ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
"В армии полки хороши будут от полковников"

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)


  
  

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

   0x01 graphic
   Сохранить,
   дабы приумножить военную мудрость
  
  
  

0x01 graphic

Стычка с финляндскими контрабандистами .

Художник Василий Григорьевич Худяков

  

ельзя держаться устава яко слепой стены, ибо в уставе порядки писаны, а времени и случаев нет".

Петр Великий

"В армии полки хороши будут от полковников, а не от уставов, как бы быть им должно".

Фельдмаршал Пётр Александрович Румянцев.

   169
   Засады
   1. Ромул, подойдя к Фиденам, расположил часть войска в укрытии и, притворившись, будто обратился в бегство, завел последовавшего за ним сгоряча неприятеля в то место, где у него были скрыты солдаты; последние напали на рассыпавшихся и не ожидавших опасности врагов и перебили их. 2. Консул Кв. Фабий Максим, посланный на помощь сутринцам против этрусков, привлек все силы неприятеля на себя; затем, притворившись устра­шенный, он отступил, как бы убегая, на более воз­вышенную позицию; когда неприятель, не соблюдая строя, стал подходить, Фабий напал на него и не только выиграл сражение, но и отнял лагерь. 3. Семпроний Гракх в операции против кельтиберов притворился, будто боится, и удержал войско на месте. Затем он послал легковооруженных, чтобы они, завязав стычку с неприятелем и тотчас же отступив, выманили неприятеля. Тогда он напал на не построившихся врагов и так их разгромил, что захватил и лагерь. 4. Консул Л. Метелл, ведя войну в Сицилии против Гасдрубала, был очень осторожен, ввиду наличия у противника большего войска и 130 слонов. Сделав вид, что он не уверен в себе, он удерживал войска в Панорме и провел впереди своей стоянки огромных размеров ров. Обозрев затем войско Гас­друбала, где на первой линии стояли слоны, он приказал гастатам пустить дротики в зверей и не­медленно ретироваться за укрепления. Раздраженные такой издевкой, вожаки погнали слонов в самый ров: как только они туда попали, воины часть их убили копьями, часть погнали назад на своих, расстроив ряды неприятеля. Тогда Метелл, только этого и ждавший, вырвался со всем войском вперед и, напав на пунийцев с фланга, разгромил их и завладел даже слонами. <...> 8. Полководец Фульвий в войне с кимврами, рас­положившись лагерем поблизости от неприятеля, приказал всадникам подъехать к неприятельским ук­реплениям, завязать стычку с варварами и в притвор­ном бегстве отступить. Так повторялось несколько дней; кимвры всякий раз яростно преследовали отсту­пающих. Фульвий заметил, что лагерь их при этом обычно остается без охраны. И вот, пока часть войска выполняла обычный маневр, он сам налегке с сол­датами засел скрытно позади неприятельского лагеря и, когда враги по обыкновению выбежали, неожидан­но совершил нападение, прорвался через покинутый вал и захватил лагерь. 9. Когда войско фалисков, значительно превос­ходившее наше, расположилось лагерем на нашей земле, Гн. Фульвий поручил своим солдатам поджечь некоторые здания вдали от лагеря, чтобы фалиски подумали, что это дело рук их сотоварищей, и раз­брелись в надежде на добычу. <...> 12. Магарбал, направленный карфагенянами про­тив восставших африканцев, знал, что это племя жадно к вину. Он примешал к большому количеству вина мандрагору, являющуюся чем-то средним между ядом и снотворным. Затем он завязал легкую стычку и намеренно отступил; после этого он глубокой ночью покинул в лагере кой-какой обоз и все отравленное вино и притворно бежал. Захватив лагерь, варвары на радостях с жадностью распили вино со снадобьем, а когда они лежали вповалку, как мертвые, Магарбал вернулся и часть перебил, часть взял в плен. 13. Ганнибал, зная, что и его лагерь и римский расположены в безлесных местностях, нарочно оставил в пустынной местности внутри лагеря мно­гочисленные стада вьючного скота. Римляне, овладев этой якобы добычей, при крайнем недостатке в дро­вах, нагрузились нездоровой пищей. Ночью Ганнибал привел свое войско обратно и нанес жестокие потери беспечным и отяжелевшим от полусырого мяса римлянам. 14. Тиб. Гракх в Испании, получив известие, что неприятель страдает от недостатка провианта, покинул лагерь, обильно снабженный всякими яствами. Захватив лагерь и обнаружив запасы, неприятель немедленно кинулся на еду. Гракх не­ожиданно вернулся с войском и подавил отяжелев­шего врага. <...> 20. Т. Лабиен, легат Г. Цезаря, хотел сразиться с галлами до прибытия германцев, шедших, как ему было известно, к ним на помощь. Он притворно про­явил нерешительность и, расположив лагерь на противоположном берегу, назначил на следующий день выступление. Галлы, считая, что он собирается бежать, начали переправляться через отделявшую их от римлян реку. Лабиен стянул войско и, пока галлы боролись с трудностями переправы, порубил их. 21. Ганнибал разведал, что лагерь римского пол­ководца Фульвия укреплен небрежно, а Фульвий к тому же безрассудно смел. И вот, на рассвете, под прикрытием густого тумана, он выслал к караулам нашего лагеря несколько всадников. Фульвий немед­ленно двинул туда войско. Ганнибал с противопо­ложной стороны захватил лагерь и, обрушившись оттуда в тыл римлянам, перебил восемь тысяч храб­рейших солдат вместе с самим командиром. 22. В другой раз Ганнибал, когда римское войско было поделено между диктатором Фабием и на­чальником конницы Минуцием, причем Фабий выжидал благоприятного случая, а Минуций пылал жаждой сражаться, расположился лагерем на поле, находившемся между армиями неприятеля. Спрятав часть пехоты среди обрывистых скал, он, чтобы вы­манить неприятеля, послал занять ближайший холм. Когда Минуций вывел войска для отпора, внезапно поднялись спрятанные Ганнибалом в засаде войска, и они уничтожили бы войско Минуция, если бы в решающую минут не подоспел Фабий. 23. При Требии Ганнибал, имея перед собой отде­ленный рекой лагерь консула Семпрония Лонга, в жестокий мороз поместил в засаде Магона с отбор­ными воинами. Затем, чтобы подзадорить легковер­ного Семпрония, он приказал нумидийским конникам подъехать к его валу, но при первом нападении наших бежать по известным им бродам. Консул, напав на них и преследуя их с еще не поевшим войском, заморозил его, переправляясь через реку при сильном холоде; когда вскоре римляне окоченели и обессилели от голода, Ганнибал выдвинул своих солдат, которых предварительно специально для это­го согрел при помощи огня, масла и дыма. Сыграл свою роль и Магон, выполнивший свою задачу раз­громить тыл неприятеля. 24. При Тразименском озере, где между озером и подошвой горы узкая дорога вела в открытое поле, Ганнибал, притворившись, будто обращается в бег­ство, прорвался через теснины в открытое место и там раскинул лагерь. Ночью он расположил солдат на ближайшем холме и вдоль стен ущелья и на рассвете, прикрываясь еще и туманом, построил вой­ско. Когда Фламиний, преследуя мнимого беглеца, вступил в теснину, он не успел обнаружить засаду, как подвергся нападению сразу с фронта, с флангов и с тыла и был уничтожен вместе с войском. 25. В деле против диктатора Юния Ганнибал приказал 500 всадникам глубокой ночью, разбившись на несколько турм, непрерывно по очереди появлять­ся кругом перед лагерем неприятелей. В результате римляне были растревожены и измучены пребы­ванием в течение всей ночи на валу под дождем, который как раз лил непрерывно. Когда утром Юний дал сигнал отбоя, Ганнибал вывел отдохнувших воинов и напал на его лагерь. <...