ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Опричнина (тайная полиция Иоанна Грозного)

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 2.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА: ЯД РУССКОГО ЦАРЕДВОРСТВА (избранное из исторической "Священной книги русского офицера"). Выводы-тезисы воинствующей истории ("адское воинство"): Власть Иоанна Грозного подточили нравственные устои русского общества, уничтожили чувство собственного достоинства, самостоятельности, ответственности. Мудрость из басни Ивана Андреевича Крылова: БЕЛКА(Посмотришь на дельца иного: Хлопочет, мечется, ему дивятся все: Он, кажется, из кожи рвется, Да только все вперед не подается, Как Белка в колесе". Информация для размышления: НОВАЯ ГОЛГОФА?( офицеры сами должны понять: путь на новую Голгофу не спасет Россию от падения в бездну, к которой ее усердно подталкивают собственные подлецы и завзятые враги русского народа)


  
  
   0x01 graphic

Опричники въезжают в город. Рисунок А.М. Васнецова, 1911 г.

ОПРИЧНИНА

(тайная полиция Иоанна Грозного)

   3 декабря 1564 года Иван Грозный с семьёй внезапно выехал из столицы на богомолье. С собой царь взял казну, личную библиотеку, иконы и символы власти. Посетив село Коломенское, он не стал возвращаться в Москву и, проскитавшись несколько недель, остановился в Александровской слободе. 3 января 1565 года он объявил о своём отречении от престола в пользу старшего сына юного царевича Ивана Ивановича, по причине "гнева" на бояр, церковных, воеводских и приказных людей. После прочтения послания царя в Москве резко накалилась обстановка - в Кремль пришли тысячи москвичей, разъяренных названными в послании изменами бояр и Боярской Думе ничего не остается как просить Ивана возвратиться на царство. Через два дня в Александровскую слободу прибыла депутация во главе с архиепископом Пименом, которая уговорила царя вернуться на царство. 5 января 1565 года государь Иван IV принимает решение учредить опричнину. Когда в начале февраля 1565 года Иван Грозный вернулся в Москву из Александровской слободы, он объявил, что вновь принимает на себя правление, с тем, чтобы ему вольно было казнить изменников, налагать на них опалу, лишать имущества "без докуки и печалований" со стороны духовенства и учредить в государстве "опричнину". Ист.: Викопедия.
  
   Эта "избранная тысяча" была внесена в особую "Тысячную книгу" и положила начало службе детей боярских по "московскому списку". Для детей боярских служба в тысячниках являлась наследственной. Для многих детей боярских запись в "тысячу" означала крупное служебное повышение, приближение к царскому двору. В состав "избранной тысячи" вошли многие представители знатнейших княжеских и боярских фамилий. Привлечение на службу княжат имело большое политическое значение. Получая поместья с обязательством быть готовыми "для посылок", для замещения различных должностей на военной и гражданской службе, потомки удельных князей перебирались из своих родовых вотчин в подмосковные поместья, где им велено было постоянно жить. Тем самым княжата стягивались к Москве, становились дворянами-помещиками и лишались связи с теми местами, где они владели наследственными удельными землями в качестве потомков удельных князей. Деление на три статьи просуществовало недолго. Указом 1587 г. для всех московских дворян был установлен одинаковый размер подмосковных поместных дач в 100 четвертей в поле (150 десятин в трех полях). Этот указ целиком вошел в Уложение 1649 г. ...
   Вместе с "выборными" (московскими) стрельцами тысячники составляли ближайшую вооруженную силу и охрану царя. В приговоре прежде всего отмечался огромный вред кормлений. Князья, бояре и дети боярские, сидевшие в городах и волостях в качестве наместников и волостей, "многие грады и волости пусты учинили... и много злокозненных дел на них учиниша..." В связи с этим система кормлений была упразднена, а наместничий "корм" заменен особым государственным денежным сбором -- "кормленым окупом". Окуп поступал в казну и являлся одним из основных источников государственного дохода. Введение окупа внесло крупные изменения в систему государственного аппарата. Были созданы особые государственные финансовые органы -- "четверти" (чети). Все эти мероприятия имели важные политические и экономические последствия. Отмена кормлений и ликвидация наместничьего управления привели к тому, что огромные средства, собираемые боярами с населения в виде наместничьих кормов, стали поступать в государственную казну. Тем самым экономически и политически бояре стали слабее, а кормленый окуп превратился в источник финансирования дворянства. Денежный доход в виде окупа позволил правительству назначить дворянам и детям боярским за службу постоянное денежное жалованье. Отмена кормлений была проведена в интересах дворянства. ...
   Источники второй половины XVI в. (разрядные книги и летописи) показывают, что обязанные всегда "быть готовыми в посылки" тысячники большую часть времени проводили вне Москвы, преимущественно на ратной службе. В мирное время их рассылали в качестве городовых воевод или осадных голов в пограничные города, назначали для дозора засек и на строительство городов и пограничных укреплений. Во время военных действий значительное число тысячников становилось полковыми воеводами, головами сотенными, стрелецкими, казачьими, у посохи, обоза, у наряда и т. д. Много тысячников было среди командного состава "государева" полка и в свите царя. Тысячников посылали впереди выступавшего в поход войска в качестве квартирьеров, они же наблюдали за состоянием дорог, мостов и перевозов. Через них в мирное и военное время поддерживались сношения с войском и городовыми воеводами.   Тысячники стояли во главе приказов, были наместниками и волостелями. Назначали тысячников и тиунами, городничими, посылали для описи, межевания и дозора земель и переписи тяглого населения, отправляли послами и гонцами в другие государства и т. д. Создание "избранной" тысячи явилось началом формирования новой группы городового дворянства, появились выборные дворяне и дети боярские или просто "выбор". Выборные дворяне и дети боярские с 1550 г. получили официальное признание. Из выборного дворянства при царском дворе и сложился особый разряд служилых людей под именем "жильцов". Образование избранной тысячи имело крупное политическое значение. Потомки родовитой знати были уравнены в служебном положении с помещиками-дворянами и детьми боярскими. Расширилась и укрепилась связь правительства с местными дворянами и детьми боярскими, составлявшими основную массу поместного ополчения. Появились кадры служилых людей, на которых самодержавие могло опереться. ...
   Источники второй половины XVI в. (разрядные книги и летописи) показывают, что обязанные всегда "быть готовыми в посылки" тысячники большую часть времени проводили вне Москвы, преимущественно на ратной службе. В мирное время их рассылали в качестве городовых воевод или осадных голов в пограничные города, назначали для дозора засек и на строительство городов и пограничных укреплений. Во время военных действий значительное число тысячников становилось полковыми воеводами, головами сотенными, стрелецкими, казачьими, у посохи, обоза, у наряда и т. д. Много тысячников было среди командного состава "государева" полка и в свите царя. Тысячников посылали впереди выступавшего в поход войска в качестве квартирьеров, они же наблюдали за состоянием дорог, мостов и перевозов. Через них в мирное и военное время поддерживались сношения с войском и городовыми воеводами.   Тысячники стояли во главе приказов, были наместниками и волостелями. Назначали тысячников и тиунами, городничими, посылали для описи, межевания и дозора земель и переписи тяглого населения, отправляли послами и гонцами в другие государства и т. д. Создание "избранной" тысячи явилось началом формирования новой группы городового дворянства, появились выборные дворяне и дети боярские или просто "выбор". Выборные дворяне и дети боярские с 1550 г. получили официальное признание. Из выборного дворянства при царском дворе и сложился особый разряд служилых людей под именем "жильцов". Образование избранной тысячи имело крупное политическое значение. Потомки родовитой знати были уравнены в служебном положении с помещиками-дворянами и детьми боярскими. Расширилась и укрепилась связь правительства с местными дворянами и детьми боярскими, составлявшими основную массу поместного ополчения. Появились кадры служилых людей, на которых самодержавие могло опереться. Ист.: Чернов А. В. Вооруженные силы Рyccкого Государства в XV-XVII в.в. -- М.: Воениздат, 1954
   Устав Опричнины. Иван объявил, что он, по желанию и челобитью московских людей, а наипаче духовенства, принимает власть снова с тем, чтобы ему на своих изменников и непослушников вольно было класть опалы, казнить смертью и отбирать на себя их имущество, и чтобы духовные вперед не надоедали ему челобитьем о помиловании опальных. Иван предложил устав Опричнины, придуманный им или, быть может, его любимцами. Он состоял в следующем: Государь поставит себе особый двор и учинит в нем особый приход, выберет себе бояр, окольничьих, дворецкого, казначея, дьяков, приказных людей, отберет себе особых дворян, детей боярских, стольников, стряпчих, жильцов: поставит в царских службах (во дворцах - Сытном, Кормовом и Хлебенном) всякого рода мастеров и приспешников, которым он может доверять, а также особых стрельцов. Царь уселся в Александровской Слободе, во дворце, обведенном валом и рвом. Никто не смел ни выехать, ни въехать без ведома Иванова: для этого в трех верстах от Слободы стояла воинская стража. Иван жил тут, окруженный своими любимцами, в числе которых Басмановы, Малюта Скуратов и Афанасий Вяземский занимали первое место. Любимцы набирали в Опричнину дворян и детей боярских, и вместо 1000 человек вскоре наверстали их до 6000, которым раздавались поместья и вотчины, отнимаемые у прежних владельцев, долженствовавших терпеть разорение и переселяться со своего пепелища. У последних отнимали не только земли, но даже дома и все движимое имущество; случалось, что их в зимнее время высылали пешком на пустые земли. ...
