ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Линчевский Дмитрий Иванович
Несчастный случай

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 7.22*44  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Участвовал в конкурсе - бронза. Неоднократно опубликован.

  
   Андрей Сомов не любил самолеты. Впрочем, он также не любил вертолеты, бэтээры, бээмпэ и другую технику, имевшую хоть какое-то отношение к войне. Для него звук двигателей этих монстров означал лишь одно - включение очередного счетчика смерти. Даже безобидный транспортник ИЛ, в толстом брюхе которого сейчас находился сводный отряд МВД, казался дурным вестником-вороном, глазливо считающим дни и часы, отведенные каждому бойцу после приземления.
   Эта командировка для Сомова была не совсем обычной. На этот раз он летел не воевать - он летел за грузом '200'. Погиб его боевой товарищ Сережа Шмелев. Говорят, к смерти друзей нельзя привыкнуть. Это с какой стороны посмотреть, конечно...
   Сергей не первый, кого потерял за годы войны Сомов. Сначала гибель тех, с кем еще вчера пили водку, казалась дикостью: их оплакивали, захлебываясь от злости, срывались с резьбы и съезжали с катушек. Потом проходило время: начинали потихоньку втягиваться, привыкать, черстветь душой и кожей. И однажды вдруг наступал такой момент, когда смерть превращалась в обычный атрибут неблагодарной мужской профессии - как у шофера аварийность. Вот и выходило, что человек привыкал буквально ко всему.
   'Язык тебе оторвать за такие слова, Сомов', - сказала бы сейчас его жена, если бы слышала рассуждения мужа. Она не разделяла мнение супруга и всякий раз, собирая его в командировки, тайком крестила каждую вещицу, а после отъезда нередко бегала в церковь и слезно молилась о спасении. Когда же он возвращался домой живым и невредимым, она говорила, что в этом есть и ее заслуга, что переживать за близких и друзей - надо, горевать и расстраиваться - надо, и тогда все будет хорошо.
   Если бы все было так просто, вздохнул Андрей, прислушиваясь к рассказу одного из омоновцев, 'отливавшего пули' в борьбе с полетной скукой.
   - Вот помню в Афгане, - улыбался веселый боец. - Соберет, значит, ротный молодежь перед выходом в горы и напутствует. Слушайте, говорит, сынки, что нужно делать, если вдруг попадете в засаду... Кхе, кхе. Самое главное, говорит, по-быстрому спрыгнуть с брони, упасть плашмя на землю и растянуться во весь свой богатырский рост. При этом он хлопал по плечу самого мелкого салажонка. А на глупые вопросы 'зачем?' - отвечал без тени улыбки. Затем, говорит, чтоб потом в гробу красиво смотреться. А то будете, говорит, крючками обгоревшими лежать - хоронить неприятно!
   Омоновец негромко гоготнул, и Сомов лишний раз убедился, что черный юмор на войне необходим, как полевая баня: не будешь мыться - сгниешь к чертовой матери. Однако сколько себя не ободряй, а терять товарищей все равно тяжело.
   Самолет заходил на Моздок и Андрей попытался разглядеть в иллюминатор знакомые кавказские пейзажи. Небольшой осетинский городок еще несколько лет назад был тихим приграничным райцентром, в котором ровным счетом ничего не происходило, однако с началом чеченской кампании жизнь его заметно всколыхнулась. На улицах появились танки, БМП, БТРы и масса людей в военной форме. Тут же, словно прыщики на подростковом лбу, всюду выросли шашлычные, кафе, закусочные. Русские солдаты были щедрыми клиентами: те, которые приезжали, пили с горя; те, которые уезжали, - с радости. Местные торговцы хорошо изучили незатейливые вкусы военных и в каждой забегаловке их вниманию предлагались: водка, манты, острый кавказский шашлычок, зелень. Здесь же крутились разносортные жулики, промышлявшие торговлей наркотиками и оружием.
