ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Странники и пришельцы на земле

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения]
 Ваша оценка:


Странники и пришельцы на земле

  

  

О надежде на Бога в скорби и бедствии

Иоанн Златоуст

   Хотя мы всегда имеем нужду в помощи Божией и во время благоденствия, но особенно тогда, когда находимся в скорби. Но чтобы получить помощь Божию, мы не должны оставаться в бездействии, но привносить и с своей стороны молитвы, ми­лостыни и прочее.
  
   И соратники помогают тем, которые сами сражаются, а не тем, которые пали духом и бездействуют.
  
   Итак, если хочешь получить помощь от Бога, не оставляй ничего, зависящего от тебя самого.
  
   Так Иов получил помощь, потому что сам твердо стоял и боролся; так и апостолы, - потому что сами были деятельны.
  
   Кто отрешился от всего человеческого и предался надежде на помощь свыше, тот не только получает скорое избавление от бедствии, но и среди самых бедствии не колеблется и не смущается, ободряемый на­деждою на этот якорь.
  
   Так три отрока не только избавились из пещи, но и, находясь в пещи, не смущались, потому что были уверены в помощи Божией. Безопасность, происходящая от надежды на Бога, гораздо надежнее самой власти во время бедствии; потому что последняя есть человеческая, а первая - Божественная и непреодолимая.
  
   Велика сила надежды на Бога.
  
   Она есть неприступная ограда, непреоборимая стена, непобедимая помощь, тихая пристань, несокрушимая крепость, неотрази­мое оружие, неодолимая сила, пролагающая себе путь среди мест непроходимых.
  
   Ею безоружные побуждали вооруженных, жены - мужей, дети весьма легко оказывались сильнее опытных в военном искусстве.
  
   И удивительно ли, что они побеждали врагов, когда они одерживали победу над самим миром?
  
   Пред ними стихии забывали свою природу и обращались в их пользу, звери не были более зверями, и пещь - пещию; потому что на­дежда на Бога преобразует все.
  
   Острые зубы, тесная темница, естественная свирепость, мучительный голод, челюсти близ самого тела Пророка, ничто не было преградою, но надежда на Бога, сильнее всякой узды, сдерживала челюсти, обращала их назад.
  
   Ты только надейся не на человека, а на Бога.
   Благо есть, говорить Пророк, надеяться на Господа, нежели надеяться на человека; благо есть уповати на Господа, нежели уповати на князи (Пс. 117. 8. 9).
  
   Другой Пророк говорит: проклят человек, иже надеятся на человека (Иер. 17, 5).
   Нет ничего слабее такой надежды: она слабее паутины; и не только она слаба, но и опасна; это знают все те, которые надеялись на людей и погибли вместе с ними.
  
   Напротив, надежда на Бога не только тверда, но и безопасна, не подвержена никакой перемене.
   Посему Павел и сказал: упование не посрамит (Рим. 5. 5), и другой премудрый: воззрите на древние роды и видите, кто верова Господеви, и постыдися (Сир. 2, 10).
   Но я, скажешь, надеялся и посрамился.
  
   Не клевещи, человек, не противоречь Божественному Писанию; если ты посрамился, то конечно потому, что не надеялся, как должно, ослабел, не дождался конца, стал малодушествовать. Не делай же этого, но, когда видишь наступающие бедствия, не падай духом; это собственно и есть надежда - стоять твердо среди опасностей.
  
   Кто был несчастнее иноплеменников-Ниневитян?
  
   Однако они, находясь в самых узах и ожидая погибели города, не отчаялись, но показали искреннее раскаяние, и тем подвигли Бога отменить приговор Свой.
  
   Видишь ли, какова сила надежды?
   А сам Пророк, находясь во чреве кита, не вспоминал ли о храме и возвращении в Иерусалим?
  
   Так и ты, хотя бы находился при смерти и подвергался величайшим опасностям, не отчаивайся.
   Бог может и из безвыходных обстоятельств доставить выход.
   Посему и говорит премудрый: от утра до вечера изменяется время, и вся скора суть пред Господом (Сир. 18, 26).
  
   Не видишь ли, как вельможа остался голодным при изобилии (4 Цар. 7)?
   Не видишь ли, как вдова имела довольство во время голода (3 Цар. 17)?
  
