ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
"Пророк любит побеждать к вечеру"

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)


  
  

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

   0x01 graphic
   Сохранить,
   дабы приумножить военную мудрость
  
  

0x01 graphic

  

"Проповедь Магомета" 1840--1850-е.

Художник Григорий Григорьевич Гагарин

Идея расчленения силы натиска в пространстве и времени:

первая линия называлась "утро псового лая" ,

вторая - "день помощи" ,

третья - "вечер потрясения".

  
   198
   Ислам и военное дело В СРЕДНИЕ ВЕКА.
   Из глубины Аравии еще за несколько тысячелетий до нашей эры выходили завоеватели, подчинявшие своей власти богатую Месопотамию и основавшие там военные империи. <...> Тогда как германцы обрушились на классический мир, оставаясь в своем расчленном варварском состоянии, арабы (или то же самое, сарацины) выступили со своей попыткой всемирного завоевания, лишь сплотившись уже в рамках ислама. Ислам - не только религия; ислам - это организация сил народа помощью религии, в политическом и военном отношении. На Западе сохранилась христианская римская церковь, которая взяла на себя преемственность и представительство классической цивилизации; варвары-германцы приняли христианство, но церковь и основанные ими государства были двумя противоположными полюсами той оси, около которой развивалась средневековая жизнь на Западе. В исламе же церковь и государство совпали. Магомет, не только пророк, но и гениальный народный вождь и устроитель армии, добился удивительного единства. Пророк или калиф - его заместитель, являлись в исламе не только светским повелителем, но одновременно и военным вождем, и глашатаем божественной воли. Возникшее в культурном центре учение охотно воспринято воинственными бедуинами; они подчинились духовному авторитету, который бросил к их ногам богатства культурного мира. Военная дисциплина получила со стороны религии огромную поддержку - за полководцем стоял авторитет Аллаха; мужество воинов усиливалось учением о седьмом рае и небесных гуриях - награде павших в бою за ислам воинов. Показателем высоты дисциплины сарацин является воскрешение римского обычая - армии устраивать на каждую ночь укрепленный лагерь, а также проведенное в жизнь запрещение употреблять спиртные напитки. Тогда, когда германские племена выступали изолированно, и их армии не превышали полутора тысяч воинов, единство племен и классов, которого добился Магомет, сделало пустынную, редко населенную Аравию неисчерпаемым источником для укомплектования армий, которые одновременно вышли из нее на восток для покорения Персии, на север против Византии и на запад для завоевания Африки. Уже Магомет в 630 г. мог мобилизовать 30 тыс. воинов. Через четыре года, наступая в Персию 9-18-тысячной армией, сарацины одновременно развернули против Византии до 25-30 тысяч бойцов, что, при средневековом масштабе, давало большое численное превосходство. Через двадцать лет сарацины уже осаждали Константинополь и захватили Карфаген. К началу VIII века ислам достиг берегов Атлантического океана. Тесня Византию и Запад, ислам одновременно проник с оружием в руках, по следам Александра Македонского, на Восток - в Туркестан и Индию. Магометанское рыцарство. Так как ислам представлял упорядоченный политический организм, то его завоевания были менее катастрофичны для хода хозяйственной жизни, чем захват власти варварскими германскими племенами; хозяйство стран, завоеванных исламом, скоро восстанавливалось, налаживалось известное денежное обращение, получалась возможность взимать налоги, чтобы содержать на них победителей. Поэтому расселение на лены сарацин в завоеванной ими территории имело лишь частичный характер - одновременно создавались крупные военные колонии. Это сосредоточение победителей и та грань, которая проходила между магометанами - победителями и побежденными не магометанами, позволяла сарацинам сравнительно долго сохранять изначальную воинственность бедуинов-кочевников. Но уже к началу IХ столетия тот порыв энтузиазма, с которым сарацины приступили к всемирному завоеванию, остыл. Византия на Востоке, норманны в Южной Италии и Сицилии, франки на Западе дали отпор и перешли в наступление. Светская и духовная власть заключают в себе внутреннее противоречие; сила ислама заключалась в их соединении, но оно же сделало ислам не способным к дальнейшему развитию, к прогрессу и со временем начало действовать разлагающе. За оговоркой о большой дисциплинированности и большом признании авторитета командования, турки и сарацины, боровшиеся в Сирии и Палестине с ополчениями крестовых походов, были теми же рыцарями, каких высылал Запад. <...> Тактика. Характерным для Востока является широкое развитие метательного боя, преимущественно конными лучниками. Управление стремилось использовать тот авторитет, который ислам давал ему в руки, чтобы, с одной стороны, ограничить индивидуальный бой и пресечь стремление к выходу из рядов, а с другой стороны, упорядочить ведение боя помощью расчленения на части армии; восточные народы, как, впрочем, и другие при недостатке организации, имели стремление покончить с противником одним массовым нахрапом; если общий наскок не удавался сразу же, то наступал опаснейший кризис. Поэтому-то управление и обращало внимание на расчленение армии - по десятичной системе, на эшелонирование ее в глубину, на воспитание тактики постепенного нарастающего натиска. "Пророк любит побеждать к вечеру" - основная мысль сарацинских тактиков. Эта идея расчленения силы натиска в пространстве и времени, представление достаточного промежутка времени для развития метательного боя рельефно отмечено в красочных, по восточному, названиях частей боевого порядка в одном из первых же сражений, данных арабами (при Кадиссии, 636 г): первая линия называлась "утро псового лая", вторая - "день помощи", третья - "вечер потрясения". Значение, которое придавалось метательному бою, вело к стремлению развертываться на широком фронте для окрыления неприятеля и сосредоточенного, концентрического его обстрела.
  

(Свечин А. Эволюция военного искусства с древнейших времен до наших дней. В 2-х тт. - М.-Л., 1927-1928).

  

0x01 graphic

  

"Живой мост"

Художник Франц Рубо.

Изображён эпизод, когда 493 русских солдата две недели отражали атаки 20-тысячной персидской армии. Для переправки орудий пришлось организовать живой мост из тел солдат