  
   Аэродром, словно гигантская лысина, прел под открытым летним солнцем. Сомов пружинисто соскочил с рампы и направился к кромке посадочной полосы, где уже стояли ожидавшие его боевые товарищи.
   После объятий и дежурных расспросов о дороге, Андрей запрыгнул в салон пыльной чумазой машины и пристроил в ногах дорожную сумку.
   - Где сейчас тело? - спросил он капитана Петрова, высоченного широкоплечего офицера, оставшегося после гибели Сергея за старшего.
   - В Моздоке, в холодильнике.
   - Когда можно забрать?
   - Хоть завтра, но прямой борт будет только через день.
   - Добре, - удовлетворенно кивнул Сомов. - Тогда сейчас заедем в кафешку, перекусим, а потом сразу на базу. Где вы тут обычно харчуетесь? Показывай.
   - Давай в наше, что у базара, - хлопнул водителя по плечу Петров, и машина вырулила на узкие городские улицы.
   Кафе было прокуренным и грязным, что вполне соответствовало внешнему виду бойцов, ввалившихся в зал в окопной форме и с оружием за плечами.
   Как только расселись за столиком, из кухни выскочил молодой черноусый абрек и принялся торопливо записывать заказы: 'Водка... Хорошо... Зэлень... Хорошо... Манты и харчо - очень хорошо'. Закончив с этим, он кивнул на уазик, стоявший в тени чинары за окном:
   - А что, Игорь сегодня не приэхал?
   - Нет, - на кавказский манер цокнул языком Петров.
   - Олег тоже нет?
   - Тоже.
   - Увидишь, привэт от Казика пэрэдай, - с улыбкой сказал джигит и побежал к другому столику.
   - Обязательно, - кивнул вдогонку Петров и, посмотрев на Сомова, пожал плечами, - Все друг друга знают, а кому привет, хрен поймешь: у нас Игорей и Олегов пол-отряда.
   Андрей понимающе развел руками - мол, ничем помочь не могу.
   Плотно перекусив и заправив машину на ближайшей заправке, друзья взяли курс на границу.
   Блокпосты стали символом чеченской кампании. Бетонные змейки, мешки с землей, укрепления, амбразуры, окопы по секторам - они были повсюду: перед Чечней, на границе с ней, и, само собой, внутри нее. Первый пост стоял на выезде из Моздока и являл собой последний оплот осетинского христианства, за которым начинался темно-зеленый исламский мир. Передвигаться дальше без огневого прикрытия было строго запрещено, но Петров легко договорился с бойцами, и машина нырнула в Чечню...
   До базы добрались без приключений. Начинало смеркаться. Отряд размещался в административном здании бывшей заготконторы, где длинные коридоры и масса небольших кабинетов позволяли бойцам жить по два-три человека в комнате. С одной стороны, это было довольно комфортно, но с другой - резко ослабляло контроль командиров за подчиненными. Андрей расположился в одном из свободных кубриков и, умывшись с дороги, приступил к выяснению обстоятельств гибели Шмелева: по каждому случаю смерти руководство должно было проводить служебное расследование; сейчас эта обязанность лежала на Сомове.
  Он решил начать дознание с Петрова, человека прямого и открытого, с которым сам не раз бывал в командировках и которому доверял безоговорочно.
   - Ну что, Санька, рассказывай, как вы тут командира-то проспали, - разливая крепкий чай по кружкам, завел беседу Андрей.
   - Ой, не говори, Николаич, сам себе места не нахожу, первый раз такое. Черт.
   - Да уж, чтобы духи на бросок гранаты подобрались - это как спать надо! Мертвецки?
   - Да какие духи? - замялся Петров, отводя глаза в сторону. - Сам он. Понимаешь?
   - Фью-уть, - присвистнул Андрей. - Как это сам? Ты что такое говоришь? А ну-ка, выкладывай все подробненько.
   - Да чего там выкладывать?.. На своей же гранате. Ночью в кубрике. Ага... И вот.
   - Суицид?