> 27. Ганнибал, приготовившись к бою при Каннах, велел 600 нумидийским всадникам перебежать к неприятелю; чтобы внушить больше доверия, пере­бежчики передали нашим мечи и щиты и были отве­дены в тыл. Как только начался бой, они обнажили заранее спрятанные меньшие мечи, подобрали щиты лежавших воинов и разгромили строй римлян. 28. Япиды также под видом сдачи передали про­консулу П. Лицинию поселян; когда их приняли и поместили на последней линии, они разгромили тыл римлян. 29. Сципион Африканский, имея против себя оба лагеря - Сифака и карфагенян, - решил ночью на­пасть на лагерь Сифака, где было много горючего материала, и поджечь его; он рассчитывал при этом перебить нумидийцев, когда они станут в страхе выбегать из лагеря, а пунийцев, которые наверно прибегут на помощь своим союзникам, захватить в засаду. Оба его плана удались; напав на прибежавших без оружия, как на случайный пожар, он их перебил. 30. Митридат, не раз побежденный доблестью Лукулла, покусился на него коварством. Он подучил некого Адафанта, выдающегося силача, чтобы он перебежал к неприятелю и, завоевав доверие, со­вершил злодеяние. Тот взялся за поручение усердно, но без успеха. Дело в том, что Лукулл, приняв его в конницу, держал его под тайным надзором, так как, с одной стороны, не следовало доверять пере­бежчику, а, с другой стороны, не следовало отпугнуть и других. Потом он, проявив при частых вылазках ловкость и усердие, приобрел доверие и выбрал [для покушения] время, когда командиры дали отдых всем лагерным солдатам, а палатка командующего находилась в отдалении. Случай помог Лукуллу. К бодрствующему Лукуллу заговорщика всегда пус­кали, но в тот раз он застал Лукулла уставшим от ночных размышлений и отдыхающим. Заговорщик хотел войти, ссылаясь на то, будто должен сообщить нечто экстренное и важное, но рабы, заботясь о здоровье своего господина, решительно его не пропустили. Тогда он, боясь, что навлек на себя подоз­рение, бежал на заготовленных перед входом лоша­дях к Митридату, не выполнив поручения. <...> 32. Помпей в Испании, расположив заранее части для нападения из засады, притворным страхом за­влек наседающего неприятеля к месту засады; затем, когда обстоятельства потребовали, он повернул и с фронта и с флангов изрубил насмерть неприятелей, захватив при этом в плен их предводителя Перперну. 33. Он же в войне в Армении против Митридата, превосходившего его численностью и качеством всадников, расположил 3 тысячи легковооруженных и 500 всадников в долине под прикрытием кус­тарника, росшего между обоими лагерями. Затем на рассвете он выслал против вражеского охранения всадников, дав им указание, чтобы они, когда вся конница завяжет бой с неприятельским войском, понемногу отступали, сохраняя строй, на такое рас­стояние, чтобы дать возможность появиться с тыла отрядам, для этого подготовленным. Все это было выполнено по плану; мнимые беглецы повернулись, и Помпей порубил центр растерявшегося неприятеля, причем подошедшая вплотную пехота зарубила даже лошадей. Этим сражением он убавил у царя уверен­ность в силе своей конницы. 34. Красс в войне против беглых рабов у Кантенны укрепил два лагеря вплотную у лагеря неприятеля. Ночью он стянул войска, оставил в боль­шем лагере палатку главнокомандующего, чтобы ввести в обман врагов, а сам вывел все войско и поместил его у подножия горы. Разделив конницу, он приказал Л. Квинцию часть выставить против Спар­така и изматывать его боем, другой частью завязать сражение с галлами и германцами из группировки Каста и Канника и притворным бегством завлечь их туда, где стоял с войском он сам. Когда варвары пустились их преследовать, всадники отошли на фланги, и внезапно обнаружившееся римское войско с криком ринулось вперед. Ливий передает, что в этом сражении убито было 35.000 человек вместе с пред­водителями, отобрано 5 римских орлов, 26 знамен, много трофеев, в том числе 5 пучков фасций (fasces) с топорами. 35. Г. Кассий в Сирии в деле против парфян и их предводителя Осака выставил с фронта конницу, предварительно скрытно поместив с тыла в пересе­ченной местности пехоту. Затем он завлек парфянское войско в подготовленную засаду и разгромил его. <...> 37. В войне против парфян Фарнастана Вентидий имел незначительное число солдат, а у парфян, как он видел, возрастала самоуверенность благодаря мно­гочисленности войска. Он поместил сбоку от лагеря в незаметной долине 18 когорт, расположив конницу позади пехоты, затем направил против неприятеля чрезвычайно малый отряд. Обратившись притворно в бегство, отряд завлек беспорядочно преследовав­шего неприятеля дальше места засады, и поднявше­еся с фланга войско обратило в бегство и перебило неприятеля, в том числе и Фарнастана. 38. Лагери Г. Цезаря и Афрания занимали противолежащие равнины, и обе стороны были чрез­вычайно заинтересованы в занятии ближайших хол­мов; но это было трудно вследствие крутизны скал. Цезарь построил войско так, как будто собирается вернуться обратно в Илерду; недостаток провианта делал это его намерение правдоподобным. Затем в кратчайший срок он, незаметно сворачивая, внезапно повернул, чтобы занять горы. При виде этого афранианцы в смятении, как если бы лагерь был взят, в свою очередь бросились в беспорядке к тем же горам. Цезарь предугадал, что так будет, и напал на не пост­роившегося неприятеля частью с высланной вперед пехотой, частью с придвинувшейся с тыла конницей. 39. Антоний у Форум Галлорум, узнав о приближении консула Пансы, устроил засаду в лесистых местах Эмилиевой дороги, перехватил и разгромил войско Пансы, а ему самому нанес такую рану, что он через несколько дней скончался. 40. Царь Юба в Африке во время гражданской войны притворным отступлением раззадорил Куриона и вызвал у него необоснованную решительность. Прельщенный тщетной надеждой, Курион, преследуя якобы бегущего царского военачальника Саборру, спустился в открытое поле; здесь он был окружен нумидийской конницей и пал, потеряв войско. <...> Как заманить осажденных в засаду. (Фронтин). 1. Катон на виду у осажденных лацетанов отодвинул свои войска и приказал лишь немногим, самым невоинственным суессетанам из вспомогатель­ных отрядов напасть на стены. Лацетаны, совершив вылазку, легко их отогнали и стали пылко пресле­довать бегущих. Тогда поднялись скрытые ранее вой­ска, и Катон взял город. 2. Л. Сципион в Сардинии, чтобы выманить защитников некоего города, прекратил начатую было атаку и с частью солдат отступил для вида. Тогда горожане необдуманно стали их преследовать. Сципион обрушился на город с теми силами, которые он укрыл поблизости. 3. Ганнибал, осаждая город Гимеру, умышленно дал взять свой лагерь, приказав пунийцам отступить якобы перед превосходящими силами противника. Гимерцы, обманутые этой удачей, на радостях покинули город и бросились к пуническому валу. Ганнибал выпустил специально на этот случай остав­ленное в засаде войско и захватил беззащитный город. <...> 6. Вириат, расположив солдат в засаде, послал несколько человек, чтобы они угнали скот сегобригийцев; последние выбежали в большом числе, чтобы отбить скот, и стали преследовать грабителей, обратившихся для виду в бегство; завлеченные в засаду, они были перебиты. 7. Когда в Гераклее во главе гарнизона двух частей был поставлен Лукулл, всадники-скордиски, делая вид, что собираются угнать скот, спро­воцировали вылазку; затем, симулируя бегство, они завлекли преследовавшего их Лукулла в засаду и убили восемьсот солдат вместе с ним самим. <...> 9. Барка, полководец пунийцев, когда наши осаж­дали с моря и с суши Лилибей в Сицилии, показал издали часть своего военного флота; когда при виде его наши выплыли, он с остальными кораблями, скрытыми ранее, занял гавань Лилибея.
  