  
   199
   ИСПОЛНЕНИЕ ДОЛГА.
   ("Катехизис русского солдата"). В. Что называется исполнением воинского долга перед Царем и Родиной? О. Исполнением воинского долга называется тот случай, когда военнослужащий, по долгу совести, присяги, службы, дисциплины и воинского звания, совершает то, что от него требуют военные законы. В. Кто признается честно исполнившим свой долг? О. На войне - тот, кто самоотверженно бился с врагом до последней капли крови и дорого продал свою жизнь. В мирное время - всякий, кто служить верою и правдою, т.е. по присяге во всем исполняет воинскую дисциплину, строго относится к обязанностям службы, старательно изучает воен­ное дело, интересуется и любить его. Кто не только сам, но и других учить, как следует понимать, и относится к этому великому делу. В. Насколько трудно исполнить свой долг? О. Выполнение долга перед Царем и отечеством - не легкая задача, но солдат, раз на него выпал жребий быть военнослужащим, для выполнения долга безропотно должен пере­носить и голод, и холод, и все солдатские нужды. Твердо знать и помнить, что он совершает великий подвиг и идет по стопам своих предков, которые говорили "победим или ляжем костьми, мертвые срама не имут", и выходили победителями даже в, неравной битве. В. Как находящиеся в запасе армии могут исполнить свой долг? О. Всякий нижний чин, состоящий в запасе армии, в мирное время выполняет свой долг тем, что аккуратно соблюдает правила учета, свое­временно заявляя учетным учреждениям о при­бытии и выбытии с места жительства, а также исправно является в учебные и проверочные сборы и на службу при объявлении мобилизации. В. В каком отношении важно выполнить долг? О. В военное время честно выполненный долг каждым нижним чином. имеет громадное значение на исход войны: она всегда будет победоносна. Победа даст очень много самому же народу во-1-х, увеличение территории, т.е. приобретение новых земель, во-2-х, дает новых подданных, а, следовательно, и налогов с них, и, в-3-х, получение контрибуции (вознаграждения) за ведение войны. Контрибуция всегда выражается в очень крупных суммах - в миллиардах руб. А всем известно, чем богаче станет казна, тем она больше может дать своему народу благотворительных и просветительных учреждений, улучшение землепользования, увеличение раненым и больным пенсий и пособий и призрение их детей. В. Что такое смерть? О. По учению Св. церкви, смерть есть переход человека из одного состояние в другое - из плотского в духовное. Если подойти поближе к этому страшилищу, рассмотреть его со вниманием, то мы увидим, что это только размалеванное пугало. Ведь необходимо же душе человека когда-нибудь разъединиться с телом, как не были они соединены до рождения? Ведь придется же человеку умереть - не сегодня так завтра. К чему же огорчаться, когда наступает смерть? Так нужно для мировой жизни. Эта жизнь основана на том, что прошлое сменяется настоящим, а настоящее в свою очередь сменится будущим. В. Следует ли бояться смерти? О. Нет, не следует. По учению Господа нашего Иисуса Христа, смерти бояться не следует. Истинный христианин встречает смерть не как грозное страшилище, но как вестника мира. Всем известен приговор Правды Вечной Адаму: "земля еси и в землю отыдеши". Не может быть для воина смерти почетнее, чем смерть на поле брани. Великий полководец русский СУВОРОВ в бою всегда говорил: "смелее, чудо-богатыри, церковь Бога за нас молить", "Смелым Бог владеет", "Храбрые - бессмертны". В. Что ждет воинов по окончании победоносной войны? О. Их ждет почет и слава, слава и почет. Благодарное отечество не забудет их подвигов, трудов и лишений. В.Что должен делать каждый солдат с самим собою, чтобы не бояться смерти? О.Такой солдат должен быть сильным и храбрым. Сила физическая достигается усиленными
занятиями гимнастикой и упражнениями, храбрость - уверенностью в свою силу и способность и презрением к.страху смерти. Кроме того, в бою каждый солдат должен закалить свое тело, придать ему свойство железа, стали, выносливости, мужества, неустрашимости. Нежные чувства - любовь и сострадание в сражении должны быть подавлены. Герой тот, кто при неожиданном нападении врагов первый крикнет: "УРА!" или сумеет из безвыходного положения найти честный выход.
В. Что такое самопожертвование?
   О. Самопожертвование есть величайший из подвигов, какие только известны истории войн. Всем известен подвиг героя Архипа Осипова, погибшего во славу русского оружия на Михайловском укреплении, и Агафона Никитина и Рябова. Самопожертвование есть такой подвиг, когда воин сознательно по собственному желанию идет на верную смерть с целью либо выручить своих, либо причинить большой вред врагу. В. Как нужно переносить лишение и трудности походной жизни? О. Безропотно, не щадя себя до изнурения, до последнего издыхания плоти. При беспримерном переходе Суворова через Альпы, многие сол­даты, при чрезвычайно усиленных переходах, холоде и головках отказались, следовать за престарелым Суворовым. Тогда он велел собрать всех солдат, вырыть для себя мо­гилу и обратился с речью: "Я одерживал лебеды с отцами вашими, но вы не дети их, я не отец ваш. Здесь закопайте меня". Солдаты бросились к нему стали целовать его, причем кричали: "Мы все твои, веди нас, хотя бы на верную смерть". По переходе через Альпийские горы Суворов одержал блистательную победу. Тот, кто не имеет сил следовать за войском, пусть лучше по­кончит с собой, чем смущать товарищей. В. Можно ли приучить свое тело без боли переносить страдания? О. Да, можно, благодаря силе воли. Это доказал на деле Римский стоик Эпиктет. Он был привезен в Рим еще мальчиком и там попал в рабы к знатному Эпафродиту. Однажды он вздумал испытать мужество Эпиктета и стал бить его палкой по ноге. Эпиктет безропотно молчал, и удары становились все сильнее и сильнее. Тогда Эпиктет спокойно сказал своему господину: "Так можно и ногу сломать". Эпафродит еще пуще размахнулся и изо всех сил ударил Эпиктета по ноге ниже колена. Кость переломилась и Эпиктет упал на землю. Он не плакал и не стонал, а кротко сказал своему хозяину: "ведь я тебе говорил, что ты сломаешь мне ногу". Эпафродит удивился терпению своего раба и устыдился своей жестокости. Эпиктет остался на всю жизнь калекою. Вот каких результатов можно достигнуть благодаря силе воли. В. Как в мирное время нижний чин может исполнить свой воинский долг? О. Как только военнослужащему станет известно о каком-нибудь заговоре, краже, шпионстве, злоумышлении или агитации и провокации среди нижн. чин., сборищах и сходках - он немед­ленно должен донести по начальству. В. Какое нравственное удовольствие получает человек после исполнения воинского долга? О.Сознание честно исполненного долга, которое есть высокая ни с чем несравнимая награда. Кроме того, за Богом молитва, а за Царем служба не пропадают. В. К каким мерам прибегали японцы при штурме крепости Порт-Артур? О. Они стреляли по тем из своих, которые отступали под огнем русских, чем заставляли атакующая части вновь бросаться на штурм крепости. В. Что должен воспитать в себе каждый начальник особенно тщательно и пользоваться им на войне? О. Самообладание, смелость, хитрый ум, неуто­мимость и требовательность к другим, но, прежде всего, к самому, себе. Каждый начальник должен суметь внушить к себе любовь и уважение подчиненным ему нижних чинов, чтобы они исполняли его приказания не только из страха наказания за неисполнение, но и из желания угодить любимому и уважаемому начальнику. Но еще лучше, когда солдаты выполняют приказания безразлично к тому лицу, которое отдало приказание, по ра­зуму, по долгу службы, по совести и по присяге. Способность самообладание особенно ярко про­явилась у французского Императора и полководца Наполеона. На его лице всегда была полная невозмутимость. Был ли то Ауслерлиц, раздавивший Австрию, Иена, раздавившая Пруссию, или Ватерлоо - его единственное поражение, Тюльери или остров Эльба, венец или заточение, у Наполеона не трепетал ни один мускул на лице. Неподвижный на своей лошади, в самом пылу сражения, когда вокруг него миллионы людей бесновались, ревели, жестикулировали - он оставался, как статуя.
  