   - Вроде нет... По крайней мере, Васин говорит, что он все время с гранатой под подушкой спал. Может, ночью чека сдернулась - за кроватный крючок зацепилась или как там - не знаю. Но рванула, сука.
   - Вот так номер! А Васин откуда знает?
   - Так они жили в одной комнате
   - Саш, давай-ка все по порядку, - почесал в затылке Сомов. - Огорошил ты меня, признаюсь... Н-да.
   Петров растер виски, пытаясь сосредоточиться:
   - Ну, значит, так, - собрался он с мыслями. - Взрыв прогремел около двух ночи. Я, в общем-то, от него и проснулся. Ну, естественно, схватил автомат, выскочил в коридор, как положено, там уже бойцы разбегались на позиции. Я сразу на крышу, где у нас замаскированный НП: врубаюсь в обстановку, вроде тишина - выстрелов не слышно, вспышек не видать. Запрашиваю посты, откуда, мол, нападение? Говорят, ничего вроде не было. Я командира на связь - тот молчит. Спускаюсь к нему в кубрик и тут. Вижу, блин, такую картинку... Лежит он, бедняга, на койке с разваленной головой, рядом обалдевший Васин глазами хлопает, комната посечена осколками, и все вокруг в кровище - в общем, полная жопа. Я сначала подумал, что граната через окно влетела... но какой там. Проемы ведь мешками заложены, а в бойницу попробуй попади - нереально. Спрашиваю Васина, что здесь случилось? Тот ни мычит, ни телится... Потом уж рассказал, что командир после недавнего случая на соседней базе, когда духи ночью полвзвода вырезали, стал спать с гранатой под подушкой... Ну и вот... Такая тут бодяга стряслась.
   Сомов тоже начал тереть виски, стараясь переварить услышанное: подушка, граната, случайный взрыв, нелепая смерть - все это было не очень понятно и до колик в печенках неприятно.
   - Как у него с настроением было последнее время?
   - Да вроде все в пределах нормы, - вздохнул Петров. - Один раз, правда, сорвался на бойцов, когда после зачистки изъятое оружие пропало, а больше не припомню. Тихо все было.
   - Н-да... оружие, - задумчиво протянул Сомов. - Лучше бы он пистолет под подушкой держал, как все нормальные люди. Гранату-то на хрена?
   - Чтобы в плен не попасть, естественно... У соседей ведь один тоже с пистолетом спал: только два выстрела при нападении и всадил. А потом - дуршлаг. Но гранат чехи боятся - по углам, как крысы, щемятся.
   - Да понимаю я и все же спать с гранатой все равно не стал бы... Ладно, давай будем работать. Я начну с Васина, а ты принимайся за остальных, иначе я один не успею.
   Петров хмуро кивнул и, вздыхая, вышел из комнаты.
   Андрей был удручен случившимся. Ведь бесславная смерть - это самое противное, что может быть на войне. Получается, что человек погиб из-за собственной глупости. Отвратительный исход.
   На этих мыслях в двери вошел долговязый молчун Никита Васин.
   - Вызывали?
   - Проходи, - встряхнулся Сомов. - Рассказывай, как дело было.
   - С чего начинать?
   - С гранаты, наверное. Когда появилась, где лежала, чем сам занимался во время взрыва?
   Васин шумно вздохнул, взъерошив короткие волосы.
   - Ну, гранату я заметил не так давно. Как раз после того случая у соседей... Знаете?
   - Да. И что ты сделал?
   - Ничего. Не буду же я командира спрашивать: зачем, мол, с гранатой спишь? Ему виднее. Значит, надо.
   - Резонно. Но ведь кому-то ты об этом рассказал?
   - Да что я балалайка какая - языком трясти.
   - Это точно. От тебя за день слова не услышишь. Где сам был во время взрыва.
   - В туалет бегал.
   - Случайное совпадение? Или что?
   - А что? - не понял Васин.
   - Совпадение получается странное. Перед взрывом вдруг в туалет приспичило. Заметь - ни раньше, ни позже.
   - Не понимаю.
