ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Емшанов Вячеслав Леонидович
В "оазисах" Джелалабада

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 9.59*15  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вторая афганская командировка - в Джелалабад

  Предисловие
  
  Сейчас об Афганской войне Советского Ограниченного Контингента много чего написано и снято. Не знаю, может так и было, а может и нет. Во время службы в Джелалабадском 335 вертолетном полку, я вел дневник. Дневник собственной жизни и службы и жизни моих ближайших товарищей. Дневник- вещь субъективная, но основные события в жизни эскадрильи и полка в нем отражены. Весь его, наверное, нет смысла приводить, но некоторые части, а также уклад жизни, я надеюсь, могут быть кому - то интересны.
  Еще одна причина, почему я пишу эти строки - прошло уже четверть века. Многие мои товарищи уже ушли из жизни. Хочется рассказать о них и о тех, кто живет.
  Мы не были героями "без страха и упрека", но честно делали свое дело. И, хотя, воевали мы не за Родину, а по ее приказу, трусов из нас были единицы.
  Мы очень гордились своей страной - Союзом Советских Социалистических Республик, любили жизнь во всех ее проявлениях, любили летную работу, ценили дружбу и товарищество.
  Вообще, судя по дневнику, ребята мы были резвые и оперативные: "После обеда идем в баню, а в 16: 30 уже куда то летим, а с наступлением темноты уже грузимся в самолет и летим в командировку..."
  Может создаться впечатление, что жизнь у нас была сплошной отдых- купание, загорание, баня. Но очень много времени мы провели в готовности к немедленному действию- или в готовности Љ1 (немедленно, из положения сидя в кабине на рабочем месте), или в готовности Љ2 (в течении 20 минут обязательный взлет- как правило взлетали раньше).
  Или мы находились в модуле на кроватях в положении "по вызову"- то есть должны были немедленно усилить собой действие назначенных пар и звеньев.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Подготовка и отъезд в Афганистан.
  
  Как всегда, "эстафета" (план замены в Афганистане) "приехала" в наш Магдагачинский 398 вертолетный полк в конце января 1987 года. Требовалось больше 10 экипажей.
  Мы с другом Сергеем Новиковым после первого Афганистана договорились, если одного берут, другой просится за компанию. Его назначили командиром звена и включили в боевой расчет в Афганистан. Я пошел к командиру полка и сказал, что готов идти с Новиковым ведомым.
  В виде поощрения за инициативу мне разрешили дописать посадки при минимуме погоды ночью для подготовки на первый класс авторучкой и подать на подпись готовые документы. В Магдагачах очень трудно было "поймать" плохую погоду, а времени до Афгана уже не оставалось.
  Всех нас отправили в отпуск. Я поехал в Хабаровск и взял семейную путевку под Ленинград
  Хотел покататься на лыжах в Карельских лесах. Почти каждый день бегал там "десятку" по пушистому снегу в красивом еловом лесу. В марте вернулся в Магдагачи, начали подготовку - отлетать контрольные проверки. Отъезд был назначен на вторую половину апреля.
  Командиром эскадрильи был назначен подполковник Нелипович Николай Брониславович. Мы все его уважали за справедливость, порядочность, он был во многом для нас примером. Из той породы командиров, которые могут все организовать - полеты, стройку, учебу, пирушку. И все это без того, чтобы "развернуться" на чьем нибудь самолюбии. И еще он был отличным летчиком, летчиком- новатором.
  6 апреля у меня случился "летный инцидент".
  Проводились полеты днем. Мне запланировали один полет на полигон, стрельнуть с пикирования одной неуправляемой ракетой. Ми- 8, на котором предстояло лететь, долго не могли подготовить к полету - что то там было с автопилотом. Наконец, командир велел лететь - план "горит" (на этой машине должен был лететь кто то еще после меня).
  В экипаже у меня был мой штатный летчик - штурман Александр Огородников и борттехник Андрей Чакир. Запустили двигатели - вырулили на перемычку перед полосой для взлета. Вертолет завис и пошел в разгон. И вдруг, когда под нами уже мелькали стоянки Ми-6 (высота была уже метров 70, скорость уже была больше 100 км/ч), я почувствовал, что правая педаль встала на упор. Но вертолет то пустой, взлетный вес ниже нормы - этого никак не должно было быть. Дал команду одевать парашюты. Экипаж мгновенно выполнил команду. Начал лихорадочно одевать парашют сам - лямки системы оказались великоваты, но влез. На первом развороте осторожно пошевелил педалями, вроде действуют.
  Начались сомнения - а вдруг показалось - если сейчас сядешь на вынужденную, а окажется "ложная" тревога- "заплюют" же.
  Вот такие "амбициозные" мысли мелькали в голове пока летели по кругу до третьего разворота.
  "А, была, не была - полигон то рядом - стрельну ракетой и на посадку".
  Дошли до полигона - стрельнули, ракета куда то улетела, куда- не увидел (весь полигон был в снежных пятнах).
  Зато педали перестали влиять на управление вертолетом. Начал вспоминать инструкцию экипажу - раздел особые случаи в полете.
  Вертолет летел в горизонте, не вращаясь, но со скольжением - явно отказ управления рулевым винтом (привод рулевого винта был исправен и лопасти рулевого винта встали автоматически на угол минус один градус).
  Доложил об отказе. Потом попросил освободить мне гражданскую взлетную полосу с курсом 313 градусов.
  В 1985 году в Кабуле я однажды наблюдал посадку Ми- 8 с аналогичным отказом. Тогда вертолет выкатился с полосы вправо, пилоту удалось удержать его от опрокидывания.
  Начал пробовать, с какой скорости начинает вращать вертолет - оказалось, примерно 110- 120 км/ч. Ушел подальше - км на 20 от торца ВПП (взлетно- посадочная полоса). Проинструктировал борттехника, чтобы при касании ВПП выключал сначала левый, потом правый двигатели (чтобы уменьшить разворачивающий момент). Идем на посадку. Чисто машинально оттриммеровал ручку управления в посадочное положение.
  В начале захода скорость была 170 км/ч. В процессе захода и снижения скорость гасла. Вот до земли оставалось 2- 3 метра. Интуитивно чуть приподнял нос и чуть- чуть взял шаг- газ вверх для мягкой посадки (а делать так как раз и не следовало).
  Вертолет начал плавно вращаться влево, жму на правую педаль- ноль реакции. Садиться дальше нельзя, пойдем кувырком,(скорость больше ста) надо уходить от земли- разгонять скорость. Сунул ручку управления вперед и влево - на разгон (как потом выяснилось - тангаж (наклон вперед) был минус 17 градусов и крен 47 градусов.) В остеклении кабины неба не видно, только бешено несущаяся влево земля. Мелькнула мысль- кажется, конец! Первый вираж мы сделали что то очень низко и очень быстро, когда пошли на второй- воля к жизни у меня ослабла, я ослабил нажим на ручку управления. Ручка была оттриммерована в посадочном положении и загрузочные пружины потянули ее назад. Вертолет подпрыгнул вверх метров на двадцать(это нас спасло - на перроне гражданского аэропорта стояло 5 самолетов АН- 12). Мы прошли над хвостами.
  К этому времени командир полка подполковник Белов уже успел добежать до вышки руководителя полетами и подал мне команду в эфир: "Ручку от себя!". Я выполнил. На третьем вираже вертолет разогнал скорость и вышел из вращения.
  Ощущение сильнейшего стресса. Под ложечкой печет, будто стакан водки опрокинул натощак. Руководитель полетами предлагает мне попробовать еще разок. Не соглашаюсь. Уж если я "собранный" допустил где то ошибку, то после стресса все может пойти еще хуже.
  Выдаю в эфир решение на вынужденное покидание. Мне рекомендуют набрать 1000 метров и летать над площадкой десантирования ,ждать команды.(в 11 км от Магдагач). Площадка небольшая - 200 на 400 метров.
  Начали нарезать круги. Летали минут 40. За это время борттехник со штурманом открутили все панели в грузовой кабине (на предмет обнаружения и устранения дефекта). Но, как потом выяснилось, дефект в полете был неустраним. На ремзаводе в Иркутске рабочий не законтрил гайку в концевом редукторе хвостового винта, гайка от вибрации открутилась, управление хвостовым винтом расстыковалось.
  Мой экипаж успел два или три раза покурить, предложили мне, отказался. Стресс начал проходить. Андрей Чакир был мускулистым, но небольшого роста. Ходил в кабине не нагибаясь. Заходит в своих валенках, в парашюте, но на голове абонентская гарнитура (наушники). Выясняется, что он еще ни разу не прыгал с парашютом. Просительно: "Командир, может сядем, а ?!".
  Спрашиваю у него: "Сколько лет этой машине?". Оказывается 17.
  - Не, - говорю,- Андрюха, будем прыгать.
  Велел ему снять гарнитуру и надеть зимнюю шапку (на улице минус 5 и сугробы выше колена). Он надел шапку и мне повязывает мою поверх мехового шлемофона. Я посмотрелся в приборы - нет, не красиво. Снял шапку. Начали готовиться к покиданию. Снял с себя наколенный планшет, пижонские темные очки, зато достал из портфеля летную книжку (только что оформленную), засунул ее глубоко за пазуху под парашютную систему. То же велел сделать штурману с секретными картами (только взыскания по 010 приказу нам и не хватало). Тут снова заходит в кабину Чакир, выкручивает из приборной доски бортовые часы и засовывает себе в боковой карман комбинезона. Кричу ему: "Брось сейчас же! В тайгу ведь будем прыгать, об дерево стукнешься, в животе тикать будут!".
  Он послушно достает их из кармана и с размаху бьет об пол кабины (только стекла брызнули).
  Ушел в грузовую кабину, через пять минут приходит снова и кладет на пол рядом со мной большую отвертку и пассатижи (он их начал в грузовой кабине в карманы засовывать, но Шурик его отговорил). Летаем дальше.
  Наконец, с земли мне дают команду сбросить боевые блоки с пилонов, двери, и в установленной последовательности покидать, предварительно выключив перекачивающие насосы топлива. Блоки УБ 16 от аварийного "сброс" просто канули куда то вниз, а мой левый "блистер" улетел красиво - по параболе. Выключил насосы. Установил шаг газ на 5 градусов (со снижением 3 метра в секунду). Развернул вертолет на юг- в тайгу, вышел на начало площадки и махнул рукой, чтобы прыгали. Андрей с Шуриком тут же ушли. Я выглянул - парашюты у них открылись - порядок, пора о себе подумать. Сунулся в свой левый дверной проем, застрял, залез обратно. Лихорадочно вспомнил инструкцию экипажу - куда руки - ноги ставить. (нужно встать, выйти в проход между сиденьями) Оттолкнулся ногой от чашки сидения и вылетел из кабины головой вперед. Правда, площадку я уже почти пролетел.
  Лечу, кувыркаясь, за кольцо не дергаю (прибор должен открыть, а запасного все равно нет). Пролетел вниз метров 100, может больше, потом из положения вниз головой, но вверх лицом заметил, как пошли стропы, купол...
  Потом "хрясь!" - резкий рывок (хруст в спине). Очень сильно крутануло - неподогнанные лямки... В голове мысль - как бы еще на сосну верхом не сесть. Начинаю тянуть клеванты (красные бобышки, управляющие куполом парашюта). Сел все таки на снег, на самом краю соседней площадки. Оттащил парашют подальше от деревьев, расстелил, зажег и отбросил в сторону ПСНД (сигнальный патрон красного дыма).
   С удовольствием растянулся на парашюте - такой кайф! Потом огляделся - поисковый вертолет Палыча Долматова уже заходит подбирать моих товарищей, поднял глаза вверх- "Мать честная...!".
  А наш то борт "раздумал" падать (перед уходом я включил канал крен - тангаж автопилота) и, преспокойно у нас над головой "вьет" какие то косые петли.
  Вот он завис - повисел, наклонился вперед и влево и со снижением начинает разгоняться, с пикирования переходит вверх на кабрирование, инерция заканчивается, снова зависает. При этом его носит ветром туда- сюда.
  Нас уже привезли на аэродром, Нелипович полетел сбивать его ракетами, но, как положено, двигатели встали на 23 минуте и наш борт "произвел" посадку самостоятельно без двигателей на живот в тайгу. Правда, шаг перед землей взять было некому и он стукнулся о землю с вертикальной скоростью больше 10 м/сек. Восстановлению больше не подлежал. Вертолет потом на внешней подвеске привезли на аэродром. Вернули нам все наши вещи, сняли средства объективного контроля, нашли причину отказа.
  Мы написали потом горы объяснительных, по 20 раз слово в слово. Последующую ночь после прыжка мы снимали стресс алкоголем (но курить я так и не начал).
  Вины моей конкретно так и не нашли, люди спасены, а это главное. А на претензии типа: "Ты свою шкуру спасал, а надо было вертолет и т.п.", я наплевал. Война все спишет. История получила продолжение. Мой младший брат Шурик навестил меня в Чирчике (он шел в Афган на два месяца позже - в Баграм - командиром на Ми-24).Мы выпили. Под коньяк я подробно рассказал обо всем этом летном происшествии - какие я допустил ошибки и как надо было действовать. Через три месяца (уже в Баграме) у него происходит точно такой же отказ - он удачно сажает вертолет - получает ценный подарок. Тут я немного забежал вперед.
  15 апреля мы заявились на аэродром с вещами. Новиков ночевал у меня, и мы с утра отмывали холодильник (с похмелья). После короткого митинга, на вертолетах нас отвезли в Серышево на аэродром "стратегов", где нас уже ждал ИЛ 76, в котором уже сидели ребята с гаровского и оборского полков и 40 человек солдат нашей будущей эскадрильи.
  Дело в том, что меня Нелипович попросил побыть начальником штаба эскадрильи и помочь без происшествий довезти эскадрилью до места. В том числе и солдат. На самом деле обязанности НШ довольно хлопотные. Снятие, постановка на все виды довольствия, ночлег, оформление всяческих документов, назначение в различные виды дежурств, контроль за всеми, и т.п.
  Солдаты нам достались все до единого узбеки. Видимо, отдали нам, что самим не нужно. Но, лучше солдат, как оказалось, ни у кого не было. Мы месяц находились в Чирчике под Ташкентом, комэска всем офицерам- прапорщикам дал по неделе отпуска (отдыха). И всем нашим солдатам от 3 до 5 суток отпуска (по- человечески, на войну ведь едем). Они тоже по- честному все вернулись в срок (правда, приехавшие родители намекали на выкуп, но, в конце концов, с уважением отнеслись к нашему командиру, уехали по домам).
  В Афгане с этими узбеками у нас ни разу не было проблем с дисциплиной. Ни разу никто из них не уснул на посту, не напился, не дезертировал.
  16 апреля ночью, под проливным дождем, со второй попытки, наш ИЛ 76 произвел посадку в Чирчике. Город Чирчик - маленький "Париж" Средней Азии. Город очень зеленый, везде арыки с ледяной водой, текущей с гор. Так что даже летом на его улицах прохладно. Приветливые жители, яркие базары (играет монотонная восточная музыка), вкусные лепешки, шашлыки, домашнее вино... в общем, за месяц я оставил там две зарплаты.
  Нам хватило времени прослушать всякие лекции, пострелять на стрельбище из всех видов оружия. Полетать днем, полетать ночью, снова полигон, на этот раз я его увидел. Горная площадка со взлетом в пропасть (сердце подпрыгивает где то у горла).
  16 мая. Ночь перед отлетом в Афганистан выглядела интересно. В казарме до 2 часов ночи стоял дым коромыслом. Впечатление Запорожской Сечи перед решающим сражением. Вот сейчас все- все выпьем, всем закусим, а утром в последний бой, и наверное, все погибнем.
  Суматохи добавили местные "вещевики". Им месяца на выдачу обмундирования не хватило. Выдача началась в три часа ночи (а в 4:30 отъезд).
  С большим трудом в начале пятого мне удалось построить личный состав. Тут, как всегда, кого то нет, кому то достался спьяну не тот размер. Меня чуть "кондратий" не хватил на нервной почве.
  Когда, наконец то, я замыкающим забрался на рампу ИЛ 76, после погрузки имущества и личного состава, я вздохнул с таким облегчением - не передать!
  Полтора часа полета - и мы в Кабуле. Здесь предстоит перегружаться в АН- 26 и в несколько ходок ночью лететь в Джелалабад (аэродром Джелалабада мог принять максимум АН -12, а ночью потому, что днем безопасность такого перелета не обеспечивалась).
  Сошел на землю Кабула. Стойкое ощущение "Дежавю". Словно был здесь не полтора года назад, а всего лишь месяц в отпуске. Те же белесые горы вокруг, яркое солнце, тот же северный горячий ветер, несущий пыль, даже в будке солдата - охранника играет та же музыка. Сердце прихватила тоска (какого Лешего меня сюда принесло!). Но поздно пить боржоми...
  
  
  Оазисы Джелалабада
  
  Около полуночи 17 мая выгрузились на Джелалабадском аэродроме. Позывной Омар, взлетная полоса асфальтно- битумная 2200 на 40 метров с запада на восток.
  Душная, липкая ночь, москиты, в ноздри бьет запах эвкалипта (потом перестаешь замечать и москитов и эвкалипт). Нас, конечно, встречают. Мы меняем вторую эскадрилью МИ- 8 Героя Советского Союза майора Райлян. Была еще первая ВЭ на МИ- 24 под командованием подполковника Прохорова, и смешанная третья ВЭ Ми- 8 и МИ-24. Она в основном работала то в Гардезе, то в Хосте, с ними мы работали мало.
  Оказалось, что война здесь уже другая. Завершалась эпоха крупных операций. Американцы завезли в Афган духам очень много ПЗРК "Стингер".
  Наша вертолетная авиация заметно снизила дневную активность, "упала" на предельно малые высоты (ПМВ). Начали работать по перевозкам по ночам.
  Что из себя представлял район нашего пребывания. Центр провинции Нангархар, а так же гарнизон в 120 км к северо- востоку - Асадабад (провинция Кунар, на одноименной речке).
  Высота аэродрома - всего 560 метров над уровнем моря. До Кабула 120 км на запад, до пакистанского Пешевара 35 км на восток. С Кабула через Джелалабад течет речка Кабул, сливаясь у города с речкой Кунар.
  Где - то посредине, между Кабулом и Джелалабадом, река Кабул за тысячелетия изрезала равнину целым полем каньонов, глубиной до 150 метров. Перепад высот Кабул- Джелалабад 1300 метров.
  Эти каньоны стояли на пути душманских караванов из Черных гор в центр Афганистана - в Баграмскую долину, Панджшер и т.д. Каньоны тоже были зоной нашей ответственности. Там были кишлаки Шахидан, Митерлам, а дальше на запад Суруби (там работали кабульцы). С Кабула в Пешевар мимо нашего аэродрома (буквально в 5 метрах) шла асфальтная автодорога. Северо- западнее города Джелалабада находилась Дарунтийская плотина, ГЭС, ну и водохранилище, которое питало водой всю Джелалабадскую "зеленку" (кишлаки, поля, деревья и т.п.). "Зеленка" подступала почти вплотную к аэродрому. Южнее аэродрома была система блокпостов, снабжаемых автотранспортом. Севернее аэродрома было несколько блокпостов на не очень высоких (300 - 500 метров выше нас), но очень крутых горушках. В 5 км восточнее нас базировалась (в Шамархейле) пехота, спецназ, госпиталь, прокуратура.
  Вокруг аэродрома, прямо на границе летного поля проходил канал. Там, за высоким бруствером, ребята еще до нас очистили кусок канала, сделали настил, лесенки для выхода из воды. Получилось - типа курортного бассейна. Называлось все это - "Бучило".
   Запрещалось купаться в трусах и мыться мылом (естественно, это был чисто мужской клуб). Женщины купались где то в стороне.
  В торце полосы на восточной окраине (в районе нашей стоянки) находилось так называемое "командирское Бучило". Когда то его сделали ребята с МИ-8. Там было небольшое овальное озерцо 15 на 30 метров с фильтрующейся водой, прямо на берегу баня. Все это было обсажено джидой и другими кустарниками, так что ни пыль, ни другой мусор, даже звуки туда не долетали. Вода была чистейшая (на глубине 2 метра отчетливо было видно 10 копеечную монету). И жила там стая больших красных китайских карасей, которые брали хлеб из рук. После того, как создатели заменились, руководство полка прибрало этот оазис себе. Если на основном Бучиле купались все, то с карасями купалось только начальство.
  Ну и мы втихаря, когда дежурили рядышком в дежурном домике ПСС (поисково спасательной службы).
  Жили мы в небольшом барачно- модульном городке в ста метрах от ВПП, рядом перрон, каменное здание аэропорта с каменной вышкой руководителя. На первом этаже был большой класс без окон, так же командный пункт (КП), в подвале штаб полка, со всеми службами. Прямо под вышкой апартаменты командира и ЗАМов.
  Наш модуль был крайним у ВПП, рядом открытый кинозал с экраном и рядами скамеек. Окно нашей комнаты выходило прямо на ВПП (правда стекла не было - было забито одеялом). Всю ночь и весь день обычно взлетали и садились самолеты - вертолеты. Под этот рев мы спокойно спали (зато перед выводом, когда настала тишина - сон пропал).
  В нашей комнате было 4 койки в один ярус. Перед входом стоял шифоньер - как бы отделял нас от двери. Поскольку окно было забито, освещалась комната огромной 500 Вт лампой. Был кондиционер, каждый сам себе сделал надкроватную лампочку - такая интересная конструкция из цокаля лампочки и деревянных ячеек от взрывателей неуправляемых ракет (НАР). Еще стоял полированный канцелярский стол, тумбочки, 3 стула - вот и вся мебель. В наследство нам досталось "военная" хлебница. Это был корпус от пластиковой итальянской мины. Верхняя часть ее закручивалась по резьбе (ни один таракан не влезет), и входило в нее ровно 2 буханки хлеба.
  Кроме командира звена Сергея Новикова, был его штурман звена Иван Тарелко - белорус среднего роста, в одно время с нами в 1981 году окончивший Саратовское ВВАУЛ. На голове у Вани намечалась лысина. А сам он был такой "мохнатый", что ни груди, ни спины не было видно (как он сам сказал в шутку, показывая на такого же "мохнатого" начальника РЭБ (дело было в умывальном контейнере) : "Смотри, Слава, наш дедушка только недавно упал с дерева и сломал себе хвост").
  Ваня тоже попал в Афган второй раз, причем снова в Джелалабад, эвкалипты, им тут посаженные, уже выросли до 5- 6 метров. Ваня был хорошим товарищем и толковым штурманом.
  Мой летчик - штурман Александр Огородников - выше среднего роста, худощавый, спокойный, нормально разбирался в штурманском деле, хорошо пилотировал- в общем на него можно было положиться. Хобби у него было - радиоэлектроника. Он на аэродроме постоянно копался на свалке разбитых и списанных вертолетов, распаивал радиодетали (всякие транзисторы-терристоры) и рассовывал по спичечным коробкам, которые потом склеивал между собой, в общем, готовил ремонтную базу (очевидно, собирался конкурировать с "Силиконовой долиной").
  В свободное время (когда не спали), мы пили чай, играли в шахматы и спорили до хрипоты на всякие темы. Особенным спорщиком был Сергей Новиков - он был всегда не согласен. Звено наше состояло еще из пары Толи Макарова, его штурмана Григория Зяблицкого, его ведомого Айрата Миниярова (по кличке "Хан") и штурмана Сергея Шпанова - молодого лейтенанта. Борттехники были Валера Куракин, Сергей Костин, Володя Мягков и Володя Стекачев.
  Летали мы со штатными борттехниками редко. Какой борт дадут - на том и летишь. Но общались в основном с Мягковым и Стекачевым.
  Володя Стекачев прошел два Афгана и погиб на выводе, когда шли на Украину. На борту Љ86, который Стекачев принял у Плотникова на время перегона, отказал главный редуктор (по "раздолбайству" Плотникова). Сам Плотников остался жив - опоздал на вылет полка в Душанбе.
  Володя Мягков погиб в начале 1989 года - его в снежной пыли задавил аэродромный тягач под Хабаровском.
   Все наше звено (командиры) состояло из однокашников. Все тут были по второму разу. Айрат Минияров вообще вернулся в Джелалабад всего через 8 месяцев. Застал еще старых знакомых. Мы с ним чаще других играли в шахматы (по 100 партий в день). Миниханыч хоть и недавно стал командиром, но в летном деле показал способности. Например: летчика I класса Коруевского после проверки не стали посылать в Асадабад ночью, а летчика II класса Миниярова посылали. Однажды он должен был высадить людей и грузы на очень неудобный 308 блокпост, дважды заходил -не получалось. Айрат не стал рисковать - ушел на аэродром и честно доложил, что не смог .Я его за это сильно зауважал .Сам то я в аналогичной ситуации все же сел туда (не смог преодолеть самолюбие).В результате, после посадки вертолет зацепил хвостовой пятой за камень-от гибели нас отделяло каких-то десять сантиметров....Это так, к слову.
  
