ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Неутомимая жажда идти вперед...

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения]
 Ваша оценка:


  
  
  
  
  

Неутомимая жажда идти вперед...

 []

Фрагмент острога 16 в.

5

ЧЕЛОВЕК КАК ТРИЕДИНСТВО

ДУХ. ДУША. ТЕЛО

Дело глаза - видеть только, ушей - слышать, уст - вкушать,

ноздрей - принимать в себя запах, рук - касаться, но рассудить, что должно видеть и слышать, до че­го должно касаться, что вкушать и обонять - не дело уже чувств, а судят об этом душа и ее ум.

Рука может, конечно, взяться и за меч, уста могут вкусить и яд, но они не знают, что это вредно, если не произнесет о том суда ум.

Афанасий Великий

  
   Человек в христианстве предстает в трех измерениях: "тело", "душа", и "дух", где дух, в точном смысле, - это причастность к божественному посредством веры, открытость человека божественному слову, божественной мудрости, которая наполняет его новой силой и дает, в известном смысле, новый онтологический статус.
  
   Трихотомия (триединство) - явление, безусловно, сложное и человеческому непостижимое:
  
   "Кто удовлетворительно объяснил, например, как соединена душа человеческая с телом, как они взаимно действуют друг на друга?", - указывал протоиерей Г. Дьяченко.
  
   Он же пояснял:
   "Солнце состоит из трех веществ: из круга, сияния и теплоты, но разделяется ли на три солнца, хотя каждая вещь особливое имеет свойство: одно есть круг, другое - сияние, третье - теплота; но кто скажет, что это не одно, а три солнца?".
  
  

ДУХ

  
   Глубочайшую сущность существа нашего познаем мы не умом, а духом.
  
   Самосознание есть функция духа, а не ума.
  
   Как понимать его?
  
   Сознание своей личности складывается у человека из органических ощущений, получаемых от своего тела, из восприятий, получаемых его органами чувств, из всей совокупности воспоминаний, из понимания своего духа, характера, настроений.
  
   Где же складывается из этих элементов самосознание, кто субъект его?
  
   Не ум, как обычно понимают, а дух.
   Ибо ум - только часть духа, а не весь дух.
   Но часть не может объять целого.
  
   И оно не произвольно, а основано на словах апостола Павла:
  
   "Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия" (1 Кор. 2, 11 - 12).
  
   Дарованное нам от Бога действие благодати Божией познаем мы не духом мира сего, а духом нашим, дарованным нам от Бога.
   Святой Дух направляет нашу волю к добру всего чаще посредством увещаний и вразумления наших начальников, наставников, родителей, друзей и разных обстоятельств жизни.
   Посему мы должны быть внимательны к таковым наставлениям и последовать им...
  
   Об ощущении Бога или, вернее, благодатных воздействий Духа Божия на сердце говорят многие подвижники благочестия, многие преподобные.
  
   Все они более или менее ярко ощущали то же, что и Св. пророк Иеремия: "было в сердце моем, как бы горящий огонь" (Иер. 20, 9).
  
   Откуда этот огонь?
  
   Нам отвечает Св. Ефрем Сирин, великий таиник Божией благодати:
  
   "Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нем. Сокровенный от огнезрачных обретается в сердце. Земля же возносит стопы Его, а чистое сердце носит Его в себе и, прибавим мы, созерцает Его без очей по слову Христову: блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят".
  
   Подобное же читаем и у Иоанна Лествичника:
  
   "Огонь духовный, пришедший в сердце, воскрешает молитву: по воскресении же и вознесении ее на небо бывает сошествие огня небесного в горницу души".
  
   А вот слова Макария Великого:
  
   "Сердце правит всеми органами, и когда благодать займет все отделения сердца, господствует над всеми помыслами и членами, ибо там ум и все помыслы душевные... Ибо там должно смотреть, написана ли благодать закона духа".
  
   Сердцем осуществляются высшие функции духа человеческого - вера в Бога и любовь к Нему.
  
   Сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению (Рим. 10, 10).
   Если... будешь... сердцем твоим веровать (Рим. 10, 9).
   Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим (Мф. 22, 37).
   Любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего (Втор. 13, 3).
   Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим (Втор. 6, 5).
   Господа Бога святите в сердцах ваших (1 Пет. 3, 15).
  
  
  

 []

Казанский кремль в 1 й пол. 16 в.

  
  

ПРИТЧА О БРАТЬЯХ-ПЕЩЕРНИКАХ

Г. Дьяченко

  
   В восточной стране, на одной из гор выстроен великолепный город, славный не только своею архитектурою, сколько жителями, которые не знают ни горя, ни 6ед, ни болезней, ни несчастий.
  
   Но случилось нечто неожидан­ное и страшное, хоть и не в самом городе, а близ города, куда дети бегали погулять и поиграть. Промчалась буря, произошло землетрясение и обра­зовался провал, в который упали два брата, или, скорее, скатились, по­тому что остались живы, хоть и долго были без чувств; только, очнувшись, они потеряли память о своем падении, о городе и жителях, и даже о своих играх.
  
   Пропасть была так глубока, что свет сверху не доходил до них, а что они живы, о том верхние жиль­цы узнали по их громкому плачу. Не было у них в запасе средств, чтоб достать из пропасти упавших; по­тому, до приискания их и до совершеннолетия несчастных, решили кидать им в пещеру сперва необходимое, потом полезное и, наконец, приятное.
  
   Пещерники перестали плакать толь­ко тогда, когда, при искании пищи ощупью, вместо камней и других невкусных пещерных вещей, нашли куски хлеба, несколько овощей, лужу воды, разные лоскутья, которыми мо­гли прикрываться и делать подстилки для спанья.
  
   Жалкий быт!
  
   Но безобразие и благообразие не различаются во тьме, а потому они были очень доволь­ны своими находками, и пользовались этим счастием довольно долго.
  