   Опричники давали царю особую присягу, которой обязывались не только доносить обо всем, что они услышат дурного о царе, но не иметь никакого дружеского сообщения, не есть и не пить с земскими людьми. Им даже вменялось в долг, как говорят летописцы, насиловать, предавать смерти земских людей и грабить их дома. Современники иноземцы пишут, что символом опричников было изображение собачьей головы и метла в знак того, что они кусаются как собаки, оберегая царское здравие, и выметают всех лиходеев. Самые наглые выходки дозволяли они себе против земских. Так, например, подошлет опричник своего холопа или молодца к какому-нибудь земскому дворянину или посадскому: подосланный определится к земскому хозяину в слуги и подкинет ему какую-нибудь ценную вещь; опричник нагрянет в дом с приставом, схватит своего мнимо беглого раба, отыщет подкинутую вещь и заявит, что его холоп вместе с этою вещью украл у него большую сумму. Обманутый хозяин безответен, потому что у него найдено поличное. Холоп опричника, которому для вида прежний господин обещает жизнь, если он искренно сознается, показывает, что он украл у своего господина столько-то и столько и передал новому хозяину. Суд изрекает приговор в пользу опричника; обвиненного ведут на правеж на площадь и бьют по ногам палкой до тех пор, пока не заплатит долга, или же, в противном случае, выдают головою опричнику. Всякому доносу опричника на земского давали веру; чтобы угодить царю, опричник должен был отличаться свирепостью и бессердечием к земским людям; за всякий признак сострадания к их судьбе опричник был в опасности от царя потерять свое поместье, подвергнуться пожизненному заключению, а иногда и смерти. Ист.: Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.
   Тысячники были разбиты на три статьи: детям боярским высшей статьи полагалось 200 четвертей, третьей статьи -- 100 четвертей. Опричники были разделены на четыре статьи. Беспоместным и "худородным" уездным помещикам четвертой статьи положен был оклад в 50-60 четвертей. Благодаря близости к особе царя опричники могли рассчитывать на быстрое продвижение по службе и, что особенно важно, на прибавки к поместным дачам и окладам. Иногородние служилые люди, переведенные в опричные уезды, теряли старые поместья и получали новые в опричнине. В полном соответствии со старинными удельными традициями они сохраняли вотчины, оставленные ими в земской половине царства. Высланные из опричнины дворяне, по-видимому, такой привилегией не пользовались. Они утрачивали свои вотчинные владения, попавшие в удел. Местнические порядки отнюдь не были уничтожены в пределах опричного "удела". Штаден писал, что "князья и бояре, взятые в опричнину, распределялись по ступеням не по богатству, а по породе". Карьера немца-опричника рухнула, когда выяснилось, что он не вышел породой, а кроме того, проявил себя с худшей стороны на службе. При зачислении в государев удел каждый опричник клятвенно обещал разоблачать опасные замыслы, грозившие царю, обещал, что не будет молчать обо всем дурном, что узнает.   Удельные вассалы царя носили черную одежду, сшитую из грубых тканей. Они привязывали к поясу у колчана некое подобие метлы. Этот отличительный знак символизировал решимость вымести из страны измену. Сохранились свидетельства о том, будто опричники привязывали на шею лошади собачью голову. Описывая царский выезд, один современник упомянул о собачьей голове у седла царя. Но то была искусно сделанная серебряная голова, щелкавшая зубами при езде. Опричники не могли иметь при себе отрубленные головы собак, потому что летом им пришлось бы в силу естественных причин менять эти головы ежедневно. Может быть, свидетельство о головах имело в виду один из зимних походов опричной армии? В любом селе или городе собаки встречали опричников громким лаем и кусали тех, кто врывался во двор. Опричники безжалостно убивали собак, нередко заодно с хозяевами. Собачьи головы вешали на лошадей для устрашения народа.   Опричная тысяча была создана как привилегированная личная гвардия царя. Московская летопись сообщает, что 1000 голов детей боярских, отобранных в опричное войско, были "испомещены заодин" в опричных уездах. Документы Разрядного приказа не оставляют сомнений в том, что царский указ не остался на бумаге. Разряды содержат следующие данные о численности детей боярских опричных уездов во время сбора ополчения в 1572 г. (в скобках приведены сведения об участии детей боярских в полоцком походе 1563 г.): по Суздалю -- 210 (636); по Можайску -- 127 (486); по Вязьме -- 180 (314); по Козельску -- 130 (290); по Галичу - 150 (250); по Медыни -- 95 (218); по Малому Ярославцу -- 75 (148); по Белеву -- ? (50). Итак, накануне опричнины поименованные уезды могли выставить в поле около 2400 конных детей боярских, а после опричных переборов людишек -- всего около 1000. По меньшей мере половина местных уездных помещиков не была принята на опричную службу и была выселена в земские уезды. Чем были вызваны столь широкие выселения? Очевидно, власти старались создать в пределах опричной территории крупный фонд свободных поместных земель, чтобы обеспечить дополнительными "дачами" привилегированный охранный корпус, в особенности же его командный состав.   Грозный не желал ехать в Москву, пока был жив его главный "изменник" князь Александр Горбатый. Этот великий боярин в свое время выдал дочь за князя Ивана Мстиславского и благодаря этому стал родственником царя. Из надписи на могильной плите Горбатых в Троице-Сергиевом монастыре следует, что Александр и его сын "преставились" 7 февраля 1565 г. В качестве родственника самодержец уже 12 февраля прислал в Троицу 200 рублей на помин души князя Александра.   Полагают, что царь вернулся в Москву из Слободы 2 февраля (А.А. Зимин). Эта дата взята из записок Таубе и Крузе. Однако хронология -- наиболее уязвимая часть их сочинения. Наиболее достоверна хронология официальной московской летописи, согласно которой Иван IV прибыл в столицу 15 февраля 1565 г. Таким образом, Горбатые были убиты до его возвращения в царствующий град, а следовательно, и до утверждения указа об опричнине Боярской думой.   Расправа с Горбатым отличалась крайней жестокостью. Боярина доставили к месту казни вместе с сыном. Будучи ободран палачом, князь Петр первым положил голову на плаху. Однако отец не хотел видеть гибели сына и, отстранив юношу, сам лег под топор. Петр поцеловал отрубленную голову, после чего принял смерть. Род Горбатых пресекся.   Боярская дума безропотно подтвердила право монарха казнить и миловать подданных по своему произволу, без суда и следствия. ...
   Учреждая опричнину, Иван IV преследовал четко выраженную политическую цель -- ввести в стране самодержавные порядки, утвердить свою неограниченную власть. Если главный удар опричнины пал на голову суздальской знати, то это значит, что именно она ограничивала власть монарха в наибольшей мере.   Объединение русских земель вокруг Москвы привело суздальских князей на московскую службу. Покинув великие и удельные престолы, князья собрались в Москве, чтобы управлять Русской землей вместе со своей "братией" -- московскими князьями. Суздальская знать находилась в прямом родстве с правящей династией: их общим предком был владимирский великий князь Всеволод Большое Гнездо. Суздальские князья далеко разошлись в своем родстве, и в их среде постоянно царили раздор и соперничество. Но всех их объединяло сознание своих исключительных политических прав. Младшая "братия" московских государей, полная зависти к правящей династии, плотной стеной окружала трон. Политические притязания и могущество суздальской знати внушали царю наибольшие опасения. Именно по этой причине опричнина при своем учреждении имела отчетливо выраженную антикняжескую направленность. ...
