ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Полководец М.И. Кутузов - спаситель России и победитель Наполеона

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)


  

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

   0x01 graphic
   Сохранить,
   дабы приумножить военную мудрость
  

0x01 graphic

  

Голенищев-Кутузов, князь Смоленский.

Художник Иосиф Иванович Олешкевич (1777-1830)

"Обвал иноземных влияний, иност­ранщина и инородчина разорили Россию -- у нас украдено все тысячелетнее наше прошлое! Нас разучили любить его и научили презирать. Не помнящие родства, мы потеряли веру в будущее. Вот когда настоящее наше сделалось и в самом деле презренным! Вернуть уважение к старине -- значит вновь опустить корни народные в источники их пи­тания. Вернем прошлое -- поверьте, полнота бытия вновь сама засветит нам веру и любовь к жизни".

М.О. Меньшиков,

русский мыслитель, публицист, арестованный и расстрелянный сотрудниками ВЧК 20 сентября 1918 г. на берегу Валдайского озера на глазах его шестерых детей. По словам жены Меньшикова, судьями и организаторами расстрела были Якобсон, Давидсон, Гильфонт и комиссар Губа...

   220
   КУТУЗОВ-ПОБЕДИТЕЛЬ НАПОЛЕОНА.
   Этот титул М.И. Кутузов заслужил еще в 1812 году, но не удостоился его и по сей день. В чем тому причина? Пора бы признать, что Михаил Илларионович Кутузов - не просто главнокомандующий русскими войсками в Отечественной войне 1812 года. Он - творец победы над Наполеоном. Его стратегический гений превзошел тактическую изобретательность Наполеона и устоял перед напором жесткого политического давления со стороны императора Александра I и не поддался соблазну уступить горячим головам окружающих его генералов и вступить в невыгодное сражение ради химерической цели. Мысля масштабно и видя далеко вперед, он совершенно верно рассчитал тот урон, который должен был быть нанесен французской армии, опираясь на невиданные тогда стратегические решения (к примеру, параллельное преследование неприятеля), могучую силу народных масс (в виде партизанского движения) и неугасимый патриотизм русского народа. По вполне понятным причинам, наши недруги не включили его в число выдающихся полководцев начала ХIХ века и окрестили это время "эпохой наполеоновской", прямо и косвенно возводя на пьедестал Наполеона и его военное искусство. Множество писателей той поры и последующих времен до деталей вникали в полководческое искусство выдающегося корсиканца. Но литература о Кутузове скудна и малосодержательна. И самое печальное состоит в том, что ему до сих пор отказано в признании главной заслуги перед Отечеством - организатора и главного творца победы над таким сильным противником, каким был Наполеон. Прискорбно то обстоятельство, что гений М.И. Кутузова не оценили ни Александр, ни его ближайшие сподвижники, ни военные исследователи и ни писатели России. В сознании многих поколений русских людей образ М.И. Кутузова ассоциируется с обликом старца, умного и добродушного, но инертного, недеятельного, излишне осторожного, пускающего дело на самотек, но в то же время, обласканного счастьем, "нежданного" грянувшим ему в руки. Мало кто знает о том драматизме, который терзал душу Великого полководца России. Ему, на склоне лет, получившему из рук недоброжелательного императора Александра жезл Главнокомандующего, нужно было решиться на отчаянно смелый поступок: не поддаваться искушению во всем потакать прихотям и решениям царя и действовать наперекор всем силам - внутренним и внешним, отбрасывая прочь все устаревшее и по ходу дела принимая чрезвычайно ответственные стратегические решения. При Аустерлице он уже имел возможность убедиться, как пагубно слушаться царственной особы, если тот навязывает заведомо проигрышное решение. И ему никак не хотелось еще раз проявлять слабость, хотя и извинительную в условиях тогдашней действительности. Но, думаю, не честолюбие толкало Кутузова на это смелое решение. Он понимал, что на карту поставлена судьба России. Не его, Кутузова, судьба, а будущее его Родины. Наверно и сейчас не много найдется таких людей, которые ради общего дела и общего блага могут решиться поставить под удар свою репутацию, свое личное положение и доброе имя своего рода. Но М.И. Кутузов смог пересилить личный эгоизм и поставил на карту все ценное из того, чем располагал и, прежде всего, свою честь и свое доброе имя. Бородино - первая стратегическая победа М.И. Кутузова. Прежде всего, нужно было решить две стратегические задачи: первая - обескровить противника, вывести из строя его лучшие силы и попытаться преградить путь к Москве; вторая - укрепить дух русских войск и вдохнуть в них уверенность в победе над Наполеоном. Если сравнить эти две стратегические задачи, то вторую, духовно-психологическую, следует признать главной, так как в любой войне главное состоит не в убиении живой силы противника, а в убиении его духа, подрыве его уверенности в собственных силах. Кутузов, как свидетельствует история, явился организатором Бородинского оборонительного сра­жения. Ему принадлежала инициатива в выборе места и времени сраже­ния. Соотношение сил складывалось не в пользу Русской армии. 7 сентября 1812 г. на 8-километровом фронте 120-тысячная русская ар­мия в течение 12 часов вела упорную борьбу с наступавшей 135-тысячной наполеоновской армией. По количеству участвовавших в сражении войск, по длительности и напряжению борьбы, по ее ожесточенности и кровопролитности история до того не знала подобных сражений. На Бородинском поле шла борьба не только двух сражавшихся армий, в которой проверялись их боевые качества, но и борьба двух полковод­цев - Наполеона и Кутузова. Оба они непосредственно руководили вой­сками, внимательно следили за их действиями, чувствовали "пульс боя" и быстро реагировали на его изменения. Накануне роковой битвы, с раннего утра, все приготовилось для нее: ар­тиллерию развезли по местам, солдаты острили штыки, белили портупеи, будто готовясь на парадный смотр. Участник этих событий Ф. Глинка вспоминал: "Я слышал, как квартиргеры громко сзы­вали к порции: "Водку привезли! Кто хочет, ребята! Сту­пай к чарке!" Никто не шелохнулся. По местам вырывал­ся глубокий вздох и слышались слова: "Спасибо за честь! Не к тому изготовились: не такой завтра день!" Когда мы оцениваем результаты Бородинского сражения, то, прежде всего, имеем в виду следующее. Во-первых, наполеоновской армии не удалось сломить сопротивление русских, разгромить их и открыть себе свободный путь к Москве. Во-вторых, русская армия, руководимая опыт­ными военачальниками, вывела у противника из строя около половины ее войск (почти 60 тыс. человек убитых и раненых) и тем самым основа­тельно подорвала ее боевую способность. И, наконец, в-третьих, на Боро­динском поле французская армия понесла невосполнимое моральное по­трясение, в то же время как у русских войск возросла уверенность в по­беде над противником. Из 135.000 чел. Наполеон потерял 58.478 солдат и офицеров и 47 генералов. Русские же из 120 тыс. чел. потеряли 42.300 солдат и офицеров и 22 генерала. Вспоминая позже о своем поражении под Бородином, Напо­леон писал: "Из пятидесяти сражений, мною данных, в битве под Москвой выказано наиболее доблести и одержан наименьший успех". "Русские стяжали право быть "непобедимыми". В этот же день Кутузов сообщил афишей о Бородинском сражении во всеобщее сведение: "Дрались упорно, побитых с обеих сторон много; неприятель не выиграл ни шагу земли". Вся сложность положения после Бородинской битвы состояла в том, что Наполеон не ввел в бой свой главный резерв - старую гвардию и ряд боеспособных частей и потому был еще силен, а его солдаты не утратили еще веры в своего полководца. В то же время Русская армия не обладала еще нужными резервами, хотя, благодаря М.И. Кутузову, рекрутские депо, разбросанные по всей стране, были сведены в места, прилегавшие к театру воен­ный действий, и из них созданы отдельно пехотные, кавалерийские и ар­тиллерийские резервы. Они значительно ускорили темпы формирования армии. Подобной организации резервов и такой большой роли их в войне не знали до этого армии Западной Европы. Кутузов первый из полковод­цев применил систему стратегических резервов как постоянно действующий источник пополнения армии и наращивания ее сил в ходе наступа­тельных действий. Решение оставить Москву без боя - трудное, но стратегически верное решение. Для понимания всей сложности принимаемого Кутузовым решения оставить Москву и не давать второго решительного сражения Наполеону (из-за моральной и материальной неподготовленности Русских войск), надо осознать значение столицы, как стратегического пункта государства. По сложившейся тогда практике ведения войны, большинство полководцев и военных теоретиков не только на Западе, но и в России полагали, что овладение значительной территорией, важными экономическими и политическими центрами страны и тем более столицей решает вопрос об окончательной победе. Не один раз повторявшаяся Наполеоном фраза: "Москва взята - война окончена" - выражала именно эту идею. Напо­леон, его генералы, вся французская армия были глубочайше убеждены, что после потери русскими Москвы они будут неспособны к дальнейшему сопротивлению и война на этом закончится. Нам трудно во всей полноте понять смятение, царившее в душе М.