ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Фарукшин Раян
Герой России Валерий Стовба

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава из книги "Твои Герои. Санкт-Петербург / Ленинградская область" (Раян Фарукшин, 2020 г.)


Валерий Станиславович Стовба (03.01.1966 - 29.09.1996),

Герой Российской Федерации (посмертно)

  
   Своими воспоминаниями о Валерии Станиславовиче Стовбе делится вдова Героя, Елена Георгиевна.
  
   - Валера родился 3 января 1966 года в селе Карачок Гвардейского района Алма-Атинской области Казахской ССР. Его мама работала бухгалтером, отец служил в армии.
   Семья Стовбы оставила Казахстан и переехала в Ленинградскую область в 1980 году. Здесь, в посёлке Рахья Всеволожского района, жили дедушка и бабушка Валеры.
   Валера с детства любил небо и страстно любил технику. Например, в юношестве мог запросто перебрать мотор или устранить любую неисправность на мотоцикле отца. Был бы у отца вертолёт, Валерка и его бы отремонтировал.
   Друзья Валеры отмечали, что он умел дружить, умел ладить с людьми и понимать их. Всегда был готов прийти на помощь. И друзья отвечали взаимностью. Но лучшим другом моего супруга всегда оставалась его младшая сестра Елена. Они были очень дружны, они никогда не имели друг от друга секретов, взаимопомощь в любой ситуации - их кредо. Валера очень ценил и берёг эти отношения.
   В 1983 году юный Валера получил путёвку во взрослую жизнь, окончив в Рахье среднюю школу имени Героя Советского Союза Алексея Тихоновича Севастьянова. Военный лётчик А.Т. Севастьянов звание Героя заслужил, совершив 4 ноября 1941 года первый ночной таран в небе над Ленинградом. Думаю, мой Валера был вдохновлён подвигом Севастьянова, и не исключаю, что история этого прекрасного военного лётчика подтолкнула выпускника Стовбу выбрать путь военнослужащего.
   Последние несколько лет благодаря активности Елены Станиславовны в школе организовываются соревнования памяти Героя России Валерия Стовбы. В школьном музее рядом со стендом А.Т. Севастьянову открыт стенд о Валере. На месте, где в Рахье начинается улица имени Героя России Валерия Стовбы, ему установлен памятник (огромный валун, символизирующий горы, и вертолётные лопасти над ним) с мемориальной табличкой: "Улица названа в честь Героя Российской Федерации, бортинженера вертолёта Ми-8 МТ Федеральной пограничной службы капитана Стовбы Валерия Станиславовича, погибшего при защите государственной границы 29 сентября 1996 года". Памятная доска, посвящённая подвигу супруга, есть в Центральном музее пограничной службы, что находится в Москве. Памятный стенд был оборудован и в Кировском военном авиационно-техническом училище, ныне закрытом.
   Вернёмся в далёкий 1983 год. Тогда Валера уехал из Рахьи и поступил в Кировское военное авиационно-техническое училище. Успешно его окончив в 1986 году, распределился в авиацию пограничных войск. Сначала служил в Камчатском пограничном округе, затем в Среднеазиатском. Старшим борттехником - воздушным стрелком вертолёта летал на Ми-8.
   Валера воевал в Афганистане, был дважды ранен. Заслужил медаль "За боевые заслуги", афганский орден Дружбы и ряд других наград. Наградами он никогда не кичился.
   Познакомились мы с ним в пограничном с Китаем городе Благовещенск Амурской области. Был тёплый сентябрь. Я была в хорошем, приподнятом настроении, в джинсах и белой футболке не шла, просто порхала по универмагу, выбирая подарок маме ко дню рождения. Не обращая внимания на людей, я с любопытством разглядывала прилавки, и вдруг, как из тумана, прямо передо мной возник незнакомый парень. Он посмотрел мне в глаза, и у меня всё поплыло перед лицом, люди потеряли чёткие очертания и стали размытыми. И только этот парень стоял и излучал собой свет. Мы застыли, как вкопанные, и смотрели друг на друга. Через несколько секунд я застеснялась, быстро развернулась и побежала по лестнице на второй этаж. Но всё же перед тем как скрыться, я обернулась и улыбнулась этому прекрасному незнакомцу, а он замер у лестницы и смотрел мне вслед.