(Фронтин. Стратегемы. Вестник древней истории, N 1, 1946).

  
  

0x01 graphic

  

Сражение при Рымнике - одно из главных сражений Русско-турецкой войны 1787--1791 годов, окончившееся разгромом турецкой армии.

Гравюра Х.Г.Шютца

  
   170
   Захват инициативы в нападении.
   Главным воздействием на противника являлась в руках Суворова постоянная инициатива в нападении. Чтобы понять все огромное значение этой меры, достаточно вникнуть в положение человека, наносящего удар, с другим бойцом, на долю которого остается лишь парирование грозящей опасности. Первый из них имеет возможность нанести удар чем хочет, куда хочет и когда хочет, а, следовательно, может выбрать и способ и средство, наиболее ему знакомое, и обставить применение их в наиболее для себя выгодные условия. Все это не может не вселять уверенность в успех, что и даст ему много шансов для сохранения спокойствия и хладнокровия, исключающих нервозность и отвечающих сильному поднятию духа. У обороняющегося же, наоборот, первою мыслью невольно явится заключение о силе нападающего уже по одному тому факту, что тот отваживается на нападение. Затем, с началом борьбы обороняющийся не будет выходить из-под гнета беспокоящей его мысли, как бы вовремя разгадать намерения противника и успеть отпарировать его удар. Времени же для соображения и выбора способа действий весьма мало, так как нужно все это исполнить уже в то время, когда удар противника занесен и грозит исполнением. Вот почему обороняющемуся гораздо труднее сохранить хладнокровие и не поддаться нервозности, так сильно подавляющей моральные силы. То же самое будет справедливо и по отношению к целым частям войск и к армиям. Почему-то инициативой в действиях и влияем столь пагубно на состояние духа противника. Глубоко понимая это, Суворов сам всегда пользовался в самом широком объеме этим средством и вселял таковые же понятия в своих подчиненных: "Фельдмаршал Суворов в особенности отличался искусством взять инициативу в атаке, каково бы при этом ни было его положение, положение противника и численность последнего. Не спрашивайте никогда, сколько их, но где они? - говорил этот неустрашимый военный, выражаясь своим энергичным лаконизмом" (Дюбокаж). Важной мерой явилось ревнивое сохранение Суворовым в своих руках инициативы действий и немедленный захват таковой, в случае если бы противник желал ее проявить. В таком отношении весьма резкими примерами являются, как мы видели, Сталовичи, Брест, Фокшаны, Рымник, Прага и Треббия. Действительно, эта сторона дела имеет наиважнейшее значение именно в том смысле, что вселяет в свои войска полную уверенность в своем превосходстве и силе, как начинающий или инициатор есть всегда наиболее сильный по уму, духу и физически.
  