   Верхние жители, предполагая с возрастанием, и развитие в них смышлености, бросили в пещеру материал для изобретения огня - кремни, железо и гнилушки.
  
   Попробовали пе­щерники языком - никакого вкуса; но нечаянный удар кремня о железо произвел искры; явился огонь.
  
   Сколько было радости!
  
   С удивлением глядели они друг на друга, увидели и жили­ще свое, узнали, что над ним есть непроницаемая, темная пустота, под которою место счастливых и необходимых находок для их жизни.
  
   На­чалась новая жизнь и новые работы.
  
   Они сглаживали неровности вверху пе­щеры, где ушибались, и внизу, где спотыкались; нашли, вместо лужи, ручеек чистой воды и уровняли дорожку к нему. Замечательно, что, при появлении света в пещере, падали сверху вещи, как-то: хлеб и лоскутья для одежды и проч. в более благообразном виде.
  
   Пещерники были обеспечены во всем необходимом и полезном, а потому верхние жители решили бросать им и возможно приятное.
  
   Под темною пу­стотою появлялось множество ветвей разнородных деревьев и кустов, много цветов, приятных для зрения и обоняния, и тут же найден ими сверток с кусками разноцветных красок, имеющих некоторое сходство с цветами. Попробовали они языком куски красок, - тоже невкусно; толь­ко окрасили себе губы и пальцы. Слу­чайно обтерли они пальцы об стенку пещеры, - явились красный полосы.
  
   Началась новая работа.
  
   Оба брата расписали стены пещеры ветвями де­рев, и всем, что им нравилось. Много употреблено было имя времени на это; но на том и кончи­лась их работа.
  
   Обеспеченные всеми потребностями для жизни и у строив свое жилище в отличном, по их понятию, виде, пещерники сели, сложа руки.
  
   Но скука не свой брат.
  
   Чтоб избавиться от нее, они стали придумывать названия вновь являвшимся сверху предметам и даже принялись философствовать.
  
   Старший брать сказал младшему:
  
   - Зна­ешь, что я думаю? Над темною пусто­той, в неизвестной нам высоте, дол­жно быть, живут жильцы разумные. Ви­дишь какие вещи они кидают.
   - Вот еще что выдумал! - сказал младший брат. - Все это само собою является в пустоте.
   - "Как же это само собою? - сказал старший брат. - Разве ты не видишь, что вещи, находимые нами, являются как будто по зову наших мыслей и желаний, как будто вверху знают о наших пяти чувствах и подают угодное или удовлетворяют нас всем необходимым, полезным и приятным.
   Ужели умно сказать, что жилище наше устроилось в таком порядки само собою, без нашего ума?
   Подумай, наконец, - кто мы? откуда?
   Конечно, мы не можем этого решить, но можем заключить, что есть, кроме нас, подобные нам разумные су­щества, который живут над темною пустотою и заботятся о нас.
  
   К такому философствованию прибавилось но­вое неожиданное размышление.
  
   Как-то старший брат, пробудившись от сна, с недоумением говорил младшему:
  
   - Не знаю, спал ли я или нет, но мне слышался приятнейший голос: "к вам сойдет гость, подобный вам, и выведет вас на жительство к верхним жителям".
  
   Младший брат не обратил внимания на рассказ своего старшего брата и отвечал:
  
   - Ты думал, говорил о каких-то жителях верхних, - вот они и пригрезились тебе.
  
   Прошло много времени.
  
   Вдруг наши пещерники услышали шум от чего-то, падающего из темной пустоты; глядят, - над ними висит и качается из стороны в сторону какая-то, чудно сплетенная из неизвестного вещества, лестница.
  
   По ней сходит к ним кто-то; это тот самый гость, о котором сказано было старшему брату во сне, а младшему показалось грезою.
  
   Гость не нашел в пещерниках способности к изучению того языка, которым говорят верхние жители, а потому он сам скоро изучил пещерный язык, которым высказал, с чувством любви и ее страдания, желание переселить их на жительство к верхним жителям, которые живут без скорбей и слез, наслаждаются такими благами, о которых невозможно и пересказать пещерным языком.
  
   - Вот, - сказал гость пещерникам, - приближаясь к их понятиям, перед вами огонь, который греет, обжигает и освещает, но только небольшое пространство; а есть вверху солнце, которое согревает и освещает бесконечное пространство, питает своим светом и теплотою все растения и дает им рост и кра­соту; там все живо, а в вашей пещере все растения и цветы вялы и безжизненны.
   Вот пред вами ручеек воды; а вверху большие реки и моря, в которых плавают живые существа и на поверхности вод ходят тамошние жители на кораблях. В воздухе пещеры летает пыль; а там летают разнообразные живые существа - птицы, которые поют и услаждают слух разнообразным пением.
   Подобные сим рассказы о предметах чудных и не воображаемых породили в пе­щерниках сильное желание и утвер­дили их в решимости переселиться к верхним жителям.
  
   - С радостью готов исполнить ваше желание, - сказал им гость, - но для восхождения по лестнице нужно для вас известное время.
   Лестница, как видите, крутая и темная; она может показаться нудною, а потому вы должны стараться сделаться легкими, и не запасаться чем-либо тяжелым на путь трудный; а для того надобно употреблять самую умеренную пищу, как-то, хлеб и воду, и разлюбить все тяжелые пещерные вещи, которые вверху никуда не годятся.
   Вас встретят вверху разумные жители, потому вы должны быть чисты и иметь одежду чистую; для этого чаще употребляйте чистую воду из источника: чистота укрепить ваши силы.
  
   Срок на приготовление в путь кончился.
  
   Но тяжело сказать, что случи­сь: старший брат, усердно приготовившийся в путь, шел уже с гостем к лестнице; а младший не только сам не шел, но удерживал и брата своего следовать за гостем:
  
   - Лестница, говорил, крута и темна; упадешь, ушибешься, или пропадешь с голоду". Досталось от него и гостю: "ты зачем пришел к нам? - говорил ему младший пещерник.
   - За тем, чтоб отлучить от меня брата?
  