   Поднявшись на второй этаж, я неожиданно разрыдалась. "Это неправильно, вот так просто взять, и пройти мимо своей судьбы", - подумала я. И тут же услыхала за спиной уверенный голос: "Девушка, я вам могу чем-то помочь?" Обернувшись, я увидела того парня, и поняла, что не влюбиться было невозможно. Посмотришь на Валеру, видишь настоящего Илью Муромца в современном обличии. Высокий, крепкий, сильный, косая сажень в плечах. Открытый взгляд, голубые глаза, широкая улыбка. Впрочем, он был очень похож на своего отца телосложением, а лицом - на деда. Отец Валеры, впервые увидев меня, только улыбнулся и одобрительно кивнул головой: "высокая, красивая, наша".
   В тот день мы, забыв обо всём, просто бродили по улицам города и говорили о жизни. Я поняла, что он служит в авиачасти, расположенной на военном аэродроме на окраине города Мары, что на юге жаркой Туркмении, неподалёку от границы с Афганистаном. И что сам он служил в Афганистане, ничего и никого не боится. "Если со мной ты будешь счастлива, счастлив буду и я!" - услышала я.
   Счастливой Валере удалось сделать не только меня одну, но и наших с ним детей - Станислава и Софью, в которых Валерий просто души не чаял.
   Спустя пару месяцев Валера рассказал мне, что пошёл в магазин случайно, за компанию с коллегами-пилотами. Когда офицеры, совершив необходимые покупки, вышли на улицу, оказалось, что один из группы засмотрелся на товары и отстал. На поиски потерявшегося, Валеру отправили как самого молодого. А он, войдя, увидел меня, стоящую в лучах солнечного света, пробивающегося из окна, остолбенел и забыл, для чего он пришёл.
   В Туркмении мы прожили более трёх лет. Два с половиной года в Мары и около года - в замечательном городе Ашхабаде, столице республики.
   Стать гражданским, выйдя на пенсию, Валера мог уже в 29 лет. Стаж позволял, не позволила любовь к небу. И ещё - повышенное чувство ответственности. Муж был настоящим человеком и офицером, и известные слова: "Есть такая профессия - Родину защищать", они прямо о моём Валере. Он не мог бросить пограничные войска, когда пал "железный занавес", и всякий сброд, прикрываясь демократическими идеями, хлынул в республики "трещавшего по швам" Советского Союза.
   После развала СССР все государственные и силовые структуры вновь образованных независимых стран претерпевали огромные изменения, сокращения, пертурбации. До нашей части череда армейских реформ докатилась к лету 1993 года. Валеру собирались перевести в Россию, в Петрозаводск. Будучи в отпуске у мамы в Рахье, супруг встретился с бывшими сослуживцами, ранее перебравшимися в Россию. Зная Валеру по боевым будням Афганистана как высококлассного специалиста, коллеги предложили ему продолжить службу в Северо-западном пограничном округе и остаться в Санкт-Петербурге. Он согласился. Оформил документы и вышел на службу. Я с детьми тоже уже была здесь. Тем временем контейнер с нашими вещами уже выехал из Туркмении и прибывал в Петрозаводск.
   Буквально через две недели Валера убыл в Таджикистан в месячную командировку. Вернулся через два месяца. О войне ни слова не сказал. Только байки и шутки от него услышали. О ярком солнышке и свежих полезных фруктах. Муж никогда в семье о войне не говорил.
   Видеозаписи, сделанные его сослуживцами в Таджикистане, я увидела намного позже. Там и прошитые и превращённые в решето пулями борта вертолётов, на которых летал Валера, и скудные элементы таджикского армейского быта... Страшно смотреть и понимать, с чем он сталкивался во время своих военных будней. Но сам Валера никогда мне не жаловался и страшилками не пугал.
   Боевые товарищи мужа отмечали его чрезвычайную физическую силу, отменную выносливость, терпенье и сострадание к окружающим. Не только к людям, но и к животным. Говорили, что Валера не давал в обиду собак, заблудших на аэродром, подкармливал их. А две гири по 32 килограмма, с которыми супруг делал зарядку, играючи их подкидывая, вращая и поднимая над головой, подсказывали некоторым, что с Валерием Стовбой лучше не спорить.
