ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Поистине "лествица совершенства"...

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения]
 Ваша оценка:


Поистине "лествица совершенства"...

  

О терпении

  

Ильин И.А

   У каждого из нас бывает иногда чувство, что его силы приходят к концу, что он "больше не может": "жизнь так тягостна, так унизительная и ужасна, что переносить ее дальше нельзя..." Но время идет; оно приносит нам новые тяготы и новые опасности, и сами не знаем потом, как мы смогли пережить и перенести все это.
  
   Иллюзия "невозможности" рассеивается или приближается к событиям, душа черпает откуда-то новые силы, и мы живем дальше. Это понятно: наш взор близорук, и поле нашего зрения невелико: мы сами не обозреваем тех сил, которые нам даны, и недооцениваем их.
   Мы не знаем, что мы гораздо сильнее, чем это нам кажется; что у нас есть дивный источник, которого мы не бережем; дивная способность, которую мы не укрепляем, - великая сила личной и национальной жизни, без которой не возникла бы и не удержалась бы никакая культура...
  
   Я разумею - духовное терпение.
  
   Что сталось бы с нами, людьми, и прежде всего и больше всего - с нами, русскими людьми, если бы не духовное терпение?
   Как справились бы мы с нашей жизнью и с нашими страданиями?
  
   Стоит только окинуть взглядом историю России за тысячу лет, и сам собою встает вопрос: как мог русский народ справиться с этими несчастиями, с этими лишениями, опасностями, болезнями, с этими испытаниями, войнами и унижениями?
  
   Сколь велика была его выносливость, его упорство, его верность и преданность - его великое искусство не падать духом, стоять до конца, строить на развалинах и возрождаться из пепла...
  
   И если мы, поздние потомки великих русских "стоятелей" и "терпеливцев", утратили это искусство, то мы должны найти его вновь и восстановить в себе, иначе ни России, ни русской культуры больше не бывать.
  
   Все время, пока длится жизнь, она несет нам свое "да" и свое "нет" - силу и бессилие, здоровье и болезнь, успех и неуспех, радость и горе, наслаждение и отвращение.
  
   И вот мы должны как можно раньше научиться спокойно принимать "отказы" жизни, бодро смотреть в глаза надвигающему "нет" и приветливо встречать неприветливую "изнанку земного бытия.
  
   Пусть приближается низина жизни, пусть грозит нежеланное, неудобное, отвратительное или страшное; мы не должны помышлять о бегстве или проклинать судьбу; напротив того, надо думать о том, как одолеть беду и как победить врага.
  
   Сначала это бывает трудно и страшно, особенно в детстве.
  
   Как тяжела ребенку первая утрата...
   Как томительны первые лишения...
   И первая боль нам кажется "незаслуженной", и первое наказание - чрезмерно суровым...
   Как легко детской душе заболеть завистью, ненавистью, ожесточением или чувством собственного ничтожества...
  
   Но все эти жизненные ущербы необходимы и полезны для воспитания характера.
  
   Нам надо научиться выносить их, не сдаваясь, и привыкнуть к этому.
   Нам надо одолеть себя в малодушии и не предаваться растерянности.
   Надо воспитать в себе жизненного строителя: спокойно предвидеть наступление "неприятеля" и твердо встречать его с уверенностью в собственной победе, ибо победа без этой уверенности невозможна.
  
   Искусство духовной победы состоит в том, чтобы извлекать из борьбы с лишениями и опасностями все новую и новую силу духа.
  
   Испытание посылается нам именно для творческого преодоления, для очищения, для углубления, закаления и укрепления. И если счастье может избаловать и изнежить человека так, что он станет слабее самого себя, то несчастье является школой терпения и научает человека быть сильнее себя самого.
  
   Жизнь человеческая покоится вообще на управлении самим собою и на самовоспитании; искусство жить есть искусство воспитывать самого себя к Божественному.
  
   Нет такого безрадостного тупика в жизни, который нельзя было бы проломить молитвою, терпением или юмором.
  
   Что бы ни пришлось человеку переносить - головную боль, голод или страх, одиночество или тоску, - он не должен пугаться спозаранку, ибо застращенная душа теряет власть над собою.
  
   Страх возникает от воображения опасности или гибели, а храбрость есть власть над своей фантазией.
  
