ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
"Цветок сакуры"

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В США Пёрл-Харбор называют "Днем позора". Официальная пропаганда в США объяснила, что внезапность нападения на Пёрл-Харбор, где в считанные часы погибло около двух с половиной тысяч американцев, - следствие коварства злонамеренного агрессора. Правительство США будто бы жаждало мира, а Япония, усыпив бдительность Вашингтона, нанесла предательский удар.


ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

   0x01 graphic
   Сохранить,
   дабы приумножить военную мудрость
   "Бездна неизреченного"...
  

0x01 graphic

Н.Н. Яковлев

"Цветок сакуры"

("Yokosuka MXY7 Ohka -- японский самолёт-снаряд, "крылатая бомба" с пилотом-смертником")

(фрагменты из кн. "Пёрл-Харбор, 7 декабря 1941 года. Быль и небыль".)

  
  
   7 декабря 1941 года японская палубная авиация нанесла внезапный сокрушительный удар по кораблям в гавани военно-морской базы США на Гавайских островах Пёрл-Харбор. Одновременно японские войска напали на английские, голландские и американские владения на Дальнем Востоке и в Южных морях.
   Грянула война и на Тихом океане.
   **
   В Соединенных Штатах Пёрл-Харбор называют "Днем позора". Официальная пропаганда в США объяснила, что внезапность нападения на Пёрл-Харбор, где в считанные часы погибло около двух с половиной тысяч американцев, -- следствие коварства злонамеренного агрессора. Правительство США будто бы жаждало мира, а Япония, усыпив бдительность Вашингтона, нанесла предательский удар. Объяснений этих на военное время оказалось достаточно.
   Когда отгремела вторая мировая война, выяснилось, что в Вашингтоне не могли не знать о намерении Японии напасть на Соединенные Штаты. Тогда почему оказался возможным Пёрл-Харбор? В разное время девять официальных комиссий в США занимались расследованием причин этого. Выводы комиссий, однако, не удовлетворили даже академический мир американской исторической науки. По сей день в Соединенных Штатах не прекращается горячая дискуссия. Иные историки договаривались даже до того, будто Франклин Д. Рузвельт умышленно подставил флот под удар в Пёрл-Харборе, чтобы получить искомый повод для вовлечения американского народа в войну.
   **
   Рассекречивание Вашингтоном многих сотен тысяч документов в 80-е годы подлило масла в огонь острых споров, начавшихся уже 7 декабря 1941 года. Авторы новых книг заверяют, что они пытаются объяснить то, что было упущено или не решено раньше. Обозревая новейший вклад в тему, рецензент "Нью-Йорк таймс" Р. Спектор заметил в начале 1986 года: "По всей вероятности, в истории всех народов есть те или иные события, которые, по их мнению, слишком важны, слишком загадочны, слишком болезненны, чтобы оставить их на долю только историков. Для Соединенных Штатов одно из таких событий -- японское нападение на Пёрл-Харбор в 1941 году. Американцы в массе своей удовлетворяются тем, что на школьной и студенческой скамье узнают и тут же забывают о большинстве деятелей и свершений отечественной истории. И в дальнейшем пусть их поминают в учебниках или музеях. За исключением Пёрл-Харбора! О нем выпущено более 100 книг. Тем не менее, появляются все новые, и читательская аудитория с великим волнением прочитывает их от корки до корки. Вот перед нами две последние книги об этом эпохальном событии, каждая более 600 страниц. Обе претендуют на то, что сообщают новые факты и по-новому объясняют то, что множество американцев все еще считает уникальной и необъяснимой катастрофой. Обе эти книги -- плод коллективных усилий, причем каждый авторский коллектив утверждает, что изучил тысячи документов и дал, наконец, объяснение случившегося".
   **
   Обращение в дальнейшем изложении к этим работам -- Э. Лейтона "И я был Там", Г. Пранджа "Пёрл-Харбор: вердикт истории", написанным с соавторами и вышедшим соответственно в 1985 и 1986 годах, естественно, неизбежно не только по причинам, бегло обрисованным Р. Спектором. Новейшие разыскания американских историков в предыстории и истории Пёрл-Харбора определенно настораживают. Впрочем, лучше проиллюстрировать, что вызывает, мягко говоря, удивление, на примере книги лауреата премии Пулитцера американского военного историка Дж. Толанда "Позор. Пёрл-Харбор и его последствия", увидевшей свет в 1982 году и неоднократно переиздававшейся. В предисловии Толанд представил свою книгу как "десятое" расследование Пёрл-Харбора:
   "Через сорок лет после "Дня позора" я пытаюсь ответить на вопрос: были ли предшествующие девять расследований, коротко говоря, умышленным сокрытием истины с целью возложить вину преимущественно на адмирала Киммеля и генерала Шорта, обелив деятелей в Вашингтоне. Этот и другие вопросы все еще преследуют американцев и японцев. Когда я приступил к делу, меня предупредили, что массированное рассекречивание спорной документации о Пёрл-Харборе на основе закона о свободе информации всего-навсего дымовая завеса и сокрытие случившегося там по-прежнему продолжается. Однако я убедился в обратном: флот США и Агентство национальной безопасности не только открыли все, но еще оказывают помощь, а в высшей степени спорных документах сделаны лишь считанные купюры, да и то только по причинам обеспечения безопасности".
   **
   За "героическим вступлением" последовало 400-страничное (убористым шрифтом!) обвинительное заключение по адресу Франклина Д. Рузвельта и ведущих деятелей его правительства за войну с Японией. На первый взгляд -- повторение аргументов противников Рузвельта еще 40-х годов. На деле -- дальнейшее развитие уже тогда спекулятивных нападок. Подводя итог своему "десятому" расследованию, Дж. Толанд заключил:
   "Величайшая трагедия состоит в том, что война с Японией была совершенно не нужна... В широком смысле нам следует оплакивать миллионы убитых и искалеченных в ненужной войне на Тихом океане: солдат и матросов с обеих сторон, ни в чем не повинных гражданских лиц, особенно в Японии, испепеленных в пожаре воздушных бомбежек и атомным оружием. Наконец, последняя жертва -- нынешнее состояние мира. Представьте себе, что было бы, если бы не было этой войны на Востоке. Не было бы Хиросимы и угрозы ядерной войны...
   Но Япония и Америка извлекли урок из последствий той войны. Первая поняла -- ее подлинные друзья не страны "оси", а вторая -- только сильная, развитая Японская империя в союзе с западными державами может стабилизировать Азию и предотвратить господство традиционного врага Японии -- России.
   В прошлом случилось, однако, так, что группка людей, почитавшаяся миллионами как честнейшие политические деятели, уговорила себя, что ради блага своей страны следует поступать бесчестно, и разожгла войну, которой старалась избежать Япония". Архивиновник, по Толанду, конечно, Ф. Рузвельт, который "был убежден: цель оправдывает средства, и посему правду скрыли". Вот такую "правду" Толанд открывает современному читателю.
   **
   Конечно, это крайняя точка зрения, но ее объединяет с принятой в США общее недоумение общины американских историков, почему Япония осмелилась тогда напасть на США, а не на Советский Союз.
   В самом деле, почему? История Пёрл-Харбора открывает возможность узнать, как ведется политика в том мире в критических обстоятельствах и как делаются войны в XX столетии.
   В книге сделана попытка рассказать о том, почему японская агрессия застала Соединенные Штаты врасплох. Учитывая чрезвычайную сложность проблемы, изложение разбито на три части. В первой -- "Как это произошло" -- говорится о военных событиях, связанных с Пёрл-Харбором, как они представлялись современникам; во второй -- "Почему это произошло" -- на основании имеющихся теперь в распоряжении историков документов освещается политическая подоплека неслыханного промаха в военной истории; в третьей -- "Как это объясняют в США" -- разбираются различные версии, имеющие хождение в Соединенных Штатах относительно 7 декабря 1941 года.
  