   Немного из истории моей семьи. Мой папа рос в семье ветерана войны, имевшего и награды, и ранения, не боявшегося никаких трудностей. Он с женой - моей бабушкой - воспитал пятерых детей. Одна моя тётя - сестра папы - вышла замуж за военнослужащего и всю жизнь делила с ним все радости и невзгоды военной службы, разъезжая по полигонам и военным городкам. Брат отца, окончив военное училище и послужив в разных уголках Союза, дорос до генеральских погон. А мой двоюродный дед - Алексей Афанасьев - до начала Великой Отечественной войны служил пограничником в Сибири, участвовал в ряде локальных конфликтов, в которые СССР был втянут в 1930-е годы. Например, дед Афанасьев отличился в боях на Халхин-Голе. А через пару лет в боях с немецкими фашистами на Курской дуге у него снесло челюсть, повредило конечности, но он выстоял, после госпиталей вернулся в действующую армию и дослужил до Победы. А потом ещё и с японскими милитаристами повоевал, входил в корпус охраны маршала Константина Рокоссовского в сентябре 1945-го. Уволившись со службы с должности начальника погранзаставы Бикин Краснознамённого Дальневосточного пограничного округа, Афанасьев остался жить в Благовещенске.
   Так вот, приезжая в гости в Благовещенск, мой Валера с ним встречался, и два ветерана совсем разных войн общались друг с другом с нескрываемым интересом. Валера деда Алексея очень уважал и относился к нему с неким трепетом, как к важной и ценной реликвии. Вот такая у нас интересная семья - семья защитников нашей Родины.
   Валера очень ценил время, проводимое с семьёй. Каким бы уставшим он ни был после службы, он всегда легко и с удовольствием помогал мне по дому. Если я готовила, он - первый помощник шеф-повара, если я стирала, он со словами "я тоже хочу это делать", забирал пелёнки и стирал их сам. Ни один выходной не пропадал, мы ходили с детьми в зоопарк, цирк или просто гуляли в парке, когда (как у большинства военнослужащих тех лет) были проблемы с финансами. Мы были по-настоящему счастливы вместе.
   Ночью перед убытием в свою последнюю командировку Валера впервые в жизни вдруг поинтересовался: "Лена, интересно, а что есть там, за пределами этой жизни?". Я оторопела и не нашлась с ответом. Раньше он избегал обсуждения подобных тем, держал себя на позитиве и всегда строил планы на светлое будущее. И я внутренне сжалась. Украдкой посмотрела на него. Лицо безмятежно. Ни тени какого-либо сомнения, ни намёка на страх или нечто подобное. "Странно, - подумала я, - ты никогда раньше о смерти не говорил, а тут... Что на него нашло, чем навеяло?" Трижды жизнелюб Валера никогда не пугал рассуждениями на тему "что будет, если я не вернусь с командировки". Он говорил, что вернётся живым, и возвращался.
   Днём следующего дня, 4 августа 1996 года, перед выездом на железнодорожный вокзал, во время обеда, мы сидели за столом друг напротив друга. Супруг ел, а я смотрела на него так пристально, что видела "крупным планом" каждую морщинку вокруг его глаз, каждую пору и чёрточку на лице, каждую микроскопическую родинку, я словно губка впитывала его физическое присутствие рядом.
   Отобедав, Валера поднялся на ноги, осторожно поднял на руки дочурку, нежно поцеловал её. Крепко обняв сына, сказал ему очень серьёзным тоном: "Стас, теперь ты в семье старший, ты здесь единственный мужчина".
   Одевшись, супруг "завис" в коридоре, долго на меня смотря, а выйдя в подъезд, на лестничную клетку, Валера так искренне улыбнулся мне, так искренне прошептал "я тебя люблю", что моё сердце стало биться настольно сильно, что могло выскочить из груди. Сделав несколько шагов вниз по ступеням, а жили мы на четвёртом этаже, муж снова улыбнулся мне: "я тебя люблю". И повторял эти слова, всё громче и громче, останавливаясь на каждом лестничном пролёте и смотря на меня снизу вверх, пока не вышел из подъезда.
   Таким он и остался в моём сердце, улыбающимся, признающимся в любви, уходящим в вечность. И наша настоящая, пронзительная любовь не проходит, не растворяется во времени, она живёт вместе со мной.
   Валера уехал в Москву поездом. Оттуда до Душанбе он с коллегами добирался самолётами. Дальше - до горного аэродрома - вертолётами. Долетев до места временной дислокации, Валера позвонил домой, объявил, что всё нормально, не переживайте, мол, я разместился, чувствую себя хорошо.
   Знаю, что ничего в жизни не бывает случайным. За день до своей гибели Валера с сослуживцами ездил на святые источники, где они, искупавшись, сфотографировались. Через много лет, разглядывая эту фотографию, я обратила внимание, что супруг стоит немного поодаль от основной группы, и его лицо настолько благородно, что кажется, это не военнослужащий с товарищами, командированными в горячую точку, а ангел, этих военнослужащих оберегающий.