   Имела ли казанская ссылка всеобъемлющий характер? Установленные автором количественные данные не дают оснований для такого вывода. В самом деле, в составе Государева двора служили около 300 представителей суздальской знати, тогда как в ссылку попало менее трети. Иван Грозный не помышлял о том, чтобы полностью избавиться от своей меньшой братии. Однако с помощью опричных конфискаций царь старался подорвать родовое землевладение суздальских князей и тем самым покончить с их исключительным влиянием. Некогда Иван III подверг опале новгородских бояр и сослал их в московские города. Иван IV лишил родовых и прочих земель около 80-90 семей опальных княжат и попытался превратить их в мелких казанских помещиков -- опору царской власти в неспокойном инородческом Казанском крае. Таким образом, опальные были сохранены для царской службы. Указ об опричнине предусматривал конфискацию "животов" (имущества) у опальных ссыльных. Очевидцы (Таубе и Крузе) подтверждают, что опричники грабили опальные семьи, а затем увозили их в ссылку. Соседи-землевладельцы спешили вывезти из опальных имений крестьян. Лишившись господ, княжеские гнезда разорялись и пустели. Катастрофа была столь велика, что никакие дальнейшие амнистии и частичный возврат родовых земель опальным князьям не могли ликвидировать ее последствий.   Согласно данным официальной летописи, при учреждении опричнины были публично казнены пятеро. По размаху эти репрессии никак не соответствовали военным приготовлениям опричнины. Сколь бы влиятельными ни были казненные люди, царь мог уничтожить их без разделения государства и учреждения опричной гвардии. Факты, относящиеся к казанской ссылке, позволяют объяснить парадокс. Особая вооруженная сила понадобилась царю в тот момент, когда он замыслил осуществить широкую конфискацию княжеских земель. Власти сознавали, что незаконное с точки зрения традиций отчуждение вотчин -- без суда, без всякой провинности со стороны землевладельцев -- вызовет сильнейшее негодование, и готовились подавить противодействие знати вооруженной рукой.   До поры до времени Грозный преследовал в думе сторонников удельного князя Владимира Старицкого, но не трогал его самого. К концу первого года опричнины Грозный мог торжествовать победу над суздальской знатью. Трудности были позади, и ничто не мешало самодержцу вмешаться в жизнь брата, возможного претендента на царский трон. Подданным был преподан еще один урок. Если государь имел право беспрепятственно забирать в казну родовые вотчины Суздальских князей, то он мог на основании чрезвычайных полномочий проделать то же самое в отношении удела князя Владимира. В январе -- марте 1566 г. специальная земская боярская комиссия во главе с конюшим Иваном Федоровым-Челядниным произвела "обмен" наследственного Старицкого удельного княжества на новые владения. Грозный постарался придать мене почетный характер. В XIV в. князья из династии Калиты жаловали Звенигород с уездом старшему из удельных сыновей. В 1566 г. князь Владимир Андреевич получил Звенигород, но с одной-единственной звенигородской волостью. Иван III благословил второго сына, Юрия, городом Дмитровом. Князь Владимир Старицкий получил взамен удельной столицы Старицы город Дмитров с уездом.   Иван IV передал брату Стародуб Ряполовский, некогда бывший фамильным владением князей Стародубских. При учреждении опричнины царь забрал в опричнину "митрополичи места" вместе с конфискованным у Старицких старым двором в Кремле. В 1566 г. он пожаловал брата и "веле ему ставить двор на старом месте, подле митрополича двора". В придачу князь Владимир получил "дворовое место", конфискованное у главы думы Мстиславского. Князь Владимир вернул себе старое подворье по той причине, что Грозный решил ставить себе "опричный двор" (каменный замок) напротив земского Кремля -- за Неглинной. Войско удельного князя перестало существовать в прежнем виде. На территории вновь образованного удела государевы помещики численно превосходили удельных детей боярских. Ист.: Скрынников Р.Г. Иван Грозный. -- М.: ООО "Издательство АСТ". 2001.
    В декабре 1569 года предпринял Иван Васильевич поход на север. С ним были все опричники и множество детей боярских. Он шел как на войну: то была странная, сумасбродная война с прошлыми веками, дикая месть живым за давно умерших. Не только Новгород и Псков, но и Тверь была осуждена на кару, как бы в воспоминанье тех времен, когда тверские князья боролись с московскими предками Ивана. Город Клин, некогда принадлежавший Твери, должен был первый испытать царский гнев. Опричники, по царскому приказанию, ворвались в город, били и убивали кого попало. Испуганные жители, ни в чем не повинные, не понимавшие, что все это значит, разбегались куда ни попало. Затем царь пошел на Тверь. На пути все разоряли и убивали всякого встречного, кто не нравился. Подступивши к Твери, царь приказал окружить город войском со всех сторон, и сам расположился в одном из ближних монастырей. Малюта Скуратов отправился, по царскому приказу, в Отрочь-монастырь к Филиппу и собственноручно задушил его, а монахам сказал, что Филипп умер от угара. Иноки погребли его за алтарем. Еще до прибытия Ивана в Новгород приехал туда его передовой полк. По царскому повелению тотчас окружили город со всех сторон, чтоб никто не мог убежать из него. Потом нахватали духовных из новгородских и окрестных монастырей и церквей, заковали в железа и в Городище поставили на правеж; всякий день били их на правеже, требуя по 20 новгородских рублей с каждого, как бы на выкуп. Так продолжалось дней пять. Дворяне и дети боярские, принадлежащие к Опричнине, созвали в Детинец знатнейших жителей и торговцев, а также и приказных людей, заковали и отдали приставам под стражу, а дома их и имущество опечатали. Это делалось в первых числах января 1570 года. ... Число истребленных показывается современниками различно и, вероятно, преувеличено. Псковской летописец говорит, что Волхов был запружен телами. В народе до сих пор осталось предание, что Иван Грозный запрудил убитыми новгородцами Волхов и с тех пор, как бы в память этого события, от обилия пролитой тогда человеческой крови, река никогда не замерзает около моста, как бы ни были велики морозы. Ист.: Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.
   Отмена опричнины. После пожара в Москве в 1571 г. правительство начало исподволь готовиться к упразднению опричных порядков. Угроза татарского вторжения ускорила слияние военных сил опричнины и земщины. Опричники стали получать общие назначения с земцами и нередко поступали под начальство старших земских воевод. Битву при Молодях выиграла объединенная армия. При ее формировании Разрядный приказ полностью игнорировал деление дворянского ополчения на два раздельных войска. Вскоре же власти приступили к устранению многочисленных перегородок между опричниной и земщиной в сфере административного управления. В начале 1572 г. царь объявил о восстановлении в Новгороде древнего наместнического управления и назначил старшим наместником боярина Ивана Мстиславского. Опричный боярин Петр Пронский, возглавлявший до того администрацию Новгорода, был переведен из опричной половины в земскую в подчинение Мстиславскому. Раздельному управлению Новгорода пришел конец, хотя формально деление Новгородской земли на две половины продолжало существовать. В связи с введением наместничества в Новгороде правительство провело объединение финансового управления страны, опричной и земской казны. Опричный печатник был переведен на земский Казенный двор и стал помощником земского казначея. Свезенные в Новгород сокровища были уложены в церковных подвалах на Ярославовом дворище, поступив в ведение единого казначейства. Замечательно, что описанные преобразования военного, административного и финансового порядка были осуществлены незадолго до вторжения татар в 1572 г., когда перспектива неблагоприятного исхода войны казалась царю достаточно реальной. Именно в это время Иван отпраздновал свадьбу с Анной Колтовской и внес в черновик завещания распоряжения относительно новой жены. Работая над текстом завещания, Грозный включил в него короткую, но многозначительную фразу об опричнине: "А что есми учинил опришнину, и то на воле детей моих Ивана и Федора, как им прибыльнее, и чинят, а образец им учинен готов". Одной фразой царь выразил полное равнодушие к судьбе опричнины. Вопрос о дальнейшем существовании или отмене опричных порядков он целиком оставлял на усмотрение наследников. Множество признаков указывало на то, что опричные порядки доживают последние дни. Против обыкновения власти в начале года не взяли в опричнину новых уездов. Остановилось строительство опричных крепостей. Английский посол был уведомлен о прекращении секретных переговоров по поводу предоставления царской семье убежища в Англии. ...