   **
  
   Как это произошло
   Для милитаристов мир -- передышка между войнами. Политики ищут, находят и указывают вероятного врага, генералы и адмиралы готовят вверенные им вооруженные силы для защиты отечества.
   На протяжении нескольких десятилетий, с начала XX века, Соединенные Штаты и Япония были такими противниками. Грядущая и неизбежная схватка стала откровенно обсуждаться в печати уже после русско-японской войны 1904--1905 годов. Вашингтон тогда сделал крайне неприятное и тревожное открытие: оказав помощь Японии в войне против России, США вместо признательности получили в ее лице соперника и противника. В Токио определенно думали о том, как бы ограничить американское влияние на Тихом океане и Дальнем Востоке, а еще лучше изгнать отсюда, разумеется силой, Соединенные Штаты.
   Обозначившиеся в начале века империалистические распри между Японией и США облекались в формулировки наимоднейших тогда теорий социального дарвинизма в международных делах -- сильнейшая нация неизбежно затопчет слабейшую. В Америке истово верили доктринам адмирала А. Мэхана о примате морской мощи и т. д. Все это состояло на вооружении философствовавших американских империалистов. Но очень скоро выяснилось: хваленое идейное оружие -- обоюдоострое, им быстро овладели недавние протеже США -- военные лидеры Японии.
   Вот тогда, в начале века, отметил в конце 70-х годов большой знаток дальневосточных дел английский профессор К. Торн, в Японии также согласились: пора решать, "западной или восточной цивилизации господствовать на земле", а посему "более чем за тридцать лет до Пёрл-Харбора... по обе стороны Тихого океана... окрепло убеждение -- война между Японией и Соединенными Штатами неизбежна".
   **
   Американец X. Ли уже в 1909 году в книге "Доблесть Невежества" описал будущую японо-американскую войну. Он красноречиво рассказал, как падут форпосты США -- Филиппины, Гавайи и в руках Японии окажется Аляска. Книга нашла неожиданно прилежных читателей -- офицеров армии и флота Японии. В переводе на японский язык она была названа без затей: "Война между Японией и Америкой" и распродана очень порядочным по тем временам тиражом -- 40 тысяч экземпляров.
   В 1925 году обозреватель английской газеты "Дейли телеграф" Г. Байвотер внезапно разразился книгой -- "Великая Тихоокеанская Война". Бойкий журналист предрекал -- внезапное нападение на Пёрл-Харбор совершенно обязательно для успешного овладения Филиппинами и Гуамом. Надо думать, тогдашний японский военно-морской атташе в Вашингтоне Исороку Ямамото не пропустил книги, рецензию на которую поместил на первой странице "Нью-Йорк таймс бук ревью".
   **
   Пока вслед за авторами таких книг заинтригованные читатели совершали волнительные прогулки в будущее, военные были заняты своим прозаическим делом: в штабах разрабатывались планы сокрушения неприятеля, изыскивались пути и средства нанесения ему удара. В 96-томной американской официальной истории участия армии США во второй мировой войне сказано: "...стратегия войны с Японией на Тихом океане была единственной областью американского военного планирования, которая имела длительную и непрерывную историю". Америка и Япония разделены тысячами километров океана, поэтому оперативные планы разрабатывались в первую очередь в штабах флотов.
   Вплоть до второй половины 30-х годов американские стратеги исходили из того, что США и Япония померятся силами один на один. По этой причине, а также в интересах сохранения военной тайны, план войны с Японией зашифровывался как "одноцветный" -- план "Орандж" ("Оранжевый"), Когда в 1936--1937 годах возникла фашистская "ось" -- политический союз Германии, Японии и Италии, -- пришлось иметь в виду возможность коалиционной войны с обеих сторон. Поэтому были составлены "многоцветные" планы. Основным из них был план "Рейнбоу-2" ("Радуга"). Он предусматривал согласованные действия США, Англии и Франции, причем между ними предполагалось "разделение труда": англичане и французы воюют главным образом в Европе, а американцы громят Японию. Американский флот будет направлен в западную часть Тихого океана.
   **
   При предполагавшемся соотношении сил и с учетом расстояний, в Вашингтоне рассудили, что Филиппины и Гуам на первом этапе боевых действий придется списать со счетов. Они будут отвоеваны на заключительной стадии войны. План "Рейнбоу-2" был утвержден объединенным советом армии и флота США 30 июля 1939 года. В соответствии с ним и проводилась подготовка к войне с Японией, а в случае необходимости в план вносились изменения. План безоговорочно подтверждал необычайную важность Гавайских островов как базы для флота США. На всех стадиях разработки и уточнения этого документа.
   Тихоокеанский флот США, созданный приказом президента В. Вильсона в июне 1919 года, в 20-е годы неоднократно выдвигался к Гавайским островам, где базировался в гавани Пёрл-Харбор на острове Оаху.
   В 1932 году американские флотоводцы провели совместные маневры с сухопутными войсками в гавайских водах. Отрабатывалась оборона островов от нападения с моря и воздуха. Командующий нападавшей стороны адмирал Г. Ярнелл с эскадрой вышел с баз в Калифорнии. В море он перестроил свою эскадру: оставив позади линкоры и крейсеры прикрытия, устремился к Гавайским островам с двумя авианосцами "Саратога" и "Лексингтон". На Гавайях предвкушали появление в виду островов всей эскадры и собрались дать ей "сражение" в традиционном стиле. Но Ярнелл не оправдал этих ожиданий.
   **
   За полчаса до рассвета 7 февраля он поднял с подошедших на 40 миль к Гавайям авианосцев 152 самолета. С первыми лучами солнца они подвергли внезапной "бомбардировке" аэродромы вблизи Пёрл-Харбора, "уничтожили" на них самолеты и завоевали полное господство в воздухе. Урок был ясен. Тем не менее, главный посредник на маневрах заключил: "Сомнительно нанесение сильного удара с воздуха по Оаху перед лицом сильной авиации, защищающей остров. Авианосцы будут поражены, а нападающие самолеты понесут большие потери".
   В Японии внимательно изучили результаты маневров, но пришли к иным выводам. В 1936 году японская военно-морская академия выпустила "Исследование стратегии и тактики в операциях против США". Японские эксперты записали: "В случае базирования главных сил американского флота в Пёрл-Харборе военные действия надлежит открыть внезапными ударами с воздуха".
   **
   Совместные учения флота и армии США в апреле 1937 года подтвердили справедливость японского анализа. К Гавайям теперь подступила американская эскадра -- 111 военных кораблей, имевших на авианосцах около 400 самолетов. Вновь аэродромы Оаху были внезапно "разгромлены" с воздуха, а на следующий день без сопротивления прошла высадка десанта. Посредники сочли, что потери "нападавшей" стороны -- один линкор. И все.
   Серия маневров в 30-е годы преисполнила гордостью американских адмиралов -- вот на какие свершения способен флот США! То, что эти свершения может не только повторить, но и превзойти флот другой державы, им как-то не приходило в голову. Как и то, что "противник", оборонявший на учениях острова, по существу, подыгрывал атакующим, вероятно, во славу американского оружия.
   Американские флотоводцы водили свои эскадры к Гавайям с баз в Калифорнии. Приход флота на Гавайи обычно совпадал с очередным обострением международной обстановки. Постоянные базы флота оставались на западном побережье Американского континента, куда корабли возвращались после непродолжительного пребывания на Гавайях.
   **
   Когда 1 сентября 1939 года началась война в Европе, распорядок был изменен. С января 1940 года основные силы Тихоокеанского флота сосредоточились на Гавайских островах -- сначала под предлогом маневров, а 7 мая 1940 года флот получил официальное предписание -- остаться в Пёрл-Харборе на неопределенное время. По мнению командования вооруженных сил США, корабли здесь находились в полнейшей безопасности.
   **
   Государственный секретарь США К. Хэлл со временем заметил: выдвигая флот на Гавайи, правительство руководствовалось теми же мотивами, что и человек, "держащий в доме заряженную двустволку при переговорах с бандитом". Действительно, опираясь на Пёрл-Харбор, флот мог эффективно действовать против Японии в случае войны, а уже одно присутствие его на Гавайских островах оказывало влияние на японскую политику в дни мира. Так считали не только в Вашингтоне, но и в Токио, как в канун войны, так и после ее завершения, когда подводились итоги.
  