   - Не беспокойся, - кротко отвечал гость, - правда, лестница крута, но крепка, и при темноте не страшна; мне известны места отдохновения, и хоть мы пищи с собою не взяли, но со мною есть легкое вещество, которое укрепляет более, нежели пища пещерная; из вещей пещерных мы тоже ничего не взяли, потому что, если их держать в руках, то нечем будет держаться за лестницу; а если тяжесть привесить за спину, то будет оттягивать". - Что говорил гость бесплодно младшему, то укрепило старшего, который взялся за лестницу с решимостью.
  
   Гость последовал за ним и поддерживал его; оставшийся брат провожал их бранью и камнями, которые, впрочем, падали на его же голову.
   С восходящими в темной пустоте не встретилось никаких приключений.
  
   Гость назначал пещернику место отдохновения, и укреплял его питательным веществом. Когда на четвертом месте начал появляться сверху свет в виде зари, а далее делалось все светлее и светлее, - пещерник так возрадовался, что не чувствовал уже усталости и, не думая о местах отдохновения, торопился вверх, чувст­вуя как бы выросшие силы и кре­пость рук.
  
   Наконец, путешественники вышли из провала.
  
   Сияющее солнце, благорастворенный, ароматный воздух, де­рева, кусты, цветы, пение разнообразных птиц, бесчисленное множество жителей, собравшихся для встречи вышедших из пропасти, и благодарственные и хвалебные песни избавив­шему от погибели пещерника - вот что встретило путников.
  
   Пещерник пал к ногам гостя, лобызал ноги и руки его, и благодарил от всего сердца и полноты душевного восторга.
  
   Тут только он узнал, что водитель его есть царь верхних жителей.
   Но­вый гражданин был введен в город; рассмотрев жилище царя и его неоценимые сокровища, побывав в жилищах многих граждан, принимавших его с любовью, как брата, и осмотрев окрестности города, он так был восхищен, что навсегда забыл бы прежнюю жизнь свою в пещере, если бы не оставался там брат.
  
   Все граждане имели дозволение при­ходить к царю, как дети к отцу, и выражать пред ним свои мысли и желания.
  
   Новый гражданин, с несколькими гражданами, тоже предстал царю, и умным языком, которому выучился у них, излил чувство любви и благодарности, выразив при этом скорбное воспоминание и сожаление о брате, оставшемся в пещере.
  
   Добрый царь похвалил его за любовь к бра­ту и обрадовал его вестью, что увидит он и брата, и что будут жить они вместе и блаженствовать.
  
   "Еще прежде, сказал царь, чем ты выразил свое желание и заботу о брате, я придумал и устроил все, что нужно для спасения его от погибели.
   Лестница оставлена на прежнем месте; к ней только привязан колокольчик вверху; необходимое будет, по-прежнему, кидаться в пещеру, но только в таком количестве, чтобы брат твой не умер от голода; он почувствует свое несчастие, образумится, припомнит сказанное мною в пещере пред восхождением нашем на лестницу; начнет стараться делать со­гласно сказанному мною, употреблять воду из ручейка для очищения себя и одежды своей; потом решится подать просьбу подниматься по лестнице, - тог­да колокольчик вверху зазвенит, и я пошлю одного из моих граждан сопутствовать ему до выхода сюда".
  
  
   Что предсказал царь о пещерном брате, то и исполнилось.
  
   По прошествии не малого времени, зазвонил колокольчик; тогда, по назначению царя, сошел по лестнице гражданин, и, встретив пещерника, крепко держащегося за лестницу, сопровождал его, поддерживал и питал.
  
   Вошел и младший брат наверх.
  
   Брат и граждане, увидев на нем чистую одежду и са­мого его чистым, встретили его с великою радостию, ввели в славный город и представили царю, в котором он узнал пещерного гостя.
  
   Он пал к ногам его, и благодарил едва ли не больше, чем старший брат.
  
   По приказанию царя, и этот пришелец внесен был в число граждан.
   Брат ввел его в жилища жителей, ознакомил с городом, показал окре­стности его, научил тамошнему умному языку, при обозрении вещей новых и чудных, требующих новых понятий и новых наименований.
  
   Теперь оба брата живут вместе в славном городе; правда, мир и ра­дость составляют их полное блажен­ство.
  

Смысл притчи

  
   Пещерники, два брата, изображают собою два класса из детей Адамовых:
  
   - один класс походит на старшего брата, любящего размышлять и делать все обдумавши;
   - другой походит на младшего. Впрочем, замечено, что несчастия и беды разные образумливают многих и из второго класса.
  
   Старший брат, пользуясь находками в пещере, падающими сверху, и замечая в падении порядок, домыслился, что вверху живут разумные существа; подобно ему и человеки первого класса, пользуясь всем из трех царств природы, признают, что все вещи сотворены Богом, премудрым и всеблагим, и уверены, что, при свете просвещения, они находят чудные находки, как гостинцы для детей, под распоряжением Отца, Творца и Бога своего.
  
   Но человеки второго класса, не додумавши, говорят, подобно младшему пещернику, что все, находимое ими на земле необходимое, полезное и приятное, падает само собою из темной пустоты природы, и что Божие откровение, пророческие сны суть грезы и мифы.
  
   Младший брат провожал старшего с гостем из пещеры бранью и камнями, и подобные ему против откровенной религии вооружаются кощунством, развратом и прочими антихристианскими талантами.
  
   Кто принадлежит к первому классу, тот скоро отгадал, что гость пещерный есть Иисус Христос, Царь небесных и земных жителей. Он говорил обоим пещерным братьям то, что написано в Евангелии, которое Он повелел апостолам Своим проповедовать всем народам, сидящим во тьме и сени смертной.
  
   Лестница сплетена не пещерниками, а верхними жителями, и сплетена из вероучения и законов или заповедей Божиих, данных царем верхних жителей и скреплена истиною и правдою; следовательно, за эту лестницу и надобно держаться умом, волею и сердцем.
  