   - А что тут понимать-то? Или он специально свел счеты с жизнью, когда ты выходил, чтоб одному остаться, или действительно кольцо за что-то зацепилось. Какое у него тогда настроение было?
   - Нормальное. А вышел я часов в двенадцать - ждал, когда уснет.
   - Зачем ждал?
   - Ну, - Васин замялся, будто собрался выдавать военную тайну. - В общем, мы с Рябцевым договорились расслабиться малехо. Командир-то пить не разрешал, вот мы после отбоя и...
   - А запах?
   - Лаврушка гасит - нормально.
   - Да-а, - протянул Сомов, - а потом еще обижаемся, почему нас местные алкашами считают.
   - Мы это... редко. Только когда событие какое.
   - А здесь что за повод?
   - У Быкова какой-то юбилей... свадьбы, что ли.
   - С вами еще и Быков был?
   - Не, он выставился, а сам занемог - живот прихватило.
   - Где пили?
   - В каптерке. Когда взрыв шарахнул, аккурат крайнюю разливали. Почти сразу выбежали.
   - В коридоре никого не заметили?
   - Там народ уж из кубриков выскакивал, кто в чем.
   - В каком смысле - кто в чем?
   - В обычном смысле. Быков, к примеру, в одних трусах с автоматом навскидку. Сычев наоборот - в разгрузке, но без ствола. Еще столкнулись в коридоре.
   - Понятно. Н-да... Ладно, иди пока подумай, а ко мне крикни Рябцева.
   Васин, флегматично кивнув, вышел из комнаты.
   Рябцев, широкий, как комод, крепыш, появился в следующую же секунду, видимо, топтался под дверями.
   - Ну, рассказывай, как вы командира проспали, - кивнул Сомов на табурет.
   - Почему мы? - опустился боец на сиденье.
   - Потому что пили в тот вечер.
   - Только по чуть-чуть, - не стал запираться Рябцев.
   - Ты знал про гранату?
   - Васин как-то говорил, что у командира в этом плане кукушка съехала. Но я не придал значения.
   - А в чем еще его кукушка съехала?
   - Вроде ни в чем больше. Нормально все было.
   - Слушай, а что это за история с пропажей оружия?
   - Да это мы на одной зачистке духовский арсенал накрыли. Боеприпасы там всякие: чеченские Борзы, Стечкины. Сначала в уазик все кучей побросали да пошли дальше, а потом, когда на базу вернулись, - одного Борза и АПСа нету. Ну, командир и вспылил. Искать взялся, выяснять, кто там рядом находился. А кого найдешь? Народу-то куча - с нами ж еще сводники были.
   - Не нашли оружие?
   - Не-а... Да его, может, и не наши взяли, может, из сводников кто - я ж говорю, там народу куча была. Командир тогда сказал, что перед самолетом всех лично шмонать будет, ну да...
   На этих словах в комнату осторожно вошел Петров с пачкой объяснительных в руках.
   - Ладно, - свернул разговор Сомов. - Поздно уже, иди отдыхай, но завтра договорим.
   Рябцев без лишних слов вышел за дверь, а Петров положил бумаги на стол и присел на кровать.
   - Ну, что там насобирал? - нетерпеливо спросил Андрей.
   - Да ничего толкового: все рассказывают то, что я и сам знаю. Но вот, похоже, о гранате и вправду никто не слышал. Или командир недавно начал этим увлекаться, или у Васина рот на крепком замке.
   - Он особой разговорчивостью никогда не отличался, - прокряхтел Сомов, вытаскивая из-под кровати дорожную сумку. - Если бы еще водку не пил, то идеальный был бы подчиненный.
   - А, - махнул рукой Петров, не отводя глаз от вскрытого пуза толстобокой сумки. - За каждым все равно не уследишь. - Я вот что думаю, Николаич, - плотоядно облизнулся он, заметив среди прочих гостинцев стеклянное горлышко поллитровки. - Может, мы с тобой тоже того... На ночь-то, а?
