ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Гучков и "гучковщина" - о злодеяниях власти

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)


  
  

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

   0x01 graphic
   Сохранить,
   дабы приумножить военную мудрость
  
  

0x01 graphic

  

Карикатура на Гучкова-председателя III Государственной Думы.

  
   121
   ГУЧКОВ И "ГУЧКОВЩИНА".
   Гучков Александр Иванович (1862 - 1936), российский капиталист, лидер октябристов. Депутат и с 1910 г. председатель 3-й Государственной думы. В 1907 и с 1915 г. - член Государственного совета. В 1915 - 1917 председатель Центрального военно-промышленного комитета. В 1917 г. - военный и морской министр Временного правительства. Один из организаторов подготовки свержения царской власти. Свое политическое кредо Гучков выразил сотруднику одной петербургской газеты, сказав прямо: "Петух должен перед восходом солнца прокричать, а взойдет ли оно, или нет, это уже не его дело". Находясь во власти и занимая ответственны пост в государственном управлении, он, пользуясь своим положением, вместе с генералом Василия Гурко, как пишет в воспоминаниях генерал А.И. Деникин, "образовался военный кружок из ряда лиц, занимавших ответственные должности по военному ведомству, который вошел в контакт с умеренными представителями Комиссии по государственной обороне. Многие участники кружка, как ген. Гурко, полковники Лукомский, Данилов и другие, играли впоследствии большую роль в Первой мировой войне. Все эти лица не имели никаких политических целей, хотя за ними и утвердилась шутливая кличка "младотурок". Военные министры Редигер и потом Сухомлинов знали об этих собраниях и им не препятствовали". Более того, Редигер поначалу приглашал к себе на квартиру 5-6 человек во главе с Гучковым для обсуждения вопросов государственной обороны. Особенно близок с лидером октябристов был В.И. Гурко.
Гучков предложил Гурко собрать группу офицеров для обсуждения военных реформ, которая должна была поднять уровень проектов Комиссии. В качестве условия своего согласия Гурко поставил разрешение подобной деятельности со стороны Военного министра Редигера и начальника Генерального Штаба Палицына. В круг офицеров входило в разное время от 10 до 12 человек, среди них и М.В. Алексеев, занимавший тогда должность 2-го генерал-квартирмейстера в Главном Управлении Генерального Штаба". Впоследствии Гучкову удалось создать военно-политический центр - так называемую "Военную Ложу" - проводившей идеи всероссийской оппозиции в среде молодых карьеристов Главного управления Генерального Штаба - тот рычаг, которым при возможности надлежало действовать на высших военачальников. Возможность эта представилась в конце первого года войны - к осени 1915 года. Оппозиционная общественность использовала несчастье России - поражения на фронте - к своей выгоде, развив иступленную антиправительственную агитацию. Наступил момент привлечь на свою сторону вождей армии, используя их политическую неграмотность и играя на их патриотических чувствах. Замерзшая было с войной деятельность "Военной Ложи" вновь оживилась. Влияние ее членов значительно возросло. Капитаны стали полковниками, полковники - генералами. Правая рука Гучкова - аморальный Поливанов-возглавляет Военное Ведомство. (А.А. Керсновский). Так дали себя обмануть честолюбивым проходимцам генерал-адъютанты Императора. Невежественные в политике, они приняли за чистую монету все слова политиканов о благе России, которую они сами искренно любили. Он не знали и не догадывались, что для их соблазнителей блага Родины не существует, а существует лишь одна единственная цель - дорваться любой ценой до власти, обогатиться за счет России. Самолюбию военачальников льстило то, что эти великие государственные мужи - "соль Земли Русской" - беседуют с ними, как с равными, считают их тоже государственными людьми. Февральский мятеж [1917 г]. застал врасплох Государственную Думу и оппозиционную общественность. Там готовили "младотурецкий переворот" в конце марта. Выступление рабочих масс в феврале никто не предвидел. 27 февраля стал роковым днем. Случилось худшее, что могло случиться: военный бунт. Русскую армию взорвали изнутри. Провокаторы инициировали убийства офицеров солдатами и матросами. Так, унтер-офицер Кирпичников, учебной команды одного из запасных полков, убил своего начальника выстрелом в спину и, взбунтовав часть, вывел ее на улицу. Временное Правительство чествовало предателя, как "первого солдата, поднявшего оружие против царского строя". (Кирпичников был потом арестован в Ростове Добровольцами и расстрелян по приказанию полковника Кутепова). Взбунтовавшиеся войска вышли на улицы и слились с бушевавшей чернью. Русский солдат обагрил свои руки кровью русского офицера. Вместе с Армией был нанесен смертельный удар Флоту. В ночь на 1 марта распропагандированные флотские экипажи залили кровью Кронштадт, а в ночь с 2-гона 3-е на гельсингфорском рейде и на берегу произошла дикая резня офицеров эскадры. Был убит и адмирал А.И. Непенин. По списку, заготовленному германским "Адмирал-Штабом" были истреблены все лучшие специалисты по всех областях (в первую очередь - столь досадившие немцам разведки и контрразведки) - и этим наш Балтийский флот был выведен из строя. 9 марта вся Царская семья была арестована. Россия рухнула в бездну. Армия была ошеломлена внезапно свалившейся на нее революцией. Рушилось все мировоззрение офицера и солдата опустошалась их душа. Царя не стало. Солдат недоуменно смотрел на офицера. Офицер растерянно молчал и оглядывался на старшего начальника. Тот смущенно снимал с погон царские вензеля. Так прошла первая неделя марта месяца - пока от Риги до Измаила огромный фронт не содрогнулся от удара отравленным кинжалом в спину. В Действующую Армию был передан приказ номер первый. Назначенный Верховным Главнокомандующим Великий Князь Николай Николаевич, был уволен Временным Правительством, не успев принять этой должности. Временное Правительство утвердило Верховным генерала Алексеева. Начальников Штаба стал генерал Деникин. Военным Министром стал честолюбивый заговорщик - вдохновитель "младотурков" Гучков, который, наконец-то, удовлетворивший свою давнишнюю мечту руководить российской вооруженной силой сообразно своим личным симпатиям и антипатиям. Гучков-при содействии услужливой Ставки - произвел настоящее избиение высшего командного состава. Армия, пережившая самый опасный час своего существования, была обезглавлена. Была отрешена половина корпусных командиров (35 из 68) и около трети начальников дивизий (75 из 240). И военный министр Гучков, Верховный Главнокомандующий генерал Алексеев знали, что этот приказ смертелен, что он составлен в неприятельской главной квартире, что, убивая дисциплину, он убьет Армию. И приказ номер один сыграл свою подлую роль. Солдат решил, что раз Царя не стало, то не стало и царской службы и царскому делу - войне - наступил конец... Он с готовностью умирал за Царя, но не желал умирать за пришедших к власти "господ". Офицер, призывавший солдата защищать Родину, становился ему подозрителен. Раз была объявлена "свобода" то кто имел право заставлять его, солдата, проливать свою кровь на фронте, когда в тылу рабочие провозгласили восьмичасовой трудовой день, а односельчане готовились поделить землю помещика? И в первые весенние дни 1917 года толпы русских солдат вышли из своих окопов. У колючей проволоки их ждал бесчестный враг с прокламациями и водкой. Германские офицеры, "братаясь" и спаивая русских солдат, призывали их убивать русских офицеров, бросать окопы, идти домой. И одурманенные люди, возвращаясь в землянки, с тупою злобой начинали смотреть на своих офицеров. Реформы Гучкова следовали одна за другой. Вслед за введением комитетом и разгромом командования он распорядился уволить в чистую всех нижних чинов старше 43 лет. Но худшее было еще впереди. Одним из первых мероприятий Гучкова было учреждение так называемой "комиссии по устройству армии на новых началах" под председательством Поливанова - и эта комиссия из нестроевых петербургских генералов, раболепствующих перед революционной демократией, принялось за разработку "Декларации прав солдата" - полное уничтожение дисциплины в Армии. (А.А. Керсновский) Гучков и Алексеев создали Совету рабочих депутатов такую обстановку, о которой его вожаки в своем революционном подполье не смели и мечтать. Благоприятным положением дел воспользовались большевики. Взяв основное положение Клаузевица: "война - та же политика", Ленин вывел логическое заключение: "политика - та же война". Для верного успеха война эта должна быть беспощадной - откуда и знаменитая формула: "кто не с нами, тот против нас". Безмерно затянувшаяся война, смысл которой совершенно ускользал от народа, чрезвычайно тому благоприятствовал. Народ был, во-первых, - раздражен, во-вторых, - вооружен. "Бескровная" Русская Революция с самого своего рождения творилась винтовкой и пулеметом. Эти штыки и пулеметы надо было привлечь на свою сторону - и все остальное тогда само собой прилагается. Вскоре растерявшегося дилетанта (Гучкова) сменил самоуверенный профан - 36-летний помощник присяжного поверенного А.Ф. Керенский. По своему происхождению, воспитанию и взглядам Керенский был бесконечно далек от Армии и не имел - да и не мог иметь - никакого понятия в военном деле. Безмерно себялюбивый, самоуверенный и самовлюбленный, он считал себя героем Русской Революции, не имея к тому решительно никаких данных. Это был человек фразы - но не слова, человека позы - но не дела. Поучения этого периода. Гучковщина - явление не историческое, а преходящее. Было, есть и, видимо, еще будет немало политиканов, которые в своих интересах будут пытаться разыграть "военную карту". Вот почему офицерство и генералитет, в первую очередь, должны быть не только отличными военными, но и блестящими политиками для того, чтобы неустанно блюсти интересы государственности и не позволять себя обманывать прохвостам. Мы должны все время помнить, что окружены врагами и завистниками, что друзей у нас нет... Да нам их и не надо при условии стоять друг за друга. Не надо и союзников: лучшие из них предадут нас. - "У России только два союзника: ее Армия и Флот", - сказал Царь - Миротворец. Литература: Керсновский А. А. История Русской Армии. Ч. I - IV. Белград, 1933-1938; Верховский А.И. Россия на Голгофе. - Пг., 1918; Деникин А.И. Поход на Москву ("Очерки русской смуты"). Ред. П.Е. Щеглова. - М., 1928; Рабинович С.Е. Борьба за армию в 1917 г. - М.-Л., 1930; Краснов П. На внутреннем фронте. - Л., 1925; Скерский К.В. Красная армия в освещении современников, белых и иностранцев. 1918-1924. - М.-Л., 1926; Троцкий Л. Как вооружалась революция. т.3, кн.1. - М., 1924 и др. (А.И. Каменев).
  