И. Кутузова во время военного совета в Филях. Стратегическое мышление подсказывало ему единственно верное решение: сохранить армию, еще не готовую к решительной схватке с войсками Наполеона, которые имели высокий моральный дух и были полны решимости сражаться. Русские войска, наоборот, шедшие от западных границ империи, пока только отступали и не могли поставить себе в зачет некое число одержанных побед. Но ведь именно это обстоятельство и было решающим. Можно одержать частную победу над противником, но это обстоятельство нисколько не укрепит дух войск, не создаст той степени нравственной упругости, которая необходима армии для борьбы с сильным противником. Нужна была серия таких побед. Но их еще не было. Да, русским войскам надоело отступать и кое-кому казалось, что все дело в негодном полководце в лице Барклая-де-Толли, человека педантичного, отталкивающего своей претенциозностью, да еще нерусского. Понятен тот восторг войск, с которым воины встретили Кутузова, назначенного главнокомандующим. "Приехал Кутузов бить французов", - клич, который стал раздаваться в войсках. Но Бородино показало Кутузову, что войска, хотя и горят желанием сражаться с французами, еще не оправились от последствий прошлых поражений. Отступление с боями, потери и поражения не могли не вселить в сознание массы и их командиров и военачальников мысль о силе французских войск и гениальности их предводителя, Наполеона. Да, обиженное самолюбие и народная гордость требовали реванша. Но жажда скорого реванша, не подкрепленная восстановленной силой духа и не укрепленное умением побеждать, вела к авантюре, грозящей потерять не только армию, но и окончательно сгубить дух народный, т.е. ту силу, обладая которой, даже побежденные армии, не утрачивают желания бороться дальше. Вечером (1 сентября) в подмосковной деревне Фили в крестьянской избе созван был воен­ный совет, который должен был решить участь Москвы. Главнокомандую­щий предложил на обсуждение вопрос: "Ожидать ли неприятеля в невыгод­ной позиции или уступить ему Москву?" Мнения разделились. Члены совета Барклай-де-Толли, Дохтуров, Остерман, Ермолов, Раевский, Коновницын и другие начали спорить. Кутузов прекратил споры, сказав: "С потерею Моск­вы еще не потеряна Россия, доколе сохранена будет армия. Приказываю от­ступать. Знаю, что вся ответственность падет на меня, но жертвую собою для блага Отечества". По свидетельству очевидца, Кутузову дорого стоило решиться на подобную жертву. Он не спал всю ночь и несколько раз пла­кал. В своем труднейшем решении фельдмаршал, фактически остался в одиночестве. Немало было и среди русских генералов и государственных деятелей лиц, связывавших оставление Москвы с окончательным поражением в войне. Об этом свидетельствовали выступления генералов на Военном совете в Филях, постановление комитета министров, обвинявшие Ку­тузова в самовольном оставлении Москвы без всякой на то "определитель­ности и полного изображения причин, кои в делах столь величайшей важ­ности необходимы". Об этом же свидетельствует и угрожающий рес­крипт Александра: "Князь Михаил Ларионович! С 29 августа не имею я никаких донесений от Вас. Между тем от 1-го сентября получил я чрез Ярославль от московского главнокомандующего печальное известие, что Вы решились с армиею оставить Москву. Вы сами можете вообразить действие, какое произвело сие известие, а молчание Ваше усугубляет мое удивление. Я отправляю с сим генерал-адъютанта князя Волконского, дабы узнать от Вас о положении армии и о побудивших Вас причинах к столь несчастной решимости. Александр. С.-Петербург. Сентября 7 дня 1812 года". Тарутинский маневр - редкое и смелое стратегическое решение полководца. Но дело было сделано. Кутузов сложным маневром ввел французов в заблуждение относительно движения русских войск и расположился лагерем в Тарутино. Свое решение Кутузов держал это в строгой тайне. И вообще он не особенно делился своими замыслами даже с приближен­ными, следуя правилу: "Подушка, на которой спит полководец, не должна знать его мыслей". Лишь на второй день вечером, когда армия, двигаясь по Рязанской дороге, находилась в 30 км от Москвы, он неожиданно для всех повернул ее на запад, вывел сперва на Тульскую, а затем на Калуж­скую дорогу и после пятидневной остановки в Красной Пахре сосредото­чил всю армию в Тарутино. Тарутинский фланговый марш-маневр оказал исключительно важное влияние на дальнейший ход войны, значительно улучшив стратегическую обстановку для русской армии. Оторвавшись от противника, она получила возможность укрепить свои силы и подготовиться к решающим боям. В Тарутинском лагере русская армия заняла выгодное положение, которое позволяло ей не только надежно прикрывать южные районы, откуда поступало в Тару­тино пополнение, продовольствие и фураж, но и развертывать активные наступательные действия. Тарутинский период деятельности Кутузова был непродолжитель­ным (всего три недели), но весьма насыщенным. Если при вступлении в Тарутинский лагерь числен­ность регулярных войск была около 60 тыс. человек, то ко времени вы­хода из Тарутино армия увеличилась вдвое и составляла 130 тыс. человек, имея 66 тыс. лошадей и 622 орудия. В оценке этого маневра важно мнение поверженного противника, Наполеона, который был вынужден признать следующее: "Я теперь должен сознаться: если бы я не смотрел на все сквозь призму тысячи предубеждений, одного положения неприятеля под Тарутиным достаточно было, чтобы открыть мне глаза. Угрожая нашим сообщениям, оно не похо­дило на положение армии расстроенной и лишенной бодрости. Оно не только прикрывало лучшие области государства и обеспечивало сильные подкрепления, но имело даже вид наступательный. Наше победоносное в спокойное положение вводило меня в заблуждение". Принципиальные отличия стратегии Кутузова и тактики Наполеона. Теперь самое время показать принципиально важное отличие обеих полководцев, а также особенности стратегии Кутузова и тактики Наполеона. Прежде всего, об отличии людей говорят их жизненные устремления, которые ярко проявляется в честолюбии, а также в понятиях долга и чести. Кутузов не гонялся за славою, ему было чуждо честолюбие. "Често­любия во мне никогда не было, - говорил он. - Чем дольше я живу, тем больше вижу, что слава - это только дым. Я всегда был философом, но теперь стал им в высшей степени". Иное жизненное устремление было у Наполеона. Есть предание, что, упоенный славою громких побед своих, он велел выбить ме­даль с изображением Вседержителя Бога и с надписью вокруг: "Тебе небо, мне земля". Из полемики между французами и англичанами следует и такое вычисление: Наполеон с 1802 г. до своей ссылки принес в жертву честолюбию своему 5 млн. людей, т.е. для человечества он был впятеро гибельнее Юлия Цезаря, который своими войнами истребил миллион людей. По сути дела стратегии, как таковой у Наполеона не было. Были прожектерские планы: глобальный - завоевание мира, локальный - покорение России. Правда, он всячески старался ослабить Россию еще до прямой агрессии, толкая на войну с ней Иран, Турцию, Швецию и Англию. "Чтобы укрепить мою монархию, надобно утвердить ее краеугольными камнями, исторгнутыми из основания России, - говорил Наполеон, - на­добно уничтожить влияние ее на Европу и привести ее в такое положение, чтобы она в целое столетие не могла достигнуть до нынешнего состояния своего". Впрочем, в Европе не одной только Франции не нравилось возрождение России во времена Петра Великого и там нередко поговаривали о необходимости вновь возвратить ее в число ничтожных государств. Был и еще один стойкий мотив-тщеславие. Преступив нашу границу, Наполеон сказал: "Это мой последний поход; кто не был со мною, тот будет сожалеть об этом, потому что этот поход славнее всех прочих: после Карла XII я пер­вый вторгнулся в Россию". Как бы там ни было, но тактика Наполеона была примитивной: "Если я возьму Киев, - говорил Наполеон, - я возьму Рос­сию за ноги, если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову; заняв Москву, я поражу ее в сердце". Согласно этой тактике вся сила государства Российского держалась на мощи трех опорных пунктов-Киева, Петербурга и Москвы. Но это, скорее, был фактор географический, в определенной степени - политический, но не военный и не военно-экономический. Сила и мощь России не была сосредоточена в этих городах. Там находилась власть и элита. Все остальные источники силы - людские, материальные, промышленные, сельскохозяйственные, моральные и духовные были сосредоточены по всей России, включая Урал, Сибирь и т.д. В войне с Россией расчет был на то, что у власти под давлением неблагоприятных обстоятельств (быстрого и победоносного продвижения в глубь России наполеоновских войск) не выдержат нервы и она капитулирует перед завоевателем. Второй расчет касался русского народа, задавленного самодержавием и крепостничеством: народ не примет близко к сердцу эту войну и в худшем случае останется к ней равнодушен, а в лучшем - примет сторону Наполеона. Третье предположение, впрочем, даже уверенность Наполеона состояла в том, что русские не имеют достойных ему полководцев. По его мнению, "один Багратион - военный человек. Он глуп, но у него есть опытность, глазомер и решительность". Кутузова он не ставил ни во что. Впрочем, нельзя не отдать должного Наполеону в заблаговременной подготовке агрессии против России. К началу войны Наполеон имел под ружьем 1.200 тыс. чел. Вся Европа была превращена в военный лагерь. Из этих войск он сформировал Большую армию в 640 тыс. чел. при 1372 орудиях. Ближайший советник Коленкур предупреждает Наполеона: "Государь, - возразил он, - наши финансы теперь в хорошем состоя­нии, от трех до четырех миллиардов, но для расстройства их нужен только один сильный удар, и этот удар есть нынешняя война. Прежде война питала войну, теперь я этого не предвижу: страна, в которую мы идем, ничего нам не даст, кроме строевого леса, смолы и пеньки. Франции нельзя содер­жать на свой счет вооруженную Европу; мы в одно время воюем на севере и на юге (в Испании): это то же, что зажечь дом с обоих концов". Но Наполеон так ответил Коленкуру: "А я имею лучшие известия о Литве и об России, - сказал Наполе­он. - Коленкур, кажется, стращает нас народною войною: он, пожив при дворе императора Александра, сделался настоящим русским. Я положитель­но знаю, что русское дворянство не имеет