   Грозный долго не решался отдать приказ о роспуске опричной гвардии. Известие о разгроме татар под Москвой, по-видимому, положило конец его колебаниям. Царь праздновал победу в течение двух недель. В Новгороде не умолкал колокольный звон. Во всех церквах служили торжественные молебны.   Забавы и пиры не мешали казням. Между рассказами о торжествах местный летописец поместил следующую лаконичную запись: "Того же лета царь православный многих своих детей боярских метал в Волхову-реку, с камением топил". В Новгород царя сопровождали в 1572 г. особо доверенные дворяне из опричников. Они-то и стали жертвами царского гнева. Новое руководство старалось держать в страхе опричную гвардию в момент, когда роспуск опричного корпуса и ликвидация опричных привилегий были поставлены на повестку дня.   С падением опричнины начался пересмотр служилого землевладения в опричных уездах. В наибольшей мере новая земельная перетасовка затронула верхушку опричнины, то есть тех дворян, которые успели выслужить в опричнине чины и поместья, а также тех "иногородцев", которых перевели в опричнину из других уездов. Они должны были расстаться с землями, конфискованными ранее у земских дворян. Масса местных служилых людей, перешедшая в опричнину с уездом, вероятно, сохранила свои земли, но лишилась права на опричные "прибавки". Так была упразднена главная привилегия опричнины: более высокие по сравнению с земскими земельные оклады. Поскольку мелкие и средние землевладельцы получали добавочные земли исключительно на поместном праве, новый земельный пересмотр в опричнине свелся к повторному перераспределению поместного фонда. До последних дней опричнины сохраняло силу завещание Грозного. Проект раздела государства, изложенный в духовной, в конце опричнины приобрел новую направленность. Царь намеревался передать младшему сыну и царице Анне почти все главные опричные уезды, расположенные в центре государства: Суздаль (с 1565), Кострома (с 1567), Ярославль и Ростов (с 1569). Самодержец изверился в спасительности опричнины и в соответствии с завещанием намеревался перевести дворян названных опричных уездов на удельную службу, то есть отставить их от руководства царством. Опорой наследника Ивана должна была стать земская половина Московской земли.   Последним достойным завершением опричных деяний явился царский указ 1572 г. о запрещении употреблять самое название "опричнина". Нарушителям указа грозило строгое наказание: "Виновного (болтавшего об опричнине) обнажали по пояс и били кнутом на торгу". Эта мера, казалось бы, свидетельствовала о полном искоренении опричных порядков и служила своеобразной оценкой опричнины со стороны Грозного и его "нового руководства". Но более верным представляется другое объяснение. Власти боялись нежелательных толков и старались предотвратить критику ненавистных опричных порядков, принуждая всех к молчанию. ...
   Давно минуло время, когда Иван с немногими близкими людьми без всякой охраны предпринимал длительные поездки на богомолье и усердно молился в храмах самых известных обителей страны. После опричной грозы он утратил многие иллюзии. В 1573 г. монарх пришел к заключению, что благочестие на Святой Руси угасает. "Ныне у вас Шереметев, -- пенял государь чернецам, -- сидит в келий что царь, и Хабаров к нему приходит, да и иныя черньцы, да едят, да пиют что в миру. А Шереметев нивести с свадьбы, нивести с родин, розсылает по келиям пастилы, ковришки и иныя пряныя составныя овощи", "а инии глаголют, будто де, вино горячее потихоньку в келию к Шереметеву приносили". Возмущало государя и то, что монастырские власти дозволили боярским людям выстроить для старца Ионы особую поварню и двор за монастырем для его людей да избу с годовым запасом еды. Свое послание в Кириллов Иван закончил словами о том, что он умывает руки: "Как лутче, так и делайте! Сами ведаете, как себе с ним (Шереметевым) хотите, а мне до того ни до чего дела нет!" Государь сетовал на монахов, сколько они будут докучать ему своими нелепыми ссорами: "Доколе молвы и смущения, доколе плища и мятежа, доколе речи и шептания и суесловия". О возвращении Собакина в Кириллов речь не шла, а следовательно, смута в обители лишилась почвы. Самодержец и сам знал это. "А вперед бы есте о Шереметеве, -- приказывал он старцам, -- и о иных о безлепицах нам не докучали".   Прекращение смуты не устраняло опасности. Братия Кирилло-Белозерского монастыря разрешила княгине Воротынской построить церковь над могилой боярина князя Владимира Воротынского. Боярин не был замешан ни в каких изменах и умер задолго до опричнины. Государю понадобились хитроумные доводы, чтобы доказать, что старцы поступили недостойно: "Аз же глаголю, яко не добре, по сему первое яко гордыни есть... Второе, и сие зазор не мал, что мимо чудотворца над ним (Воротынским) церковь... А и украшение церковное у вас вместе бы было, ино бы вам то прибылние было, а того бы розходу прибылного не было -- все бы было вместе, и молитва совокупная". Как видно, понятие "прибыльность", употребленное в царском завещании в связи с отменой опричнины в 1572 г., включало, кроме чистогана, еще и высшую пользу.   Грозный не забывал о "прибыльных расходах" монастыря и в 1572 г. поручил князю Борису Тулупову отвезти в Кирилло-Белозерский монастырь 2000 рублей вклада. Таких пожертвований не мог сделать ни один боярин.   Рассуждения насчет упадка благочестия в главнейших монастырях служили обоснованием для последующих практических мер. "У Троицы в Сергиеве, -- негодовал монарх, -- благочестие иссякло и монастырь оскудел..." Государь не спешил наполнить троицкую казну, напротив того, распорядился в 1574-1575 гг. изъять у обители крупные суммы денег и драгоценности, некогда пожертвованные в Троицу московскими великими князьями, боярами и епископами. ...
   Водворение бояр в Кирилло-Белозерском монастыре грозило разрушить благочестивое и твердое житие в обители. Надо отдать должное Ивану. Он видел, что угроза благочестию исходит не от одних бояр. "И только нам благоволит Бог у вас пострищися, -- писал он игумену и братии, -- ино то всему царскому двору у вас быть, а монастыря уже и не будет". Саркастическое замечание благочестивейшего монарха обнаружило всю степень его разочарования в идеалах монашеской жизни. Кончилась целая полоса в его жизни. Мечты о пострижении и честном монашеском житии померкли.    Как полагают, благочестие сыграло особую роль в истории опричных казней.   "Царь добивался полновластия как исполнитель воли Божьей по наказанию человеческого греха и утвеждению истинного "благочестия" не только во спасение собственной души, но и тех грешников, которых он обрекал на смерть". Такие представления превращали опричные казни "в своеобразное русское чистилище перед Страшным Судом". Опричнина, в восприятии Грозного, была явлением не столько политического, сколько религиозного характера. В начале 60-х гг. поведение Грозного напрямую зависело от напряженных ожиданий конца света (А.Л. Юрганов).   В данной концепции главный пункт -- определение времени, когда самодержец ждал Второго Пришествия. Предложенная дата не опирается на прямые и точные указания источников. Светопреставления ждали в 7000 (1492) г. Накануне этого года византиец Дмитрий Траханиот писал в трактате "О летех седьмой тысячи", что никто не знает "числа веку" и конец мира может наступить и в 7000, и в 7007, и в 7070, и в 7700, и в 1111-м. Трактат адресовался новгородскому архиепископу Геннадию. По поручению митрополита Геннадий составил пасхалии на ближайшие 70 лет до 7070 г., но по заказу архиепископа Макария в 1540 г. были составлены пасхалии на всю восьмую тысячу лет. Задание Макария показало, что никто не придавал особого значения тому, что старые пасхалии были доведены лишь до 7070 г. Примечательно, что грек Траханиот ничем не выделил 7070 г. среди полудюжины других вероятных дат. Никаких указаний на 7070 (1562) г. как дату наступления Страшного Суда в документах времени Грозного обнаружить не удается. "Иван Грозный находился в исключительном положении и просто не мог не думать о возможности скорого конца мира". Такие аргументы никак не могут подкрепить дату 7070 г.   Можно ли анализировать идею близости Страшного Суда как факт индивидуального сознания царя? Самодержец не был частным лицом. Факт его личного сознания неизбежно должен был превратиться в факт общественной жизни. Как таковой он непременно получил бы прямое или косвенное отражение в церковной литературе предопричного и опричного времени, в летописях, царской переписке или богословских диспутах, столь любимых Грозным. Государь охотно обсуждал волновавшие его богословские проблемы со своими наставниками. Он учил и требовал поучения. С особым уважением и доверием монарх относился к митрополиту Макарию, одному из самых плодовитых церковных писателей своего времени. Макарий был жив в 7070 г., но в своих многочисленных писаниях темы немедленного наступления Страшного Суда не коснулся. В переписке Грозного и Курбского, конечно же, встречаются указания на Страшный Суд, появление Антихриста. Но эти упоминания носят обычный характер, без всякого указания на то, что мир уже стоит на пороге катастрофы. Упоминания Антихриста носили характер политического выпада.   Ожидая наступления Страшного Суда, самодержец якобы и замыслил опричнину. Когда 7070 г. прошел, а зло и беззакония продолжали нарастать, монарху в соответствии с "Откровением" Иоанна Богослова оставалось выждать три с половиной года. Но он не выждал срока, и в 1565 г. ввел опричнину. Самодержец увидел главную свою функцию в наказании зла "в последние дни" перед Страшным Судом.   В развитии эсхатологических настроений наблюдалась цикличность. Любой подъем их сопровождался массовой экзальтацией, богословскими спорами и общественными прениями. После того как назначенное время истекало, страсти надолго утихали. Чем сильнее были ожидания, тем глубже было сменявшее экзальтацию равнодушие. ...