  

0x01 graphic

  

Подвиг батареи полковника Никитина в сражении под Красным в октябре 1812г. 1854.

Художник Михаил Осипович Микешин (1835--1896)

  
   122
   Дворянский полк.
   Политические события в Европе в начале ХIХ в. требовали увеличения армии, а вместе с тем и числа офицеров. В молодых дворянах, желавших вступить в военную службу, недостатка не было. Они определялись обыкновенно в полки, ближайшие к местам их жительства; но в 1807 году, с переходом значительной части войск наших за пределы государства, число желающих определиться в военную службу значительно уменьшилось. Для устранения этого неудобства Высочайшим рескриптом 14 марта 1807 г. министру внутренних дел было повелено: 1) объявить через гражданских губернаторов и предводителей дворянства, чтобы все неслужащие дворяне, не моложе 16-ти лет, желающие поступить в военную службу, вместо определения прямо в полки унтер-офицерами, являлись в С.-Петербургские Кадетские Корпуса; 2) тем из дворян, которые не в состоянии будут приехать на свой счет, выдавать прогонные деньги для двух или на три лошади и 3) принятых, таким образом, дворян, оставлять в Кадетских Корпусах самое короткое время, необходимое для научения порядку службы и приобретения познаний, соответствующих назначению, выпуская их затем в полки прапорщиками или корнетами. Сборным пунктом для всех дворян, прибывающих в С.-Петербург, назначен был 2-й Кадетский Корпус, при котором, таким образом, сформировалось новое, отдельное Заведение, известное в то время под названием Волонтерного Корпуса (впоследствии Дворянского Полка, затем - Константиновского Кадетского Корпуса). 1-го апреля 1807 годы явилось уже во 2-ой Кадетский Корпус несколько молодых дворян; их поручили командиру гренадерской роты майору Гольтгоеру, придав ему в помощь трех корпусных офицеров. Число прибывающих столь быстро возрастало, что в исходе того же года дворян разделили уже на два батальона, которым 11-го апреля 1809 года пожалованы были знамена. Первое время дворян обучали исключительно строю, и они ежегодно участвовали в летних практических походах, располагаясь лагерем в Стрельне и Петергофе. В 1810 г. при каждом батальоне Дворянского полка было сформировано по одной гренадерской роте и было предписано выпускать в офицеры только из унтер-офицеров и гренадер. В конце 1811 года, когда замыслы Наполеона вторгнуться в Россию начинали уже обнаруживаться, снова потребовалось увеличение числа войска, а, следовательно, и офицеров, убыли которых во время кампаний 1805-1807 гг. была весьма значительная. Недостаток в офицерах наиболее чувствовался в кавалерии. Это послужило поводом к сформированию при Дворянском полку кавалерийского эскадрона на 110 дворян. К эскадрону, в течение пятилетия 1811-1815 гг., прикомандировывались еще, для строевого обучения, юнкера кавалерийских полков. Число всех обучавшихся в Дворянском полку с кавалерийским эскадроном, простиравшееся в половине 1813 года до 1.700 человек, достигло в 1815 году цифры 2.400. В исходе 1816 года для Дворянского полка с эскадроном, в числе прочих заведений, издано было штатное положение, с назначением первому из них, при двухтысячном составе - 807 тыс. рублей и второму, в 236 человек, по 126 тыс. рублей в год. Кавалерийский эскадрон при Дворянском полку просуществовал 15 лет. В последний год царствования Александра * возбужден был вопрос о его упразднении, в виду того, что "малое число дворян, в него вступающих, не вознаграждает издержек", на него затрачиваемых. В следующем 1826 году состоялся последний выпуск из эскадрона, и он был упразднен. Естественно, что при большом стечении молодых людей с различным воспитанием, наклонностями, нравственностью и образом мыслей, надзор за ними не мог быть достаточно бдителен. Несмотря на строгие взыскания, проступки были весьма часты, и это было причиной дурной славы, которою Дворянский полк пользовался до преобразования его в отдельное учебно-воспитательное заведение (1832 г). К тому же в Дворянский полк переводили из Санкт-Петербургских кадетских корпусов всех воспитанников, замеченных в дурном поведении. В делах архива главного управления военно-учебных заведений имеются сведения о проступках воспитанников Дворянского полка и эскадрона, как единичных, так и массовых, которые вполне оправдывают сложившуюся об этом заведении дурную славу. <···>
   Заботы о возможном увеличении контингента, хотя бы в ущерб его качеству, понуждали Дворянский полк выпускать воспитанников в офицеры, конечно, без строго разбора, даже по 2 раза в год. За первые 25 лет своего существования (1807-1832) Дворянский полк дал армии 9.070 офицеров. Наибольший выпуск был в 1812 г.-1.139. В 1832 г. Дворянский полк, в составе 2 батальонов по 500 человек, был отделен от 2-го кадетского корпуса и образовал самостоятельное военно-воспитательное заведение, под начальством особого командира. На общем испытании, произведенном в полку в 1832 г., оказалось, что сведения 2/3 наличного числа дворян ограничивались одною только грамотностью и начальными правилами арифметики; в числе экзаменовавшихся нашлось даже 23 человека, не знавших ничего, кроме азбуки. С 1833 г. началось постепенное увеличение сумм, отпускаемых на учебную часть, и в 1837 г., с переходом Дворянского полка в новое здание, здесь было открыто 40 классных отделений, и начато преподавание по общим для всех кадетских корпусов программам. 11 января 1838 г. Высочайше утверждена была программа приемного экзамена для тех малолетних дворян, которые могли поступить в Дворянский полк до исхода 1839 года. Программа эта составлена была, сообразно возрастам, следующим образом: имевшие от 13-ти до 14-ти лет должны были знать: главные догматы веры и молитвы; читать по-русски хорошо, писать по диктовке довольно правильно и различать части речи; четыре действия арифметики целых и простых дробных чисел; первоначальны понятия о виде и движении земли, о суше и водах, краткое обозрение всех частей света, т.е. границ частей света, примечательные реки и горы. От 14-ти до 15-ти: молитвы и краткий катехизис; начало русской грамматики, а именно: различие частей речи и главные способы изменения их, т.е. склонение и спряжения; теорию арифметики: объяснение первых четырех действий над целыми числами, простыми дробями, десятичными и составными числами; начала планиметрии, т.е. об углах, треугольниках, перпендикулярных и наклонных линиях; первоначальные понятия о виде и движении земли; линии на поверхности земли представляемые, понятие о суше, водах, физическом климате и естественных произведениях; обозрение каждой из частей света по главнейшим внутренним и внешним видам, важнейшим горным хребтам, климату, естественным произведениям, политическому разделению и важнейшим городам; описание Африки, соответственно какому-нибудь известному на русском языке курсу; общие краткие сведения о достопримечательных событиях в отечестве, преимущественно со вступления на престол Дома Романовых; сокращенную историю азиатских и африканских народов. От 15-ти до 16-ти лет: кроме выше упомянутых - правила русского словосочетания, правописания, а особливо правильное употребление букв; правила просодии (ударения); из арифметики: теорию пропорций, тройные правила и извлечение корней квадратных; из алгебры: действия с целыми числами и с алгебраическими дробями; из планиметрии: теорию параллельных линий, о прямых линиях, рассматриваемых в круге, о многоугольниках и их главных свойствах, о свойствах круга; географию Азии, Америки и Австралии, следуя известным на русском языке руководствам; историю Греции и Рима до императоров. После 1839 года Высочайше повелено: при приеме в Дворянский Полк недорослей испытывать их и в иностранных языках. В 1855 году Дворянский полк, в память первого шефа его, цесаревича Константина Павловича, наименован был Константиновским кадетским корпусом. Литература: Гольмдорф М. Материалы для истории Дворянского полка. - СП б., 1882; Столетие Военного министерства. 1802-1902. т. Х, ч.I. Главное управление военно-учебных заведений. Исторический очерк. Сост. П. В. Петров. - СП б., 1902; Столетие Военного министерства. 1802 - 1902. т. Х, ч.III. Главное управление военно-учебных заведений. Исторический очерк. Сост. Н. А. Соколов. - СП б., 1914; Жервэ Н. П., Строев В. Н. Исторический очерк 2-го кадетского корпуса. 1712-1912 г. В 2 т. Т.1. - СП б., 1912; Мельницкой Н. Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России. (Сухопутного ведомства). т. 1, ч. 2. - СП б., 1857; Мельницкой Н. Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России. (Сухопутного ведомства). т. 2, ч. 4. - СП б., 1857. (ВЭ; А.И. Каменев)
  
  
  

0x01 graphic

  

"Штурм крепости Ардаган" -- первый крупный успех российской армии на Кавказе в русско-турецкой войне 1877--1878.