   Когда обстоятельства твои делаются затруднительными, тогда особенно и надейся. Ибо тогда особенно Бог являет силу Свою, не в начале, но когда человеческие средства окажутся безнадежными.
  
   Тогда - время Божественной помощи.
   Посему и отроков Он избавил не в начале, но послe их пребывания в пещи; и Даниила избавил не прежде, нежели он был ввержен, но по истечении семи дней. Итак, смотри не на свойство обстоятельств, приводящих в отчаяние, а на силу Божию, которая и безнадежному сообщает благие надежды.
  
  
   Если же Он не вдруг избавляет от бедствии, то это бывает для твоего испытания. Как, имея возможность не допустить к тебе бедствии, Он допускает для того, чтобы сделать тебя более крепким; так и имея возможность избавить от них в самом начале, Он медлит и отсрочивает для того, чтобы укрепить твое терпение, упражнять твою надежду и усилить твою любовь к Нему.
  

***

Послание к Филимону, Святого Апостола Павла

   Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимое.
  
   В ней свидетельствованы древние.
  
   Верою познает, что веки устроены словом Божиим, так что не невидимого произошло видимое.
  
   Верою Авель принес Богу жертву лучшею, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его; ею он и по смерти говорил еще.
  
   Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его. Ибо прежде переселения своего получил он свидетельство, что угодил Богу.
  
   И без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и имущим Его воздает.
  
   Верею Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея приготовил ковчег для спасения дома своего; ею осудил он (весь) мир, и сделался наследником праведности по вере.
   Верою Авраам повиновался призванию идти в страну, которую имел получить в наследие, и вошел, не зная, куда идет.
  
   Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой, и жил в шатрах с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования; ибо он ожидал города, имеющего основание, которого художник и строитель Бог.
  
   Верою и сама Сара (будучи неплодной) получила силу к принятию семени и не по времени возраста родила; ибо знал, что верен Обещавшей.
  
   И потому от одного, и притом омертвелого, родилось так много, как много звезд на небе и как бесчислен песок на берегу морском.
   Все сии умерли в вере, не получивши обетований, а только издали видели оные, и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечество.
  
   И если бы они в мыслях имели то отечество, из которых вышли, то имели бы время возвратиться; но они стремились к лучшему, то есть, к небесному; посему и Бог не стыдится их, призывая Себя их Богом: ибо Он приготовил им город.
  
   Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного, о котором было сказано: "в Исааке наречется тебе семя"; ибо он думал, что Бог силен и в мертвых воскресить, потому и получил его в предзнаменование.
  
   Верою в будущее Исаак благословил Иакова и Исава.
  
   Верою Исаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего.
   Верою Иосиф при кончине напоминал об исходе сынов Израилевых и завещал о костях своих.
  
   Верою Моисей по рождении три месяца скрываем был родителями своими; ибо видели они, что дитя прекрасно, и не устрашились царского повеления.
   Верою Моисей, пришед в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой, и лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное, греховное наслаждение.
  
   И поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища, ибо он взирал на воздаяние.
  
   Верою оставил он Египет, не убоявшись гнева царского; ибо он, как бы видя Невидимого, был тверд.
   Верою совершил о пасху и пролитие крови, дабы истребить первенцев не коснулся их.
   Верою пришли они Чермное море, как на суше, - на что покусившись, Елиптяне потонули.
   Верою пали стены Иерихонские по семидневном обхождении.
  
   Верою Раав блудница, с миром принявши соглядатаев (и проводивши их другим путем), не погибли с неверными.
  
   И что еще скажу?
  
   Недостает мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самсоне и (других) пророках, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укрепляли от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих; жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не принявши освобождения, дабы получить лучшее воскресение; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу.
  
   Были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которые весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли.
  
   И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о вас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства.
  
  

Послание к Филимону, Св. Ап. Павла, Гл. 11, с. 1-40.