(С. Гершельман. Нравственный элемент в руках Суворова. Изд. 2-е. - Гродно, 1900).

  

0x01 graphic

"Граф Рымникский, князь Италийский, генералиссимус А.В.Суворов" 1815 .

Художник Карл Карлович Штейбен (1788-1856)

  
   171
   Здоровье и болезни У РУССКИХ
   В русском образе жизни было соединение крайностей, смесь простоты и первобытной свежести девственного народа с азиат­скою изнеженностью и византийскою расслабленностью. Когда знатный человек одевался весь в золото и жемчуг, едал на серебре и заставлял подавать себе десятки кушаньев зараз, деревенский бедняк, во время частых неурожаев, ел хлеб из соломы или из ле­беды, коренья и древесную кору. Когда знатные женщины и деви­цы не занимались даже хозяйством и, осужденные на бездействие, только для того, чтоб убить томительную скуку своих горниц и повалуш, брались за вышиванья убрусов и церковных облаче­ний, крестьянские женщины работали вдвое более своих мужьев. С одной стороны, достоинством всякого значительного человека поставлялась недеятельноеть, изнеженность, неподвижность; рус­ские женщины нередко пили особого рода водку, чтоб растолстеть, с другой стороны, русский народ приводил в изумление иностран­цев своею терпеливостью, твердостью, равнодушием ко всяким ли­шениям удобств жизни, тяжелым для европейца, умеренно трудо­любивого, умеренно терпеливого и знакомого с правильным и рас­четливым комфортом. С детства приучались русские переносить голод и стужу. Детей отнимали от грудей после двух месяцев и кормили грубою пищею; ребятишки бегали в одних рубашках без шапок, босиком по снегу в трескучие морозы; юношам считалось неприличным спать на постели, а простой народ, как уже было замечено, вообще не знал, что такое постель. Посты приучали на­род к грубой и скудной пище, состоявшей из кореньев, дурной ры­бы; живучи в тесноте и дыму, с курами и телятами, русский просто­людин получал нечувствительную, крепкую натуру. На войне рус­ские удивляли врагов своим терпением: никто крепче русского не мог вынести продолжительной и мучительной осады, при лишении самых первых потребностей, при стуже, голоде, зное, жажде. Под­виги служилых русских людей, которые открыли сибирские стра­ны в XVII веке, кажутся невероятными. Они пускались в не­ведомые края с скудными запасами, нередко еще испорчен­ными от дороги, истратив их, принуждены бывали по нескольку месяцев сряду питаться мхом, бороться с ледяным климатом, дикими туземцами, зимовать на Ледовитом море, а по возвра­те из такого тяжелого путешествия нередко в благодарность были обираемы и оскорбляемы воеводами. Но как ни противоположным, кажется, образ жизни знатных и простых, богатых и бедных, на­тура и у тех и у других была одна: пусть только бедному про­стаку поблагоприятствует счастье, и он тотчас усвоит себе непод­вижность, тяжеловатость, обрюзглость богатого или знатного ли­ца; зато знатный и богатый, если обстоятельства поставят его в иное положение, легко свыкнется с суровой жизнью и трудами. Прихоти были огромны, но не сложны и не изысканны. С одинако­вым воззрением на жизнь, с теми же верованиями и понятиями, как у простолюдинов, знатные люди не успели отделиться от массы народа и образовать замкнутое в себе сословие. Посты имели в этом отношении благодетельное влияние на нравственность и на поддержку основ равенства в народе; посты не давали богачу утопать в обжорстве и сластолюбии до невозможности низойти к убогому столу простолюдина. В посты царь ел одну пищу с крестья­нином. Небезопасное положение края, частые войны, неудобства путей и затруднительность сообщения между частями государства не допускали высшие слои русского народа опуститься в восточную негу: они всегда должны ожидать слишком внезапной разлуки с своими теплыми домами и потому не могли к ним пристраститься; слишком часто приходилось голодать им поневоле, чтоб быть не в силах обходиться без пряностей и медов; слишком повсеместно встречали смерть, чтоб дорожить вялою жизнью. С другой сторо­ны, в простолюдине, даже в его нищете проглядывала наклонность к восточной изнеженности и вялости, одолевавшей богачей: рус­ский мужик любил поспать, покачаться на печке, понежиться и, если удивлял иностранцев терпением, то не отличался сознатель­ным трудолюбием. При способности и готовности переносить труды и лишения русский народ, хотя не отличался долговечностью, но пользовался вообще хорошим здоровьем. Из болезней только эпидемические наносили иногда значительные опустошения, потому что меры про­тив них были слабы и ограничивались неискусным старанием не допустить заразы распространяться с места на место. Моровые поветрия нередко оставляли ужасные следы по всей России. Из обыкновенных болезней, которым русские чаще всего подверга­лись, были геморроидальные, столь свойственные нашему климату, упоминаемые в старину под разными наименованиями припадков головной боли, течения крови, запоров (заклад), болей в спине и тому подобное. Нервные болезни, если не были слишком часты, за­то обращали внимание своими явлениями: эпилептические, ката­лептические, истерические припадки приписывались порче и влия­нию таинственных сил, при посредстве злых духов; болезни эти имели разные народные наименования, как, например: камчуг, френьчуг, беснование, расслабление, трясение, икота и проч.; некоторые случаи происходили от действительных болезней, иные от воображения. В XVI веке занесена в Россию сифилитическая болезнь (тайным согнитие), а в следующем столетии она довольно распространилась и наносила опустошения в черном народе. Простудные болезни редко поражали русского, приученного к пе­ременам воздуха и температуры. Как особые случаи, упоминаются в старину: каменная болезнь, отек, сухотка, грыжа, зубная боль, глухота, немота, слепота, шолуди, происходившие от неопрятности, которая нередко порождала и другие болезни, так, например, имела вредное влияние на зрение. Вообще от болезней искали средств более всего в церковных обрядах и прибегали также к травникам, составлявшим класс самоучек-лекарей, отдавались им часто с чрезвычайным легковерием. Ученые-медики были ино­странцы и находились только при царском дворе и то в небольшом количестве. При Иване Васильевиче лекарь-иноземец был необ­ходимым лицом для царя, но лечиться у него частным лицам было можно не иначе, как подавши челобитную об этом. То же соблюдалось долго и впоследствии, когда число врачей при дворе увеличилось. При Михаиле Федоровиче в Москве существовала одна аптека, из которой отпускались лекарства по челобитным и притом так, что тем, которые были не очень значительны, от­пускалось и по челобитной не то, что нужно, а то, что дешевле стоило, не обращая внимания, могло ли оно принести действи­тельную пользу. Иногда лекаря отправлялись на войну с лекарст­вом и там вообще мало приносили пользы. При Алексее Михайло­виче в Москве были две аптеки, но только из одной продавали жителям лекарства, и то по высоким ценам, а потому эта аптека гораздо менее приносила дохода казне, чем стоявший рядом с нею кабак. Разумеется, врачи, призываемые из-за границы, не всегда были хороши, и по зову русского царя отважно спешили в Россию шарлатаны. Поэтому было определено, чтоб врач, при­езжающий в Россию, прежде в пограничном городе показал сте­пень своего искусства и вылечил кого-нибудь. Медики, жившие при дворе, были чрезвычайно стеснены обычаями и предрассуд­ками. В их занятиях не уважали науки, не ставили их искусства выше знахарского. Часто сами цари обращались к травникам и знахарям, как бы в укор медикам, состоявшим при их дворе. Когда медик пользовал особу женского пола, принадлежащую к царскому семейству, для него не нарушались строгие восточные церемонии, всегда окружавшие эту особу. Медик должен был пользовать больную и угадывать болезнь, не видя ее лично, а единственно следуя рассказам прислужницы. Если при таком спо­собе лечения он ошибется, ему ставили ошибку в вину. Ему не дозволяли узнавать действие лекарства на организм больной: если с одного приема болезнь не облегчилась - по понятиям русских это значило, что лекарство не поможет, медику приказы­вали давать другое и не дозволяли повторять одного и того же несколько раз. Что касается до народа, то вообще он не верил иноземным врачам. Духовенство признавало грехом лечиться у че­ловека неправославной веры и в особенности вооружалось про­тив медиков-евреев, так что в XVI веке русский, за то, что при­бегал к пособию еврея, подвергался отлучению от церкви. Время, однако, брало свое и в этом отношении: при Алексее Михайло­виче, при царе столь набожном, один из придворных медиков был еврей.
  

(Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в ХVI и ХVII столетиях).

  

0x01 graphic

  

Знамя Большого полка Великого государя царя Алексея Михайловича 1654 года

  
   172
   Знамя.
   Знамя (древнерусский стяг, прапор, бунчук, хоругвь). В настоящее время знамя в России имеется трех родов: государственное, полковые и войсковые (у казаков) Первое составляет личное знамя Государя, изготавливается новым для каждого царствования и употребляется при коронации, присяге лиц Царской фамилии и погребении Государя. Прочие знамена являются святынями - символами, объединяющими воинскую часть и служащие знаком состояния ее на службе государству. Главнейшими частями знамени являются: 1) Полотнище - кусок ткани той или другой формы государственного или полковых цветов, на котором помещаются рисованные, вышитые, тканные или накладные надписи и изображения-символы. Сбоку большей частью прикрепляется кусок материи, так называемый "запас", служащий для навертывания или надевания на древко. 2) Навершие - большей частью металлический, верхний наконечник в виде копья, креста, орла, льва и иного символического изображения. 3) Древко - палка, на которую надевается навершие и к верхней части которого наглухо прикрепляется или привязывается полотнище. На нижнюю часть знамени одевается обыкновенно металлический башмак, так называемый подток; древко обыкновенно цилиндрическое, но бывает с выбранными желобками или иной формы. 4) Скоба - плоское металлическое кольцо с надписями, надеваемыми на древко. 5) Кисти (на лентах, тесьме и шнурах), особые орденские ленты или знаки, или медали, подвязываемые обыкновенно у основания навершия. Кроме того, для сбережения знамени на него надевается чехол, а для удобства держания знамени знаменщиком иногда присваивается панталер - особая, большей частью разукрашенная, перевязь через плечо с бушматом для упора нижнего конца древка. В таком виде знамя создавалось постепенно. В древности знамена бывали не только военные и государственные, но и народные, областные, городские, крепостные, церковные, сословные, цеховые, отдельных племен, кланов и родов и других общественных групп, а также личные: императоров, королей, отдельных властителей, вождей и других представителей военной, церковной, государственной, сословной и общественной иерархии. Как знак объединения членов определенной группы, знамена должны быть заметны издали. Поэтому с древних времен знамена получали вид какого-либо изображения, водруженного на высокое древко (жердь). Как символ чести объединяемой им группы и власти ее вождя, знамя с древних пор украшалось надписями и символическими изображениями. Для этого верхних изображения (навершия) было недостаточно, и к древку прикреплялись еще или особые дощечки (цоколь), или еще чаще кусок материи, на которых и помещались соответствующие изображения или надписи (полотнища). В разные эпохи и у разных народов знамя было разнообразнейшего вида, размеров и степени роскоши от клока сена или тряпки на шесте до громаднейшего драгоценного знамени тонкой художественной работы, для поднятия которого требовались десятки рук. У древних евреев на знамени навершие с изображением орла, человека или херувима; у египтян - изображение аллегорических фигур или священных животных; у ассириян - круг с конным стрельцом или с другим изображением; у китайцев и индусов - знамена были полные, т.е. с полотнищем. От них такие знамена перешли к монголам, татарам, арабам и туркам, но у них распространилось и знамена-бунчуки с конскими хвостами. У народов классической древности знамена большей частью были без полотнища: у греков навершие - сова и сфинкс, у римлян - сперва волчица, свинья, орел, рука, а со времен Пунических войн - орел, а под ним цоколь с надписью S. Pq. или Spor (Senatus populusque Romanus) и NN когорты и манипулы. При императорах помещались медальоны с их вензелями. С Константина Великого на знамени появляются кресты и начинают преобладать знамена на поперечных перекладинах в виде хоругви. Древние германцы имели знамя с изображением животных с их черепами, с лентами и хвостами. В средние века даже отдельные рыцари имели знамя, но затем право иметь знамя сохранилось лишь за рыцарями, выставлявшими отряды (отсюда название Chevalier-banneret, Bannerherr). В IХ веке император Лев возобновил обычай прибивать полотнища непосредственно к древку, а не к поперечине. С ХI века на знамени появляются гербы и определенные геральдические цвета. В эпоху Крестовых походов и духовно-рыцарских орденов распространяются знамена с изображением креста и других христианских святынь. С ХII века знамена различного государственного значения (государственные, областные, войсковые) получают определенное отличие по величине, цветам и богатству украшений. На востоке знамя и бунчуки имели тоже значение и пользовались теми же почестями. Священное знамя Пророка (Санджак шерифа) почиталось и почитается доныне святыней и символом единения мусульман. Знаменем является полумесяц на полотнище или в навершии. В регулярных войсках знамя получило значение святыни данной войсковой части со времен Людовика ХI и Густава-Адольфа. Тогда же было впервые регламентировано место знамени в строю, почести, ему воздаваемые, обязанности по его защите и сбережению, кары за его потерю, порядок присяги, лишения и восстановления воинской чести под знаменем. Выдавались они тогда большей частью на каждую роту и эскадрон, причем весьма часто старшая рота получала белое знамя, а остальные - цветные. Наполеон восстановил древнеримские орлы, но снабдил их знаменными полотнищами, с надписью "Император Наполеон такому-то полку", а на другой стороне - название сражений, в которых полк отличился. Перед походом в Россию в 1812 году французские полки получили новые знамена, все одинакового образца: полотнище из трех вертикальных полос - красной, белой и синей. Значительная часть этих знамен досталось в руки русских, а другая была сожжена у Березины по повелению Наполеона. В таком виде шло развитие образца знамени во всех государствах Европы, причем с начала ХVI века установилось различие в названиях знамен пеших и конных частей, а именно: в пеших частях по-прежнему сохранилось название знамени, а в