(Н. Шалапутин. Катехизис русского солдата).

  

0x01 graphic

  

Штурм Измаила.

Гравюра С. П. Шифляра на основе натурной зарисовки

  
   200
   Использование артиллерии как психологического средства.
   Зная нравственную силу артиллерийского огня, Суворов никогда не пренебрегал им и давал своей артиллерии возможность выказать полную мочь в деле обстреливания противника и даже в тех случаях, когда, вследствие сближения обеих сторон, артиллерия должна была прекращать свои действия, он приказывал иногда ей продолжать стрелять сильными холостыми зарядами (Туркутай, Измаил). Эта-то нравственная сила артиллерии, как известно, ведет к тому, что потеря артиллерии производит сильное впечатление на войска, в особенности на молодые. Поэтому-то мы видим, что в Польше Суворов сам старался и настоятельно советовал своим подчиненным, прежде всего, нападать на орудия противника. Когда же Суворов встречался с таким противником, который отличался храбростью и внутренним устройством и не терялся от первого наносимого ему удара, то завязывалась борьба на продолжительное время и фельдмаршал, зная терпкость и выносливость характера своих войск, настойчиво и непоколебимо наносил противнику удар за ударом до тех пор, пока не добивался у неприятеля такой нервности, что последний удар его приводил противника к панике (Нови).
  

(С. Гершельман.

Нравственный элемент в руках Суворова. Изд. 2-е. - Гродно, 1900).

  

0x01 graphic

  

Пейзаж с двумя дубами.

Художник Ян ван Гойен

  
   201
   Использование обстоятельств.
   Густые заросли леса или кустарника можно использовать для скрытного передвижения. Лесную чащу на горе можно использовать для внезапного нападения. Находясь в чистом поле, можно использовать его для создания оборонитель­ных сооружений. Нападая с малым числом воинов на боль­шие силы неприятеля, можно использовать пору вечерних сумерек. Имея превосходство над противником, можно на­падать на рассвете. Если у воинов крепкие луки и прочные доспехи, можно завязать большой бой. Если нужно пере­правляться через реку, а на берегу зыбучие пески и дороги не видно, можно сначала выслать разведку, а потом всту­пать в бой.

(Чжугэ Лян.

Книга сердца, или искусство полководца).

  

0x01 graphic

  

Пейзаж с замком. 1839.

Художник Василий Андреевич Жуковский (1783-1852)