  

***

ЦВЕТНИК ДУХОВНЫЙ

  -- Если соединяются слово и жизнь (дело), то оно составляет красоту всего любомудрия (См. Псид. Пелусиот).
  -- У кого слово - дело, тот силен в слове и деле
  -- Кто творит то, чему поучает; у кого дело его и малому слову сообщает великую силу (Филар. М. Московский).
  -- Горе тому, кто разумеет истину и поучает ей других, а сам пренебрегает ею (Прот. П. Соколов).
  -- Блажен, когда делами проповедуешь добродетель. А если говоришь свойственное добродетели, делаешь же противное ей, то сие не спасает (Авва Пимен).
  -- Человек, имеющий одни слова, но не имеющий дел, подобно дереву, имеющего листья, но не имеющему плодов.
  -- Дерево, покрытое плодами, украшается и зеленью листьев: так и душеназидательное слово истекает самой собою из человека, имеющего добрые дела.
  -- Из переполненного сосуда бежит вода, а от избытка чувствований сердца невольно говорят уста.
  -- Не будь столп, на пути стоящий, когда указывает путь к городу, но сам с места не движется: но будь вождь, который и прочим указывает путь, и сам наперед идет (Св. Тихон Задонский).
  -- Как будем наставлять других, если не ревнуем о наставлении самих себя? (Филар. М. Московский).
  -- Кто собою не управляет, тот и другого на разум не наставит.
  -- Впадающий в грех не может научить тому, как не впадать в него (Авва Исаия).
  -- Наставление никогда не будет действительно, если наставник не вкоренит его в сердце наставляемого собственным примером своим (Авва Херемон).
  -- Всякое слово, не опирающееся на делах, не идет далее ушей; но когда оно соединяется с делом, оно оживляет, проникает до сердца (Св. Исид. Пелусиот).
  -- Лучше мудрость, не словом блистающая, но свидетельствуемая делами (Св. Григорий Богослов).
  -- Лучше красно жить, нежели красно говорить (Св. Тихон Задонский).
  -- Святая жизнь гораздо сильнее располагает к добру, чем прекраснейшие нравственные правила и сочинения (Филипп Шафф).
  --
  

***

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

  
  -- ПРАВДА, праведность - не только нравственная добродетель, воздающая каждому справедливо должное ему, но религиозное расположение души, ставящее человека пред лицом Божиим и побуждающее его стать таким, каким он должен быть. Верующий, оживотворенный благодатью, праведен в очах Божиих. Бог - праведен, ибо Он верен Своим обетованиям и справедлив в Своих судах.
  --
  -- ПРАВИЛО МОЛИТВЕННОЕ - молитвы, расположенные в определенном порядке: утренние, вечерние, ко причащению и пр.
  --
  -- ПРЕДСТОЯТЕЛЬ - епископ (или священник), совершающий Евхаристию, а также глава поместной автокефальной Церкви.
  --
  -- ПРЕЛЮБОДЕЯНИЕ - в Библии часто означает неверность избранного народа Завету, который Бог заключил с ним.
  --
  -- ПРИДЕЛ - дополнительное помещение в храме с алтарем. В древности его пристраивали ("приделывали"), откуда и название. П., так же как и центральный храм, посвящается празднику или святому.
  --
  -- ПРИТВОР - западная часть храма, его преддверие. В древности там стояли оглашенные и кающиеся. П. обычно расписан картинами из Ветхого Завета.
  --
  -- ПРИТЧА - сравнение, заимствованное из обыденной жизни и помогающее нам понять духовные реальности.
  --
  -- ПРОКИМЕН (греч. - предваритель) - стих из псалма, которым предваряется чтение или пение в храме.
  --
  -- ПРООБРАЗ - от греч. "типос" - рельефный отпечаток. Специфический термин, обозначающий реальности В.З., возвещающие истины Н.З., как бы давая заранее их очертание.
  --

***

ИСПОВЕДАЛЬНОЕ ПИСЬМО

"В изгнании не сложил оружия"

  
  
   Неизгладимый след в сознании молодого А.И. Герцена оставило восстание декабристов. Оно, можно сказать, сыграло решающую роль в становлении то характера, формировании идеалов, во всей духовной жизни будущего писателя-революционера.
  
   Декабристам, по признанию самого Герцена, он был обязан своим нравственным пробуждением, выбором цели жизни. Впе­чатления от восстания 14 декабря переплелись в его сознании с "мифиче­скими рассказами 1812 года", полными воспоминаний о славных тради­циях победоносной Отечественной войны русского народа против нашест­вия Наполеона.
  
   В зрелые годы Герцен напишет о декабристах -- дворянских револю­ционерах, что это были "какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-сподвижники, вышедшие сознательно на явную ги-боль, чтобы разбудить к новой жизни молодое поколение п очистить детей, рожденных в среде палачества и раболепия".
  