   Заместитель государственного секретаря С. Уэллес подчеркивал: "Если бы флот ушел с Гавайских островов, японские военные лорды несомненно истолковали бы это отступление как то, что США смирились с распространением господства Японии на весь Тихий океан и Азию". Один из японских флотоводцев, адмирал Сигэру Фукудоме, в свою очередь доказывал: "Американский флот, выдвинувшийся на Гавайи, мог без большого труда проследовать в западную часть Тихого океана, создав тем самым явную угрозу Японии. Пока флот оставался на Гавайях, складывалась стратегическая обстановка, несравненно более напряженная и угрожающая Японии, чем тогда, когда флот был на базах на Тихоокеанском побережье США".
   **
   Особенность политической обстановки в Японии в те годы заключалась в том, что делами страны вершила клика милитаристов.
   Между руководителями армии и флота существовали коренные разногласия по поводу направления агрессии. Командование армии стояло за войну с Советским Союзом, флот требовал предварительно захватить владения колониальных держав в Южных морях, чтобы обеспечить Японию ресурсами для длительной борьбы. Но адмиралы остро осознавали ограниченность экономического потенциала страны, что определило военно-морскую стратегию. Они с достаточной долей реализма предполагали, что боевые действия не удастся перенести к берегам Америки, напротив, работники главного морского штаба резонно ожидали наступления США. Решительное сражение они надеялись дать на подступах к метрополии, перехватив американский флот.
   **
   Крылатой среди японских военных моряков тогда стала фраза: "Мы уверены не в том, что враг не нападет на нас, а в нашей готовности встретить его, когда он придет". Японские адмиралы знали, что верфи страны не могут тягаться с американской судостроительной промышленностью, в предстоявших боях они полагались не на количественное, а на качественное превосходство.
   Была поставлена цель создать сбалансированные военно-морские силы, основой которых стали бы первоклассные линейные корабли. Флагман японского флота -- линкор "Ямато" был крупнейшим в мире военным кораблем своего времени. Его водоизмещение составляло 72 тысячи тонн, орудия главного калибра не имели равных на флоте Соединенных Штатов.
   **
   В конце 30-х годов стратегическое мышление в Японии приобрело и другое направление. Первоначальный толчок тому дали успехи авиации, а понимание ограниченности ресурсов страны без излишних теоретических экскурсов поставило изучение проблемы на практическую почву. Некоторые командующие японского флота пришли к выводу, что использование самолетов с авианосцев против боевых кораблей даст возможность одержать победу над превосходящими американскими силами.
   **
   Они не только теоретизировали, но и претворяли свои воззрения в жизнь, добившись строительства гигантских по тем временам авианосцев водоизмещением по 30 тысяч тонн. В американском капитальном труде "Пёрл-Харбор: вердикт истории", вышедшем в 1986 году, в котором подведены итоги почти полувекового изучения проблемы, подчеркивается: "Япония в 1941 году имела самую лучшую палубную авиацию в мире... В японском флоте нашлись проницательные и решительные лидеры, которые из имевшихся сил и средств сумели создать 1-й воздушный флот, тем самым став основоположниками создания крупных ударных авианосных соединений. Когда они расширили его до 6 авианосцев, он превратился в самое мощное ударное соединение, выходившее до той поры в море".
   Для адмиралов "хасирского флота", как иной раз именовались японские линейные корабли -- по месту их якорной стоянки у острова Хасира, все это казалось опасным еретическим заблуждением. Но сторонники палубной авиации стояли на своем, противопоставляя словам консерваторов стройную стратегическую концепцию.
   Дискуссия оказалась непродолжительной, и не потому, что стороны пришли к компромиссу, а потому, что подошло время выступать.
   В качестве ближайших целей войны в Токио намечали оккупацию обширного района на юге и создание оборонительного периметра по линии, соединяющей Курильские и Маршалловы острова (включая остров Уэйк), архипелаг Бисмарка, острова Тимор, Ява, Суматра, а также Малайю и Бирму. Нападение на владения колониальных держав неизбежно влекло за собой войну с США, Англией и Голландией.
   Если последних двух держав в то время в Токио не опасались, то по-иному обстояло дело с Соединенными Штатами, которые пока не принимали участия в войне в Европе. Появление на театре военных действий сильного Тихоокеанского флота США могло бы затруднить овладение районом Южных морей, затянуть боевые действия. В результате Япония оказалась бы вовлеченной в длительную войну: к ней она не была готова и выдержать ее не смогла бы. Было необходимо без промедления принять решение о том, как нейтрализовать американский флот. "Линкорные адмиралы", определявшие стратегию главного морского штаба, пытались отстоять известный вариант -- встретить американцев на пути в Японию, однако новаторы в военно-морском деле указали, что это поставит под угрозу удар на основном направлении -- в сторону Южных морей.
  
   0x01 graphic
  
   Адмирал флота Ямамото
  
   Новый главнокомандующий Объединенным флотом адмирал Исороку Ямамото, назначенный на этот пост в августе 1940 года, прямо указал тогдашнему премьер-министру князю Коноэ: "Если мне скажут воевать, тогда в первые шесть -- двенадцать месяцев войны против США и Англии я буду действовать стремительно и продемонстрирую непрерывную цепь побед. Но я должен предупредить: если война продлится два или три года, я не уверен в конечной победе". В случае длительной войны с США, писал Ямамото в частном письме, "нам недостаточно взять Гуам и Филиппины, даже Гавайи и Сан-Франциско. Нам потребуется взять Вашингтон и подписать мирный договор в Белом доме". Последнее явно превосходило возможности Японии.
   Итак, чтобы не допустить затяжной войны и разорвать заколдованный круг, Ямамото предложил одновременно с наступлением на юг нанести удар с воздуха по Пёрл-Харбору.
   **
  