  
  Служба в Джелалабаде
  
  Я сдал командиру все штабные бумаги и встал в строй. Передача дел эскадрильи прошла быстро. Запомнилось, на одном вертолете в грузовой кабине во все стороны были натянуты фалы (веревки). Борттехник рассказал удивительную историю. Однажды, на высадке десанта, едва он открыл дверь грузовой кабины, в грудь ему попала 12, 7 мм пуля из ДШК. Его спас нагрудный парашют ПН - 58. 49 ти граммовая пуля не пробила парашют. Удар был такой силы, что парня отбросило к противоположному борту, но он отделался синяком на груди. С тех пор он и протянул эти фалы, чтобы везде в вертолете можно было зацепить карабин парашюта.
  С нами провели занятия о потерях за последний год. Невысокий, с лицом и усами запорожского казака, майор Райлян поделился опытом ведения боевых действий в горах. За год полк понес серьезные потери. Было потеряно больше десяти вертолетов. Некий "инженер Гафар"- душман, недоучившийся в Кабульском Политехе действовал предельно дерзко ..Однажды, его группа заняла позицию в зеленке за речкой напротив аэродрома и сбила ПЗРК прямо над взлетной полосой два вертолета. Почти все летчики погибли...
  В результате, за головой Гафара началась охота с воздуха (при получении информации о нахождении Гафара в каком - либо кишлаке - этот кишлак тут же перепахивался тяжелыми бомбами. Забегая вперед, однажды разведка донесла, что после особо свирепого налета Гафар был увезен в Пакистан тяжелораненым. Больше мы о нем не слышали.
  А вертолеты стали летать на предельно малых высотах. Вывозил нас по кругу Зам командира полка подполковник Гришин. Мы летали с ним на высоте от 5 до 10 метров. Как то так вышло, что командира полка не было. ВРИО командовал подполковник Крушинин, этот летал везде и полк водил сам. А вот чтобы Гришин дальше круга куда- нибудь летал, мы не слыхивали.
  Руководителем полетов был наш бывший магдагачинский комэска подполковник Гусев. Начальником штаба полка тоже бывший магдагачинский же НШ подполковник Тетушкин.
  Дней через пять улетела по домам эскадрилья Райляна, мы переселились из казарм в модуль, жизнь вошла в колею. 29 мая началась последняя крупная операция из района Джелалабада в сторону Парачинарского выступа (км 60 на юго- запад от аэродрома). В высадке десанта наша пара не участвовала, но в район боевых действий слетали и даже там выключались. При запуске у Новикова отказал турбостартер правого двигателя. Меня вернули под конвоем пары МИ- 24.
  Почему то со всех наших МИ- 8 были сняты балочные держатели (кому то из начальства показалось летать с оружием в тягость). Поэтому какое то время мы летали только с носовым пулеметом, под конвоем МИ-24.
  
  Дневник
  
  31.05
  В 11:15 в районе операции был сбит ПЗРК и сгорел МИ- 24. Экипаж старшего лейтенанта Лукьяненко погиб.
  
  2. 06
  Провожали ребят на Родину. Полк, выстроенный на перроне .В тишине над нами с рокотом носится пара "Двадцатьчетверок".
  Летать стали мало. Активность в воздухе стали заменять зачитыванием в классе всевозможных приказов, указаний. Видимо, ничего нового придумать не могли - раз за разом зачитывали нам потери за последний год.
  В одном из таких собраний нам довели о посадке немца Руста на Красной Площади .Реакция летного состава- раздался громкий хохот. Пока мы тут воюем за идеалы Апрельской революции, в Сердце Родины творится черти - что...
  
  4.06.
  По плану должны были парой подменять пару ПСО на завтрак. Только вылезли из автобуса в 6:00, а Терещенко с Анпаловым уже раскручивают винты - порулили на взлет. Следом умчалась шестерка Ми-24. Мы с Шуриком забрались на вышку дежурного по стоянке - на юго-западе, примерно в двадцати километрах хорошо было видно столб черного жирного дыма. Гореть так в том районе было нечему. Слышно было отдаленное уханье взрывов НАР (на Ми-24 использовались С-8 - 80-ти миллиметровые).
  Потом прилетел Анпалов - показывает скрещенные руки. После выключения узнаем подробности. Экипажу капитана Сечко на Ми-24 ракета ПЗРК попала прямо в патронный ящик пушки. Вертолет вспыхнул и огненным метеором размазался по земле. Экипаж погиб. Ведомый Сечко, увидев все это, инстинктивно сбросил шаг и, зацепив землю, снес своему вертолету "бороду" (прицелы наведения и управления управляемых ракет). Тоже был на грани, но отскочил и сел на вынужденную.
  
  5.06
  Провожали экипаж Сечко. Только накануне мы вместе загорали и купались на Бучиле, и вот снова в тишине над нами летает пара двадцатьчетверок.
  Такое начало деятельности нас насторожило. Обсудили, почему горят двадцатьчетверки . И что мы можем противопоставить этому "стингеру". Работать надо, гореть не хотелось.
  С Ми-24 выявили две причины. Одна тактическая, на сопровождение пары Ми-8 летала четверка или шестерка Ми-24(мы то были безоружные). Большие группы были неповоротливы - когда Ми-8 приземлялись для досмотра караванов, группа прикрытия ходила сверху с большими радиусами, не вписываясь в рельеф. Вторая причина была техническая - диаметр лопастей несущего винта на Ми-24 был меньше, чем на Ми-8 на четыре с лишним метра. А взлетный вес, при тех же двигателях, был больше. Высокогорье, плюс сорок пять градусов цельсия. Там где мы влезали в каньон или между сопочками на скорости 60-80 км в час - Ми-24 не могли летать на скорости меньше 100-120 км в час. Не могли за нами вписаться в узость, на меньшей скорости они просто падали. Им приходилось подниматься выше над препятствиями и их становилось видно издалека.
  Сели, подсчитали, как можно уменьшить вероятность попадания ракеты. "Стингер" - очень хорошая ракета. Угол захвата ее головки самонаведения(ГСН) - 40-50 секунд(практически игла). Хорошая скорость, ,килограмм очень мощной взрывчатки гарантировали почти 100% пожар или взрыв. Как правило, перебивались шланги гидросистемы, через 4-5 секунд вертолет начинал переворачиваться вправо. Выживших было мало. Против этих ракет на вертолетах у нас устанавливались так называемые "уши" - ЭВУ(экранновыхлопные устройства). Они рассеивали тепло выхлопа в два раза. Под двигателями находились кассеты с тепловыми ловушками АСО-2В. Было два режима отстрела. Через 6 секунд и через 2 секунды. Но количество ловушек было ограничено - на весь полет точно не хватит. И еще была станция помех "Липа". Она исправно уводила старые ПЗРК: типа "Стрела-2" или китайские "Ху-Нинь". Но вот "Стингер" она притягивала, поэтому в Джелалабаде мы ее не включали.
  Попробовали психологически просчитать саму ракету и ее оператора. У оператора было всего 4 химических аккумулятора для раскрутки гироскопов ракеты. Каждый из них работал 1 минуту. То есть, оператор должен увидеть вертолет, включить аккумулятор, навести ракету на цель, дождаться горения зеленой лампы, сигнализировавшей о захвате цели, и только потом пуск. Если мы будем лететь на предельно малой высоте - скажем, 10-15 метров и при этом каждую минуту - две будем прикрываться препятствиями или деревьями, то, учитывая большую угловую скорость, вероятность пуска и попадания ракеты сильно снизится. Мозгов у ракеты нет .Она летит туда, где видела цель последний раз, догадаться, что вертолет выскочит с другой стороны сопочки или дерева, она не может. Плюс ко всему, теплый фон от нагретых камней поднимается до 20-30 метров. Скорее всего, оператор в такой ситуации вообще не будет пускать ракету. Три промаха и ему "кирдык".
  Следуя этому правилу, наша эскадрилья за год потеряла от ПЗРК только 1 вертолет. Он поднимался вверх по узкому отрогу, спрятаться ему было негде, и ракету он получил с близкого расстояния спереди, в двигатель. Ну и, конечно, нам просто везло. Хотя, как-то разведчики передали, что "духи" жалуются на "стингер" - мол, шурави летают низко, ракета не хочет их брать (теплый фон от камней).
  Полуофициально у нас объявили, кто первый возьмет "стингер", получит звезду Героя. В этой связи в дальнейшем имела место следующая история : За стингером началась охота. В районе Гаджоя пара Ми8 со спецназом наткнулась на душманскую команду с ПЗРК. Из наших сбит никто не был, духи же были почти все перебиты. Взяли два стингера в упаковке. Сначала кандидатов на Героя было пять , потом три. Потом остался один. Потом этому кандидату дали орден Красного Знамени, а генерал в штабе получил орден Ленина. Наш Нелипович в феврале 1988 тоже захватил стингер в упаковке, но вообще никак за это отмечен не был.
  
  7.06
  Неожиданно, Степа Нечесов (борттехник) внес изменения в наш распорядок дня. Он работал днем на вертолете, ему напекло "маковку" и он свалился с капотов с четырехметровой высоты вниз головой на аэродромную железку. Как был он в грязных замасленных штанах - так его и увезли на самолете в Ригу - делать трепанацию черепа. В первом Афгане он упал с верхней койки головой на ребро нижней. Тогда обошлось - забинтовали и все. В этот раз война для него закончилась, вылечившись, он вернулся прямо в Магдагачи. Ну а у нас официально запретили работать на технике с 10 до 16.
  После Афгана, уже в Магдагачах, Степан шел как-то, выпивши, через дворы домой. Навстречу ему комэска Нелипович с супругой шел в кино. Степа застеснялся и отвернул голову прочь (типа, я вас не вижу и вы меня тоже), но идти не перестал. Произошло столкновение со столбом, а они там все из лиственницы (поллица в занозах).
  Вернемся к Афганистану. Примерно в это время мы своими силами стали реставрировать эскадрильскую баню. Сразу после завтрака, после построения наряд сил выдвигался в баню. Чтобы нас никто не подстрелил- решили сделать высокий забор. Столбы выглядели интересно: две гильзы от танковых выстрелов, сваренные "попка к попке" (это нижняя часть), верхняя - длинный контейнер из под управляемой ракеты "Штурм". Поперек столбов - брусья от бомботары.
  В виде штакетника - состоящая из ДВП верхняя часть ящика от наших 57мм неуправляемых ракет. Остальная часть ящика - ценные доски для отделки. Даже деревянные ложементы шли в дело - из них делали беседки.
  
  9. 06
  Подул сильный ветер с пылью, обычно для Джелалабада не характерный. Приезд артистов отменили. Кажется, ждали Александра Розенбаума. Даже новую сцену сколотили. Так к нам никто и не прилетел.
  16. 06
  Работали по обеспечению постов. Пост Љ308 - прямо над аэродромом, выше метров на 300, но горка крутая и площадка маленькая, с уклоном. Я привез воду, сел против ветра, носом на уклон. Бойцы вынесли всю воду - порыв ветра, чувствую, переднее колесо поднялось и вертолет плавно встал на хвостовую пяту. Сколько там оставалось хвостовому винту до камней - не знаю, 5 см или 5мм. Я толкнул ручку управления вперед и вытер со лба холодный пот (боясь подумать, что было бы, если бы отлетел хвостовой винт).
  Летаем по - прежнему мало. По первому - второму маршруту в каньоны в сторону Кабула. Туда - обратно около часа. По третьему - четвертому маршруту - "шерстим" сопочки южнее аэродрома. Здесь совсем рядом - за постами (именно там и сбили Сечко). Полчаса в оба конца. В этих сопочках духи "повадились" устанавливать ЭРЭСы (старая советская разработка систем залпового огня). Духи выставляли до 40 ЭРЭСов на камнях. Батарейки, провода - запуск от будильника. Наши вертолеты летают по этим маршрутам дважды в день - в 5 утра и в 16 вечера. К этому шаблону духи привыкли, так что встречаться нам не приходится.
  
  20.06
  Работали по постам. Возил продукты на 311, 310, 309 посты. Система захода несколько не привычная - снизу. На предельно - малой разгоняешься, подходишь к горушке- ручку на себя, и, с отстрелом ловушек, наверх. В районе вершины скорость гаснет - остается только поставить колеса на маленькую площадочку. Пока сидел на постах- с интересом смотрел по сторонам. Бойцы бегают в трусах и ботинках. Часовой стоит тоже в трусах и ботинках, только еще бронежилет на голое тело и в каске. Тела у них худые, покрытые пылью (воды только попить привозим, а дождь когда еще пойдет...). Хмурый лейтенант узнав, что я привез полный вертолет минометных мин ,а еды совсем не привез - громко выматерился.
  
  21.06
  Рано утром летали со спецназом по каньонам. Живописное зрелище, каньоны глубиной до ста пятидесяти метров, только узковато- приходится быть все время начеку, можешь не вписаться в поворот. На развороте приходится смотреть на солнце широко открытыми глазами
   Когда шли над водохранилищем, ведущий Новиков левым колесом зацепил за воду (фонтан был метров 20 вверх). Сергей тут же подпрыгнул вверх и больше так низко над водой не ходил.
  А в водохранилище уже когда то "нырнул" афганский МИ- 8, из воды торчала втулка несущего винта с обрубками лопастей.
  
  23. 06
  Летали за больным. Наша пара, пара МИ-24, и на высоте пара штурмовиков СУ- 25 с Баграма. А лететь тут всего 7 км.
  Вечером вводились в строй ночью. Темень, как густой, вязкий кисель. Без огней, фары гасим на 20 метрах, не выше (в мирной жизни фары гасятся в метрах на 80 или 100).
  Оригинальный заход на госпитальную площадку - по какой- то веранде. Там светились два окошка. Последнюю площадку делал, было поздно, окошки погасли - пришлось "шарить" фарой. Машина попалась непривычно сильная- сбрасываешь шаг- газ почти на упор, а она не хочет снижаться.
  
  25. 06
  На строительстве бани кончились доски. Источник стройматериалов один - ящики из под НАР. Тут же запланировали полет на полигон. На самом деле никакого полигона не было. Взлетели, набрали 1800м., взяли курс 255 ̊ и с этим курсом прошли 6 минут (на скорости 200 км/ч- 20 км). Ничегошеньки, конечно, не видно- внизу заброшенные кишлаки, никого, кроме духов там быть не может. Нажал кнопку "Пуск" - все 64 ракеты улетели во тьму, мелькнув снопом искр. Уже в развороте ночь осветилась сполохами взрывов.
  
  28. 06
  После дежурства ПСО ходили поздравлять Володю Мягкова- ему исполнилось 32 года.
  
  1. 07
  Заступили дежурить ПСО на аэродроме (в домике на стоянке). Первый обстрел ЭРЭС. Ночью в 2 часа начало бухать вокруг. Мы проснулись - лежим, лениво переговариваемся (в дежурном домике почти полуметровые глиняные стены). Бахнуло совсем рядом- с потолка посыпалась пыль. Я встал, натянул штаны, выглянул за дверь. Метров в двухстах горит небольшой островок камыша. В общем, ничего интересного. Остальные даже не стали вставать. Утром выяснилось, два вертолета из нашей эскадрильи повредило осколками.
  
  3-4. 07
  Возил спецназовских саперов - ставили мины на караванных путях. Мины хитрые, система "Охота". 5 кг железные банки с усиками. Реагируют на человеческие шаги, ставятся группами. Одна подпрыгивает, косит все вокруг шариками, остальные взводятся. Если кто то остался жив и снова шаги - выпрыгивают еще несколько.
  
  6.07
  Поздравили Хана с днем рождения. Накануне я перезагорал, сидел темно красного цвета. Подарили чемодан (вроде подарка Винни Пуха)
  
  10.07
  В полку проводились соревнования по плаванью. В районе ТЭЧ были сделаны дорожки. Наша эскадрилья заняла четвертое место. Первое у первой. Абсолютным чемпионом у них был оператор Стратович - "профессиональный" пловец, разве за ним угонишься.
  
  14. 07
  Встали в 5:00, построились, поехали на стоянку. До 10 разбирали ящики, работали по обустройству бани. Потом отдых, купались, загорали. Проба машин где- то около 15 часов. С этой пробой интересная ситуация. Требования мирного времени - перед полетами обязательная проба машин. 15- 20 минут гоняешь вертолет на всех режимах, потом снимается и дешифрируются пленка в группе объективного контроля. Но, а как быть, если мы готовы летать и ночью и рано утром и вообще весь день? Начальство нашло выход - пробуем машины во- второй половине дня и вот она- пленочка для отчета (а то, что эта машина час назад летала, остыть еще не успела и проба бессмысленна- кого это волнует... ).
  
  15. 07
  Летали в 6 утра за тяжело раненым на пост в сторону Кабула. Душная, липкая атмосфера. Не потеешь, просто течешь. Выключились после полета - сразу купаться. Вода плюс 35̊ . 15 минут плаваешь, не охлаждает. Вылез, натягиваешь штаны - снова в липком поту.
  
  17. 07
  Ночью пополам с Новиковым барражировали над аэродромом - пугали врага своим тарахтением. Задача - при обнаружении пусков ЭРЭС постараться навести на них артиллерию. Ночь темная. Почти как в космосе. Крупные звезды, серпик луны, огни города, взлетной полосы и черная, невидимая земля. Иногда внизу мелькают сполохи взрывов и выстрелов, веером разлетаются трассеры... Война мерно дышит...
  
  18.07
  Отсыпались до 10 часов. Сегодня в эскадрилье праздник - запустили в эксплуатацию баню с парилкой.
  
  20. 07
  Утром летали со спецназом.
  На занятиях прослушивали информацию о положении в Афганистане. Газеты и телевидение вещают народу - вот мол, еще чуть- чуть, и будет совсем хорошо. А на самом деле еще чуть - чуть - и хуже некуда. Пропагандистская кампания с национальным примирением - дутый пузырь.
  
  26.07
  Начали работать "по - новому". Пара "восьмерок" без оружия впереди (но с тремя десантниками на борту) и пара "двадцатьчетверок" сзади. И по паре тех и других сидят в готовности на "точке".
  Кроме этого доведен строжайший приказ об ответственности за любую поломку вертолета, а так же приказ летать не ниже 15 метров.
  
  27.07
  Проснулись утром от шума дождя. Небывалое дело летом в Афгане- настоящий тропический ливень. Везде лужи и не жарко (всего плюс 25̊).Резко запахло эвкалиптом . Звон капель и лужи по всему модулю.
  Заступили дежурить ПСО прямо в модуле (снова сменили место дежурства).
  
  31.07
  До обеда работали по благоустройству бани. После обеда поступила команда лететь звеном в Кабул.
  
  1.08
  В третьем часу ночи прилетели в Кабул. Сравнительно быстро устроились в гостиницу. Поскольку мы с Сергеем вошли первые в комнату, то не удержались и заняли центральные койки - подальше от стенок с клопами. Переходим на ночной образ жизни - днем спать, ночью возить грузы и личный состав в Газни, Гардез и на "ЧАйку" (191 пехотный полк в 12 км от Газни).
  Несколько слов о работе в Кабуле. Местный пятидесятый смешанный авиаполк (в просторечии "полтинник") уже сам со всеми задачами давно не справлялся. Там постоянно работали прикомандированные экипажи. И к 1987 году для них уже построили отдельную модуль - гостиницу и даже отдельную ангар- столовую. Вот с баней были проблемы - приходилось к кому- нибудь проситься. Этим летом вывезли все войска из Бамиана -самого высокогорного аэродрома. Начали сбивать вертолеты - снабжать стало затруднительно.
  С апреля по октябрь в Кабуле ежедневно дует ветер с севера до 15- 20 метров в секунду. Ветер несет пыль. Высота аэродрома 1850 метров над уровнем моря. Высокогорье. Вода жесткая- компот и чай соленые, волосы толком не промываются.
  Начали работать ночью. К 23-24 часам ветер стихал. Мы грузились и по одному с интервалом в пять минут взлетали, набирали над "точкой" пять тысяч метров ("по стандарту"- то есть по уровню моря, Р- 760 мм).
  Дальше шли на Гардез, на Газни. Обычно туда возили молодое пополнение, оттуда "дембелей". Если в Кабуле на аэродроме до полуночи было еще тепло, то на высоте в 5 тысяч метров и выше - 0̊ и ниже. До Газни и Гардеза лету всего около часа.
  После посадки приходилось час ждать, пока вся группа загрузится и обратным порядком, с интервалом в пять минут - назад на Кабул.
  В Газни (позывной "Скоба") на аэродроме встретили старого "знакомого"- это был большой рыжий пес Дух. Предыдущий раз мы виделись с ним в 1985 году. Сейчас он уже скакал на трех лапах, подорвался на мине. Но все так же приветливо вилял обрубком хвоста всем, кто был в советской форме.
  В Кабул возвращались под утро - около 4 часов, иногда позднее - небо уже светлело. Быстренько разгружались, вертолет на стоянку, сами в столовую и спать.
  
  5. 08
  Слетали в Газни. Вернулись около 4 утра. Наши наземники узнали, что в дуканы за забором тут ( в Кабуле) принято ходить в три часа ночи. Очевидно,подарки домашним купить хочется, а попадешься патрулю - "заметут" в комендатуру- неприятности. А в три часа ночи в дуканах кипит жизнь, горит яркий свет, вовсю идет торговля.
  
  7. 08
  Кроме пассажиров вез на "Чайку" 500 кг "духовной" пищи - листовки, плакаты, журналы с арабской вязью и добрыми чеканными лицами Наджибуллы "со товарищи". Агитация за национальное примирение. После взлета со "Скобы" на "Чайку" ночью у меня сработал речевой информатор - РИ 65 (в просторечии "Рита"). Усталым женским голосом она сообщила нам об отказе основной, а затем и дублирующей гидросистемы. Жуть! В голове бьется одна мысль: "Успею - не успею сесть!". Успел лишь быстро развернуться на 180̊ и начать снижение. Дальше "Рита" стала рассказывать про отказ генераторов переменного тока. С учетом того, что световая сигнализация не включилась и управление работало, я понял - "Рита" шутит (ложное срабатывание). Но напугать нас у нее получилось. Садиться не стал - пошел на "Чайку". Луна светит, как огромный фонарь. С высоты 600м отчетливо видна тень вертолета.
  В ночь на 7.08 прилетело еще одно наше звено. Пары Крапивко и Иванкина.
  
  8. 08
  Мы передали свои машины кабульцам. У них операция в км15 от Кабула и до обеда они сделали по 15 ходок на высадку десанта.
  
  9. 08
  Снова получили свои машины для ночных рейсов. Только вместо Головина старшим стал Крапивко (Замкомэска).
  
  10. 08
  До обеда отдыхали, вечером взлетели на Газни сравнительно рано - в начале десятого. В грузовой кабине десять парашютов для десятерых пассажиров. Вернулись к часу. Можно было сделать еще ходку, но у Новикова затемпературила "АИШка" (вспомогательный двигатель для запуска основных двигателей). А у меня перегорела левая посадочная фара. Отказ- есть отказ. Дальше не полетели.
  Встретили в Кабуле Валеру Садовникова со Стекачем - они гонят в Союз на ремонт борт Љ69.
  
  11. 08
  Огородников вырвал зуб. Вместе с ним отстранили и меня. Новиков тоже не летал. Испортилась погода - пыль, плохая видимость.
  
  12. 08
  У Новикова "АИШка" "выплюнула" лопатки турбины. Теперь будут ждать замены. Я ходил с "газнийцами" третьим. Вернулись около 4 утра.
  
  14. 08
  Прилетело звено наших МИ- 8 из Джелалабада. Снова передаем свои машины кабульцам- теперь для вывоза десанта.
  
  15. 08
  Собрались улетать домой. Новикову из Кандагара привезли АИ- 9, установили - не работает. Наша пара осталась в Кабуле.
  
  16. 08
  Праздник - День Авиации. АИ- 9 у Новикова так и не работает. Мой экипаж хотели отправить возить почту, но почему то передумали. Соседний Баграмский аэродром (в 60 км от Кабула на север), духи обстреляли среди бела дня. Баграмские МИ- 8 перелетели в Кабул - переждать обстрел. Передал с ними для своего младшего брата Шурика (он в Баграме летал на МИ- 24) эвкалиптовые веники для бани. Вечером слегка отпраздновали День Авиации - выпили спирта, закусили консервами. Праздник впрок не пошел - впервые "познакомился" с амебиазом (кишечная зараза)- еле оклемался - у Шурика нашлись таблетки Индестопана...
  
