ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Слово слышанное, не растворенное Верой...

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
 Ваша оценка:


  
  
  

Слово слышанное, не растворенное Верой...

7

КРЕСТОНОШЕНИЕ

...Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого:

оно приникает до разделения души и духа, составов и мозгов,

и судит помышление и намерение сердечные.

Послание к Филимону, Св. Ап. Павла, Гл. 4, с.12.

КРЕСТ - ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ДУХОВНЫЙ

ЗАКОН ЧЕЛОВЕКА

  

В.В. Зеньковский

  
   Путь человека определяется не простою сопряженностью духа и психофизической стороны, но в нем обнаруживается своя - для каждого человека особая - закономерность, которую зовут "судьбою", которая в христианстве именуется "крестом".
   В глубине личности скрыта причина своеобразия, неповторимости ее, скрыт, однако, и ее крест, который, говоря формально, есть не что иное, как логика духовного развития данного человека.
  
   Каждый человек приносит с собой в мир свои задачи; и эти задачи, связанные с духовными особенностями человека, остаются одними и теми же, независимо от условий, в которых человек живет, - иначе говоря, они могут и должны быть решены в любых условиях жизни.
  
   Эта внутренняя неизменность логики духовной жизни каждого из нас легла в основу античного понятия "судьбы", "рока", - но ошибка обычного понимания этого понятия в том, что эта логика жизни связана не с внешними событиями, а с внутренними задачами, с духовной стороной жизни.
  
   Реальность такой внутренней определенности нашей жизни тем резче, тем отчетливее выступает перед нами, чем больше мы стремимся обратить все внимание на внешнюю сторону жизни.
  
   Внешние конфликты и трагические внешние коллизии, которым мы обычно придаем такое огромное значение в жизни своей и чужой, не ослабляют и не усиливают, не приближают и не удаляют внутреннего "закона" в нас, нашего креста.
  
   Крест наш меняется в своем основном содержании, станем ли мы богаты или обеднеем, будем ли жить в большом или малом городе, женимся или останемся одиноки и т.д.
  
   Все эти внешние события, при всей их значительности и существенности, меняют лишь внешнюю форму, внешний план, в котором перед нами встает все та же задача, все тот же крест.
  
   В биографии каждого человека - и это имеет существеннейшее значение для педагогической мысли - надо уметь видеть сквозь внешнюю цепь событий в жизни человека ту последнюю глубину, в которой раскрывается "крест" человека, - его духовные задачи, логика его духовного пути.
  
   Реальность нашей свободы не снимает силы этой данности нам креста - каждому своего, как реальность свободы не простирается на все то, что своеобразно и индивидуально-неповторимо в нас.
  
   Мы свободны в том, возьмемся ли мы за выполнение своей задачи, поймем ли ее и как станем ее осуществлять, - но неснимаемость "вписанного" в нас креста есть предел нашей свободы, есть свидетель нашей зависимости от Бога, каждому дающего свой крест. Понятие креста есть, таким образом, понятие основное для понимания отдельной личности - оно относится к духовному его миру, задачи и логику которого он определяет.
  
   Духовная жизнь в нас не есть, таким образом, просто elan spirituel; нам не только дана, но и задана наша личность, как тема творческого раскрытия и осуществления данных нам "талантов".
  
   Связность и внутренняя логичность нашей жизни обычно открывается нам лишь в зрелом возрасте, когда мы неожиданно видим, как через всю нашу жизнь, при всем различии внешних условий, психофизических процессов в нас, идет одна и та же тема жизни, те же трудности, те же ступени возрастания.
  
   Понять свой крест, усмотреть внутреннюю тему жизни, понять, как она может воплотиться в данных условиях моего существования, связать ее с общими моральными и религиозными началами, - все это так трудно, требует подлинной прозорливости.
  
   Даже опытные руководители духовной жизни, из года в год руководящие кем-либо, часто "за деревьями не видят леса", не видят "креста", той центральной и основной и в то же время совершенно индивидуальной темы, которая определяет внутреннюю логику исканий и трудностей в человеке.
  
   Все это значит, что духовная жизнь не есть просто "приобщение к миру ценностей", не есть даже "религиозная жизнь вообще", а имеет в каждом свою индивидуальную задачу, свою имманентную логику, т.е. включает в себя "крест".
  
   <...>
  
   Тайна креста в нас есть тайна нашего своеобразия, центральной темы, стоящей перед личностью.
  
   <...>
  
   Трудности этого "несения креста", конечно, не в том, что мы не сознаем своего креста (хотя это очень важно для духовного равновесия, для внутреннего мира в нас): неким чутьем, несознаваемым, но нас никогда не покидающим ясновидением души мы глухо знаем, что следует или не следует "делать".
  