   "Операция Z"
   В 1941 году Ямамото минуло 57 лет. За его плечами было сорок лет безупречной службы в императорском флоте. Разведка США характеризовала Ямамото как "исключительно способного, энергичного и сообразительного человека". Адмирала помнили в США по годам его службы в Вашингтоне японским военно-морским атташе.
   В 80-е годы, вглядываясь через дымку лет уже в далекое прошлое, американский контр-адмирал Э. Лейтон рисовал впечатляющий портрет Ямамото в расцвете сил. Лейтону было что вспомнить: кадровый разведчик, в 20-е и 30-е годы он работал в военно-морском атташате США в Токио.
   В отличие от тех, кто писал о Пёрл-Харборе после 1945 года, Лейтон счел возможным рассказать кое-что только после рассекречивания в 80-е годы 500 тысяч документов разведывательных ведомств США. Свободно владевший японским языком, Лейтон, пожалуй, даже ходил в добрых знакомых Ямамото в конце 30-х годов, то есть в то время, когда адмирал был заместителем военно-морского министра.
   "На исходе 30-х годов, -- напомнил Лейтон в мемуарах, вышедших в 1985 году, -- всем наблюдателям было ясно, что жизнь Ямамото в опасности. Я поддерживал с ним служебные и светские отношения, а сходство наших интересов переросло в дружбу. Я пристально следил за его деятельностью. Мне довелось непосредственно наблюдать, как на посту заместителя военно-морского министра он рисковал своей популярностью и даже жизнью, отвращая очередное правительство от конфронтации с США по поводу войны в Китае... Ведь 30 августа он был назначен командующим Объединенным флотом ради спасения его жизни".
   **
   Да, экстремисты, рвавшиеся к войне, действительно угрожали тогда Ямамото. Адмирала засыпали посланиями самого дурного тона. "Если не исправишься, -- говорилось в одном из них, -- от тебя избавятся либо взрывчаткой, либо бомбой".
   Откуда экстремистам было знать, что душой подготовки флота к войне и был Ямамото. Судя по мемуарам, Лейтон не сообразил, что адмирал вполне мог быть первоклассным актером. На нередких попойках японских морских офицеров, где бывал Лейтон, "хозяин (Ямамото), казалось, выхлестывал столько же стаканов виски, что и гости. Позднее я выяснил, что Ямамото следовал старому китайскому обычаю пить в таких случаях холодный чай", -- только и припомнил Лейтон.
   **
   Японский "друг" американского разведчика, как видим, носил непроницаемую маску. Лейтону оставалось только гадать, что скрывается за ней. Чем он и занимался. Он долго размышлял по поводу фразы Ямамото, брошенной после выигрыша очередной партии в карты: "Наука и умение всегда превзойдут удачу и суеверие". Пытались понять Ямамото и другие американские разведчики, компенсируя скудость информации далеко идущими выводами.
   Глубокие психологи из разведки встречались с Ямамото за карточным столом, где сделали немаловажные наблюдения. Адмирал любил играть в покер. По тому, как он чрезвычайно ловко манипулировал в игре оставшимися тремя пальцами на левой руке (результат ранения в Цусимском сражении, во время которого Ямамото находился на борту флагмана "Микаса"), его американские партнеры заключили, что адмирал -- натура необычайно азартная. По этой причине, а также потому, что Ямамото был чемпионом императорского флота игры в го (японские шахматы) и многим другим, компетентные американские органы твердо решили, что соединениям под водительством адмирала будет присущ боевой, наступательный дух. Славная для воина репутация оказала адмиралу дурную услугу.
   **
   Когда у Ямамото впервые зародилась мысль о налете на Пёрл-Харбор, сказать трудно: по понятным причинам он не был допрошен на процессе главных японских военных преступников в Токио после войны. Очевидно лишь то, что память о русско-японской войне никогда не покидала адмирала. И на исходе шестого десятка жизни, в феврале 1941 года Ямамото доверился сослуживцу, старому "морскому волку" адмиралу Дзисабуро Одзава. Принимая гостя в своей роскошной каюте на борту флагмана линкора "Нагато", Ямамото говорил: "При изучении истории русско-японской войны самый главный урок для меня -- наш флот начал ее с ночного нападения на русских в Порт-Артуре. На мой взгляд, это самое выдающееся стратегическое достижение войны. К сожалению, мы не довели атаку до конца и не достигли полностью удовлетворительных результатов".
   **
   Ямамото был преисполнен решимости не повторять ошибку. Коль скоро, по мнению передовых офицеров, самолет сменял корабль как ударное средство флота, Ямамото и его сторонники еще в 30-е годы приложили немалые усилия к подготовке авиационных соединений к войне.
   Душой подготовки был контр-адмирал Тамон Ямагути, закадычный друг Ямамото. К 1940 году оба могли с удовлетворением обозревать пройденный путь: Япония располагала значительным числом опытных летчиков и штурманов для палубной авиации. Известия о том, что американский флот постоянно базируется на Пёрл-Харборе, окрылили их -- время и средства на подготовку были потрачены не зря.
   Тут подоспели вести из Европы -- операция типа задуманной проверена в бою. В ночь на 11 ноября 1940 года английский авианосец "Иллюстриос" подошел на 170 миль к итальянской базе Таранто в Ионическом море и поднял в воздух 21 торпедоносец. Штурманы в светлую лунную ночь без труда привели ударную группу к цели. Сброшенные торпеды поразили в гавани Таранто три итальянских линкора: один из них затонул, два других были надолго выведены из строя.
   **
   0x01 graphic
  
   Справка:
  
  -- Франклин Уильям Нокс (1 января 1874 -- 28 апреля 1944) -- американский газетный редактор и издатель, кандидат в вице-президенты от Республиканской партии США, секретарь военно-морских сил США (англ. United States Secretary of the Navy) во время большей части Второй мировой войны
  
   Об уроках Таранто с оттенком сарказма (памятуя о том, что выявилось впоследствии) написал английский журналист Р. Кольер, военный корреспондент и контрразведчик: "Мораль операции в Таранто не упустил военно-морской министр Рузвельта Фрэнк Нокс. "Успех английской атаки с воздуха торпедами по кораблям, стоящим на якоре в гавани, -- писал он военному министру Стимсону, -- подсказывает: нужно немедленно принять меры предосторожности для защиты Пёрл-Харбора от внезапной атаки в случае войны между США и Японией".
   **
   Нокс не мог знать, что командующий японским Объединенным флотом адмирал И сороку Ямамото также принял близко к сердцу уроки Таранто. В сейфе на борту "Нагато" Ямамото хранил отпечатанное на ротаторе руководство "Образ действия, мощь и защита американского флота в районе Гавайев". 500 страниц текста. Практические выводы? Письмо Нокса последствий не имело, а Ямамото после Таранто окончательно уверовал, что он на верном пути.
   7 января 1941 года он подал военно-морскому министру Косиро Оикава докладную на 9 страницах "Соображения о подготовке войны", впервые официально обосновав налет на Пёрл-Харбор. Не ожидая окончательной санкции правительства, через неделю Ямамото в доверительном порядке в письме на трех страницах довел свою идею до сведения своего душевного друга -- начальника штаба 11 -го воздушного флота контр-адмирала Такахиро Ониси.
   **
  
   Ониси был тем человеком, кто мог оценить дерзкий план. Впоследствии он стал основателем отрядов "камикадзе" -- летчиков-смертников. Ониси горячо поддержал Ямамото. Однако подчиненные ему соединения при всем желании их командующего не могли участвовать в рейде на Гавайские острова -- в его подчинении были в основном самолеты базовой авиации, уже назначенные для действий на юге. Еще в конце 1940 года Ямамото попросил подыскать ему "летчика, чья прошлая служба не сделала его сторонником традиционных операций". Ему назвали Минору Гэнда.
   **
   0x01 graphic
  
   Справка:
  -- Минору Гэнда или Генда (16 августа 1904 -- 15 августа 1989) -- выдающийся японский лётчик морской авиации, генерал, политический деятель.
  -- Наиболее известен как разработчик тактики массированного применения авианосцев ("гендизм") и один из авторов плана нападения на Пёрл-Харбор.
  
