ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
"Бог благословил и предал нам, государю, править и рассуждать"...

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения]
 Ваша оценка:


"Бог благосло­вил и предал нам, государю,

править и рассуждать"...

  

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО

МЫСЛИ НА БУДУЩЕЕ...

(продолжение)

0x01 graphic

Алексей Михайлович.

Гравюра Н. Лармессена.

До 1676 г.

  

ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ

(19.03.1629 - 30.01.1676)

Архимед требовал, чтобы уму дала точку опоры, и он брался переворотить мир.

Иисус Христос установил такую точку и при посредтвом ее возобновить лице земли.

Это - вера, о которой Он Сам говорил, что кто будет иметь ее с зерном горчичного,

тому возможно будет перестраивать горы (Мф. 17, 20).

Огюст Николь

  
   0x01 graphic
  
   Из кн. В.О. Ключевского:
  
   Царь Алексей Михай­лович принял в преобразовательном движении позу, со­ответствующую такому взгляду на дело:
  
   - одной ногой он еще крепко упирался в родную православную старину, а
   - другую уже занес было за ее черту, да так и остался в этом нерешительном переходном положении.
  
   Люди прежних поколений
  
   - боялись брать у Запада даже материальные удобства, чтобы ими не повредить нравственного завета отцов и дедов, с которым не хотели расставаться, как со святыней;
   - после у нас стали охотно пренебрегать этим заветом, чтобы тем вкуснее были материальные удобства, заимст­вуемые у Запада.
  
   Царь Алексей и его сверстники не ме­нее предков дорожили своей православной стариной; но не­которое время они были уверены, что можно щеголять немецком кафтане, даже смотреть на иноземную потеху, "комедийное действо" и при этом сохранить в неприкос­новенности те чувства и понятия, какие необходимы, что­бы с набожным страхом помышлять о возможности на­рушить пост в крещенский сочельник до звезды.
  
   Царь Алексей прошел полный курс древнерусского образования, или словесного учения, как тогда говорили.
  

0x01 graphic

Симон Ушаков.

"Троица Ветхозаветная".

Икона. 1671 г.

  
   По заведенному порядку тогдашней педагогики на шестом году его посадили за букварь, на­рочно для него составленный патриаршим дьяком по за­казу дедушки, патриарха Филарета,-- известный древне­русский букварь с титлами, заповедями, кратким кате­хизисом и т. д. Учил царевича, как это было принято при московском дворе, дьяк одного из московских при­казов.
  
   Через год перешли от азбуки к чтению часовника, месяцев через пять к псалтырю, еще через три принялись изучать Деяния апостолов, через полгода стали учить пи­сать, на девятом году певчий дьяк, т. е. регент двор­цового хора, начал разучивать Охтой (Октоих), нотную богослужебную книгу, от которой месяцев через восемь пе­решли к изучению "страшного пения", т. е. церковных песнопений страстной седмицы, особенно трудных по сво­ему напеву -- и лет десяти царевич был готов, прошел весь курс древнерусского гимназического образования: он мог бойко прочесть в церкви часы и не без успеха петь с дьячком на клиросе по крюковым нотам стихиры и каноны.
  
   Царевич прежнего времени, вероятно, на этом бы и остано­вился.
  
   Но Алексей воспитывался в иное время, у людей которого настойчиво стучалась в голову смутная потреб­ность ступить дальше, в таинственную область эллин­ской и даже латинской мудрости, мимо которой, бояз­ливо чураясь и крестясь, пробегал благочестивый русский грамотей прежних веков.
  
   Немец со своими нововымыш­ленными хитростями, уже забравшийся в ряды русских рат­ных людей, проникал и в детскую комнату государе­ва дворца.
  
   В руках ребенка Алексея была уже "потеха", конь немецкой работы и немецкие "карты", картинки, куп­ленные в Овощном ряду за 3 алтына 4 деньги (рубля полтора на наши деньги), и даже детские латы, сде­ланные для царевича мастером немчином Петром Шальтом.
  
   Когда царевичу было лет 11 --12, он обладал уже ма­ленькой библиотекой, составившейся преимущественно из подарков дедушки, дядек и учителя, заключавшей в себе томов.
  
   К тому же главным воспитателем царевича был боярин Б. И. Моро­зов, один из первых русских бояр, сильно пристрастив­шийся к западноевропейскому.
   Он ввел в учебную про­грамму царевича прием наглядного обучения, знакомил его с некоторыми предметами посредством немецких гра­вированных картинок; он же ввел и другую еще более смелую новизну в московский государев дворец, одел це­саревича Алексея и его брата в немецкое платье.
  
   В зрелые годы царь Алексей представлял в высшей степени привлекательное сочетание добрых свойств верного старине древнерусского человека с наклонностью к полез­ным и приятным новшествам.
  
