ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Святополк имел только дерзость злодея

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:


Святополк имел только дерзость злодея

 []

Святополк Изяславич.

Рисунок 19 в.

Святополк

1015-1019

Н.М. Карамзин

Святополк - похититель престола.

Братоубийство Бориса и Глеба

  
   Владимир усыновил Святополка, однако ж не любил его и, кажется, предвидел в нем будущего злодея.
   Современный Летописец Немецкий, Дитмар, говорит, что Святополк, Правитель Туровской области, женатый на дочери Польского Короля Болеслава, хотел, по наущению своего тестя, отложиться от России и что Великий Князь, узнав о том, заключил в темницу сего неблагодарного племянника, жену его и Немецкого Епископа Реинберна, который приехал с дочерью Болеслава. Владимир - может быть, при конце жизни своей - простил Святополка: обрадованный смертию дяди и благодетеля, сей недостойный Князь спешил воспользоваться ею; созвал граждан, объявил себя Государем Киевским и роздал им множество сокровищ из казны Владимировой.
   Граждане брали дары, но с печальным сердцем: ибо друзья и братья их находились в походе с Князем Борисом, любезным отцу и народу. Уже Борис, нигде не встретив Печенегов, возвращался с войском и стоял на берегу реки Альты: там принесли ему весть о кончине родителя, и добродетельный сын занимался единственно своею искреннею горестию.
  
   Товарищи побед Владимировых говорили ему: "Князь! С тобою дружина и воины отца твоего; поди в Киев и будь Государем России!"
   Борис ответствовал: "Могу ли поднять руку на брата старейшего? Он должен быть мне вторым отцем".
   Сия нежная чувствительность казалась воинам малодушием: оставив Князя мягкосердечного, они пошли к тому, кто властолюбием своим заслуживал в их глазах право властвовать.
  
   Но Святополк имел только дерзость злодея.
  
   Он послал уверить Бориса в любви своей, обещая дать ему новые владения, и в то же время приехав ночью в Вышегород, собрал тамошних Бояр на совет.
  
   "Хотите ли доказать мне верность свою?" - спросил новый Государь.
   Бояре ответствовали, что они рады положить за него свои головы.
  
   Святополк требовал от них головы Бориса, и сии недостойные взялись услужить Князю злодеянием.
  
   Юный Борис, окруженный единственно малочисленными слугами, был еще в стане на реке Альте.
   Убийцы ночью приблизились к шатру его и, слыша, что сей набожный юноша молится, остановились. Борис, уведомленный о злом намерении брата, изливал пред Всевышним сердце свое в святых песнях Давидовых. Он уже знал, что убийцы стоят за шатром, и с новым жаром молился... за Святополка; наконец, успокоив душу Небесною Верою, лег на одр и с твердостию ожидал смерти.
  
   Его молчание возвратило смелость злодеям: они вломились в шатер и копьями пронзили Бориса, также верного Отрока его, который хотел собственным телом защитить Государя и друга.
  
   Сей юный воин, именем Георгий, родом из Венгрии, был сердечно любим Князем своим и в знак его милости носил на шее золотую гривну: корыстолюбивые убийцы не могли ее снять, и для того отрубили ему голову. Они умертвили и других Княжеских Отроков, которые не хотели спасаться бегством, но все легли на месте.
  
   Тело Борисово завернули в намет и повезли к Святополку.
   Узнав, что брат его еще дышит, он велел двум Варягам довершить злодеяние: один из них вонзил меч в сердце умирающему... Сей несчастный юноша, стройный, величественный, пленял всех красотою и любезностию; имел взор приятный и веселый; отличался храбростию в битвах и мудростию в советах. - Летописец хотел предать будущим векам имена главных убийц и называет их: Путша, Талец, Елович, Ляшко. В Несторово время они были еще в свежей памяти и предметом общего омерзения.
  
   Святополк без сомнения наградил сих людей, ибо имел еще нужду в злодеях.
  
   Он немедленно отправил гонца к Муромскому Князю Глебу сказать ему, что Владимир болен и желает видеть его.
   Глеб, обманутый сею ложною вестию, с малочисленною дружиною спешил в Киев. Дорогою он упал с лошади и повредил себе ногу; однако ж не хотел остановиться и продолжал свой путь от Смоленска водою.
  