   Гэнда служил в штабе 1-го воздушного флота, находившегося под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо. Это соединение флота и было способно нанести молниеносный удар: в него входили шесть новейших авианосцев. Однако личность командующего вице-адмирала Нагумо мало соответствовала наступательным возможностям авианосного соединения. Адмирал был сторонником осторожных действий, жаловался на больные ноги и с большим подозрением относился к боеспособности превосходных новых авианосцев. Он был убежден, что одна-две бомбы легко отправят любой из этих громадных кораблей на дно. На взгляд Нагумо, было легкомысленно ставить под угрозу дорогие во всех отношениях корабли в самом начале войны.
   Естественно, что Гэнда, человек совершенно иного склада, не мог довериться своему непосредственному начальнику. В прошлом отчаянный летчик-истребитель, Гэнда командовал отрядом летчиков, прославившихся на флоте как "фокусники Гэнда". При этом тогда 36-летний Гэнда был способным военным теоретиком -- с 1935 года он разрабатывал тактику массированного применения авианосцев, названную противником "гэндизмом". В середине 30-х годов молодой Гэнда завоевал доверие Ониси, что было отнюдь не легким делом. Адмирал, особенно навеселе, не задумываясь орал даже на Ямамото! Ониси отправил Гэнда учиться в военно-морской колледж ("пусть тебе это покажется глупым... но нужно создать базу для дальнейшего движения вверх"). Сокурсники Гэнда, которым он с готовностью и не слушая их возражений излагал свои идеи, считали эксцентричного офицера "рехнувшимся".
   **
   Они никак не могли уяснить различия между построением в воздухе ударной авиационной группы, поднятой с авианосцев, находящихся на большом расстоянии друг от друга, и вылетом такой же группы с авианосцев, идущих в сомкнутом строю. Доспорить с упрямцами не удалось.
   Гэнда отправился воевать в Китай, послужил военно-морским атташе в Лондоне и только в ноябре 1940 года возобновил службу на авианосцах.
   Получив задание изучить возможность нападения на Пёрл-Харбор, Гэнда горячо взялся за дело. Представилась возможность на практике показать то, что не видели глупцы. Через десять дней он доложил свои выводы. Операция рискованна, но возможна. Для этого необходимо использовать все шесть авианосцев, отобрать наиболее опытных летчиков.
   Залог успеха -- строгое соблюдение тайны, с тем чтобы достичь внезапности. Шансы на успех -- 60 из 100. Ониси, консультировавший Гэнда, счел, что и того много, он остановился на 40.
   **
   Горячо одобряя идею Ямамото -- внезапный удар по Пёрл-Харбору, Гэнда не оставил камня на камне от предложенного адмиралом образа действий. Ямамото полагал, что авианосцы подойдут к Гавайям на 500--600 миль и с них стартуют самолеты. Разбомбив американский флот в Пёрл-Харборе, они лягут на обратный курс и, исчерпав запас горючего, закончат полет в океане. Эсминцы и подводные лодки, развернутые на возможном пути отхода самолетов, подберут тех летчиков, кто выживет после посадки на воду.
   Гэнда, не щадя самолюбия Ямамото, и не его одного, резко возразил: да, духи предков зовут воина, но смерть приходит не в поражении, а как назвать приводнение? Нет, авианосцы должны подойти на такое расстояние к Гавайским островам, чтобы принять самолеты после атаки, снова вооружить их и быть готовыми к новой схватке с врагом. Гэнда не менее сурово раскритиковал "узость" взглядов Ямамото на атаку с воздуха. Адмирал предлагал бросить против американского флота только торпедоносцы, то есть прибегнуть к самой сложной операции. Гэнда потребовал вместе с торпедоносцами ввести в дело бомбардировщики, работающие с горизонтального полета и с пикирования.
   **
   С этими доводами Ямамото и Ониси согласились. Но Гэнда так и не удалось переубедить адмиралов, что объектами нападения должны быть не только корабли, но и сооружения военно-морской базы. Особенно ощетинился Ониси против конечного предложения Гэнда: "За ударом по Гавайям мы должны высадить крупный десант на острова. Если Гавайи будут захвачены, Америка утратит свою самую большую передовую базу, тем самым мы создадим отличные условия для проведения наших операций". По мнению Гэнда, для захвата островов нужно было не более 10--15 тысяч хорошо вооруженных и оснащенных войск. Ониси поставил точку в дискуссии, сухо указав: "При наших наличных силах мы не можем наступать одновременно на востоке и на юге". Морскому летчику Гэнда, видимо, не пришло в голову спросить: да, это верно в отношении флота, но где многомиллионная армия?
   **
   Вероятно, на это просто не хватало времени, ибо решение тактических вопросов подавило стратегические размышления. Нужно было решить, наконец, как поразить американские корабли в гавани.
   Было хорошо известно, что тогдашние торпеды можно было сбрасывать с самолетов только там, где глубина воды не менее 25 метров. В противном случае они зарывались в грунт на дне. Глубина гавани Пёрл-Харбора составляла в среднем 10 метров и только на фарватере достигала 15 метров. Кроме того, американцы имели обыкновение швартовать линейные корабли у стенки парами, иными словами, даже если удастся добиться попадания в один корабль, другой все равно оказывался в безопасности. Гэнда взялся в кратчайший срок приспособить торпеды для использования в мелководной гавани.
   **
   Под его руководством начались сверхсекретные эксперименты. Сначала дело не ладилось: 800-килограммовые торпеды, сброшенные с самолетов над небольшими глубинами, взметнув тучи ила, неизменно застревали на дне. Немногочисленные участники и зрители испытаний -- опытные летчики -- соболезнующе качали головами. Как ни изменялись приемы сбрасывания, результаты не радовали. Только к октябрю улыбнулась удача: простые деревянные стабилизаторы, укрепленные на корпусе, решили проблему. Теперь торпеды годились и на мелководье. Гэнда торжествовал -- найдено "абсолютное оружие". Однако успех убедил не всех.
   **
   Параллельно с экспериментами Гэнда отрабатывались приемы бомбардировки линкоров с воздуха. Оказалось, однако, что у авиации нет бомб, способных пробить довольно толстую палубную броню крупных кораблей американского флота. Пришлось прибегнуть к импровизации. Практичные работники материально-технической службы флота нашли выход: к 15- и 16-дюймовым бронебойным снарядам приделали стабилизаторы. Испытания превзошли все ожидания: не оставалось ни малейших сомнений, что эти снаряды пробьют броню. Средства для разгрома американского флота были подготовлены.
   Оставалось убедить главный морской штаб в целесообразности удара по Пёрл-Харбору. Этим и занялся Ямамото.
   **
   Для начала адмирал проявил великое лукавство, вероятно, самую примечательную черту своего характера. Предстоявший налет на американскую базу Пёрл-Харбор он зашифровал в апреле как "операция Z". Это было напоминанием о сигнале, поднятом адмиралом Того перед началом сражения с русским флотом в Цусимском проливе. Он подчеркнуто делал акцент на том, что не проводит различия между противниками Японии. Это, однако, не подвинуло решение вопроса, причем по причинам, которые никак не предвидел Ямамото: в пылу подготовки военно-технических аспектов операции он упустил, что война не больше чем продолжение политики.
   **
   Как заметил Э. Лейтон о тех месяцах в Токио: "Серьезное оперативное планирование нельзя было начать, пока имперский генеральный штаб не разрешил стратегических противоречий. Армия по-прежнему стояла за наступление на русских в Сибири... флот стремился ударом на юг захватить нефть и иные ресурсы голландской Восточной Индии... Эти вопросы и терзали японское правительство".
   Только в августе 1941 года Ямамото решил, что пришло время информировать командование флота. Идею операции, наконец, доложили начальнику главного морского штаба Осами Нагано и тридцати ведущим работникам. В 62 года Нагано был самым старым адмиралом на действительной службе, в его представлении линкор оставался основой морской мощи.
   **
   11--20 сентября в военно-морском колледже на ежегодной штабной игре были проиграны операции флота в грядущей войне. Нагано и оперативное управление главного морского штаба настаивали на консервативном образе действия: двинуться на юг и, если США вмешаются, встретить врага поближе к Японии. Они поставили вопрос в лоб: разве исчерпаны ресурсы так и не испробованной на деле доктрины японских флотоводцев "егеки сакусен" ("действия из засады")?