той душевной силы, которая нужна для подобной войны, а простой народ беден, он не примет в ней участия. Кабинет мой завален рапортами и замечаниями о России". Еще никогда Наполеон не делал столь обширных приготов­лений к предстоящей войне. Два года ему пришлось затратить на дипломатическую подготовку войны. Всем участникам буду­щего похода были обещаны "жирные куски": Австрии - Волынь, Пруссии - Прибалтика, Ирану - Закавказье, Турции - Грузия, Крым и Причерноморье, Швеции - только что утраченная Фин­ляндия, Варшавскому герцогству - границы Великой Польши. Перед вторжением в Россию он устроил в Дрездене съезд властителей Западной Европы. Тут приветствовали его импе­ратор австрийский, король прусский и разные германские князья. Наполеон в речи своей хвастал перед ними, что прежде шести месяцев Москва и Пе­тербург будут видеть в стенах своих непобедимых победителей. "Я иду в Москву, - говорил он, - и в одно или в два сражения все кончу. Импе­ратор Александр на коленях будет просить у меня мира". В июне 1812 года огромная французская армия под личным предводительством Наполеона пе­решла через реку Неман, которая была границей России на западе. "Солда­ты! - говорил в манифесте надменный завоеватель. - Россия увлекается неизбежным роком!" Уверенность Наполеона в успехе разделяли почти все окружающие его; офицеры и генералы добивались назначения в поход на Россию как особенной милости. "Мы идем в Москву, - говорили многие, прощаясь со своими знакомыми, - до скорого свидания". Как мы видим, расчет был на первый и скорый успех, скоротечность кампании и слабость русского духа, патриотизма русских людей и стойкости русского солдата. Сам же Наполеон признался, в конечном итоге, в своем просчете и горько сетовал на то, что не послушал в свое время Коленкура. В своих воспоминаниях об этом он так писал: "Обер-шталмейстер Коленкур, только что возвратившийся из России, где он был посланником, был один из тех, которые наиболее осуждали мое намерение. Он старался доказать, что оно не осно­вано ни на необходимости, ни на выгодах моих. Он представлял ужаснейшую картину тех препят­ствий, которые противопоставят успехам нашим климат и огромное пространство России; тех преимуществ, которые русский солдат, взросший под суровым небом сво­его отечества, будет иметь над рожденными на юге войсками, принужденными сносит все недостатки. Он предсказывал, что половина наших войск будет лежать в госпиталях, прежде, нежели мы достигнем цели похода. Самые лоша­ди русские были более сродны для действий в этой стране, нежели германские или нормандские, при­выкшая к обильному, правильно да­ваемому корму и не столь способные выносить в одно время и долгую трудную работу, и жестокий недостаток во всем. Строгая дисциплина, бесстрашие, постоянство, и твердость этих воинов, которым знамя их заменяет все, дают русской армии такую стойкость, какой не найдешь ни в каких других войсках. Без сомнения Русские подвержены как и мы случайностям войны, болезням; но болезни в русских войсках реже нежели в других; побеги у них неизвестны; трудно рассеять русский корпус: какое-то врожденное чувство побуждает русского солдата в случае опасности скорее собираться в кучу, нежели бежать в разброд. Свойство это происходит от покорности войск, строгой дисциплины, привычки ни­когда не оставлять своего знамени и от войн с Турками, в которых каждый отделившийся солдат гибнет под ударами лихих наездников". Совсем на иных началах строилось полководческое искусство М.И. Кутузова. Первое и главное состояло в том, что у него стратегия превалировала над тактикой. При этом тактический успех нужно было приносить в жертву стратегии. Далее. Главное - не раздроблять свои силы "на малые части, дабы тем себя не ослабить", и действовать по - суворовски - "кампании не терять", она "тем только и блистательна, когда есть единодушие, быстрота, натиск - тогда победа, честь и сла­ва". Главное - "секретно атаковать на всех пунктах в один день, даже и в час". Великий стратег своего време­ни никогда не признавал шаблонов в военном искусстве. В этой войне его стратегия была глубоко национальна. Наполеоновской концепции решать судьбу войны одним генеральным сражени­ем Кутузов противопоставил свою - искать решения в цепи сражений, в маневре на широком театре военных действий. Кутузов нашел верное соотношение наступления и обороны. Его оборона была всегда активна. Отход был не только от­ступлением, но одной из форм борьбы, обеспечивающей воз­можность перехода в наступление. Центральным в стратегии М.И. Кутузова была наука предузнавать, т.е. предвидеть, основанная на научном прогнозе, боевом опыте и здравом смысле. Кутузов обладал не только искусством верного анализа обстановки, но и чутьем, кото­рое давало ему возможность уловить настроение и чувства каждого русского солдата и офицера. Одно из самых серьезных открытий М.И. Кутузова стало понимание того, что начавшаяся война - Отечественная, всенародная, где движущей силой масс выступает патриотизм. В отличие от императора Александра, который также назвал войну Отечественной, но боялся активности народных масс, Кутузов многое сделал для развития партизанского движения. В одном из писем царю Кутузов писал: "Жители старались достать себе оружие, желая тем оградить себя от вторжения к ним неприятеля. Уважая справедливую сию надобность и дух общего их рвения повсеместно наносить вред неприятелю, я не только не старался удержать их от такого намерения, но, напротив того, усили­вал в них желании сии и снабжал их неприятельскими ружьями". В самый разгар войны 1812 г., когда партизанские отряды со всех сто­рон блокировали наполеоновскую армию в Москве и поставили ее в тяже­лое положение, Наполеон вынужден был послать к Кутузову в Тарутино полковника Бертеми, который "более всего распространялся об образе варварской войны... сие относительно не к армии, а к жителям нашим, ко­торые нападают на французов по одиночке или в малом числе находящих". Наполеон просил Кутузова приостановить эту войну и заключить с ним перемирие. Со своей стороны, Кутузов всячески, отклонял упреки в "неправильной" войне, высказанные по отношению к регулярной армии (в частности, в ответе на записку начальника Главного штаба французских войск Бертье: "Повторю здесь истину, значение и силу которой вы, князь, несомненно, оцените: трудно остановить народ, ожесточенный всем тем, что он видел, народ, который в продолжение двухсот лет не видел войны на своей земле, народ, готовый жертвовать собою для родины и которой не делает различий между тем, что принято и что не принято в войнах обыкновенных. Что же касается армий, мне вверенных, то я надеюсь, князь, что все признают в их образе действий правила, характеризующие храбрый, честный и великодушный народ". Чтобы усилить и оживить партизанскую войну, главнокомандующий дал И.С. Дорохову двухтысячный отряд из драгун, гусар и казаков, пред­писав ему производить поиски на сообщениях неприятеля по Московской до­роге. И Дорохов ревностно и удачно исполнял повеления Кутузова. Отряд Дорохова за период с 9 по 14 сентября "совершенно истребил 4 кавалерийских полка, потом отряд из 800 человек пехоты и конницы, истребил пороху до 80 ящиков, перехватил немало неприятельских обозов и во все то время взял в плен до 1500 человек, в числе коих 48... офицеров". После этого Дорохов на короткое время присоединился к главным силам Кутузова. Так же успешно действовал со своим отрядом Д.В. Давыдов, А.С. Фигнер и другие вожди партизанских отрядов. Другими словами, все в действиях Наполеона и Кутузова диаметрально противоположно: У Наполеона - расчет на мгновенный натиск и скоротечную войну, у Кутузова - осмотрительность и взвешенность, решения без суеты и излишней торопливости. У Наполеона пристрастие к классической схеме ведения войны, у Кутузова - оригинальность, отсутствие шаблона в поступках и действиях. У Наполеона - переоценка своих сил и возможностей, у Кутузова - учет всех достоинств и слабостей Наполеона, особенностей французской армии и глубокое знание своих войск, понимание психологии русского воина. У Наполеона - авантюризм, у Кутузова - трезвый расчет, обоснованный прогноз и здравый смысл. Мог ли ожидать Наполеон крушения своих планов в тот момент, когда его взору открылась Москва. Нет, долго рассматривал он Москву в зритель­ную трубу, потом самодовольно улыбнулся и сказал: "Теперь война кончи­лась, мы в Москве; Россия покорена, я предпишу ей такой мир, какой мне надобен, и вы, французы, упившиеся всеми удовольствиями, возвратитесь во Францию в новых и неувядаемых лаврах". У Драгомиловской заставы Наполеон сошел с коня и в ожидании встречи стал ходить взад и вперед. Уже не в первый раз прихо­дилось ему въезжать победителем в чужие столичные города. Так он въез­жал в Вену, столицу Австрии, в Берлин, столицу Пруссии, и др. Там встречали его с торжеством, с мольбами о пощаде. Здесь же никто не вы­ходил к нему навстречу. Он терял терпение, хмурился, глядел по сторонам, снимал и надевал перчатки, мял в руках носовой платок. Наконец, когда ему донесли, что Москва пуста, он не хотел верить и требовал депутации. Ему привели несколько иностранцев, которые подтвердили, что Москва ос­тавлена жителями. Наполеон не мог поверить в то, что война с Россией с потерей Москвы не закончилась, а потому изыскивал средства, чтобы войти в сношения с императором Александром. Наполеон приказал Тутолмину [директору Московского воспитательного дома] отразить в донесении, что Вос­питательный дом сохранен по его распоряжению и что Москву сожгли са­ми русские по внушению Ростопчина. Тутолмин, ради сохранности своего заведения, должен был беспрекословно исполнить это приказание, хотя, вероятно, не совсем в таком виде, как желал Наполеон; письмо к госуда­рю было отправлено с русским чиновником, пропущенным чрез француз­ские