   Не надо предвосхищать возможное зло и осуществлять его в воображении; кто это делает, тот заранее готовит в своей жизни место для него, помогает ему и обессиливает себя. Он заранее застращивает и разочаровывает свое терпение и становится его предметом.
  
   Терпение есть своего рода доверие к себе и своим силам.
  
   Оно есть душевная неустрашимость, спокойствие, присутствие духа.
   Оно есть способность достойно и спокойно предвидеть возможное зло жизни и, не преувеличивая его, крепить свою собственную силу: "пусть наступит неизбежное, я готов считаться и бороться с ним, и выдержки у меня хватит..."
  
  
   Мы не должны бояться за свое терпение и пугать его этим, а малодушное словечко "я не выдержу" - совсем не должно появляться в нашей душе.
  
   Терпение требует от нас доверия к себе и усиливает вдвое и второе...
  
   Кто начинает внимательно рассматривать свое терпение, тот пресекает его непосредственную и нерегламентную работу: он наблюдает за ним, подвергает его сомнению и обессиливает его этим.
   А как только терпение прекращается. так уже обнаруживается нетерпеливость: нежелание нести, бороться и страдать, отказ, протест, бессилие и отчаяние. А когда душу охватывает отчаяние, тогда человек готов на все и способен на все, от мелкого, умирительного компромисса до последней низости; дело его кончено, и сам он погиб...
  
   И что же тогда?
   Как быть и что делать?
  
   Тогда лучше дать отчаянию свободно изливаться в слезах, рыданиях и жалобах; надо высказаться перед кем-нибудь, открыть свое сердце верному другу...
   Или еще лучше: надо излить свое отчаяние, свое бессилие, а может быть, и свое унижение в словах предельной искренности перед Отцом, ведающим все сокровенное, и просить у Него силы от Его Силы и утешения от Утешителя...
   Тогда поток отчаяния иссякнет, душа очистится, страдание осмыслится, и душа почувствует снова благодатную готовность терпеть до конца и до победы.
  
   Но лучше бы не доводить себя до таких падений и срывов.
   Надо укреплять свое терпение, чтобы оно не истощалось. Для этого у человека есть два способа, два пути: юмор в обращении к себе и молитва - в обращении к Богу.
  
   Юмор есть улыбка земной мудрости при виде стенающей твари.
   Земная мудрость меряет тварную жизнь мерою духа и видит ее ничтожество, ее претензию, ее слепоту, ее комизм. Эта улыбка должна родиться из самого страдания, она должна проснуться в тварном сознании - и тогда она дает истинное облегчение. Тогда и само терпение улыбается вместе с духом и с тварью - и вся душа человека объединится и укрепится для победы.
  
   Молитва имеет способность увести человека из страданий, возвести его к Тому, Кто послал ему испытания и призвал его к терпению.
  
   Тогда терпение участвует в молитве; оно восходит к своему духовному первоисточнику и постигает его высший смысл. Нигде нет столько благостного терпения, как у Бога, терпящего за всех и наши заблуждения; и нигде нет такого сострадания к нашему страданию, как там, в небесах. Мир человеческий не одинок в своем страдании, ибо Бог страдает с ним и о нем.
   И потому, когда наше терпение заканчивает свою молитву, то оно чувствует себя как бы напившись из божественного источника. Тогда оно постигает свою истинную силу и знает, что ему предстоит победа.
  
   Тогда постигается нам смысл страдания и терпения.
  
   Мы должны не только принять и вынести посланное нам страдание, но и преодолеть его, т.е. добиться того, чтобы наш дух перестал зависеть от него; мало того, мы должны научиться мудрости у нашего страдания - мудрости естественной и мудрости духовной, оно должно пробудить в нас новые источники жизни и любви; оно должно осветить нам по - новому смысл жизни.
  
   Терпение совсем не есть "пассивная слабость" или "тупая покорность", как думают иные люди: напротив - оно есть напряженная активность духа. И чем больше оно прикрепляется к смыслу побеждаемого страдания, тем сильнее становится его творческая активность, тем вернее наступает его победа.
  
   Терпение есть не только искусство ждать и страдать; оно есть, кроме того, вера в победу; более того - оно есть сама победа, одоление слабости, лишения и страдания; победа над длительностью, над сроками, над временем; победа человека над своей тварностью и над всякими "жизненными обстоятельствами".
  
   Терпение есть поистине "лествица совершенства"...
  