   - Ночью, говоришь? - задумчиво протянул Сомов. - Ну, разве что помянуть по капуле, - он вытащил на свет родную 'Белую головку', которая после стоявшего здесь на вооружении медицинского спирта казалась чистым бальзамом для души и, конечно же, для желудка...
   Помянув Сергея на третьем подъеме, приступили к закуске. Петров навалился на колбасу, а Сомов, проглотив небольшой бутерброд, закурил - аппетита совершенно не было.
   - Слушай, - пустил он вялую струйку дыма, - ты считаешь, что кольцо могло с запала соскочить?
   - Всяко бывает.
   - Нет - в движении, да. А под подушкой?
   - Хрен его знает. Вообще-то бывали случаи и похлеще.
   - Это точно... Ну, тогда расскажи, почему командир всех обшмонать пригрозил?
   - Так это после того случая с пистолетом, чтобы никто не рассчитывал трофей домой увезти. Кстати, на прошлой неделе он ездил с бойцами в Моздок и вернулся страшно недовольный: в тот же день сменил водилу и запретил все поездки. Потом мне вечером сказал, что оружие, оказывается, можно и здесь спокойно продать, мол, в Моздоке скупщиков - куча.
   - А почему так резко? Столкнулся, что ли, с кем?
   - Не знаю, только сказал, что машина без него туда больше не пойдет.
   - А кто там водилой был?
   - Быков...
  
   Утро следующего дня началось засушливо и тошнотворно. Всю ночь Сомову снились взрывы, гранаты, пистолеты, автоматы. На этом фоне откуда-то сверху доносился раскатистый голос Сергея, повторявший единственную фразу: 'Я не мог себя подорвать, Андрюха, понимаешь, не мог!'... Из этого следовало только одно: именно так считал и сам Андрей - ведь сон отражает собственные мысли, не посторонние. И если это не самоубийство, но и не случайность, то остается один вариант - убийство? А какова причина? Кто организовал и как воплотил технически? Зашел ночью и потихоньку выдернул из эфки кольцо?.. В общем-то, реально. Усики разогнул, на одной сопле оставил и - до первого поворота головы. А можно и уже готовую подложить - тогда вообще секундное дело. Стоп, но чтобы это выглядело несчастным случаем, нужно было, во-первых, самому знать, что командир спит с гранатой под подушкой, а во-вторых - быть уверенным, что окружающим об этом тоже известно. Если бы Васин готовил акцию, то разнес бы информацию по всем углам, а у него рот на замке: Рябцеву обмолвился, и то мимоходом. Да, голова кружится от таких мыслей. И все из-за Петрова - зачем было вчера напиваться?
   В этот момент в дверь тихо постучали:
   - Открыто, - буркнул Сомов и быстро достал сигарету, чтобы заглушить запах знойного перегара.
   - Можно? - застыл на пороге круглолицый Быков. - Капитан Петров сказал, что вы хотели со мной поговорить.
   - А, это ты? Ну, проходи. Я сейчас чай поставлю, будешь?
   - Спасибо, не хочу.
   - Тогда садись и рассказывай, как до жизни такой докатился.
   - До какой?
   - Что с машины сняли.
   - А, вы про это?.. Так я сам не понял за что. Съездили, значит, в Моздок. Заскочили в штаб, потом на склад. Пообедали. Уехали. А дома началось...
   - Ни с того, ни с сего?
   - Ну да. Командир разорался, давай на меня наезжать, что, мол, с хачиками общаюсь, дела кручу. Что к чему - сам не въехал.
   - С какими хачиками? - зацепился Сомов.
   - Да ни с какими. В кафешке поговорил с одним, да и все.
   - С кем и о чем?
   - Да с барменом местным. Привет ему от наших передал.
   - От кого?
   - От Куценко.
   - А у того с местными какие дела?
   - Не знаю. Мне сказал, что фонарик американский обещался подогнать.
   - Откуда у него американский фонарик?
   - Не в курсе, может, выменял, может еще что.
   - Может, на зачистке к рукам прилип, да?
   Быков молча пожал плечами.