  
   202
   История военного искусства.
   История военного искусства - изложение последовательных видоизменений, происходивших в различные периоды истории человечества, в способах комплектования и боевой подготовки вооруженной силы, снабжении ее средствами, необходимыми для войны, и в приемах ее боевого употребления. Древние времена. С незапамятных времен человек в борьбе с врагом прибегал к нападению (движению вперед) или обороне (самозащита на месте), к употреблению оружия рукопашного, действующего на близком расстоянии, или метального, - на дальнем, к применению силы физической, материальной, а также разума, искусства, храбрости, самоотвержения, т.е. сил нравственных. Во время младенческого состояния военного искусства, когда еще не умели направлять для достижения цели усилия многих людей, каждый сражался в одиночку. Чтобы увеличить свои силы, главным образом, для нападения, начали пользоваться животными (лошади, верблюды, слоны), а для обороны применять искусственные преграды. История военного искусства показывает, что во все времена искусство и нравственные силы берут верх над грубой материальной силой и числом. Колыбелью военного искусства Древнего Востока была Индия; там оно достигло высокой степени совершенства. Устройство вооруженной силы было кастовое; вооружение - по преимуществу метательное. Предохранительное снаряжение - панцирь и шлем. Имелись боевые колесницы и слоны, с башнями на 5-6 лучников. Боевой порядок состоял из глубоких масс пехоты в центре, перед ними слоны. а на крыльях - колесницы и немногочисленная конница. В сражении старались иметь боевой порядок длиннее, чем у противника, для охвата его. Египет тоже имел кастовое устройство во время своего могущества и процветания, но, склоняясь к упадку, постепенно перешел к наемным войскам (явление, характерное для истории многих народов) и был покорен персами (битва при Пелузиуме в 525 г. до Р.Х). Особенность, сравнительно с Индией, составляли лучники и пращники, становившиеся на месте слонов. Ассирия, Вавилон, Мидия имели постоянные национальные войска и организованную милицию; во время упадка государств появились наемники из кочевников. При богатстве страны лошадьми главная часть армии составляла хорошо обученная конница. Особенность боевого порядка - глубокое построение пехоты до 100 шеренг. Укрепление городов достигло высшей степени совершенства, - осаду выдерживали годами. Евреи (Моисей, Гедеон и др) очень много сделали для военного искусства, между прочим, ввели обязательную воинскую повинность, которой подлежали военнообязанные 20-летнего возраста, делившиеся, по числу племен, на 12 колен. Такое разделение по племенам существовало и у других народов. Персидское царство обладало могучей вооруженной силой, состоявшей из постоянных войск и частью из наемников. Их военное искусство в полной мере выказалось в битве при Фимвре (548 г. до Р.Х., первый военный факт древности, которого подробности дошли до нас), где Кир с 196 тысячами разбил 420 тысяч мидийского царя Креза и доказал, что меньшие силы, объединенные чувством долга, подготовленные к войне и хорошо руководимые, побеждают огромные массы, подгоняемые кнутом. В Греции, в исторический период ее жизни, в разное время гегемония принадлежала Спарте, Афинам и Фивам, которые и являлись представителями военного искусства. Устройство вооруженной силы было милиционное; воинской повинности подлежали все свободные граждане в возрасте от 20 до 60 лет в Спарте и от 18 до 40 лет в Афинах. Впоследствии были привлечены и рабы, а с увеличением богатства греки теряют вкус к военной жизни, являются наемники, которые служат везде, где хорошо платят; военное искусство быстро склоняется к упадку, как только исчезает дисциплина. Главная часть национальной милиции составляла тяжелая пехота - гоплиты, вооруженные метательными дротиками, пиками, короткими мечами и большими прямоугольными щитами; предохранительное снаряжение - шлем, панцирь и наножные латы. <...> В греческих, истинно национальных войсках, царили дисциплина, повиновение закону, любовь к отечеству и ненависть к варварам. Нарушение дисциплины каралось тюрьмой, бесчестием, изгнанием из отечества. Во всех государства Эллады юношество готовилось к войне в школах; физические упражнения, нередко публичные, были в почете. В школах же проходили отделы военных знаний по тактике и стратегии. В одной из таких школ в Фивах получил хорошее образование Филипп Македонский. Так как войны велись на тесном пространстве греческих территорий, небольшими армиями (10-I5 тыс.), были кратковременными, не требовали боевых припасов, а продовольствовались войска местными средствами, то сфера стратегического искусства была ограничена; зато тактическое искусство достигло высокого совершенства, зародившись в борьбе небольших греческих армий с громадными персидскими полчищами. Построение - фаланга, в 8-16 шеренг. Армия строилась в линии фаланг, по общинам или государствам, причем крыловые составлялись из наиболее надежных воинов, а на правом крыле, более почетном и важном в бою, становились войска государства, которому принадлежала гегемония. Бой фаланг (обыкновенно на открытой и ровной местности, чтобы фаланга не разорвалась) сводились к столкновению первых шеренг гоплитов; прочие шеренги, хотя и принимали участие в бою, но влияния на исход его не имели: у победителя они развивали победу, у побежденного по возможности ограничивали результаты поражения. <...> Искусству полководца негде было проявиться, успех зависел от доблести воинов. Во время греко-персидских войн Мильтиад при Марафоне воспользовался благоприятными условиями местности, чтобы оказаться сильнее противника в точке удара: так как на узком пространстве между двумя ручьями персы не могли развернуть своего 100-тысячного полчища, то они оказались равными по числу 10 тыс. греков, которые, как воины, превосходили персов. Таким же приемом воспользовался впоследствии Леонид в бою при Фериопилах. и даже Фемистокл в морском сражении при Саламине. Ксенофонт в период знаменитого отступления 10 тыс. греков в Малой Азии усовершенствовал фалангу; он разделил ее на местности пересеченной, сделал боевой порядок более гибким, удобоприменимым к обстановке. В следующий период, во время борьбы Фив и Спарты за гегемонию, военное искусство делает быстрые успехи; развивается и применение конницы, а в сражениях при Левктрах и Мантинее Эпаминонд показал образцовое ведение боя. Он скрытно переводил лучшие войска на свой левый фланг, которым намеревался наносить удар (применение внезапности); строил их глубже, чем у неприятеля, хотя на остальном фронте фаланга была гораздо тоньше (сосредоточение сил на более важном месте); создал священную дружину из 300 отборных воинов, которая принимала участие в бою в самую решительную минуту (резерв, прежде не существовал); применил косой боевой порядок, наступая уступами слева. При Мантенее замечено, кроме того, разнообразное применение конницы. При тщательной подготовке успеха Эпаминонд проявил замечательное единство в ведении боя, что и доставляет ему победу над двойным числом противников. Управление боем со стороны начальника приобретает большое значение. Только преследование было не продолжительно; по обычаю того времени, опрокинув врага и овладев полем сражения, победитель опускал щиты и останавливался. Филиппу Македонскому и Александру Великому военное искусство обязано дальнейшими успехами. Они усовершенствовали фалангу, создали постоянное национальное войско, а во время войны присоединяли контингенты подвластных и союзнических народов, а также вербовали наемников. Отборной частью постоянной армии были: гвардия, состоявшая из тяжелой конницы (гетеры) - I5 илосов, 180-250 коней каждый, и тяжелой пехоты (песетеры). <...> После Александра Македонского. военное искусство пришло в упадок; недоброкачественность армии пришлось восполнять искусственными средствами в виде укреплений, разных преград и метательных машин, которые достигли значительного совершенства сообразно с техническими средствами того времени. Рим с самого начала своего исторического существования являлся государством чисто военного устройства. Была всеобщая воинская повинность, но войско имело характер милиционный: римляне - это вооруженный народ. Когда возникала опасность, то на площади выставлялись два флага: к одному становилась пехота, к другому - конница; после этого небольшая римская армия, легион (3 тыс. пехоты и 300 чел. конницы), выступала в поход, по окончании которого распускалась по домам. С распространением римского государства, жизни его сделалась сложнее, а Сервий Туллий разделил население на 6 классов в зависимости от размера годового дохода. Только более богатые первые классы имели право служить в войске; притом первый, самый богатый, разделялся на столько центурий, сколько было во всех остальных, а потому выставлял и более воинов, в том числе конницу. Так как право занимать государственные должности и представлялось лишь прослужившим 10 лет в пехоте или 5 лет в коннице (время походов засчитывалось вдвойне), то ясно, что богатые люди имели преимущество. Граждане от 17 до 46 лет. зачислялись в действительную армию, а от 46 до 60 лет, - в резервную. Не имели права служить вольноотпущенники, рабы, банкроты, а также актеры и ремесленники. Вообще это было очень почетное право; если раб случайно попадал на службу в легион, то по обнаружении этого его предавали казни. За военные и государственные преступления лишались права службы не только отдельные лица, но даже целые отряды, города и области. Впоследствии эти законы, обеспечивавшие комплектование армии наиболее надежными людьми, изменялись к худшему под влиянием обстоятельств. Сначала воинская повинность была распространена на 6-ой класс населения, потом на вольноотпущенников и рабов; при Марии вербовалась городская чернь, в период упадка Рима армия, главным образом, пополнялась наемниками-варварами. Таким образом, военное звание перестало быть правом и обязанностью гражданина, а сделалось более или менее прибыльным ремеслом; патриотизм исчез, уступив место страстям, легионы Рима сделались легионами политических партий и предводителей; отчужденность армии от народа тотчас же отразилась на ее качествах в смысле ухудшения. В первые времена легионеры обучались весьма тщательно. Чтобы приучить к носке тяжестей, проводили учения с увеличенной нагрузкой. Оружие для обучения выдавалось тоже тяжелее действительного. <...> При императорах военное искусство приходит в упадок.<...> Средние века. С падением Западной Римской империи вступило в свои права военное искусство варваров (германских племен). Сначала у германцев войско составлял весь народ; затем под влиянием ленной системы, военное дело специализировалось в руках дворянства, которое, однако, было непослушным орудием в руках своего сюзерена. Народная масса отвыкла от военной службы; городское и сельское ополчения не представляли серьезной боевой силы. До VII столетия преобладающим родом войск была пехота, вооруженная для рукопашного боя копьем, топором, впоследствии мечом; метательным оружием был ангон. Строились толпой, клином. <...