***

ЦВЕТНИК ДУХОВНЫЙ

  -- Бдительная совесть лучшая защита от порока (Прот. И. Толмачев).
  -- Весьма верно сравнивать совесть с судилищем, в котором обыкновенно хранятся законы, изъясняются их правила, судятся поступки людей, награждаются добро и наказывается зло. Различие в этом сходстве только то, что совесть одна и сама производит все действия, которые в обыкновенном судилище разделены между частными исполнителями: она есть законовещетель, и судья, и мздовоздаятель.
  -- Если желаешь иметь всегда душеспасительное руководство, - внимай своей совести и неотложно исполняй, что она будет внушать тебе (Св. Марк Подвижник).
  -- Совесть во всех делах твоих употребляй вместо светильника, потому что она все дела твои в жизни, как худые, так и добрые, показывает совершенно.
  -- Совесть есть истинный учитель; слушающий ее не подвергается преткновениям (Авва Фалассий).
  -- Никогда так не бойся, как самого себя. Внутри нас живет не обманчивый судья, коего голос для нас гораздо важнее, нежели одобрение всего мира.
  -- Пусть меня все хули, - говорит Св. Тихон Задонский, - только бы меня совесть хвалила".
  -- Как малая искра, брошенная в великую бездну морскую, исчезает: так точно и всякая печаль, даже самая великая, приразившись к благой совести, легко рассеивается и тотчас исчезает (Св. Златоуст).
  -- Имеющий чистую совесть хотя одет он в рубище, хотя борется с голодом, благодушнее живущих роскошно; но сознающий за собой худой, хотя обложен кучами денег, беднее всяких (Он же).
  -- Не должно доводить себя до того, чтобы совесть обличала в каком-либо деле (Авва Агафон).
  -- Избирай лучше умереть, нежели согрешить против совести (Св. Тихон Задонский).
  -- Злая (но есть обличающая за грех) совесть строит палача.
  -- Совесть истинное домашнее судилище. Преступник может избежать иного суда человеческого, но он никогда не избежит суда своей совести (Св. Григорий Болослов).
  -- Три есть суда: суд мира, суд твой собственный (совесть) и суд Божий. Как не может избежать суда Божия, так не избежишь т своего, хотя когда-нибудь и избежишь суда мирского.
  -- Несправедливый судья - оскверненная совесть (Авва Евагрий).
  -- Горе тому, кто более склоняется на сторону льстивых внушений пороков, чем советов совести, этого внутреннего, тайного голоса Божия в нас, - кто, прилагая грехи ко грехам, совсем, наконец, заглушает свою совесть, не слыша ее суда и не ощущая ее мучений. Ужасное спокойствие!
  -- Спокойствие злых служит признаком, что они уже заживо погребены во аде (Св. Амвр. Медиолан.).
  --
  --

***

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

  
  -- ПРОРОКИ - избранники Божий, говорящие "слово Божие" и открывающие Его волю и смысл истории: прошедшее, настоящее и будущее. Иисус - пророк по преимуществу: не только говорящий, но Тот, Кто есть Слово (Логос).
  --
  -- ПРОСКОМИДИЯ - приготовление к Литургии, совершаемое на жертвеннике в алтаре.
  --
  -- ПРОСФОРА (греч. - приношение) - в современной практике небольшой хлеб. Сверху на П. стоит либо печать со словами ИС ХС НИКА (Иисус Христос побеждает), либо изображение Богоматери (реже - святых). Большая литургическая П. предназначается для Агнца.
  --
  -- ПСАЛМОДИЯ - распевно-речитативное чтение Св. Писания.
  --
  -- ПСАЛМЫ - Богодухновенные древнееврейские песнопения, ставшие теперь молитвой христиан.
  --
  -- ПСАЛОМЩИК - церковный чтец. В отдельных случаях епископ совершает над ним "посвящение в чтецы".
  --
  -- ПУСТЫНЯ - место неизбежного странствования перед вхождением в Землю Обетованную. Место, где Бог открывается и испытывает.
  --
  -- РОСА - она изобильна в Палестине и восполняет недостаток Дождей. Евреи видят в ней своего рода Дождь - образ благодати Дождь.
  --
  -- САВАОФ - древнеевр. слово, означающее стройно расположенное множество: напр., звезды небесные или воинство. "Бог Саваоф" есть Бог Всемогущий, имеющий в Своем распоряжении "воинство" небесное - ангелов для исполнения Своих повелений.
  --
  -- САТАНА - древнеевр. слово, означающее: противник. Особо применимо к диаволу, лукавому, искусителю.
  --
  -- СВЕТИЛЕН - молитва, ведущая свое происхождение от древнего обряда благословения светильника (на вечерней службе).
  --
  -- СВЕТИЛЬНИК, лампада - символ присутствия Господня. Он напоминает огненный столп, сопровождавший евреев, направлявшихся через пустыню в Землю Обетованную.
  --
  -- СЕДМИЦА - церковнославянское название недели.
  --
  -- СЕРДЦЕ - средоточие умственной, чувственной и нравственной жизни.
  --
  -- СИНАГОГА - место, где иудеи собирались по субботам, чтобы слушать толкование Библии. В каждом селении была синагога, а Храм - место особого присутствия Божия, место жертвоприношения и официальной молитвы всего народа - был только в Иерусалиме.
  --
  -- СИНЕДРИОН - верховный древнеевр. совет, состоящий из 71 члена и разделенный на три категории: первосвященники (действительные или в отставке) и главы священнических семейств; книжники и фарисеи; старейшины или знатные люди (Никодим, Иосиф Аримафейский).
  --
  -- СКИНИЯ - палатка, шатер. Переносное святилище израильтян, в котором находился ковчег Завета.
  --
  