   Близ сего города настиг его посланный от Ярослава, Князя Новогородского, с уведомлением о смерти Владимировой и гнусном коварстве Святополка; но в то самое время, когда Глеб чувствительный, набожный подобно Борису, оплакивал отца и любимого брата, в усердных молитвах поверяя Небу горесть свою, явились вооруженные убийцы и схватили его ладию. Дружина Муромская оробела: Горясер, начальник злодеев, велел умертвить Князя, и собственный повар Глебов, именем Торчин, желая угодить Святополку, зарезал своего несчастного Государя. Труп его лежал несколько времени на берегу, между двумя колодами, и был наконец погребен в вышегородской церкви Св. Василия, вместе с телом Бориса.
  
   Еще Святополк не насытился кровию братьев.
   Древлянский Князь Святослав, предвидя его намерение овладеть всею Россиею и будучи не в силах ему сопротивляться, хотел уйти в Венгрию; но слуги Святополковы догнали его близ гор Карпатских и лишили жизни.
  
   Братоубийца торжествовал злодеяния свои, как славные и счастливые дела: собирал граждан Киевских, дарил им деньги, одежду и надеялся щедростию приобрести любовь народную.
  

 []

Святополк Окаянный.

Рисунок 19 в.

  

Ярослав идет на Святополка

  
   Скоро нашелся мститель: Ярослав сильнейший из Князей Удельных, восстал на изверга.
  
   ...В ту же самую ночь получил он известие из Киева от сестры своей Передславы о кончине отца и злодействе брата; ужаснулся и не знал, что делать. Одно усердие Новогородцев могло спасти его от участи Борисовой; но кровь их детей и братьев еще дымилась на дворе Княжеском...
  
   Не видя лучшего средства, Ярослав прибегнул к великодушию оскорбленного им народа, собрал граждан на Вече и сказал: "Вчера умертвил я, безрассудный, верных слуг своих; теперь хотел бы купить их всем золотом казны моей..."
  
   Народ безмолвствовал.
   Ярослав отер слезы и продолжал: "Друзья! Отец мой скончался, Святополк овладел престолом его и хочет погубить братьев".
  
   Тогда добрые Новогородцы, забыв все, единодушно ответствовали ему: "Государь! Ты убил собственных наших братьев, но мы готовы идти на врагов твоих".
  
   Ярослав еще более воспламенил их усердие известием о новых убийствах Святополковых; набрал 40000 Россиян, 1000 Варягов, и сказав: да скончается злоба нечестивого! выступил в поле.
  
   [1016 г.] Святополк, узнав о том, собрал также многочисленное войско, призвал Печенегов и на берегах Днепра, у Любеча, сошелся с Ярославом.
   Долго стояли они друг против друга без всякого действия, не смея в виду неприятеля переправляться чрез глубокую реку, которая была между ими.
  
   Уже наступила осень...
   Наконец Воевода Святополков обидными и грубыми насмешками вывел Новогородцев из терпения. Он ездил берегом и кричал им: "Зачем вы пришли сюда с хромым Князем своим? (Ибо Ярослав имел от природы сей недостаток.) Ваше дело плотничать, а не сражаться".
  
   Завтра, сказали воины Новогородские, мы будем на другой стороне Днепра; а кто не захочет идти с нами, того убьем как изменника.
   Один из Вельмож Святополковых был в согласии с Ярославом и ручался ему за успех ночного быстрого нападения.
   Между тем как Святополк, нимало не опасаясь врагов, пил с дружиною, воины Князя Новогородского до света переехали чрез Днепр, оттолкнули лодки от берега, желая победить или умереть, и напали на беспечных Киевлян, обвязав себе головы платками, чтобы различать своих и неприятелей.
  
   Святополк оборонялся храбро; но Печенеги, отделенные от его стана озером, не могли приспеть к нему вовремя. Дружина Киевская, чтобы соединиться с ними, вступила на тонкий лед сего озера и вся обрушилась. Ярослав победил, а Святополк искал спасения в бегстве. Первый вошел с торжеством в Киев; наградил щедро своих мужественных воинов - дав каждому чиновнику и Новогородцу 10 гривен, а другим по гривне - и, надеясь княжить мирно, отпустил их в домы.
  

