ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Колесник Николай Николаевич
Разведчик Ван Ан

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 5.92*23  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ об отважном вьетнамском разведчике - майоре Ван Ане, много раз выполнявшем опасные и трудные задания на территории захваченной врагами. Один из боевых эпизодов его жизни, рассказанный автору, лег в основу рассказа. Последнее письмо Ван Ана см. на сайте Межрегиональной общественной организации ветеранов войны во Вьетнаме http://www.nhat-nam.ru/vietnamwar/poisk.html раздел Поиск соратников, стр. 2


Николай Колесник

РАЗВЕДЧИК ВАН АН

   Мы познакомились в ханойском госпитале в феврале 1966 г. Во время прогулки во внутреннем дворике лечебного корпуса ко мне подошел худощавый, среднего роста, спортивного телосложения человек в пижаме с сильно заметной желтизной на красивом лице, чем-то напоминающем французского актера Жирара Филиппа в фильме "Фан Фан Тюльпан". На вид ему было лет 30-35. Он по-английски спросил меня:
   - Извините, из какой Вы страны?
   - Льенсо (Советский Союз), - ответил я.
   - Льенсо? Это хорошо! Майор Ван Ан, - представился он по-русски и с улыбкой подал мне руку, - А как Ваше имя?
   - Николай, - пожимая руку, ответил я.
   - Вы были ранены?
   - Нет, я попал сюда с кишечной инфекцией. Точный диагноз пока не установлен. Предполагают дизентерию, а как Вы попали в госпиталь?
   - Я был ранен в руку, вот сюда - ответил Ван Ан, показывая на верхнюю часть левого предплечья. Рана уже почти зажила и не болит, но меня сильно мучит малярия. Особенно колотит по вечерам. Вы, наверное, заметили чрезмерную желтизну моего лица?
   - Да, я сразу обратил на это внимание. Ван Ан, а Вы давно здесь?
   - Вот уже второй месяц. А Вы, Николай, чем занимаетесь во Вьетнаме, работаете?
   - Не совсем. Я служу в армии, а здесь обучаю вьетнамских военнослужащих управлять зенитно-ракетными комплексами, чтобы они без промаха могли сбивать американские самолеты.
   - Да?! Ты ракетчик?! Правда, Николай?! - невольно переходя на "ты", воскликнул Ван Ан. - Однажды я видел, как ваши ракеты сбили два американских самолета. От них только ошметки летели. Замечательное оружие!
   - Ван Ан, а где ты научился так хорошо говорить по-русски, в Советском Союзе?
   - Нет, на специальных курсах. Кроме русского я говорю еще на пяти иностранных языках: английском, французском, китайском, лаосском, камбоджийском, могу объясняться на тайском. Во всех этих странах, кроме Англии, я провел некоторое время. Но последнее время чаще всего мне приходилось пользоваться английским и лаосским, но там где я был, меня все принимали за француза.
   - А где же ты был, Ван Ан? Расскажи подробнее, если не секрет?
   Ван Ан на секунду задумался, пытливо глядя мне в глаза.
   - Николай, сейчас я не все могу тебе рассказать, но кое-что со временем возможно расскажу.
   В дальнейшем наше ежедневное общение незаметно переросло в дружбу. В хорошую погоду мы обычно прогуливались с Ван Аном по территории госпиталя. Ван Ан рассказывал о себе, об операциях в которых ему пришлось участвовать. Своей семьи у него не было: отец и мать погибли еще во время войны Сопротивления против французов, а жениться он так и не успел. Его невеста Занг училась на врача, но как только началась война с американцами, она добровольно записалась в армию и была направлена в полевой госпиталь Вооруженных сил фронта национального освобождения Южного Вьетнама (ФНОЮВ). С тех пор они случайно встретились лишь однажды на переправе через реку Меконг. Занг сопровождала группу раненых переправляемых для лечения на Север, откуда как раз и возвращался Ван Ан после отдыха. Встреча длилась всего 5 минут, пока раненых переносили с берега на джонки. Прощаясь Занг сказала, что по-прежнему любит его и будет ждать до победы.
   В дождливую погоду Ван Ан приглашал меня в свою палату, где мы играли с ним в шашки и слушали пластинки. У Ван Анна был небольшой радиограмофон "Октава" и несколько долгоиграющих виниловых пластинок, что по тем временам было настоящей роскошью.
   Самой любимой мелодией, которую мы чаще всего слушали, была душевная и грустная песня "Дождь" в проникновенном исполнении известного югославского певца Джорже Марьяновича на его родном сербском языке. Мы с Ван Аном на слух выучили почти все слова и иногда под шум дождя подпевали Марьяновичу: "Дождь, дождь, нескончаемый дождь, и по стеклам текущие слезы...".
   По-моему это одна из лучших песен в репертуаре талантливого Джорже Марьяновича. К сожалению после Вьетнама мне больше ни разу не пришлось услышать ее.
   Ван Ан постепенно поправлялся и уже начал играть в настольный теннис (пин-понг) с другими выздоравливающими. Играл он стремительно и красиво, но быстро уставал и часто вынужден был брать тайм аут.
   Незадолго до моей выписки он рассказал мне историю своего ранения:
   "Однажды я должен был встретиться со связным из партизанского отряда, действующего в зоне "В" для передачи ему важных сведений по подготовке к масштабной боевой операции. Место и время нашей встречи было сообщено заранее. Тот район я хорошо знал, поэтому, чтобы не привлекать особого внимания, на встречу пошел один, без проводника.
   Горными тропами в крестьянской одежде той местности я пробирался к назначенному месту целый день. Солнце уже клонилось к закату. Мне оставалось пройти каких-то пару километров, когда я понял, что за мной следят. На крутом спуске тропа делала петлю, легкий ветерок дул в спину и я почувствовал запах дыма американских сигарет.
   Если бы это были партизаны, они бы не стали церемониться и обязательно бы приняли меры по установлению моей личности. В этой зоне ни один человек не мог пройти незамеченным. Если в течение трех суток никто из партизан не подтверждал личность пришельца или не поручался за него, живым он оттуда не возвращался. Значит за мной идут враги и их задача выследить, куда я направляюсь и с какой целью.
   Ничем не выдавая своих подозрений, я продолжал идти, обдумывая план действий. Сойдя за ближайшим поворотом с едва заметной тропы в заросли джунглей, я затаился. Из оружия у меня был пистолет, нож, осколочная граната и боевой арбалет. Предусмотрительно взвожу арбалет в боевое положение и вкладываю в него стрелу. Через пару минут я услышал звуки шагов и в просвете тропы увидел качающиеся силуэты двух человек в форме "зеленых беретов".
   С оружием на изготовку они осторожно шли друг за другом, внимательно всматриваясь вперед и непрерывно оглядываясь. Идущий первым был в форме сержанта. Значит за ними идет еще кто-то, скорее всего их четверо. Первых двоих пропускаю мимо и через минуту вижу еще двоих: невысокий белый, за ним высоченный негр. Подпускаю их почти вплотную. Пора действовать. Из арбалета стреляю в невысокого белого американца. Стрела бесшумно пронзает его и он, хватаясь руками за воздух, со стоном падает. Негр не поняв, что произошло, наклоняется над упавшим. Выскакиваю из укрытия и ножом бью его под лопатку. Негр взревел, как буйвол и резко затих, завалившись набок. Слышу крики и топот бегущих назад первых двоих. Успеваю сорвать с негра автомат, между прочим, советский АК, и бросаюсь в сторону. Изготовившись к бою, жду. Первым, с перекошенным от ужаса лицом, из-за деревьев выскакивает сержант. Даю короткую очередь. Он падает. В то же мгновенье по мне тоже полосонула очередь. Чувствую резкий, обжигающий удар в левую руку, но все же успеваю на звук дать ответную очередь. Больше выстрелов не последовало.
   Выдержав небольшую паузу, я осмотрел убитых, отстегнул планшет и десантный нож у сержанта, снял вот эти часы с невысокого американца, подобрал арбалет, наскоро перевязал рану и двинулся дальше.
   К стати арбалет выручал меня не однажды, и я дорожу им. Очень эффективное и незаменимое оружие: простое, точное и бесшумное.
   Назначенная встреча со связным состоялась в условленное время, а через несколько дней партизаны провели успешную операцию по уничтожению американской базы. Она была взорвана. Противник понес большие потери. Ни один американский вертолет не успел взлететь, точнее они взлетели в воздух отдельно от своих экипажей или сгорели на земле.
   За эту операцию меня наградили медалью и вскоре переправили на Север для лечения. Как только окончательно поправлюсь, снова отправлюсь на Юг. Вот только проклятая малярия не отпускает.
   Перед выпиской из госпиталя мы обменялись с Ван Аном адресами: я записал ему адрес матери, а он адрес своей тети, живущей в Ханое.
   Через год после возращения в Союз, зимой 1967 г., я получил от Ван Ана короткое письмо. Он сообщал, что воевал на Юге, а сейчас снова находиться на коротком отдыхе в Ханое. Просил выслать ему маленький транзисторный радиоприемник.
   Со своей студенческой стипендии в 40 рублей выполнить просьбу Ван Ана мне было бы сложно, но вечерами я работал в лаборатории на своей кафедре электропривода по тематике ОНИР и получал за это еще 50 рублей в месяц. С очередной получки я купил в ГУМе маленький 2-х диапазонный транзисторный приемник и с Главпочтампа на Кировской отправил его ценной бандеролью в Ханой. В конце апреля от Ван Ана снова пришло письмо, в котором он писал, что приемник ему очень понравился и благодарил за подарок. Сообщал об участившихся массированных бомбардировках Севера, где он снова находится на отдыхе после выполнения трудного задания. Я сразу же ответил Ван Ану. Написал о том, как провел летние каникулы, немного рассказал о своей студенческой жизни. На это мое письмо Ван Ан не ответил. Через некоторое время написал Ван Ану еще два письма, но ответов так и не получил. На этом наша переписка с Ван Аном прервалась...
   Его дальнейшая судьба мне не известна. С той поры прошло уже 40 лет. Не хочется даже думать, что отважный вьетнамский разведчик майор Ван Ан погиб в бою в свой очередной опасный рейд на Юг. Ведь из любых переделок он всегда выходил победителем.
  
   Балашиха, январь 2007 г.

Оценка: 5.92*23  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015