***

ИСПОВЕДАЛЬНОЕ ПИСЬМО

  

Трагедия не по выкройке Фонвизина

  

П. А. Вяземский

  
   В комедии "Недоросль", автор Д.И. Фонвизин, имел уже цель важнейшую: гибельные плоды невежества, худое воспитание и злоупотребления домашней власти выставлены им рукою смелою и раскрашены красками самыми ненавист­ными.
  
   Невежество же, в коем рос Митрофанушка, и примеры домашние должны были готовить в нем изверга, какова мать его, Простакова.
  
   Именно говорю: изверга, и утверждаю, что в содержании комедии "Недоросль" и в лице Простаковой скрываются все лютые страсти, нуж­ные для соображений трагических: разумеется, что трагедия будет не по греческой или по французской классической выкройке, но не менее того, развязка может быть трагическая.
  
   Что можно назвать сущностью драмы "Недоросля"?
  
   Домашнее, семейное тиранство Проста­ковой, содержащей у себя, так сказать, в плену Софью, которую приносит она на жертву корыстолюбию своему, выдавая насильно замуж сперва за брата, а потом за сына.
  
   Как характеризована она самим автором?
  
   "Пре­злою фуриею, которой адский нрав делает несчастие целого дома".
  
   ...Все сцены, в которых является Простакова, исполнены жизни и верности, потому что характер ее выдержан до конца с неослабевающим искусством, с неизменяющеюся истиною.
   Смесь наглости и низости, тру­сости и злобы, гнусного бесчеловечия ко всем и нежности, равно гнусной, к сыну, при всем том невежество, из коего, как из мутного источника, исте­кают все сии свойства, согласованы в характере ее живописцем сметливым и наблюдательным.
  
   В последних явлениях автор показал еще более ис­кусства и глубокого сердцеведения.
  
   Когда Стародум прощает Простакову и она, встав с коленей, восклицает:
  
   "Простил! ах, батюшка, простил! Ну, теперь-то дам я зорю канальям, своим людям", тут слышен голос при­роды.
  
   Скупость ее прорывается весьма забавно в сцене, когда Правдин, назначенный от правительства опекуном над деревнею ее, рассчитывает­ся с учителями Митрофанушки.
  
   Тут уже не хвастает она, как прежде, познаниями своего сына, и невольно говорит Кутейкину:
  
   "Да коль пошло на правду, чему ты выучил Митрофанушку?"
  
   Но последняя черта довер­шает полноту картины, сосредоточивая все гибельные плоды злонравия ее и воспитания, данного сыну.
  
   Лишенная всего, ибо лишилась власти де­лать зло, она, бросаясь обнимать сына, говорит ему: "Один ты остался у меня, мой сердечный друг, Митрофанушка!", а он отвечает ей: "Да отвя­жись, матушка, как навязалась..."
  
   Признаюсь, в этой черте так много истины, эта истина так прискорбна, почерпнута из такой глубины сердца человеческого, что по невольному движению точно жалеешь о виновной, как при казни преступника, забывая о преступлении, сострадательно вздрагиваешь за несчастного.
  