   Предание Грозного звучит в словах царя Алексея:
  
   "Бог благосло­вил и предал нам, государю, править и рассуждать люди своя на востоке и на западе и на юге и на севере вправ­ду".
  
   В царе Алексее нет и тени самонадеянности, того щекотливого и мнительного обидчивого властолюбия, которым страдал Грозный.
  
   "Лучше слезами, усердием и низостью (сми­рением) перед Богом промысел чинить, чем силой и сла­вой (надменностью)",-- писал он одному из своих воевод.
  
   Это соединение власти и кротости помогало царю
  
   - ладить с боярами, которым он при своем самодержавии усту­пал широкое участие в управлении;
   - делиться с ними властью, действовать с ними об руку было для него при­вычкой и правилом, а не жертвой или досадной уступ­кой обстоятельствам.
  
   "А мы, великий государь,-- писал он князю Никите Одоевскому в 1652 г.,-- ежедневно просим у Создателя и у Пречистой его Богоматери и у всех святых, чтобы Господь Бог даровал нам, великому государю, и вам, боярам, с нами единодушно люди его световы управить вправду всем ровно".
  
   Сохранилась весь­ма характерная в своем роде записочка царя Алексея, коротенький конспект того, о чем предполагалось го­ворить на заседании Боярской думы.
  
   Этот документ по­казывает, как царь готовился к думским заседаниям:
  
   - он не только записал, какие вопросы предложить на обсуж­дение бояр, но и наметил, о чем говорить самому, как решить тот или другой вопрос;
   - кое о чем навел справки, записал цифры;
   - об ином он еще не составил мнения и не знает, как выскажутся бояре;
   - о другом он имеет нере­шительное мнение, от которого откажется, если станут воз­ражать.
  
   Зато по некоторым вопросам он составил твердое суждение и будет упорно за него стоять в совете: это именно вопросы простой справедливости и служебной до­бросовестности.
  
   Астраханский воевода, по слухам, уступил калмыкам православных пленников, ими захваченных.
   Царь решил написать ему "с грозою и с милостию", а если слух оправдается, казнить его смертью или, по меньшей ме­ре, отсечь руку и сослать в Сибирь.
  
   Эта записочка всего нагляднее рисует простоту и прямоту отношений царя к своим советникам, равно и внимательность к своим пра­вительственным обязанностям.
  
   Общественные нравы и понятия в иных случаях пере­могали добрые свойства и влечения царя.
   Властный че­ловек в Древней Руси так легко забывал, что он не един­ственный человек на свете, и не замечал рубежа, до которого простирается его воля и за которым начинаются чу­жое право и общеобязательное приличие.
  
   Древнерусская набожность имела довольно ограниченное поле действия, поддерживала религиозное чувство, но слабо сдерживала волю.
   От природы живой, впечатлительный и подвижный, Алексей страдал вспыльчивостью, легко терял самооблада­ние и давал излишний простор языку и рукам.
  
   Однажды, в пору уже натянутых отношений к Никону, царь, возму­щаемый высокомерием патриарха, из-за церковного обряда поссорился с ним в церкви в Великую пятницу и выбра­нил его обычной тогда бранью московских сильных лю­дей, не исключая и самого патриарха, обозвав Никона му­жиком... сыном.
  
   В другой раз в любимом своем мо­настыре Саввы Сторожевского, который он недавно от­строил, царь праздновал память святого основателя монас­тыря и обновление обители в присутствии патриарха антиохийского Макария.
   На торжественной заутрене чтец начал чтение из жития святого обычным возгласом: благослови, отче.
   Царь вскочил с кресла и закричал: "Что ты говоришь, мужик... сын: благослови, отче? Тут патриарх, говори: благослови, владыко!"
  
   В продолжение службы царь ходил среди монахов и учил их читать то-то, петь так-то; если они ошибались, с бранью поправлял их, вел себя уставщиком и церковным старостой, зажигал и гасил свечи, снимал с них нагар, во время службы не переставал разговаривать со стоявшим рядом приезжим патриархом, был в храме, как дома, как будто на него никто не смотрел.
  
   Ни добро­та природы, ни мысль о достоинстве сана, ни усилия быть набожным и порядочным ни на вершок не поднимали царя выше грубейшего из его подданных.
  
   Религиозно-нравст­венное чувство разбивалось о неблаговоспитанный темпе­рамент, и даже добрые движения души получали непри­стойное выражение.
   Вспыльчивость царя чаще всего воз­буждалась встречей с нравственным безобразием, особенно с поступками, в которых обнаруживались хвастовство и надменность.
  
   Кто на похвальбе ходит, всегда посрамлен бы­вает; таково было житейское наблюдение царя.
  