Святополк просил защиты у Болеслава

  
   Но Святополк еще не думал уступить ему престола, окровавленного тремя братоубийствами, и прибегнул к защите Болеслава. Сей Король, справедливо названный Храбрым, был готов отмстить за своего зятя и желал возвратить Польше города Червенские, отнятые Владимиром у Мечислава: имея тогда войну с Генриком II, Императором Немецким, он хотел кончить оную, чтобы тем свободнее действовать против России. Епископ Мерзебургский, Дитмар, лично знакомый с Генриком II, говорит в своей летописи, что Император вошел в сношение с Ярославом, убеждая его предупредить общего их врага, и что Князь Российский, дав ему слово быть союзником, осадил Польский город, но более не причинил никакого вреда Болеславу.
  
   Таким образом, Ярослав худо воспользовался благоприятными обстоятельствами: начал сию бедственную войну, не собрав, кажется, достаточных сил для поражения столь опасного неприятеля, и дал ему время заключить мир с Генриком. Император, теснимый с разных сторон, согласился на условия, предложенные гордым победителем, и, недовольный слабою помощию Россиян, старался даже утвердить Короля в его ненависти к Великому Князю. Болеслав, усилив свое опытное войско союзниками и наемниками, Немцами, Венграми, Печенегами - вероятно, Молдавскими, - расположился станом на берегах реки Буга.
  

Святополк избавляется от Болеслава

  
   За несколько месяцев до того времени страшный пожар обратил в пепел большую часть Киева: Ярослав, озабоченный, может быть, старанием утешить жителей и загладить следы сего несчастия, едва успел изготовиться к обороне.
   Польские Историки пишут, что он никак не ожидал Болеславова нападения и беспечно удил рыбу в Днепре, когда гонец привез ему весть о сей опасности; что Князь Российский в ту же минуту бросил уду на землю и сказав: не время думать о забаве; время спасать отечество, вышел в поле, с Варягами и Россиянами. Король стоял на одной стороне Буга, Ярослав на другой; первый велел наводить мосты, а второй ожидал битвы с нетерпением - и час ее настал скорее, нежели он думал. Воевода и пестун Ярославов, Будый, вздумал, стоя за рекою, шутить над тучностию Болеслава и хвалился проткнуть ему брюхо острым копьем своим. Король Польский в самом деле едва мог двигаться от необыкновенной толщины, но имел дух пылкий и бодрость Героя.
  
   Оскорбленный сею дерзостию, он сказал воинам: "Отмстим, или я погибну!" - сел на коня и бросился в реку; за ним все воины.
   Изумленные таким скорым нападением, Россияне были приведены в беспорядок.
  
   Ярослав уступил победу храброму неприятелю, и только с четырьмя воинами ушел в Новгород. Южные города Российские, оставленные без защиты, не смели противиться и высылали дары победителю. Один из них не сдавался: Король, взяв крепость приступом, осудил жителей на рабство или вечный плен. Лучше других укрепленный, Киев хотел обороняться: Болеслав осадил его. Наконец утесненные граждане отворили ворота - и Епископ Киевский, провождаемый духовенством в ризах служебных, с крестами встретил Болеслава и Святополка, которые 14 Августа въехали торжествуя в нашу столицу, где были сестры Ярославовы. Народ снова признал Святополка Государем, а Болеслав удовольствовался именем великодушного покровителя и славою храбрости. Дитмар повествует, что Король тогда же отправил Киевского Епископа к Ярославу с предложением возвратить ему сестер, ежели он пришлет к нему дочь его, жену Святополкову (вероятно, заключенную в Новогородской или другой северной области).
  