аванпосты. Не довольствуясь этим, Наполеон призвал к себе отстав­ного офицера гвардии, Яковлева, отправил его с собственноручным послед­ним письмом к Александру; оно содержало уверения в уважении к каче­ствам государя. Наполеон заключил его словами: "Без озлобления веду я войну с Вашим Величеством; если бы прежде последнего сражения или вскоре после него вы написали ко мне дружеское письмо, то я остановил бы свою армию, не доводя ее до Москвы, и охотно пожертвовал бы выго­дою вступить в вашу столицу. Если Ваше Величество хотя отчасти сохра­няете ко мне прежние чувства, то с благосклонностию прочтете мое пись­мо. Во всяком случае вы мне будете благодарны за то, что я известил Ваше Величество о том, что происходит в Москве". Ответа на это письмо от русского государя не было. Вскоре по прибытии своем в Кремль Наполеон издал следу­ющую новую прокламацию к своему войску: "Солдаты! Каждый ваш шаг ознаменован победами, в трех местах вы истребили войско, собираемое не­приятелями три года, ваши головы поникли под тяжестию лавров; здесь 300 тысяч жителей умоляют вас о пощаде". Вслед за этой прокламацией во многих местностях Москвы на воротах домов появилась другая - к русским, на русском языке: "Жители Москвы! Несчастия ваши ужасны, но Его Величество император хочет прекратить их; страшные примеры вас научили, каким образом он наказывает непослушание и преступления; строгие меры взяты, чтобы прекратить беспорядок и возвратить общественную безопас­ность" и т. д. В конце этой прокламации перечислены "благодеяния" Напо­леона, состоящие в том, что он приказал из русских составить муниципаль­ный совет, который бы пекся об общественной пользе, что он позволил от­крыть некоторые церкви всех исповеданий, что он всячески старается вос­становить к себе доверие. "Живите как братья с моими солдатами", - ска­зано в заключение. Впрочем, Наполеон ранее (в начале похода на Россию) объявил Москву трофеем. В дело разграбления второй русской столицы был внесен даже известный порядок. Войскам назначались свои дни и часы и свои районы города для грабежа. В приказе это называлось aller a la maraude. "В первый день, - писал очевидец, - грабила старая гвардия; в следующий - новая гвардия, а в третий - корпус маршала Даву и т. д". Пожары и грабежи в Москве сделали свое дело - столица была разорена. Император Александр в категорической форме отверг предложение о капитуляции. Но Наполеон продолжал строить свои планы. В Петровском дворце Наполеон завален был топографическими картами, с воткнутыми в них разноцветными булавками, изображавшими границы России и всей Европы. "Вот, - говорил он приближенным своим, - когда я запру английские гавани, что-то скажут эти акулы, что-то эти пираты всех морей будут делать, сварит ли их желудок жесткие гинеи и залежалые товары; о, воображаю я, какую они сделают кислую гримасу, когда узнают, что я в Москве! Включив русских в число, моих солдат, пойду я в Азию и нанесу им в Индии окончательный удар; тогда-то мой трон будет стоять над всеми тронами - и тем кончится политическое землетрясение". В конце концов, у Наполеона наступило прозрение и созрело решение покинуть Москву. При выходе из Москвы Наполеон сказал своим солдатам: "Я поведу вас на зимние постои, и если встречу на дороге русских, то разобью их". б октября он распорядился о выступлении из Москвы, приказав взорвать Кремль и сжечь уцелевшие от пожара хорошие здания, за исключением Воспитательного дома. Варварское повеле­ние его было исполнено. Ночью запылал Кремлевский арсенал и другие здания. Последовал страшный взрыв; за ним и еще шесть. Часть Кремлевских стен взлетела на воздух; загорелся дворец; но соборы уцелели. По удалении французов казаки тотчас же заняли пепелище Москвы. Противник стремился прорваться на юг, но на пути к Калуге он встретил непреодолимую преграду. Сильная рус­ская армия, выйдя из Тарутинского лагеря, двинулась навстречу против­нику и 24 октября под Малоярославцем навязала ему сражение. Малоярославец явился кульминационным пунктом борьбы за страте­гическую инициативу. В упорном сражении обе армии настойчиво доби­вались решительных результатов. Кутузов, так же как и в Бородинском сражении, непосредственно руководил сражением, проявляя энергию и личную храбрость. "Он был под неприятельскими ядрами, - пишет Ми­хайловский-Данилевский, - вокруг него свистели даже пули. Тщетно упрашивали его удалиться из-под выстрелов. Он не внимал просьбам окружавших его, желая удостовериться собственными глазами в на­мерении Наполеона, ибо дело шло об обороте всего похода". Это была еще одна стратегическая победа М.И. Кутузова над Наполеоном. Теперь боевой успех все время сопутствовал русским войскам. Началось бегство французской армии. На реке Березине армии Наполеона готовилась окончательная гибель. Здесь по плану самого императора Александра должны были соединиться три отряда наших войск, над которыми адмирал Чичагов должен был при­нять начальство и преградить Наполеону путь к отступлению. Действитель­но, Чичагов вовремя прибыл на Березину. Французам, окруженным со всех сторон русскими войсками, грозила здесь неминуемая гибель. Сам Наполеон страшно боялся попасться в плен к нам. К довершению бедственного поло­жения французов, на Березине вследствие оттепели тронулся лед, и пере­права через нее сделалась почти невозможной. Но хитрый Наполеон успел обмануть Чичагова: ложным движением он отвлек его от бродов, навел мос­ты и переправил свою армию. При всем том она понесла большие потери. Березина была в полном смысле слова запружена трупами, орудиями, повозками и т. п. По показанию очевидцев, у неприятеля после Березинской переправы осталось не более 10 тысяч войска, способного носить оружие; прочее представляло нестройную толпу в самых разнообразных костюмах: в дамских капотах, в одеялах, рогожах и т. п. Морозы, достигшие после Бе­резинской переправы свыше 25 градусов, довершили бедственное положение наших врагов: они гибли тысячами и трупами своими устилали дорогу от Березины до Вильны. В конце ноября (23-го) Наполеон недалеко от Вильны бросил жалкие остатки своей великой армии и ускакал в Париж. "Мне нечего было более делать при армии, обреченной на скорую погибель. Судьбы великого народа зависели от меня одного: долг мой призывал меня во Францию; я должен был озаботиться там образованием средств к поправлению дел после бедствий, отвращение которых было уже не в моей вла­сти", - так оправдывал свое бегство из армии Наполеон. По изгнании французов Россия торжествовала 25 декабря, в день Рожде­ства Христова, свое избавление "от нашествия галлов и с ними двадесяти язык". В память этого избавления в Москве заложен храм Спасителя, кото­рый был освящен в 1883 году. Кутузову же и Барклаю-де-Толли поставле­ны памятники в Петербурге против Казанского собора. был разбит по всем статьям. И творцом победы по праву надо признать М.И. Кутузова, стратегически превосходившего Наполеона. Косвенно признанием полководческого таланта Кутузова Наполеоном служит факт, имевший место уже после смерти М.И. Кутузова. В Бунцлау, где 13 мая 1813 г. "смежил очи" Кутузов, пришлось ночевать Наполеону. Первый вопрос, который он задал бургомистру был таков: "есть ли памятник Кутузову?" Н отрицательный ответ бургомистра Наполеон сказал: "Я готов сам поставить памятник в честь генералиссимуса русских войск". На фоне такого уважительного отношения Наполеона к Кутузову, черствой неблагодарностью веет от поступков и поведения русского самодержца Александра с момента назначения полководца Главнокомандующим (не удостоил его даже аудиенции), под Москвой (когда пугал всякими карами и затем не извинился, когда осознал правоту действий Кутузова) и после Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813-1814 гг. По свидетельству очевидцев, император Александр стал проявлять какую-то странную неприязнь ко всему национальному русскому. Он как-то особенно не любил вспоминать об Отечественной войне - самом ярком национальном русском торжестве и самой блестящей странице своего царствования. За все многочисленные свои путешествия он ни разу не посетил полей сражений 1812 года и не выносил, чтобы в его присутствии говорили об этих сражениях. "Непостижимо для меня, записал в свой дневник в 1814 г. Михайловский-Данилевский, как 26 августа Государь не токмо не ездил в Бородино и не служил в Москве панихиды по убиенным, но даже в сей великий день, когда все почти дворянские семьи в России оплакивают кого-либо из своих родных, павших в бессмертной битве на берегах Колочи, Государь был на бале у графини Орловой. Император не посетил ни одного классического места войны 1812 г.... хотя из Вены ездил на Ваграмские и Асперские поля, а из Брюсселя в Ватерлоо". На репетиции парада в Вертю 26 августа 1815 г. Толь заметил, что "сегодня годовщина Бородина". Государь с неудовольствием отвернулся от него. Прусский король соорудил памятник Кутузову в Бунцлау, где скончался победитель Наполеона, и просил Царя осмотреть его на пути в Россию. Александр отказался. Он питал неприязнь к самой памяти Кутузова". Чем же так досадил Великий полководец Александру? Ответ может быть только один - славой Спасителя России. Он же, Александр, уже давно примерил на себя это звание. Бог с ним, Александром, и с его званиями, амбициями и тщеславием... Мы, далекие потомки героев Отечественной войны 1812 года, в неоплатном долгу перед памятью Великого сына России - Михаила Илларионовича Кутузова. Долг наш, хоть сейчас, воздать должное скромному слуге нашего Отечества и спустя почти два столетия верно определить его заслуги и место в военной истории и статус среди полководцев. За заслуги перед Отечеством - звание его СПАСИТЕЛЬ ОТЕЧЕСТВА. За полководческий талант - ВЕЛИКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ. За победу над Наполеоном - ПОБЕДИТЕЛЬ НАПОЛЕОНА.
  