   В 1660 г. князь Хованский был разбит в Литве и потерял почти всю свою двадцатитысячную армию.
   Царь спрашивал в думе бояр, что делать.
  
   Боярин И. Д. Милославский, тесть царя, не бывавший в походах, неожиданно заявил, что если госу­дарь пожалует его, даст ему начальство над войском, то он скоро приведет пленником самого короля польского.
  
   "Как ты смеешь,-- закричал на него царь,-- ты, страдник, худой человечишка, хвастаться своим искусством в деле ратном!
   Когда ты ходил с полками, какие победы пока­зал над неприятелем?"
  
   Говоря это, царь вскочил, дал ста­рику пощечину, надрал ему бороду и, пинками вытолк­нув его из палаты, с силой захлопнул за ним двери.
  
   На хвастуна или озорника царь вспылит, пожалуй, даже пустит в дело кулаки, если виноватый под руками, и уж непременно обругает вволю: Алексей был мастер браниться тою изысканною бранью, какой умеет браниться только негодующее и незлопамятное русское добродушие.
  
   Каз­начей Саввина Сторожевского монастыря отец Никита, выпивши, подрался со стрельцами, стоявшими в мона­стыре, прибил их десятника (офицера) и велел выбросить за монастырский двор стрелецкое оружие и платье.
  
   Царь возмутился этим поступком, "до слез ему стало, во мгле ходил", по его собственному признанию.
   Он не утерпел и написал грозное письмо буйному монаху.
  
   Характерен самый адрес послания:
  
   "От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Русии врагу Божию и богоненавистцу и христопродавцу и разорителю чудотворцева дому и единомысленнику сатанину, врагу проклятому, ненадобному шпыню и злому пронырливому злодею казначею Миките".
  
   Но прилив царского гнева разбивался о мысль, никогда не покидавшую царя, что на земле никто не безгрешен перед Богом, что на его суде все равны, и цари и подданные: в минуты сильнейшего раздражения Алексей ни в себе, ни в виноватом подданном старался не забыть человека.
  
   "Да и то себе ведай, сатанин ангел,-- писал царь в письме к казначею,-- что одному тебе да отцу твоему диаволу годна и дорога твоя здешняя честь, а мне, грешному, здеш­няя честь, аки прах, и дороги ли мы перед Богом с тобою и дороги ли наши высокосердечные мысли, доколе Бога не боимся".
  
   Самодержавный государь, который мог сдуть с лица земли отца Микиту, как пылинку, пишет далее, что он сам со слезами будет милости просить у чудотворца преп.
  
   Саввы, чтобы оборонил его от злонравного казначея: "На оном веке рассудит нас Бог с тобою, а опричь того мне нечем от тебя оборониться".
  
   *
  
   При доброте и мягкости ха­рактера это уважение к человеческому достоинству в под­данном производило обаятельное действие на своих и чужих и заслужило Алексею прозвание "тишайшего царя".
  
   Иностранцы не могли надивиться тому, что этот царь при беспредельной власти своей над народом, привыкшим к пол­ному рабству, не посягнул ни на чье имущество, ни на чью жизнь, ни на чью честь (слова австрийского посла Мейерберга).
  
   Дурные поступки других тяжело действовали на него всего более потому, что возлагали на него против­ную ему обязанность наказывать за них.
  
   Гнев его был отходчив, проходил минутной вспышкой, не простираясь далее угроз и пинков, и царь первый шел навстречу к потерпевшему с прощением и примирением, стараясь приласкать его, чтобы не сердился.
  
   Страдая тучностью, царь раз позвал немецкого "дохтура" открыть себе кровь; почувствовав облегчение, он по привычке делиться вся­ким удовольствием с другими предложил и своим вель­можам сделать ту же операцию.
  
   Не согласился на это один боярин Стрешнев, родственник царя по матери, ссы­лаясь на свою старость.
   Царь вспылил и прибил старика, приговаривая: "Твоя кровь дороже что ли моей? или ты считаешь себя лучше всех?"
  
   Но скоро царь и не знал, как задобрить обиженного, какие подарки послать ему, чтобы не сердился, забыл обиду.
  
   Алексей любил, чтобы вокруг него все были веселы и довольны; всего невыносимее была ему мысль, что кто-нибудь им недоволен, ропщет на него, что кого-нибудь стесняет.
   Он первый начал ослаблять строгость заведенного при московском дворе чопорного этикета, делавшего столь тяжелыми и натянутыми придворные отношения.
  
   Он нисхо­дил до шутки с придворными, ездил к ним запросто в гости, приглашал их к себе на вечерние пирушки, поил, близко входил в их домашние дела.
  