> Карл Великий, который внес значительное упорядочение в военное искусство того времени, строил боевой порядок в несколько линий. Но с развитием рыцарства все благие начинания Карла Великого уничтожились. Пехота стала играть жалкую роль. <...> Восточная Римская империя (Византия) хотя существовала тысячу лет после падения Западной, но лишь благодаря политическим обстоятельствам; военное искусство находилось в упадке, империя изнемогала в борьбе с германскими и славянскими племенами, новоперсидским государством, арабами и др. Византийские полководцы не решались принимать сражения на открытом поле и старались основать успех на хитростях и содействии метательных машин. Только у талантливых Нарзеса и Велизария (сражение при Даре) заметны проблески древнего военного искусства. Аравитяне приобрели успехи, главным образом, посредством своих высоких нравственных качеств. Благодаря изобилию прекрасных лошадей, у них преобладала конница. Боевой порядок давал средства для правильного ведения боя и превосходил построение европейских войск. 1-я линия, "утро псового дня", - наездники в рассыпном строю, завязывающие бой; 2-я линия, "день помощи", и 3-я линия, "вечер потрясения", состоявший из колонн конницы и фаланг пехоты, вели бой. Отборные дружины "аль-мугаджери" и "аль-ансары" - общий резерв; между ними "санджак-шериф" (знамя пророка). Сзади становился обоз с семействами; иногда женщины принимали участие в бою или побуждали воинов к новой атаке. Впрочем, аравитяне не оставили заметного следа в развитии военного искусства. Монголы дали знаменитого полководца Тимучина или Чингиз-хана, который придал стройную организацию и упорядочил их огромное конные ополчения. Боевой порядок состоял из авангарда, за которым уступами становились правое и левое крыло, а сзади общий резерв; являлось сочетание уступов, выгодное для наступательного боя и обеспеченное со всех сторон. Монголы старались вовлечь противника во внутрь своего боевого расположения и охватить железным кольцом своих отдельных частей. Славяне первоначально выступали в поход с ратью из народного ополчения; потом явились княжеские дружины. Боевые порядки имели резерв, и вообще военное искусство зародилось на правильных основаниях; но затем часть славянских племен подпадала под влиянием феодального запада, а другую часть временно покорили восточные народы; таким образом, самостоятельное развитие военного искусства приостановилось. Вооруженные силы славян были весьма значительны; например, русские в 907 г., для похода Олега под Византию, выставили 80 тыс.; Андрей Боголюбский при осаде Вышгорода имел около 60 тыс. Русские в это время дали двух замечательных полководцев: Святослава и Александра Невского. Победоносные походы первого на значительные расстояния отличаются смелостью замысла и тщательностью исполнения; особым искусством запечатлена его борьба с греками под Доростолом. В общей характеристике военного искусства средних веков (до ХIII столетия включительно) надобно сказать, что варвары не вывели поучения из падения Римской империи и не изучали военного, полагаясь исключительно на свою мускульную силу и на превосходство в числе. Конные воины, сильные массой и ударом, хорошо владевшие пикой, считали себя непобедимыми и полагали излишними какие бы то ни было соображения в бою; военная наука остановилась, дворянство считало ее изучение недостойным, уроки прошедшего были потеряны. Средневековый религиозный обскурантизм подавил мысль. Это, однако, не помешало духовным лицам принимать участие в войнах. В сражении при Бовине 1214 г. епископ Гарен хорошо исполнял должность начальника штаба французского короля Филиппа II Августа, а епископ города Бове вооружился булавою, чтобы не нарушать церковных канонических правил, запрещающих проливать человеческую кровь, и бросился на англичан.Типичным рыцарским боем является сражение на Мархском поле или при Штильфриде (1278 г). Для характеристики стратегического искусства достаточно сказать, что иногда день и место боя назначались по взаимному соглашению обоих сторон. Крестовые походы оказали лишь косвенное влияние на развитие военного искусства; однако, эпоха рыцарства не прошла бесследно; она выработала в военном сословии твердые нравственные правила, понятия о воинской чести и доблести, которые до сих пор являются могущественными двигателями на войне. Французские рыцари выражали это девизом: A Dieu mon ame, ma vie au roi, mon coeur aux dames, l' honneur pour moi (Душа мой - Богу, жизнь - королю, сердце - даме, честь - для меня). Во время крестовых походов выработался наиболее яркий тип рыцаря, притом, так сказать, международного характера, т.к. в этих походах участвовали представители всех государств Европы. Следующий период средних веков (до конца ХV в., до эпохи возрождения) характеризуется созданием постоянных войск, возрождением значения пехоты и началом применения огнестрельного оружия. Слабые стороны феодальной организации резко выяснились во время 100-летней войны, когда французские войска, типичные представители средневековой организации, потерпели ряд поражений от англичан, у которых ленная система не получила преобладающего значения. <...> Возрождение значения пехоты принадлежит заслугам швейцарцев и фламандцев. Бедность населения и гористая местность не допускали развития конницы, а потому швейцарцы всюду дрались пешими и побеждали конных рыцарей. <...> Особенно же прославились швейцарцы в 1746 г. победами над бургундскими армиями Карла Смелого, которые считались в Европе образцовыми по устройству и достигали 80 тыс. С этих именно пор пехота становится в Западной Европе главным родом войск, - весьма важная эволюция в военном искусстве. <...> Впоследствии швейцарцев стали всюду нанимать на службу, и они послужили образцом для создания пехоты в других странах. <...> Совершенно особенное построение чешской пехоты было применено в гуситских войнах такими талантливыми предводителями, фанатически воодушевленных войск, как Жижка, Прокоп Великий и Малый и другие. Действуя наступательно, гуситы не могли решаться на бой в открытом поле с противником, превосходящим их опытностью и материальными средствами; поэтому Жижка ввел в боевой порядок обоз, - табор. <...> При построении табора лошади выпрягались, оглобли поднимались на заднюю часть переднего воза и прикреплялись цепью. На возах становились воины с цепами, зудлицами (алебардами), а частью с луком и даже с огнестрельным оружием. В проходах - частные резервы, назади на сборном месте - общий резерв; конница - вне табора на флангах. Фигура табора с проходами представляла лабиринт, известный только гуситам. Попав туда, как в сети, противник не мог выбраться. <...> Среди восточных народов выступили на историческое поприще турки-османы. Сильные своей легкой конницей и боевым порядком, позволяющем последовательно развивать бой, а резервом наносить решительный удар, турки отнимали у византийцев область за областью. В I329 г. у османов сформировался особый корпус постоянных войск, янычар, а в I362 г. он получил окончательное устройство; янычары составляли отличную пехоту. <...> Отличная естественная пехота возникает у венгров (гусары), у поляков и русских. <...> III.В эпоху возрождения и реформации (до середины ХVII в). Огнестрельное оружие постоянно совершенствуется, рыцарство исчезает; система наемных войск распространяется по всей Европе; армии комплектуются вербовкой, что не встречает затруднения, т.к. в населении много ремесленников военного дела, которое приняло цеховой характер. Существовали даже "копейные бойцы и мастера меча", которые за плату обучали искусству колоть и рубить. Император Максимилиан I учредил около 1488 г. орден ландскнехтов. составлявший отличную наемную пехоту под начальством многих вождей. На Руси при Федоре Иоанновиче возникает постоянное национальное войско - стрельцы, пешие и конные; были также и наемники-иностранцы. Наемные войска в Европе составляли совершенно независимые братства, управлялись по своим артикулам, служили тому, кто больше платит, иногда шли даже против своего правительства. Пьянство, азартные игры, безнравственная жизнь и беспредельное суеверие - характерные черты наемника. На жалованье наемник должен был сам кормиться, одеваться, приобретать снаряжение; правительство или начальство заботилось разве о том, чтобы устроить возле лагерей рынки. Но войска платить не любили и предпочитали брать от населения все необходимое даром. Испанцы даже выработали систему расквартирования с довольствием от жителей. Тогда-то именно и выработалась поговорка: "война питает войну". Отсюда разграбление взятых неприятельских городов, опустошение областей, даже своих, мародерство, дезертирство, болезнь и смертность. <...> В стратегическом искусстве не замечается ясно сознанного общего плана и единства в действиях; цели ставились второстепенные, - преимущественно большие города, манившие богатой добычей; войны отличались продолжительностью, но не давали решительных политических результатов. Густав-Адольф, один из великих полководцев, был не только практиком военного дела, но обладал также обширной теоретической подготовкой. <...> В пехоте Густав-Адольф отменил вилку для мушкета, который, кроме того, облегчил, уменьшив калибр, ввел бумажный патрон, носившийся сзади в кожаных сумках, укоротил пики, увеличил число алебардистов, вообще облегчил пехоту, сделал ее более подвижною и строил только в 6 шеренг, что потом было принято по всей Европе. <...> С изобретением пороха и с усовершенствованием огнестрельного оружия, - продукта умственной деятельности человека, - физическая сила средних веков должна была стушеваться. Произошла революция в военном искусстве. IV. Век Людовика ХIV и Петра Великого. Целый ряд войн, веденных во времена Людовика ХIV, потребовали небывалого возрастания численности армии; французская армия в войну за испанское наследство достигла 350 тыс., а в 1691 г. - 446.500 чел. Конечно, и противники вынуждены были увеличивать свои вооруженные силы. У государств не хватало средств для наема войск; перешли к войскам постоянным, притом национальным, которые, однако, отчасти комплектовались набором, а, главным образом, - вербовкой, т.к. войны в Западной Европе были исключительно делом правительств, как бы их частным предприятием, а не народным.