   Литература: Баиов А. История Русской Армии. Курс военных училищ. Вып. 1. Эпоха Петра Великого. Эпоха Румянцева и Суворова. Эпоха войн с Наполеоном. - СП б., 1912; Бескровный Л.Г. Русское военное искусство ХIХ в. - М., 1974; Глинка Ф. Письма русского офицера. - М.: Воениздат, 1987; Жилин П.А. О войне и военной истории. - М.: Наука, 1984; Коленкур Арман. Мемуары. - М., 1943; Любецкий С.М. Русь и русские в 1812 году. - М.: Современник, 1994; Михневич Н. П. История военного искусства с древнейших времен до начала девятнадцатого столетия. 2 - е доп. изд. - СП б., 1896; Политическая и военная жизнь Наполеона, сочинение генерал-адъютанта, барона Жомини. Ч.2. - СП б., 1844; Соловьев К. Святая Русь, или Всенародная история великого Российского государства. IХ - ХIХ: Составлена по источникам Костомарова, Соловьева, Забелина и редким сочинениям князя Щербатова и по древним рукописям. - М., 1994; Толстой Л.Н. Собр. соч. в 12 т. - Т.6 (Война и мир). - М., 1974. (А.И. Каменев).
  
  
   0x01 graphic
  

Военный совет в Филях, 1(13) сентября 1812 г.

Художник Алексей Данилович Кившенко

СТАТИСТИКА И ФАКТЫ

  
  -- В этот тяжелый период войны Кутузов принял командование отступаю­щей армией. Ему шел 68-й год. За его плечами были долгие годы службы в армии. Народ и армия знали его как героя Измаила и Очакова, ученика и соратника великого Суворова, незаурядного дипломата, победителя ту­рок в недавно закончившейся войне. И хотя царь не любил Кутузова, но под напором общественного мнения был вынужден, как он сам писал, "остановить свой выбор на том, на кого указывал общий глас".
  -- Армия восторженно встретила нового главнокомандующего, прибывшего 29 августа в Царево-Займище. Его прибытие связывалось с изме­нением характера боевых действий. Войска облетела фраза: "Приехал Кутузов бить французов". Все понимали, что наступает решающий мо­мент борьбы. Трудные задачи встали перед полководцем. Прежде всего нужно было поднять дух отступающей армии, вселить уверенность в воз­можность и необходимость остановить врага, преградить ему путь к Моск­ве. Первые его слова, обращенные к войскам: "Ну как можно отступать с такими молодцами",-- преследовали именно эту цель.
  -- Кутузов понимал чувства и желания армии и народа как можно быст­рее расправиться с врагом, далеко проникшим в глубь страны. Но опыт­ный полководец сознавал и другое: слишком недостаточно было налич­ных сил и средств, чтобы решить эту большую стратегическую задачу в короткие сроки. Наступавшая на Москву наполеоновская армия на­считывала 165 тыс. человек, а численность русской немногим превышала 90 тыс. человек.
  --

0x01 graphic

"Кутузов перед битвой при Бородино" 1912.