Художник А. Д. Кившенко

  
  
   123
   Действия командира в критический момент боя.
   [Ловча; русско-турецкая война 1877-1878 гг.].У Скобелева больше не оставалось резерва для возобновления энергии в атакующих войсках, между тем, критическое колебание боя стало заметным. "Тогда генерал Скобелев решил бросить на весы военного счастья единственный оставшийся в его распоряжении резерв-самого себя. Неподвижно, не спуская глаз с редутов, стоял он верхом, спустившись с третьего гребня на половине ската до ручья, окруженный штабом, с конвоем и значком... Скрывая волнение, генерал Скобелев старался беспристрастно, спокойно глядеть, как полк за полком исчезали в пекле боя. Град пуль уносил все новые и новые жертвы из конвоя, но ни на секунду не рассеивал его внимание. Всякая мысль лично о себе была далеко в эту минуту. Одна крупная забота об успехе порученного ему боя всецело поглощала все. Если генерал Скобелев не бросился ранее с передовыми войсками, как то подсказывала ему горячая кровь, то только потому, что он смотрел на себя, как на резерв, которым заранее решил пожертвовать без оглядки, как только наступит, по его мнению, решительная минута. Минута эта настала, генерал Скобелев пожертвовал собою и только чудом вышел живым из боя, в который беззаветно окунулся. Дав шпоры коню, генерал Скобелев быстро доскакал до оврага, опустился или, вернее, скатился к ручью и начал подниматься на противоположный скат к редуту N1. Появление генерала было замечено даже в те минуты, насколько Скобелев был популярен между войсками. Отступавшие возвращались, лежавшие вставали и шли за ним на смерть. Его громкое: "вперед, ребята!" придало новые силы. Турки, занимавшие ложементы перед редутом N1, не выдержали, оставили их и бегом отступили в редуты и траншеи между ними. Вид отступавших от ложементов турок одушевил еще более наших. "Ура", подхваченное тысячами грудей, грозно покатилось по линии. Скользя, падая, вновь поднимаясь, теряя сотни убитыми и ранеными, запыхавшись, охрипшие от крика, наши войска за Скобелевым все лезли и лезли вперед. Двигались нестройными, но дружными кучами различных частей и одиночными людьми. Огонь турок точно ослабел, или действие его за захватившею всех решимостью дойти до турок и все возрастающая уверенность в успехе, стало менее заметным. Казалось, в рядах турок замечалось колебание. Еще несколько мгновений - и наши передовые ворвались с остервенением в траншею и затем, в 4 часа 25 минут пополудни, в редут N1-го". Генерал Скобелев, добравшись до редута, скатился с лошади в ров высвободился из-под нее и из числа первых ворвался в редут. Внутри и около редута завязалась короткая рукопашная схватка. Упорнейшие турки были перебиты, остальные отступили назад к своему лагерю, лежащему в 300 саженях к северу от линии редутов. Другие отступили к редуту N2. Интересен следующий эпизод: схватка еще не всюду была окончена, как офицеры и солдаты, шедшие на редут за Скобелевым, как за знаменем, окружили его и умоляли идти назад, умоляли поберечь себя. Тяжело раненный майор Либавского полка тащил его за ногу из седла; лошадь, на которую Скобелев сел, была повернута и выведена из редута. В эти минуты каждый от сердца готов был прикрыть своею грудью начальника, раз уверовал в него и видел его личное презрение к смерти". Такою-то мерой удалось генералу Скобелеву заставить войска вызвать весь запас своих нравственных сил и отбить у неприятеля один из редутов и часть траншеи. (С. Гершельман. Нравственный элемент в руках М.Д. Скобелева. - Гродно, 1902).
  