   Трудность креста лежит как раз во внутренней неустроенности человека - идущей и через наследственность, и через неправильную физическую, социальную, духовную жизнь, через обременение души разными конфликтами.
   Все это обнимается понятием "греха" - охватывающего эмпирию человека и его духовный мир.
  
   Эта укоренность "греха" в самом духовном начале в нас и создает главную трудность и запутанность жизни, можно уйти от людей, от культуры, от суеты, - но куда уйти от того, что глубоко лежит в глубине нашего существа!
  
   <...>
  
  

Мысли святых отцов о крестоношении

  
  
   Всякая скорбь и беда бывает от греха; и если бы греха не было, не было бы и скорби. Поэтому посылается скорбь, чтобы грех очистился; и когда очистится грех, который стал причиной скорби, отнимется и самая скорбь. И должно покаянием, исповеданием перед Богом, молитвой и верой очищать грехи; и скорбь, и печаль благодатию Божиею отнимется, и придет утешение, как солнце после мрачных дней, приятнее и радостней пища после поста.

Святитель Тихон Задонский.

  
   Когда постигнет тебя скорбное искушение, то не изыскивай, для чего и от чего оно пришло, но старайся перенести его с благодарностью, без печали и злопамятства.

Преподобный Марк Подвижник.

  
   В болезнях прежде врачей и лекарств пользуйся молитвой.

Преподобный Нил Синайский.

  
   Болезни посылаются для очищения согрешений, а иногда для того, чтобы смирить возношение.

Преподобный Иоанн Лествичник.

  
   Не думай, что всякая скорбь находит на людей за грехи, ибо некоторые угождающие Богу бывают искушаемы.

Преподобный Марк Подвижник.

  
   Радуйся в скорбях, потому что венцы сплетаются из различных цветов; и праведники многими скорбями входят в радость Господа.

Преподобный Ефрем Сирин.

  
   Мы (христиане) не падаем духом, испытывая скорби и бедствия, но как бы более и более преуспевая в чести и славе, особенно хвалимся среди приключившихся бедствий.

Святитель Иоанн Златоуст.

  
  
  
  

И нет твари, сокровенной он Него,

но все обнажены и открыто пред Его:

Ему дадим отчет.

Послание к Филимону, Св. Ап. Павла, Гл. 4, с.12.

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. - М., 1993. - С.52-53.
  

***

ЦВЕТНИК ДУХОВНЫЙ

  -- Язык есть самый благодетельный и самый верный орган у человека.
  -- Одно доброе слово может утолить гнев, а грубое привести в бешенство.
  -- Худое слово и добрым делает худыми, а слово доброе и худых делает добрыми (Св. Макар Великий).
  -- Слово не стрела, а часто бывает стрелы пронзает сердце.
  -- Не равно слово и не равен час: иной слово в иной час даже хуже меча.
  -- Малый уд язык, но великие и многие бедствия делает; двоякой оградой загражден, но есть зубами и губами, но весьма удобно вырывается и выскакивает (Св. Тохон Задонский).
  -- Некоторые очень разборчивы в пище и не допускают в уста свои известных яств, но не так разборчивы и осторожны относительно слов, исходящих из уст их (Блаж. Августин).
  -- Иные щедры и милостивы к ближним своим, но языком вредны человеку.
  -- Дурная привычка и небрежение о том, что нам на пользу, - вот что всякое больше мешать положить хранение устам наших (Фома Кемп.).
  -- Не стыдно ли, не смешно ли крайне, что, имея слугу, по большей части употребляет его на дела нужные, а получив язык, с собственным членом не обходимся так, как со слугой, а не напротив употребляет на дела бесполезные и напрасные? (Св. Златоуст).
  -- Щади язык: он часто произносит то, что лучше было бы утаить (Св. Нил Синайский).
  -- Наблюдай за собой строго в произносимых тобой словах, чтобы после не раскаиваться.
  -- Слово, раз вылетевшее, назад возвратить нельзя.
  -- Сказанное слово назад не воротишь: пока не произнес его, ты ему господин; а когда произнес, оно твой господин.
  -- Над камнем, брошенным рукой, мы не имеем уже власти, так и над каждым неразумным словом, слетевшись с наших уст (Прот. И. Толмачев).
  -- Тогда тот вполне обладает даром слова, кто не проронит ни одного слова даром.
  -- Лучше говорит обыкновенно те, которые говорят менее.
  -- Где много слов, там обыкновенно много грехов.
  -- Более слушай, нежели говори; в многоглаголаний не спасешься ль греха.
  -- Много не говори: мудрые много не говорят. Говоря много, нельзя не согрешить. Надобно стараться, чтобы говорить немного и во время, именно когда, когда видим, что молчание бесполезно. Впрочем, и тогда не говори, чего не знаешь.
  -- Лучше учиться, нежели, не зная, учить (Св. Григор. Богослов).
  -- Не медли слушать добрый совет и полезное наставление, но не спеши сам давать советы и наставления. Будь скор для слушания, не медлен на ответ (Сир. 5, 13).
  -- Чтобы показать, что мы охотно должны принимать наставления, нежели поспешно отвечать, природа дала нам два уха и только один язык (Плутарх).
  -- Не говори всего, что знаешь, но непременно знай все, что говоришь.
  -- Не тот мудр, кто много говорит, то тот, кто знает время, когда должно говорить. С разумом молчи, с разумом и говори...