   Уменье входить в положение других, понимать и принимать к сердцу их горе и радость было одною из лучших черт в характере царя.
  
   Надобно читать его утешительные письма к кн. Ник. Одоевскому по случаю смерти его сына и к Ордину-Нащокину по поводу побега его сына за границу -- надобно читать эти задушевные письма, чтобы видеть, на какую высоту деликатности и нравственной чуткости могла поднять даже неустойчивого человека эта способ­ность проникаться чужим горем.
  
   В 1652 г. сын кн. Ник. Одоевского, служившего тогда воеводой в Казани, умер от горячки почти на глазах у царя.
  
   Царь написал старику отцу, чтобы утешить его, и, между прочим, писал:
  
   "И тебе бы, боярину нашему, через меру не скорбеть, а нельзя, чтобы не поскорбеть и не поплакать, и поплакать надобно, только в меру, чтобы Бога не прогневить".
  
   Автор письма не ограничился подробным рассказом о неожидан­ной смерти и обильным потоком утешений отцу; окончив письмо, он не утерпел, еще приписал:
  
   "Князь Никита Иванович! не горюй, а уповай на Бога и на нас будь надежен".
  
   В 1660 г. сын Ордина-Нащокина, молодой че­ловек, подававший большие надежды, которому инозем­ные учителя вскружили голову рассказами о Западной Европе, бежал за границу.
   Отец был страшно сконфужен и убит горем, сам уведомил царя о своем несчастии и просил отставки.
  
   Царь умел понимать такие положения и написал отцу задушевное письмо, в котором защищал его от него самого.
  
   Между прочим, он писал:
  
   "Просишь ты, чтобы дать тебе отставку; с чего ты взял просить об этом? думаю, что от безмерной печали.
   И что удивительного в том, что надурил твой сын? от малоумия так поступил.
   Человек он молодой, захотелось посмотреть на мир Божий и его дела; как птица полетает туда и сюда и, налетавшись, прилетает в свое гнездо, так и сын ваш припомнит свое гнездо и свою духовную привязанность и скоро к вам во­ротится".
  
   Царь Алексей Михайлович был добрейший человек, славная русская душа.
  
   Я готов видеть в нем лучшего че­ловека Древней Руси, по крайней мере, не знаю другого древнерусского человека, который производил бы более приятное впечатление -- но только не на престоле.
  
   Это был довольно пассивный характер.
  
   Природа или воспитание было виною того, что в нем развились преимущественно те свойства, которые имеют такую цену в ежедневном житейском обиходе, вносят столько света и тепла в домаш­ние отношения.
  
   Но при нравственной чуткости царю Алек­сею недоставало нравственной энергии.
  
   Он любил людей и желал им всякого добра, потому что не хотел, чтобы они своим горем и жалобами расстраивали его тихие личные радости.
   В нем, если можно так выразиться, было много того нравственного сибаритства, которое любит доб­ро, потому что добро вызывает приятные ощущения.
  
   Но он был мало способен и мало расположен что-нибудь от­стаивать или проводить, как и с чем-либо долго бороться.
  
   Рядом с даровитыми и честными дельцами он ставил на важные посты людей, которых сам ценил очень низко.
  
   Наблюдатели непредубежденные, но и непристрастные вы­носили несогласимые впечатления, из которых слагалось такое общее суждение о царе, что это был добрейший и мудрейший государь, если бы не слушался дурных и глупых советников.
  
   В царе Алексее не было ничего бое­вого:
  
   - всего менее имел он охоты и способности двигать вперед, понукать и направлять людей,
   - хотя и любил под­час собственноручно "смирить", т. е. отколотить неисправ­ного или недобросовестного слугу.
  
   Современники, даже ино­странцы, признавали в нем богатые природные дарования:
  
   - восприимчивость и любознательность помогли ему приоб­рести замечательную по тому времени начитанность не толь­ко в Божественном, но и в мирском Писании;
   - об нем говорили, что он "навычен многим философским наукам";
   - дух времени, потребности минуты также будили мысль, за­давали новые вопросы.
  
   Это возбуждение сказалось в лите­ратурных наклонностях царя Алексея.
  
   - Он любил писать и писал много больше, чем кто-либо из древнерусских ца­рей после Грозного.
   - Он пытался изложить историю своих военных походов, делал даже опыты в стихотворстве: сохранилось несколько написанных им строк, которые мог­ли казаться автору стихами.
   - Всего больше оставил он писем к разным лицам. В этих письмах много просто­душия, веселости, подчас задушевной грусти и просвечи­вает тонкое понимание ежедневных людских отношений, меткая оценка житейских мелочей и заурядных людей, но не заметно ни тех смелых и бойких оборотов мысли, ни той иронии -- ничего, чем так обильны послания Грозного.
  