   Мальчиком четырнадцати лет он поклялся "отомстить казненных" и "обрекал себя на борьбу". Этой клятве, данной на виду всей Москвы, на Воробьевых горах, Герцен и его неразлучный друг а соратник, поэт и публицист Николай Платонович Огарев (1813--1877), оста­лись верны до последнего вздоха.
  
   Феноменально одаренный и разносторонне образованный человек, А. И. Герцен отличался сильной волей и целеустремленностью.
  
   "Надобно одействорить все возможности, жить во все стороны -- это энциклопедия жизни... Горе закапывающему талант, а развивающий в себе все, насколько умел, прав",-- читаем мы в одном из писем-исповедей тридцатитрехлетнего писателя.
  
   И он действительно жил "во все стороны".
  
   "Вера в будущее своего народа есть одно из условий одействорения будущего" -- эту запись из дневника 1844 года можно безошибочно поставить эпиграфом ко всему творчеству великого писателя.
  
   Со временем ему довелось пережить горькие разочарования, крах многих надежд, стоять на грани отчаяния. Но никогда он не сомневался в созидательных силах родного народа. Напротив, вера в светлое будущее России оставалась глав­ным источником, откуда писатель черпал вдохновение.
  
   Самодержавие довольно рано разглядело в Герцене, еще начинающем литераторе, своего опасного и бескомпромиссного противника.
  
   Его неод­нократно арестовывали и ссылали. Пермь, Вятка, Владимир... Вынужден­ный в 1847 году покинуть Родину и эмигрировать в Западную Европу (как оказалось, дорога в Россию ему была закрыта навсегда), Герцен и в изгнании не сложил оружия.
  
   Напротив, ему принадлежала честь возглавить активную оппозицию, направленную против господство­вавшего самодержавно-крепостнического строя, стать ее знаменем и со­вестью.
   В 1853 году Герцен основывает в Лондоне Вольную русскую типогра­фию для печатания и тайного распространения в России произведений -- книг и статей -- революционного содержания.
  
   Спустя два года вместе с Огаревым он начал издавать альманах-обозрение, в память о журнале дека­бристов названный "Полярной звездой". В 1857 году, в преддверии революционной ситуации в России, в пору демократического подъема, побудившего царя отменить крепостное право, они налаживают издание газеты "Ко­локол".
  
   Голос герценовского "Колокола" звучал мощно, призывно, пугая власть имущих и мобилизуя на борьбу угнетенных.
  
   Невозможно переоценить значение, силу и весомость названных изданий, они стали высокой трибуной "русского социализма", рупором идей и требований передовой России. Впервые столь смело и отчетливо, впрямую и открыто было заявлено, что самодержавно-крепостническая система обречена самой историей. Гневно и нелицеприятно разоблачались слуги тира­нии, те, кто стоял на страже антинародного строя, извлекая немалые выгоды.
  
   "Рабье молчание было нарушено",-- писал В. И. Ленин.
  
   А. И. Герцен никогда не выбирал "путь, что протоптанней и легче".
   Ему были ведомы неудачи.
  
   Трусость и двурушничество буржуазии, предав­шей западноевропейские революции 1848 года, открыли Герцену глаза на сущность проповедуемых ее идеологами принципов "демократии".
  
   Революционная ситуация, сложившаяся в России в шестидесятые годы, себя исчерпала.
  
   Сказались неготовность крестьянских масс к единому действию, идейная незрелость и организационная разобщенность антисамодер­жавных сил, оппортунизм трусливых либералов, заключивших негласный союз с царской администрацией и по сути поддерживавших политику ре­прессий.
  
   Настроения, владевшие Герценом в последние годы жизни, во многом сродни тем, которые запечатлел в своем романе "Пролог" (1866) Н. Г. Чер­нышевский, обреченный на десятилетия ссылки и каторги.
  
   Творческое наследие А. И. Герцена уникально по своему разнообразию.
   Страной, изумительно богатой мыслями, назвал писателя Горький. Поэ­зией мысли оплодотворены художественные произведения Герцена. Высо­кой художественностью отличаются его философские трактаты -- их про­низывает метафорическая образность. Они написаны языком живым, гибким, щедрым на многозначные сравнения и многокрасочные эпите­ты. Чтобы в этом убедиться, достаточно назвать хотя бы "Дилетантизм в науке" или "Письма об изучении природы".
  