   Кто не решится взяться за лестницу, для того вверху колокольчик не зазвонит.
  
   Колокольчик означает молитву, которая не приемлется Богом, доколе мы не постараемся исполнить Его святую волю, или жить по закону Божию, написанному в чистой совести и в священном писании. (Домашн. Беседа, 1873 г).
  

 []

Андрей Первозванный. Икона 15 в.

ИЗ БИБЛИЕЙСКИХ ПОУЧЕНИЙ

  
  -- Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне (Матф. 6, 24)
  
  -- И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне. (Матф.10, 28).
  
  -- Или признавайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признавайте дерево худым и плод его худым; ибо дерево познается по плоду. (Матф. 12, 33).
  
  -- Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? (Матф. 16, 26).
  
  -- Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит. (Матф. 18, 7).
  
  
  

ДУША

  

Что же такое душа?

  
   В простейшем ее виде, у животных - это объединяемый самосознанием (умом у высших животных) комплекс органических и чувственных восприятий, мыслей и чувств, следов воспоминаний или только (у низших) комплекс органических ощущений. Примитивный дух животных - это только дыхание жизни (у низших).
  
   По мере повышения по лествице существ растет их духовность, и к дыханию жизни присоединяются зачатки ума, воли и чувства.
  
   У человека душа гораздо выше по своей сущности, ибо участвующий в ее деятельности дух несравним с духом животных.
   Он может обладать высшими дарами. ...
  
   Дух и душа человека нераздельно соединены при жизни в единую сущность; но можно и в людях видеть различные степени духовности.
  
   Есть люди духовные по Апостолу Павлу (1 Кор. 2, 14).
  
   "Есть, как мы говорили, люди - скоты, люди - трава, есть и люди - ангелы. Первые мало чем отличаются от скотов, ибо духовность их очень низка, а последние приближаются к бесплотным духам, у которых нет ни тела, ни души.
  
   Итак, душу можно понимать как совокупность органических и чувственных восприятий, следов воспоминаний, мыслей, чувств и волевых актов, но без обязательного участия в этом комплексе высших проявлений духа, не свойственных животным и некоторым людям.
  
   О них говорит Апостол Иуда:
  
   "Эти люди душевные, не имеющие духа" (Иуд. 1, 19).
  
  
  

 []

Преподобный Антоний Печерский Киевский

О ДУШЕ, КАК ОСОБОМ, СОВЕРШЕННО ОТЛИЧНОМ ОТ ТЕЛА,

ПРАВЯЩЕМ В НЕМ ДУХОВНОМ НАЧАЛЕ

Г. Дьяченко

  
   I. Нужно, братия, крепко помнить и твердо содержать в сердце ту отрад­ную истину, что у каждого человека есть бессмертная, назначенная для вечной жизни, Душа.
   II Бытие в человеке души, как со­вершенно отличного от тела начала ду­ховной жизни, прекрасно и, если мож­но так выразиться, выпукло - рель­ефно доказывают отцы и учители церкви.
  

1

Афанасий Великий говорит:

  
   "Всякий, кто только друг истины, должен сознаться в том, что ум человеческий не одно и то же с телес­ными чувствами, потому что он, как ничто иное, является судьею самих чувств, и если чувства чем бывают предзаняты, то ум обсуждает и пересуживает это, указывая чувствам на лучшее.
  
   Дело глаза - видеть только, ушей - слышать, уст - вкушать, ноздрей - принимать в себя запах, рук - касаться, но рассудить, что должно видеть и слышать, до че­го должно касаться, что вкушать и обонять - не дело уже чувств, а судят об этом душа и ее ум. Рука может, конечно, взяться и за меч, уста могут вкусить и яд, но они не знают, что это вредно, если не произнесет о том суда ум.
  
   Чтобы видеть это в подобии, можно взять для уподобления хорошо настроенную лиру и сведущего музыканта, у которого она в руках.
   Каждая струна в лиpы имеет свой звук, то густой, то тонкий, то средний, то пронзительный, то какой-либо другой. Но судить об их согласии и определять их строй­ный лад никто не может кроме од­ного знатока (гармонии), потому что в них только тогда сказывается согласие и гармонический строй, когда держащий в руках лиру ударит по струнам и мирно коснется каждой из них. Подобное сему бывает и с чувствами, настроенными в теле как лира, когда управляет ими сведущий разум, ибо тогда душа обсуживает и сознает, что производит.
  
   "Тогда как человек, - говорит он в другом месте, - часто телом лежит на земле, умом мыслит о небесном и его созерцает. Часто также, когда тело его находится в состоянии бездействия или сна, он внутри себя находится в движении и созер­цает существующее вне его, а также переселяется и переходит из страны в страну, встречается со своими знакомыми и не редко чрез это предугадывает, что должно случиться с ним на другой день...
  
   Тело по при­роде смертно; почему же человек рассуждает о бессмертии, и не редко из любви к добродетели сам на себя навлекает смерть?
   Тело также вре­менно, почему же человек представляет себе вечное, и устремляясь к нему, пренебрегает тем, что у него под ногами?
  
   Тело само о себе не помыслит ничего подобного...
   Необхо­димо, поэтому, быть чему-либо другому, что помышляло бы о противоположном и неестественном телу...
  
   Опять, глазу естественно смотреть и уху слу­шать, почему они от одного удер­живаются, а другое принимают?
   Кто удерживает глаз от зрения, или кто заключает для слышания слух, спо­собный по природе слышать?
   Или кто нередко от естественного стремления удерживает вкус, назначенный са­мою природою для вкушения?
   Кто запрещает до иного касаться руке, пред­назначенной природою к действованию?
   И обоняние, данное для ощущения запаха, кто (иногда) удерживает от принятия последнего?
   Кто все это производит, наперекор тому, что есте­ственно телу?
   Или почему тело, удер­живаясь от требуемого природою, склоняется на совет кого-то, друго­го, и обуздывается его мановением?
  