   Вербовали охотников и в своей стране, и в других государствах. Нравственный уровень таких охотников был не высок. Роган, известный писатель того времени, говорит, что "в их ряды идут все мошенники и негодяи, способные жить только воровством". Отсюда грабежи, дезертирства, трусость в бою, передача на сторону врага. В Швеции по-прежнему существовала система поселенческих войск. На Руси Петр Великий отказался от поместный войск и даже признал негодным для государственных целей стрельцов; он учредил в 1699 г. регулярные армии, комплектовавшиеся рекрутскими наборами; служба продолжалась до инвалидности. Таким образом, вполне национальными были только русские и шведские войска. В 1640 г. изобретен штык, а затем мушкет заменили более легким ружьем с кремневым замком; вследствие этого к концу ХVII в. разделение пехоты на мушкетеров и пикинеров уничтожилось, пехота сделалась однородной. <...> У Петра Великого обучение войск отличалось осмысленностью, было проникнуто задачами, указанными опытом войн; подготовка рекрут производилась не в полках, постоянно находившихся в походах, а отдельно внутри государства. <...> Действовали войска исключительно из магазинов, - система выработанная французскими военными министрами Летелье и особенно его сыном Лувуа, прозванного великим кормильцем, и с 1689 г. принятая во всей Западной Европе. <...> Ход кампании того времени обыкновенно был таков. Наступающий тщательно устраивал себе базу и осторожно подвигался всею армией в совокупности к предмету действия, большей частью к крепости. Обороняющийся, прикрываясь оборонительной линией (естественной или непрерывной укрепленной линией), старался преградить путь неприятелю, причем разбрасывал свои силы. Такое слабое расположение спасала лишь устоявшаяся вера в могущество оборонительных линий, которые наступающий редко решался прорвать, но пытался отвлечь внимание обороняющегося в сторону или действовать на сообщении. Петр Великий предпочитал наступать, предметом действия избирал неприятельскую армию, свои войска сосредоточивал и располагал сообразно с обстоятельствами. Когда наступающий приступал к осаде крепостей, то выдвигал обсервационный корпус на укрепленные позиции или в укрепленный лагерь для прикрытия осады. Людовик ХIV сам любил участвовать в осадах, чтобы прославляться при безопасной обстановке, паче что гениальный инженер Вобан, совершивший целый переворот в инженерном искусстве, превосходно вел атаку крепостей; атака получала решительный перевес над обороною, причем Вобан был "щедр на пот и скуп на кровь". Обороняющийся, маневрами армии, не прибегая к сражению, пытался заставить снять осаду. Взяв одну крепость, наступающий приступал к осаде другой; при неудаче он отступал за ближайшую оборонительную линию, а обороняющийся начинал осаду неприятельских крепостей. На зиму, как бы по взаимному соглашению, обе стороны расходились на зимние квартиры; продолжалась лишь малая война. Таким образом, войны тянулись годами без решительных результатов. Эпоха эта дала, однако, великих полководцев: Петра Великого, Тюрения и Евгения Савойского. Не мало было талантливых, как Конде, Вандом, Монтекуколли, Люксембург, Мальборо ("он никогда не давал сражения, которого бы не взял", Вольтер). Виллар ("предтеча Наполеона"), но и они не раз поддавались царившей рутине, а на смену им становились бездарности из придворных интриганов. Последние и побудили Ру-Фазильяка дать такую характеристику эпохе: "Большие армии, многочисленные штабы, сильные парки, большие обозы, большие магазины, большие склады фуража, большие госпитали, большие затруднения, большие злоупотребления, маленькие способности и большие поражения". V. Век Фридриха II Великого и Екатерины Великой. <...> Фридрих Великий старался придать национальный характер хотя бы коннице. Вместе с тем, Фридрих не стеснялся брать в ряды армии перебежчиков и даже военнопленных. Ллойд говорит: "Прусская армия составлена из иностранцев различных стран, нравов, вероисповеданий, обычаев и характеров, - людей, связанных в одно целое только железными узами жестокой дисциплины". Провинившихся карали беспощадно смертной казнью или телесными наказаниями; начальники били нижних чинов. Из солдата стремились сделать автомат, который должен был бояться палки сержанта более, чем неприятеля. Служба была так тяжела, что, несмотря на всевозможные меры против дезертирства, оно было развито в высшей степени. Эта мысль, что "солдат убежит", тяготела над стратегией и тактикой и наложила на них своей могущественный отпечаток. Силу армии представлял состав начальников, для которых Фридрих не жалел ничего. Высшие и почетные административные должности замещались только военными. Унтер-офицеры не только пользовались большим почетом, но при отставке получали преимущественное право на занятие гражданских должностей. Офицерские вакансии замещались только дворянами, король знал лично всех офицеров и сам подписывал им дипломы на чины. В России при преемниках Петра взяли засилье иностранцы (например, Миних и Ласси), которых он при своей жизни держал лишь на вторых местах. Военное дело пошло по неправильному пути, пока его не поставили на соответствующую высоту даровитые полководцы Екатерины - Румянцев, Суворов и Потемкин. <...> Петр III дал грамоту вольности дворянства - освобождение от службы по достижении офицерских чинов; Екатерина II заменила для купечества поставку рекрут денежной повинностью. В конце концов около 20% населения было освобождено от повинности. Полезными мерами явились: введение двух штатов-мирного и военного времени, что впервые устанавливало кадровую систему, и четырех инспекторов, которые осматривали войска и административные учреждения. <...> VI. Революционная эпоха. Успехи Фридриха Великого упрочили за ним среди современников славу величайшего полководца и вызвали повсюду слепое подражание прусской армии. Лишь немногие (например, писатель по стратегии Ллойд) поняли, что причина успехов лежала в гениальности самого короля (когда его не стало, прусская система потерпела полное крушение); большинство же видело причину успехов в превосходстве тактического устройства его войска, причем обращали внимание на мелочи в обмундировании, вооружении, обучении, порядке службы и т.п., а в стратегическом искусстве - действию исключительно на сообщениях. <...> Летом 1792 г. 83 тыс. французов самонадеянно вторглись в Нидерланды и, потерпев поражение от австрийцев, постыдно бежали, покидая свои знамена. Теперь со всех сторон враги угрожали вторжением; осенью пруссаки перешли границу. Во Франции была провозглашена республика, которая объявила "Отечество в опасности". Учрежден "Комитет общественной безопасности". Душою его сделался военный министр инженер Карно, прозванный впоследствии "организатором побед". Общие идеи Карно: "действовать всегда массами и наступательно, оставлять в крепостях число войск, только необходимое для их охраны, пользоваться всяким случаем для удара в штыки и преследовать неприятеля до полного его истребления". Комитет установил: I) общеобязательную воинскую повинность (названную потом конскрипцией) и организовал поголовное ополчение, что дало неиссякаемый источник для комплектования громадной вооруженной силы; уже в 1793 г. было 1.200 тыс. в 14 армиях; 2) реквизицию всего, что нужно для войска. <...> Так, изменение политических условий повело к перемене в самом главном: теперь война сделалась делом народным, а потому явилось множество дарованных солдат, одушевленных высоким нравственным идеалом - быть полезными отечеству, а не прежних поддонков общества, движимых одной корыстью. <...> Провозглашенные республикой начала: свобода, равенство и братство, повели к демократизации армии; офицеры шли пешком и несли в ранце все свое имущество.<...> Собственное достоинство француза было столь велико, что пришлось уничтожить телесные наказания (осталась тюрьма и смертная казнь); из наград, с падением монархического режима, само собою уничтожились ордена; при конвенте высшей наградой считалось объявление, что такой-то гражданин оказал заслуги отечеству. Однако, Бонапарт использовал человеческое честолюбие и, начав с раздачи почетных сабель, учредил в 1802 г. орден Почетного легиона. <...> В стратегии произошел полный переворот. Цели для войны явились более важные. Борьба шла уже не из-за какой-нибудь пограничной области, но из-за принципов, причем между революцией и старой Европой компромисса быть не могло; борьба должна была кончиться полным разгромом врага. <...> VII. Наполеоновская эпоха. Завоевания расширили границы Франции; войны велись беспрерывно на разных театрах; потребовались огромные армии и постоянное пополнение в них убыли. <...> Наполеон превратил милицию в солдатскую армию. Император умел производить сильное впечатление на войска; победа его сопровождала; армия его боготворила. <...> VIII. Девятнадцатый век. Характеризуется: 1) народными движениями и революционными вспышками, вызывавшими революционные столкновения: 2) стремлением народностей к объединению, что привело к войнам между европейскими державами; 3) сильным развитием техники вообще и военной в частности; 4) колониальными войнами во всех частях света. <...> Первое применение нарезного оружия в больших размерах (со стороны союзников) было в Восточную войну 1853-1856 гг., причем русские оказались в беспомощном положении: поражаемые издали ружейными пулями, мы стремились сойтись на штыки или на близкое расстояние, достаточное для наших ружей, но враг отходил и продолжал почти безнаказанно расстреливать нас. Французы весьма успешно применяли рассыпной строй, столь соответствующий новому ружью. К сожалению, опыт войн обычно скоро забывается; вновь в России вступила в свои права прусская система, поклонником которой был Александр I; вредное ее влияние долго чувствовалось в русском войске. <...> Успехи какого-либо народа в войне немедленно вызывают у других государств подражание ему в военном деле, иногда слепое. До 1866 г. в моде было все французское, а затем начали восхищаться всем прусским, особенно после 1871 г. <...> Оглядываясь на все изложенное в этой статье о военной деятельности человечества, мы можем, - несмотря на всю пестроту исторических событий, несмотря на разнообразие национальностей, географических особенностей, культур, политических и духовных средств, беспрерывно сменявшихся на протяжении столетий, - мы можем уловить в этом кажущемся хаосе нечто общее для всех времен и народов, проследить некоторые длинные, могущественные процессы, одинаково проявляющиеся в различное время и в различной обстановке. Раньше всего мы видим, что во все времена, не взирая на успехи техники и на усовершенствование материальных средств, которыми располагали воюющие стороны, главным, решающим фактором вооруженной борьбы был сам человек с его волей и умом, с его способностью подчинять себе волю противника. Отсюда эта вечная, как мир, борьба двух начал, духовного и материального, проходящая красной нитью через всю многовековую военную деятельность человечества. И настолько могущественно значение в военном деле самого человека, так абсолютно велика, огромна в этом деле его роль, как фактора духовного, что на всем неизменно длинном пути, от дней первобытной капитулы и лука до наших дней скорострельного оружия и аэропланов, он стоит везде как сила решающая, равно могучая во все времена, неизмеримо великая по сравнению со средствами материального мира. <...> При таком преобладающем значении духовных (моральных) элементов в военной деятельности человечества, естественно развитие в ней активного начала, как носителя и выразителя свободной общечеловеческой воли, этого важнейшего фактора победы. <...>
  