   От "Записок одного молодого человека" и романа "Кто виноват?",повестей "Сорока-воровка" и "Доктор Крупов", созданных в русле натуральной школы в 40-е годы, в эпоху "неистового Виссариона" -- Белинского, друга и учителя Искандера (псевдоним молодого Герцена), и до монументаль­ного эпоса "Былое и думы", одной из вершин мировой мемуарно-художественной прозы, писатель шел дорогой правды.
  
   Правды высокой пробы.
   Безого­ворочной.
   Безоглядной.
   Нелицеприятной -- даже если речь шла о самом себе, о своих заблуждениях и срывах.
  
   Пройдет всего несколько лет -- и гениальный критик в письме к самому Герцену определит точно и исчерпывающе, в чем главная особен­ность его художественного таланта:
  
   "У тебя свой особенный род, под ко­торый подделываться так же опасно, как и под произведения истинно­го художества. Как Нос в гоголевской повести того же имени, ты мо­жешь сказать о себе: "Я сам по себе!"
   Деятельные идеи и талантливое, живое их воплощение -- великое дело, но только тогда, когда все это не­разрывно связано с личностью автора и относится к ней, как изобра­жение на сургуче относится к выдавившей ее печати.
   Этим-то ты и бе­решь...
   Если ты лет в десять напишешь три-четыре томика, поплотнее и порядочного размера,-- ты -- большое имя в нашей литературе, и попа­дешь не только в историю русской литературы, но и в историю Карам­зина".
  
   Предсказание это оказалось пророческим.
  
   Написанные уже в годы изгнания, "Былое и думы" явились не только автопортретом уникальной личности, которую характеризуют "деятельные идеи", не только захваты­вающей дух историей жизни самого автора (пусть и богатой событиями, психологически верно запечатленной во всей исчерпывающей и беспощад­ной правдивости), но одиссеей целого поколения, своего рода летописью эпохи, многокрасочной панорамой века девятнадцатого.
  
   Как бы предвосхищая ответ, данный спустя два десятилетия в романе "Что делать?", Герцен утверждает: для подлинно передового человека, не только озабоченного своим личным благополучием, а думающего о смысле человеческого существования, выход из тупика, в котором он оказывается в силу известных социально-политических обстоятельств,-- в общественной активности, в служении идеалу. Нужно проявить гражданскую решимость, стать на путь практического приложения своих сил и возможностей во имя коренного преобразования мира.
  
   Пассивность, смирение, готовность любой ценой идти на компромисс, приспособленчество -- качества, которые Герцен всегда отрицал, отрицал страстно, убедительно, непреклонно. Просветитель в самом точном смысле этого понятия, он доверял разуму, науке и искусству, их способности обла­гораживать человеческую натуру, сплачивать людей для достижения до­стойной человечества цели.
  
   Своеобразная перекличка тематики и настроений сближает с назван­ными и другие сочинения Герцена.
   Упомянем отрывок "Мимоездом", пове­сти "Долг прежде всего" и "Поврежденный", "Трагедия за стаканом грога" и "Скуки ради", наброски оставшихся незавершенными произведений. Со­храняют значение высоких художественных образцов многие "вкрапления", содержащиеся в дневниковых записях Герцена.
  
   Венцом всей литературной деятельности А. И. Герцена, книгой глав­ных итогов, своего рода отчетом перед современниками и потомками, заве­щанием замечательного писателя-гуманиста явились "Былое и думы".
  
   "Бы­лое и думы" -- книга-исповедь.
   Она написана кровью сердца.
  
   Замысел книги родился в 1852 году.
   Внешним толчком, ускорившим кристаллизацию замысла, явились драматические события в личной жизни писателя, семейная драма.
  
   Герцен вспоминал о том, как родились начальные страницы его мемуа­ров:
  
   "Я решился писать; но одно воспоминание вызывало сотни других, все старое, полузабытое воскресало -- отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка... Я не имел силы отогнать эти тени..."
  
   "Былое и думы" -- книга мужественная.
   И беспощадно правдивая. Герцен пережил ряд нравственных потрясений. Не легко и не просто было отрешиться от иных иллюзий, примириться с отступлением или предатель­ством иных соратников.
  
   12 октября 1905 года, в толстовском дневнике было записано:
  
   "Читал и Гер­цена "С того берега" и тоже восхищался. Следовало бы написать о нем -- чтобы люди нашего времени понимали его...
   Он уже ожидает своих читателей впереди.
   И далеко над головами теперешней толпы передает свои мысли тем, которые будут в состоянии понять их".
  