0x01 graphic

Титульный лист альманаха А. И. Герцена и Н. П. Огарева

"Полярная звезда с профилями пяти казненных декабристов

   124
   ДЕКАБРИСТЫ.
   Мы знаем, какое настроение утвердилось в высшем образованном дворянстве благодаря умственным влияниям, какие проникли в наше общество с половины XVIII столетия. Сравнив последние поколения екатерининского времени с тем поколением, представители которого подверглись каре за дело 14 декабря, мы встречаем между ними сходство и различие. Родство между ними было и нравственное и генеалогическое; образ мыслей, который усвоили себе отцы, разделяли и дети; люди 14 декабря, даже в буквальном смысле, - дети людей, принадлежавших к вольнодумцам при Екатерине. Но между ними есть одно существенное различие. Вольнодумство воспитало в вольтерьянцах холодный рационализм, сухую мысль, вместе с тем отчужденную от окружающей жизни; холодные идеи в голове остались бесплодными, не обнаруживались в стремлениях, даже в нравах вольнодумцев. Совсем иной чертой отличалось поколение, из которого вышли люди 14 декабря. В них мы замечаем удивительное обилие чувства, перевес его над мыслью и вместе с тем обилие доброжелательных стремлений, даже с пожертвованием личных интересов. Отцы были вольнодумцами, дети были свободомыслящие дельцы. Откуда произошла эта разница? Вопрос этот имеет некоторый интерес в истории нашей общественной физиологии. По высшему обществу в начале царствования Александра пробежала эта тень, которую часто забывают в истории общества того времени. Мы знаем, что в воспитании, которое получило высшее русское дворянство прошедшего столетия, сменилось два дельца; то были гувернеры двух разных привозов: первый - ни о чем не думавший гувернер, парикмахер, второй - вольнодумец. В конце XVIII в. начинается прилив в Россию французских эмигрантов, которые должны были расстаться со своим революционным отечеством; то были все либо аббаты, либо представители французского дворянства; значительная часть дворян вышла из аббатов. В Россию они спасались от бедствий революции, приносили с ожесточением против новых политических идей чрезвычайное количество католических чувств, которое всплыло в них после философского рационализма, как известно, долго составлявшего салонную забаву французского дворянства. Эти эмигранты, приветливо принятые Россией, с ужасом увидели успех религиозного и политического рационализма в русском образованном обществе. Тогда начинается смена воспитателей русской дворянской молодежи. На место гувернера-вольнодумца становится аббат - консерватор и католик, это был гувернер третьего привоза. При Павле, как известно, Мальтийский орден, территория которого была завоевана Францией, выхлопотал себе покровительство русского императора. Ряд мальтийцев явился в Петербург с теми же католическими чувствами: это еще более усилило влияние пришельцев.
   В XVIII в. под влиянием либеральных идей папа Климент закрыл иезуитский орден, но они остались под разными предлогами и званиями и стали прокрадываться через Польшу в Россию. Много таких иезуитов явилось в Петербурге под именем мальтийцев. Католическое, именно иезуитское, влияние и становится теперь на смену вольтерьянства. В числе родовитых эмигрантов, приехавших в Россию еще при Екатерине, был и граф Шуазель-Гуфье. Он приехал со всем своим семейством; воспитателем при его сыне состоял некто аббат Николь. Шуазель выставлял этого домашнего учителя великосветским барыням, как превосходного педагога; барыни стали просить у графа позволения их сыновьям слушать Николя вместе с сыном. Постепенно учебная комната Шуазеля-младшего превратилась в великосветскую аудиторию, которая даже не могла вместить всех своих слушателей. Николь заставил основать учебное заведение для высшего дворянства; иезуиты пристроились к этому делу, разумеется под чужой вывеской. Николь стал их орудием; он приобрел дом рядом с великолепным дворцом Юсупова, близ Фонтанки, и в этот пансион повалила русская дворянская молодежь. Чтобы не пустить сюда разночинцев и мелкое дворянство, назначена была безбожная плата за воспитание - от 11 до 12 тыс. руб. в год, что равнялось нынешним 45 тыс. Список пансионеров блистал аристократическими именами; здесь видим Орловых, Меншиковых, Волконских, Бенкендорфов, Голицыных, Нарышкиных, Гагариных и т. д. Но и родители не оставались без влияния новых педагогов; католическая пропаганда растет с поразительным успехом. Началось дело с одной печальной вдовы, княгини Голицыной, жены одного либерального и безбожного вельможи екатерининского времени, который запретил даже произносить имя бога; овдовев в 70 лет, княгиня искала религиозного утешения; религиозным утешением к ней явился кавалер Догардт; это был очень ловкий иезуит. Утешение кончилось переходом княгини в католицизм, и вслед за нею потянулись ее сестры, и Протасова, и княгиня Вяземская и другие; целая толпа великосветских барынь стала прозелитками католицизма. При Павле на это смотрели сквозь пальцы, потому что иезуиты успели при дворе утвердить мысль, что существенной разницы между католицизмом и православием не существует, а что католицизм есть исповедание, наиболее умеющее воспитывать народ в консервативных, монархических стремлениях и принципах. Случилось так, что в одной болезни императору помог некто Грубер; ему была предложена награда, от которой он отказался, объявив, что он пользуется своей медициной не для корысти, а для славы имени бога. Этот Грубер и был направителем целого ряда иезуитов, ставши воспитателем и руководителем великосветской молодежи и руководителем пансиона Николя. Значительная часть людей, которых мы видели в списке осужденных по делу 14 декабря, вышли из этого пансиона или воспитаны были такими гувернерами. Это очень любопытная черта, которой мы не ожидали бы в людях 14 декабря. Кажется, католическое иезуитское влияние, встретившись в этих молодых [людях] с вольтерьянскими преданиями отцов, смягчило в них и католическую нетерпимость и холодный философский рационализм; благодаря этому влиянию сделалось возможным слияние обоих влияний, а из этого слияния вышло теплое патриотическое чувство, т.