Художник Самокиш Николай Семенович (1860-1944)

  
  -- Кутузов явился организатором Бородинского оборонительного сра­жения. Ему принадлежала инициатива в, выборе места и времени сраже­ния. И никак нельзя согласиться с необоснованными высказываниями буржуазных и иностранных историков о стихийности возникновения этого сражения, о том, что оно было дано лишь в угоду общественному требо­ванию и что Кутузова заставили пойти на это сражение вопреки его же­ланию. Общественное мнение, конечно, учитывалось, но сознавалась и необходимость этого сражения.
  -- Какие цели стояли перед русской армией в Бородинском сражении? Главное нужно было обескровить противника, вывести из строя его луч­шие силы, преградить ему путь к Москве. "Как бы то ни было,-- писал Кутузов царю,-- Москву защищать должно".
  -- Бородинское сражение развернулось на небольшом клочке земли. 7 сентября 1812 г. на 8-километровом фронте 120-тысячная русская ар­мия, в течение 12 часов вела упорную борьбу с наступавшей 135-тысячной наполеоновской армией. По количеству участвовавших в сражении войск, по длительности и напряжению борьбы, по ее ожесточенности и кровопролитности история до того не знала подобных сражений.
  -- На Бородинском поле шла борьба не только двух сражавшихся армий, в которой проверялись их боевые качества, но и борьба двух полковод­цев -- Наполеона и Кутузова. Оба они непосредственно руководили вой­сками, внимательно следили за их действиями, чувствовали "пульс боя" и быстро реагировали на его изменения. И Наполеон, и Кутузов проя­вили в ходе сражения колоссальную энергию и умение руководить вой­сками. Кутузов, своевременно разгадав основной замысел Наполеона, расчетливо использовал свои силы, умело расположив их на позиции. Он выдвинул армию Багратиона на наиболее угрожаемый, левый фланг, оставив в своем распоряжении сильный резерв, позволивший ему в ходе сражения наращивать силы там, где в этом возникала необходимость.
  -- Когда мы оцениваем результаты Бородинского сражения, то прежде всего имеем в виду следующее. Во-первых, наполеоновской армии не удалось сломить сопротивление русских, разгромить их и открыть себе свободный путь к Москве. Во-вторых, русская армия, руководимая опыт­ными военачальниками, вывела у противника из строя около половины ее войск (почти 60 тыс. человек убитых и раненых) и тем самым основа­тельно подорвала ее боевую способность. И наконец, в-третьих, на Боро­динском поле французская армия понесла невосполнимое моральное по­трясение, в то же время как у русских войск возросла уверенность в по­беде над противником. Правда, Бородино принесло большие жертвы и русской армии: ее потери составили почти 40 тыс. человек. Но она имела возможность значительно быстрее их восполнить, чем французская ар­мия. Отход армии к Москве, а затем и оставление ее преследовали реше­ние именно этой первостепенной задачи.
  -- Оставление Москвы -- наиболее драматический акт войны 1812 г. Кутузов, глубоко сознававший всю серьезность создавшегося положе­ния и твердо убежденный в неизбежности гибели наполеоновской армии, нашел в себе мужество пойти на этот шаг и взять на себя полную ответст­венность за оставление Москвы. Это был тяжелейший момент в жизни полководца. Но иного выхода не было. Не оказалось тех сил и средств, на которые он рассчитывал и которые ему обещали и царь, и Ростопчин. На Военном совете в Филях 13 сентября он провозгласил свое реше­ние, видимо заранее уже взвешенное и обдуманное. "С потерею Москвы не потеряна Россия. Первою обязанностью поставляю сберечь армию и сблизиться с теми войсками, которые идут к нам на подкрепление. Самым уступлением Москвы приготовим мы неприятелю неизбежную гибель. Доколе будет существовать армия и находиться в состоянии противить­ся неприятелю, до тех пор сохраним надежду благополучно завершить войну, но когда уничтожится армия, погибнут Москва и Россия. Прика­зываю отступать".
  -- Но куда отступать, Кутузов не сказал. Он держал это в строгой тайне. И вообще он не особенно делился своими замыслами даже с приближен­ными, следуя правилу: "Подушка, на которой спит полководец, не должна знать его мыслей". Лишь на второй день вечером, когда армия, двигаясь по Рязанской дороге, находилась в 30 км от Москвы, он неожиданно для всех повернул ее на запад, вывел сперва на Тульскую, а затем на Калуж­скую дорогу и после пятидневной остановки в Красной Пахре сосредото­чил всю армию в Тарутино.

0x01 graphic

Сражение при Тарутине 6 октября 1812 года. 1847.

Художник Петер фон Гесс.

  
  -- Тарутинский фланговый марш-маневр, задуманный и успешно осу­ществленный Кутузовым,-- редкое явление в истории военного искус­ства. Он оказал исключительно важное влияние на дальнейший ход войны, значительно улучшив стратегическую обстановку для русской армии. Оторвавшись от противника, она получила возможность укрепить свои силы и подготовиться к решающим боям. В Тарутинском лагере русская армия заняла выгодное положение, которое позволяло ей не только надежно прикрывать южные районы, откуда поступало в Тару­тино пополнение, продовольствие и фураж, но и развертывать активные наступательные действия.
  -- Тарутинский период деятельности Кутузова был непродолжитель­ным (всего три недели), но весьма насыщенным. Это не было "Тарутин­ским сиденьем", как его стремились изобразить недоброжелатели полко­водца. Публикации документов, теперь ставшие известными, раскрывают нам разностороннюю деятельность армии, штаба и главнокомандующего в тот период. Здесь особенно раскрылись незаурядные военно-организа­торские качества Кутузова.
  -- В Тарутино были осуществлены серьезные организационные преобра­зования: объединение 1-й и 2-й Западных армий, Дунайской и 3-й За­падной армий (таким образом, вместо четырех остались две армии), реор­ганизация корпусов и дивизий, организация конно-саперных команд, выделение из армии девяти крупных подвижных отрядов для партизан­ских действий.
  -- Если при вступлении в Тарутинский лагерь числен­ность регулярных войск была около 60 тыс. человек, то ко времени вы­хода из Тарутино армия увеличилась вдвое и составляла 130 тыс. человек, имея 66 тыс. лошадей и 622 орудия.
  

0x01 graphic

  

Французы в 1812 году, пленённые партизанами.

  
  -- Все эти крупные организационные мероприятия проводились с одно­временным развертыванием активных боевых действий войск. Их своеоб­разие заключалось в том, что они приобрели форму партизанских дейст­вий, которые проводились отдельными подвижными отрядами, создавав­шимися из регулярной и иррегулярной коннице. Именно этот способ борьбы решил применить Кутузов в тех конкретных условиях. Формули­руя свою идею, он писал: "Поелику ныне осеннее время наступает, чрез что движения болшою армиею делаются совершенно затруднительными... то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну, ибо раздель­ные силы неприятеля и оплошность его подают мне более способов ист­реблять его..."
  

0x01 graphic

  

Отступление Наполеона из Москвы.

Художник Адольф Нортен

  
  -- Безвыходное положение, в котором оказалась наполеоновская армия, вынудило Наполеона отдать приказ об оставлении Москвы и искать вы­хода из создавшегося кризиса. Противник стремился прорваться на юг, но на пути к Калуге он встретил непреодолимую преграду. Сильная рус­ская армия, выйдя из Тарутинского лагеря, двинулась навстречу против­нику и 24 октября под Малоярославцем навязала ему сражение. Малоярославец явился кульминационным пунктом борьбы за страте­гическую инициативу. В упорном сражении обе армии настойчиво доби­вались решительных результатов. Кутузов, так же как и в Бородинском сражении, непосредственно руководил сражением, проявляя энергию п личную храбрость. "Он был под неприятельскими ядрами,-- пишет Ми­хайловский-Данилевский,-- вокруг него свистели даже пули. Тщетно упрашивали его удалиться из-под выстрелов. Он не внимал просьбам окружавших его, желая удостовериться собственными глазами в на­мерении Наполеона, ибо дело шло об обороте всего похода"
  

0x01 graphic

  

Сражение при Малоярославце (с картины Мартине)

  
  -- Сражение под Малоярославцем послужило поворотным моментом в ходе Отечественной войны 1812 г. В результате этого сражения, длившегося более пятнадцати часов, наполеоновская армия вынуждена была повернуть на запад и безостановочно отступать по старой Смоленской дороге. Нача­лось изгнание агрессора из России. Освобождение страны от вторгшегося врага, достижение окончательной победы требовали бескомпромиссной борьбы. Из этого основного прин­ципа исходил Кутузов в своих стратегических планах и расчетах и до и после Малоярославца. После победы под Малоярославцем, когда русская армия, перейдя в контрнаступление, широким фронтом развернула пре­следование наполеоновской армии, он неизменно указывал своим подчи­ненным: "Одна и главнейшая цель всех наших действий есть истребление врага до последней черты возможности... решительные удары неприятелю нанесены быть должны от коих зависит, может быть, благоденствие не одного народа русского, но и всех народов Европы"
  

0x01 graphic

  

Отступление французов через Березину 17 (29) ноября 1812 года.