   Опричные насилия над высшими церковными иерархами и грабеж церковных имуществ осложнили взаимоотношения монарха с духовенством. В сентябре 1573 г. государь обратился с обширным посланием к братии Кирилло-Белозерского монастыря. С притворным смирением он писал о том, что никогда не дерзнет учить подвижников пречистой обители: "Увы мне, грешному, горе мне, окаянному, ох мне, скверному! Кто есмь аз, на таковую высоту дерзати?" Государь спешил покаяться во всех смертных грехах: "А мне, псу смердящему, кому учити и чему наказати, и чем просветити. Сам всегда в пиянстве, в блуде, в прелюбодействе, во скверне, во убийстве, в граблении, в хищении, в ненависти, во всяком злодействе". Самообличения перекликались с покаянными словами неоконченного завещания. Но после всех ужасов опричнины признания самодержца приобрели зловещее звучание. Слова об убийстве напоминали о судьбе митрополита Филиппа Колычева, архиепископа Филофея Рязанского, солочинского архимандрита Исаака (он был казначеем рязанского епископа), троицкого архимандрита Памвы, архимандрита Антсшиева монастыря Геласия, нижегородского печерского архимандрита Митрофана, псковского печерского игумена Корнилия, других иноков и стариц. Все они были убиты или подверглись насилию. Убийство священнослужителей всегда считалось худшим смертным грехом, так же как и ограбление монастырей и церквей. Непосредственным поводом для обращения царя к кирилловским инокам была смута, вызванная ссорой между двумя монахами из бояр -- Шереметевым и Собакиным.   Иван Большой Шереметев был изгнан из Ближней думы царя после падения Адашева. Накануне опричнины он был посажен в тюрьму и подвергнут пыткам, а затем отпущен. 7 июня 1571 г. боярин принял пострижение в Кирилло-Белозерском монастыре.   Василий Степанович Большой Собакин по случаю брака дочери Марфы с царем был произведен в бояре. После смерти царицы Марфы он должен был покинуть двор и постригся в Кириллове. Осенью 1573 г. царь сетовал, что уже год, как длится ссора Собакина с Шереметевым, смущающая покой не только монахов, но и его, царя.   В конце 1572 г. племянники Варлаама пожаловались Ивану, что их дяде чинят притеснения "для Шереметева". Царь обещал вызвать тестя в Москву, но из-за немецкого похода "зимусь" (зимой) не успел послать за ним гонца. Гибель Малюты изменила ситуацию. "Веснусь" 1573 г. племянники Собакина послали в Кириллов некую "злокозненную грамоту" как бы от имени царя в защиту Варлаама. Но фортуна отвернулась от Собакиных. Грозный уведомил иноков, что велел казнить племянников Варлаама Собакина за то, что хотели извести чародейством царя и его сыновей. Имена казненных записаны в Синодик. Не ранее весны 1573 г. Варлаам был наконец вызван в столицу, где имел долгую беседу с зятем. "И он заговорил вздорную, -- сообщил Грозный монахам, -- на вас доводити учал, что будто вы про нас негораздо говорите с укоризною". Извет Собакина проясняет вопрос о целях его миссии в Кириллов. Столкновение в обители имело характерную особенность, до сих пор ускользавшую от внимания исследователей. Шереметев и его сотоварищ Иона, в миру боярин Иван Хабаров, были земскими людьми, Варлаам Собакин был членом опричной [327] думы. Царь послал тестя в Кириллов, по-видимому, как соглядатая, для "розыска" о кознях иноков-бояр. Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы Грозный не отменил опричнину. Иван IV охарактеризовал конфликт достаточно точно, с помощью евангельской притчи. Он писал монахам: "Есть бо в вас Анна и Каияфа -- Шереметев и Хабаров, и есть Пилат -- Варлам Собакин, понеже от царские власти послан". Анна и Кияфа несли главную вину за погибель Христа, тогда как римский прокуратор Пилат подчинился им и "умыл руки". В своем послании Грозный многократно подчеркивал, что Собакин явился в обитель как его личный представитель, и выражал обиду, что монахи стали на сторону Шереметева: "Собакин приехал с моим словом, и вы его не поберегли... моего слова болши Шереметев". Ист.: Скрынников Р.Г. Иван Грозный. -- М.: ООО "Издательство АСТ". 2001.
    Итоги опричнины. Ликвидация опричнины и объединение двора и приказов требовали большой и сложной организационной работы и обсуждений. Работа эта пала в основном на плечи земской думы. Наибольшие сложности были связаны с поземельными делами, запутанными опричными конфискациями. На пороге опричнины вышло Уложение о княжеских вотчинах, запрещавшее продавать, менять родовые наследственные земли. 9 октября 1572 г. по государеву приказу дума и высшее духовенство постановили, что Уложение 1562 г. полностью сохраняет свою силу: "Быти по старому государеву Уложению". Однако во время обсуждения в думе бояре поставили вопрос о всех вотчинах вообще, а не только княжеских: "А у которых вотчин вотчинники вымрут, и те вотчины вотчинником отдавати ли и по которое колено, и о том приговорили..." Старый закон четко определял, что выморочные княжеские вотчины переходят в казну и даже родной брат не может наследовать выморочный "жеребей" без царского разрешения. В 1572 г. бояре приговорили отдавать вотчины родным братьям умершего без уточнения, распространяется ли закон на княжеские вотчины.   В 1562 г. в Уложении фигурировали имена Воротынских, Одоевских. В законе 1572 г. они не были названы. Для Михаила Воротынского вопрос о выморочных "жеребьях" братьев был самым болезненным. Действие закона 1572 г. распространялось на владения князей Ярославских и Ростовских и на все такие же вотчины княженецкие, про которые "один приговор". Новое Уложение, казалось бы, должно было определить, какие вотчины, конфискованные по указу о казанской ссылке, подлежат возврату их законным владельцам, каковы нормы компенсации за утраченные земли. Однако закон составлен так, будто никакой ссылки князей не было и в помине. Грозный явно желал предать забвению опричные конфискации.   О катастрофе напоминал лишь один пункт Уложения, запрещавший вотчинникам жертвовать земли монастырям. Опальные князья, получившие по амнистии свои разоренные вотчины, не были уверены в своем будущем, и многие из них передавали земли в монастыри. Такие вклады были объявлены незаконными. Уложение предписывало не записывать пожертвованную вотчину в Поместном приказе, а "отдавати ее роду и племяни служилым людем, чтоб в службе убытка не было и земля б из службы не выходила". ...