   В этот же день, 28 сентября 1996 года, моей маме позвонила папина двоюродная сестра. Она с тревогой в голосе пересказала свой странный ночной сон. Во сне ей вспомнились похороны своего давно умершего отца (Афанасьева), которого хоронили с воинскими почестями, и там, во время церемонии прощания, поверх гроба, по старой армейской традиции, лежала зелёная фуражка (головной убор пограничника). Странным было то, что во сне ей привиделись два гроба, и зелёная фуражка была на каждом из них. "С Валерой, надеюсь, всё в порядке?" - завершая разговор, на всякий случай уточнила родственница. Мама ответила, что мы, конечно, за Валеру переживаем, но он звонил и сказал, что жив и здоров.
   За день до гибели Валера сумел до меня дозвониться. Связь была ужасной, он меня не слышал, но, понимая, что я его всё-таки слышу, все три минуты, отведённые на разговор, кричал в трубку: "Леночка, я тебя люблю! Что бы ни случилось, только живи и будь счастлива! Если будешь счастлива ты, будут счастливы дети, буду счастлив я!". Словно он предчувствовал, мой Валера. Связь резко оборвалась, попрощаться я не успела.
   Эти его слова я вспоминала и вспоминаю в самые нелёгкие минуты своей жизни. Эти его слова помогали и помогают мне жить, а не существовать. Быть счастливой, не смотря ни на что, чтобы мой Валера был счастлив, где бы он ни был. Выстояв в голодные и холодные 90-е, когда приходилось работать на нескольких разнородных работах, вырастив и обучив детей, я признаюсь, что благодарна супругу за тот звонок и те слова.
   Это на службе Валерий был могучим и суровым воином, исполином. А в кругу семьи и друзей он становился жизнерадостным и дружелюбным человеком. Он любил жизнь. И когда он погиб, армия потеряла высококлассного специалиста, преданного Родине офицера и бесстрашного борца с терроризмом, а сослуживцы лишились прекрасного большого человека с большим добрым сердцем. А кого лишилась семья, словами передать невозможно. Мы потеряли целый мир, потеря Валеры неимоверно больно ударила по каждому из нас.
   В юности я окончила музыкальную школу, затем музыкальное училище, и много лет работала преподавателем музыки. Обожала играть на фортепиано, обучать и детей, и взрослых. Когда мужа не стало, я оставила эту интересную и творческую профессию. Потому что музыку преподают душой. И музыка должна быть в душе. А какая музыка рождается и гремит, а не играет в душе молодой вдовы, вы должны понять сами.
   Чтобы успокоить мысли, которые у меня, как человека творческого, быстро рождались и витали в голове, я поступила на юридический факультет. Решила стать юристом, чтобы научиться жить не только эмоциями, но и мыслить логически и фундаментально, категорически и с различных ракурсов подходить к решению нахлынувших проблем. Ведь будучи замужем я чувствовала себя, как за каменной стеной, и не обращала внимания на многие вещи, все бытовые вопросы решал Валера. Я просто шла за ним тропою нашей жизни и занималась семьёй.
   У нас была жизнь. Потом этой жизни не стало. В тот самый момент, когда к тебе неожиданно приходят сослуживцы мужа и произносят слова "Валера был ранен, смертельно ...", та, прошлая, понятная и любимая жизнь резко обрывается. В один момент. В долю секунды. Только что я читала дочке сказку о Буратино, и вдруг уже лечу в пропасть, пытаясь зацепиться за несуществующие её края: "Ранен! Где он? В Таджикистане? В госпитале? Я поеду к нему". "Лена, Валера смертельно ранен!"
   Мне было тяжело. Мне было плохо. А каково было маме моего супруга, когда она услышала шокирующее "ваш сын был смертельно ранен"? Мама, которая вырастила Валеру, объясняя в детстве, что такое хорошо, а что такое плохо, мама, которая воспитала из мальчика мужчину, воина и защитника Родины...
   Это ужасно, родители не должны хоронить своих детей. Я очень благодарна его маме, Людмиле Дмитриевне, за Валеру. Я была с ним счастлива.
   Материнская боль страшна. Я не хочу примерять её на себя. Потому что сейчас наш с Валерой сын Станислав служит Родине на её южных рубежах.