кавалерии (сначала только в тяжелой, дворянской или государственной) - штандарт. У славян знамена появились также в глубокой древности. Первоначально славянские знамена (стяги) имели вид шеста с пучком травы или конской гривой вверху (так называемые "челки стяговые"); с течением времени трава и грива заменились матерчатым клином ярких цветов, над которым стал укрепляться железный "острожник" (копье). Постепенно зачаток полотнища достиг громадных размеров и стал украшаться изображениями богов или чудовищ, а с введением христианства - изображениями креста, святых и надписями из Священного Писания. Стяг служил сборным местом для воинов и под ним обыкновенно сражались, а потому выражение "поставить стяг" означало - изготовиться к бою. В течение великокняжеского периода стяги были княжеские, служившие в то же время знаменем княжеской дружины, и стяги воеводские, служившие знаменем составных частей рати. В конце ХV века слово "стяг" постепенно заменилось словом "знамя", причем знамена, продолжали быть почти того же вида, хотя и меньших размеров. В царский период произошли значительные изменения в знамени, а именно: знамя стало жаловаться царем, в большинстве случаев благословляться патриархом и лишь в исключительных случаях для отдаленных окраин допускалась постройка знамени усердием воевод. Знамена этого периода были: большое царское знамя, сопутствующее царю в походах; малое царское - служившее знаменем царского полка; знамена воеводские, именовавшиеся по названию полка, состоявшего под началом воеводы; и, наконец, малые сотенные (дружинные). С образованием в 1550 году стрелецких полков, им стали жаловаться знамена: большого размера 1 на полк, называвшееся царским или сборным, и сотенные (на каждую сотню по одному), имевшее меньшие размеры. Излюбленными изображениями на Знаменах этого периода, и позже до Петра, был Нерукотворный Образ Спаса (лик на плате), помещавшийся преимущественно на большом царском знамени (но не стрелецких); такой же образ Спаса, но не нерукотворный, был и на знамени князя Пожарского; изображение Иисуса Навина, архангела Михаила (на так называемом знамени Ермака); реже помещались изображения святого Георгия, или сходное с ним изображение святого Дмитрия (с Мамаем вместо дракона), или изображение других святых, помещенных на сотенных знаменах. На знаменах, жалованных окраинным стрельцам и казакам, часто помещалось изображение царя на коне или двуглавый орел; эти последние знамена, в отличие от царской рати и внутренних стрельцов делались не прямоугольными, а скошенными углом или с клином. Малые знамена (прапоры) начальников конных частей и казаков часто делались с двумя или одной косицей, причем строгих правил в изготовлении (т.е. цвета и качества материала, размера и изображений) их соблюдаемо не было, но неотъемлемой принадлежностью их были надписи и тексты из Священного Писания и богатый по своей сложности рисунок, наносившийся на знамена иконописцами. В начале царствования Михаила Федоровича, вследствие оскудения царской казны, стали строиться знамена с изображением одного креста (нашитого) вместо богатой иконописи, но вскоре этот обычай сохранился только для одной стороны знамени царского полка, на другой же стороне этих знамен, а равно и на других знаменах, стали по-прежнему писать и вышивать лики святых и тексты. Как известно, в это царствование был произведен опыт найма на русскую службы целых "региментов добрых и ученых солдат" из иностранцев, которые, естественно, приходили со своими знаменами. Так как знамена в это время были не бессрочные, а заменялись новыми по мере ветхости ранее выданных и обязательно перед каждым новым походом, то замена иностранцам их знамен не могла производиться по русскому обычаю, а потому было указано строить им знамена своим иждивением, "как ротмистр укажет сам", по их обычаю; на таких знаменах были всевозможные изображения; чудовищ, эмблем и проч., а надписи - латинские. Этот обычай удержался до Петра и был распространен на все полки иноземного строя (рейтары, драгуны), кроме солдатских, состоявших из русских людей. Для этой последней категории войск знамена строились по образцу стрелецких, но, вместо святых, имели изображения восьмиконечные (так называемые болгарские) креста с тростью и копьем по бокам, с гладкой каймою и со звездочками на поле у креста; число их с течением времени стало приурочиваться к номеру роты. С этого же времени полковое (или полковничье) знамя стало делаться иного рисунка и цвета, чем ротные (или капитанские) знамена. Навершие было всевозможных форм: в виде простого копья (гротики), в виде плоского копья с прорезным крестом, в виде яблока с крестом наверху и даже в виде простого шара. Строилось знамя преимущественно в Оружейной палате, и со времен царя Алексея Михайловича вошло в обычай прежде выдачи знамени представлять его "пред царские очи". Прослужившие в походах знамена по возвращении войск сдавались в Оружейную палату, кроме знамен стрелецких, солдатских, иноземных и пограничных войск. С устройством регулярной армии Петр Великий совершенно изменил и внешний вид и значение знамени. Хотя в "Уставе воинском" 1716 года и было сказано, что прапорщик должен оборонять знамя "даже до смерти", а про солдат, оставивших свое знамя, говорилось, что "без процессу на первом дереве, которое случиться, повешены будут", но самое знамя и его постройка были отнесены "к прочим полковым припасам", и табелью 1711 года срок знамени был установлен в 5 лет, а цена (для ротного) в 2 рубля. Определенных законоположений о знамени при Петре издано не было, окончательно лишь установился обычай делать полковые знамена белыми, ротные - цветными.Белое знамя имело размеры около 3 * х 4 * аршина и на нем изображались посредине двуглавый орел - в гвардии и вензель Императора - в армии, окруженные снизу лаврами и украшенные коронами, но строго это не соблюдалось. На ротных (цветных) знаменах, имевших размер 3х3 аршина 6 вершков, помещались различные аллегорические изображения, среди прочих, изображение меча (палаша), направленного острием вниз и также окруженного лаврами, а иногда и Андреевской цепью; впоследствии на армейских знаменах стали помещаться прообразы провинциальных гербов.
  