   Литература: Голицын Н.С. Всеобщая военная история древних, средних и новых времен до 1872 г.; Зедделер. Обозрение истории военного искусства. - СП б., 1843; Михневич Н.П. История военного искусства с древних времен до начала ХIХ в. - СП б., 1896. (ВЭ).
  

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

0x01 graphic

Иоанн Златоуст (миниатюра XIII века)

Иоанн Златоуст (ок.347 -- 14 сентября 407) --

богослов, почитаемый как один из трех Вселенских святителей и учителей, особенно широкое распространение полу­чили его сочинения в составе сборников "Златоструй", "Златоуст" и других

  
   Не будем смущаться; пусть никто не сетует, видя порочных людей благоденствующими. Здесь нет воздаяния ни пороку, ни добродетели; а если иногда и бывает воздаяние пороку и добродетели, то не по достоинству их, не вполне, но так, как бы в предвкущение суда, дабы неверующие воскресению образу­мились здесь хотя таким образом.
  
   Посему, когда мы увидим порочного богатым, не будем падать духом; когда увидим добродетельного страждущим, не будем смущаться; потому что в будущей жизни венцы и наказания. Притом нет такого порочного человека, который был бы совершенно порочным, но и в нем бывает нечто доброе; равно нет и такого добродетельного человека, который был бы совершенно добродетельным, но и у него бывают некоторыя прегрешения. Итак, когда порочный благоденствует, то знай, что это - к погибели собственной головы его; он здесь наслаждается этим для того, чтобы, получив здесь воздаяние за свое малое добро, подверг­нуться там полному наказанию. Тем более блажен тот, кто, получая наказание здесь, дабы отдать долг за все грехи свои, отходит, отсюда оправданным, чистым и неповинным.
  