   Главным вопросом оставался все же вопрос о власти. Опричнина не упразднила Боярской думы, хотя ее учреждение сопровождалось переворотом. Дума лишилась функций высшего органа государства. Отмена опричнины означала ликвидацию чрезвычайных полномочий царя и, следовательно, возвращение Боярской думе прав, которыми она пользовалась на протяжении столетия. Именно так понимали ситуацию земская дума и земское дворянство. Но Грозный придерживался иной точки зрения. Накануне опричнины Иван взялся за исправление старых летописей. Он преследовал цель обличить не только отдельных бояр, но и всю Боярскую думу, средоточие "заговоров" и "мятежей". Годы борьбы с изменой подкрепили уверенность самодержца в справедливости такой оценки. Он вовсе не намерен был возрождать права думы в прежнем объеме. Территория опричнины слилась с земщиной. "Государство в государстве" перестало существовать. Но царь не желал остаться без преторианской гвардии -- охранного корпуса. В результате чистки опричного войска его численность сократилась во много раз, после чего оно было реорганизовано и превратилось в новый охранный корпус с названием "двор".   Отмена опричнины породила уверенность в том, что отныне кровавым репрессиям пришел конец. Но надежды не оправдались. Летом 1573 г. Грозный приказал казнить трех главных воевод. Россия ждала нового нападения татар. С весны полки заняли позиции в Серпухове на Оке. Главнокомандующим царь назначил Воротынского. Его помощником в большом полку должен был стать боярин Михаил Морозов. Воевода Одоевский возглавил полк правой руки.   Трое воевод вышли на береговую службу, а затем все трое были казнены за какую-то, несомненно, служебную провинность (С.Б. Веселовский). Так ли это? Морозов был ранен в Ливонии и на южную границу не мог прибыть. "Михаилы Морозова на той службе не было, -- записали дьяки Разрядного приказа, -- только в разряде написан: того же лета он казнен". Если бы Малюта Скуратов не погиб, новое "дело" непременно приписали бы его злой воле. Виновником кровопролития был, конечно же, царь. Поводом к расправе послужил крымский розыск, начатый в 1570-м и не законченный к 1574 г. В январе 1574 г. на Пыточном дворе холопы князя Ивана Мстиславского показали, что "по зиме" перед вторым нашествием татар летом 1572 г. бояре Мстиславский, Воротынский и братья Шереметевы присылали к хану грамоту, чтобы ему "идти на твои (Грозного. -- Р.С.) государевы украины поранее к Москве для того, что люди твои государевы не собрались, а царю бы в ту пору придти". Холоп даже назвал имена мурз, от которых слышал об измене Воротынского.   Надо различать поводы и подлинные причины казни воевод. Ко времени отмены опричнины старое руководство земской думы в лице Мстиславского скомпрометировало себя. Царь, бежавший от татар, вынужден был вернуть князю Михаилу Воротынскому высший титул слуги и боярина после битвы на Молодях. Победа прославила Воротынского и сделала его самым авторитетным из руководителей земской думы. Но трехлетняя ссылка на Белоозеро не прошла для вельможи бесследно. Его княжество было разорено, удельная армия распущена, казна конфискована. После освобождения из тюрьмы князь не мог расплатиться со старыми долгами и уповал на милость царя. Государь действительно ссудил Воротынскому деньги, приказав ему построить крепость в Новосили. Этот городок был разрушен в давние времена. Князь Михаил получил титул державца Новосильского. Но титул не поправил его материальных дел. Городок надо было еще заселить, а денег на это у него не было. Пожалование Новосили, возможно, связано было с тем, что царь старался уладить дело с выморочными "жеребьями" Воротынского княжества. В Воротынске князю Михаилу принадлежала треть еще до первой опалы. В другом городке Воротынских, Перемышле, две трети перешли в опричнину, а треть оставалась в земщине.   Никита Одоевский был служилым князем и однородцем Воротынских. Этот князь владел крупными родовыми вотчинами на Северщине. Он был принят в опричнину и занимал видное положение в опричной думе. Михаил Морозов был одним из старейших членов Боярской думы и последним членом так называемой Избранной рады. Все прочие сошли со сцены. Венцом карьеры боярина был пост главы боярской комиссии, ведавшей царствующим городом Москвой в отсутствие царя. В 1565 г. этот пост занимал конюший Федоров, в 1570-м -- Михаил Морозов. Его помощником был боярин и дворецкий Никита Романов. ...
   Грозный стоял перед выбором. Земщина требовала полной ликвидации опричного войска, прекращения репрессий и возврата к правопорядку, существовавшему до опричнины или, точнее, до первых беззаконий начала 1560-х годов. Самодержец мог подчиниться общему настроению и восстановить полноправную Боярскую думу. Вместо этого он казнил трех самых авторитетных вождей думы, показав тем самым, что возврата к прошлому нет. Срок исключительных полномочий царя истек с отменой опричнины. Но он доказал всем, что не намерен отказываться от неограниченной личной власти, которой добился в опричнине.   По словам Курбского, на Воротынского подал донос его беглый холоп, вдобавок обокравший господина. Князь Михаил был обвинен будто бы в том, что пытался околдовать ( "счаровать") царя и добывал на него "баб шепчущих". Как всегда, самодержца более всего волновало все, что касалось его личной безопасности. Он готов был простить любые изменнические сношения бояр с татарами или поляками. Но малейшие подозрения насчет покушения на его жизнь приводили его в неописуемую ярость. В 1565-1573 гг. монарх по крайней мере трижды подвергал Боярскую думу подлинному разгрому. Грозный сам руководил розыском об измене Воротынского. Он велел жечь его на медленном огне, положив на землю между двумя горящими бревнами. По временам он жезлом подгребал поближе к несчастному горящие уголья. Иван не решился казнить воеводу и распорядился вторично сослать его на Белоозеро. Однако старый боярин, измученный пыткой, не доехал до Белоозера и умер в пути.   Курбский подробно описал смерть на пытках вельмож Воротынского, Патрикеева-Щенятева, предки которых выехали на Русь из Литвы. Он как бы предупреждал литовскую знать, что ее ждет, если на польский трон будет избран царь Иван. Несколько иную версию излагали Разрядные книги. Воротынский был взят с Оки и казнен вместе с двумя другими воеводами. Следует ли придавать значение видимому противоречию двух свидетельств -- трудно сказать. Надо иметь в виду, что в книги Разрядного приказа сведения о пытках попасть не могли. Приказные кратко и вполне трафаретно отмечали случаи ранения воевод или их смерти. ...
   Опричные меры носили иной характер. Действуя по примеру деда, Грозный попытался отобрать у своих слуг наследственные родовые вотчины.   При своем учреждении опричнина имела резко выраженную антикняжескую направленность. Опалы, казни и конфискации, обрушившиеся на суздальскую знать в первые месяцы опричнины, ослабили политическое влияние аристократии и укрепили самодержавную монархию. Объективно подобные меры способствовали преодолению остатков раздробленности, глубочайшей основой которых было крупнейшее княжеско-боярское землевладение. Однако опричная политика не была чем-то единым на протяжении семи лет ее существования, она не была подчинена ни субъективно, ни объективно единой цели, принципу или схеме. Следом за короткой полосой компромисса (1566) пришло время массового террора (1567-1570). Стержнем политической истории опричнины стал суд над сторонниками Владимира Андреевича и разгром Новгорода. Причиной террора явился не столько пресловутый новгородский сепаратизм, сколько стремление правителей, утративших поддержку правящего боярства, любой ценой удержать власть в своих руках. В обстановке массового террора, всеобщего страха и доносов аппарат насилия, созданный в опричнине, приобрел совершенно непомерное влияние на политическую структуру руководства. В конце концов адская машина террора ускользнула из-под контроля ее творцов. Последними жертвами опричнины оказались они сами. ...
   Современники пытались угадать имена "злых людей", внушивших царю мысль об опричнине. Одни называли имя Василия Юрьева-Захарьина, двоюродного брата Анастасии Романовой, другие -- имя царицы Марии Кученей из Кабарды. Но Юрьев вообще не был принят в опричнину, а Мария не принадлежала к кругу советников государя. Попытаемся проанализировать прежде всего, каким традициям следовал Грозный, учреждая опричнину. Традиции оказывали огромное влияние на формирование московской политики. Царь Иван, без сомнения, помнил о завоевании Новгорода Великого и о земельных мероприятиях, проведенных по этому случаю Иваном III. Конфисковав все боярские вотчины в Новгороде, великий князь раздал эти земли своим боярам. Глава думы князь Иван Патрикеев с сыном Василием получили более 500 обеж, три брата Захарьиных -- почти 800, князь Оболенский -- 319 обеж. Обширные владения получил также князь Ряполовский и другие бояре. Прошло некоторое время, и Иван III попытался отнять пожалованные знати земли, опасаясь ее чрезмерного усиления. Боярская дума решительно воспротивилась его действиям. Борьба достигла такого ожесточения, что великий князь осудил на смерть руководителей думы. Слуга и боярин князь Ряполовский был обезглавлен в 1499 г., а Патрикееву с сыном казнь заменили заточением в монастырь. Приняв решение об изъятии новгородских "дач" у московской знати, Иван III разрешил задачу весьма хитроумно. В 1499 г. он объявил о том, что передает Новгородскую землю под управление сына Василия, получившего титул великого, а фактически удельного князя Новгородского и Псковского. Вся московская знать, присягнувшая в 1498 г. на верность коронованному великому князю Московскому Дмитрию-внуку, должна была покинуть Новгородский удел Василия III и утратила все новгородские пожалования. Любимцы Ивана III Захарьины и Челяднины не избежали общей участи и лишились земель наряду с прочими. На новгородских землях были "испомещены" примерно 1400 детей боярских, московских служилых людей, ставших опорой Василия III в борьбе за власть.   По существу, в основе опричнины лежала схема, разработанная и претворенная в жизнь дедом и отцом Грозного: образование удела, вывод знати и конфискация у нее земель, испомещение в уделе верных слуг -- детей боярских. Открытие этого факта показывает, какую роль в учреждении опричнины играла традиция, и позволяет истолковать одно из самых загадочных мест в послании Грозного Курбскому. При Адашеве, утверждал царь, "сотвердися сия злоба" -- "Адашев с Сильвестром вас (князей и бояр) почал причитати к вотчинам и к селам, еже деда нашего великого государя Уложением, которые вотчины у вас взимати и которым вотчинам еже несть потреба от нас даятися, и те вотчины ветру подобно роздал неподобно, и то деда нашего Уложение разрушил, и тех многих людей к себе примирил".   Слова Ивана IV кажутся загадкой. Никакого Уложения о землях, разработанного Иваном III, обнаружить не удается. В чем заключалась суть упрека Грозного? Адашев стал раздавать боярам и знати ( "вам", боярам и князьям) вотчины и села, которые по Уложению Ивана III воспрещалось раздавать ( "несть потреба от нас даятися"), но надлежало забирать в казну ( "у вас взимати"). После присоединения Новгорода в московской Боярской думе непременно обсуждался вопрос о том, что делать с великими вотчинами, конфискованными у местной боярской знати. После разгрома руководства думы Иван III навязал боярам свою волю. Он "уложил" (постановил) не допускать расширения землевладения аристократии и вернуть в казну недавно розданные новгородские земли, с тем чтобы раздать их детям боярским и организовать конное поместное ополчение. Споры в думе носили принципиальный характер: будут ли бояре наряду с казной и впредь участвовать в дележе земельных богатств на завоеванных территориях в соответствии с традицией или они будут лишены такого права.   При Иване III конфликт со знатью не привел к большому кровопролитию. Бояре получили пожалования в Новгороде из рук самого государя и не успели закрепить их за собой. Неясно, в какую правовую форму были облечены новгородские "дачи": были ли это вотчины, или кормления, или поместья? ...