***

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

  
  -- МЕССИЯ - древнеевр. слово, означающее "освященного помазанием, чтобы быть священником или царем" Христос и Елей.
  --
  -- МИНЕЯ (греч. - месячник) - книга, включающая молитвы и гимны святым в порядке дней их празднования. Миней 12, по одной на месяц. Четьи-Минеи - жития святых, расположенные в календарном порядке. Общая Минея содержит службы тем святым, для которых нет особых чинопоследований в месячных М.
  --
  -- МИР - не только отсутствие войны, но обладание благами, богатством, счастьем и, прежде всего, здоровьем. Мир - формула приветствия, равнозначная нашему "добрый день".
  --
  -- МИРО - благовонное масло, освящаемое патриархом или митрополитом раз в год (в Великий четверг). Употребляется для таинства Миропомазания.
  --
  -- МИТРА (греч. - повязка, тюрбан) - парчовый головной убор епископа, а также архимандрита или заслуженного священника.
  --
  -- МОЩИ (слав. - прах, мертвое тело): 1) всякое тело усопшего; 2) останки святых, в каком бы виде они ни сохранились.
  --
  -- МУЧЕНИК - погреч. "свидетель" и "исповедник". Теперь слово "мученик" применяется к исповедникам Христа, проливающим кровь свою за веру.
  --
  -- МЫТАРИ - сборщики налогов, презираемые или даже ненавидимые, за их злоупотребления.

***

ИСПОВЕДАЛЬНОЕ ПИСЬМО

Тургенев: "Это была моя аннибаловская клятва..."

  
   Настоящий, главный творческий путь И.С. Тургенева на­чался с первого рассказа "Записок охотника" -- "Хорь и Калиныч", напеча­танного в журнале "Современник" (1847). Вслед за первым появляются дру­гие произведения этого цикла -- "Бурмистр", "Контора", "Смерть", "Бежин луг", "Уездный лекарь", "Гамлет Щигровского уезда", "Два помещика". Отдельное издание "Записок охотника" вышло в 1852 году и получило широкое признание передовой литературной общественности.
  
   Тематика "Записок охотника" разнообразна.
   Но в центре книги нахо­дится изображение духовного облика крепостного крестьянина, выражаю­щего общие черты русского национального характера. Книга проникнута протестом против крепостничества, призывом к освобождению народа от помещичьего ига.
  
   На антикрепостническую направленность "Записок охот­ника" указывал и сам Тургенев:
  
   "Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца, с чем я поклялся никогда не примиряться... Это была моя аннибаловская клятва..."
  
   В "Записках охотника" органично соединены высокое поэтическое ис­кусство слова с социальностью, с поисками решений основных проблем жиз­ни общества. Свою творческую биографию в прозе Тургенев начал с поэти­ческого изображения крестьянства. И это предопределило особенности, ис­ходную позицию его видения эпохи, его точку зрения на представителей других социальных слоев.
  
   "Записки охотника" вызвали также восхищение и широкое признание многих западноевропейских писателей, уловивших их особое значение как своего рода "начала начал". Это по-разному высказано Ж. Санд, Г. Флобе­ром, Ги де Мопассаном, Д. Голсуорси.
  
   Дух их суждений превосходно передала Ж. Санд в предисловии к очерку "Пьер Боннен" (1872), посвя­щенному Тургеневу:
  
   "Я была под обаянием обширной галереи портретов с натуры, которую Вы опубликовали <...>
   Какая мастерская кисть!
   Их как будто действительно видишь, слышишь, знаешь -- всех этих крестьян с севера,-- еще крепостных в ту эпоху, когда Вы писали вашу книгу...
   У вас жалость и глубокое уважение к любому человеческому существу, в каких бы лохмотьях оно ни ходило и как бы ни было угнетено. На то вы и реа­лист, чтобы все замечать, поэт, чтобы все облагородить, и человек большого сердца, чтобы все попять и всем сочувствовать".
  