   Ярослав, устрашенный могуществом Короля Польского и злобою брата, думал уже, подобно отцу своему, бежать за море к Варягам; но великодушие Новгородцев спасло его от сего несчастия и стыда. Посадник Коснятин, сын Добрыни славного, и граждане знаменитые, изрубив лодки, приготовленные для Князя, сказали ему: "Государь! Мы хотим и можем еще противиться Болеславу. У тебя нет казны: возьми все, что имеем". Они собрали с каждого человека по четыре куны, с Бояр по осьмнадцати гривен, с городских чиновников, или Старост, по десяти; немедленно призвали корыстолюбивых Варягов на помощь и сами вооружились.
  
   Вероломство Святополково не допустило Новогородцев отмстить Болеславу.
   Покорив южную Россию зятю своему, Король отправил назад союзное войско и развел собственное по городам Киевской области для отдохновения и продовольствия.
  
   Злодеи не знают благодарности: Святополк, боясь долговременной опеки тестя и желая скорее воспользоваться независимостию, тайно велел градоначальникам умертвить всех Поляков, которые думали, что они живут с друзьями, и не брали никаких предосторожностей.
  
   Злая воля его исполнилась, к бесславию имени Русского.
   Вероятно, что он и самому Болеславу готовил такую же участь в Киеве; но сей Государь сведал о заговоре и вышел из столицы, взяв с собою многих Бояр Российских и сестер Ярославовых. Дитмар говорит - и наш Летописец подтверждает, - что Болеслав принудил одну из них быть своею наложницею - именно Передславу, за которую он некогда сватался и, получив отказ, хотел насладиться гнусною местию.
  
   Хитрый Анастас, быв прежде любимцем Владимировым, умел снискать и доверенность Короля Польского; сделался хранителем его казны и выехал с нею из Киева: изменив первому отечеству, изменил и второму для своей личной корысти.
  
   Польские историки уверяют, что многочисленное войско Россиян гналось за Болеславом; что он вторично разбил их на Буге и что сия река, два раза несчастная для наших предков, с того времени названа ими Черною... Болеслав оставил Россию, но удержал за собою города Червенские в Галиции, и великие сокровища, вывезенные им из Киева, отчасти роздал войску, отчасти употребил на строение церквей в своем Королевстве.
  
  

 []

Печать Святополка Окаянного

  

Бегство и смерть Святополка

  
   [1019 г.] Святополк, злодейством избавив Россию от Поляков, услужил врагу своему.
  
   Уже Ярослав шел к Киеву...
  
   Не имея сильного войска, ни любви подданных, которая спасает Монарха во дни опасностей и бедствий, Святополк бежал из отечества к Печенегам, требовать их помощи.
   Сии разбойники, всегда готовые опустошать Россию, вступили в ее пределы и приближились к берегам Альты. Там увидели они полки Российские. Ярослав стоял на месте, обагренном кровию Святого Бориса.
  
   Умиленный сим печальным воспоминанием, он воздел руки на Небо, молился, и сказав: кровь невинного брата моего вопиет ко Всевышнему, дал знак битвы. Восходящее солнце озарило на полях Альты сражение двух многочисленных воинств, сражение упорное и жестокое: никогда, говорит Летописец, не бывало подобного в нашем отечестве. Верная дружина Новогородская хотела лучше умереть за Ярослава, нежели покориться злобному брату его. Три раза возобновлялась битва; неприятели в остервенении своем хватали друг друга за руки и секлись мечами.
  
   К вечеру Святополк обратился в бегство.
   Терзаемый тоскою, сей изверг впал в расслабление и не мог сидеть на коне. Воины принесли его к Бресту, городу Туровского княжения; он велел им идти далее за границу. Гонимый Небесным гневом, Святополк в помрачении ума видел беспрестанно грозных неприятелей за собою и трепетал от ужаса; не дерзнул вторично прибегнуть к великодушию Болеслава; миновал Польшу и кончил гнусную жизнь свою в пустынях Богемских заслужив проклятие современников и потомства.
  
   Имя окаянного осталось в летописях неразлучно с именем сего несчастного Князя: ибо злодейство есть несчастие.
  

 []

Илья Муромец.

Фрагмент картины В. Васнецова "Богатыри".

19 в.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

  
  -- Муки Тантала. По древнегреческому мифу Тантал, фригийский царь, за оскорбление богов был жестоко наказан: он вечно был обречен испытывать муки жажды и голода, хотя вода и роскошные пло­ды были рядом с ним. Обозначают страдания от сознания близости желанной цели и невозможности ее достиг­нуть..
  