   Литература: Николаев Н. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия русской армии. - СП б., 1898; Струков. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия русской армии 1801-25. - СП б., 1902; Историческое описание одежды и вооружения Российских войск (издание закончено в 1862 г., первые 20 томов были переизданы в 1902 г); Дополнение к переменам в обмундировании и вооружении войск Российской императорской армии с восшествия на престол Государя Императора Александра Николаевича, 1857-80; Иллюстрированное описание перемен обмундирования и снаряжения Императорской Российской армии, тетрадь II.1881-1900; Описи знамен, штандартам и прапорам и прочим войсковым регалиям, хранящимся в артиллерийском историческом музее; Расписание старшинства и знаков отличия войсковых частей, приложенные к приказу по военному ведомству 1884 г. NN96 и 347. 1885 г. NN 163, 208 и 267; 1886 г. N24 и 1911 г. N25; Подлинные Высочайше утвержденные рисунки знамен, хранящихся в Интендантском музее. (ВЭ).
  

0x01 graphic

  

Битва при Гренгаме, 1721.

Алексей Фёдорович Зубов (1682 -- после 1741)-- гравёр

  
   173
   Знание на войне.
   Ведя войско на бой с противником, нужно заранее знать место битвы. Если удастся заставить противника придти на поле битвы в то время, когда ты ожидаешь его, победа не­пременно будет одержана. Если знать место и время битвы, тогда подготовка к бою будет во всех отношениях праВильно, а оборонительные сооружения прочны. Правило гласит: "Если знать место и время битвы, то можно и за тысячу ли вести бой". (Сунь-цзы).
  
   0x01 graphic
   174
   Знание человеческой натуры.
   Нет ничего более трудного, чем проникнуть в душу дру­гого человека. Хотя доброе и злое ясно разделены, прояв­ляются они по-разному. Есть люди, которые кажутся чест­ными, а оказываются предателями. Есть люди, которые ка­жутся почтительными, а на деле всех презирают. Есть люди, которые кажутся смельчаками, а оказываются трусами. И есть люди, которые кажутся старательными, а на деле не имеют в себе преданности. Существует семь способов познать человеческую натуру. Во-первых, расспрашивать их о добре и зле и вникать в их суждения. Во-вторых, оспаривать их доводы и смотреть, как они ведут себя в споре. В-третьих, обсуждать с ними дела стратегии и смотреть, насколько они прозорливы. В-четвертых, объявить, что нам угрожает опасность и смотреть, насколько он смел. В-пятых, напоить его и смотреть, как он ведет себя. В-шестых, обещать ему большую выгоду и смотреть, на­сколько скромен он будет. В-седьмых, дать ему трудное задание и смотреть, на­сколько усердно он его выполняет.
  

(Чжугэ Лян. Книга сердца, или искусство полководца).

  

0x01 graphic

  

Вулкан, вручающий Венере оружие для Энея, 1757.