   В опричнине окончательно сложился институт думных дворян. В связи с развитием приказной системы внутри Боярской думы образовалась курия думных дьяков. После опричнины политический вес приказной служилой бюрократии, несомненно, возрос. Высшие ее представители, занявшие место в думе, стали играть наряду с думным дворянством роль своеобразного противовеса боярской знати внутри думы. С появлением двух новых курий дума из чисто аристократического по своему составу учреждения постепенно стала превращаться в более представительный орган. Но развитию сословно-представительного начала в наибольшей мере способствовали земские соборы. Непременной частью любого собора XVI в. были Боярская дума и Священный собор, то есть князья церкви. Лишь в некоторых исключительных случаях власти приглашали для участия в работе собора представителей дворянства. Самым представительным собором середины XVI в. явился Земский собор 1566 г., созыв которого был связан с короткой полосой компромисса в истории опричнины. ...
   Опричное правительство неизменно покровительствовало крупному купеческому капиталу. Царь Иван заявил однажды английскому купцу Дженкинсону: "Мы знаем, что нужно выслушивать речи о купеческих делах, так как они опора нашей государственной казны..." Царь пожаловал из опричнины громадные земельные владения купцам Строгановым и предоставил обширные привилегии английской купеческой компании. Он заботился о внешней торговле и старательно поддерживал "нарвское мореплавание". Именно в опричнине появились первые в русской истории концессии, предоставленные иностранному промышленному капиталу. Монархия поддерживала купеческий капитал в той мере, в какой это ей было выгодно. Случалось, что опричные власти подвергали купцов прямому грабежу. Опричные погромы деморализовали жизнь общества, но не могли изменить основных тенденций общественного развития, отчетливо обнаружившихся в период реформ. Развитие приказной системы управления вело к усилению централизации. Возросло значение служилой дворянской бюрократии. Возникли более представительные соборы, органы будущей сословно-представительной монархии. Проведенные в начале опричнины земельные конфискации привели к известному ослаблению боярской аристократии и укреплению самодержавия. Террор оставил глубокий след в жизни русского общества. Кровавые призраки опричнины еще долгое время тяготели над умами вождей господствовавшего сословия. Но опричнина не изменила общей политической структуры монархии, не уничтожила значения думы как высшего органа государства, не поколебала местнических порядков, ограждавших привилегии знати.   Опричнина дорого обошлась стране. Кровавая неразбериха террора унесла множество человеческих жизней. Погромы сопровождались разрушением производительных сил. Бесчинства опричников были беспрецедентными и не имели оправданий. Ист.: Скрынников Р.Г. Иван Грозный. -- М.: ООО "Издательство АСТ". 2001.
   Выводы-тезисы воинствующей истории ("адское воинство"):
   Опричники, по мнению князя Курбского, - это "адовое воинство". "Злокозненные дела" самого Иоанна Грозного и их помощников, привело к тому (по мысли историка В. Кобрина), что "страна испытала опустошительное вражеское нашествие". Опричники скоро сделались бичом и предметом ненависти для русского народа. Опричнина привела к падению морального авторитета и легитимности царской власти (из защитника и законодателя царь и олицетворяемое им государство превратились в грабителя и насильника). Попирание Иоаном Грозным православных норм и ценностей и репрессии привело после смерти Грозного к Смуте России. Да и сама борьбы царя с боярством -- "имела не политическое, а династическое происхождение" (В.О. Ключевский). Власть Иоанна Грозного подточили нравственные устои русского общества, уничтожили чувство собственного достоинства, самостоятельности, ответственности.
   Историческая аналитика сегодня подтверждает мысль такую: "Не падай духом, взирая на трудность душевной болезни своей; но употребляя действеннейшия против нее врачевства, притрудных подвигов, удаляй себя от нее, если искреннее имеешь попечениё о здравии души своей. (Илия Екдик, пресвитера. "Анфологион, цветословие или цветособрание"). 
   Мудрость из басни Ивана Андреевича Крылова: БЕЛКА
   "В деревне, в праздник, под окном
   Помещичьих хором,
   Народ толпился.
   На Белку в колесе зевал он и дивился.
   Вблизи с березы ей дивился тоже Дрозд:
   Так бегала она, что лапки лишь мелькали
   И раздувался пышный хвост.
   "Землячка старая, - спросил тут Дрозд, - нельзя ли
   Сказать, что делаешь ты здесь?"
   - "Ох, милый друг! тружусь день весь:
   Я по делам гонцом у барина большого;
   Ну, некогда ни пить, ни есть,
   Ни даже духу перевесть".
   И Белка в колесе бежать пустилась снова.
   "Да, - улетая, Дрозд сказал: - то ясно мне,
   Что ты бежишь, а все на том же ты окне".
   Посмотришь на дельца иного:
   Хлопочет, мечется, ему дивятся все:
   Он, кажется, из кожи рвется,
   Да только все вперед не подается,
   Как Белка в колесе".
  

0x01 graphic

"Жены, издали смотрящие на Голгофу" 1867. Художник Боткин Михаил Петрович

   Информация для размышления (НОВАЯ ГОЛГОФА?)

Владимир Мономах: "Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. Как бы вы не шли походом по своим землям, не давайте отрокам, ни своим, ни чужим причинять вреда ни жилищам, ни посевам, чтобы не стали вас проклинать".

     
   Предписано ... очернить! Когда подлые силы рвутся к власти, они не останавливаются ни перед чем. Они рушат все, на чем зиждется государственность, обращая, прежде всего, свою разрушительную силу против вооруженных сил. Так было во все времена.
   Борясь против собственной армии, ее офицерского состава антигосударственные партии при всех по­пытках внутреннего переворота старались, прежде всего, вне­сти раскол между народом и солдатом, с одной стороны, и офицером -- с другой и подорвать его авторитет; вот почему и французская, и русская революции первой своей целью стави­ли неистовое уничтожение старого командного состава, вырос­шего на традициях государственности, усматривая в нем опас­ную силу.
   Свидетель кровавых событий 1917 г. А. Мариюшкин подметил: "Классовая и партийная вражда принимала формы кровавых актов и во времена глубокой древности, и в период античной цивилизации, и в эпоху мрачного средневековья, и даже в века самой гуманнейшей философии, но никогда ни в одной стране никто не подвергался такому безумному преследованию, такой ничем не оправдываемой озлобленности со стороны своих же, как многострадальное российское офицерство. Русского офи­цера травила не только чернь, его травила и так называемая передовая интеллигенция, если только можно назвать интелли­генцией ту среду неудачников жизни, которая способна была только ныть, все критиковать и брызгать ядом озлобления. Еще задолго до мировой войны, а, следовательно, задолго и до русской смуты, в нашей литературе, за которую щедро бро­сали золото инородцы, можно было уловить планомерный, скры­тый поход против офицерства. Выброшенные волной безвре­менья наши писатели, затрагивая быт армии, неуклонно и тен­денциозно вели кампанию против офицера. Если вглядеться в нашу беллетристику последних лет, то станет жутко и стыдно за русское общество, которое вольно или невольно повинно в скорбном пути своего офицерства, а вместе с тем и в скорб­ном пути своей Родины, ибо если одни делали предложение, то другие являли спрос. В то время, когда за границей офицерский класс являл собой украшение нации, в то время, когда, например, в Германии даже высшие сановники считали честью надевать в парадные дни мундир прапорщика своих старых полков, -- у нас отношение общества к офицеру было или нетерпимое, или, в лучшем слу­чае, безразличное".