  17. 08
  Ночью вернулись домой в Джелалабад.
  
  19. 08
  Работали по благоустройству бани. Вечером варили уху. Главный рыболов - Новиков бросал в канал гранаты, я исполнял роль охотничьей собаки- раздевшись догола, вплавь собирал оглушенную рыбу.
  Три дня наша пара никуда не летала, занимались бассейном бани. Покрыли бассейн гудроном и покрасили в голубой цвет.
  
  22. 08
  С утра работали по обеспечению постов. Возил воду на все 4 поста. Отработали, в общем, нормально. В виде поощрения, как ни странно, я получил выговор. Руководитель полетов узрел, что где то на кругу я пролетел ниже командира полка. Хотя сигнализатор опасной высоты радиовысотомера был на 15 метрах, и ни разу не "пискнул".
  
  23. 08
   Никуда не летали. Еще раз выкрасили бассейн краской нежно - голубого цвета.
  Кстати, о воде. Вода в кране у нас текла, но была настолько хлорированная, что желудки у нас не выдерживали. В нашей комнате были две десятилитровые алюминиевые фляги и где- то со второго месяца пребывания в Афганистане мы наладились ходить по воду прямо на водозабор (он находился недалеко от нашей стоянки). Воду мы, конечно, кипятили, но пили без хлорки. Кроме, как с водой, была опасность заболеть малярией. По средам нам прямо на обеденном столе давали по две большие таблетки Делагила (от малярии). Были и другие нехорошие болезни. Я два раза в Кабуле подхватывал "амебиаз". Что то вроде дизентерии, только гораздо хуже. Ощущение, будто кто- то медленно наматывает тебе кишки коловоротом. При этом сознание меркнет и полностью лишаешься сил. Правда, и лечится эта мерзость очень быстро- 3 таблетки "индестопан - сандос" и через 6 часов жизнь возвращается.
  Еще об искусстве. В августе в Кабуле мы впервые смотрели в клубе кинокомедию "Кин- дза-дза". Не знаю, как другим, мне было не смешно совершенно. Наша афганская жизнь как то ассоциировалась с увиденным на экране. Что ждет впереди - никто не знал. Так что вся сатира и юмор фильма виделись под другим углом. Потом, в мирной обстановке, я много раз смотрел эту картину, смеялся, отдельные места помнил наизусть, но первое впечатление было щемяще - тоскливым.
  Несколько дней не летали, сидя в готовности Љ 1 обеспечивали полеты на разведку других пар.
  
  29. 08
  Летали, обеспечивая ПСО. Где- то неподалеку наносили удар истребители - бомбардировщики. 40 минут носились в пустом пространстве севернее Джелалабада. Так называемая степь Гамбирай. Истребители отработали без потерь и мы - домой.
  
  30. 08
  Готовимся к перелету - гнать борты из Союза.
  Сегодня был спортивный праздник, в том числе эстафета по плаванию. Мы старались и эскадрильей заняли первое место (главный пловец - Стратович заменился, ярких конкурентов не осталось).
  
  3.09
  Улетели в Кабул.
  Оказывается, чтобы улететь на Родину - загранпаспорта мало. Надо оформить в штабе армии разрешение. Поехал в штаб с паспортами. Штаб находился на другом конце города от аэродрома - во дворце Амина. Дня для оформления документов мне не хватило. Пришлось заночевать в районе штаба армии. В гостинице дежурная процедила сквозь зубы: "Капитан, у тебя звезды на погонах маловаты, иди отсюда". Пообещал заглянуть генералом и пошел искать казарму.
  
  5.09
  Улетели в Ташкент. Сразу оставили техников принимать вертолеты и разлетелись по домам. Три дня был дома - кайф! Как на другой планете.
  Три дня в Ташкенте ждали технику. Потом получили команду возвращаться в полк на самолете пассажирами (видимо, что то не срослось).
  
  15. 09
  Снова в Джелалабаде
  
  17. 09
  Работали по благоустройству бани. Делали пляж - дощатый настил (материал тот же - ящики). В это время за колючкой на дороге собралось с десяток "барбухаек" (афганских грузовиков). Афганцы собрались толпой и начали галдеть. Рядом с нашей баней стояла на позиции "Шилка" (гусеничная зенитная четырехствольная установка). "Шилка" зарычала, повернулась к дороге "лицом". Стволы опустились вниз - дорога вмиг опустела. Уважают...
  
  18. 09
  С утра заступили в ПСО. Наши пять раз произвели артиллерийско - авиационный удар по "зеленке" юго- западнее аэродрома. Нас пять раз поднимали в готовность Љ1.
  
  19. 09
  Продолжаем дежурство. Утром слетали по первому маршруту, выполняли ПСО для самолета - разведчика, что летал где- то высоко (очевидно АН- 30).
  
  20.09
  Сразу после дежурства заняли готовность поддежуривающей пары. Вылет не состоялся.
  
  22.09
  Барражировали ночью над аэродромом. Два полета, с высоты 5 км сбросили восемь САБов. По идее, враги должны были бояться нашего освещения. Смех и грех - однажды так и случилось. Валера Садовников сбросил САБ - фонари зажглись. Пустая болванка САБА (в носу утяжеленная металлом) воткнулась в землю рядом с духами, которые разгружали с машины ЭРЭСы. Духи бросили машину, бросили ЭРЭСы и бежать. Утром на облете наши обнаружили торчащую рядом с машиной пустую болванку САБа- мы долго смеялись.
  
  23.09
  С утра отдых, стирка, купание, солнечные ванны, никаких собраний и полетов.
  
  24- 25.09
  Сидели в готовности из положения "на земле". Вылет не состоялся. Свободного времени много. В беседке у модуля стоит большой бильярдный стол. Народ стучит шарами круглые сутки. Шарами износили сукно на столе. Зеленое любовно заменили серым шинельным (другого не было), этого до вывода хватило. Между играми командир на нем составляет плановую таблицу, подписывает документы. В общем - это клуб. Сверху крыша, с боков маскировочная сеть, по бокам вертолетные скамейки. В другой половине беседки - маленький бассейн с фонтаном (он же пожарный водоем). В углу цветной телевизор. Если не спим - много времени проводим тут. Тут же и постановка задачи в эскадрилье и всевозможные собрания.
  
  26.09
  Снова сидели в готовности. У спецназа не хватает людей - вылет отменили. Вечером отмечали День Рождения Шурика Огородникова. Приготовили отличный ужин.
  
  27. 09
  С утра занятия по строевой подготовке. Ходили строем по перрону и пели песни. Потом спортивный праздник. В этот раз заняли по плаванью последнее место.
  В начале октября меня отпустили в профилакторий - в отпуск. Находясь дома, получил телеграмму о смерти бабушки Раисы Степановны. Ездили с отцом хоронить.
  
  14. 10
  Снова в Афганистане. Ночевал в Кабуле в модуле МИ- 24 у одноклассника Владимира Григоряна. Учились в училище в одном классе.
  
  15.10
  Дома в Джелалалбаде. Мои напарники улетели в Кабул за бортом. Шурик готовится в отпуск.
  
  18. 10
  Ночью прилетели Иван с Серегой, пригнали борт.
  
  20.10
  Работал дознавателем. Командир эскадрильи приказал собрать документы и привлечь рядового Кокорина к уголовной ответственности за невыполнение приказа.
  Дело в том, что со старой эскадрильи нам остались солдаты. Один из старослужащих - рядовой Кокорин разлагал нам всю эскадрилью. Терпение командира кончилось и он публично, в столовой, приказал Кокорину убрать тарелки со стола. Кокорин отказался.
  Комэска послал меня в прокуратуру, в Шамархейль. К прокурору. Я приехал, изложил проблему. Прокурор сказал: "Вы что там, обалдели?!". Потом подумал - пусть приедет командир. Нелипович взял 3х литровую банку спирта и поехал к прокурору. Когда банка почти опустела, прокурор спросил: "Полтора года вашему "раздолбаю" хватит?". Брониславович сказал: "Хватит". Прокурор тут же вызвал следователя, который уже больше двух лет был в Афганистане, и сказал ему: "Оформишь Кокорина - поедешь в Союз".
  Через две недели показательный суд, с участием солдат. Кокорин получил полтора года "дисбата", и поехал.
  Вечером, 20 го Иван проставлялся. Еще летом приходит как то Ваня в комнату злой, как черт. Начальник строевого отдела отказался посылать Ване представление на капитана. А Ване уже 30 годиков и второй Афган воюет.
  Делать было особо нечего. Говорю Ване - мол, проставишь литр водки, если напишу письмо в "Красную Звезду" (центральная армейская газета). И помогу получить капитана. Ваня согласился проставить два литра, если хотя бы ответ придет из "Красной Звезды". Вот, к 20 октября Ивану пришел ответ и звание - капитан. Вечером мы его и "обмыли".
  После этого я на полгода "завязал" с "Зеленым Змием", начал усиленно заниматься спортом, бегал по взлетной полосе (хотел поступить в испытатели). В результате я набегал себе такой остеохондроз, что едва вообще остался на летной работе. Но это будет потом.
  
  23.10
  Накануне вечером в 22:30 у нас на третьем развороте "гробанулся" почтовик АН- 26. Видимо, наслушавшись ужасов о Джелалабаде (как у нас тут опасно летать), летчик увеличил крен более 70̊, не смог вывести и так и вошел в "континент". Погибло 10 человек (шесть - экипаж).
  
  24. 10
  Сегодня комсомольский субботник. Особого энтузиазма на лицах не заметно. Стоим в строю, митинг на перроне. В это время мимо перрона проезжает КАМаз. В кузове груда закопченых деталей и, как обелиск, возвышается черная лопасть от погибшего самолета. Гнетущее впечатление.
  
  25.10
  После 15 :00 летчиков загнали в класс. До 19:00 (наверное, в пятнадцатый раз), рассказывали про боевые потери в нашем полку. Все устали от этого заседания, однако часть выводов все равно перенесли на завтра.
  
  26. 10
  С утра занятия (продолжение вчерашнего). Докладчик говорил много, но лично я так толком и не понял, как же вообще избежать потерь.
  После обеда баня. В парилке 140̊ С. Чтобы не обжечь задницы, на полок стелим шинельное сукно. Зато после парилки, сорока пятиградусная жара, кажется прохладой. И чай кажется нектаром.
  В 16:30 слетали на воздушную разведку. Полет - один час. Безрезультатно.
  
  27.10
  Рано утром летали на разведку в каньоны. Никого не встретили. Остальное, как обычно - проба машин, баня, постановка задач на завтра, контроль готовности.
  
  28.10
  В обед пропал истребитель СУ- 17 в районе Асадабада. Некоторое время собирались лететь искать, но до вылета не дошло (кажется, его нашел АН-30 с Кабула). В восьмом часу вечера мы экипажем, Куракин и Стебловский, погрузились в самолет и улетели в Кабул- принимать вертолет.
  
  29.10
  Осмотрели машину, с кандагарского полка. МИ-8 МТ 1985 года выпуска. Состояние так себе. Кто то уже снес на ней весь низ. В том числе переднюю стойку шасси и "рога" ПВД (приемник воздушного давления). На хвостовой балке "гофрики", на одном двигателе износ лопаток компрессора минус 1, 7. Куда деваться - приняли, встали на план.
  
  30.10
  В десять утра выполнил два круга над кабульским аэродромом. Машина слабовата. Но особых замечаний нет, полетим домой - посмотрим...
  В 16:20 за окном гостиницы что- то очень здорово "Ахнуло", гостиница подпрыгнула. Оказалось, что это неподалеку (в заразном госпитале) упал и взорвался МИ- 24. Погибло четверо. Двое экипаж плюс два пассажира из наземников полетели прокатиться. Вылет ночью запретили.
  Чтобы уменьшить потери самолетов транспортников (они иногда возили помногу людей), на крупных аэродромах - таких как Кабул, Кандагар, Шинданд, взлет и посадку самолетов днем обычно обеспечивало звено вертолетов. В Кабуле это делали МИ-24. Они занимали по кругу все четыре разворота на высоте около 300м. Хороший обзор, но и ты как на ладони. Духи ни за что не станут стрелять по транспортнику, пока над самой головой висит боевой вертолет (самоубийство).
  Так что, ребята подставлялись сознательно. В первую очередь пускали ракеты ПЗРК и стреляли по ним. По- моему, в Кабуле таким образом погибло четыре экипажа МИ- 24. В случае, свидетелем которого мы стали, духи стреляли через люк микроавтобуса (вдоль аэродрома с севера шла автострада). Пуля попала командиру в голову. Остальные три "двадцатьчетверки" бешено носились на предельно малой высоте- искали жертву, на ком бы оторваться. Но духов, по- моему, расстреляли десантники на блок- посту.
  
  31. 10
  Утром отоспались. Вылетели в 24:00. Как взял я на наборе шаг - газ 11̊, так и пошел на Джелалабад. В грузовой кабине трое техников - наземников, без парашютов. Набрала моя "таратайка" пять тысяч метров "по стандарту" и еле тащиться, скорость 120- 140 км/ч. Попутным ветром нас несет еще со скоростью 100 км/ч. В кабине очень холодно, особенно замерзли коленки. При подходе к Джелалабаду, руководитель поднял нас на 5300м. По одному метру в секунду набора за 20 км до "Точки" кое- как набрали 5300м. Но появилась "вилка" в оборотах турбокомпрессоров в 4% (допустимая 2%).
  После команды руководителя на снижение, слегка опустил шаг- газ и левый двигатель сразу же "спомпажировал" (возникла воздушная пробка в турбокомпрессоре, при температуре газов перед турбиной 850̊, двигатель ушел на малый газ). Даже сквозь каску стало слышно нискочастотную вибрацию двигателя (этакое - ду-ду- ду- ду...). Упали обороты несущего винта. Валимся вниз с вертикальной 15м/сек.
  По инструкции положено двигатель выключать - может взорваться. Но и оставаться ночью с одним двигателем не хочется. Начинаю пробовать рычагом раздельного управления двигателей вывести двигатель из "помпажа". Сначала РРУД вниз до упора, потом плавно вверх на защелку. При этом отдаю ручку управления вперед- восстанавливаю обороты несущего винта. С первой попытки вывести " из помпажа" не получилось. Сдерживая себя, уже медленно, снова РРУД вниз до упора. УФФ! Температура газов двигателя стремительно понеслась вниз, качнулась до 300̊, но вернулась к 400̊ (на малый газ). Выждал секунд десять и плавно потянул РРУД вверх- на защелку. Двигатели синхронизировались. Пока возился с помпажом, потеряли 2000м высоты. Аккуратно, на "цыпочках" зашли и сели на полосу.
  Назавтра с утра инженер полка, конечно, наорал на меня, но я пропустил это мимо ушей (а пусть бы сам попробовал). А вертолет сразу же укатили в ТЭЧ - менять двигатель.
  
  01.11
  До обеда отоспался, убрался в комнате. Запланировали в пару к Замкомэске Крапивко.
  Вечером смотрели в клубе фильм "Его батальон". Про Войну. Впечатление тяжелейшее (и зачем их сюда возят - про войну?). помнится, в прошлом Афгане о смерти даже и не думал. А сейчас отчетливо представились собственные похороны.
  Отступая, скажу- дней десять ходил под впечатлением, даже памятник Сереге заказал. Обдумал ситуацию, решил не дергаться. Делать, что должно - а там будь, что будет. Через две недели схлынуло так же неожиданно, как и пришло...
  
  2.11
  Утром летали с Крапивкой по маршруту Љ2. Досмотрели два каравана - пусто. Появилась возможность ходить в баню хоть каждый день.
  
  3.11
  Участвовал в лавочной комиссии. Делили книги. Для Сереги Новикова вытянул "Даурию".
  Запланировали ночью над аэродромом.
  
  3.11
  Отлетал ночью - два полета, два часа сорок мнут. "В Багдаде все спокойно", только спать сильно хочется. На высоте в 5000м будто песку в глаза насыпали. Глотнешь кислорода из баллона - минут пять мозги словно промывает и сон уходит, потом снова веки тяжелые, как жернова.
  
  5.11
  В пять утра заявились Серега с Иваном. Шурик пока остался в Ташкенте, видимо, прилетит после праздников.
  Снова запланировали ночью.
  
  6.11
  Ночью отлетал - один полет - полтора часа. Луна не заходит до утра. Все видно как на ладони.
  После обеда было торжественное собрание - удостоили грамотой. Даже назначили знаменосцем. Серега потом ехидничал - мол, раздулся и покраснел от важности. Вечером что- то "ухало" в Шамарлейле (в районе бригады).
  
  7.11
  Снова летал ночью. Все тихо. Утром всех пропустили через доктора. Торжественное построение, проход с песней. Один из операторов МИ- 24 попал под "раздачу" (с запахом).
  Наши повара расстарались - обед "по- королевски". Тут и балык и красная рыба, салатов видов три, суп с потрошками, пельменьчики (ручной сборки) и даже торт. Пир а не обед.
  Перед обедом бегали эстафету. Наш Андрей Чакир так рванул, что сразу обошел всех метров на 30, нам осталось только поддержать успех. Обогнали всех на восемь секунд.
  
  8.11
  Утро началось с медосмотра. Днем с Иваном дежурили на вышке. Два раза обыграл в шахматы афганского руководителя полетов (благо язык для этого знать не обязательно).
  Вечером состоялось награждение спортсменов. Наша эскадрилья заняла четыре первых места: в эстафете, плаванье, футболе, и подъему переворотом (на перекладине). Получили четыре торта.
  
  9.11
  Ночью летали Серега с Иваном. А я целый день играл в шахматы с Миниханычем.
  
  10.11
   Ночью прилетел Шурик из профилактория. Состоялся небольшой семейный ужин.
  
  11.11
  В 4:30 парой летали на воздушную разведку. Спать хочется- ужас. Полет - "сквозь грезы". Зато до обеда отдых - никакие занятия и построения на нервы не действуют.
  
  14.11
  Летали вечером на ретрансляцию. Два полета, время -2:40. Сбросили четыре САБа по заказу пехоты. Новикова послали в Кабул в командировку, он все никак не мог улететь (там шла какая то ночная война). Проводили уже под утро.
  
  15.11
  Утром мы с Шуриком счастливые проспали строевую подготовку. Что то командир полка зачастил со строевыми занятиями (лучше бы боевой подготовкой занимались). В обед ходил в баню, возвращался пешком через стоянку. Как раз зарулила пара Терещенко. Привезли с Асадабада трех убитых и семь раненых. Пол в грузовой кабине у Терещенко мокрый от крови.
  
  16.11
  Почти половина полка собирается улетать на операцию в Гардез- Хост. Наша пара не участвует. Днем возили в госпиталь, готовились к медкомиссии.
  
  17.11
  Весь день дежурили ПСО. В первую готовность дергали раз семь. Вечером полетел с Крапивко за ранеными на пост в сторону Кабула, на дорогу. Я бросал САБы - подсвечивал. Ведущий под фонарями садился, забирал раненных и взлетал. Подорвался на фугасе БТР из нашей роты связи. Погиб старшина - водитель и его подруга- наша официантка Наташа (ей оторвало ноги).
  У нас в эскадрилье первая потеря. В Гардезе убили техника звена Саню Хаминтова. Маленький такой парнишка, с нежным пушком на голове, все мечтал скопить на видеомагнитофон...
  Саня Хаминтов второй раз был в Афгане. Его тело нашли на окраине аэродрома Гардез. Что он там делал, с кем был - покрыто мраком. В него попали две пули, обе смертельных. Начальство сделало заключение - самоубийство (?!).
  Тело отослали родителям в Иркутск, личное дело в архив.
  Неожиданное продолжение получилось месяца через три. От родителей пришло письмо (Серега к тому времени уже стал замполитом). Родители хотели знать, как погиб их сын, как он служил, как жил, и тому подобное. Я расчувствовался, сел, написал длинное письмо (и Серегу уговорил написать), не пожалел эпитетов и красок. Не жалко, ведь парень он был неплохой и честно служил Родине. Версия начальства о самоубийстве не выдерживала никакой критики. Мы коротко написали, мол, погиб в ночном бою, в перестрелке (да так, очевидно, оно и было). Через месяц приходит очередное письмо от родителей. Тон письма требовательный - мол, раз наш сын такой герой, то, дорогие товарищи, где орден?!
  Ордена давать - не наша компетенция - больше отвечать мы не стали.
  
  18.11
  Продолжаем дежурить ПСО. Весь день истребители наносили удары в районе Асадабада. Весь день мы просидели в готовности Љ1. Один раз даже взлетели. Полетали минут 15 в зоне. Перед обедом с Асадабада прилетел Кукушкин- привез двух раненных.
  На обед были щи со свежей капустой. Нас - летчиков все- таки подкармливали и свежими овощами и свежим мясом. Раз в неделю прилетал "кормилец"- самолет АН-12. А пехота снабжалась колоннами, они ели только консервы и концентраты.
  
  19.11
  Никуда не летали. Днем участвовал в регулировке борта Љ68. Насчитал на ней 65 заплат. Капитану Борисову (он подарил мне свой "везучий" шлемофон), в декабре 1986 года на высоте 5100 попал "Стингер". Попал он в висевшую на пилоне бомбу САБ. Бомбу, конечно, разнесло в клочья, но взрываться там было нечему (к тому же попало в отсек парашютов). Пробоин от осколков было масса, но дошли благополучно и сели - повезло.
  Вечером представлял эскадрилью в "лавочной" комиссии. Получил на эскадрилью 5 талонов на магнитофоны.
  (комментарий)
  Советская действительность была такова, что мало было иметь деньги, чтобы купить хорошую вещь. Все это было в дефиците и делилось "лавочными" комиссиями. Очередь была на все - шубы, обувь, телевизоры, холодильники, автомашины, магнитофоны.
  
  20.11
  Слетали утром на воздушную разведку. Один час - 20 минут - четыре полета. Критически обсудили ошибки каждого и группы в целом. Тут и не соблюдение дистанции и, правый (очевидно, неудобный) разворот на сопку, несогласованность действий в группе.
  В женском модуле оплакивают официантку Наташу (из тех тел, что мы привезли ночью 17 ноября).
  Закончил контрольную по немецкому за апрель (поступил еще в первом Афгане на курсы заочных переводчиков в Москве - теперь мучительно доводил дело до логического конца).
  
  22.11
  С утра два раза летали на воздушную разведку (со спецназом) по второму и четвертому маршруту. Четыре полета - время 1: 30.
  Безрезультатно. Утром, на выруливании, ручка управления в нейтральном положении встала на задний упор. Пришлось бежать на запасной борт.
  На стоянке попал на глаза ЗАМ. Ком. Полка подполковнику Крушинину. Был в кроссовках (Кимры- самая удобная обувь для войны). Велел мне явиться к нему в кабинет с карточкой "взысканий - поощрений". Явился, доложил. Он открыл карточку - а там взысканий не было. Были благодарности за первый Афган, за Чернобыль, за учения (благодарность от маршала Толубко) и т.п. В общем, выговор за кроссовки на войне выглядел глупо. Крушинин усмехнулся, спросил про Чернобыль. Вернул карточку и отпустил "с миром".
  
  24.11
  Так сладко утром спали, что проспали завтрак. Днем купались, загорали.
  Вечером Крапивко "вывозил" меня в Асадабад. Слетали. Впечатление неприятное. Пространство на дне ущелья 1х1 км. В ширину даже уже. Ночью стены ущелья кажутся неимоверно высокими (заслоняют звезды). На заходе пришлось крутиться "вокруг хвоста". Два полета- 1:40.
  
  25.11
  Заступили в ПСО. Несколько раз поднимали в готовность. Вдобавок, заставляют расследовать чье - то пьянство.
  
  26.11
  Продолжаем дежурить в ПСО. Готовность Љ1 почти постоянная. Приспособились - один по очереди сидит в кабине в шлемофоне, остальные в полной амуниции дрыхнут в грузовой. Между делом играли с Шуриком в шахматы.
  У Миниярова на борту Љ92 в полете движок ушел кратковременно на малый газ. Потеряли обороты винта ниже 88% (чревато, ниже 88% вырубаются генераторы переменного тока- основной источник энергии). Но Хан справился.
  