  -- Мунихия - афинская гавань с крепостью. В 321 г. до п. э. Антипатр заставил ее принять македонский гарнизон, и афиняне попали в полную зависимость от македонян.
  
  -- Му­ниципии - города и поселения, пользовавшиеся самоуправлением и правом римского гражданства.
  
  -- Муций Сцевола Гай - легендарный римский воин, подвиг которого в борьбе с этрусским царем Порсенной в 508 г. до Р.Х. спас Рим. Не сумев взять Рима при­ступом благодаря этому герои­ческому поступку, Порсенна перешел к длительной осаде. В осажденном городе нача­лись болезни и голод. Тогда один молодой римлянин, по имени Муций, для спасения отече­ства решился на отчаянное дело. Спрятав под плащом кинжал, он отправился в неприятельский лагерь, чтобы убить Порсенну. Его никто не задержал, и он благополучно пробрался в царскую палатку. В это время там раздавали жалование воинам. Не зная царя в лицо, Муций бросился с кинжалом на того, к которому все обращались с вопросами, и убил его. Оказалось, что это был лишь царский писарь. Этрусские воины схватили Муция, обезоружили и привели к Порсенне. Юноша бесстрашно заявил царю: "Имя мое Муций, я римский гражданин и хотел умертвить тебя - врага своего отечества. Как видно, я ошибся, но все равно твои часы сочтены, ибо 300 римских юношей составили заговор на твою жизнь. Первому жребий до­стался мне, и то, что мне не удалось, удастся кому-нибудь из остальных". Порсенна потребовал, чтобы Муций назвал заговор­щиков, угрожая в противном случае сжечь его живым на костре. Муций не ответил на это ни слова, но желая показать, насколько римляне презирают боль и физические страдания, спокойно подо­шел к жаровне и положил правую руку на пылающие угли. При­сутствующие были поражены ужасом, а Муций, не дрогнув, стоял, пока рука его медленно горела на огне. Больше всех пора­жен был сам царь. "Ступай отсюда безнаказанно, - вскричал он, - ты поступил с собой более жестоко, чем со мной. Желал бы я, чтобы и за меня сражались такие же бесстрашные люди!" Исполненный удивления к храбрости римлян и опасаясь за свою жизнь, Порсенна, как говорит предание, не только отпустил Муция, но и снял осаду Рима. Благодарные сограждане высоко оценили подвиг Муция и дали ему почетное прозвище Сцевола (т. е. левша). Оно впоследствии переходило ко всем его по­томкам.
  
  -- МУШКЕТЕРЫ -- вид пехоты в XVI -- начале XVIII в., воору­женный мушкетами (дульнозарядными ружьями, главным образом, с фитильным замком). Во Франции -- часть гвардейской кавалерии (так называемые королевские мушкетеры).
  
  -- МУШТРА (от нем слова muster - образец, шаблон), система воинского обучения и воспитания, основанная на педантичном разучивании каждого приема, пока совершенное выполнение не войдет в привычку обучаемого. Непременной основой этой системы, насилующей природу человека, является еее принудительность, выражающаяся в строгом отношении обучающего не только к признакам нерадения, неисполнительности, недостатка энергии, но даже к малейшей его ошибке, происходящей от невнимательности или неловкости. В воспитательном отношении муштра представляет собою только суррогат воспитания и притом далеко не безвредный; правда, он автоматически дисциплинирует человека, приучает его подавлять собственную волю и душевные движения, отдавая себя в полное распоряжение воли начальника, но зато она обезличивает обучаемого, понижает в нем способность к проявлению собственного почина, сознательности, творчества и превращает его в машину. Часть, воспитанная на муштре, часто кажется извне образцом, но только до тех пор, пока чувствует над собой твердую руку авторитетного начальника; без этой руки она нередко обращается в беспомощную толпу, неспособную к целесообразным действиям в бою и в минуту опасности подверженную панике. Целесообразность муштровки кончается там, где конечное ее влияние обращено не на строй, а на отдельного человека. (А. Зыков).
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017