   У царя Алексея все мило, многоречиво, иногда живо и об­разно, но вообще все сдержанно, мягко, тускло и немного сладковато.
   Автор, очевидно, человек порядка, а не идеи и увлечения, готового расстроить порядок во имя идеи; он готов был увлекаться всем хорошим, но ничем исклю­чительно, чтобы ни в себе, ни вокруг себя не разрушить спокойного равновесия.
  
   Склад его ума и сердца с уди­вительной точностью отражался в его полной, даже туч­ной фигуре, с низким лбом, белым лицом, обрамленным красивой бородой, с пухлыми румяными щеками, русыми волосами, с кроткими чертами лица и мягкими глазами.
  
   Этому-то царю пришлось стоять в потоке самых важ­ных внутренних и внешних движений.
  
   Разносторонние отношения, старинные и недавние, шведские, польские, крымские, турецкие, западнорусские, социальные, церков­ные, как нарочно, в это царствование обострились, встре­тились и перепутались, превратились в неотложные вопросы и требовали решения, не соблюдая своей исторической очереди, и над всеми ними как общий ключ к их решению стоял основной вопрос: оставаться ли верным родной ста­рине или брать уроки у чужих?
  
   Царь Алексей разре­шил этот вопрос по-своему: чтобы не выбирать между стариной и новшествами, он не разрывал с первой и не от­ворачивался от последних.
  
   Привычки, родственные и дру­гие отношения привязывали его к стародумам; нужды го­сударства, отзывчивость на все хорошее, личное сочув­ствие тянули его на сторону умных и энергических лю­дей, которые во имя народного блага хотели вести дела не по-старому.
  
   Царь и не мешал этим новаторам, даже поддерживал их, но только до первого раздумья, до пер­вого энергичного возражения со стороны стародумов.
  
   Ув­лекаемый новыми веяниями, царь во многом отступал от старозаветного порядка жизни, ездил в немецкой карете, брал с собой жену на охоту, водил ее и детей на ино­земную потеху, "комедийные действа" с музыкой и танца­ми, поил допьяна вельмож и духовника на вечерних пируш­ках, причем немчин в трубы трубил и в органы играл; дал детям учителя, западнорусского ученого монаха, кото­рый повел преподавание дальше часослова, псалтыря и Ок­тоиха, учил царевичей языкам латинскому и польскому.
  
   Но царь Алексей не мог стать во главе нового движения и дать ему определенное направление, отыскать нужных для того людей, указать им пути и приемы действия.
  
   Он был не прочь срывать цветки иноземной культуры, но не хотел марать рук в черной работе ее посева на русской почве.
  
   Несмотря, однако, на свой пассивный характер, на свое добродушно-нерешительное отношение к вопросам времени, царь Алексей много помог успеху преобразова­тельного движения.
  
   Своими часто беспорядочными и не­последовательными порывами к новому и своим уменьем все сглаживать и улаживать он приручил пугливую рус­скую мысль к влияниям, шедшим с чужой стороны.
  
   Он не дал руководящих идей для реформы, но помог высту­пить первым реформаторам с их идеями, дал им воз­можность почувствовать себя свободно, проявить свои силы и открыл им довольно просторную дорогу для деятель­ности: не дал ни плана, ни направления преобразованиям, но создал преобразовательное настроение...
  
   См. далее об этом:
  
  
  
  
  