  27.11
  День начался как обычно- 5:40 предполетные указания. Там же выяснилось, что ночью был обстрел ЭРЭС. Духи, видимо, хотели уничтожить управленческую баню (даже взяли ее в "вилку").
  Около 9 утра пришла весть о том, что в Асадабаде при работе по постам сбит и сгорел экипаж Коли Маркова. Он поднимался на первый пост по узкому отрогу, спереди ему прилетел "Стингер". Попал в двигатель. Вертолет вспыхнул. Правый летчик Коля Уракин выпрыгнул первым и нормально приземлился - живой. Марков успел развернуть вертолет (площадка то была - рукой подать, прямо под ним). Но времени у него уже не было. Управление гидросистемой перегорело (гидрошланги). Марков с прыжком опоздал. Купол парашюта вышел, но открыться не успел. Летчик погиб.
  Вертолет врезался в склон и сгорел. Расплавленный дюраль ручейками стекал вниз. От конструкции осталась только втулка несущего винта в виде пальмы и шестеренки редуктора. Вместе с вертолетом погиб Толя Гуртов- борттехник. Косая сажень в плечах - борец. Первый раз мы меняли его в Кандагаре. Тогда свою легкую в управлении машину Љ39 он передал Виктору Теселкину. Незадолго перед этим мы с ним дежурили в ПСО. Душевно поговорили. В Магдагачах мы тоже с ним служили в одном отряде управления. А с Марконей мы виделись накануне, когда меня ночью вывозили в Асадабад. Ребята вышли к нам потрепаться о том, о сем. В тот день (24.11) по ним уже был пуск ПЗРК, не попали.
  Когда вертолет Маркова вспыхнул, шедший сзади ведущий МИ-24 Коля Захаров крикнул: "Коля, прыгай!". Для Уракина Коли это явилось командой, он выпрыгнул, открыл парашют - сразу встал на склон.
  Захаров с Вдовиным (ведомый) сразу плотно замкнули круг у него над головой и огнем из пушек прижали духов к земле (половину банды перебили). Ведущий Маркова - Петрович Иванкин тут же полетел доставать Уракина. Но до него самого было не добраться - отрог сужался, надо было кому то спрыгнуть и вытащить Уракина. После команды Иванкина борттехник Плотников сказал: "Я боюсь".
  Юра (Рифат Каюмович) Кутузов выскочил с правого сидения и повис на обрезе двери грузовой кабины. Тут вертолет поддуло ветром и он стал подниматься. Юра разжал руки и полетел вниз. Ноги остались целы, а голова была в каске (в ЗШ)- обошлось. Кутузов побежал вверх по склону отрога, нашел Уракина (тот от обалдения сидел и вкручивал запалы в гранаты), схватил его за руку и потащил вниз. Внизу уже прикрывала парашютно- десантная группа, состоящая из майора - синоптика (по совместительству - командира ПДГ) и двух бойцов. Они патронов не жалели. Уракин был спасен, даже невредим. В Марковском вертолете погибли пять пассажиров- два прапорщика и три бойца, Толя Гуртов.
  В десятом часу утра еще одно событие. Срочно запустилась и умчалась куда то шестерка МИ- 24. Оказалось, пара Малашкин- Карнаухов (с сопровождающими) захватила караван с оружием. Вертолеты вылетели с опозданием почти на час, а у духов тоже план, они успели втянуться в каньоны. Наши победили. С нашей стороны один раненный спецназовец. С их стороны- уничтожено 25 вьючных (сколько духов- не отражено). Из вертолетов выгружено полный ЗИЛ боеприпасов (ЭРЭС, гранатометы, патроны и т.п.) и шестерых пленных.
  Вот они, лежат на земле с разбитыми губами, со связанными за спиной руками. Почти у каждого черные бороды, но самому старшему лет 25. Опасливо косят на меня взглядом (пока остальные смотрят трофеи, решил посмотреть, с кем приходится воевать). Низкорослые, тощие парни. Не "Шварцнеггеры". Но попадись им в руки - изрежут на куски без наркоза.
  Потом их спецназовцы грузили в кузов ЗИЛа. Один сверху тащит рукой за волосы, другой снизу подкидывает. Дух чего то оскалился, сразу получил прикладом по хребту.
  Маркова вечером привез Карнаухов. Гуртова и пассажиров еще не достали - был сильный обстрел.
  В "кают - компании" повесили некролог с фотографиями.
  
  28.11
  Слетали на разведку. Три полета, 1 час 40 минут. Досмотрели пару ослов.
  Привезли наших. Завтра проводы.
  
  29.11
  С утра, кроме пары ПСО, нашей эскадрилье не на чем было летать. Воздушную разведку отменили. После "взбучки" весь инженерно - технический состав ринулся готовить матчасть.
  Я весь день с утра "протолкался" на стоянке, работал "испытателем"- четыре раза выруливал и висел на борту Љ92- занимались регулировкой двигателей.
  В 16:00 состоялись проводы. Мы своих положили в гробы. Маркова отправили домой в комбинезоне (их было не разделить). Пять пакетов 40х 40 см (останки пассажиров) мы сложили на одни носилки. В Кабуле их запаяют в цинки и положат в ящики.
  Погрузили в самолет до Кабула. На душе муторно.
  
  30.11
  Заступили парой ПСО. Часов 6 просидели в "первой готовности". В воздух не поднимались. Вечером из отпуска вернулся Нелипович. Он дружил с Колей Марковым.
  
  1.12
  По календарю зима. Эвкалипты, пальмы и другие местные деревья стоят зеленые. Только трава пожухла и пожелтела. Днем по прежнему до +20̊С.
  Продолжаем дежурить ПСО. Снова 6 часов в "готовности Љ1", и снова без вылета.
  
  2.12
  С утра подняли в "готовность Љ1". Один кто -то из экипажа сидит в шлемофоне- нельзя прозевать команду "на взлет", остальные спят на лавках, полуявь- полудрема.
  
  3.12
  Летали на воздушную разведку по четвертому маршруту. Безрезультатно. Вечером сходили в Асадабад, туда 10 человек + 300кг, обратно 5 человек. Луна светит, как огромная лампа. На высоте холодно.
  
  4.12
  Никуда не летали. Отдых, баня. В свободное время в комнате спор ни о чем. Сергею Новикову пришел приказ: теперь он замполит нашей эскадрильи. С Кабула на его должность прилетел командир звена. Капитан Сущенко. Пока он входит в курс дела , мы с Новиковым парой планируемся на неделю в Асадабад.
  
  5.12
  С утра был методический совет. Обсуждали, как лучше летать на воздушную разведку со спецназом- двумя или тремя парами. Мнений было много, к единому так и не пришли, хотя большинство было за три пары.
  После обеда участвовал в дележке книжек в "лавочной" комиссии.
  
  6. 12
   В 3:30 утра погрузили груз, 10 пассажиров (в парашютах), разбежался по полосе "по - самолетному", и пошли в Асадабад. Машина тянет не очень, с блоками еле "наскребли" по стандарту 4400м. На высоте холодно. Наплевали на "духов" и включили печку. Сразу стало тепло и стекла стали прозрачными. Горы как на ладошке. Полоса в Асадабаде всего 100м. сели нормально. Зарулили на грунт. Борттехники остались заправляться и руководить разгрузкой, а мы забрали шмотки (продуктов на неделю), взгромоздились верхом на БМП и поехали ночевать. Первый раз ездил на таком транспорте. Приятного мало. Под лязг гусениц, вонь солярного выхлопа пришлось крепко держаться за пушку, чтобы не свалиться. Впрочем, ехали не долго. Прибыли на виллу. Ничего строеньице. Сразу завалились спать. Проснулись полдесятого, отправились знакомиться с окрестностями. Во дворе оказался цитрусовый сад. Лимоны, кисло - горькие на вкус, но какая прелесть - самому сорвать с дерева. В 11 часов приготовили удочки и пошли на рыбалку (река Кунар прямо за забором). Для начала решили накопать червей. Сергей так рьяно начал рыть сырой берег, что с ноги слетел сандалет и печально поплыл в сторону Джелалабада. Сергей секунду огорченно смотрел на его плавание, а потом прямо в одежде сиганул в реку. Ботинок был спасен.
  После обеда съездили на аэродром - обеспечить бомбо- штурмовой удар (БШУ) истребителей. Они прилетали с Союза и сбрасывали бомбы прямо за горой в сторону Пакистана. До Пакистана от нас 8- 10 км.
   Вечером играли с Шуриком в шахматы.
  
  7.12
  Новиков поднял в начале восьмого. Поехали на аэродром обеспечивать истребителей. Они так и не явились, очевидно, помешала облачность. Пошел прогуляться. На краю аэродрома, у самого обрыва, застыли мертвые танки: пять Т-34- 85 и четыре Т-54. Танки стоят будто после боя. Один - завалившись передом и опустив ствол, другой - развернул башню в сторону. Почти все они стоят без гусениц, а многие и без катков. Ни пробоин, ни следов пожара. Танки раскурочены человеческими руками. Залез внутрь Т-34. Легендарный танк произвел жалкое впечатление. Все сидения кто- то утащил, боеукладки нет, но все равно ощущение тесноты. И броня не очень толстая и пушка не очень мощная. Видимо, боялись немцы не столько этого железа, грубо, но прочно сваренного, а тех мужиков, что составляли их экипажи и часто горели в этих "гробах".
  Доехали они сюда своим ходом, а уже тут то ли наши, то ли "союзники" довели их до состояния памятников.
  Обед (он же завтрак) изготовляли сообща - нажарили на дровах здоровенную сковороду картошки с тушенкой. На второе чай с лимоном. В час дня передали с Джелалалбада, нужно обеспечить БШУ. Но машина наша была на аэродроме и уехать не смогли. Вышли на дорогу, понаблюдали, как истребители отбомбились с большой высоты, и, исчертив небо белыми следами тепловых ловушек, спокойно удалились.
  Познакомились с местными агентурщиками. Товарищ сказал, что духа, сбившего Маркова звали Хаирмомад и он получил за это 2,5 миллиона афганей.
  Вечером ждем родное начальство. Нам должны завтра дать "вывозные" по постам и поменять борт Љ66.
  
  8.12
  Утром съездили на аэродром обеспечивать БШУ, истребители не явились.
  На 14:00 Нелипович назначил работу по постам. "Проколготились" с организацией и начали в 15:00. Сели аккумуляторы на Ми24 сопровождения. Он взял мои, а я летал без аккумуляторов (лучше без аккумуляторов, чем без прикрытия).
  Начали работу по постам. Новиков возил грузы и людей, я пять мятых двухсотлитровых бочек с водой.
  Заходы на все посты в общем хреновенькие, но зато, когда сидишь на посту - какая красота! Воздух чист и прозрачен, видны удаленные на десятки километров вершины гор . На втором посту (он выше всех, 2300м над уровнем моря) растут гималайские сосны (или кедры). И не верится, что среди этой красоты запросто могут убить.
  Вечером прилетел Крапивко. Привез снаряды для МИ- 24, а письма почему то забыл. Нелипович пожелал нам успехов и улетел.
  
  9.12
  С утра съездили обеспечивать БШУ. Во время удара по истребителям стреляли духовские зенитки. Отчетливо было видно 4 шапки разрывов. Хоть и значительно ниже самолетов (они работают с 7- 8 тысяч метров), но все равно высоко.
  В 10:00 начали работу по постам. Пара МИ- 24 по очереди сопровождала. Летаем на борту Љ 67 Кости Бондарева. Машина слабовата. При подъеме на первый пост больше 7м/сек скороподъемности не дает. Вижу, глиссада (траектория набора) упирается в скалу, пришлось закрутить вплотную к скалам левую восходящую спираль. Пульс с непривычки молотит двойную норму. Пока Костя закрывал задние створки, бойцы, что разгружали вертолет, умыкнули за компанию шторки со створок и ведро. Костя ругался "на чем свет стоит". Благо, сбыть их там, на вершине горы некому. И через неделю имущество вернулось хозяину.
  Приехали на виллу и решили устроить большую рыбалку. Набрали мешочков с артиллерийским порохом, толовых шашек, взрывателей, взяли два сачка и пошли.
  Сергей метнул первый снаряд (блок из под сигарет, набитый порохом, проволокой прикручен гранатный взрыватель). Ахнуло подходяще, камни со дна летели метров на 50 вверх. Я в роли охотничьей собаки, уже раздетый, с сачком в руках. Вода обжигает холодом, камни скользкие, течение сильное. Увидел только одну маленькую маринку, но и ту унесло течением.
  Пошли вдоль берега. А на берегу боеприпасов - не меряно. Снаряды от 30мм пушек одиночно и лентами, снаряды и выстрелы 122мм пушек, сигнальные ракеты ящиками, патроны разных калибров россыпью и цинками. Набрали мы мешочков с порохом из артиллерийских выстрелов (гильз), очень уж хорошо "бабахают". Пошли ближе к дому. Там рядом сток от ГЭС (маленькая такая ГЭС- источник местной цивилизации).
  Сергей метнул килограммовый мешочек. Огромный фонтан взрыва, мы к берегу - плывет по течению большая маринка и вот- вот скроется. Сергей в азарте кинулся в воду наперегонки с "бачой" (афганенок), вода дошла ему до груди, но рыбу вытащил. Кроме этой, вытащили еще парочку, так что какая - никакая, уха была.
  Вечером "разброд и шатание". Кто в карты, кто в нарды. У Ивана маленький телевизор, показывает одну программу из Союза - первую.
  Показали подписание договора о ликвидации ракет средней и малой дальности. О выводе войск из Афганистана тишина.
  
  10.12
  Ранним утром я проснулся от заоконного стука и голосов. Выглянул в окно. Бачата уже почти разобрали кузов нашего "Урала" на дрова. Заорал: "Подъем!". Новиков подхватил автомат и в одних подштанниках выскочил на улицу. После того, как он дал длинную очередь в воздух, пацанят, как ветром сдуло. Тут и мы подоспели. Я предположил, что доски где то рядом. Точно, пацаны складывали их за ближайшим дувалом. Когда мы их перетаскивали к себе, из за поворота высовывался бачонок и что то сердито орал.
  Пришли в комнату, Сергей отстегнул магазин автомата и стоит - играет затвором. Я порекомендовал ему бросить это занятие, пока ни в кого не выстрелил. Ваня Тарелко ехидно мне заметил: "Слава, в тебе нет элемента пофигизма...!". Тут же раздался выстрел, Сергей забыл, что после стрельбы один патрон в патроннике. Пуля никого не задела, но я высказал товарищам все, что думаю "об элементе пофигизма".
  Днем долго мусолили вопрос, чтобы забрать в Асмаре (вверх по ущелью на 25 км) раненных афганцев и больного советника. В конце концов Новикову вылет запретили, решили везти их в Асадабад броней. Что и было сделано. Ночью Крапивко их увез в госпиталь в Джелалабад.
  Со мной в потемках случилась травма. Сидели в беседке на сваях- решили попить чаю. Кто- то хватился, что нет лимона - я вызвался сходить в сад. Надо было спуститься в сад по полутораметровому откосу. Случайно я попал ногой в кротовую норку, подвернул ногу и со стонами и матюгами скатился вниз. Больно было ужасно!
  В беседке возникла тихая паника. Все оказались без оружия (может и к лучшему). Вдруг, шум падающего тела и Славины сдавленные матюги. Ни зги не видно. Ребята решили, что меня похищает вражеский спецназ. В конце концов я все таки смог сказать, что случилось - они с хохотом пошли меня вытаскивать, но больше без оружия вечером никто из нас не ходил.
  
  11.12
  Утро началось с того, что на втором посту появились раненые. Тамошний командир (прапорщик) решил их построить (на вершине), чтобы провести развод - тут их духи и накрыли. Всего 8 раненых, в том числе и ретивый прапорщик, трое ранены в живот. В 9:30 Новиков запустился и привез их вниз. Весь пол грузовой кабины в крови. Пока их перевязывали, Сергей съездил позвонить - получить "добро" на вылет. Там какие- то проблемы (как всегда, нет начальника, который может принять решение). Мы перетащили от него двух раненых в свой вертолет. Тут подошло время БШУ. Мы все - четверо командиров вертолетов посовещались - обсудили ситуацию. Если сейчас не увезти раненых в госпиталь, часть их может умереть. Серега решил идти в Джелалабад без разрешения. В 10:10 запустились и вчетвером на предельно - малой высоте помчались в Джелалабад. Уже в воздухе я переговорил с истребителями. Они отработали без проблем, так что возвращаться не пришлось. 120 км по ущелью мы проскочили за 25 минут. Над аэродромом мы появились совершенно неожиданно.
  Интересно люди ведут себя. Перед вылетом с Асадабада, я решил, что бросать раненых - пижонство. Парашют одевать не стал. Некоторое время искал, куда пристроить автомат (обычно же одевал его под парашют). Костя Бондарев (тоже без парашюта) понимающе взял его у меня и пристроил возле себя в какой то держак, успокоительно кивнув мне, мол, никуда не денется, делай свое дело. А штурман Шурик без раздумий натянул парашют. Хотя мы летели на 15 метрах и парашют был почти бесполезен, Шурик не захотел бросать свой последний шанс "на дорогу".
  Дома нас вызвали всех на командный пункт, построили и "выпороли" за самовольство ("добро" на вылет пришло одновременно с нами). По- стояли минут 10, посмотрели на свои сандалеты, потом нас отпустили "с миром". Зато успели в эскадрильскую баню - в парную. А тут еще Толя Макаров с Зяблицким из Союза вернулись - стол накрыли. Дыни, арбуз, чай с земляничным вареньем - лепота.
  В полшестого вечера забрали пассажиров и улетели в Асадабад. Оставшиеся там борттехники с МИ-24 приготовили нам огромную сковороду жареной картошки (мечта, кто понимает).
  
  12.12
  Никуда не летали. Весь день предавались лени. Продукты подходят к концу, съели всю сгущенку и кабачковую икру. Готовить всем лень. Днем ходили все вместе на местный базарчик. Нищий кишлак и такие же небогатые грязненькие дуканы (ларьки).
  В основном, весь день валялся на койке, читал "Спартака" Джованьоли.
  
  13.12
  С утра съездили обеспечивать БШУ. "Свистки" отбомбились без происшествий. За это время я выпросил у Кости Бондарева пострелять трофейную винтовку "ли энфильд" и обойму патронов. Винтовка красивая (1942 года выпуска). Видимо, пролежала 45 лет в смазке, ложе из красного дерева, воронение без единой царапины. Патроны длинные, пули белого цвета (в латунной оболочке). Бьет этот "Бур" на полтора километра. Прицел диоптрический. С моими навыками я попал на сто шагов в консервную банку.
  Несколько слов о борттехнике Косте Бондареве. Мы вместе начинали служить в Магдагачах, вместе были в Кандагаре. Мне нравилось с ним летать. Всегда с добродушной усмешкой, вертолет всегда готов. Из носового пулемета Костя стрелял снайперски - от бедра, первая пуля пристрелочная, вторая и последующие - на поражение. Летая с нами, порой бестолковыми командирами, Костя поседел в 27 лет.
  В 14:00 начали работу по постам. Пока Новиков сидел на посту Љ2, Захаров с Вдовиным проводили меня на пост Љ1. В этот раз спираль в отроге перед стеной я крутил уже "по - накатанной". Снизу заход на гору даже проще, чем сверху. Машина выносит тебя наверх с гашением скорости, надо только не "промазать" и садиться "по- вороньи", почти без зависания. Когда разгружали бочки с водой, помяли один ствол левого блока с ракетами. Бочки бойцы вылили в резиновую емкость (мы ее называли "презерватив") и снова бочки в грузовую кабину.
  Выгрузка закончена, короткое зависание и с углом 20̊- 30̊ вниз с обрыва, только ветер засвистел и сердце подпрыгнуло где то возле глотки.
  Сели на аэродром. Быстренько залили воду, вынули из ствола ракету, понеслись на пост Љ2 (чтобы побольше набрать энергии скорости, разгоняешься по кругу вдоль краев дна ущелья, набираешь сколько можешь скорости и, как камень из пращи летишь вверх - на гору).
  "На прямую" выскочить на вершину явно не хватало "мощи". Так как солнце было слева, пришлось крутить спираль вправо, при этом выбило АЗС (автомат защиты сети) АСО и тепловые ловушки не отстреливались. Запрыгнули на вершину, разгрузились и вниз. Здесь обрыв еще круче- 700- 800м стена. Вдоль стены, стоя на педалях. Сели на точке, заправили воду и топливо. В это время Новиков уже спустился с поста Љ3. Но тут пришлось всем выключаться. У ведущего МИ-24 Захарова сорвалась с переднего кронштейна пушка и начала стрелять куда- то в сторону. У его ведомого Вдовина оторвало законцовку лопасти несущего винта. На этом полеты закончили. Приехали на нашу виллу, наскоро закусили и полетели домой в Джелалабад. Экипажи Захарова, Вдовина с нами пассажирами. Еще в воздухе нам поставили задачу: "сделать в Асадабад еще ходку". Слетали еще раз, отвезли народ. Костя Бондарев нервничал - у него день рождения (в модуле сокамерники уже накрыли стол).
  
  14.12
  Вечером снова транспортный рейс в Асадабад. Новиков даже вырулил на полосу, но синоптики дали плохой прогноз - вылет всем отбили. Машины на стоянку, пошли спать.
  
  15.12
  С утра пытался сделать контрольную по немецкому языку. Потом пошли на рыбалку - на канал вдоль аэродрома. Изготовили две "бомбы" из сигаретных блоков и артиллерийского пороха. Новиков метнул первую - мы залегли, но никакой реакции (снаряд просто утонул). Пошли дальше. Второй пакет взорвался эффектно (земля ощутимо подвинулась). Я быстренько разделся и поплыл собирать трофеи. Плавал до посинения. Потом потопали на обед.
  С ухой ждало разочарование - вся рыба ощутимо пахла дустом. Видимо, вода с афганских полей смыла ДДТ (сильно действующий яд, в 60х годах применялся у нас против насекомых вредителей). Насекомые к нему быстро привыкали, а яд накапливался в почве, растениях. Рыбу выкинули и рыбалкой в Джелалабаде больше не занимались. Еще пару недель у Шурика под кроватью стоял тазик с порохом, потом нам троим надоело жить на "бочке с порохом" и Шурику велели убрать его подальше от модуля. Вечером вынесли тазик на улицу и потихоньку порох сожгли (если его не взрывать, он очень хорошо горит). Вечером сделали по две ходки в Асадабад. Перевезли 30 человек и груз. Закончили около полуночи.
  Небольшой комментарий. Мы с Сергеем обсудили наши заходы в Асадабаде. Дно ущелья вместе с поселком на высоте 800м над уровнем моря. Площадь примерно 1000х1000метров. Вокруг крутые стены.
  Вспомнили, как снижались в Кандагаре- с одного круга, с большой вертикальной скоростью. Сергей первый опробовал этот метод в Асадабаде- получилось. Приходишь на огни поселка на высоте около 5 км или больше, сбрасываешь шаг винта, ручку управления от себя. Ручкой регулируешь угол пикирования и обороты несущего винта. Вертолет валится вниз со скоростью 200- 230 км/ч и вертикальной скоростью 35- 45 м/сек. В результате, к четвертому развороту высота 300- 500метров. Надо только помнить, что прямо в створе огней полосы гора высотой 200 метров и заходить на посадку надо под углом к полосе.
  
  16.12
  Вечером сделали одну ходку в Асадабад. Сергей забрал раненого в живот, повез в госпиталь, а я пассажиров и лопасть винта с МИ-24 (вдовинскую). Перед вылетом подробно проинструктировал о порядке очередности покидания вертолета в случае попадания ракеты. Не знаю, что они там думали во время полета, но после благополучной посадки в Джелалабаде очень горячо благодарили за целостность доставки.
  
  17.12
  С утра я на стоянке - договорились с Костей подрегулировать борт Љ67. В 10:00 пришел специалист с ТЭЧ (старший прапорщик с "чапаевскими" усами). Запустились, я попробовал зависнуть на одном двигателе, даже из стоек шасси не выходит. Специалист что- то покумекал в блокноте, влез на капоты, покрутил какие- то винты на насосе - регуляторе в автоматике двигателей. Снова запустились, вырулили на полосу - вертолет как будто подменили. На трех метрах висит на каждом отдельном двигателе. Машина стала "хоть - куда".
  
  18.12
  С утра появилась возможность опробовать машину в деле. Работал по постам в Джелалабаде. На каждый пост брал сразу весь груз, и воду и продукты, боеприпасы и даже какие то бревна. После Асадабада местные посты кажутся простыми. Машина - "Зверь". Отработал все посты на одной заправке, без выключения.
  Прилетал Член Военного Совета генерал- майор Улесько. Рассказал, что нашего полковника Грачева (командира полка) от нас откомандировывают. Попал наш командир под указ о борьбе с пьянством.
  
  19.12
  Заступили дежурить ПСО. Место дежурства перенесли на стоянку первой эскадрильи, к МИ- 24. Пляж под боком, в столовую тоже рядом, через полосу.
  После обеда спокойно выспались, но зато с 21 до 23:30 просидели в "первой готовности". Какой то ночной "визитер" (явно чужой) летал вокруг аэродрома. Поднимали дежурных МИ- 24, но, конечно, без толку. Пойди - поймай его в потемках (ракет ПВО, видимо, не было).
  