   В противовес американскому плану "Орандж" эта доктрина предусматривала выдвижение на маршрут Тихоокеанского флота США, следующего на запад, японских подводных лодок. В результате к месту решительной схватки у Маршалловых островов американские эскадры придут изрядно потрепанными. Были приведены и другие доводы: разве не может случиться так, что Соединенные Штаты вообще не будут препятствовать вооруженной рукой японским захватам в странах Южных морей и ограничатся дипломатическими протестами?
   **
   Если вся игра проводилась в глубокой тайне, то тройной секретностью была окружена ее часть, касавшаяся Пёрл-Харбора. В изолированном зале собралось тридцать с небольшим адмиралов и старших офицеров. В присутствии Ямамото они провели нападение "синих" (японцы) на "красных" (американцы). По мере того как соединение Нагумо приближалось на карте к Гавайям, напряжение в зале нарастало. Посредники дают вводные -- за три дня до условной даты нанесения удара "красные" заметили неопознанную подводную лодку к югу от островов, за день -- увидели нефтяное пятно на поверхности: подтекала топливная цистерна на подводной лодке, идущей в погруженном положении.
   Радиус воздушного патрулирования с островов немедленно был увеличен с 400 до 600 миль, и днем американский разведывательный самолет обнаружил корабли 1-го воздушного флота. Самолет был уничтожен, не успев передать свое донесение до конца, но дозорные японские подлодки доложили -- 10 вражеских крейсеров держат курс на корабли Нагумо. Адмирал тем не менее вышел в точку подъема самолетов в 200 милях от Гавайев. У Пёрл-Харбора их встретили тучи американских истребителей и массированный зенитный огонь. Вернулось менее половины самолетов. Итог: американским кораблям нанесены незначительные повреждения. Тут на соединение обрушилась авиация "красных", которая пустила на дно два авианосца и несколько других кораблей, примерно треть состава 1-го воздушного флота.
   **
   Помрачневшие руководители игры предложили другой вариант -- Нагумо подходит на закате на 450 миль к островам и, резко увеличив ход, покрывает за ночь 250 миль. Самолеты взмывают в воздух на рассвете, до начала работы американской патрульной авиации. Внезапность достигнута! В Пёрл-Харборе потоплены 4 линкора, 2 авианосца, 3 крейсера, серьезно повреждены линкор, авианосец, 3 крейсера. Самолеты "красных" настигают Нагумо при отходе, топят авианосец и наносят повреждения еще нескольким кораблям. Итоги более чем удовлетворительные, особенно с учетом того, что американская авиация на Гавайях практически уничтожена.
   **
   Нагумо никак не робкого десятка. Тем не менее, он помертвел. Адмирал не верил результатам игры, посредники определенно подыгрывали "синим". С величайшим подозрением Нагумо отнесся к идее подойти к Гавайям через северную часть Тихого океана. На этом маршруте даже скрытность обеспечить трудно. А зимний океан? Как дозаправлять хотя бы эсминцы, танцующие на гигантских волнах у массивных танкеров? Не говоря уже о более крупных кораблях. И после такого перехода лукавые посредники сулят ему "успех"! Ямамото, широко улыбаясь, обнял поникшего Нагумо за плечи и утешил: "Не беспокойся. Я возьму на себя всю ответственность". Адмирал Фукудоме добавил: "Если ты погибнешь в этой операции, в память о тебе воздвигнут храмы".
   **
   Штабная игра не убедила, а разубедила даже Ониси. Вместе с начальником штаба 1-го воздушного флота контр-адмиралом Рэйносукэ Кусака в конце сентября он явился к Ямамото. Командующий встретил двух почтенных адмиралов в своей каюте в окружении молодых офицеров. Они выслушали доводы Ониси и Кусака -- отвлечение авианосцев для удара по Пёрл-Харбору лишит достаточного воздушного прикрытия армию вторжения на Филиппины. Последствия понятны. Отношения между Японией и США ухудшаются с каждым днем, следовательно, повышается бдительность на Гавайях и внезапность проблематична.
   Ямамото предложил высказаться молодежи, что офицеры и сделали с нескрываемым удовольствием, разбивая аргументацию адмиралов. Экспансивный Кусака не выдержал. Пренебрегая не только воинской дисциплиной, но и приличием, принятым в японском обществе, он вспылил:
   -- Вы морской стратег-любитель, -- бросил Кусака в лицо Ямамото. -- Ваши идеи наносят ущерб Японии. Вся операция -- азартная игра.
   -- Да, я люблю такие игры, -- огрызнулся Ямамото. -- Вы говорите, что эта игра, так я и выиграю ее.
   Помедлив, Ямамото заключил:
   -- Я прекрасно понимаю точку зрения вас обоих. Но я верю в операцию. Без нее нельзя выполнить весь план войны на Тихом океане.
   **
   После яростного объяснения, остывший Ониси остался поиграть в шахматы с Ямамото на борту флагмана, а надутый Кусака откланялся. Провожая его к трапу, Ямамото сумел ободрить оппонента. Он снова заверил, что понимает опасения Кусака, но "нападение на Пёрл-Харбор нужно провести, невзирая на потери. Поэтому с этого момента потрудитесь приложить все усилия к наилучшему выполнению задачи". Ямамото еще просил передать самый горячий привет Нагумо, понимая, что тот с нетерпением ждет результатов визита.
   **
   Были еще споры. Но Ямамото упорно твердил: американский флот -- главная угроза Японии, не устранив его, нельзя рассчитывать на удачу во всей войне. Дело дошло до острого объяснения: Ямамото пригрозил, что в случае отказа от удара по Пёрл-Харбору он уйдет в отставку со всем штабом. Во время ожесточенных дискуссий и руководство главного морского штаба познакомилось с изречениями Ямамото, которые давно заучили назубок подчиненные адмирала: "Нужно проникнуть в логово тигра, чтобы взять тигрят", "Загнанная в угол крыса кусает кота", "Мудрый ястреб прячет когти" и т. д. Говорят, что адмирал прибег к крайнему средству: если больные ноги Нагумо мешают ему вести ударное соединение через холодные зимние воды, Ямамото готов лично возглавить набег на Гавайские острова. Перед этим натиском, в котором логика сочеталась с плохо замаскированным оскорблением профессиональной чести, главный морской штаб уступил. Была отдана предварительная директива, предусматривавшая в общем плане войны операцию против Пёрл-Харбора.
   **
   Адмирал Кусака до конца оправдал доверие Ямамото. Оставив сомнения, он с головой погрузился в подготовку к походу. Пришлось, помимо прочего, повести невидимую войну с интендантством.
   Чиновники-бюрократы в. Токио никак не могли взять в толк, зачем ему необходимо восемь танкеров. Но Кусака знал: если оперативное соединение не будет располагать этими танкерами, тогда придется идти в бой, имея четыре авианосца вместо шести, Потребовалось несколько недель, чтобы доказать очевидную истину в надлежащих инстанциях.
   Далее -- как раздобыть зимнее обмундирование для соединения? Занятые по горло интенданты снаряжали войска для действий в тропиках. Требование зимних вещей вызвало бы ненужные толки и пересуды. Подчиненные Кусака заявили изумленным работникам тыла: "На войне нельзя заранее знать, где окажешься в конце концов", -- и подали на склады заявки как на летнее, так и на зимнее обмундирование. Двойной комплект одежды выдали, а военную тайну сохранили даже от собственных интендантов.
   **
   Пока вопрос все еще решался в высших сферах, среди летчиков уже шел отбор подходящих кандидатов. Капитан I ранга Мицуо Футида был крайне удивлен, когда его неожиданно вернули на флагманский авианосец 1-го воздушного флота "Акаги" для дальнейшего прохождения службы. Футида оставил авианосец всего год назад. Вездесущий Гэнда, одноклассник и приятель Футида по военно-морскому училищу, объяснил: "Не волнуйся. Мы хотим, чтобы ты вел наши самолеты, когда пробьет час атаковать Пёрл-Харбор". Некоторым группам пилотов, взяв с них клятву хранить все в тайне, адмирал Ямамото лично разъяснил будущую задачу.
   **
   Торпеды для "мелкой гавани Владивостока"
   Пожалуй, вся предшествующая служба 39-летнего Мицуо Футида подготовила его к той работе, которую вверил ему Ямамото по рекомендации Гэнда -- старшего авиационного начальника 1-го воздушного флота. В послужном списке Футида налет более трех тысяч часов, участие в боях в Китае. Боевой летчик и опытный штабист, он окончил военно-морской колледж на год позже Гэнда. Военный интеллигент, но, увы, пытавшийся внешне подражать Гитлеру -- чаплинские усики, надутый вид. Отработать свинцовый взгляд не удалось -- по натуре он был добродушен.