  

У. Гуралъник

***

АИ. Герцен

"Былое и думы"

(фрагмент)


Глава III

Смерть Александра I и 14 декабря.-- Нравственное пробужде­ние. ...

  
   Одним зимним утром, как-то не в свое время, приехал Сена­тор; озабоченный, он скорыми шагами прошел в кабинет моего отца и запер дверь, показавши мне рукой, чтоб я остался в зале.
   Но счастию, мне недолго пришлось ломать голову, догадыва­ясь, в чем дело. Дверь из передней немного приотворилась, и крас­ное лицо, полузакрытое волчьим мехом ливрейной шубы, шепотом подзывало меня; это был лакей Сенатора, я бросился к двери.
  
   Вы не слыхали? --- спросил он.
   Чего?
   Государь помер в Таганроге.
  
   Новость эта поразила меня; я никогда прежде не думал о воз­можности его смерти; я вырос в большом уважении к Александру и грустно вспоминал, как я его видел незадолго перед тем в Моск­ве. Гуляя, встретили мы его за Тверской заставой; он тихо ехал верхом с двумя-тремя генералами, возвращаясь с Ходынки, где были маневры. Лицо его было приветливо, черты мягки и округлы, выражение лица усталое и печальное. Когда он поравнялся с нами, я снял шляпу и поднял ее; он, улыбаясь, поклонился мне. Какая разница с Николаем, вечно представлявшим остриженную и взлызистую медузу с усами! Он на улице, во дворце, с своими детьми и министрами, с вестовыми и фрейлинами пробовал бес­престанно, имеет ли его взгляд свойство гремучей змеи -- останав­ливать кровь в жилах. Если наружная кротость Александра была личина,-- не лучше ли такое лицемерие, чем наглая откровенность самовластья?
  
   ...Пока смутные мысли бродили у меня в голове и в лавках продавали портреты императора Константина, пока носились по­вестки о присяге и добрые люди торопились поклясться, разнесся слух об отречении цесаревича. Вслед за тем тот же лакей Сена­тора, большой охотник до политических новостей и которому было где их собирать по всем передним сенаторов и присутственных мест, по которым он ездил с утра до ночи, не имея выгоды лошадей, которые менялись после обеда, сообщил мпе, что в Петербур­ге был бунт и что по Галерной стреляли "в пушки".
  
   На другой день вечером был у нас жандармский генерал граф Комаровский; он рассказывал о каре на Исаакиевской площади, о конногвардейской атаке, о смерти графа Милорадовича.
  
   А тут пошли аресты: "того-то взяли", "того-то схватили", "то­го-то привезли из деревни"; испуганные родители трепетали за детей. Мрачные тучи заволокли небо.
  
   В царствование Александра политические гонения были ред­ки; он сослал, правда, Пушкина за его стихи и Лабзина за то, что он, будучи конференц-секретарем в Академии художеств, предло­жил избрать кучера Илью Байкова в члены Академии; но систе­матического преследования не было.
  
   Тайная полиция не разра­сталась еще в самодержавный корпус жандармов, а состояла из канцелярии над начальством старого волтериапца, остряка и бол­туна и юмориста, - вроде Жуй де Санглена. При Николае де Санглен попал сам под надзор полиции и считался либералом, оставаясь тем же, чем был; по одному этому легко вымерить раз­ницу царствований.
  
   Николая вовсе не знали до его воцарения; при Александре он ничего не значил и никого не занимал.
  
   Теперь всё бросилось рас­спрашивать о нем; одни гвардейские офицеры могли дать ответ; они его ненавидели за холодную жестокость, за мелочное педант­ство, за злопамятность.
  
   Один из первых анекдотов, разнесшихся по городу, больше нежели подтверждал мнение гвардейцев. Рас­сказывали, что как-то на ученье великий князь до того забылся, что хотел схватить за воротник офицера.
  
   Офицер ответил ему: "Ваше величество, у меня шпага в руке".
   Николай отступил назад, промолчал, но не забыл ответа.
  
   После 14 декабря он два раза осведомился, замешан этот офицер или пет. По счастию, он не был замешан.
  
   Тон общества менялся наглазно; быстрое нравственное паде­ние служило печальным доказательством, как мало развито было между русскими аристократами чувство личного достоинства.
  