е. нечто такое, чего не ожидали воспитатели. Только при этом предположении становится возможным проследить нравственный рост того поколения, представители которого вышли на площадь 14 декабря. Декабристы и русская действительность. Но это воспитание, так мало приближавшее воспитанников к окружающей действительности, встретилось с сильно пробужденным национальным движением, какое продолжалось и после 1815 г. Страна недаром испытала нашествие французов: многие иллюзии, внушенные французским гувернером или французской литературой, должны были рассеяться. Эти усилия сбросить с себя иго французской мысли и книжки выразились, например, в стихотворении тогда еще молодого Аксакова, автора "Семейной хроники"; стихотворение это писано в 1814 г. Поэт разочарован в своих ожиданиях, что французское нашествие совсем освободит нас от французского рабства, что "испытанные бедствия навеки поселят к французам отвращение", что "мы подражания смелого устыдимся и к обычаю, языку родному обратимся". Автор сетует, что "рукой победной, но в рабстве мы умами, клянем французов мы французскими словами". Этот порыв к изучению родной действительности сказывается тогда наверху и внизу общества. Притом надобно припомнить историческое впечатление, под действие которого попало молодое поколение, вступив в действительную жизнь. Многие из этих людей помнили еще ту восторженную тревогу, какая овладела образованною молодежью при первых шагах нового царствования; потом этим людям пришлось пережить много испытаний; почти все это были военные, преимущественно гвардейцы. Они сделали поход 1812-1815 гг.; многие из них вернулись ранеными. Они прошли Европу от Москвы и почти до западной ее окраины, участвовали в шумных событиях, которые решали судьбу западноевропейских народов, чувствовали себя освободителями европейских национальностей от чужеземного ига; все это приподнимало их, возбуждало мысль; при этом заграничный поход дал им обильный материал для наблюдений. С возбужденной мыслью, с сознанием только что испытанных сил они увидели за границей иные порядки; никогда такая масса молодого поколения не имела возможности непосредственно наблюдать иноземные политические порядки; но все, что они увидели и наблюдали, имело для них значение не само по себе, как для их отцов, а только по отношению к России. Все, что они видели, и все, что они вычитывали из иноземных книг, они прилагали к своему отечеству, сравнивали его порядки и предания с заграничными. Таким образом, даже непосредственное знакомство с чужим миром только поддерживало интерес к родному. Изменившаяся ли семейная среда, из которой они выходили, или свойство пережитых впечатлений сообщили им особый характер, я бы сказал, особый отпечаток. Большею частью то были добрые и образованные молодые люди, которые желали быть полезными отечеству, проникнуты были самыми чистыми побуждениями и глубоко возмущались при встрече с каждой, даже с самой привычной, несправедливостью, на которую равнодушно смотрели их отцы. Очень многие из них оставили после себя автобиографические записки; некоторые даже вышли недурными писателями. На всех произведениях лежит особый отпечаток, особый колорит, так что вы, вчитавшись в них, даже без особых автобиографических справок, можете угадать, что данное произведение писано декабристом. Я не знаю, как назвать этот колорит. Это соединение мягкой и ровной, совсем не режущей мысли с задушевным и опрятным чувством, которое чуть окрашено грустью; у них всего меньше соли и желчи ожесточения; так пишут хорошо воспитанные молодые люди, в которых жизнь еще не опустошила юношеских надежд, в которых первый пыл сердца зажег не думы о личном счастии, а стремление к общему благу. Впрочем, мне едва ли нужно много говорить об этом тоне; мы его очень хорошо знаем по самому серьезному политическому произведению русской литературы XIX в.; этот тип как живой стоит перед нами в неугомонной и говорливой, вечно негодующей и непобедимо бодрой, но при этом неустанно мыслящей фигуре Чацкого; декабрист послужил оригиналом, с которого списан Чацкий. При таком личном настроении, которое явилось результатом лучшего воспитания и обстоятельств характера чисто политического, интерес к окружающей действительности у людей первой четверти XIX столетия должен был получить особое напряжение и вести к особым впечатлениям, каких не переживали их отцы. Эти люди все же мало знали окружающих, как и их отцы, но у них сложилось иное отношение к действительности. Отцы не знали этой действительности и игнорировали ее, т.е. и знать ее не хотели, дети продолжали не знать ее, но перестали игнорировать. Военные события, тяжести похода, заграничные наблюдения, интерес к родной действительности - все это должно было чрезвычайно возбуждать мысль; эстетические наблюдения отцов должны были превратиться в более определенное и практическое стремление быть полезными. Легко понять, в каком виде должна была представиться окружающая действительность, как только эти люди стали вникать в нее. Она должна была представить им самую мрачную картину: рабство, неуважение к правам личности, презрение общественных интересов-все это должно было удручающим образом подействовать на молодых наблюдателей, производить в них уныние; но они были слишком возбуждены, чтобы уныние могло их заставить складывать руки. Один из немногих невоенных участников движения 14 декабря - Кюхельбекер на допросе верховной следственной комиссии откровенно признавался, что главной причиной, заставившей его принять участие в тайном обществе, была скорбь его об обнаружившейся в народе порче нравов как следствии угнетения. "Взирая, - говорит он, - на блистательные качества, которыми бог одарил русский народ, единственный на свете по славе и могуществу, по сильному и мощному языку, которому нет подобного в Европе, по радушию, мягкосердечию, я скорбел душой, что все это задавлено, вянет и, быть может, скоро падет, не принесши никакого плода в мире". Это важная перемена, совершившаяся в том поколении, которое сменило екатерининских вольнодумцев; веселая космополитическая сентиментальность отцов превратилась теперь в детях в патриотическую скорбь. Отцы были русскими, которым страстно хотелось стать французами; сыновья были по воспитанию французы, которым страстно хотелось стать русскими. Вот и вся разница между отцами и детьми. Настроением того поколения, которое сделало 14 декабря, и объясняется весь ход дела. Тайные общества. Историю тайного общества и возбужденного им мятежа можно передать в немногих словах. Масонские ложи, терпимые правительством, давно приучили русское дворянство к такой форме общежития. При Александре тайные общества составлялись так же легко, как теперь акционерные компании, и даже революционного в них было не больше, как в последних. Члены тайного общества собирались на секретные заседания, но сами были всем известны и, прежде всего, полиции. Само правительство предполагало возможным не только для гражданина, но и для чиновника принадлежать к тайному обществу и не видело в этом ничего преступного. Только указом 1822 г. от чиновников велено было отобрать показания, не принадлежат ли они к тайному обществу, и взять подписку, что впредь они ни к какому обществу принадлежать не будут. Молодые люди, офицеры во время похода, на бивуаках привыкли заводить речь о положении отечества, за которое они льют свою кровь; это было обычным содержанием офицерских бесед вокруг походного костра. Воротившись домой, они продолжали составлять кружки, похожие на мелкие клубы. Основанием этих кружков обыкновенно был общий стол; собираясь за общим столом, они обыкновенно читали по окончании обеда. Иностранный журнал, иностранная газета были потребностями для образованного гвардейского офицера, привыкшего зорко следить за тем, что делалось за границей. Чтение прерывалось обыкновенно рассуждениями о том, что делать, как служить. Никогда в истории нашей армии не встречались и неизвестно, встретятся ли когда-нибудь такие явления, какие тогда были обычны в армиях и гвардейских казармах. Собравшись вместе, обыкновенно заговаривали о язвах России, о закоснелости народа, о тягостном положении русского солдата, о равнодушии общества и т. д. Разговорившись, офицеры вдруг решат не употреблять с солдатами телесного наказания, даже бранного слова, и без указа начальства в полку вдруг исчезнут телесные наказания. Так было в гвардейских полках Преображенском и Семеновском. По окончании похода солдаты здесь не подвергались побоям; офицер остался бы на службе не более часа, если бы позволил себе кулак или даже грубое слово по отношению к солдату. Образованный, т.