   В начертании характера Простаковой Фон­визин был глубоким исследователем и живописцем.
  
   ...Характер мамы, хотя вскользь обозначенный, удивительно верен: в нем много русской холопской оригинальности. Пересказывают со слов самого автора, что, приступая к упомянутому явлению, пошел он гулять, чтобы в прогулке обдумать его. У Мясницких ворот набрел он на драку двух баб, остановился и начал сторожить природу. Возвратись домой о добычею наблюдений, начертал он явление свое и вместил в него слово аацепы, подслушанное им на поле битвы. (. . .)
  
  
   Успех комедии "Недоросль" был решительный.
  

Вяземский П. А.

Полн. собр. соч., т. V. СПб., 1880, с. 135--139, 141.

  
  
  

Н.В. Гоголь

  
   Комедия Фонвизина поражает огрубелое зверство человека, проис­шедшее от долгого бесчувственного, непотрясаемого застоя в отдаленных углах и захолустьях России.
  
   Она выставила так страшно эту кору огрубенья, что в ней почти не узнаешь русского человека.
  
   Кто может узнать что-нибудь русское в этом злобном существе, исполненном тиранства, какова Простакова, мучительница крестьян, мужа и всего, кроме своего сына?
  
   Эта безумная любовь к своему детищу есть наша сильная русская любовь, которая в человеке, потерявшем свое достоинство, выра­зилась в таком извращенном виде, в таком чудном соединении с тиранст­вом, так что, чем более она любит свое дитя, тем более ненавидит все, что не есть ее дитя.
  
   Потом характер Скотинина -- другой тип огрубения.
   Его неуклюжая природа, не получив на свою долю никаких сильных и неисто­вых страстей, обратилась в какую-то более спокойную, в своем роде худо­жественную любовь к скотине, наместо человека: свиньи сделались для него то же, что для любителя искусств картинная галерея.
  
   Потом супруг Простаковой -- несчастное, убитое существо, в котором и те слабые силы, какие держались, забиты понуканьями жены,-- полное притупленье всего!
  
   Наконец, сам Митрофан, который, ничего не заключая злобного в своей природе, не имея желанья наносить кому-либо несчастье, становится нечувствительно, с помощью угождений и баловства, тираном всех, и всего более тех, которые его сильней любят, то есть матери и няньки, так что наносить им оскорбление -- сделалось ему уже наслажденьем.
  
   Сло­вом -- лица эти как бы уже не русские; трудно даже и узнать в них русские качества, исключая только разве одну Еремеевну да отставно­го солдата. С ужасом слышишь, что уже на них не подействуешь ни влиянием церкви, ни обычаями старины, от которых удержалось в них одно пошлое, и только одному железному закону здесь место.
  
   Все в этой комедий кажется чудовищной карикатурой на русское.
  

Гоголь Н. В.

Полн. собр. соч. в 14-ти томах, т. VIII. М., с. 396--397.

  
  
  

В. Г. Белинский

  
   ...Право рождения -- священное право на священное имя отца и матери,-- против этого никто и не спорит; но не этим еще все оканчи­вается: тут человек еще не выше животного; есть высшее право-- родитель­ской любви.
  
   "Да какой же отец или какая мать не любит своих детой?" -- говорите вы.
  
   Так, но позвольте вас спросить, что вы называете любовью?
   Как вы понимаете любовь? -- Ведь и овца любит своего ягненка: она кор­мит его своим молоком и облизывает языком; но как скоро он меняет ее молоко на злак полей -- их родственные отношения оканчиваются.
  
   Ведь и г-жа Простакова любила своего Митрофанушку: она нещадно била по щекам старую Еремеевну и за то, что дитя много кушало, и за то, что дитя мало кушало; она любила его так, что если бы он вздумал ео бить по ще­кам, она стала бы горько плакать, что милое, ненаглядное детище больно обколотит об нее свои ручонки.
  
   Итак, разве чувство овцы, которая кормит своим молоком ягненка, чувство г-жи Простаковой, которая бывши и овцою и коровою, готова еще сделаться и лошадкой, чтобы возить в коля­сочке свое двадцатилетнее дитя,-- разве все это не любовь?
  
   -- Да, лю­бовь, но какая?
  