Художник Франсуа Буше

  
   175
   Золотое оружие.
   Золотое оружие принадлежит к числу почетных боевых наград. Историческое прошлое золотого оружия, как награды, утрачено. Даже в специальном исследовании "О регалиях и знаках отличия русской армии" приводится лишь следующее краткое указание: "При Екатерине II в награду за храбрость также жаловалось золотое оружие, иногда украшенное алмазами. Первое пожалование состоялось в1774 г. и во все царствование Екатерины I считалось редкою наградою". Каким актом была установлена эта боевая награда, кто получил эту почетную награду первый и за какой именно подвиг, и не разделялась ли эта награды на несколько степеней, - все эти вопросы остаются открытыми до настоящего времени, т.к. особенного первоначального постановления о золотом оружии, статута его не разыскано. Весьма возможно, что статута и не издавалось и что первое пожалованье золотым оружием было установлено словесным Высочайшим повелением, которое затем было выражено в Высочайшем рескрипте о пожаловании этой награды. Впоследствии это порядок на практике был подтвержден новыми Высочайшими указами, например, указом 7 марта 1808 г., которым подтверждается постановление о выдаче Высочайших рескриптов на золотые шпаги и сабли. 28 сентября 1807 г. Император Александр I именным указом капитулу Российских орденов повелел: "Жалованные Нами и предками Нашими за военные подвиги генералитету и штаб и обер-офицерам золотые шпаги, с алмазными украшениями и без оных, яко памятник Нашего к тем подвигам уважения, причисляются к прочим знакам отличия; для чего повелеваем всем тем, коим такие золотые шпаги пожалованы и пожалованы будут, внести и вносить в общий с кавалерами Российских орденов список". В 1807 г. в капитул орденов были доставлены сведения только о наличных "кавалерах" золотого оружия, которых и занесли в особенную книгу: "Список имеющих золотые шпаги и сабли с надписью "За храбрость". По этому списку первым "кавалером" золотого оружия значится генерал-фельдмаршал кн. А.А. Прозоровский, который в чине генерал-поручика в 1774 г. получил золотую шпагу, алмазами украшенную. Но и ранее 1774 г., когда был заключен Кучук-Кайнарджийский мир, были уже лица, получившие золотое оружие. Таковы: 1) генерал-фельдмаршал граф Румянцев, получивший "за храбрые предприятия" шпагу с алмазами; 2) генерал-поручик граф Г.А. Потемкин, получивший саблю с алмазами; 3) генерал-поручик А.В. Суворов, получивший золотую шпагу с бриллиантами и другие. Не подлежит почти никакому сомнению, что золотое оружие первоначально жаловалось, как почетная награда только высшему генералитету, а затем уже всем чинам...<...> В царствование Императора Александра I жаловалось преимущественно золотое оружие с надписью "За храбрость" и украшенное алмазами. За выдающиеся подвиги жаловалось особенное оружие; так, М.И. Голенищев-Кутузов имел золотую шпагу с алмазами и лавровым изумрудным венком; Барклай-де-Толли - золотую шпагу, украшенную алмазными лаврами и с надписью: "За 20 янв. 1814 г". (сражение при Бриенне) ... <...> К числу таких же наград относится и золотая с бриллиантами шпага с надписью: "За поражение Персиян при Елисаветполе", пожалованная Императором Николаем I в 1826 г. Паскевичу. В 1812 г. главнокомандующий армией получает "власть во время самого действия ... назначать за блистательные подвиги шпаги за храбрость", причем устанавливается, что грамоты главнокомандующего утверждаются Высочайшими рескриптами. Так совершилось зачисление золотого оружия в число обычных боевых наград, и главнокомандующий получил право распоряжаться "памятниками Монаршего уважения", но только исключительно "за блистательные подвиги", точные признаки которого установлены не были. Последствия такого неопределенного положения о долотом оружии сказались сразу же: до учреждения "кавалеров" золотого оружия оно жалуется в редких случаях, например, в 1806 г. - лишь 59 лицам; с учреждением "кавалеров" золотое оружие жалуется чаще, а именно: в 1807 г. - 31, в 1808 г. - 240, в 1809 г. - 47, в 1810 г. - 92 и в 1811 г. - 19 лицам; с предоставлением же права главнокомандующему награждать золотым оружием, число "кавалеров" быстро возрастает, а именно: в 1812 г. - 241, в 1813 г. - 436, в 1814 г. - 249 и в 1815 г. - 108, а всего - 1.034. Конечно, Отечественная война и заграничные походы были таковы, что случаи для оказания "блистательных подвигов" представлялись часто, но все-таки число "кавалеров" золотого оружия 1812-1815 гг. приходится признать значительным. Кроме того, "кавказская" норма золотого оружия (например, за 1817-1820 и 1824 гг. золотое оружие было пожаловано только 20 лицам) показывает, как смотрел А.П. Ермолов на эту почетную награду. <...> Наконец, в русско-японскую войну 1904-1905 гг. золотое оружие до 1907 г. было пожаловано свыше чем 600 лицам, причем 7 генералов получили золотое оружие, украшенное бриллиантами, что затмило "кавказскую" норму, и превысило норму Отечественной войны 1812 г. в 2,5 раза. Такое щедрое награждение золотым оружием постепенно умалило значение этой боевой награды, которою гордились Румянцев-Задунайский, Суворов и др. <...>
  
   Литература: Николаев. О регалиях и знаках отличия русской армии; Григорович Н.И., Степанов В.С. В память 100-летнего юбилея Императорского военного ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия. 1769-1869. - СП б., 1869; Борисевич А.Т. 100-летие кавалеров золотого оружия // Русский инвалид, 1907. - N256. (ВЭ).
  

0x01 graphic

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ (1465--1536) --

филолог, писатель, автор сатиры "Похвала Глупости".

  -- Любовь -- это все, что у нас есть, единственный способ, которым мы можем помочь другому человеку.
  -- Даже в самой худшей судьбе есть возможности для счастливых перемен.
  -- Принести спасение человечеству мы можем только собственным хорошим поведением; иначе мы промчимся, подобно роковой комете, оставляя повсюду за собой опустошение и смерть.
  -- Тот, кто делает добро другу, делает добро себе.
  -- Никакие житейские блага не будут нам приятны, если мы пользуемся ими одни, не деля их с друзьями.
  -- Если заводишь новых друзей, не забывай о старых.
  -- Иметь много друзей -- значит не иметь ни одного.
  -- Потакать слабостям своих друзей, закрывать глаза на их недостатки, восхищаться их пороками, словно добродетелями, что может быть ближе к глупости?
  -- Язык -- лучший посредник для установления дружбы и согласия.
  -- Ничто так не беспокоит людей, как нечистая совесть.
  -- Вежливость порождает и вызывает вежливость.
  -- Лесть несовместима с верностью.
  -- Ничто так не ускоряет старости, как неумеренные попойки, необузданная любовь и не знающая меры похотливость.
  -- То, чем мы грешим в молодости, приходится искупать в старости.
  -- Предвидение будущего получается не от оракулов и авгуров, а от мудрости.
  -- Людьми не рождаются, но делаются путём воспитания.
  -- Человека человеком делает разум.
  -- Человек обладает свободной волей, и только поэтому возможна его моральная и юридическая ответственность.
  -- Ребёнка надо правильно воспитывать с самого рождения. Лучше, если это делают родители. Если они не могут это делать сами, то должны подобрать хорошего учителя.
  -- Ребёнку надо дать религиозное, умственное и нравственное воспитание.
  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2012