   Все это не на что-либо указывает, как только на душу, владычеству­ющую над телом. Тело не само се­бя побуждает к деятельности, а по­буждается и приводится в движение другим, подобно тому, как и конь не сам собою управляется, а правящим его".
  
  

2

  
   Блаженный Феодорит, опровергая тех древних врачей, которые на том основании, что в некоторых болезнях терпит вред и приво­дится в бездействие ум, заключали о тождестве души с телом, говорит следующее:
  
   "Но им надлежало бы рассудить, что и играющий на лире, если лира не настроена хорошо, не покажет на ней своего искусства, - потому что, если бывают слишком натянутые или ослабленные струны, тогда они мешают гармоничности в звуках, а если некоторые из них оказываются прерванными, то тогда музыкант чрез это приводится и в полное бездействие".
  
   То же самое мож­но замечать на свирелях и других орудиях.
  
   Так, протекающая или не искусно устроенная ладья в ничто обращает искусство кормчего.
   Раз­битые в ногах и по природе медли­тельные кони, или поврежденная ко­лесница точно также отнимают ловкость у ездока.
  
   Так, конечно, и душе некоторые телесные болезни не позволяют выказывать своей разумной деятельности.
  
   Если поражается болезнью язык - затрудняется слово, если поражены глаза - перестает в них обнаруживаться деятельность зрительной силы, и если болезнь коснется мозговой оболочки и зловредные пары или соки повредят мозг, тогда он, переполняясь ими, не в состоянии бывает принять в себя душевной деятельности, уподобляясь утопающему в воде, и бесполезно машущему ру­ками и ногами и остальными членами.
  
   Итак, заключает Блаж. Феодорит, благосостояние тела не составляет су­щества души, но при благосостоянии тела существо души обнаруживает свою мудрость".
  

III

  
   Этими словами отвергнуты поч­ти все современный нападки на духов­ность души. (Сост. по "Опыт. прав, догмат. Богосл.", епископа Сильвестра. Киев, 1884 г. т. III, стр. 222 226).
  

ТЕЛО

  
   Прекрасен конь, и чем он по природе резвее и горячее, тем лучше, но ему нужен наездник и управитель.
  
   Если наездник, как должно, распорядится природными свойствами животного, то употребит его с пользой для себя и достигнет Цели: и сам останется целым, и животное окажется пригодным.
  
   Если же наездник плохо правит молодым конем, то конь неоднократно сбивается с дороги, попадает на дорогу непроезжую или, упав со стремнины, уносит с собой и самого седока - нерадение наездника подвергает опасности обоих.
  
   Так рассуждай о душе и о теле.
  
   Тело получило естественные стремления, которые не бессмысленны, но, без сомнения, для чего-нибудь хороши и полезны; но оно не получило на свою долю рассудка, чтобы преимуществом разума была почтена душа.
  
  

Мысли отцов церкви о теле

  
   Когда Адам согрешил... тело сделалось смертным и страстным, в нем обнаружилось множество недостатков... Оно стало упрямым и необузданным конем. Но Христос посредством Крещения сделал тело для нас более легким, подняв его крылом Духа.

Святитель Иоанн Златоуст.

  
   Телам нашим свойственна Божественная любовь. Освободившись от недуга греховности, им неестественного и враждебного, они еще во время земного странствования постоянно влекутся к Богу по естеству своему и действию Святого Духа...

Епископ Игнатий (Брянчанинов).

  
   Тело, которое утруждало себя в молитвах и трудах благочестия, в день Воскресения воспарит по воздуху и без посрамления будет взирать на своего Господа, с Ним войдет в чертог света и будет там приятно Ангелам и людям, которые на земле утруждали себя бдениями и молитвами.

Преподобный Ефрем Сирин.

  
   Чем тучнее тело, тем немощнее душа, а чем суше тело, тем сильнее душа... Чем более иссыхает тело, тем душа делается утонченнее. Чем утонченнее душа, тем она пламеннее.

Авва Даниил.

  
   Должно обуздывать и сдерживать тело, как порывы коня. Смятение, производимое им в душе, надо усмирять, поражая рассудком, как бичом, а не ослаблять вовсе узды сластолюбия и не пренебрегать тем, что ум увлекается им, подобно вознице, которого неудержимо несут необузданные кони.

Святитель Василий Великий.

  
   Должен сказать вам, братья, что мы обязаны заботиться и о теле - этом родственнике нашем и сослужителем души. Хотя я и винил его, как врага, за то, что терплю от него, но я же и люблю его, как друга, ради Того, Кто соединил меня с ним. По-христиански заботиться должно и о телах наших ближних не меньше, чем о собственном, остаемся мы сами здоровыми или подвержены тем же недугам.

Святитель Григорий Богослов.

  
  
  


Н.В. Гоголь. Читает "Ревизора"

О ПРИМАТЕ ДУХОВНОГО НАЧАЛА В ЧЕЛОВЕКЕ

В.В. Зеньковский

  
   Личность в человеке ограничена его включенностью в природу, но в самом человеке все личностно.
  
   Этот тезис, очень убедительно развитый В. Штерном, означает, что начало личности проникает собою все существо человека, а не находится как-то рядом с ним.
  
   Поскольку начало личности существенно связано с самосознанием, с духовной сферой в человеке, мы принуждены вернуться к трихотомии, т.е. к различению в человеке трех его сторон - духа, души и тела. К трихотомии склоняется вся современная психология, поскольку тема духа все серьезнее ставится в ней.
   Но самым различением трех сфер в человеке ставит ответственный вопрос об их взаимоотношении, - и на этот вопрос христианская антропология может дать лишь один ответ - в учении об иерархической конституции человека.
   <...>
  
   Начало духовности в человеке не есть отдельная сфера, не есть некая особая и обособленная жизнь, а есть творческая сила, энтелехийно пронизывающая собою всю жизнь человека (и души, и тела) и определяющая новое "качество" жизни".
   <...>
  
   Как в организме единство жизни не устраняет иерархичности в значении отдельных органов и как раз опосредствуется этой иерархичностью, так и в человеке целостность его жизни состоит в примате духовного начала, т.е. в действенной соотнесенности всей жизни человека с его духовным началом.
  