   На авианосцы пришли лучшие военные летчики. С. Мурата считался "асом-торпедоносцем" всего флота, о Т. Эгуса отзывались как о "пилоте пикирующего бомбардировщика N 1 всей Японии", С. Итайя, вероятно, не имел равных в истребительной авиации. Под предводительством Футида они возглавили групповую подготовку летчиков каждый по своему профилю, ибо к этому времени завершилась индивидуальная учеба, начатая еще в мае.
   **
   Тогда Гэнда подобрал на Кюсю, самом южном острове Японии, район, который при большом воображении можно было принять за нечто похожее на Пёрл-Харбор на острове Оаху. На юго-восточном побережье Кюсю в глубине живописного залива лежит город Кагосима. С поздней весны в небе над городом ревели моторы самолетов, внезапно появлявшихся со стороны моря и выполнявших маневры, непонятные, впрочем, не только для обывателей, но и для большинства летчиков. Так продолжалось до одного дня ранней осени, когда Футида выстроил летчиков и объявил, что они закончили предварительную подготовку, отрабатывая действия в морском сражении, теперь пришло время научиться атаковать корабли на якорной стоянке.
   **
   Футида небрежно, будто речь шла об обыкновенном задании, объяснил: за набором высоты 2000 метров резкое снижение, с интервалами в 500 метров торпедоносцы проскальзывают через узкую долину, проходят на высоте 40 метров над Кагосима, выскочив к заливу, с 20 метров сбрасывают воображаемые торпеды. Затем отход и снова все сначала. И так день за днем. Добрые жители Кагосима всерьез задумались над дисциплиной на флоте, а квартал публичных домов города заметно оживился: молоденькие пилоты очень дерзки. Крестьяне в других местах тренировки летчиков негодовали: перепуганные самолетами на бреющем полете куры перестали нестись.
   **
   Тем временем с меньшим шумом прошла подготовка бомбардировщиков. Путем проб и ошибок Футида установил: оптимальная высота бомбометания с горизонтального полета -- 3000 метров, лучше работать не уставными девятками, а пятерками самолетов. До 70 процентов бомб поражали цели. Что до пикировщиков, то Эгуса доказал и показал -- нужно сбрасывать бомбы и выходить из пике на высоте 450, а не 600 метров, как было принято по уставу. Точность выше! Приняли. В разгар боевой подготовки летного состава Ямамото как-то с удовлетворением произнес: "Да, на Объединенном флоте есть адмиралы, настроенные против удара по Пёрл-Харбору. Вероятно, лучше полагаться на молодых офицеров, которым можно доверять".
   **
   Эти молодые решали все на свой страх и риск. Действия торпедоносцев оказались бы совершенно бесполезными, если бы американские корабли были защищены противоторпедными сетями. Сколько ни бились, проблему решить не удавалось. Но не отменять же удар торпедоносцев! Футида и Мурата нашли решение: несколько летчиков должны направить свои самолеты в борт кораблей и ценой своих жизней проделать в сетях большие отверстия для торпед следующих самолетов. Гэнда одобрил идею, которую они решили довести до сведения пилотов на последних инструктажах.
   **
   В начале ноября 1-й воздушный флот почти в полном составе провел маневры. Воспользовавшись тем, что оперативное соединение впервые собралось вместе в заливе Ариаке, поблизости от Кагосима, Нагумо вызвал на флагманский авианосец "Акаги" начальствующих лиц со всех кораблей. Он обратился к ним с короткой речью: "Судя по дипломатической обстановке, война с Соединенными Штатами, кажется, неизбежна. В этом случае мы нападем на американский флот на Гавайях. Хотя не все детали операции уточнены, капитаны I ранга Гэнда и Футида составили общий план. Сейчас они объяснят его вам. Если после их объяснений у вас будут вопросы, вы вольны спрашивать". Толкам и пересудам среди офицеров пришел конец -- они впервые услышали: цель -- Пёрл-Харбор. Всеобщий восторг...
   **
   3, 5 и 7 ноября авианосцы, уйдя на 200 миль от побережья, поднимали в воздух самолеты, которые "атаковали" линкоры Объединенного флота, стоявшие в заливе Ариаке. План атаки на Пёрл-Харбор воспроизводился во всех деталях, включая бомбежку наземных аэродромов. Футида вел атакующих, Гэнда с группой офицеров на борту объектов "атаки" придирчиво наблюдал, отмечая успехи и промахи. После атаки авианосцы принимали самолеты и возвращались на стоянку флота в залив Ариаке. Следовали многочасовые беспощадные разборы маневров. Гэнда, впрочем, никогда не удавалось удовлетворить, он без труда находил все новые поводы для недовольства.
   **
   Если теперешние огорчения Гэнда во многом были все же надуманными, то Футида рвал и метал. И по очень серьезной причине. Сложность операции в его глазах усугубилась во много раз -- в ноябре Футида узнал, что обожаемый кумир адмирал Ямамото санкционировал участие в операции еще подводных лодок. Выяснились подробности поистине поразительные.
   Когда в сентябре был принят предварительный план удара по Пёрл-Харбору, в нем предусматривалось выдвижение японских подводных лодок в гавайские воды. Теперь оказалось, что командование подводного флота, с нетерпением ожидавшее войны, внесло в план свои коррективы: лодки должны не только подстерегать врага, но и принять участие в нападении на американский флот в самой гавани Пёрл-Харбора.
   К этому времени были построены и прошли испытания карликовые подводные лодки. Утлое суденышко водоизмещением 46 тонн с экипажем из двух человек несло две торпеды и имело ограниченный запас хода -- около 100 миль при скорости в 4 узла. Однако предусматривалось, что в случае необходимости эта подводная лодка могла идти в погруженном состоянии 50 минут со скоростью 19 узлов. Их доставляли к месту действия большие подводные лодки-носители.
   **
   Осенью 1941 года японский флот имел пять сверхмалых подводных лодок. На океанских подводных лодках типа "И-24" позади рубки были установлены стальные зажимы, замками которых управляли изнутри судна. Этими зажимами сверхмалые подводные лодки и крепились к лодкам-носителям.
   Хотя возможности карликовых лодок вызывали самые серьезные сомнения, подводники настойчиво просили Ямамото разрешить использовать их в день нападения на Пёрл-Харбор. Ямамото усматривал в этом больше вреда, чем пользы: он опасался, что присутствие подводных лодок, которые должны подойти к Гавайским островам заблаговременно, может быть обнаружено американцами, что сорвет внезапность удара авиации. Но подводники буквально ходили по пятам за адмиралом. Как заметил Ямамото, "если они войдут в бухту, то никогда оттуда не вернутся, и такой вход в бухту не вызывается необходимостью". Однако в конце концов подводники взяли верх.
   **
   Эту слабость Футида никогда так и не простил Ямамото. Он никак не мог понять своего рода стариковской привязанности адмирала к подводным лодкам. Логика Футида была безупречной: если атака с воздуха удастся, зачем подводные лодки? Если авиация не преуспеет, какая польза от пяти "труб", как именовали карликовые подводные лодки на своем жаргоне офицеры флота. Но одно не вызывает сомнения, серьезно предостерегал Футида, американцы неизбежно обнаружат подход подводных лодок к Гавайям, что может сорвать внезапность всей операции против Пёрл-Харбора.
   Оказалось, однако, что усилий Футида недостаточно, чтобы сломить традиции флота. Он не переспорил и не убедил адмиралов.
   **
   Автору и горячему стороннику плана -- капитану Найодзи Иваса -- была оказана высокая честь лично руководить действиями карликовых лодок. Ямамото внес лишь одно изменение: решение о входе в гавань должно быть принято самостоятельно командой лодки, а командиры лодок-носителей получили приказ принять на борт оставшихся в живых после атаки. Экипажи карликовых лодок пропустили слова Ямамото мимо ушей. По традиции древних японских воинов молодые моряки сознательно шли на смерть. "Мы опадем, как цветы вишни на землю", -- объяснил впоследствии младший лейтенант Кацуо Сака-маки, единственный уцелевший из десяти подводников, принявших участие в атаке на Пёрл-Харбор. "Но ведь каждый из моих летчиков имеет больше шансов, чем 50 на 50, умереть за императора", -- горячился Футида.
   **
   Но тогда, в ноябре 1941 года, дальнейшие дискуссии были излишни -- на разных базах корабли 1-го воздушного флота собирались в поход. Авианосцы принимали на борт свои группы самолетов и по одному исчезали за горизонтом. Куда? На берегу никто не знал. Пока остались на якоре в заливе Саеки несколько крупных кораблей во главе с "Акаги". 17 ноября в залив буднично вошел линкор "Нагато". Без эскорта. Ямамото с высшими чинами своего штаба прибыли напутствовать на подвиг командование 1-го воздушного флота. Ямамото обратился с речью к примерно 100 офицерам, собравшимся на полетной палубе "Акаги".
  