   Роман "Рудин" был на­писан в напряженное время, когда все предвещало падение крепостного права.
  
   И главным движущим началом произведения были размышления о судьбе России, о ее настоящем и будущем, стремление найти ведущий человеческий тип эпохи, найти идеи, способные определить будущее страны.
  
   "Рудин" -- произведение об эпохе 30-х -- начала 40-х годов, о судьбе дворян­ской интеллигенции, занимавшей тогда ведущее место в духовной жизни общества, ее увлечении идеалистической философией Шеллинга и Гегеля. Интеллигенция противостояла духовному убожеству представителей реак­ционной помещичьей среды, мораль которой наиболее отчетливо представ лена в облике циника Пигасова. Ему противопоставлен Дмитрий Рудин и другие участники кружка Покорского (их образы Тургенев писал под жи­вым впечатлением своих воспоминаний о студенческом кружке Н. Станке­вича, сыгравшем в 30--40-х годах прогрессивную роль в развитии гумани­стических и социальных идей).
   Однако важно иметь в виду, что духовное движение конца 30-х -- начала 40-х годов Тургенев изображал и оценивал уже в свете нового исторического опыта, заставившего его на многое по­смотреть иначе.
  
   Рудин -- одаренная, увлекающаяся, искренняя натура.
  
   Он стремится к благу близких, страстно выступает против несправедливого устройства об­щества, против цинизма и скептицизма людей типа Пигасова. Обличая эго­изм и паразитизм, он призывает поставить служение человечеству выше личных интересов, призывает к осмысленной полезной деятельности на благо человечества.
  
   Пламенно верит Рудин в будущее, в силу высоких идеалов.
  
   "Все мысли Рудина казались обращенными в будущее; это придавало им что-то стреми­тельное и молодое".
  
   Тургенев показывает, что деятельность Рудина, при всей ее двойст­венности, не прошла бесследно. Она пробуждала сознание передовых людей, внушала им благородные нравственные идеалы, направляла на путь служения народу.
   И Лежнев, строгий судья слабостей Рудина, с сердечной теп­лотой вспоминает о своих студенческих годах, об участниках кружка По­корского: "Эх! славное было время тогда, и не хочу я верить, чтобы оно пропало даром".
  
   Печальный опыт Рудина и многих других представителей русского освободительного движения явился в изображении Тургенева грозным пре­дупреждением.
  
   Опыт Рудина стимулировал поиски, утверждая необходи­мость преодоления умозрительной отвлеченности от действительности, воз­вещал потребность в новых общественных силах, в героях, способных прак­тически воплотить высокие стремления, сочетать слово с делом.
  
   Творчески разрабатывая проблемы "слова и дела", "долга и личного счастья", Тургенев органично сочетает историческую конкретность изобра­жения определенных общественных движений и явлений с широкими об­щечеловеческими проблемами, далеко выходящими за пределы своей эпохи и страны.
  
   Притом освещение даже самых отвлеченных социально-философ­ских и нравственных проблем предстает "очеловеченным", органически сливается с потоком живых чувств и страстей. Сочетание исторической определенности с широкой постановкой всечеловеческих, можно сказать, вечных вопросов во многом усиливало актуальность произведений Тургене­ва в последующие эпохи.
  
   Коренные процессы жизни России в переломную эпоху 30--40-х годов Тургенев широко освещает в романе "Дворянское гнездо" (1859).
  
   Обычно этот роман характеризуется как произведение об исторических судьбах дво­рянства. Действительно, в романе описана жизнь нескольких поколений рода Лаврецких. Реалистическая полнота и лиризм сочетаются с критиче­ской, антикрепостнической направленностью произведения, свидетельст­вующего об исторической неизбежности вырождения и падения помещичь­его уклада.
  
   Но в то же время быт в "дворянских гнездах" Лаврецких и Калитиных изображен в широкой связи с другими сторонами социальной и духовной жизни, почему, в сущности, роман является и повествованием о России.
  
   Внимание автора обращено, прежде всего, к судьбе страны, к на­стоящему и будущему народа. Критическое изображение нескольких поко­лений семьи Лаврецких и других помещиков в романе "Дворянское гнез­до" все время соотносится с описанием судеб крепостных людей, забитых и темных.
  
   Такая последовательная соотнесенность представляет собой реа­листическое основание для обвинения помещичьего сословия за угнетение крестьян, за нищету и бедствия, которые им приходится испытывать. Одна­ко передовые стремления Лаврецкого, представителя дворянской интелли­генции, не имеют определенной цели. Восторженная проповедь идеалов доб­ра и справедливости не сочетается у пего с какими-либо конкретными дей­ствиями.
  