  20.12
  Продолжаем дежурить. Никуда не поднимали - отлично выспались.
  
  21.12
  Ночью ходил в Асадабад. Отвезли туда 7 пассажиров и военторг вместе с продавцом.
  
  22.12
  Рано утром летали на воздушную разведку по четвертому маршруту. Безрезультатно. Вертолеты начали заряжать ракетами С-5С (со стреловидными поражающими элементами - в просторечии шрапнель в виде оперенных гвоздей). Обычные снаряды на складе стали кончаться.
  В 16:00 летали по второму маршруту. Попробовал стрелять новыми снарядами. При стрельбе с предельно малой высоты снаряды просто зарываются в грунт. Эффективно только на большой дальности. В общем, "оружие возмездия" - впечатления не произвело.
  В эскадрилье вчера получили спирт, когда мы пришли с дежурства в модуль, везде слонялись "бледные" тени.
  
  23.12
  В 7:00 и 11:00 летали на разведку по второму и четвертому маршруту. Ночью сходил в Асадабад, отвез 6 пассажиров и собаку. Симпатичная такая черная лохматая овчарка - звать Акбар. Летал на борту Љ88 с Димой Берестневым, на правом - Воронов (штурман эскадрильи). Мой Огородников заболел.
  
  24.12
  С утра заступил дежурить на вышку - помощником руководителя полетов. Просидел там весь день. В седьмом часу вечера пришел комэска Нелипович и поставил задачу - подготовить машины к бомбометанию парой. Зарядка по 4 ОФАБ - 250 (осколочно - фугасные бомбы, калибром 250 кг). Пошли на КП уточнить. В районе Навсказа (35 км юго - западнее точки) духи сбили сторожевые заставы афганского пограничного полка и расстреливают штаб, который заперся в крепости. Нужно пройти по внешнему кольцу их обороны и отбомбиться по сторожевым постам. Не ясно было, с кем связываться, чтобы не "шарахнуть" по своим. Начальник штаба нашего полка подполковник Тетушкин сказал: " Если даже вышестоящее КП решит положительно, то он постарается от этой задачи "отпихнуться"".
  Команда на вылет так и не пришла.
  
  25.12
  Заступили дежурить ПСО. Несколько раз сидели в готовности "Љ1". Разок даже подняли в воздух, полетали минут десять по кругу- посадили (не сказали, зачем поднимали).
  Вечером была демонстрация отечественной ПЗРК "ИГЛА". На ложементе к ней подключили питание. В пятидесяти метрах от головки мужик водил окурком - головка самонаведения, за прозрачным колпаком ракеты непрерывно отслеживала окурок.
  Новиков сбросил над окраиной аэродрома два САБА. Было пущено две ракеты. Факела САБов разлетелись вдребезги. Впечатляет.
  Допоздна играли в шахматы.
  
  26.12
  Продолжаем дежурить ПСО. Утром, на предполетных указаниях Воронов рассказал, чем кончился для "демократов" тот позавчерашний ночной инцидент. 22 убитых и 24 раненых.
  Честно сказать, было совестно и за себя и за свое начальство. Надо было помочь ребятам.
  Днем подняли. Взлетели, слетали круг и на посадку. Цель полета - неизвестна. Остаток дня закончился спокойно. Помылись в остывшей бане и легли спать.
  
  27.12
  Утром летал по второму маршруту в паре с Нурулиным (первый зам, ИО командира полка). Замысел был забрать трофеи, взятые ночью засадой в каньонах. Но зачем то загрузили по 11 человек спецназа. Пришли в район. Командир засадной группы на связь не выходит (накладки разных ведомств). Летали полчаса- искали их визуально. Нашли, машут нам ручкой. Полет оставил "неизгладимое" впечатление. Ведущий то неожиданно гасил скорость, то так же неожиданно разворачивался на 180̊ (ну, понятно, искал).
  Я, и четверо МИ-24 прикрытия шарахались в стороны, того и гляди с кем- нибудь столкнешься.
  Колонна строя то сжималась в "гармошку", то разлеталась "брызгами"- каждый вставал в свой индивидуальный вираж - ожидая, куда еще повернет ведущий группы.
  
  28.12
  Занимались в общем ерундой. На вылет не запланировали. Начальники сами решили слетать. Наслаждаемся безделием - редкий денек. Читал "Спартака", занимался немецким. У супруги сегодня день рождения, интересно, как он прошел?
  
  29.12
  С утра заступили дежурить ПСО. Я на борту Љ86 с Плотниковым. Костя Бондарев улетел в Асадабад. Проспал до обеда. Никуда не поднимали.
  Недалеко, в Баграме сбили АН- 26 на 1500м высоты. Пока командир отворачивал от госпиталя- погиб. А двадцать восьмого у них же ночью сбили СУ - 25(штурмовик). Духи обстреляли аэродром, поднялась пар - подловили. Командующий ВВС запретил полеты.
  К обеду натянуло верхнюю облачность. А то я думал уже, что зимы здесь не бывает никогда. Дождь так и не пошел.
  
  30.12
  Продолжаем дежурить ПСО. Отправил, наконец то, восьмую контрольную по немецкому. Часов в десять одел красные атласные трусы и побежал "за здоровьем", вдоль полосы. Потом купание в бучиле, солнышко ласковое такое, летом пахнет.
  После обеда небо закрыла сплошная облачность. Где то в 22 меня посадили в готовность Љ1. Подполковник Нурулин сделал попытку слетать в Асадабад за тяжело ранеными. Облака подсвечены луной, как белый экран. На этом экране вертолет Нурулина был виден во всех подробностях, пока не нырнул в облака. Он набрал высоту и вернулся - счел полет нецелесообразным. Хотя, по- моему, ради раненных можно было поднять с Асадабада Иванкина. Летчик первого класса, он набрал бы высоту, и здесь в Джелалабаде можно было бы запросто зайти на привод и сесть.
  
  31.12
  Подняли мой экипаж во втором часу ночи. В Асадабад пошел Нелипович. Доложил, что погода нормальная и пошел. Меня подняли на высоту - на ретрансляцию. В течение 5 минут мы с Шуриком быстренько вспомнили, как зовется наш привод (приводная радиостанция в створе ВПП, имеет одно или двух буквенный позывной). И что значит - летать по "коробочке". Взлетели, вышли за первый ярус облаков, связались с Нелиповичем и начали ходить по кругу на 3500 м. Красота редкостная. Отличная видимость, полная луна, далеко внизу ровным слоем нижний ярус облаков, снежные вершины, а высоко- высоко, над головой, где- то на 9-10 км волнистые облака верхнего яруса, подсвеченные полной луной.
  Нелипович забрал в Асадабаде раненых и привез их в госпиталь - в Шамархейль. Четверо живы, раненые в живот умерли в вертолете.
  На снижении я и забыл, что служу в тропиках. Пахнуло влажным воздухом и обмерзли лобовые стекла. Пока включали обогрев, пока стекла оттаяли - приземлились.
  До обеда отсыпались, после обеда - в баню. Парилка пыщет жаром - ни к чему голым телом не прикоснуться - ожог. Чтобы сесть на полке - стелили шинельное сукно. И бассейн был с прохладной водой. Даже сфоткались в бассейне с плакатом.
  Поздравлять нас с новым годом начали духи. В десятом часу вечера, когда мы уже собирались сесть за стол, вдруг раздались сильные взрывы, целая серия. ЭРЭСы легли немного не долетев стоянки первой эскадрильи. Народ забегал туда- сюда. Собрались возле бункера, стоим, ждем характерного свиста, чтоб в него "нырнуть". Пришли в себя наши артиллеристы - завыли снаряды "Града". Мы постояли и пошли за стол, а то так стоя и Новый год пройдет. Минут через сорок прилетела новая серия. Упали примерно там же, только один прошел с перелетом и рванул за дорогой. На этот раз решили больше в убежище не бегать - плевать.
  Праздник прошел нормально, стол был такой, что и на другой день хватило впятером пообедать. У всех постарались отобрать и запереть оружие, но сразу после боя курантов началась такая стрельба! Ракеты, трассеры, пулеметные и автоматные очереди.
  
  
  1.01. 1988
  В 7:00 построились, коллектив, в основном, с похмелья. Посмотрели друг на друга, пошли на предполетные указания. На всякий случай расписали роли, но вылетов так и не последовало. Все отсыпались, приходили в себя, кое -кто до вечера ходил пьяный.
   Вечером духи подкинули еще несколько снарядов к нам на аэродром, городу тоже досталось.
  
  2.01
  С утра митинг, посвященный новому учебному году. Заученные ритуалы, гимн, назначенные выступающие. Один солдатик вышел и забыл, о чем собирался сказать, так ни с чем и ушел. Через пять минут: "На этом митинг объявляется закрытым...". Гимн, строевой смотр.
  Недавно, 28 декабря праздновали десять лет части. Почти все это время 335 отдельный вертолетный полк провоевал в Афганистане. Один герой Советского Союза, 7 награждены орденом "Ленина", 32 - "Красного знамени", 325- "Красной звезды", около 300- "За службу Родине", несколько сотен "Боевыми медалями". Боевой полк (что не помешало через очень недолгое время после вывода его расформировать).
  
  3.01
  Сходили в баню, получили письма, я целых пять. Начали собираться в Асадабад на дежурство. Намечено было на 3:00, но пришлось лететь в 22:00. Луна во все небо (наверное, навсегда полюблю хмурые дождливые ночи). Прилетели, зарулили, поехали устраиваться.
  
  4.01
  С утра пехота предложила поработать по постам, но мы перенесли на завтра, иначе придется работать три раза в неделю- а это ни к чему. Весь день занимались "ничем", играли в шахматы, готовили на костре.
  Приходил советник (агентурщик). Рассказал, что духи собираются кого- нибудь из нас выкрасть и утащить в Пакистан.
  
  5.01
  До 8:00 спали. Быстренько "сгоношили" завтрак (накануне взяли в спецназе мясо).
  В 11:00 начали работать по постам. Работа была предельно большая. Полностью поменяли личный состав на посту Љ2 (55 человек). Завезли воду, продукты и боеприпасы на все посты. Сергей сделал пять ходок, я четыре. Пехота попросила поджечь заросли около второго поста. Обстрелял их осветительными ракетами - не загораются. Оставил на один - два залпа на всякий случай. Дома (на вилле) состряпали фирменный обед с кенгурятиной (Митюшин опознал кенгурятину).
  Вечером прилетели Крапивко с Абрамовым (нач. воздушно - огневой и тактической подготовки). Абрамов потерял на заходе блистер (сдвижная дверь с выпуклым стеклом). Должны вторым рейсом привезти почту, а то Иван Тарелко весь изволновался.
  
  6.01
  День полностью отдыхали. Варили уху. Ведущий МИ-24 Сергей Сергеевич Митюшин на зорьке поохотился со спиннингом - принес три больших маринки. Уха удалась на славу. В саду по прежнему на деревьях цитрусовые. Вечером хотели сходить в спецназ посмотреть фильм, но стало лень (да и фильм уже видали).
  
  7.01
  К 8:00 ездили обеспечивать БШУ. Заодно зарядили блоки ракетами СП5С (Со СПЕЛ). Ракеты длиннее стволов примерно сантиметров на восемь. По десять штук в каждый блок недозаряжено (упираются в колеса).
  Пошел с Иваном смотреть БМП - 2. Иван сел на место командира, я на место наводчика. Тесновато. Покрутил туда- сюда башню, и вверх - вниз пушку, пока она не стала на "ноль". Больше, как я не старался - ни с места. Ваня с сарказмом: "Вылезай, ломать бесполезно, пора ехать".
   Снова на обед уха. Митюшин времени на зорьке не теряет.
  
  8.01
  Встали в 8:00. Поеживаясь от утренней прохлады, стали готовить завтрак - чистить картошку, открывать банки.
  В полдесятого вдруг рядом затрещали автоматные очереди (сигнал обстрела). Прилетело несколько ЭРЭСов. Перелет. Оперативней всех реагирует на свист ЭРЭСов рыжий пес Стингер. Только что гладил его - уже хвост в убежище мелькнул. Митюшин утром принес с рыбалки здоровенную (килограмма на два) маринку. Наши "бомбометатели" тоже сходили. Два раза "жахнули" в канале. Взяли две по- крупнее и кучу мелочи. Так что хватило рыбы даже сварить "двойную" уху - роскошь.
  Натянуло облачность, накрапывает дождь. Второй пост (самый высокий) затянут облаками. Там, вероятно, идет снег...
  Сидим дома, играет магнитофон, наши играют в нарды. В соседней комнате "двадцатьчетверки" пишут "пулю" (играют в преферанс).
  
  9.01
  После завтрака пошли прогуляться по Асадабаду- посмотрели цветники, зашли на базарчик, купил себе фонарик.
  Утром Митюшин снова наловил рыбы. Возиться не стали, поехали на аэродром. Сегодня воду возил Сергей. Начали с третьего поста. Быстренько разгружаюсь, сваливаю вертолет вниз, на мое место уже подходит Новиков.
  Загрузились, пошел на второй пост. Слева плекс на блистере мутный (не видать ни фига), пришлось лететь с открытым. Когда до вершины оставалось 400- 500 метров, "РИТА", неторопливо акцентируя каждое слово, заявила об отказе основной гидросистемы. Прикинул - наверх ближе. На посту плюхнулся практически без зависания - "по - вороньи". Пока пехота разгружала, мы выключились и выпрыгнули наверх, на капоты. Посмотреть, что там у нас. Под капотами все сухо. "РИТА" пошутила, однако. Запустились, пехота попыталась втащить в вертолет шестиметровые бревна (в кабину не лезут). Я заартачился - пилите, не лесовоз.
  Завис, шваркнул ракетами (на всякий пожарный случай) по соседней горушке. Резко левую педаль, ручку от себя, и, перевалившись через край обрыва - в пропасть. Идем вдоль стены - вниз. Ваня Тарелко снизу (сидя на земле) говорит, что за нами тянется шлейф. Первая мысль: "Все таки она - гидросистема!" лихорадочно начинаю перебирать варианты. Если выпрыгнуть всем немедленно - еще не факт, что останешься цел. Внизу крутые, острые скалы. Решаю с этим не спешить и тянуть на площадку. Прошу ребят уступить мне полосу, хочу сесть по- самолетному (чтоб не тратить время на зависание). Тут Иван по радио: "Слава, успокойся, шлейф белый". От гидросистемы шлейф может быть только красный (гидрожидкость АМГ -10- красного цвета). Ну а белый - значит, керосин. Видимо, когда переваливал через край обрыва, создал отрицательную перегрузку - топливо стало выбивать через дренаж. В общем, сели спокойно. Осмотрелись, загрузились, пошли на пост Љ1. Идем по отрогу вверх. Впереди меня идет Митюшин, "чешет" из пушки по всем подозрительным местам (только гильзы вниз сыплются). Сзади меня идет ведомый МИ- 24 Малышев. У него четырехствольный 12, 7 мм скорострельный пулемет ЯКБ- 064 (в просторечии "Якуб"). Он тоже постреливает. Вдруг, впереди меня одна его трассирующая красная пуля срикошетировала от скалы, совсем, как сигнальная ракета.
  Я, не думая, даю в ту сторону педаль и всаживаю в это место ракетный залп (с одной стороны нервы напряжены, с другой - кто раньше выстрелит, тот и окажется потом прав). Чуть с опозданием доходит до меня, что это был рикошет сзадиидущего.
  Отработали нормально, без происшествий (если не считать этих мелочей).
  Приехали на виллу. Комендант (прапорщик) рассказал, что вражеские афганские коты пытались утащить митюшинский улов. Рыба была очень тяжелая и кот с трудом ее тащил. Вмешательство коменданта спасло обед. Котам была объявлена "священная" война. Вечером я пытался застрелить кота из пистолета Макарова с десяти шагов. Все восемь- мимо. У котов сразу выработался условный рефлекс на лязг затвора. Только что был - и вот его уже нет, удрал.
  
  10.01
  Побили все рекорды долгоспания- проспали до 9:30. Позавтракали молочной кашкой. Съездили на аэродром- обеспечивать БШУ. "Свистки" так и не явились. Мы с Серегой полазили по Т- 34, пофоткались. Приехали на виллу. Митюшин поймал четырех здоровенных маринок. Его ведомый - Малышев начал готовить уху. Ну а мы прогулялись на местный базарчик. Потолкались по дуканам, поточили с афганцами "лясы". Купил две пары резиновых детских сосок. Ребята говорят - в Союзе таких не найдешь. В одном месте наблюдали, как пацан чистил зубы грязной жижей из арыка. Меня чуть не стошнило.
  Дома Новиков усмотрел на дальнем углу двора на заборе "вражеского" кота, пожирающего специально положенные там рыбьи потроха. Сергей сбегал за автоматом и первым же выстрелом кота уничтожил.
  После обеда сон. В 18:00 с вещами улетели в Джелалабад.
  Дома новости - узнали что 6 января пара Нуруллин - Малашкин (начальник политотдела полка) напоролись на духов в каньонах западнее Джелалабада. Увидели в каньоне вьючных, Нуруллин начал строить заход на край каньона, а там под маскировочными тряпками лежали духи и, не дожидаясь, пока вертолет сядет им на голову - начали поливать вертолет из автоматов. Спецназовцы начали стрелять в ответ в двери и окна (в вертолете потом насчитали 33 пробоины). Вовремя сориентировался летчик- штурман Вадик Бесперстов. Не выбирая выражений, он заорал: "Командир, с-ся отсюда!". Успели унести ноги. Духов начали мешать с землей МИ-24 прикрытия. Потом прилетели СУ-25 (грачи) и сбросили на духов несколько пятисоток. Каньон стал в этом месте метров на 30 шире и стрельба там полностью прекратилась. Борттехнику Андрею Калинину в глаз попало то ли масло, то ли керосин, то ли осколки плекса. Он потом подошел ко мне и попросил помочь ему письменно оформить это как легкое ранение (чтобы получить месячный оклад, тяжелое ранение, по - моему, стоило три месячных оклада). Андрей взял у окулиста справку, что один зрачок стал у него шире (все это и так было видно). Мы немного подумали и решили представить дело так, что мимо глаза пролетела пуля и контузила глаз. Андрей написал об этом рапорт по команде. Рапорт попал к подполковнику Нуруллину. Мужик он был неплохой, тем более, сам находился в той кабине (в которой пули летали во всех направлениях). В общем, получил Андрей оклад. Потом, уже после вывода, он презентовал мне коробку конфет - фруктовых ассорти из Молдавии. Я взял ее на день рождения Степы Герасименко в
  Магдагачах (попробовать не удалось).
  11.1
  С утра затеяли большую стирку. В 23.00 прилетел генерал лейтенант Шканакин -Командующий Воздушной армией из Ташкента. Два часа беседовал с летным составом о том, о сем. Мы так и не поняли, зачем он прилетал .Но отчетливо намекнул ,мол .замены может и не быть.
  Ночью должны были лететь в Асадабад, но груза оказалось всего 200 кг и два пассажира. На КП сочли полет нецелесообразным. Новикову очень не хотелось лететь.
  9 января группа Нелиповича со спецназом "оттяпала" голову каравана в каньонах у Черных гор. У духов там тропа по перевозке оружия в Баграмскую долину. Убили семь лошадей. Одного духа привезли "живьем"
  
  12.1
  Летал в паре с Нелиповичем утром по второму маршруту -ничего интересного.
  Сразу после вылета в роли дознавателя разбирался с хищением пылесоса в инженерном домике .Конечно, ничего не нашел. Технари сами его кому-нибудь толкнули.
  
  13.1
  Заступили дежурить ПСО. Никуда не дергали - отлично выспались. Зато ночью было землетрясение балла 4 -5. Проснулись от дрожи кроватей. Неясный гул. Глинобитная стена дежурного домика ходит ходуном. Мелькнула мысль - стена ведь может и обрушиться, но никто даже с кровати не встал. Мы как-то не вспомнили, что при землетрясениях бывают жертвы. Скоро все стихло, и все снова уснули.
  
  15.1
  С утра сменились с ПСО и начали работать по местным блокпостам. Мне досталось возить боеприпасы, Новикову все остальное. Первый полет на 310 пост, прибежал тамошний начальник - пить, мол, хотим. Зато привезли две тонны минометных мин - воюй на здоровье. Попалась машина номер 90. Мощная, но на скорости ниже 120 км / час ее начинает трясти и бить в конвульсиях, словно припадочную. Сделал шесть полетов.
  
  16.1
  Шурик Огородников слег в санчасть с ангиной. Асадабад нам "отбили". Сижу на вышке помощником руководителя ночью. Скучно.
  Летал на разведку капитан Гусев на МИ-24. После полуночи отчетливо увидел обозначенную площадку и вертолет с включенным маячком над ней. Доложил. Пока оперативный дежурный дозванивался до начальства, неизвестный вертолет, помигав напоследок маячком, спокойно ушел в Пакистан. Огни площадки тоже погасли - на этом все и кончилось.
  
  17.1
  С наступлением темноты из Асадабада примчался Терещенко - привез семерых раненых, за ним Анпалов и двадцатьчетверки. Стебловский (борттехник) рассказал - духи устроили массированный обстрел ЭРЭСами (выпустили больше сотни) и 120мм минами обычными и фосфорными. Терещенко пришлось улетать под обстрелом. Ни полоса, ни светомаяк не горели, привод разбило прямым попаданием. Взлетать пришлось почти в полной темноте, без фар. Единственным световым ориентиром были ярко горящие палатки и строения в спецназе. Наши все целы.
  
  18.1
  Утром нашей паре дали команду срочно отправляться в Асадабад - перевезти каких-то шестерых офицеров. Лететь днем по ущелью не обрадовало, но спорить не будешь. До Асадабада долетели быстро - скорость до 250км/час, высота 7-10метров. Только и слышу от Ивана (Шурик болен): "По ниже...". Поставил свой вертолет около танка - хоть с одной стороны какая-то защита. Приехали на виллу. Кругом следы погрома. Окна все выбиты, земля разбросана. Прямо в банановую пальму попала 120мм мина - остался маленький огрызок. Вся стена нашей виллы в щербинах от осколков, был ранен в руку часовой.
  Через канал - у спецназа огромное пепелище - еще что-то дымится, сгорели палатки, разбило столовую, радиостанцию.
  После обеда поехали с Иваном на аэродром поспать в вертолете. Там разговорились с ребятами из радиообеспечения (офицер и четыре бойца).
  Выкатили разбитый УАЗ-привод. От радиокомплекса остался только УАЗ, привод взрывом превратило в лохмотья. Удивительно, но машина осталась на ходу. Невеселую жизнь ребят скрашивают две собаки-овчарки Пират и Баграм. Пират был в свое время сторожевым псом, но на крупе у него появился лишай. Спецназовцы хотели пристрелить, но ребята его забрали и стали лечить - мазали ему задницу керосином. Псу очень жгло, он даже отмачивал ее в речке, но лишай исчез и Пират остался на аэродроме. Любимое его занятие - таскать во рту речные камни-голыши.
  Второй пес был еще молодой - один год. Еще у них был кот Васька. Чтобы не перепутать его с местными котами и не пристрелить по ошибке, его однажды вымазали масляной краской. Похоже, этим же методом воспользовались "аборигены" - в общем, кот исчез.
  Выяснилось также, что ко времени обстрела у наших артиллеристов кончились боеприпасы. И духи об этом узнали. Во время обстрела Град вообще молчал, а ствольная артиллерия изредка хлопала в ответ одиночными.
  Именно по этой причине мы в тот же вечер улетели в Джелалабад, загрузились кто снарядами для гаубиц, кто сухими пайками (столовая то сгорела). За вечер сделали с Новиковым по две ходки в Асадабад.
  
  19.1
  Уже четверым экипажам поставлена задача ночью сделать по две ходки в Асадабад со снарядами. Каждый вертолет брал за раз по 50 гаубичных снарядов с выстрелами (гильзы с порохом). Вес чуть больше 2 тонн.
  Причем, задачу поставили категорично - будете ходить хоть до утра, но план выполнить.
  На небе облачность. Нелипович сходил на разведку - пройти можно. Загрузились и пошли с интервалом в пять минут. Первым Абрамов, за ним Новиков, я третьим, замыкающим Кукушкин. Где-то на 4500м по стандарту вошли в облака. Включили противообледенительную систему, побалтывает. Иван точно вывел меня на Асадабад. Сели, разгрузились и назад в обратном порядке. Первым снова пошел Абрамов - у него самая слабая машина. Новиков взлетел за ним и почти сразу "сел ему на хвост". Хорошо, догадался спросить - какую тот держит скорость. Оказалось - 130км/час.
  Пришлось и мне сделать лишний кружок над Асадабадом, чтобы не сжимать еще эту "гармошку". Забрались в облака на 5100м. Рита сообщает: "Обледенение...". Отработали нормально.
  