   Эта духовность не "самосуща", она загадочно сочетается с ее тварностью, но все же она есть средоточие, живая сердцевина человека, истинный центр (реальное "я"), основа индивидуальности человека, метафизическое его ядро.
  
   Примат духовного начала, конечно, не подавляет психофизической нашей жизни, не устраняет ее даже собственной закономерности. Из того, что психика и телесная сфера служат проводниками и выражением духовного начала, не следует, конечно, что у них нет собственной жизни.
  
   Эта собственная их жизнь не только соотнесена всегда к началу духовности, но она может и подчинять его себе, в чем проявляется уже плененность духа влечениями психофизического характера.
   <...>
  


Н.В. Гоголь. "Ревизор"

   И тогда, когда дух наш в плену низших влечений, целостность не нарушается, хотя закон жизни искажается.
  
   Парадокс положения (объясняющий, между прочим, невыясненность самой идеи духовности в человеке) заключается в том, что примат духовности существует и в то же время не существует в нас. Он не существует в том смысле, что духовная сторона в человеке закрыта, отодвинута вглубь, не овладевает эмпирическим самосознанием, которое отражает и задерживает большей частью факты душевной периферии, не проникает даже в глубь душевного, а не то что духовного своего бытия.
  
   Духовную жизнь каждому в себе еще нужно открыть, а то можно всю свою жизнь прожить, не останавливая своего внимания на духовной стороне, лишь изредка - ощущая страх перед самим собой, перед своей глубиной.
  
   Люди так часто убегают от самих себя, настолько уходят в "поведение", в психическую периферию, что им становится потом даже трудно принять наличность внутренней жизни, идущей глубже периферии.
  
   Чтобы открыть в себе духовный мир, чтобы чувствовать и замечать, осмысливать свою внутреннюю жизнь, необходимо "внимать самому себе", нужно ослаблять власть внешних впечатлений, нужно уединение, молчание, крупные переломы в психических навыках и т.д.
  
   Это открытие внутреннего мира, если оно частично, т.е. каждый раз происходит отдельно, открывая как бы "тупик", к которому доходит внутреннее самоглядение, еще недостаточно, чтобы раскрыть непрерывность и значительность духовной жизни в нас, как бы отделенной непрозрачным, непроницаемым слоем.
  
   И только те, кто в силу моральных или аскетических мотивов, намеренно или по некоторой склонности, постоянно погружаются в глубину самого себя, знают, что за пределами обычной периферии души идет в нас другая жизнь.
  
   Она, именно, кажется "другой", ибо идет независимо от психической периферии, - но очень скоро мы убеждаемся, что там именно находятся корни всего, что делается "наверху" души, что ключ к человеку, к его стремлениям и чувствам лежит там.
   Существование духовного начала в нас, начинаясь с разграничения глубины в периферии души, раскрывается как факт реального центра в нас, определяющего главное в нашей жизни.
   С тех пор, как психология пришла к установлению так называемых "непроизводных" психических функций, которые направляют психические процессы, с тех пор, как установлена существенная разновидность мышления и сферы образов, - для психологии стало неизбежным вернуться к понятию духовной сферы в нас, как системы функций, независящих от потока психической причинности и связанных с иной, высшей жизнью в нас.
  


Н.В. Гоголь. "Ревизор"

  
   Понятие духовной жизни шире, сложнее понятия "духа", как оно развивается в современной психологии и антропологии.
   <...>
  
   Духовная жизнь есть жизнь, она полна динамизма и движения, разума и свободы в человеке, чувства и активности его, раскаяния в грехе и надежды на лучшее; все, все в нас светится и держится сверхвременным началом, которое сияет не только на вершинах психической жизни, но и в элементарных ее формах, во всем разнообразии души...
   <...>
  
   В чем же заключается основная черта "духовной жизни" в нас?
  
   Не входя в подробный анализ духовной жизни..., разовьем наше истолкование ее.
   Существенное и основное в духовной жизни заключено в искании Бесконечного и Абсолютного. Это искание есть основное и глубокое в нас, есть тот неистощимый и неистребимый источник вечной жизни, присущий духу, который не затихает и не замирает и у тех, кто в своем сознании отвергает все Абсолютное и Бесконечное.
  


Н.В. Гоголь. "Ревизор"

  
   Блаж. Августин очень точно выражал это в известных словах:
  
   "Для Себя Ты создал нас, Боже, и не успокоится душа наша, пока не сольется с Тобою".
  
   Духу нашему, в самом деле, присуща ненасытимая, неутомимая жажда идти вперед и вперед, присуще то тяготение к "Безусловному", которое должен был признать и Кант, хотя и называл все, вытекающее из этого искания Безусловного, "трансцендентальной иллюзией"...
  
   Это искание Бесконечного и Абсолютного есть источник неугасимого движения души, есть источник ее динамизма; душа наша сопряжена с Абсолютом, она Им живет и держится, Его ищет и Им воспламеняется.
   <...>
  
   Духовная жизнь в нас и есть источник самовидения, источник света, в излучениях которого осуществляется сознавание самого себя, - это есть сердцевина личности, связью с которой и держится вся наша личность в полноте ее сил. Духовная жизнь, духовное начало в нас и есть то "сердце", о котором постоянно говорит и Ветхий и Новый Завет - та "бездна неисповедимая", которая лежит в основе всей нашей личности.
   <...>
  
   Походка и тип движений, голос и интонация, почерк и стиль, социальное поведение и социальные чувства, тип реакции, настроение, - все, решительно все становится интимно связанным с началом личности.
  
