от страшной потери.
  
  
  
  ШАХ И МАТ
  
  
  'Скоро на экранах! Выходит
  в прокат! Спешите увидеть!'
  (Из рекламы голливудского фильма
  'Очень страшное кино')
  
  
  Первый ПТУРС* красиво разорвался в чистом поле между расположением Якутского ОМОНа и взводом десантников. Снаряд по касательной чиркнул поверхность земли и лопнул на высоте примерно трёх метров. Бойцы, лениво оглянувшись на красивый взрыв, как ни в чем не бывало продолжали играть под навесом возле столовой в шахматы и интеллигентный покер. Кто-то из наряда по кухне выдвинул предположение:
  - А, опять СОБРы напились, балуются.
   Ещё не развеялся дымный шлейф от первого, как второй снаряд разорвал палатку десантуры в клочья и только тогда прозвучала чёткая команда:
  - В ружжо-о! С...ка! Бл...!
  
  
  


По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015