е. гвардейский, офицер исчез из петербургского общества; в театрах нельзя было встретить семеновца: он сидел в казарме, учил солдат грамоте. Семеновские офицеры уговорились не курить, потому что шеф их, государь, не курит. Никогда не существовало среди офицерских корпораций таких строгих нравов. Офицеры привыкли собираться и разговаривать; эти кружки незаметно превратились в тайные общества. В 1816 г. в Петербурге образовалось тайное общество из нескольких офицеров, преимущественно из гвардейских офицеров генерального штаба под руководством Никиты Муравьева, сына известного нам учителя Александра, и князя Трубецкого. Общество это было названо "Союз спасения" или "истинных и верных сынов отечества"; оно поставило себе довольно неопределенную цель - "содействовать в благих начинаниях правительству в искоренении всякого зла в управлении и в обществе". Это общество, расширяясь, выработало в 1818 г. устав, образцом которого послужил статут известного патриотического немецкого общества Тугенбунд, который подготовил национальное восстание против французов. Общество тогда приняло другое имя - "Союз благоденствия"; задача его определена была несколько точнее. Поставив себе ту же цель - "содействовать благим начинаниям правительства", оно вместе с тем решило добиваться конституционного порядка, как удобнейшей для этой цели формы правления. Оно, однако же, не считало себя революционным; в обществе долго обдумывалась мысль обратиться с просьбой о разрешении к самому государю в уверенности, что он будет сочувствовать их целям. Расширяясь в составе, общество разнообразилось во мнениях; появились в нем бешеные головы, которые предлагали безумные насильственные проекты, но над этими проектами или улыбались, или отступали в ужасе. Это разнообразие мнений повело в 1821 г. к распадению Союза благоденствия. Когда распался Союз благоденствия, тогда из развалин его возникли два новых союза - Северный и Южный. Северный союз в первое время имел руководителем известного нам Никиту Муравьева, офицера генерального штаба, и статского советника Николая Тургенева. Он был в то время известен как автор превосходной книжки теории налогов; он много занимался политико-экономическими вопросами; его задушевной мечтой было работать над освобождением крестьян. В 1823 г. в Северное общество вступил Кондратий Рылеев, отставной артиллерист, служивший по выборам петербургского дворянства и вместе управлявший делами Североамериканской торговой компании. Он стал вождем Северного общества; здесь господствовали конституционно-монархические стремления. Гораздо решительнее было Южное общество; оно составилось из офицеров второй армии, расположенной в Киевской и Подольской губерниях. Главная квартира этой армии находилась в Тульчине (Подольской губернии). Вождем Южного общества стал командир пехотного Вятского полка Пестель, сын бывшего сибирского генерал-губернатора, человек образованный, умный и с очень решительным характером; благодаря этому вождю в Южном обществе получили преобладание республиканские стремления. Впрочем, Пестель не создавал определенной формы правления в уверенности, что ее выработает общее земское собрание; он надеялся быть членом этого собрания и готовил себе программу, обдумывая предметы, о которых будут говорить на соборе. Выступление 14 декабря 1825 г. Николай согласился принять престол [это стало возможным после добровольного отказа В.К. Константина от престола после смерти Александра I], и 14 декабря была назначена присяга войск и общества. Члены Северного общества распространяли в некоторых казармах, где популярно было имя Константина, слух, что Константин вовсе не хочет отказаться от престола, что приготовляется насильственный захват власти и даже что великий князь арестован. Этими слухами и увлечены были некоторые гвардейские солдаты; значительная часть Московского гвардейского полка 14 декабря отказалась дать присягу. С распущенными знаменами в одних сюртуках солдаты бросились на Сенатскую площадь и построились здесь в каре; к ним присоединилась часть гвардейского гренадерского полка и весь гвардейский морской экипаж; всего собралось на Сенатской площади тысячи две. Члены тайного общества накануне решили действовать по настоянию Рылеева, который, впрочем, был уверен в неуспехе дела, но только твердил: "все-таки надо начать, что-нибудь выйдет". Диктатором назначен был князь С. Трубецкой, но он не явился на площадь, и напрасно его искали; всем распоряжался бывший в отставке и носивший простой сюртук Пущин, частью - Рылеев. Впрочем, каре мятежников стояло в бездействии в продолжение значительной части декабрьского дня. Великий князь Николай, собиравший около себя полки, оставшиеся ему верными и расположенные у Зимнего дворца, также оставался в бездействии в продолжение значительной части дня. Одна рота, приставшая к мятежникам, стремясь на Сенатскую площадь, забежала на внутренний двор Зимнего дворца, но встретилась с солдатами, которые остались верными Николаю, тогда они кинулись на площадь; Николай спросил: куда они? "Туда", - сказали солдаты, и Николай указал им дорогу, как пробраться к мятежникам. У одного мятежника была мысль о том, что он может решить дело насильственно; положив в оба кармана по заряженному пистолету, он поместился на Адмиралтейском бульваре; мимо него несколько раз прошел Николай, несколько раз обращался за справкой; офицер хорошо знал, что в обоих карманах лежит по пистолету, но у него не хватило духу на насилие. Так обе стороны спорили великодушием. Наконец, Николая уговорили в необходимости кончить дело до наступления ночи, в противном случае другая декабрьская ночь даст мятежникам возможность действовать. Приехавший только что из Варшавы Толь подступил к Николаю: "Государь, прикажите площадь очистить картечью или откажитесь от престола". Дали холостой залп, он не подействовал; выстрелили картечью - каре рассеялось; второй залп увеличил число трупов. Этим кончилось движение 14 декабря. Вожди были арестованы; на юге Муравьев-Апостол увлек за собой кучку солдат, но был взят с оружием в руках. Верховная следственная