   Как где-то выразился Фолькельт (в своей эстетике), часто в мелочах и пустяках, в тембре голоса или манере разговаривать и т.п. нам открывается глубже и яснее все своеобразие личности, ее особенности, ее истинная глубина. Примат духовного начала и означает эту сплошную укорененность всего в духе, эту сплошную связанность духа с его эмпирией.
  
   Мы должны пойти дальше.
  
   Духовная жизнь в человеке, столь истинно и глубоко связанная с его эмпирией, обращает нас к миру горнему, к духовным ценностям.
  
   Мы духовно связаны с тварным миром, но в то же время духовно свободны от него; мы включены в порядок природы и в своей духовной жизни (через целостность личности), но в той же духовной жизни мы и возвышаемся над порядком природы.
  
   <...>
  


Н.В. Гоголь. "Мертвы души" - бал у губернатора

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Дьяченко Г. Вера. Надежда. Любовь. Катехизические поучения. - М., 1993. - С.46.
   Там же. - С.50.
   Там же. - С.51.
   Там же. - С.213- 217.
   Богатству.
   См.: Войно-Ясенский Л. Дух. Душа. Тело. - М., б/г.
   Дьяченко Г. Указ. соч. - С.73 - 77.
   Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. - М., 1993. - С.46, 47- 52.
  

...

...

 []

Праздничное богослужебное облачение русских патриархов. Кон. 16 в.

  

ЦВЕТНИК ДУХОВНЫЙ

  
   Легче измерить пространство небес и поднебесья и глубины бездн морских -- легче исчислить дыхания, выдыхаемые из сердца и вес вдыхаемой жизни, чем измерить и дознать величие и число благодеяний Божиих (Филар. Apхиеп. Черниг.).
  
   О, когда бы человек так Бога почитал, как он почтен от Бога! (Св. Тихон Задон.).
  
   Человек всегда забывал Бога; но Бог никогда не забывал человека.
  
   Бог познал нас прежде, чем мы Его, Он возлюбил нас прежде, чем мы Его.
  
   Любовь Бога к человеку несравненно выше любви человека к Богу.
  
   Бог заботится о нас более, нежели сколько мы са­ми заботимся о себе.
  
   Мать не более заботится о дитяти на груди своей, сколько заботится о нас наш Владыка и Царь (Наполеон 1).
  
   Бог для нас печется и о том, что принадлежите нам.
  
   Бог ниспосылает нам щедрые дары Свои с большим удовольствием, нежели с каким мы принимаем их (Св. Григор. Богосл.).
  
   Бог по беспредельной благости и милосердии всегда готов все даровать человеку, но человек не всегда готов принять от Него что-нибудь (Филар. М. Москов.).
  
   Все мы имеем нужду в милости, по не все до­стойны милости. Потому что она, хотя и милость, ищет достойного, как Сам Бог сказал: помилую, его же аще милую, и ущедрю, его же аще щедрю (Исх. 33, 19). (Св. Златоуст).
  
   Бог верен Своим обетованиям, но только для людей, верных своим обетам.
  
   Не даров у Бога недостает для нас, а нас недостает для даров Его (Филар. М. Москов.).
  
   Благодарность Богу за полученные от Него дары есть сосуд, в который благодать Божия полагает но­вые (Филар. М. Москов.).
  
   Ничто так не угодно Богу, как благодарность (Св. Златоуст).
  
   Будь благодарен за малое, и станешь достоин по­лучить большее (Фома Кемп.).
  
   Верный в малом приобретает доверенность во многом. Верный в благодарении за малый дар Божий, обретает дерзновение просить великого. В самом деле, по собственному ощущению, Христианин, можешь знать, что сердце благодарящее свободнее от­крывается, и пространнее отверзается, нежели прося­щее: следственно, тем более оно способно к приятию благодати (Филар. М. Москов.).
  
   Каковы мы для Бога, таков и Бог для нас.
  
   Хвали Бога, и получишь сам похвалу от Него.
  
   Когда человек ограничивает свое служение Богу, тогда и Бог ограничивает Свои благодеяния.
  
   Кто забивает Бога, того и Бог забудет Своею милости.
  
   Суды Божии отличны от судов человеческих. Если бы милосердый и любвеобильный Господь способен был подчиняться страсти гнева и всякое оскорблению Своего Божественного величия наказывал на месте, то давно уже вымер бы весь род человеческий.
  
   Господь по Своему долготерпению и человеколюбию долго угрожает прежде, нежели поражает.
  
   Бог так долго терпел и терпит тебя и, не смот­ря на то, ты все не исправляешься!
  
   Если Бог откладывает Свое наказание, то ты не откладывай своего обращения (Блаж. Августин).
  
   Бог милосерд, но и Правосуден, -- бесконечно милосерд, но и бесконечно правосуден (Филар. М. Москов.).
  
   Кто уповая на милость Божию не перестает грешить, тому опасаться надобно, чтобы не почувствовать на себе праведного суда Его (Св. Тихон Задон.).
  
   Кто живет с беспечною надеждою на милосердие Божие, тот просит у Бога суда над собою.
  
   Кто нерадит о благости Божией, тот правду Божию на себе узнает (Св. Тихон Задон.).
  
   Великий в Своей благости, равно велик и в Своем правосудии.
  
   Благость Божия да подвигнет нас к тому, да не дознаем на себе правды Божия (Св. Тихон Задон.).
  
   Одним оком взирай на милосердие Божие, а другим на правду Его (Св. Тихон Задон.).
  
   Чтобы не согрешить, нужен страх суда Божия; чтобы согрешившему не отчаяться, полезна надежда милосердия Божия (Св. Басил. Велик.).
  
   Праведен ли ты, бойся гнева (Божия), дабы не пасть; грешен ли ты, берись за милосердие (Божие), чтобы встать (Св. Григор. Двоеслов).
  
   Необходимо иметь страх Божий, но такой, который бы не подавлял надежды; необходимо питать в душе надежду, но такую, которая не исключает страха Божия.
  
   Не усиливайся проникать в тайны судеб Божиих. Не дерзали на это и святые.
  