  20.1
  Сегодня никуда не лечу - кончился срок медкомиссии и доктор отстранил. Стационар я проходил 19 ноября в Благовещенске после Чернобыля, доктор добавил уже здесь два месяца, но и они вышли. Только отдыхать долго не придется - к нам сегодня уже прилетает медкомиссия. А пока валяем дурака ,спорим в комнате о "перестройке".
  Ночью был обстрел. В два часа ночи проснулись от серии близких взрывов. Иван Тарелко бодро скомандовал: "Подъем!". Сели на кроватях, ухватив штаны и ждем - прилетит еще или нет. Пятнадцать минут подождали - вроде тишина. Штаны на место и снова спать.
  
  21.1
  С утра дежурим с Колей Уракиным на вышке руководителя полетов. Еще с ночи пошел дождь - с октября первый. Небо затянули облака. Температура воздуха весь день - +8 градусов.
  В городе Дели (Индия) в госпитале помер некий Гафархан - какой-то мусульманский аятолла. Завещал себя похоронить в Джелалабаде. Сейчас десятки тысяч верующих, многие с оружием, собрались на границе с Пакистаном. Здесь у нас тоже готовятся к этим похоронам - через каждые двести метров вдоль дороги стоят БМП. В сторону границы проходят войска. На аэродром прилетают: Афганское правительство, наше командование, МГБ, Царандой... Задал старец всем работы своей фантазией. У нас тоже распределен боевой расчет.
  
  22.1
  С вечера прилетели самолеты с Кабула. Бегает охрана с ненашенскими короткими автоматами. Я, спускаясь с вышки, чуть не сбил с ног Члена Военного Совета (это должность такая) генерал - майора Улесько. Тот не счел нужным меня заметить и "проплыл" мимо такой плавно - бескостной походкой, что мне стало смешно. Наверное, тяжело себя так носить. Интересно, а в присутствии более "звездатых" генералов он более резво бегает?
  Днем началось паломничество мусульман на похороны. Машины шли одна за другой. Духи выпустили несколько 120мм мин, те упали у торца ВПП.
  
  23.1
  Просидел на вышке весь день с подполковником Кашниковым. От его перестраховок и от самого процесса сидения уже тошнит - лучше летать. На дворе холодно - +13 градусов.
  
  24.1
  Прошел ВЛК - годен без ограничений. Вернулись наши с Гардеза - народа сразу стало много. И сразу началось другое планирование. Удивительно "гибко" руководство пустоту в работе начало заполнять разного рода занятиями в классе ( в том числе и ненужными - для галочки).
  Позавчера в Гардезе разбился Ми -8 начальника разведки Кабульского полка майора Пискайкина. Рано начали снижение перед Гардезом и так с вертикальной 20 - 25м/сек ударились о южный склон хребта (зарылись в глубокий снег).Экипаж и пять пассажиров погибли.
  К нам прибыл флагманский штурман с Кабула. Дал команду всем срочно нарисовать схемы заходов в Гардезе, Газни, Кабуле, Джелалабаде, а про Асадабад даже и не вспомнил (у него-то самого Асадабада нет). А Гардез по сравнению с Асадабадом - "семечки".
  
  25.1
  Заступили дежурить ПСО с новым командиром звена - майором Сущенко В.В. Шесть раз занимали первую готовность - обеспечивали БШУ. Без происшествий.
  Вечером выступали какие то "трубадуры", я не ходил. Смотрел по телевизору про Высоцкого.
  
  26.1
  Продолжаем дежурить ПСО. Поменяли машины, почти полдня в первой готовности. К вечеру натянуло облачность - наши хотели устроить учебные полеты, но вырубилась связь - полетам отбой.
  
  27.1
  Всю ночь шел дождь. Прибило пыль, огромные лужи, остро пахнет эвкалиптом. Замечательная такая, ласковая погода. В девять построение на стоянке. Помыли вертолеты. Ночью часовой рядовой Самибаев баловался гранатой - выронил чеку и от растерянности забросил гранату Ф-1 в банный бассейн. Воды там не было - воронка получилась метр на метр. Нелипович приказал дать бойцу мешок цемента - ликвидировать последствия...
  
  28.1
  Ночь и утром дождь. Горы закрыты облаками. Должны были лететь с Сущенко на разведку - вылет не состоялся.
  По телевизору передали - с первого июля закрываются "Березки" (магазины внешторга). Плакали наши денежки...
  
  29.1
  Два раза летали большой группой (8 вертолетов) на разведку с майором Сущенко во главе. Залезли в каньоны гораздо дальше обычного - в район Суруби и на север. Согласованность в группе отсутствовала. Что будет делать ведущий в следующую секунду - не знал никто. То он несется на скорости 250 км/час, то резко гасит до 100. И все это в каньонах! Резко разворачивается вправо на 270 градусов. Мы влетаем в "колбасу" нашего же строя, чтобы не столкнуться, я шарахнулся вниз, Ми-24 вверх - группа разлетелась, кто-куда, каждый встал в свой круг - ждем, что будет дальше. Хорошо, врага не встретили. Не знаю, как другие, а я что -то разнервничался.
  
  30.1
  Снова горы закрыты облаками и дождем. Полетов нет. Занятия в классе.
  
  31.1
  В 11 00 из района Митерлама спецназ запросил помощи. Два звена МИ 24 умчались на поддержку .Без потерь.
  
  2.2
  В 13.00 в паре с Сущенко летали на разведку. На этот раз впереди пошли двадцатьчетверки. Группой вообще никто не управлял. У меня иногда скорость падала ниже 100км/час, что говорить о замыкающей паре. Вдобавок, мы едва не столкнулись с ведущим задней пары МИ24 Митюшиным. Спасибо Шурику Огородникову. Он смотрел в правый блистер и вдруг начал судорожно толкать ручку управления влево. Я поддержал его действия и еще добавил крена. Только мы отвалили влево, на наше место откуда-то справа-сверху "упал" МИ24 Митюшина. Видимо, он нас просто не видел.
  При заходе на аэродром мой ведущий произвел некий маневр, в результате меня вынесло вперед, и мы сели раньше (еще взгрели потом).
  
  3.2
  Сущенко улетел по делам в Кабул. Мой экипаж бездельничает - купаемся, загораем. Уже тепло. Прошел слух, что нас не будут менять - оставят до вывода в августе. Мы в трансе. И что же это нам так не везет то. Прошлый раз заменили на два с половиной месяца позже, и сейчас все идет к тому же. А за это добавочное время кого-то обязательно убьют...
  
  4.2
  До обеда просидели в классе - на занятиях. Сначала выступали наши, потом начальник штаба ВВС 40 -й Армии и старший штурман. Они, видимо, были с глубокого похмелья (штурман вообще еле говорил). Часа два анализировали аварии - все это мы уже несколько раз слышали. Затем посыпались вопросы: о замене, почему отменили профилакторий, о выводе. В ответ - нечто невразумительное. Летчики все были очень злые. Еще бы - "жуют" перед нами "мочалку", а нас держат за "баранов".
  
  5.2
  С утра был запланирован в паре с Нелиповичем на разведку. Вылет не состоялся. Вместо этого занятия в классе, потом комсомольское собрание. На повестке вопрос: "Осудить рядового Омарова, якобы бросившего молоток в старшего лейтенанта Поздняка". Сплошное "убийство" времени. Честно говоря, я собирался демонстративно досрочно покинуть ряды ВЛКСМ, но Сергей Новиков (замполит) доверительно попросил не портить ему отчетность.
  
  6.2
  Должны были вечером лететь в Асадабад - перевозки. Днем пара Терещенко привезла раненого в живот и перевозками "озадачили" их. Но и они после набора высоты "уперлись" в облачность и пришлось вернуться.
  
  7.2
  До обеда сидел, писал письма. Ближе к вечеру мне поставили задачу на показуху. Надо было сбросить САБ, а Сентябрев на МИ-24 отработает по ней ракетой Р-60 (воздух - воздух). Но погода испортилась - отбой. Пришло сообщение: в Гиришке - на юге Афганистана разбился МИ-8 (там тоже летают наши магдагачинцы). Ночью забирал раненых, видимо, в пыли потерял ориентировку. Борттехник в тяжелом состоянии.
  
  8.2
  Весь день несет пыль. Пыль набивается во все щели толстым слоем. Полеты ограничены. День какой - то желтый - давит на психику.
  Мой командир звена Сущенко убыл в Кандагар на должность замкомэска (видимо, решил в Кабуле свои проблемы). Командиром нашего звена и моим ведущим стал капитан Зайнетдинов Гумар Гусманович - одногодок.
  
  9.2
  По телевизору показали заявление Горбачева (ген. Секретарь КПСС) о выводе советских войск из Афганистана с 15 мая + 10 месяцев. В коллективе это самый животрепещущий вопрос - если вывод, то когда?
  Слетал на показуху. Сбросил САБ с высоты 4000 м. Фонари зажглись, я на разгон и влево. Откуда - то прямо из тьмы сорвалась яркая голубая звезда. Фонари разлетелись, как головешки.
  
  10.2
  Утром летал в паре с Малашкиным на разведку. Никого не встретили.
  Вечером ходили в Асадабад. Сильно мерзнут ноги ,но печку на всякий случай не включали.
  
  11.2
  Утром за счет политзанятий посмотрел третью серию "Тихого Дона"
  В обед опоздали на постановку задачи - получил выговор. Вечером полет в Асадабад не состоялся.
  
  12.2
  Во время 16-часовой разведки по 2-му маршруту звено Нелиповича взяли караван из 10-ти вьючных.
  Наш Асадабад ночью отбили по погоде.
  Нелипович выдвинул новаторское предложение: ловить душманские караваны ночью, подсвечивая себе САБ. Но сначала решили отработать на аэродроме. Ночью Анпалов сбросил САБ параллельно взлетной полосе. Из семи фонарей три упали без парашютов. Пустая болванка от бомбы попала прямо в казарму сторожевого охранения, обрушила крышу и слегка придавила двух, спящих там бойцов. Воображаю их испуг (посреди казармы торчит бомба).
  
  13.2
  После обеда пара Нелиповича обнаружила и сняла недалеко от постов на четвертом маршруте штук 70 ЭРЭСов. Вот был бы ночью "тарарам".
  
  14.2
  Никуда не летал. Днем с Иваном и Серегой переоделись в гражданку и ездили на уазике с разведчиками в город Джелалабад на "маркет". Естественно, незаконно. Целенаправленно ездили за тканями. Уж на что я не "шмоточник", но и у меня глаза "разбежались". Я таких тканей и не видел никогда. Набрали и на подарки домашним, и на продажу в Ташкенте (Ваня - "бизнесмен" подал эту идею). Вместе с тканями набрали и всякой ерунды. Мужики в комнате подсчитали, что темные очки обошлись мне в 75 чеков - все весело смеялись. Мне было не смешно, но я плюнул - зато охоту "сбил". Андрей Калинин тоже среди всякой всячины купил вельветовые штаны, а они оказались штопаные на заднице - он очень переживал. И ведь не сходишь обменять. Хотя, Хан как-то купил часы - "Сейку", в комнате в виде испытания варил их в кипятке и с размаху стукнул их о стену - часы такого варварства, естественно, не выдержали, но Миниханыч нашел какие-то аргументы и все же вернул часы дуканщику. Но это исключение из правил.
  Вечером звено Нелиповича высадило в районе Шахидана две засадные группы. Духи их обнаружили и начали обстреливать.
  
  15.2
  Ночью Нелипович с Терещенко летали на поддержку спецназа. Тут и проверили на практике новую идею. Бросали САБы, но добиться четкого обозначения так не смогли. ФАБы бросать не стали.
  С рассветом полетели забирать засаду. Пока пехота ходила снимать свои мины, МИ-8 сидели рядом, а МИ-24 кружили сверху ,и Гусев доложил, что видит какие -то ящики. Подсели - забрали. В полете обнаружили, что в ящиках лежат новенькие, в фирменной упаковке "Стингеры" - две штуки. Наша "смертушка" была датирована маем 1985 года где-нибудь на фирме "Дженерал Дайнемикс".
  Вечером Коруевский с Лобановым вылетели на разведку в каньоны с опозданием. У Коруевского упало давление масла в двигателе. Пока меняли машину, полчаса прошло. Духи решили, что шурави так и не прилетят - начали втягиваться в каньон, а тут вертолеты. Духи попрятались и разбежались, груз бросили. Наши взяли два ДШК, несколько безоткаток, гранатометы, боеприпасы. Все даже не смогли вывезти - начало темнеть.
  
  16.2
  Продолжаем дежурить с Зайнетдиновым ПСО. До обеда просидели в первой готовности. После начали с Иваном сочинять письмо в ЦК КПСС. Брожение в эскадрилье приняло массовый характер - никто не хотел оставаться здесь до августа. На собрании мне поручили сочинить в ЦК письмо лично (коллективных писем в армии не принимают). Я подумал и согласился - во-первых, меня это тоже касалось, во - вторых, терять мне было особо нечего - карьеру свою я своими руками удушил два года назад во время первого обращения в ЦК.
  Вечером довели, что в Кандагарском полку стингером сбили МИ24, вертолет взорвался, экипаж погиб. В телеграмме, как причина - нештатный состав экипажа. Как будто, если бы были согласно штата - взрыв ракеты был бы не такой сильный.
  
  17.2
  По телику смотрим Олимпиаду в Калгари. Наши лыжники бьют рекорды. У нас в эскадрилье тоже соревнование - на бильярде, в нарды, шахматы и настольному теннису.
  Ночной рейс на Асадабад нам отбили по погоде.
  
  18.2
  Небо затянуто низкими облаками. Полетам отбой.
  
  19.2
  Днем группа во главе с Нуруллиным ходила в район Шахидана - обнаружили дохлых лошадей и ящики с боеприпасами.
  Нам снова по погоде отбили Асадабад.
  
  20.2
  День без особых событий. Небо все затянуто облаками ,дождь. Провели с нами особые занятия, как надо вести себя на праздник и как не надо. Даже повесили списки по системе "1+2".То есть за каждым коммунистом закреплены двое беспартийных или комсомольцев. Дичь какая-то! Меня ни за кем не закрепили, наверное, доверяют.
  По радио передали, что пакистанский лидер Зия Уль Хак не хочет вступать с афганцами в переговоры. Интересно, скажется это на нас, или нет?
  
  21.2
  Никуда не летал. Циклон протянуло - снова засияли звезды.
  Меня вызвали в партком. Был крупный разговор по поводу моего письма в ЦК. Зачитал им черновик. Начальник политотдела "со товарищи" пытались убедить меня, что я не прав. К согласию не пришли. В итоге - меня просто выставили за дверь.
  Вечером с Кабула прилетел Новиков - никаких особых новостей - так, болтовня по разному поводу.
  
  22.2
  Прилетел из кабульского политотдела полковник Савушин. Собрали летчиков в классе. Савушин выступил с речью, его выслушали, потом стали задавать неудобные вопросы, полковник "поплыл". Один летчик с МИ 24 в очень резкой и принципиальной форме пристыдил полковника - мол, если нечего сказать людям, нечего и выходить.
  После собрания меня вызвали к Савушину. Полковник сразу попытался "выкрутить руки" - ненавязчиво намекнул мне на возможность попасть в авианаводчики (типа, в штрафники, под пули снайперов). Сказал ему, что я тут не в военторге отсиживаюсь - каждый день стингером пугают. После этого он миролюбиво спросил - не имею ли я чего-нибудь против него лично? Я не имел. На том и расстались.
  
  23.2
  Престольный праздник - День Советской Армии и ВМФ. Командир полка поздравил. Мы троекратно ответили громким "Ура!". Потом каждому вручили юбилейную медаль (Бойцам тоже всем). Память будет об Афгане. Потом был спортивный праздник. Новиков так рьяно подбадривал своими криками наших гиревиков, что сорвал голос. В бескомпромиссной спортивной борьбе наша 2ВЭ завоевала 3 торта. Торты решили отдать солдатам - они тоже старались. Рядовой Аманов сделал 40 подъемов - переворотом на перекладине. Нам в столовой девчата приготовили роскошный праздничный обед.
  
  24.2
  Погода уже теплая. Купаемся, загораем. Боевая активность затухает. Играли с Ханом в шахматы на отжимания от пола. Каждая партия - десять отжиманий. Около ста партий. Сами подкачались и народ повеселили.
  
  26.2
  Хмурое утро. Как обычно, в 6.00 построение эскадрильи. Командир напомнил всем про прически. Мы с Шуриком на плане вечером в Асадабад. Шурик пошел перерулить машину на стоянку. Вадик Бесперстов меня постриг - пошли играть с Айратом Минияровым в шахматы. В конце третьей партии в комнату зашел Зайнетдинов, начал брать данные по проверкам и между делом сообщил, что только что в Асадабаде сбили МИ-24. Погиб экипаж Коли Захарова. Мы обалдели! Только вчера виделись с ним, даже голос в ушах стоит.
  Чуть позже рассказали некоторые подробности. Работали по обеспечению самого ближнего первого поста. Там же в отроге лежит марковский вертолет. Оператором с Захаровым был Пономарев. По предварительным данным, шлейфа от ракеты никто не видел. Возможно, вертолет был сбит стрелковым оружием и врезался в скалу.
  Кунарское ущелье закрыто облаками, вылеты туда никому не разрешили. Синоптик предсказал плотную облачность до утра. На аэродроме Джелалабада весь вечер гудели АН-26. Ждем комиссию. Будут искать виновных в гибели Захарова, копать схемы, тетради, методу. Но если в тех отрогах просто мало места, трудно развернуться - метода мало поможет.
  
  27.2
  Ночью шел дождь. Тепло, влажно - остро пахнет эвкалиптом. Из Ташкента прилетела комиссия. Полковник Сорокин (бывший наш магдагачинский инспектор) по знакомству сообщил, что замены нам не будет. Похоже на правду.
  Вернулась с Асадабада пара Терещенко. Привезли останки пилотов. Захаров с 1959 года, Пономарев с 1962. Коля Захаров был большой любитель дарить женщинам цветы - в Асадабаде все тамошние розы оборвал...
  
  28.2
  Стоим с Зайнетдиновым на плане перегнать вертолеты из Асадабада. Оказывается, пару Терещенко привезли в Джелалабад броней. Нас должен отвезти в Асадабад Пшеничный.
  Днем состоялись проводы. Траурный митинг. Салют. Виражат над головой двадцатьчетверки. Вдовин рассказал, как было дело. Захаров выскочил вверх над поперечным хребтом (на котором стоит пост номер один), выпустил четыре НАР С-8 и начал разворот влево, потом вдруг накренился вправо и ушел вниз - в отрог. Когда Вдовин перемахнул за ним через хребет, Захаров уже горел на земле.
  До настоящей причины гибели Захарова так и не доискались. Существует мнение, что в момент пуска НАР С-8 на малой скорости, со скольжением, двигатели вертолета (один или оба) могли всосать ракетный выхлоп, и это могло вызвать помпаж (воздушную пробку в компрессоре). Резкая потеря мощности, а ни высоты, ни скорости у него не было...
  
  29.2
  В Асадабад не полетели. Ущелье и горы закрыты облаками. На предполетных указаниях подполковник Нуруллин довел, что сегодня в Баграме, днем, при обеспечении постов сбили МИ-24. Экипаж погиб. Еле дождался конца указаний. Бегом на КП, к оперативному - позвонил на "Оперу" - узнал фамилию командира экипажа. Какой-то Самсонников...
  
  1.3
  Прилетели экипажи из Газни - пригнали в нашу ТЭЧ машины. Саша Орлов (бывший наш магдагачинец) сказал, что видел в Кабуле моего брата - Шурика. Оказывается, Самсонников был его ведущий. Они парой сопровождали на пост МИ8. В вертолет ведущего попал Стингер, брат повез его хоронить.
  Вечером на борту Љ65 пассажирами полетели в Асадабад за вертолетами. Как сказал Шурик Огородников: "Пассажирский мандраж здорово отличается от пилотского" Когда сам управляешь, как-то спокойнее. Перегнали без происшествий.
  
  2.3
  До обеда занимались строевым смотром, ходили по перрону строем и пели военные песни. Потом сидели в классе на подведении итогов за месяц.
  После обеда пошел, наломал эвкалиптовых веников для бани - передать брату в Баграм. Ребята летят прямо в Баграм - довезут.
  
  3.3
  С утра работал летчиком на стоянке - надо было отрегулировать двигатели на борту Љ91, но спец из ТЭЧ так и не пришел. Когда летели с Асадабада, появилась "вилка" в оборотах турбокомпрессоров двигателей 4 -5 процентов, при норме в 2 процента. В эфир об этом говорить не стал, решил, если не станет хуже, потихоньку дотянем. А Гумар в полете доложил, что у него прыгает давление масла в двигателе. Я ему мысленно посочувствовал. Руководитель полетов Кашников потом каждую минуту спрашивал у него про давление.
  На небе облачность. Как говорит Гумар: "Расположение звезд препятствует нашему полету". От скуки играли с Ханом в шахматы на отжимание. Сегодня мне везло больше - я отжался всего десять раз, Хан - девяносто. Зато повеселились от души.
  4.3
  Мы по прежнему стоим в плане на Асадабад. Днем пришли оттуда Пшеничный с Печальным - привезли раненого бойца. Вечером они несколько раз пытались туда улететь, но у Митюшина отказали одна за другой подряд три машины. Пока они "чикались", нам позвонили и велели самим идти за раненым. Слетали. Оказалось, какого-то солдата здорово помяло бронетранспортером.
  Луна во все небо. Видно отчетливо все горы, ущелья, и границу с Пакистаном - на той стороне "море" огней повторяют изгибы границы на карте, на нашей стороне темнота... У Валеры Куракина хорошая, сильная машина, только дребезжит, как консервная банка (броня, наверное, плохо прикручена и конус несущего винта плохо "отбит"). Вернулись к часу ночи.
  5.3
  С утра заступили дежурить ПСО. Вставать пришлось в 4.30. Ужасно хочется спать - на указаниях сидим - "клюем" носом. Одно и то же каждый день. Те же маршруты, те же горы , те же меры безопасности. Перегнали машины со стоянки. Дежурим. Воздушная разведка началась с 8 .00. Одна двадцатьчетверка сразу же зарулила обратно на стоянку - неиправность во включении трансформаторов. Остальная группа молотит на полосе уже 25 минут. Мы сидим в готовности Љ 1 (в кабине), смотрим на них и лениво треплемся. Наконец, улетели. Перешли на 18 -й канал и, через " Пыжик" (самолет - ретранслятор над Кабулом) работают с нашим КП. На нашей рабочей частоте спокойно. По кругу Мухаметшин облетывает МИ-24.
  Вдруг, РП дает нам и дежурному звену МИ-24 команду: "Запуск!" Бежит врач с сумкой на боку - та-ак, "запахло жареным".
  Запустились, пристегнулись, ждем команды на взлет. Пришел под охраной пары МИ-24 Груздов. Почему -то один. Значит, что-то случилось с Нелиповичем. К вертолету подбегает наш инженер Колесников с техническими ящичками и большой банкой масла в руках. Явно собирается куда-то лететь. Напрашивается вывод, что там, куда он это масло везет, еще есть куда его заливать. Значит, не самое худшее.
  Зайнетдинову дают команду выгрузить парашютистов - спасателей и погрузить десант Груздова, мне забрать инженера. Выруливаем, взлетаем. Идем в район северо-западнее Дарунтийского водохранилища. Связываемся с Нелиповичем. Его вертолет сидит на сырой грядке. Винт вращается. Рядом на земле сидит спецназ и правый летчик Каргин. Над ними заботливо кружатся МИ-24. Подходим. Сначала садится Зайнетдинов. Выясняется, что нужно забрать спецназ. Захожу, зависаю над грядками. По команде Нелиповича плавно облетаю высокое дерево, и подсаживаюсь вплотную к его вертолету. Десантники заносят в наш вертолет блоки УБ-20. Наконец, грузятся сами. Каргин заходит в кабину и показывает на вершину небольшой горушки впереди нас. Там торчит из камней что-то очень похожее на антенну. Навожу на нее МИ-24. Они начинают яростно молотить вершину. Дымные "шнуры" неуправляемых ракет - от вершины горушки летят "брызги". Нелипович зависает на одном двигателе и, оставляя за собой тучу пыли, медленно разгоняется и скрывается за деревьями. Тоже взлетаю, даю залп по антенне и пристраиваюсь к Нелиповичу. Он тянет на аэродром на скорости 120 км/час. Вся наша группа бдительно следит, чтобы его никто не обидел. Полет завершается хорошо - Нелипович садится по самолетному, с почетным эскортом.
  После выяснилось - у Командира срезало гибкий валик в автоматике двигателя - досмотрели все вертолеты.
  Из Асадабада солдаты с постов охранения прислали нам - летчикам письмо, полное горьких упреков (почти десять дней мы не обслуживали посты - сначала разбирались с катастрофой Захарова, потом пошли дожди и горы закрылись облаками). Воду приносят дожди, а продукты только вертолетом. Бойцы начали голодать и, чтобы до нас лучше дошло, письмо написали русским народным языком. Новиков написал к этому письму сопроводительную записку и отправил все это в политотдел армии - туда оно будет более по адресу. Нам это все было обидно читать, ведь могли же пехотные тыловики "почесаться" и выдать продукты с запасом - на случай плохой погоды. Но ведь это кто-то должен думать и принимать смелое, ответственное решение (а то вдруг солдаты на посту лишку съедят).
  