   Это драматическое расхождение наиболее наглядно раскрывается в полемике двух типов "лишних людей" -- самого Лаврецкого и его старого товарища -- энтузиаста романтика-идеалиста Михалевича, который по своим взглядам во многом близок к Рудину. Михалевич еще живет гуманными философскими увлечениями, оторванными от реальной жизни.
  
   Сразу же по выходе в свет роман "Отцы и дети" вызвал ожесточенную полемику, причиной которой, прежде всего, были особенности изображения "детей", т. е. революционной демократической молодежи.
  
   Тургенев первым сделал разночинца главным героем романа. И. А. Гон­чаров отметил, что Тургенев проницательно рассмотрел базаровский тип тогда, когда он только "нарезался как молодой месяц".
  
   Органичную связь творчества Тургенева с общественным движением в стране, его способность "учитывать" и воплощать новые типы, когда они еще. только возникли, заметили многие зарубежные писатели.
  
   Так, Мопассан, близко знавший Тургенева и считавший его одним из наиболее крупных деятелей русской литературы, писал:
  
   "Тургенев... первый обратил внимание на то новое состояние умов... на то неведомое и дотоле незамеченное поли­тическое и философское брожение, которое должно было всколыхнуть всю Россию. Настоящие моряки предчувствуют бурю задолго до ее наступле­ния... Тургенев распознал зерно русской революции, когда оно еще только давало ростки под землей, до того, как ого побеги пробились к солнцу..."
  
   Многое в новых людях было для Тургенева не ясно.
  
   По его признанию, когда писался роман "Отцы и дети", он не знал, куда эти люди пойдут дальше, как они будут действовать. Поэтому, по его словам, фигура База­рова "стоит еще в преддверии будущего" (Письма, IV, 381). Справедливость этого суждения подтвердило дальнейшее движение истории. По словам М. Горького, Тургенев и другие русские писатели "внушили читателю весь­ма высокую оценку духовных данных революционера"
  
   Последние двадцать лет жизни Тургенев, сблизившись с семьей Виардо, провел за границей в Баден Бадене и Париже.
   В 1867 году он написал роман "Дым".
   В первой половине 70-х. годов пишет повести "Степной король Лир" (1870), "Вешние воды" (1872), "Пунин и Бабурин" (1874), "Часы" (1876), очерк "Наши послали!" (1874) и несколько рассказов, включенных в "Записки охотника".
  
   Произведения эти построены на описании событий и впечатлений прошлого. В некоторых из них вновь зазвучала героическая революционная тема, вызванная подъемом революционного движения.
  
   В Париже Тургенев близко сходится с видными деятелями русского революционного движения -- С. Степняком-Кравчинским, Г. Лопатиным, П. Л. Лавровым -- редактором заграничного народнического журнала "Впе­ред", оказывает этому журналу материальную помощь. В это время он пишет роман "Новь" (1876), посвященный русскому народническому дви­жению начала 70-х годов.
  
   Судьбы народничества представлены Тургеневым на фоне широкой картины жизни всех классов и сословий пореформенной России. Деятели революционного народничества в романе являются самой передовой общест­венной силой, самоотверженно борющейся за пробуждение и права народа. Высоко оцениваются их гражданский пафос, нравственная чистота, предан­ность делу освобождения народа.
  
   И. С. Тургенев всегда был верен своему времени, энергией которого рождены сюжеты и характеры его произведений.
  
  

В. Щербина

  
  

 []

И.С. Тургенев

 []

Портрет И. С. Тургенева. С дагерротипа. 1848 г.

 []

И. С. Тургенев. Рис. П. Виардо. 1858 г.

 []

Петербургский кружок В. Г. Белинского. Рис. Б. И. Лебедева. 1947 г.

 []

"Хорь и Калиныч". Акварель П. П. Соколова. 1890-е годы.

 []

"Певцы". В притынном кабачке. Рис. Б. М. Кустодиева. 1900-е годы.

 []

"Муму". Герасим. Акварель П. М. Боклевского. 1860-е годы.

 []

"Дворянское гнездо". Лиза Калитина. Художник Д. Боровский. 1980 г.

 []

H. А. Добролюбов

 []

"Отцы и дети". Базаров. Художник Д. Боровский. 1980 г.

 []

"Отцы и дети". Карикатура Н. В. Иевлева.-- "Оса", 1863, N 3

***

А.И. Каменев

Педагогика благонравия:

Хрестоматия

- М., 2004. - 308 с.

  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2012