   Немногие пережившие войну на всю жизнь запомнили Ямамото в этот час. Адмирал говорил не заглядывая в записки, ветер иногда заглушал его речь. "Япония за свою блистательную историю сражалась со многими достойными противниками: монголами, китайцами, русскими, -- глуховато, размеренно говорил он, -- но в этой операции мы встретимся с самым сильным и изворотливым врагом". Он внимательно осмотрел строй офицеров и продолжил: "Американский командующий -- человек незаурядный. Такому относительно молодому адмиралу не доверили бы Тихоокеанский флот, если бы он не был способным, мужественным и смелым. Мы можем ожидать, что он будет мужественно сражаться. Больше того, известно, что он дальновиден и осторожен, поэтому вполне возможно, им приняты строжайшие меры предосторожности. Помните: может оказаться так, что атака не будет внезапной. Может быть, вам придется с боем пробиваться к цели".
   **
   Некоторые из оставшихся в живых в той войне вспоминали, что при этих словах они похолодели. Одно дело атаковать на учениях со вводной "внезапность утрачена", и совсем другое, когда об этом предупреждает командующий Объединенным флотом. Футида держался браво, всем видом показывая -- уж он-то со своими пилотами готов лететь хоть в зубы дьявола. Ямамото с видимым чувством благодарности крепко пожал ему одному руку перед строем. Затем все спустились в кают-компанию, серьезно, с достоинством выпили сакэ и трижды негромко возгласили "банзай!" в честь императора. Экипаж, а на борту "Акаги" почти две тысячи человек, пока не должен знать о цели операции.
   **
   Ямамото вернулся на борт "Нагато". Корабли Нагумо тут же подняли якоря и, набирая ход, ушли в море. Ямамото через сильный бинокль следил за ними несколько часов, пока они не скрылись из виду.
   В Японии было сделано все, чтобы не заметили ухода 1-го воздушного флота. Аэродромы, с которых летали на учения пилоты Футида, приняли самолеты 12-го смешанного авиационного корпуса. Они продолжили вылеты, имитируя по мере возможности действия своих предшественников. Командование тыла флота отпустило в отпуск всех, кого можно было высвободить с баз. Нельзя было допустить, чтобы в палитре портовой жизни поубавилось синего цвета, формы военных моряков.
   Корабли Нагумо ушли к тайному месту сбора -- заливу Танкан (Хитокапу) на острове Итуруп в группе Курильских островов. Отстал только авианосец "Кага", который должен был забрать драгоценный груз -- модернизированные торпеды. Их никак не удавалось подготовить в срок. Только благодаря сверхчеловеческим усилиям управляющего отделением концерна "Мицубиси" в Нагасаки Юкиро Фукуда удалось 17 ноября сдать заказ на "Кага". Фукуда, исполнив долг, заговорщицки подмигнул офицерам, принявшим торпеды: они пригодятся "в мелкой гавани Владивостока". Офицеры вежливо улыбнулись.
   **
   См. далее:
  

Н.Н. Яковлев

Пёрл-Харбор, 7 декабря 1941 года. Быль и небыль. -- М.: Политиздат, 1988.

  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2012