0x01 graphic

Серебряный глобус царя Алексея Михайловича

АФОРИЗМЫ И МЫСЛИ ОБ ИСТОРИИ

В.О. Ключевский

  
  -- А странный, не натуральный народ эти старики: они не родятся, а только умирают и, однако, все не перево­дятся.
  --
  -- Адвокат -- трупный червь: он живет чужой юридиче­ской смертью. На основании закона так же легко убивают человека, как и по позыву произвола. Только в последнем случае поступок сознается как преступление, а в первом -- как практика права.
  --
  -- Бедные люди могут иметь нравственные правила, но не должны иметь воли: первое спасает их от преступле­ний, второе -- от несчастий.
  --
  -- Бездарные люди -- обыкновенно самые требовательные критики; не будучи в состоянии сделать простейшее из возможного и не зная, что как делается, они требуют от других совсем невозможного.
  --
  -- Благодарность не есть право того, кого благодарят, а есть долг того, кто благодарит; требовать благодарно­сти -- глупость; не быть благодарным -- подлость.
  --
  -- Благородное российское дворянство разменяло свой сословный долг на долги госуд[арственному] банку.
  --
  -- Благотворительность больше родит потребностей, чем устраняет нужд.
  --
  -- Богатые вредны не тем, что они богаты, а тем, что заставляют бедных чувствовать свою бедность. От унич­тожения богатых бедные не сделаются богаче, но станут чувствовать себя менее бедными. Этот вопрос не пол[итической] экономии, а полицейского права, т. е. народной психологии.
  --
  -- Большая разница между профессором и администрато­ром, хотя она выражается только двумя буквами: задача первого -- заставить себя слушать, задача второго -- за­ставить себя слушаться.
  --
  -- Большинство соврем [енных] браков м[ожно] признать если не счастливыми, то сытными: она в нем приобретает кусок хлеба, он в ней -- кусок мяса. Едят друг друга.
  --
  -- Мужчины, начавшие поздно размышлять, обыкновенно пускаются в филосо­фию. Последним философия так же плохо заменяет пони­мание, как первым благотворительность --любовь.
  --
  -- Буйловые умы, которые прут по прямой линии, но без цели, не умея своротить в сторону ни перед ямой, ни даже перед физическим законом.
  --
  -- Было бы сердце, а печали найдутся.
  --
  -- Быть счастливым значит быть умным. Быть умным значит не спрашивать, на что нельзя ответить. Потому быть счастливым значит не желать того, чего нельзя полу­чить.
  --
  -- В других обществах всякий живет, работая и частью проживая, частью наживая; в русском одни только нажи­ваются, другие проживаются и никто не живет и не работает.
  --
  -- В жизни мало физики. Говорят: светлый голос. Поче­му же не сказать: звонкий взгляд? Иной так умеет взгля­нуть, что зазвенит в ушах.
  --
  -- В истории мы узнаем больше фактов и меньше пони­маем смысл явлений.
  --
  -- В молодости можешь уснуть, когда и не хочется спать, а в старости и хочется спать, да не можешь уснуть. Так и с прочими инстинктами.
  --
  -- В мужчину, которого любят все женщины, не влюбится ни одна из них.
  --
  -- В науке надо повторять уроки, чтобы хорошо помнить их; в морали надо хорошо помнить ошибки, чтобы не повторять их.
  --
  -- В преданиях и усадьбах старых русских бар встретим следы приспособлений комфорта и развлечения, но не хозяйства и культуры; из них можно составить музей праздного баловства, но не землевладения и сельского управления.
  --
  -- В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, по­тому что у них нет мастеров. Первые бесполезны, потому что их слишком мало; вторые беспомощны, потому что их слишком много.
  --
  
  

0x01 graphic

Русский монах-летописец

ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ-СПРАВОЧНИК

   КИЛЬВАТЕР - голландский морской термин, который можно перевести так: "струя воды, оставляемая килем идущего судна". "Идти в кильватере" буквально означает: держаться в струе впереди идущего корабля - следовать тем же курсом. В переносном значении "в кильватере плыть, идти, следовать" - быть в сфере чьего-то влияния, придерживаться тех же взглядов, следовать путем, указанным более сильным, "ведущим" партнером.
  
   КИЛЬВАТЕРНАЯ КОЛОННА -- строй кораблей, при котором они сле­дуют один за другим, удерживаясь за кормой впереди идущего кораб­ля. Был основным боевым строем для флота в период господства ли­нейной тактики.
  
   КИМВРЫ - древний германский народ, который вместе с тевтонами раньше других германских племен столкнулся с римлянами. Кимвры вышли из Ютлан­дии, двинулись к Черному морю и на обратном пути прошли через Чехию на юг. В 113 г. до Р.Х. они в Норике разбили римлян, затем соединились у Рейна с тевтонами и затем в 109 - 105 гг. одержали ряд побед над римля­нами. В 101 г. римский полководец Марий окончательно разбил войско кимвров.
  
   КИР - победитель трех могущественнейших народов древности: Мидян, Лидиям и Вавилонян, основатель Мидо-Персидской монархии и освободитель Евреев из Вавилонского плена. Первоначально он назывался именем Аградар, имя же Кир сделалось его царским титулом, когда он занял выдающееся место в общественной жизни и деятельности. Действительно завоевания Кира простирались на з. до Егейского моря, на с. - по ту сторону Армении и на ю. - до Египта. По взятии Вавилона, он приказал возвратить Иудеев, томившихся 70 лет в плену, в их отечественную землю, и щедро снабдил их денежными средствами к возобновлению Иерусалимского храма. Кир однако же не дожил до окончания построения Иерусалимского храма. В одном из сражений с Массагетами, воинственным народом, обитавшим на южных беретах Каспийского моря по ту сторону Армении, был ранен и умер от раны. Впрочем сказания о смерти Кира различны: так, например, Ксенофонт в своей Киропедии передает, что Кир спокойно умер в своем дворце и похоронен на своей родине в Персидском городе Пасаргадах и что прах его заключался в великолепной гробнице, которую охраняли особые жрецы. На Персидский престол по смерти Кира вступил старший сын его Камбиз. Но Персы, как говорит предание, долгое время по смерти чтили память Кира, называя его своим родителем.
  