   Наша дочь Софья - копия отца. И внешне - высокая и голубоглазая, и по характеру - решительная и смелая. Она окончила Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, но жизнь связала с творчеством. Успешно занимаясь современными танцами, Софья, будучи на третьем курсе, стала танцы преподавать, и делала это так вдохновлённо и увлекательно, что и сейчас, следуя зову души, трудится хореографом и преподавателем в танцевальной студии.
   На похоронах Стас не знал, куда себя девать, рыдал. Врач разрывался между мной и сыном, приводя нас в чувство. Но, в один момент, взяв себя в руки и успокоившись, девятилетний Стас, стоя у гроба, твёрдо решил для себя и произнёс вслух: "Папа, я буду как ты, пограничником". И сын своё слово сдержал. Позади пограничный кадетский корпус, пограничный институт ФСБ России, годы службы на не самых лёгких участках государственной границы. При этом он никогда не бравировал отцом - Героем России - и не пользовался некоторыми положенными льготами при поступлении в ведомственные учебные заведения. Всего добивался сам. Потому что для него быть сыном Героя России - значит быть ответственным за свою фамилию. Сейчас наш сын - майор. И я горжусь им.
   В музее Калининградского пограничного института ФСБ России есть личные вещи и фотографии Валерия Стовбы, его службе в пограничных войсках посвящена небольшая экспозиция. На КПП института среди портретов выдающихся пограничников также есть портрет Стовбы. А в кадетском корпусе, у кубрика, в котором жил Стас, среди портретов пограничников Героев Советского Союза и Героев России, был портрет Валерия. Можно сказать, что Валера приглядывал за сыном, пока тот учился.
   А тогда на похоронах, я не могла отвести взгляда от супруга. Впившись глазами в висок, в косой шрам на виске, и ничего не понимая, я повторяла: "Валера, ты знаешь, я тебя люблю!", я не могла поверить, что его больше нет. Из обморочного состояния я вышла только от грохота выстрелов почётного караула. Мне показалось, что расстреливают меня. Оказалось с эхом выстрелов ушла моя прежняя жизнь... рассеялась... разлетелась... улетела, превратившись в сизый дым пороховых газов.
   Шум военного вертолёта и свист разгоняемого винтами ветра я слышу везде. И от этого мне становится не по себе, я заворожённо останавливаюсь и вглядываюсь в небо, провожая борт глазами до тех пор, пока он не сольётся с горизонтом.
   Указом Президента Российской Федерации N 1679 от 14 декабря 1996 года капитану Валерию Станиславовичу Стовбе за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, было присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). 
   Звезду Героя нашей семье вручили в апреле 1997 года, здесь, в Санкт-Петербурге, в Пограничном управлении. Квартиру, положенную семьям погибших, нам тоже дали быстро. Ещё подарили бытовую технику, достаточно дорогую по меркам тех лет. Выплатили пособие, "боевые" и командировочные мужа. Также сослуживцы Валеры собрали приличную сумму и передали мне в конверте. В общем, первое время мы могли жить спокойно и плавно адаптироваться к, как пишут в официальных документах, "потере кормильца".
   Но в июне 1997 года эту нашу квартиру обокрали. Дети в тот день были у моих родителей, недавно перебравшихся на берега Невы из Благовещенска, а я сдавала экзамен на юрфаке. Пока сдала, пока съездила за детьми, день прошёл.
   Подходим к двери, а она приоткрыта. Заходим внутрь, там вещи разбросаны. Смотрю внимательнее: деньги, бытовая техника и даже чемодан с новыми тёплыми детскими вещами исчезли. Но парадную форму Валеры с его боевыми наградами преступники не тронули. И даже Золотую Звезду с неё не сняли. Какие-то свои понятия о добре и зле у этих грабителей, видимо, всё-таки были.
   Дети ревут. Я - в шоке. Сидим на полу, растерянные и нищие. Я успокоилась, взяла детей в охапку, встряхнула их: "Папы с нами нет, и это настоящее горе, а вещи - это просто вещи, наживём другие". Дети притихли, обняли меня крепче. Вот тут мы и поняли, что нас не сломать. Да, мне пришлось днём на рынке торговать, ночами уборщицей работать и готовиться к экзаменам, но учёбу я не бросила. С протянутой рукой у забора не стояла, на жизнь не жаловалась. Я старалась жить и быть счастливой, имея саму возможность жить. В нужном тонусе и настроении меня держали слова моего любимого супруга - "если будешь счастлива ты, значит, будут счастливы дети и буду счастлив я".

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018