Художник Петер фон Гесс (1844)

  
  -- На заключительном этапе войны 1812 г. русская армия с большим на­пряжением вела преследование противника. За два месяца непрекращав­шихся боевых действий в осенних и зимних условиях она продвинулась более чем на 1000 км с боями, среди которых были и такие крупные столк­новения, как под Вязьмой, Красным и у Березины.
  -- Кутузову пришлось руководить не только армиями, но и действиями многочисленных партизанских отрядов. Это требовало от полководца большого умственного и физического напряжения. Прибыв в Вильно, он сообщал своим родным: "Я первый раз постлал постель, без которой об­ходился, и стану раздеваться, чего не делал во всю кампанию"
  -- Но в большой войне неизбежны отдельные промахи. И то, что не уда­лось уничтожить остатки французской армии при переправе через Бере­зину, лишь на непродолжительное время оттянуло ее гибель. Прибыв 10 декабря 1812 г. в Вильно, Кутузов с полным правом имел возможность возвестить народу и армии: "Война окончилась за полным истреблением противника".
  

0x01 graphic

  

А.С. Пушкин

Художник Матэ Василий Васильевич (1856-1917)

  
  -- "Слава Кутузова,-- писал А. С. Пушкин,-- неразрывно соеди­нена со славою России, с памятью о величайшем событии новейшей ис­тории. Кутузов один обличен был в народную доверенность, которую так чудно он оправдал"
  -- В одном из писем царю Кутузов писал: "Жители старались достать себе оружие, желая тем оградить себя от вторжения к ним неприятеля. Уважая справедливую сию надобность и дух общего их рвения повсеместно наносить вред неприятелю, я не только не старался удержать их от такого намерения, но, напротив того, усили­вал в них желании сии и снабжал их неприятельскими ружьями"
  -- В самый разгар войны 1812 г., когда партизанские отряды со всех сто­рон блокировали наполеоновскую армию в Москве и поставили ее в тяже­лое положение, Наполеон вынужден был послать к Кутузову в Тарутино полковника Бертеми, который "более всего распространялся об образе варварской войны... сие относительно не к армии, а к жителям нашим, ко­торые нападают на французов по одиночке или в малом числе находящих". Наполеон просил Кутузова приостановить эту войну и заключить с ним перемирие. Но это еще больше убеждало Кутузова в правильности его действий, укрепляло его веру в силы храброй, честной и великодушной нации, защиту интересов которой он считал превыше всего.
  -- Воспитывая высокие патриотические чувства у солдат и офицеров, Ку­тузов сам был великим патриотом, искренне любившим свой народ. Вся его военная деятельность была подчинена защите интересов своего Оте­чества, своего народа. В тяжелую для России войну с Наполеоном в 1812 г. Кутузов, вступая в командование армиями, заявил: "Я твердо верю, что поправлю дела к чести России". Проявляя исключительную работо­способность, энергию, он отдавал все свои силы, знания и опыт защите Отечества и народа.
  -- Наиболее отчетливо свое понимание национально-освободительной войны Кутузов изложил в письме к начальнику штаба французской армии маршалу Бертье. В ответ на претензии Бертье, заявившего, что Кутузов ведет войну не "по правилам военного искусства", фельдмаршал писал ему: "Повторяю здесь истину, значение и силу которой вы, несомненно, оцените: трудно остановить народ, ожесточенный всем тем, что он видел; народ, который в продолжение стольких лет не знал войны на своей терри­тории; народ, который жертвовал собою для Родины и который не делает различий между тем, что допустимо или недопустимо в обычных войнах. Что же касается до армий, которыми я командую, то я льщу себя надеж­дой, что все признают в их образе действий принципы, характеризующие храбрую, честную и великодушную нацию. В продолжение моей долголетней военной службы я иных принципов никогда не знал и уверен, что враги, с которыми я сражался, всегда отдавали должное моим правилам в этом от­ношении". Рассматривая Отечественную войну 1812 г. как войну справедливую, в которой народ является активной силой в борьбе с иностранными по­работителями, Кутузов высказал одновременно передовой для того вре­мени взгляд и на способы ведения войны, совершенно не укладывавшийся ни в какие "принципы" западноевропейских военных теоретиков и полко­водцев.
  -- Но Кутузов не гонялся за славою, ему было чуждо честолюбие. "Често­любия во мне никогда не было,-- говорил он.-- Чем дольше я живу, тем больше вижу, что слава -- это только дым. Я всегда был философом, но теперь стал им в высшей степени"
  -- Исключительно важное значение в войне Кутузов придавал моральному духу войск. На основе большого боевого опыта, непосредственного руко­водства войсками на поле боя он пришел к выводу, что решающим усло­вием победы в бою, сражении и войне в целом является высокий моральный дух войск. Отдавая должное воинскому порядку подчинения (субордина­ции), дисциплине, вместе с тем Кутузов подчеркивал: "Но сколь ни вели­ки сии предметы сами по себе, но останутся бессильными тогда, когда не оживятся они тем воинским духом, который преоборяет все обстоятель­ства, не находит препон ни в каких предприятиях"
  -- Между тем большинство полководцев и военных теоретиков не только на Западе, но и в России придерживались другого взгляда. Они полагали, что овладение значительной территорией, важными экономическими и политическими центрами страны и тем более столицей решает вопрос об окончательной победе. Не один раз повторявшаяся Наполеоном фраза: "Москва взята -- война окончена" -- выражала именно эту идею. Напо­леон, его генералы, вся французская армия были глубочайше убеждены, что после потери русскими Москвы они будут неспособны к дальнейшему сопротивлению и война на этом закончится.
  -- Немало было и среди русских генералов и государственных деятелей лиц, связывавших оставление Москвы с окончательным поражением в войне. Об этом свидетельствовали выступления генералов на Военном совете в Филях, постановление комитета министров, обвинявшие Ку­тузова в самовольном оставлении Москвы без всякой на то "определитель­ности и полного изображения причин, кои в делах столь величайшей важ­ности необходимы". Об этом же свидетельствовали и угрожающие рес­крипты Александра.
  -- Кутузов же, глубоко убежденный в правильности своих взглядов, по­нимал, что вся сила в армии, в ее боеспособности и высоких моральных качествах, что оставление Москвы -- временное, вынужденное явление и что Наполеон в ней долго не пробудет. "Надеюсь,-- доносил Кутузов царю,-- принудить его (Наполеона) оставить Москву и переменить всю свою операционную линию... Теперь, в недальнем расстоянии от Москвы, собрав мои войска, твердою ногою могу ожидать неприятеля, и пока ар­мия вашего императорского величества цела и движима известною храбростию и нашим усердием, дотоле еще возвратная потеря Москвы не есть потеря отечества".
  -- После успешного завершения контрнаступле­ния в войне 1812 г. Кутузов говорил, что для него "образ войны был но­вый, еще не решенный им самим".
  

0x01 graphic

  

"Благословение ополченца 1812 года".