   Этому поучает нас Павел, когда говорит: Оттого многие из вас немощны и больны, и не мало умирают (1 Кор. 11, 30); и еще: предать сатане во изнеможение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа (1 Кор. 5, 5). <...>
  
   Итак, не будем скорбеть, когда видим здесь грешников благоденствующими, и когда сами страждем, будем радоваться; потому что это изглаждает наши грехи.
  
   Не будем искать спокойных наслаждений; ибо Христос обещал скорби ученикам Своим: Да и все, говорит Павел, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим. 3, 12). Никто из мужественных борцов во время борьбы не ищет наслаждения в банях и трапезы, обильной яствами и вином; это свойственно не ратоборцу, а человеку изнеженному; ратоборец терпит пыль, умащение елеем, жар солнца, труды, скорби и тяжесть подвигов.
  
   Ныне - время борьбы, и следовательно, получения ран, пролития крови и скорбей. По­слушай, что говорит Павел: И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух (1 Кор. 9, 26).
  
   Будем считать всю жизнь нашу предназна­ченною для подвигов, не станем никогда искать отдохновения, не станем смотреть на страдания, как на нечто чуждое для нас: ибо и ратоборец, когда он совершает подвиги, не считает этого чуждым для себя. Для успокоения будет другое время; достигать совершенства нам следует посредством скор­бей. Если нет ни гонения, ни притеснения, то у нас есть другия скорби, которые случаются с нами ежедневно; если мы не переносим последних, то едва ли перенесли бы первые. Вас постигло искушение не иное, как человеческое (1 Кор. 10,13). Будем же молиться Богу, чтобы нам не впасть в искушение, а когда впадем, то будем переносить его муже­ственно.
  
   Людям неблагоразумным свойственно подвергать себя опасностям; а людям мужественным и любомудрым свойственно - стоять твердо, подвергшись опасностям.
  
   Посему не будем подвергать себя опасностям без нужды; ибо это - знак дерзости; а когда нас вынуждают и когда требуют того обстоятельства, не будем уклоняться; ибо это знак робости; если нас призывает к тому евангельская проповедь, то не будем отказываться; просто, без причины, без нужды и без пользы для благочестия, не будем стремиться к ним; ибо это - хва­стовство и пустое тщеславие; а если случится что-нибудь вред­ное для благочестия, то не будешь никогда отказываться, хотя бы надлежало претерпеть тысячу смертей. Не вызывайся на искушения, когда дела благочестия идут по твоему желанию; ибо для чего навлекать на себя излишние опасности, не приносящая никакой пользы.
  
   Говорю это потому, что желаю вам соблюдать заповеди Христа, Который повелевает молиться, чтобы не впасть в искушение, и вместе повелевает, взяв крест, последовать Ему. Эти заповеди не противоречат одна другой, но весьма согласны между собою.
  
   Итак, будь в таком расположении духа, в каком бывает храбрый воин, будь всегда с оружием, бодрствуй, трезвись, постоянно ожидай врага; впрочем сам не производи браней; ибо это свойственно не воину, а возмутителю. Когда призывает труба благочестия, то немедленно выходи, не жалей души своей, выступай с великою готовностию на подвиги, ни­спровергай полки противников, сокрушай лицо диавола, воздвигай трофеи победы; а когда благочестие не терпит никакого вреда, когда никто не искажает наших догматов, касающихся души, и когда ничто не принуждает тебя делать неугодное, Богу, то не будь слишком ревностен.
  
   Жизнь христианина должна быть исполнена кровопролития, не пролития чужой крови, но го­товности - пролить собственную кровь. Посему будем проливать собственную кровь, когда нужно за Христа, с таким усердием, как будто бы мы проливали воду, - кровь и есть вода, протекающая в теле, - и свергать с себя плоть с такою готовностию, как будто бы снимали одежду. А это будет тогда, когда мы не будем привязываться к богатству, когда не будем увлекаться пристрастием к благам настоящим.
  
   Если посвятившие себя здесь военной жизни отказываются от всего и, когда призывает война, туда и направляются, путешествуют и с охотою теряют все; то тем более нам, воинам Христовым, надобно всегда быть так же готовыми и так же выходить на войну со страстями.
  
   Нет ныне гонения, - и дай Бог, чтобы никогда не было; но есть другая брань, брань против любостяжания, против зависти и прочих страстей. Эту брань описывая Павел, говорит: потому наша брань не крови и плоти (Еф. 6, 12). Эта брань предстоит нам всегда; посему он желает, чтобы мы были всегда вооруженными: станете, гово­рит, препоясавши, - что может относиться и к настоящему времени, - и внушает, что нам должно быть вооруженными всегда.
  
   Ибо у нас великая брань против языка, великая про­тив очей, великая против пожеланий; будем удерживать их.
  
   Посему он с этого и начинает вооружать воина Христова: станите убо, говорит, перепоясавши чресла ваша истиною (ст. 14).
   Почему истиною?
   Потому что пожелание есть обман и ложь, как Давид сказал: ибо чресла мои полны воспалений, и нет целого места в плоти моей (Пс. 37, 8).
   Оно не составляет удовольствия, но есть только тень удовольствия. Посему будем препоясывать чресла наша истиною, т.е. истинным удовольствием, целомудрием, честностию. Он знал наглость греха, и потому увещевает ограждать все наши члены. Не может бо говорит премудрый, ярош неправедная оправдитися (Сир. 1, 22); и потому Апостол заповедует нам ограждаться бронею и щитом.
  
   Гнев есть зверь, скоро нападающий на нас, - и нужно нам много оград и оплотов, чтобы удержать его и преодолеть.
  
   Посему-то у нас преимущественно грудь Бог устроил из костей, как бы из каких камней, положив ему преграду, чтобы гнев когда-нибудь не расторгнул ее, и, расторгнув, не погубил всего человека.
   Он есть огонь и великая буря, так что другой член нашего тела не вынес бы его нападения.
   И врачи говорят, что для того под сердце подложены легкия, дабы сердце, ударяясь об эти мягкия части, как бы об губку, могло успокоиваться, - дабы оно, ударяясь в твердую и жесткую грудь, не повредилось от частых потрясений. Посему нам нужна крепкая броня, чтобы всегда удерживать сего зверя в спокойствие
  
   Нужен нам и шлем на главу; ибо в ней пребывает разум, и от ней можно и спастись, если она будет делать должное, можно и погибнуть, если - недолжное. По­сему Апостол и говорит: шлем спасения (17). Мозг по природе своей мягок; потому он и покрыт сверху черепом, как бы какою кроною; он бывает у нас виновником всего доброго и злого, если признает должное и недолжное.
  
   Также и ноги и руки наши имеют нужду в оружии, не эти руки и не эти ноги, а тоже душевные, дабы одни исполняли должное, а другия шли, куда следует. Итак, вооружим себя таким образом, и мы будем в состоянии преодолеть врогов и украситься венцом победы, во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу, вместе со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков.

  
  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2012