комиссия расследовала дело, а чрезвычайный суд произнес приговор, который был смягчен новым государем. По этому приговору пять участников дела были наказаны смертью через повешение, а остальные сосланы были в Сибирь. Всех привлеченных к следствию - 121 человек. Повешены были вожди обоих союзов: Пестель, Рылеев, Каховский (у которого хватило духу застрелить Милорадовича, когда тот после неудачной попытки уговорить мятежников возвращался к Николаю), Бестужев-Рюмин (один из деятельнейших распорядителей на площади 14 декабря) и С. Муравьев-Апостол, взятый на юге, в Киевской губернии, с оружием в руках. Так кончилось это движение, которое, как мы видели, стало возможным только благодаря стечению неожиданных обстоятельств. Я изложил событие 14 декабря кратко, имея в виду книгу, к которой можно обратиться для более близкого знакомства с событием: это "Восшествие императора Николая на престол", барона Корфа (сочинение, изданное по высочайшему повелению); книга очень верно воспроизводит события, только не все; подробнее изложена заметка о престолонаследии; мимоходом описывается история тайного общества, как и условия, его подготовившие. Книга эта была составлена по желанию покойного государя, когда он был еще наследником, и долго хранилась в рукописи, потом была несколько раз напечатана в ограниченном числе экземпляров и не выходила из стен дворца; она была обнародована только по вступлении на престол Александра II. Значение выступления 14 декабря 1825 г. Событию 14 декабря придавалось значение, какого оно не имело; приписывались ему последствия, которые не из него вытекали. Чтобы вернее оценить его, не следует, прежде всего, забывать его наружность. По наружности это один из тех дворцовых гвардейских переворотов, какие происходили по смерти Петра в продолжение XVIII в. В самом деле, движение вышло из гвардейских казарм, руководили им почти одни гвардейские офицеры, представители коренного, столбового русского дворянства. Движение было поднято по вопросу о престолонаследии, как поднимались все движения XVIII в., и на знамени движения было написано личное имя. В движении 14 декабря столько сходства с гвардейскими переворотами XVIII в., что современники, наблюдавшие это событие, не могли не вспомнить о гвардейских переворотах. В любопытнейшей записке приехавшего около того времени в Петербург родственника императрицы-матери принца Евгения Вюртембергского мы находим следующий характерный рассказ. Когда получена была в Петербурге весть о кончине государя, незадолго до 14 декабря, принц Евгений встретил во дворце петербургского генерал-губернатора графа Милорадовича, который, разговорившись о положении дел, выразил принцу сомнение в успехе дела, т.е. в успехе присяги великому князю Николаю, так как гвардия, по словам Милорадовича, очень привязана к Константину. "О каком успехе говорите вы, граф? - сказал Евгений, - я жду естественного перехода престола к великому князю Николаю, в случае если Константин будет настаивать на отречении, причем тут гвардия?" "Я с вами согласен, - отвечал Милорадович, - гвардии, понятно, не следовало мешаться в это, но она уже испокон века привыкла к этому и сроднилась с таким понятием". Итак, люди 14 декабря сделали дело, как не раз делали его в продолжение XVIII в. Теперь в последний раз русская дворянская гвардия хотела распорядиться престолом, а потом гвардия перестала быть дворянской. Несмотря на все сходство движения 14 декабря с дворцовыми переворотами XVIII в., оно вместе с тем существенно отличается от последних. Отличие это заключается не только в характере вождей движения, но и в цели. Знамя, на котором было написано личное имя Константина, выкинуто было только для солдат, которых уверили, что они восстают за угнетенных - великого князя Константина и за его супругу "Конституцию" (великий князь был женат на польке, а польки-де иногда носят очень странные имена). Вожди движения были одинаково равнодушны к обоим именам: они действовали не во имя лица, а во имя порядка. Ни одно гвардейское движение XVIII в. не имело целью нового государственного порядка. Впрочем, это было только стремление к новому порядку; самый порядок не был выработан вождями движения. Выходя на улицу, они не несли за собою определенного плана государственного устройства; они просто хотели воспользоваться замешательством при дворе, для того чтобы вызвать общество к деятельности. Их план таков: в случае удачи обратиться к Государственному совету и Сенату с предложением образовать временное правительство из пяти членов; были даже намечены эти члены; между ними рядом с Пестелем, самой дельной головой в тайном обществе, должен был сесть и знакомый нам М.М. Сперанский. Временное правительство должно было руководить делами до собрания Земской думы, той самой Земской думы, план которой проектировал Александр со Сперанским в преобразовательном проекте. Земская дума как учредительное собрание и должна была разработать новое государственное устройство. Таким образом, вожди движения поставили себе целью новый порядок, предоставив выработку этого порядка представителям земли, значит, движение было вызвано не определенным планом государственного устройства, а более накипевшими чувствами, которые побуждали как бы то ни было направить дело по другой колее. Тем не менее, нет надобности приписывать этому движению особенно важные последствия. Один высокопоставленный сановник, встретив одного из арестованных декабристов, своего доброго знакомого князя Евгения Оболенского, с ужасом воскликнул: "Что вы наделали, князь. Вы отодвинули Россию по крайней мере на 50 лет назад". Это мнение утвердилось впоследствии; событие 14 декабря считали великим несчастьем, которое определило характер следующего царствования, как известно, очень нелиберального. Это - совершенно ложное представление; характер следующего царствования определился не 14 декабря; это царствование имело бы тот же характер и без 14 декабря; оно было прямым продолжением последнего десятилетия царствования Александра. Еще ранее 14 декабря предшественник Николая уже решительно вступил на ту дорогу, по которой шел его преемник. Притом мысль, чтобы мятеж 14 декабря мог отодвинуть Россию на 50 лет назад, невероятна уже потому, что в последние 50 лет она немного сделала шагов вперед: отодвинуться некуда было. Такое значение 14 декабря придавали, также помня фразу, которая не раз срывалась с языка Николая в продолжение его царствования; при встрече с каким-нибудь досадным проявлением вольного духа в обществе, он иногда говаривал: "Ah, ее sont tougours mes amis de quatorse". Но напрасно было придавать этим словам буквальное значение. 14 декабря не было причиной направления следующего царствования, оно само было одним из последствий той причины, которая сообщила такое направление следующему царствованию. Причина эта заключалась в исходе, какой имели все преобразовательные начинания Александра. (Ключевский В.О. Лекция LХХХIV)
  