   Не будем жаловаться на Праведный суд Божий. Мы невежды, чтобы подавать свое мнение о неизреченных судах Божиих (Св. Васил. Велик.).
  
   Как малое дитя не в состоянии справедливо су­дить о действиях и поступках своего отца: так ж мы не способны с надлежащею верностью исследовать пути премудрого Промысла.
  
   Иногда то самое, что нам представляется ошибкою, на самом деле есть высшее устроения Божие.
  
   Иногда то, что кажется нашим взорам достойным похвал, мерзостно бывает пред Господом Богом.
  
   Не думай, что там уже и нет правды Божией, где не усматривает ее твое не тонкое око (Филар. М. Москов.).
  
   Благосостояние нечестивых с одной стороны снимает подозрение с добродетели, которая в злострадании являет свою внутреннюю силу и величие, а с другой лишает нечестивого всякого оправдания пред Богом, Который самыми благодеяниям призывает его на путь добродетели.
  
   Не будем удивляться счастию нечестивого и бедствиям праведного.
  
   Если не здесь, то там, и тем более там, если не здесь, Бог воздаст каждому по делам его (Иннок. Apхиеп. Херсон.).
  
   Полная разгадка разнообразия участей наших будет там. Там все увидят, как все хорошо было устроено; а здесь мы живем пока во теме (Феофан Еп. Владим.).
  
   Хотя и сокрыты от нас причины Божиих распоряжений, однако же все, что бывает по распоряжении премудрого и любящего нас Бога, как оно ни труд­но, непременно должно быть для нас приятно (Св. Васил. Велик.).
  
   Господь ведет все к лучшему и ведет самым лучшим образом.
  
   Бог без всякого сомнения распоряжает нашими делами лучше, нежели как предначертали бы мы сами (Св. Басил. Велик.).
  
   Не желай, чтобы случилось то, чего ты хочешь, но -- что угодно Богу. Ты должен желать того, чего хочет Бог.
  
   Чего Бог нам желает, то и есть самое лучшее для нас (Прот. И. Толмачев).
  
   Что полезно для нас, того хочет Бог; чего хочет Бог, то полезно для нас (Св. Златоуст).
  
   Все, что с тобой ни случится, принимай как доб­рое, зная, что без Бога не бывает ничего (Св. Симеон Нов. Богосл.).

...

 []

Соборный дьякон в служебном облачении. 14-16 вв.

  

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

  
  -- ИЕРЕЙ - греческое наименование священника (архиерей - епископ).
  --
  -- ИЕРУСАЛИМ - город мира. Он был завоеван Давидом и стал столицей его царства. В земном граде Иерусалиме Церковь видит прообраз небесного Иерусалима.
  --
  -- ИЗБРАННЫЙ - Авраам и его потомство - избранный Богом народ. Христос, Воплощенное Слово Божие, воссиявший из Израиля, тот, Которого Бог избрал, возлюбил, предпочел: Он Избранный по преимуществу. Соединенные с Ним и верные своему призванию христиане являются избранными Божиими.
  --
  -- ИЗГНАНИЕ ЗЛЫХ ДУХОВ - изгонять беса из человека или из какого-нибудь предмета значит изгонять диавола, во власти которого после грехопадения находится все, что лишено благословения Божия.
  --
  -- ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ - псалмы, которые поются антифонно в начале Литургии и читаются после великопостных часов).
  --
  -- ИЗРАИЛЬ - имя, данное Богом Иакову и перешедшее к его потомству - народу, происшедшему от него по плоти (израильтяне) или по духу (Церковь или духовный Израиль).
  --
  -- ИИСУС - Спаситель, Освободитель.
  --
  -- ИКОНОСТАС (греч. - место, где стоят иконы) - ряд икон, отделяющий алтарное пространство от храма. И. бывают одноярусные и многоярусные.
  --
  -- ИКОС - церковная песнь, или молитва, в которой прославляется подвиг святого или празднуемое событие.
  --
  -- ИМЯ - выражает самую глубину существа; произнести чье-либо имя значит неким образом прикоснуться к носителю этого имени. Отсюда - благоговение перед именем Божиим: имя Его благословенно, чудно, свято. Призывать имя Божие (говорить "во имя Отца...") значит освящать дело, совершаемое силой имени призываемого лица. Это призывание свидетельствует принадлежность тому, чье имя призывается. Имя может указывать на призвание (Иисус, Петр).
  --
  -- ИПОДИАКОН - церковнослужитель, помощник диакона. Носит стихарь, повязанный крестообразно орарем. И. прислуживает при епископе.
  --
  -- ИРМОС - греческое название песен канона утрени канон.
  --
  -- ИСКУШЕНИЕ, испытание - 1) Искушать значит "испытывать". Бог испытывает человека, чтобы открыть сокровенную сущность его сердца. В этом смысле Бог искушает человека. 2) Если человек впадает в искушение отречься от Бога, он искушается не Богом, но своей слабостью и диаволом; в единении со Христом, победившим сатану, христианин преодолевает искушения.
  --
  -- ИСПОВЕДОВАТЬ - провозглашать свою веру или признавать свою слабость перед Церковью. 1) Церковь провозглашает исповедниками тех, кто Святостью своей жизни свидетельствовал о Христе. 2) Верные исповедуют свои прегрешения Церкви или священнику на исповеди.
  --
  -- КАМЕНЬ - Бог тверд, непоколебим как камень; Он - скала, наше "убежище" в опасности. Иисус Христос - краеугольный камень по преимуществу, на котором зиждется строение Церкви. Он также камень соблазна, о который претыкаются неверующие. Апостол Симон наречен Христом "Петр", т.е. "камень", ибо на нем Он создал Свою видимую Церковь. Христиане являются живыми камнями Церкви.

***

  
  

А.И. Каменев

Педагогика благонравия:

Хрестоматия

- М., 2004. - 308 с.

  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Печатный альманах "Искусство Войны" принимает подписку на 2010-й год.
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@rambler.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2010