  6.3
  С утра все небо в низких дождевых облаках. Все полеты отменены. Отсыпались, играли в шахматы.
  Сверху пришло указание - отныне называть и считать душманов не бандитами и мятежниками, а оппозиционерами и моджахедами (т.е. борцами за веру). Фактически мы признаем, что воюем с народом в суверенном государстве. Позвольте, а как же девять лет войны, огромные материальные и людские ресурсы, закопанные здесь...
  Ночью пошел дождь. Приятно засыпать под шум дождя...
  
  7.3
  Кругом лужи. Тепло, влажно. Воздух очистился от пыли. Днем выглянуло солнце - можно загорать. Летать никуда не запланировали.
  
  8.3
  Снова хмурая погода. Низкая облачность. Никто никуда не летит. Слоняемся по модулю. Бильярд ,телевизор. Шахматы.
  
  9.3
  С 9.00 посадили в готовность Љ1 .Обеспечиваем движение какой-то колонны. По очереди просидели до 16.00. Где-то в 15.00 начался дождь - видимость упала практически до ноля. Колонна, видимо, дошла, куда надо. Нас с Иваном отпустили в баню. Эскадрильская наша баня, как дырявый сарай - почти вся течет, Единственное сухое место - парилка. Погрелись. Обратно шли по взлетной полосе. Вымокли до нитки. Дождь шел весь вечер и всю ночь.
  
  10.3
  Выяснилось, когда Ваня с Шуриком крыли крышу модуля, хуже всего покрыли себе. По всей комнате банки для сбора дождевой воды. В коридоре модуля глубокие лужи.
  Сходили, опробовали вертолеты. Вечером шахматы и всякие шуточки. Воткнули в магнитофон чистую кассету на запись. Сидим, непринужденно болтаем. Заходит в гости Миниханыч. Играем с ним в шахматы, я начинаю брать у него "интервью". Потом даем ему себя послушать. Хан обиделся. Мне стало стыдно - отдал ему кассету.
  
  11.3
  Небо с утра хмурое. Сообщили, что к нам летит генерал - очевидно, реакция на мое письмо в ЦК КПСС. Решили с Иваном заручиться поддержкой коллектива. Собрали около двадцати рапортов без даты. Это был мой последний аргумент. Большинство вежливо отнекалось. Посмотрим, мол, что с вами сделают. Пошел - лег на кровать в жуткой меланхолии.
  
  12.3
  С утра выглянуло солнце и сразу лужи стали высыхать. Такое умытое утро. У нас устроили учебно-тренировочные полеты. По три контрольных круга со взлетом и посадкой по самолетному. Полетал прямо с удовольствием. Все стрелки приборов сами собрались, куда нужно. Скорость сама наползла на отметку -160 км/час, крен лег точно на 30 градусов. Взлет - посадка тоже как то сами собой. Инструктор Абрамов замечаний не высказал.
  В обед устроили с Шуриком стирку белья. Он - техник по обслуживанию стиральной машины, я - " енот-полоскун".
  Снова обсуждали гибель Захарова. Тела летчиков побывали в очаге сильного взрыва. При этом духи промолчали о своем участии (обычно они сразу об этом трезвонят - типа, какие они крутые.). Высказана была гипотеза о диверсии - вполне возможная вещь. И духи промолчали в надежде на повторение.
  
  13.3
  Прилетел с Союза экипаж Карнаухова. Гонял в Каган и обратно вертолеты - дальним путем, через Кабул, Кандагар, Герат, Мары. Он летал в паре с Крапивко. Сдали в Кагане вертолеты - поехали в краткосрочный отпуск к семьям. Только дома в Магдагачах Карнаухов пробыл всего два дня. Замкомэска Крапивко прислал ему телеграмму, чтобы срочно прилетал в Каган (на всякий случай, как бы чего не вышло). Причем, сам Крапивко отдыхал не торопясь, Карнаухов прождал его в Кагане двенадцать дней и улетел в полк, не дождавшись.
  Прилетел из госпиталя Сергей Костин - борттехник. Мы с ним летали вместе в Кандагаре и в Чернобыле. Пришлось ему помалкивать о своем позвоночнике (в первом Афгане при аварии вертолета, он сильно ушиб спину) - в противном случае грозили совсем списать из армии.
  Ребята привезли новость, что в Чирчике расформировывают центр подготовки в Афган. Ничьей замены там нет.
  
  15.3
  Весь день шел дождь, горы закрыты - полетам отбой. Полдня проспали. Для желающих - баня с парилкой. Ни воскресений, ни каких-то выходных в джелалабадском полку не было. Особенности нашего полка были в том, что все наши цели были рядом - в вертолетах даже не было дополнительных бочек с топливом. Летали мы мало, народу было много, как-то особенно и не уставали - было ощущение большой дружной семьи, да и начальство придумывало нам занятия. То строевой смотр, то зачитка приказов.
  
  16.3
  Сегодня утром иду со стоянки после пробы вдоль взлетной полосы. Только что зарулили два МИ-8 союзников - афганцев, выгружают какой-то народ. Иду мимо (в двадцати метрах). Ба! Да они же банду выгружают! Бородатые мужики, в характерной одежде (жилеты, рубахи ниже колен, на головах закатанные мешки). С головы до ног увешаны оружием (а у меня в руках только шлемофон). Двое тащат на плечах ПЗРК зеленого цвета. Что-то оживленно загалдели, и, не обращая ни на кого внимания, потопали через перрон мимо штаба, в сторону КПП - на выход. И ушли.
  Такая вот беспечность. Прилетят вот так среди бела дня и устроят нам "веселую жизнь". Согласно приказа, на руках ни у кого оружия быть не должно. Охрана, как правило, днем тоже без оружия, да еще спит.
  
  18.3
  С утра в классе состоялась беседа летного состава полка с генерал-майором Улесько - Членом Военного Совета ВВС ТуркВО. Генерал взял слово. Коснулся внешней, внутренней политики, потом перешел к нашим проблемам. Очень четко все перечислил и осветил все вопросы. Ну не зря он до генерала дослужился. Настолько убедительно говорил, что все растерялись. Я даже подумал: "Не дурак ли я?" Но потихоньку все пришли в себя и начали задавать обоснованные вопросы. Генерал надавил на одного: "Вот Вы конкретно откажетесь летать?". Летчик растерялся, замолчал. Я поднял руку и поставил вопрос под другим углом: "Конечно, военный не может отказаться выполнить приказ (это преступление). А если я напишу рапорт о том, что устал и безопасность полета не гарантирую - Вы, товарищ Генерал, посадите меня в вертолет?" И сел.
  Член Военного Совета неправильно повторил мою фамилию, не ответил на конкретный вопрос, но долго говорил про безопасность полетов. Затем нас распустили. На улице ребята, кто отдал мне рапорта, собрались вокруг меня и потребовали, чтоб я шел к генералу и выяснял проблему вывода или замены до конца. Делать нечего - пошел к генералу. Генерал в это время важно прогуливался. Я подошел, доложил, попросил уделить мне пять минут. Генерал, не останавливаясь, важно кивнул. Свита из наших политработников в ужасе замолкла и отстала на пять шагов. Не тратя времени, я доложил, что представляю коллектив летчиков и, если нас не выведут, или не заменят к пятнадцатому мая - мы будем действовать решительно. Генерал, не поворачивая ко мне головы, изрек примерно следующее: "Я о вас все знаю, выступлений не надо, вас выведут пятнадцатого мая. Воюйте". И пошел дальше. Я вернулся к ребятам и не совсем уверенно: "Мужики, кажется, мы победили..."
  
  19-20.3
  Наша пара никуда не летала. Купались, загорали. Играли с Ханом в шахматы.
  
  21.3
  Сегодня у афганцев Новый Год. В Узбекистане Новруз. Днем все ходят в белых одеждах, ночью все небо в трассерах - празднуют.
  Прилетели кадровики с ТуркВо. Сказали, если вывод отложат, то тех , кто будет переслуживать год - заменят, остальных оставят выводится. Вот это уже нормальный, по человечески обоснованный подход к делу.
  Наша пара получила получила продукты и полетела на дежурство в Асадабад. Мне достался борт Љ59, с Гуменюком. Фермы с оружием нам зачем-то отвинтили, но машина тянет хорошо. Четырнадцать пассажиров - дает девять метров в секунду набора. Ночь темная. С одного захода сесть не получилось, давно не летал в Асадабад - стал осторожничать. Снова работаем с парой Митюшина.
  
  22.3
  С утра съездили на аэродром - обеспечить удар истребителей. Забрали с борта продукты, вернулись на виллу. В Асадабаде вовсю весна. Персики, наши цитрусы зацвели, даже наша банановая пальма отросла и цветет. Скука. От безделья создали свою реактивную установку. Притащили прямо в сад станину от прожектора, прикрутили к ней вертолетный блок с ракетами ( УБ -32) .Навезли целый штабель ящиков снарядов ( все равно стрелять нечем - фермы сняли). Установка вращается во всех направлениях и с большими углами возвышения. Часа три Огородников с Лабутем ( летчик с МИ 24) химичили - перепаивали начинку блока, чтобы запускать ракеты не залпом, а по одной. В обед только заснул, по ушам ударил грохот - испытания проходят нормально. Вечером Митюшин сварил плов - "пальчики оближешь". А уже в темноте мы еще немного позапускали НУРСы, чтобы духи знали - мы не дремлем...
  
  23.3
  Проснулись поздно - отлично выспались. Решили на завтрак сделать яичницу. В разгар приготовления раздался характерный свист, взрыв и суматошная автоматная стрельба (сигнал тревоги). Сразу народ высыпал из дома - к забору. Там вырыты окопы. Прилетело еще несколько. В спецназе у магазина клуб белого дыма, видно, как суетятся солдаты. Скоро обстрел прекратился. Вылезли из окопов - готовим завтрак дальше. Гаубичная батарея в двухстах метрах от нас ведет ответный огонь. Результатов не видно, но через каждый час - два духи бросают несколько РСов.
  К 10.15 на аэродром обеспечивать БШУ. На этот раз прилетели три пары истребителей (в просторечии - "свистков"). С большой высоты сбросили свой груз южнее нас - за гору Лахорсар. Пыль и дым поднялись выше горы.
  Жарко. Малышев (ведомый пары МИ-24) перебрался загорать с матрацем из центра сада ближе к окопу под прикрытие каменного забора. Говорит, что рядом шлепнула пуля. Очевидно, где-то напротив на склонах сидит корректировщик и в свободную минуту тренируется по нам из винтовки.
  Решили дать ему ответ. Сидим, вкручиваем в НУРСы взрыватели. Над головой противно зашелестело. Перелет двести метров - взрыв в поселке. Зарядиди свою "катюшу" и начали методично и прицельно обстреливать все подозрительные, с нашей точки зрения, места.
  
  24.3
   В шесть утра вышел в туалет - оценить погоду. Горы затягивает облаками. Моросит мелкий дождичек.
  Ага, снова свистят РСы. Парочка прошла с перелетом. Автоматная стрельба часового и наши заспанные рожицы пулей повыскакивали в сад - оценить, не пора ли в "норку". Но это духи сыграли - "подъем!" Работать по постам не стали. Вершины закрывают облака. С севера по ущелью облака тянет, как из мешка. Похолодало. После обеда пошел дождь. Делать нечего. Играем в карты, шахматы, просто слоняемся из угла в угол. Ни наши, ни духи больше не стреляют - видимо, всем лень месить грязь.
  
  25.3
  Утром проснулись от грохота. Настоящая летняя гроза с громом и молниями. После грохота пушек - просто ласкает слух. Кругом лужи, холодно. На втором посту (2300 м над уровнем моря) выпал снег. По вершинам тянет облачность - работать по-прежнему нельзя. Сделали с Иваном лежаки для загара. После обеда пошли на местный базарчик. В результате торговых операций обменяли шесть банок говяжей тушенки на пять килограмм хорошей картошки. В одном дукане увидел мужика в афганской одежде, но типично европейской внешности - голубоглазый, русоволосый, высокий лоб с залысинами, подстриженые усы, без бороды. В общем, я решил, что это англосакский шпион. Но рядом с ним сидела похожая на него голубоглазая, русоволосая девочка. Увидела, что я на нее глазею, закрыла лицо краем накидки. Мне потом объяснили - это племя нуристанцев - прямых потомков воинов Александра Македонского.
  На ужин открыли большую банку тихоокеанской селедки, отварили всю добытую картошку - получилось " по-королевски".
  Перед ужином вдруг начала стрелять наша самая большая пушка "Гиацинт". До нее пятьсот метров, но звук от выстрелов у "цветочка" такой тяжкий, одежда бьет по телу, ушам больно.
  
  26.3
  По-прежнему дождь. Горы до половины закрыты дождевыми облаками, как пеленой. Вчера на втором посту появился тяжело - больной, но ни о какой эвакуации сейчас нет и речи. От скуки появилась идея устроить небольшой армейский праздник. Посовещались, скинулись по триста афганей и стали готовиться. Митюшин приготовил две пятилитровые кастрюли вкуснейшего плова, купили водки, зелени, помидор, нарезали селедочки...
  Занесли столы в фойе. Вместо стульев - снарядные ящики. Рюмки тоже от НУРСов - т.н. "нурсики"( пластиковые затыльники от чехлов оперения ракет). В разгар праздника в гости пришли два афганца - Джалиль и Джабар. Первый - очень живой симпатичный малый - три года учился в Риге (здесь работает замначальника уголовного розыска) - сносно говорит по-русски. Джабар - типичный афганец, по-русски ни слова. Обоих угостили. К концу вечера идиллическая картина - сидит наш комендант прапорщик (хохол), обнял за плечи обоих афганцев и они дружно поют (!?) какую-то общую песню.
  
  27.3
  Утром сияет солнце и голубеет небо. Пришло боевое распоряжение - в 7.15 обеспечить БШУ и снять больного с поста. Начали с Гумаром работать по постам. Отвезли продукты и боеприпасы на второй и третий посты. Воды у них залейся, на втором по колено снега. Но еду для первого поста почему-то не подвезли. Закинул туда только несколько мешков муки. Больной своими ногами пришел на борт. Молния попала в рацию и зацепила ему ногу. К моменту нашего прилета полностью оклемался.
  Утром, когда подошли к вертолету, впереди на бронеплите висит пчелиный рой. Пчелы были вялые от холода, еле шевелились. Ваня Тарелко назвался пчеловодом, аккуратно смахнул весь рой в ведрообразный чехол от "Липы" (станция помех), сверху завязал брезентом. Работать по постам закончили в десятом часу. Пчелки согрелись на солнце и угрожающе загудели. В дальнейшем, по приезду на виллу, Ваня принес "ведро" с пчелами под навес. Рядом, по незнанию, расположился Митюшин в плавках и с книжкой. Очень скоро он с матерщиной забегал по двору, одна пчелка тяпнула его в шею. После этого наш пчеловод разместил весь рой в снарядном ящике (мы посоветовали ему убираться со своими питомцами подальше). Если кто-нибудь после нас откроет ящичек, получит неприятный сюрприз или несколько.
  До двенадцати я решил позагорать, только развалился на матраце в саду, послышался характерный шелест, двести метров недолет. Схватил в охапку одежду и бегом к забору. Неприятно. Затем духи перенесли огонь по афганской батарее.
  В два часа дня мы снова ввели в действие свою "Катюшу". Отстреляли все тридцать два снаряда. Весь сад в сизом пороховом дыму. Пошел прогуляться. Недалеко, в луже, позиция 82мм миномета "Василек" - стреляет очередями. Рядом на сухом песке стоит 120мм миномет. Возле него сидят два капитана-минометчика (явно с похмелья) и стоит навытяжку боец. Капитанам явно скучно, а тут я подхожу - свежий зритель. Один из капитанов кричит бойцу: "Тащи второй заряд!" и начинает куда-то прицеливать 120мм миномет. Боец хватает лежащую наготове мину и кидает ее в ствол. Миномет как ахнет, у меня голова дернулась, как от удара. Думаю: "Ну вас на фиг". Плюнул и пошел к себе.
  Вечером спокойно погрузились и улетели в полк.
  
  28.3
  Утром меня послали на стоянку, регулировать борт Љ84. Мое дело заключалось в основном присутствовать при регулировке. Знакомый усатый прапорщик с ТЭЧ умело взялся за дело. Сначала, на контрольном висении машина не зависала на одном двигателе, даже из амортстоек не выходила. После того, как прапорщик поменял жиклеры и покрутил регулировочные винты в топливной автоматике двигателей, машину словно подменили - легко отрывается от земли на каждом двигателе. На такой можно лететь в любые горы.
  
  29.3
  До обеда купались и загорали. Вечером ходили в Асадабад, возили туда-сюда личный состав пехоты.
  30.3
  Приходил в гости Жора Эрлих - борттехник. Он прилетел с Союза, привез последние новости, угостил клубничным вареньем. Доброжелательный открытый парень.
  После обеда затеяли учебно-тренировочные полеты. Летал в "зону на пилотаж". На практике - выполнил над аэродромом два круга на предельно малой высоте с креном 45 градусов, в конце форсированный разворот и на посадку.
  Вечером распределяли магнитофоны - "мыльницы". Дали всем, кто хотел, бойцам тоже.
  
  31.3
  С утра заступили в ПСО. Весь день читал Вильяма Козлова "Президент не уходит в отставку"
  Вечером в клубе показывали фильм про Высоцкого. Сразу после начала посыльный вызвал наш экипаж - подняли в небо на ретрансляцию. Прилетели, прибежал в клуб - пошли титры в конце фильма. Досадно.
  
  1.4
  Подняли в 4 00. Кое-как продрали глаза, потащились на предполетные указания. Ничего нового - те же горы, те же лица. После указаний быстренько спать. Проспали до 9.00, в том числе и завтрак. День прошел спокойно, без "подъемов" и тревог.
  
  2.4
  Снова в 4.00 встречаемся на указаниях. Нелипович собрался в Асадабад за раненым. Перетасовали все машины, подняли всю эскадрилью.
  Наконец, пара Нелиповича с парой прикрытия умчались в Асадабад на предельно малой высоте. Над аэродромом на высоте 5000м занял позицию ретранслятор Абрамов. Раненый оказался слегка царапнутым и его даже не подвезли на аэродром в Асадабаде. Нелипович было развернулся обратно, но с КП упрямо затребовали доставить раненого. Тут даже выдержанный Абрамов в сердцах высказался в эфир: "Дурдом!". (Мы сидим в первой готовности и слушаем). Нелипович вернулся на базу только к обеду.
  Завтра меня снова сводят в одну пару с Новиковым.
  Суть перемещения стала понятна со временем. Интрига заключалась в следующем: однажды, прилетев с Асадабада, один из летчиков не вышел, а выпал из вертолета, будучи сильно пьян (это ночью-то). В первом Афгане по этой причине мы потеряли экипаж Литвинова. Новиков был замполитом, причем непьющим (у него была язва). Он решительно повел с этим злом борьбу, я его в этом поддерживал. Сергей жестко предупредил некоторых, что если будут пить с командиром - получат взыскание по партийной линии (а это конец карьере). Эти некоторые нажаловались на нас Нелиповичу, и тот принял нестандартное решение - свести нас в одну пару и отправить в Асадабад (чтобы не мешали отдыхать).
  
  3.4
  Утром летали с Новиковым на разведку по второму маршруту. Облазили все тамошние каньоны - пусто.
  До обеда загорали и купались.
  
  4.4
  Сегодня у меня день Рождения. Я шучу - мол, политический праздник, день выхода из комсомола по возрасту (28 лет)
  Подняли всех в пять утра, построили. Предложили связать Костю Авдеева (начальник ТЭЧ звена). Костя всю ночь пил - буянил, кидался камнями в заместителя по ИАС майора Петроша. Грачев с Зайнетдиновым (оба нехилые парни) взяли его под "белы рученьки" и оставили привязанным к койке.
  Получил сегодня семь писем - вот это подарок!
  Нас с Сергеем запланировали вечером в Асадабад, но полетели Нелипович с Абрамовым.
  
  5.4
  В 11.00 полку на построении был представлен новый командир - полковник Чуркин из Торжка.
  После обеда в баню, потом на стоянку - регулировать борт Љ 89, на котором и предстоит лететь в Асадабад. Два часа то крутили, то пробовали. Никак не хочет висеть на одном двигателе. Вертолет новый, только с завода (еще краска не высохла), не висит и все - падает на землю. Усатый спец развел руками - поставили новую, уже электронную систему отсекания топлива, не позволяющую выходить на предельные режимы, как ее обойти - он не знает. Мы с горечью покрыли конструкторов матом - они, типа, ресурс берегут, а нам - думай, как вывернуться.
  Вечером собрались и улетели в Асадабад на дежурство. Митюшин встретил нас пловом. Они прилетели туда на день раньше нас. Новиков договорился с местным пехотным начальником, чтобы работу по постам начать в шесть утра. Действительно, чего тянуть , глядишь, и духи проспят...
  
  6.4
  Проснулись рано - в 5.00. Начали стрелять наши пушки. Собрались, поехали работать. Еще думаю: "Год назад мы с Шуриком прыгали из-за отказа мат части, как-то сегодня денек сложится..."
  Приехали, загрузили мне пять бочек с водой, запустились. Первым двадцатьчетверки повели Новикова на первый пост. Вижу, сел нормально. Взлетаю, иду на третий пост. Спокойно зашел, сел, начали разгрузку. Сначала вынесли ящики с минометными минами, потом под дверь подкатили автопокрышку (чтобы бочки не разбить). Начали выкатывать бочки и выливать их в "презерватив", большую резиновую емкость. Успели выкатить только две. Впереди вертолета (метрах в восьми) взметнулась земля от взрыва минометной мины. Кабину осыпало камнями и осколками. Меня что-то стегнуло по носу. Мысли, как замедленное кино: "Почему ударило взрывной волной, ведь стекла целые?". Пехота, пригибаясь, побежала от вертолета в разные стороны - раз, два и нет никого. Следующая "медленная" мысль: " Какого черта я тут сижу?".
  Быстренько шаг - газ " под мышку", ручку управления от себя и вниз - с обрыва. За " компанию" прихватили двух бойцов, что катали бочки внутри вертолета. Когда оторвались от земли и проходили над землянками, борттехник видел еще одну вспышку на посадочной площадке.
  Пока спускались вниз, осмотрелись на предмет убытков. В правой приборной доске большая дыра, Шурик держится за челюсть, между пальцев капает кровь. Доложил Новикову и на посадку. На земле разобрались - ущерб, в общем, небольшой. У Шурика легкое ранение лица, у меня - царапина на носу. Вертолет получил двенадцать пробоин, жизненно важные органы вертолета не пострадали. Два осколка летели прямо в Шурика, один попал в правое лобовое стекло (оно пошло трещинами) и рикошетом ушел куда - то вверх, другой пробил правую приборную доску, зацепил вариометр (указатель скороподъемности), изменил направление и ушел куда-то между нами ( борттехника не было на рабочем месте), а нам уже досталось брызгами от приборной доски. Шурику налепили пластырь , выяснилось , что нормального врача в Асадабаде нет. Сергей с Иваном одни обеспечили первый и второй посты. Поехали на виллу, доложились, и выяснилось, что "добро" на работу, кажется, нет. Серега заметно скис в лице.
  До обеда духи бросили несколько РСов. Еще утром Новиков высадил на первый пост двух корректировщиков с пеленгаторами. После обстрела они, видимо, кого-то засекли - наша артиллерия и Град открыли беглый огонь.
  В 17.00 Новиков привез со второго поста солдата с эпилепсией. Вечером прилетели Нелипович с Печальным. Мне поменяли машину (дали борт Љ 91 с Берестневым) и штурмана - молодого лейтенанта Валеру Шевченко. Шурика я проинструктировал, чтоб съездил в госпиталь, в санроту (оформить легкое ранение и получить оклад).
  На ужин Митюшин приготовил плов. Посидели - помянули мужиков (сорок дней гибели Захарова)
  
  7.4
  С утра пасмурно, БШУ отменяются. В 6.00 артиллеристы сыграли "подъем". Дальше не спится. Начали готовить завтрак - накануне привезли огурчики и зелень, готовим салат. Только расположились, свистит РС , второй..., пятый. Аппетит испорчен.
  После обеда снова применили "Катюшу" - обстреляли все подозрительные места на противоположном склоне.
  