Художник Лучанинов Иван Васильевич (1781-1824)

  
  -- По инициативе Кутузова рекруты, находившиеся в разбросанных по стране рекрутских депо, были сведены в места, прилегавшие к театру воен­ный действий, и из них созданы отдельно пехотные, кавалерийские п ар­тиллерийские резервы. Они значительно ускорили темпы формирование: армии. Подобной организации резервов и такой большой роли их в войне не знали до этого армии Западной Европы. Кутузов первый из полковод­цев применил систему стратегических резервов как постоянно действующий источник пополнения армии и наращивания ее сил в ходе наступа­тельных действий.
  -- В основу воспитания у войск высоких моральных качеств Кутузов, как и Суворов, положил патриотическую идею служения своему Отечест­ву, народу, идею защиты Родины от иностранных захватчиков. "Каждый из вас,-- обращаясь к солдатам, говорил Кутузов,-- есть спаситель Оте­чества".
  -- Одним из сильных средств воспитания войск в национально-патрио­тическом духе являлись боевые традиции русского народа. В обращениях Кутузова к войскам, в приказах, особенно тех, которые отдавались в тя­желые периоды боев и сражений, он часто напоминал солдатам о герои­ческих подвигах их предков, о блестящих победах суворовских войск. В кутузовском понимании высокий воинский дух включал не только патриотические чувства и связанные с ними героизм и храбрость, но и твердое знание службы, отличное владение оружием, подчинение воин­скому порядку (субординация), дисциплину, разумную инициативу, упор­ство, стойкость и выдержку в обороне, стремительность в наступлении, спо­собность мужественно переносить все трудности войны.
  -- Под натиском значительно превосходящих сил противника 1-я и 2-я русские армии, насчитывавшие около 200 тысяч человек, под командованием М.Б. Барклая-де-Толли и П.И. Багратиона вынуждены были отходить в глубь страны. 24 июля (5 августа) русские войска оставили Смоленск, имевший крупное стратегическое значение. Отступление вызвало острое недовольство в армии и во всей стране, после же падения Смоленска это недовольство стало переходить в возмущение. Самые широкие круги требовали назначения единого главнокомандующего, причем в качестве главнокомандующего все хотели видеть прославленного русского полководца М.И. Кутузова.
  -- Под давлением широких кругов общественности чрезвычайный комитет на своем заседании, происходившем 5 (17) августа, вы­нужден был признать, что "бывшая доселе недеятельность в воен­ных операциях происходит от того, что не было над всеми дей­ствующими армиями положительной единоначальной власти, и сколь в настоящее время невыгодно сие власти раздробление, столь напротив того необходимо общее оной соединение". Чрез­вычайный комитет министров пришел также к выводу, что на­значение главнокомандующего должно быть основано "на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве", и единогласно пред­ложил кандидатуру генерала от инфантерии князя Кутузова. Только после этого Александр I назначил 8 (20) августа Ку­тузова главнокомандующим.
  -- Подписывая указ, Александр I одновременно писал сестре: "В Петербурге я увидел, что решительно все были за назначение главнокомандующим старика Кутузова: это было общее желание. Зная этого человека, я вначале противился его назначению, но когда Растопчин письмом от 5 августа сообщил мне, что вся Москва желает, чтоб Кутузов командовал армией, находя, что Барклай и Багратион оба неспособны на это, мне оставалось только уступить единодушному желанию, и я назначил Кутузова. Я должен был остановить свой выбор на том, на кого указывал общий глас".
  

0x01 graphic

  

"Русские в 1812 году" 1855.

Художник Пржецлавский Константин Леонардович (1827 - 1876)

  
  -- Это была крупная победа Кутузова. Из 135.000 чел. Наполеон потерял 58.478 солдат и офицеров и 47 генералов. Русские же из 120 тыс. чел. потеряли 42.300 солдат и офицеров и 22 генерала. Вспоминая позже о своем поражении под Бородином, Напо­леон писал: "Из пятидесяти сражений, мною данных, в битве под Москвой выказано наиболее доблести и одержан наименьший успех". "Русские стяжали право быть "непобедимыми".
  -- Началом контрнаступления Кутузова следует считать период с 6 по 12 октября. Сражения под Тарутином и Малоярославцем по существу составляют единый комплекс событий. В Тарутинском сражении был разбит авангард французской армии под командованием Мюрата. В письме к помещице Нарышкиной Кутузов, придававший этому сражению большое значение, дал ему такую оценку: "Село Тарутино, вам принадлежащее, ознаме­новано было славною победою русского воинства над неприя­тельским. Отныне имя его должно сиять наряду с Полтавою, и река Пара будет для нас так же знаменитой, как Непрядва, на берегах которой погибли бесчисленные ополчения Мамая". На другой день после поражения Мюрата Наполеон оставил Москву, решив идти на Калугу, чтобы отходить по неразоренным южным губерниям. Чтобы помешать этому, Кутузов не­медленно направился к Малоярославцу и преградил Наполеону путь на юг. 12 (24) октября произошло ожесточенное Малоярославское сражение. Город восемь раз переходил из рук в руки, но в конце концов Наполеон вынужден был отступить. Таким образом, путь в богатые продовольствием южные губернии был для французов закрыт.
  -- Теперь перед Кутузовым встала новая задача -- неотступно преследовать отступающего противника, нанося ему сильные удары. Делясь своими планами с Витгенштейном, Кутузов писал ему 16 (28) октября: "Полагаю ему нанести величайший вред параллельным движением и наконец действовать на его опера­ционную линию". Избранная Кутузовым форма наступления сводилась к тому, чтобы непрерывными ударами по передовым частям отступаю­щей армии изматывать противника и ставить его под угрозу быть отрезанным от своих баз. В директиве Платову Кутузов так фор­мулирует эти свои мысли: "Старайтесь выиграть марш над не­приятелем так, чтобы главными силами вашими по удобности делать [удары] на отступающие головы его колонн, нападая во время марша и [сея] беспрестанные ночные тревоги. Сие самое предписано гр. Орлову-Денисову делать слева по большой дороге. Таковой род преследования приведет неприятеля в крайнее поло­жение, лишив его большей части артиллерии и обозов".
  -- Бои под Вязьмой и Красным и беспрестанные удары уско­рили развязку, которая наступила между Березиной и Неманом: французская "великая армия" перестала существовать. Здесь за­вершилось контрнаступление Кутузова. За Березину ушло лишь несколько тысяч человек. Сам же Наполеон, бросив остатки своей армии, бежал во Францию. Русская армия вышла к границам России. "Война окончилась за полным истреблением неприятеля", -- писал Кутузов из Вильно, куда вступили победоносные русские войска.
  

0x01 graphic

  

Бегство французов с семьями из России.

Художник Богдан Павлович Виллевальде (1846)

  
  -- Заграничный поход 1813 г. -- это цепь новых славных побед Кутузова. В результате активных действий русских войск 25 де­кабря 1813 г. был взят Кенигсберг, за ним пали Плоцк и Варшава. Русская армия вышла к Висле и, перейдя ее, заняла Познань, Калиш и Торн. Вскоре был взят Берлин, а после нового замечательного маневра, осуществленного Кутузовым в целях концентрации сил для новых решительных боев, русские овладели Дрезденом и Лейпцигом. Но Кутузову не довелось больше встре­титься с Наполеоном -- 16 (28) апреля великий полководец скончался.
  -- Один из последних приказов перед вступление в Польшу Кутузов русских воинов спасителями отечества: "Россия приветствует вас этим име­нем, -- писал он, -- не было еще примера столь блистательных побед. Не останавливаясь среди геройских подвигов, мы идем теперь далее, перейдем границы и потщимся довершить поражение неприятелей на собственных по­лях его. Но не последуйте примеру врагов ваших, в их буйстве и неистов­ствах унижающих солдата. Будем великодушны, положим различие между врагом и мирным жителем. Не порабощения их и суетной славы желаем мы, но ищем освободить от бедствий и угнетений даже самые те народы, которые вооружились против России; мы идем доставить мир Европе".
  -- Наполеон был разбит по всем статьям. И творцом победы по праву надо признать М.И. Кутузова, стратегически превосходившего Наполеона. Косвенно признанием полководческого таланта Кутузова Наполеоном служит факт, имевший место уже после смерти М.И. Кутузова. В Бунцлау, где 13 мая 1813 г. "смежил очи" Кутузов, пришлось ночевать Наполеону. Первый вопрос, который он задал бургомистру был таков: "есть ли памятник Кутузову?" За отрицательный ответ бургомистра Наполеон сказал: "Я готов сам поставить памятник в честь генералиссимуса русских войск".
  

0x01 graphic

  

Наполеон на о. Св. Елены. (С карт. Ле)

  
  

Профессор Анатолий Каменев,

автор "Энциклопедии русского офицера",

статистика: 1.950.466 - посетителей в интернете, объем - 65129k/1100, иллюстрации -7.575 (данные на 5 марта 2014 г.)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2012