   КИР МЛАДШИЙ - сын Дария, брат Артаксеркса и - царя Ахеменидской державы, наместник в 408-401 гг. до Р.Х. в Малой Азии (Лидия, Великая Фригия и Каппадокия). Со своим войском пошел против брата, чтобы завладеть троном, и погиб в битве при Кунаксе в 401 г. до Р.Х. Эти события описаны Ксенофонтом в "Анабасисе".
  
   КИРАСИРЫ. Впервые кирасиры (воины тяжелой конницы) в русской армии появились в 173I году. Они имели в качестве защитного оружия кирасу и каску, а вооружение - палаш, карабин и пистолет. Предназначались для нанесения в бою решающего удара и атаковали обычно в резерв.
  
   КИТЕЛЬ. Впервые китель (нем. kittel - рабочая одежда), как форменная куртка введен в русской армии в 1786 году, на флоте - в 1910 году.
  
   КЛАВАРИЙ (букв, деньги "на гвозди" ) - деньги, выдававшиеся сол­датам на починку обуви. В описываемую эпоху клаварий был просто одним из видов платы солдатам.
  
   КЛАВДИИ - древнеримский патрицианский род, из которого вышел Аппий Клавдий - римский государственный деятель, цензор 312 г. до Р.Х., известный реформатор. При нем был построен первый римский водопровод и сооружена так называемая Аппиева дорога.
  
   КЛАУЗЕВИЦ (Clausewitz) Карл фон (1780-1831), нем. воен. теоретик и историк, ген.-майор прус. армии (1818). Карл Клаузевиц происходил из бедного недворянского рода пасторов и учителей. 12-летним мальчиком Клаузевиц поступил юнкером в пехотный полк; с 13 до 15-летнего возраста Клаузевиц участвовал с полком в походах против Французской революции; затем шесть лет мирной службы в полку были использованы Клаузевицем для самообразования. Клаузевиц поступил в Берлинскую военную академию и через 2 года кончил ее, оцененный Шарнхорстом, как первый в выпуске, удивительно способный к верным, цельным и широким оценкам. По рекомендации Шарнхорста, Клаузевиц был назначен адъютантом к принцу Августу. Основными этапами его дальнейшей жизни были: сражение при Ауэрштедте, пленение французами под Пренцлау, деятельность в комиссии реформ, переход на службу в русскую армию в 1812--1814 гг., возвращение в прусскую армию, должность начальника штаба корпуса Гнейзенау в Кобленце в 1815 г., администрирование военной академии в Берлине в 1818--1830 гг., служба в 1830--1831 гг. в должности начальника штаба Гнейзенау, намеченного командующим армией сначала на французский, затем на польский фронт. В 1831 г. холера унесла сначала Гнейзенау, а затем и Клаузевица. А.А. Свечин: "Важнейшим завоеванием мышления Клаузевица явился диалектический подход к стратегии. Война -- это только продолжение политики; стратегия -- это только инструмент в руках политика; а последнему инструменты могут понадобиться разные: и тяжелый меч, который можно поднять лишь двумя руками и которым возможно нанести лишь один сокрушающий удар, и тонкая шпага, которой можно чудеснейшим образом фехтовать. Политика указывает цель, для которой ведется война, и тем определяет ее характер. Война, являясь актом насилия, который должен заставить неприятеля подчиниться нашей воле, достигала бы своей цели кратчайшим путем, если бы насилие проявлялось в своей крайней ничем не сдерживаемой форме. Но война представляет не изолированное явление, а вырастает из определенной, вполне конкретной обстановки, -- она является продолжением предшествовавших ей политических сношений и протекает в атмосфере таких же сношений с нейтральными странами". В книге "О войне" раскрывает основные моральные потенции государства: "Это - талант полководца, воинская доблесть армии и дух комплектующего ее народа. Никто не может сказать, какая из этих сил в общем имеет наибольшее значение, ибо если нелегко что-либо высказать о значении порознь, то еще труднее взвесить значение одной по отношению к другой. Лучше всего не пренебрегать ни одной из них. Между тем человеческое суждение в своем капризном переходе из одной крайности в другую чрезвычайно склонно игнорировать то одну, то другую из основных моральных величин". Как и многие мыслители, Клаузевиц, крайне тенденциозен в оценке военного искусства и полководцев иных государств. В частности, в книге об Отечественной войне 1812 г. он всячески возносит прусских генералов и низводит до основания русский командный состав. В этом он, видимо, видел проявление патриотизма.
  