   Ни­кто (кроме женщин) не смел показать участия, произнести теп­лого слова о родных, о друзьях, которым еще вчера жали руку, но которые за ночь были взяты. Напротив, являлись дикие фанатики рабства, одни из подлости, а другие хуже -- бескорыстно.
  
   Одни женщины не участвовали в этом позорном отречении от близких... и у креста стояли одни женщины, и у кровавой гильо­тины является -- то Люсиль Демулен, эта Офелия революции, бродящая возле топора, ожидая свой черед, то Ж. Санд, подающая на эшафоте руку участия и дружбы фанатическому юноше Алибо.
  
   Жены сосланных в каторжную работу лишались всех граж­данских прав, бросали богатство, общественное положение и еха­ли на целую жизнь неволи в страшный климат Восточной Сибири, под еще страшнейший гнет тамошней полиции. Сестры, не имев­шие права ехать, удалялись от двора, многие оставили Россию; почти все хранили в душе живое чувство любви к страдальцам; но его не было у мужчин, страх выел его в их сердце, никто не смел заикнуться о несчастных.
  
   Коснувшись до этого предмета, я не могу удержаться, чтоб не сказать несколько слов об одной из этих героических историй, ко­торая очень мало известна.
  
   В старинном доме Ивашевых жила молодая француженка гу­вернанткой. Единственный сын Ивашева хотел на ней жениться. Это свело с ума всю родню его: гвалт, слезы, просьбы. У фран­цуженки не было налицо брата Чернова, убившего на дуэли Но­восильцева и убитого им; ее уговорили уехать из Петербурга, его -- отложить до поры до времени свое намерение. Ивашев был одним из энергических заговорщиков; его приговорили к вечной каторжной работе. От этой mesalliance l родня не спасла его. Как только страшная весть дошла до молодой девушки в Париж, она отправилась в Петербург и попросила дозволения ехать в Иркут­скую губернию к своему жениху Ивашеву. Бенкендорф попы­тался отклонить ее от такого преступного намерения; ему не удалось, и он доложил Николаю. Николай велел ей объяснить положение жен, не изменивших мужьям, сосланным в каторжную работу, присовокупляя, что он ее не держит, но что она должна знать, что если жены, идущие из верности с своими мужьями, за­служивают некоторого снисхождения, то она не имеет на это ни малейшего права, сознательно вступая в брак с преступником.
  
   Она и Николай сдержали слово: она отправилась в Сибирь -- он ничем не облегчил ее судьбу.
  
   Царь был строг, но справедлив.
  
   ...
  

 []

А. И. Герцен.

 []

И. А. Яковлев. Отец писателя.

Н. А. Герцен (дочь) с работы И. 3. Летуиова 1820-х п. Масло.

Л. И. Гааг. Мать писателя.

Н. А. Герцен (дочь) с работы И. 3. Летунова 1820-х гг. Масло.

Тверской бульвар. Литография А. Кадоля. 1825 г.

 []

Москва. Красная площадь.

Цветная литография А. Кадоля. 1825 г.

Пожар Москвы в 1812 году. Цветная гравюра. 1810-е гг.

 []

Петербург. Сенатская площадь. Акварель неизвестного художника. Первая четверть XIX в.

Полярная звезда. СПб., 1824.

А. С. Пушкин. Ода "Вольность". Список.

 []

Москва. Крутицкие казармы. Литография. 1872 г. Здесь А. И. Герцен находился в заключении в 1834--1835 гг.

 []

H. А. Герцен.

К. Я. Рейхель. 1842 г. Масло.

 []

Т. Н. Грановский.

Акварель неизвестного художника.

Конец 1830-х гг.

В. П. Боткин. Фотография. 1856 г.

В. Г. Белинский.

Автолитография К. А. Горбунова.

1843 г.

М. С. Щепкин.

Гравюра Гоберта по акварели

А. С. Добровольского 1839-го г.

 []

А. И. Герцен.

Литография Л. Ноэля. 1847 г.

Париж.

 []

Альманах "Полярная звезда". 1855 г.

 []

А. И. Герцен и Н. П. Огарев. Фотография братьев Майер. Лондон.

  
  
  
  
  
  

***

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Печатный альманах "Искусство Войны" принимает подписку на 2010-й год.
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@rambler.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2010