0x01 graphic

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

  -- Чтобы царство свое сохранять в добродетели, что делать другим запрещаешь, сам никогда не делай: страшно подданным узнавать о злодеяниях власти.
  -- От вина утомленный ум становится подобен плохому конюху, который не может повернуть колесницу: сам дергается, коня туда и сюда задергал, и видящих то забавляет; так у страдающего от вина всегда есть потребность в нем, и душа его пребывает в грехе.
  -- Без труда ты сделаешь другом кого захочешь, стоит только хорошее нечто сказать о нем, когда его нет при том разговоре, о котором много желающих ему сообщить. Началу дружбы способствует похвала, началу вражды -- порицание.
  -- Если закона нет, то примером своим подвластным служи -- и неизбывную память оставишь о своем правлении.
  -- Не так согрешает обидчик, как тот, кто обиду допустит. Из тех, кто рядом с тобою, поощряй не тех, кто все, что ты сделал, превозносит, но тех, кто сурово бранит тебя за твои ошибки.
  -- Бесполезны труды такого врача, который больного не вылечит, и суетно то философское слово, которому не исцелить душевных страданий.
  -- Не ленись читать древние книги, ибо в них ты легко отыщешь и то, что иные с таким трудом обретали в житейском опыте, и постигнешь все.
  

ВАСИЛИЙ I Македонянин (ок. 836--886) --

византийский император, основатель македонской

династии.

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2012