   КЛЕАРХ - командующий спартанским флотом во время Пелопоннесской войны. После войны, будучи дан полководцем городу Византии против фракийцев, он присвоил себе тиранию (403 г.), забрал имущество многих богатых граждан, и т. к. он не хо­тел добровольно отказаться от своей власти, то был принужден к этому Спартою в битве и должен был бежать. В это именно время Кир Младший готовился к войне против Артаксеркса. Клеарх., принятый дружески Киром, набрал для него греческое наемное войско, сражался вместе с ним в битве при Кунаксе (401 г.) и вскоре потом погиб от персидского сатрапа Тиссаферна.
  
   КЛЕВЕТА. Утверждать что -- либо, не имея возможности доказать это законным путем, означает клеветать. (П. Бомарше).
  
  

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

  -- Жаден человеческий разум. Он не может ни остановиться, ни пребывать в покое, а порывается все дальше.
  -- Самое лучшее из всех доказательств есть опыт.
  -- Скрытность -- прибежище слабых.
  -- Краска стыда -- ливрея добродетели.
  -- Дружба удваивает радости и сокращает наполовину горести.
  -- Тот, кто лишен искренних друзей, поистине одинок.
  -- Кто стремится занять почетное место среди людей способных, ставит себе трудную задачу, но всегда это на благо обществу; а вот кто замышляет быть единственной фигурой среди пешек, тот позор для своего времени.
  -- Семейные интересы почти всегда губят интересы общественные.
  -- Супружеская любовь размножает человеческий род, дружеская -- совершенствует его, а безнравственная -- развращает и унижает.
  -- Дети делают труд радостным, но неудачи кажутся из-за них более огорчительными; благодаря детям жизнь кажется более приятной, а смерть -- менее страшной.
  -- Заметьте... как мало действует приближение смерти на сильных духом, ибо каждый из них до конца остается самим собой.
  -- Привычка всего прочнее, когда берет начало в юных годах; это называем мы воспитанием, которое есть, в сущности, не что иное, как рано сложившиеся привычки.
  -- Процветание раскрывает наши пороки, а бедствия -- наши добродетели.
  -- Из всех добродетелей и достоинств души величайшее достоинство -- доброта.

Фрэнсис БЭКОН (1561--1626) -- английский философ

0x01 graphic

  

Симеон Полоцкий.

Стихотворение в форме звезды "Благоприветствие царю Алексею Михайловичу по случаю рождения царевича Симеона".

РУССКАЯ ФРАЗЕОЛОГИЯ

  
   Снимать (снять) шляпу перед кем.
   Относиться к кому-либо с глубоким уважением, поч­тением
  
   Сниматься (сняться) с якоря.
   Покидать, оставлять какое-либо место.
  
   Смотреть, судить со своей колокольни.
   Крайне однобоко, узко, ограниченно (судить о ком-либо или о чем-либо).
  
   Со скрипом.
   С большим трудом, крайне медленно (делать что-либо или делает­ся что-либо).
  
   Собак гонять.
   Ходить, слоняться без дела, лодырничать.
  
   Собаку съел
   Приобрел большой опыт, основатель­ные знания в чем-либо; мастер на что-либо.
  
   Собственной персоной.
   Лично, сам.
  
   Совать (сунуть) <свой> нос куда, во что.
   Вмешиваться, впутывать­ся (не в свое дело).
  
   Содом и гоморра
   Крайний беспорядок, полная неразбериха, возня, суматоха.
  
   Соль земли.
   Наиболее выдающиеся представители народа, цвет общества.
  
   Сосет (сосало) под ложечкой у к о г о.
   Кому-то сильно хочется есть.
  
   Спасть с лица.
   Заметно осунуться.
  
   Списывать (списать) в тираж кого.
   То же, что сдавать в архив (кого)
  
   Спит и видит.
   Страстно желает чего-либо, мечтает о чем-либо.
  
   Спускать (спустить) на тормозах что.
   Постепенными действиями прекращать что-либо; умышленно не давать ходу.
  
   Спустя рукава.
   Без должного вниманий, кое-как.
  
   Сражаться с ветряными мельницами.
   Бесполезно тратить силы, способности в борь­бе с воображаемой опасностью, мнимыми трудностями.
  
   Средней руки.
   Посредственный, ничем не выделяющийся.
  
   Сровнять с землей.
   Полностью разрушить.
  
   Срываться (сорваться) с языка.
   Невольно произноситься.
  
   Ставить (поставить) в строку кому что.
   Вменять в вину.
  
   Ставить (поставить) все на свое место (на свой места).
   Вносить ясность, определенность.
  
   Ставить (поставить) <все> точки над (на) "и".
   Добиваться полной ясности; доводить все до конца.
  
   См. далее:
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2012