  8.4
  Проснулись ровно в 6.00 - по нашим артиллеристам хоть часы проверяй. Одеяло на окне от их баханья ходит ходуном. Готовим завтрак.
  В 8.00 духи прислали ответ. Серия из шести снарядов легла 200м с перелетом, где то в городе. Мы поехидничали - мол, не угадали духи. Завтрак то у нас еще не готов. Сергеич Митюшин приготовил очень вкусную гречневую кашу. Только сели завтракать, снова обстрел. Пришлось хватать тарелки и под прикрытие каменного забора. Спокойно доели, сидя ногами в окоп. До 15 .00 короткие обстрелы повторялись еще дважды. В 16.00 мы выпустили полный блок ракет по горе. В 16.30 начали работу по постам.
  Первым пошел Новиков на третий пост. Успел выкинуть груз и бочки с водой, но забрать бочки не успел. Через три минуты после его посадки, недолетев до него метров сорок, шлепнулась первая мина. Он сразу же взлетел. Еще две мины упали с перелетом, вертолет не задело. Дальше я пошел на первый пост. Отвез два мешка муки, две бочки воды, двух артиллеристов. Там мне погрузили 120мм миномет с плитой и колесами, закатили 82мм скорострельный "Василек". С горы спускался буквально на "цыпочках", чтобы эта штука не каталась по грузовой кабине (у нас ни швартовок, ни сеток). Сел, зарулил. Смотрю, как Сергей пошел на второй (самый высокий) пост. Ему там бойцы закатили 800 килограммовую двуствольную зенитку. Он тоже осторожненько спустился. Но на посту зенитку на руках занесли сорок человек, а на аэродроме нас восемь и трапов нет. Пока мы летали, пехота неподалеку расстреливала в реку запас 120 мм мин. Они, видишь ли к выводу готовятся. То вертолетами по ночам возили - теперь в реку.
  Пока безуспешно пытались разгрузить новиковский вертолет, подошел Малышев (ведомый МИ-24), сказал, что на третьем посту раненый в бедро боец. Новиков разрешил сходить мне. На всякий случай погрузили две бочки воды (вдруг успею разгрузить). Обстрел на посту продолжается. Начинает темнеть. Полетели. На пост зашел сходу. Посадка по-вороньи, без зависания. Из блиндажа бегом выбежали четверо солдат, несут на матраце раненого. Не останавливаясь, закинули его вместе с матрацем в открытую дверь вертолета и исчезли в блиндаже. Подбежал лейтенант, сунул мне в блистер документы раненого, махнул рукой - мол, сваливай отсюда быстрей, и тоже исчез. Я не стал дожидаться ни второго приглашения, ни даже закрытия двери. Оторвал вертолет, одновременно с разворотом влево-вниз по склону. На площадке мы находились секунд сорок, не больше. Очередная мина едва не прихлопнула нас - успели уйти. На аэродроме садились уже с фарами. Раненого перегрузили в санитарку. Парень потерял много крови, лежит весь серый. Его должен забрать Нелипович. Зарядили АСО, заправились.
  В восьмом часу прилетел командир полка. На правом Нелипович . Кружили они, кружили и чуть не упали. Командир первый раз, узковато, видимо, упустил контроль за вертикальной скоростью. Зависли с большим недолетом над афганским автопарком.
  Передали нам письма (я получил целых пять). Нелипович от щедрот своих передал 0,7 спирта. По дороге на виллу заехали на базарчик, купили лепешек. Вечером, за ужином сняли стресс, я "развязался" после полугодового воздержания.
  
  9.4
  Наши гаубицы начали стрелять еще в потемках. Окончательно проснулись в семь утра. Ваня Тарелко поворчал и пошел готовить завтрак. Мы с Сергеем взяли большую флягу из нержавейки и пошли к роднику по воду. У духов свое расписание - в 8.15 ответный обстрел. Полдня прозагорали, потом, скуки ради пошли на местный базарчик, потолкались по дуканам, поболтали с афганцами. Правда, в основном, жестами, мешал языковый барьер.
  
  10.4
  Проспали до 9.00. Что-то тихо с утра, никакой стрельбы. Спокойно позавтракали и пошли в дуканы, развеяться. Дуканщик Ашим (у него самый богатый дукан) горестно покачал головой - мол, после вашего ухода душманы совсем житья не дадут.
  Решили устроить большую рыбалку. Подготовили пороховые бомбы и в одних трусах пошли на Кунар. Взяли автомобильную камеру в роли лодки. Ахнули четыре взрыва. Берестнева окатило водой, Новиков опрокинулся в своей лодке. Поймали одну единственную маринку, а больше никого и не видели.
  После обеда стоим с Малышевым у каменного забора - пьем чай. Коля говорит: "В пятницу, мол, мы своей стрельбой накрыли духовского корректировщика, он ушел за гору". Через пять минут по веткам рядом взвизгнула пуля. Все ясно - жив "курилка". Забрали кружки - пошли в дом.
  Вечером улетели в Джелалабад. Почти весь полет в облаках, с обледенением.
  
  11.4
  Нелипович вызвал нас с Новиковым к себе. "Ребята - говорит - а не хотите ли вы вдвоем слетать в профилакторий на две недели ?" " Конечно, хотим"! - тут же согласились мы.
  
  13.4
  Такой вот подарок сделало нам начальство. Собрались, рассчитались. Вечером кое-как угнездились на почтовик (нас собралось тринадцать человек). До Кабула летели половину ночи через Баграм и Кундуз. Прилетели в Кабул, пошли досыпать на пересылку. За два года был там первый раз, форменная помойка.
  
  3.5
  Вместо профилактория мы, конечно же, летели домой. Дома хорошо. Тепло, на даче птички поют. Тишина. Две недели, как один день. Снова в путь.
  Прибыл в Ташкент 27го после полудня, поехал в профилакторий Дурмень, ждать остальных. К вечеру из Ростова прилетел Толя Попик. На другой день поехали с Попиком в Чиланзар (район Ташкента), купили четырех здоровенных копченых лещей, зелени, лепешек.
  К вечеру почти все собрались. В 24 .00 явились хорошенько выпившие Суходолов с Зайченко и спрашивают: "А вы знаете, что мы завтра летим?". Пришлось искать такси на пять утра.
  Утром 29го прибыли в Тузель. Оказалось, основную толпу уже увезли на аэродром Ташкент-Южный и повезут на ТУ154, в королевских условиях. Нам осталось пытаться улететь на чем подвернется. "Подвернулся" полусалон АН26, генерал взял нас с собой до Кабула. В Кабуле поехали в "Полтинник" (смешанный авиаполк) и началось наше "сидение". В первый вечер не было погоды, была гроза на всю ночь. Кое-как устроились жить в классе. Вечером ходили в гости к Головину В.И.(нашему бывшему замполиту). Посидели, попили чаю, угостили его салом с лепешками, обсудили новости.
  Еще днем видели наше полковое начальство, узнали подробности гибели 18го апреля экипажа Гусева (оператор Щипанов) на МИ-24. Командир полка Чуркин в паре с Нелиповичем (под прикрытием двух пар МИ-24) летали на разведку в каньоны. Забрались в горный мешок у Шеву-Калы. Встретился небольшой караванчик, возможно, приманка. Начали долбать его ракетами. Когда боекомплект подошел к концу и собрались уходить, на развороте по ведущему второй пары капитану Гусеву было сделано два пуска ПЗРК. Первая же ракета попала в вертолет. Высота была 15 - 30 метров. Вертолет вздыбился, упал на землю и загорелся. Погибших пилотов удалось забрать только на следующий день. Духи вытащили тела ребят из кабины, сняли с них НАЗы, оружие и оставили у обломков вертолета.
  Все мы испытали досаду. Погибнуть перед самым выводом! Лишний десяток убитых духов уже ничего не решал.
  От начальства узнали, что полк уже наполовину выведен. Ушла огромная колонна с техимуществом. Увезли почти всех совслужащих (женщин), всех солдат. Сами летчики сидят на чемоданах, вот-вот улетят.
  Ночью и под утро 30го апреля дважды пытались улететь. Уже в самолете одели парашюты, вылет отбили.
  Дома в части ЧП, в дукане один из прапорщиков - наземников случайным выстрелом из автомата убил старшего лейтенанта с ТЭЧ (своего товарища). Патрон этого вояки оказался в патроннике.
  Командуюший отправил наше полковое начальство в Джелалабад колонной на БТР. Вечером мы еще раз попытались улететь, но не хватило мест.
  Началась наша "лежачая" жизнь. У Иванова оказался с собой маленький телевизор (не успел еще толкнуть). Целыми днями таращились в него и трескали сало из чемоданов.
  Улетели только в ночь на третье мая на АН 26. Дома, конечно, пир. Иван с Шуриком уложили все наши вещи в два мешка. Шурик даже сшил на общественной машинке мне чехол для магнитофона. Сдали все наше оружие, ЗШ, НАЗ(носимый аварийный запас в виде жилета с карманами - там помещались: патроны, гранаты, пистолет с восемью обоймами, аварийная радиостанция с аккумулятором, перевязочный пакет, жгут, шприц - тюбик с промедолом, фляга) Все лишние патроны и гранаты Шурик утопил в общественном сортире.
  Со стен сняты все плакаты, бильярд увезен. Дневальными сидят два летчика. Часть коллектива, кто не участвовал в перелете - уже в Гиссарах, под Душанбе.
  Начал укладывать шмотки, сдал комбинезон и сандалеты, получил вещаттестат. Пошли с Иваном в ближайший дукан, толкнули по дешевке трансформатор и два чайника. Тут же набрал разной мелочи на бакшиш (для подарков)
  Народу стало совсем мало. Вместо солдатских палаток эвкалиптовая роща. Всю ночь гудели самолеты и вертолеты МИ-6 - вывозили людей и имущество.
  Мы выстроили свои борты прямо напротив модуля - винт к винту, чтобы легче было охранять. Дежурят по стоянке борттехники.
  Кругом приметы отступления. Новиков с удовольствием сжег всю свою политико-методическую литературу, в огонь полетели все конспекты и даже сами труды Ленина.
  Заканчивает работу почта. Письма сегодня еще привезли, но для отправки уже не принимают
  Рассказали, как несколько дней назад пехота поехала на пустырь - ликвидировать полный КАМАЗ установочных мин. При разгрузке произошел взрыв - девять убитых, двое раненых.
  К нам на усиление приехала мотострелковая рота на БМП
  
  4.5
  Кроме облетов никто никуда не летает. ПСО дежурит без оружия - лень получать (стали строго требовать немедленной сдачи)
  Весь день занимались утрясанием своих дел - справки, аттестаты, постирушки и т.п. Велено седьмого улететь на самолете, но кто знает - могут дернуть и раньше.
  
  5.5
  Прошло партийно-комсомольско- беспартийное собрание. Настраивали на дисциплинированный вывод. Болтовня. Решено отремонтировать модули для передачи афганцам - якобы в счет причиненного нами ущерба!?
  Проходил мимо борта Љ89. На новой лакированной обшивке добавилось еще десяток заплаток, только теперь с левой стороны. Во время вывода войск с Асадабада - 25го апреля Нелипович, Азанов, Пшеничный и Кукушкин снимали с гор посты. Про то, что на третьем посту обстреливает миномет - слышали все, однако выводов не сделали. Азанов сел на пост. Пехота ходит, как неживая. Первая мина легла метрах в семи, слева от борта, между ним и солдатами. Двоих убила, четверых ранила. Азанов улетел. Нелипович попытался забрать раненых, но сесть не смог - шел обстрел. Раненых только добавилось. Потом пришлось всех спускать вниз и там, под горой, забирать вертолетами. Всего за это мероприятие было девять раненых. Манзара - борттехника борта Љ89, после этого отправили в Союз и, как я слышал, он ушел с летной работы.
  Третий день дует ветер - противная низовая метель. Везде набивается пыль, раздражает.
  
  6.5
  Утром прилетел генерал-майор Романюк (Командующий ВВС 40-й Армии). Начал ходить по комнатам - искать недостатки. Когда зашел к нам, Иван бодро доложил, что мы ПСО. Уходя, Романюк проворчал, что мы обросли ленью. Нелиповичу (сопровождающему его) было обещано превращение в капитана. В связи с этим, весь личный состав эскадрильи был построен и разведен на работы. Мы с Иваном попросились истопить и подготовить баню.
  На стоянке (рядом с баней) техники во главе с инженером вытаскивали из своих сараев имущество и жгли его. Время от времени из костра вылетали ловушки АСО или бахали некомплектные взрыватели. Через час они ушли, а мы с Иваном пошли поискать штуцер для шланга. Все двери настежь. Ветер крутит пыль, летает всякий мусор. Настроение - глухая меланхолия.
  Истопили мы баню, в одиночестве попарились и потащились в модуль. Вечером заступил помощником руководителя полетов. Самолетов было всего четыре, летали наши начальники расстреливать боеприпасы. Нуруллину пришлось весь полет находиться над Шамархейлем (в пяти километрах северо-восточнее точки, над расположением мотострелковой бригады). Кого-то там он, за компанию с пехотой, долбанул. В ответ по нему чем-то запустили. Обе ракеты экипаж хорошо видел, обе мимо.
  Прилетело с Кабула звено вертолетов - дежурить после нашего ухода. В час ночи взошла луна, полеты прекратились, пошли спать.
  
  7.5
  Оперативный поднял меня 5.00. В районе Асадабада 20 наших штурмовиков наносили удар. После нашего ухода духи уже захватили Асмар и Барикот. Асадабад пока союзники удерживают, только вряд ли им помогут эти БШУ.
  После завтрака пошли с Новиковым напоследок окунуться на управленческое бучило. Там хорошо. По-прежнему голубая чистейшая вода. Тишина. Правда, красных карасей осталось мало, и те толкутся очень далеко, чувствуют, что могут попасть в уху.
  После обеда нас собрал таможенник - рассказал обстановку, попросил не ввозить оружие, наркотики, порнографию. Постращал.
  Получили документы, упаковали чемоданы, утрясли все дела.
  Сели, попили чаю, а тут и самолет гудит - пора.
  Прощай, Джелалабад!
  Улетели в Кабул. В Кабуле нас встретили. Появилось новое подразделение - "группа по выводу".
  Через два часа после прилета нас оформили на самолет прямо до Гиссар(Душанбе).
  
  8.5
  Ночь прошла, в основном, на ногах. С 24-х до 2.00 протолкались около АН-12. Потом летчики пожалели, пустили в самолет подремать. В 4.00, наконец, запустились, вырулили на полосу, но тут пошел сильный дождь, началась гроза, пришлось заруливать обратно. Пошли ночевать в казарму инжбата, куда нас любезно пригласили. Сверх всяких ожиданий, на кроватях были чистые простыни, предложили обед и даже баню. Мы смущенно благодарили - привыкли уже, что мы нужны только когда от нас что то нужно. А остальное (ночлег, кормежка) - личное дело каждого - проси, требуй, ищи. А тут такое гостеприимство - непривычно, но приятно.
  Тут мне стало плохо. Подхватил где то амебиаз. Сознание стало меркнуть. Хорошо, у Шурика нашелся "Индестопан" - три пилюли через несколько часов вернули к жизни.
  В 13.00 всех подняли с кроватей - на самолет. Нет Сергея Шпанова. Пока искали, то, да се, говорят: "Снимайте парашюты, отбой. Стоим на плане только на вечер 10го мая"
  Новиков быстренько съездил в комендатуру. Через полчаса подъезжает на ГАЗ 66. Закинули вещи, поехали на посадку в ИЛ-76 до Ташкента. Прямо на трапе кто-то из экипажа ИЛ-76-го выпросил у меня ПСНД (сигнальный патрон) - отдаю без сожаления, здесь мне больше не понадобится. Мы с Новиковым сидим на рампе, на каком-то ящике. Пилоты лихо набирают высоту, перегрузка ощутимо прижимает к ящику. На душе пустота и облегчение - неужели это все!?
  Через час с небольшим - посадка в Ташкенте. ВСЕ! Война для нас закончена. Поздравляем друг друга.
  В Ташкенте теплая, ласковая погода. Устроились ночевать в гостинице " Россия". Вечер накануне Дня Победы - эйфория! Купили билеты на самолет и в ресторан. Таксист по дороге подобрал ветерана войны - пожилого узбека. У него три ордена Красного Знамени. Удивительно молод душой. Пока ехали, рассказал, что он шесть раз горел в танке, а друг его, Колька, восемь раз... Этот лысый, покрытый шрамами, узбек запомнился мне на всю жизнь. Это они - русские, узбеки, татары, украинцы, казахи, грузины (дети других народов) - МУЖИКИ, горевшие в танках, самолетах, ходившие в штыки - они дали нам саму возможность родиться , вырасти, стать кем то. Низкий им поклон.
  
  16.5
  Утром на аэродроме ремонтной базы Айни мы встречали наш полк, благополучно вышедший в Союз. Нежная, ласковая погода, буйная трава по пояс, вкуснейшие местные лепешки - настроение праздника. Красивый город Душанбе (что в переводе почему то - понедельник).
  
  17.5
  В 10.00 , на торжественном построении вручали ордена. Орден Красного Знамени мне вручал генерал - майор Улесько. Пожимая руку, другой вручая коробочку, криво пробурчал: "Ну что, не будешь больше писать в ЦК?". Так же криво, получив коробочку, отвечаю: "Не буду, товарищ генерал!"
  Обмывать ордена наша компания поехала в Гиссары(райцентр). Пили коньяк, закусывали люля-кебабом.
  Потом было вечернее построение полка. Нелиповича напоили так, что он не мог стоять (его мы спрятали за строем), командир полка побоялся выйти перед строем (ребята были злы на него за Гусева), указания давал заместитель. Кое-кто получил по морде за трусость, в общем, настал "момент истины".
  
  18.5
  Мыс Ваней Тарелко посидели у Стекача на борту Љ 86 (он принял его на время перелета на Украину) выпили шампанского. Стекач сказал, что это его вагон - ресторан. То, что этот ресторан летает, мне почему то не понравилось.
  
  21.5
  Второй эшелон нашего полка (двадцать пять единиц МИ-8) на заре оторвал от полосы колеса и пошел своим ходом на западную Украину в район города Старый Самбор. Мне поручили лететь на борту Љ 67, с Костей Бондаревым. Первый день три перелета - Каган-Нукус-Аральск. Два дня в Аральске. Пустыня. Моря не видно даже с высоты пятьсот метров. Еще три перелета - Домбаровка-Чебеньки-Пугачев. В Чебеньках (под Оренбургом) Костю Бондарева встречала жена. Он чуть не выпрыгнул в окно, пока рулили. Свидание у них вышло коротким, хотя мы с Шуриком сами заправили и осмотрели вертолет. Через два часа вся группа дружно взлетела и пошла на Пугачев. В Пугачеве пробыли два дня. У многих тут родственники. Это филиал нашего Сызранского летного училища. Провели парковый день, отдохнули.
  
  25.5
  Утром 25го мая на построении получили указания и пошли к вертолетам. Я шел рядом с Сергеем Коруевским. Он был, как всегда, чуть ироничен, доброжелателен, с юмором рассказал, как провел день накануне.
  Взлетели. Пошли на саратовский аэродром Сокол. По пути прошли над Воскресенском - над домом Шурика. Покачали с борта на борт.
  Идем над протокой Волги. Красота вокруг потрясающая и вдруг женский голос в эфире: "МИ-8, борт Љ 86, пожар в отсеке главного редуктора!". Через несколько секунд Лобанов кричит: "...138 й горит. Падает, упал в реку. На воде никого нет...".
  Вот тебе раз! Внутри у меня все остыло и сердце от бессилия защемило.
  Ведущий группы уже запросился на посадку. Сели, зарулили, выключились. А на аэродроме нас встречали женщины в белом, с букетиками ландышей в руках, они не слышали последний крик " Риты" вертолета Коруевского. Мы вышли на землю в трауре.
  Начинаем выяснять, кто же был на борту. Сергей был летчик первого класса и у него были пассажиры.
  Через пять часов плавучий кран поднял останки вертолета на баржу - это был ужас! Удар был такой силы, как если бы вертолет ударился о бетон. Все, что ниже потолочной панели - сплошные лохмотья из металла. Колеса основных стоек вместе. Лопасти несущего винта - прямые, значит, винт практически остановился еще в воздухе (если бы вращались нормально - были бы в виде сабель). Шансов остаться в живых не было ни у кого. С вертолетом подняли только два тела - командира без головы и лейтенанта Крылова А. из группы РЭО - пассажира. Сделали перекличку - не хватало еще пятерых. Нелипович попросил меня и Иванова (из наземных техников) принять участие в поисках и опознании тел.
  Дальнейшие двое суток провели на реке. Искали два катера - рыболова с тралом и водолазы - аквалангисты. Долго не могли никого найти - мутная вода, течение. К утру выловили обложку от книжки всего в ста метрах ниже по течению. Капитан рыбаков уверенно сказал, что искать надо у самых буйков. К вечеру подняли всех. Хотя мы с Ивановым ничего не ели больше суток (нас как то забыли), при виде первого тела, Саши Манцевича, я упал на колени и меня вырвало желчью. Иванову было не легче (к сожалению, не помню, как его звали) - его окатили кровью из тела Стекачева. Мы коротко переговорили и решили дотерпеть все это до конца. Я достал все у погибших из карманов (в том числе крестики, иконки, написанные матерью молитвы). Подписали акт опознания. Из семи человек не пытались одевать парашюты двое - Командир - Коруевский пытался посадить вертолет, борттехник - Стекачев пытался тушить пожар - так у него правая рука и осталась поднятой вверх (в противопожарную систему). Летчик - штурман Женя Титов был весь седой (его в Пугачеве провожали жена, дети, тесть). Оружейнику Медведеву 25 го мая исполнилось тридцать лет. Был еще один оружейник-прапорщик Листратов Н. За двое суток тела в воде отмокли - выглядели жутко.
  Среди пассажиров должны были быть еще двое: ст.лейтенант Плотников и ст.лейтенант Скворцов (начальник группы оружейников). Они опоздали на вылет еще в Душанбе. Пассажиров никто ждать не стал. Они заняли денег в Караганде и прилетели во Львов на гражданском самолете. Их вещи утонули в Волге. Плотников эксплуатировал вертолет в Афгане целый год. Кто-то рассказал (уже после катастрофы), что у него однажды загорелось красное табло " стружка в главном редукторе". Ему было лень докладывать инженеру (пришлось бы менять главный редуктор), он, чтобы не нервировать командира экипажа, просто отсоединил проводок от табло. И на Афган ему хватило - а то, что он опоздал и жив остался - так это Божий Промысел. Поэтому мы не стали поднимать всю эту муть - мертвых все равно не поднять.
  Все Саратовское летное училище провожало наших ребят. Женщины плакали.
  Полетели дальше через Бутурлиновку, Чугуев, Александрию, Винницу. Вечером 29.05.1988 года приземлились на аэродроме Калинов, недалеко от польской границы. В Калинове мне не понравилось - убогий гарнизон, с квартирами напряг, всю дорогу идет дождь, а воды в кране нет. В общем, украинцы, конечно же, остались на Родине, а 12 летчиков с нашей эскадрильи (во главе с Нелиповичем ) попросились домой в родные Магдагачи. Местные кадровики были в шоке. Я прилетел в Магдагачи первым и мне даже удалось удивить командира полка полковника Петровского. Я доложил о прибытии к старому месту службы. Он, видя мою счастливую физиономию, озабочено спросил - чему это я так радуюсь. Так, - говорю, домой, в родной полк вернулся.
  Дальше была мирная служба. До октября 1991 года в Магдагачах. Потом в Караганде - в поисковой эскадрилье (встречали космонавтов). С 1998 по 2000 й год в Новосибирске. Потом списали по здоровью - дальше - пенсионер. Недавно стал дедом.
  Сергей Новиков живет в Курске - на Родине, вернулся к корням, получив еще орден Мужества за Таджикистан.
  Айрат Минияров отправился покорять Москву - живет там и работает, занимается внуками. Он единственный из нас кавалер двух степеней ордена " За службу Родине в Вооруженных Силах СССР"
  В 2015 году в Ростове на Дону умер наш командир полковник Николай Брониславович Нелипович.
  В 2016 году в Перми умер от лейкоза Толя Макаров
  Нет в живых Юры Прядко и его штурмана Каргина, Вадика Бесперстова, Степы Нечесова. Пока писалось это сочинение, в сентябре 2017 умер Сергей

Оценка: 9.59*15  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018