   В заключение, он мрачно констатировал: "Так подготовлялась та Голгофа, на которую молча и спокой­но взошел русский офицер, принявший на себя грехи и беззако­ния многих поколений".
   Новую Голгофу русскому офицерству готовила команда Ельцина в августе 1991 г. Так же, как и в 1917 г., по мысли идеологов августовских событий надо было очернить армию, поставить под сомнение необходимость вооруженной силы.
   Из доклада начальника ГлавПУРа генерал-полковника Н.И. Шляги (КЗ. 8.6.91 г.) видно, как быстро увеличилось число регионов, где противостояние политических группировок приняло формы крайней социальной и межнациональной конфронтации. "Разжигание антиармейского психоза стало их обычной тактикой", - констатировал начальник этого политического органа.
   Обществу усиленно навязывался миф о полной безопасности страны. Офицерские кадры, особенно высший командно-политической состав, умышленно противопоставлялись народу. Шла беззастенчивая спекуляция на социально-бытовых трудностях армии и флота, заигрывание с отдельными категориями военнослужащих. Брались под защиту лица, уклоняющиеся от военной службы, дезертиры. Вооруженные Силы СССР характеризовались как ненужная структура государства, отрицалась важность выполнения ими задач. В частности, в статье "Армия нам поможет?" ("Огонек", N18) государственная политика по повышению обороноспособности СССР преподносилась как милитаристский пир во время чумы. Предлагалось ликвидировать Сухопутные войска и другие виды Вооруженных Сил (КЗ.14.8.91 г.)
   Подобная ситуация возмутила даже иностранных журналистов. Английская журналистка К. Скофилд писала: "В последние годы, по моим наблюдениям, Советская Армия оказалась под огнем беспощадной критики. Армию обвиняют едва ли не во всех преступлениях и злоупотреблениях сталинского и брежневского режимов. Поток злобных нападок, основанных, как подсказали мне жизненный опыт, чутье человека, изучающего общественные процессы различных стран, на слухах и единичных, непроверенных или неверно истолкованных фактах, привел к тому, что неточные, необъективные оценки положения дел в Советской Армии, ее состояния начали допускать и западные обозреватели" (КЗ, 24.4.91 г.).
   Хулители армии всячески изощрялись в стремлении извратить все понятия долга, дисциплины, порядочности и ответственности перед Отечеством. Военный журналист А. Хореев в статье "Для труса и заяц - волк" (КЗ, 29.6.91 г.), возмущенный данной акцией, привел исторические примеры борьбы с дезертирством: "Греки одевали дезертиров в постыдное платье, брили им половину головы и в таком виде выставляли в течение трех дней на торговой площади. За беглого спартанца, как человека бесчестного, не могла выйти замуж ни одна девушка. Древние германцы вешали дезертиров на дереве как изменников, обрезали нос, уши, язык, выкалывали глаза. В России со времени Петра Первого беглецов наказывали кнутом, шпицрутенами, ссылкой в каторгу, смертной казнью. И всегда, и везде мирская и церковная мораль клеймила дезертирство несмываемым позором".
   Во времена горбачево-ельцинской смуты отношение к дезертирству было иное. "Побойтесь бога, - заклинал один из публицистов "Московских новостей", - кто готовится на нас напасть у Полярного круга, на черноморском пляже или на забытом богом дальневосточном острове - везде, где бродят пограничные наряды?. Тогда зачем наши дети, младшие братья и внуки пешком, на лыжах, на конях, на аэромобилях выходят, как только стемнеет, в дозор?"
   Все это можно назвать акцией по морально-психологическому разоружению советского народа. А безоружный, если и не дезертир, то все одно - плохой в поле воин. Печать о дезертирах писала частенько с "пониманием" и сочувствием - бедные, дескать, ребята, вынужденные бежать от армейского беспредела... Их и звали не дезертирами, не беглецами, а эдак иронически-невинно, почти ласково - бегунами. По аналогии с несунами. Не вор, значит, а несун, не дезертир, а бегун - полная моральная реабилитация!
   Как часто бывает в среде нечистоплотных идеологов, они резко меняют акценты, если того требуют тактические обстоятельства. До какого цинизма нужно дойти, когда вдруг волна охаивания вооруженных сил меняется на обратное в преддверии выборов президента РСФСР. Привыкшие к охаиваниям и бесконечным обвинениям, мы не верили своим ушам: заявления о любви и уважении раздавались со всех сторон.
   Радоваться бы такому повороту, да что-то трудно его объяснить. Не может же быть, чтобы последовательно создававшийся в последние годы образ армии как некого чудовища, сосущего народную кровь, как врага демократии, душителя свободы, источника военного диктата, всяких там грядущих переворотов в одночасье обернулся в представление кое-кого образом эдакого котенка, которому хочется заглянуть в глаза и ласкового погладить? Тогда что - заигрывание, фарс? Координаторы движения "Военнослужащие за демократию" в обращении к "солдату Отечества" ставят на солдатские чувства: "Россия рассчитывает опереться сегодня на твой автомат, бронежилет и беспрекословное повиновение приказу. Россия просит твой голос. Отдай его первому независимому лидеру..." (КЗ.1.6.91 г.). Для подлецов - все средства хороши...
   На пути к новой Голгофе? События начала 90-х годов ХХ века наглядно показали, что в нашей стране уроков истории не чтят, а офицерский состав может вновь встать на путь к новой Голгофе. Мне, безусловно, безумно жаль русских офицеров, которые полегли в братоубийственной войне в начале ХХ века. Но не менее скорбные чувства вызывают и те советские офицеры, которых постоянно предавала собственная власть.
   Ратуя за крепкие вооруженные силы, я не выступаю проповедником и проводником интересов корыстолюбивых и алчных сил, а радею за благополучие нашего государства, которому не выжить в том противоборстве, которое возникло сейчас, в начале ХХI века. А посему призываю понять следующее:
     -- Вооруженные силы - это хрупкий организм, который разрушается не от пушек и натиска вражеских войск, а от ползучей и вредной идеологии.
     -- Самая уязвимая часть войска - рядовое офицерство (не генералитет; это в хорошем войске - генерал лучший солдат, у нас генерал - гражданский чиновник, пекущийся о своем благополучии). Государство не заботится о нем и не оберегает от нападок подлецов, старшие начальники не уважают личности и не ценят офицерского труда, непосредственные - грубят и хамят, а подчиненные глумятся над беззащитным офицером.
     -- Чтобы не разрушить этот хрупкий организм, офицерство должно быть одето в броню умной идеологии, продуманной политики, надежного права, широкого социального обеспечения и высокого материального благополучия.
     -- Сам офицер должен быть крепок не только физически, интеллектуально, военно-технически, но политически и духовно.
     -- Политическая вооруженность офицера - это оружие особого рода, чуждое партийной однобокости и узкого профессионализма.
     -- Основы ее закладываются в военно-учебном заведении, а надстройка формируется и совершенствуется всю жизнь.
     -- Каждой офицерской должности должна соответствовать адекватная ей (должности) индивидуальная политическая надстройка офицера. Если ее нет, то не должно продвигать офицера по служебной лестнице.
    Стране нашей нужны офицеры высокой политической и государственной мудрости, ставящие во главу угла не захват власти для себя или какой-то партии, а государственное благо и пользу Отечеству.
      Суть политического образования офицерства в том, чтобы научить офицеров правильно понимать свою миссию в обществе, долг перед Отечеством, суть происходящих политических событий и воспитывать непоколебимую верность законной власти.
      Офицер не может быть политическим невеждой: это слишком дорого обходится государству.
   Все сказанное означает лишь одно: надо кардинально менять политическое образование военных кадров. Готово ли к такому преобразованию политическое руководство страны?
   Не знаю. Но, думаю, что оно не хочет иметь в своем активе политически просвещенных офицеров, ведь таковые, если не декабристы, то уж не овцы, которых безропотно ведут на бойню...
   Но ведь и офицеры сами должны понять: путь на новую Голгофу не спасет Россию от падения в бездну, к которой ее усердно подталкивают собственные подлецы и завзятые враги русского народа.
   Ист.: Каменев А. Навая Голгофа? (http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/nowajagolgofa.shtml)
  

Оценка: 2.00*3  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017