   Любовь чувственная, животная, которая в овце, как в животном, отличающемся и животного фигурою, имеет свою истинную, разумную, прекрасную и восхищающую сторону, но которая в г-же Про­стаковой, как в животном, отличающемся человеческою фигурою, вместо овечьей,-- бессмысленна, безобразна и отвратительна.
  

Белинский В. Г.

Поли. собр. соч. в 13-ти томах, т. IV. М., 1954, с. 72.

  
  

В. О. Ключевский

  
   ... Надобно осторожно смеяться над Митрофаном, потому что Митрофаны мало смешны и притом очень мстительны, и мстят они неудержимой размножаемостью и неуловимой проницательностью своей породы, родственной насекомым или микробам.
  
   ...В комедии есть группа фигур, предводительствуемая дядей Стародумом.
  
   Они выделяются из комического персонала пьесы: это -- благород­ные и просвещенные резонеры, академики добродетели.
  
   Они не столько действующие лица драмы, сколько ее моральная обстановка: они поставле­ны около действующих лиц, чтобы своим светлым контрастом резче от­тенить их темные физиономии. (...)
  
   Стародум, тол­кующий госпоже Простаковой пользу географии тем, что в поездке с ге­ографией знаешь, куда едешь,-- право, не менее и не более живое лицо, нем его собеседница, которая с обычной своей решительностью и довольно начитанно возражает ему тонким соображением, заимствованным из од­ной повести Вольтера: "Да извозчики-то на что ж? Это их дело".
  
   Умные, образованные люди так самодовольно потешаются над этим обществом гру­бых или жалких дикарей, у которых они в гостях, даже над такими отпеты­ми дураками, какими они считают Митрофана и Тараса Скотинина,-- что последний обнаружил необычную ему зоркость, когда спросил, указывая на одного из этих благородных гостей, Софьина жениха: "Кто ж из нас смешон? Ха, ха, ха!"
  
   ... Герои, выхваченные из обществен­ного толока для забавы театральной публики, оказались вовсе не забав­ны, а просто нетерпимы ни в каком благоустроенном обществе: автор взял их на время для показа из-под полицейского надзора, куда и поспешил возвратить их в конце пьесы при содействии чиновника Правдина, который и принял их в казенную опеку с их деревнями.
  
   Эти незабавные люди, задумывая преступные вещи, туда же мудрят и хитрят, но, как люди глупые и растерянные, к тому же до самозабвения злые, они сами вязнут и топят друг друга в грязи собственных козней.
  
   На этом и построен ко­мизм "Недоросля".
  
   Глупость, коварство, злость, преступление вовсе не смешны сами по себе; смешно только глупое коварство, попавшееся в соб­ственные сети, смешна злобная глупость, обманувшая сама себя и никому не причинившая задуманного зла.
  
   "Недоросль" -- комедия не лиц, а поло­жений.
  
   ...Рассудок, совесть, честь, стыд, приличие, страх божий и человеческий -- все основы и скрепы общественного порядка горят в этом простаковско-скотининском аду, где черт -- сама хозяйка, как называет ее Стародум, и когда она, наконец, попалась, когда вся ее нечестивая паутина разорвана была метлой закона, она, бросившись на колени перед его блюс­тителем, отпевает свою безобразную трагедию, хотя и не гамлетовским, но тартюфовским эпилогом в своей урожденной редакции: "Ах, я собачья дочь! Что я наделала!"
  
   Но это была минутная растерянность, если не было притворство: как только ее простили, она спохватилась, стала опять сама собой, и первой мыслью ее было перепороть насмерть всю дворню за свою неудачу, и, когда ей заметили, что тиранствовать никто не волен, она увековечила себя знаменитым возражением:
   -- Не волен! Дворянин, когда захочет, и слуги высечь не волен! Да на что ж дан нам указ о вольности дворянства?
  
   В этом все дело.
  
   "Мастерица толковать указы!" -- повторим и мы вслед за Стародумом...
  
  

Ключевский В. О.

Сочинения в 8-ми томах, т. VIII. М., 1959, с. 264--269, 271--274, 276--278, 287.

***

  

 []

Д. И. Фонвизин. Портрет худ. Ж. Караф.

***

А.И. Каменев

Педагогика благонравия:

Хрестоматия

- М., 2004. - 308 с.

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Печатный альманах "Искусство Войны" принимает подписку на 2010-й год.
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@rambler.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2010