   - Скажи, а по какому поводу ты перед Васиным с Рябцевым в тот день выставлялся?
   - Кхм, кхм, - засмущался боец. - Пять лет назад с женой познакомились. Типа - дата.
   - А почему сам в пьянке не участвовал?
   - Как назло живот прихватило. Всю ночь промаялся, глаз не сомкнул.
   Андрей налил себе вскипевший чай и, обжигаясь, стал прихлебывать мелкими глотками.
   - Слушай, - спросил он, слегка уняв жажд, - что там все-таки на зачистке произошло? В твою же машину оружие складывали?
   - Не знаю, что там было. Я в то время на Ханкале в госпитале валялся.
   - А кто тогда был за рулем?
   - Гарик Сычев и Куценко. Они по очереди рулили.
   - Сычев с тобой живет?
   - Нет, с Рябцевым.
   - А с тобой кто?
   - Куценко.
   - Ну, добро. Рябцева ко мне крикни и можешь быть свободен.
   Быков, не мешкая, вышел, а у Андрея еще больше испортилось настроение. Чем дальше он вникал в ситуацию, тем меньше верил в случайность взрыва.
   Игорь Рябцев пришел неожиданно быстро, будто ждал своей очереди у двери.
   - Вызывали? - спросил он и по-свойски присел на табурет.
   - Да, - кивнул Сомов, наливая себе очередную кружку. - Игорь, я тебя вчера не успел расспросить вот о чем... Ты сам кому-нибудь рассказывал о том, что командир с гранатой ночью спит?
   - Никому. Что я - балалайка?
   - Вот смотри: Васин тоже не помнит, что тебе сболтнул. Такое случается между делом. Может, и ты забыл? С кем, кстати, в комнате живешь?
   - С Гариком Сычевым.
   - Вспоминай. Был какой разговор, нет?
   Рябцев начал усиленно тереть переносицу.
   - Кажись, нет, - не совсем уверенно буркнул он.
   - Точно? Гляди, я ведь буду со всеми разговаривать, и если кто скажет, что от тебя узнал - получишь по полные штаны.
   - Вроде не говорил я, может, только...
   - Ну, ну? Напрягись.
   - Может только, когда мы все от командира кренделей получили.
   - За что, когда?
   - А когда он из Моздока вернулся и запретил все выезды. Тогда и Быкову досталось, и Гарику, и Куценко - всем, короче.
   - А кто из них на зачистке шоферил?
   - Сначала посадили Гарика. Но он посреди аула сломался и встал как вкопанный. Тогда Куценко что-то там в машине сделал, чтобы до базы дотянуть, и сам же на ней доехал.
   - Ну и что там дальше с командирской трепкой?
   - Ну, он всех по одному вызывал да клизмы проставлял. Я помню, мужики красные в кубрик забегали и пальцами у виска крутили: мол, у командира фляга конкретно потекла, мол, наехал ни за что, ни про что. Может, я тогда и ляпнул про гранату, типа в поддержку. Ну, что фляга потекла.
   - Понятно. Хех... История... Хорошо, отдыхай пока. Если что, вызову.
   Поднявшись вслед за Рябцевым, Сомов прошел в командирскую комнату. Картина ему открылась безутешная: покореженные косяки, следы от взрыва на стене, полу, потолке, замытая кровь... По всему было видно, что спали мужики головой ко входу. Значит, расстояние до подушки составляло всего три-четыре шага от двери. Даже если бы командир проснулся, преступник все равно сумел бы спокойно выскочить - спросонья ведь не сразу сообразишь голову задрать, чтоб осмотреться.
   - Да, все реально, - крякнул Андрей, выйдя в коридор.
   - Что реального? - раздался за спиной хриплый голос Петрова. - Сам с собой беседуешь, Николаич?
   - Есть такое дело. Жаль, что почистили вы здесь все основательно, могли какие-нибудь интересные детали остаться.
   - Не до деталей нам было, понимаешь.
   - Понимаю... Ну, тогда показывай, где чьи кубрики расположены...
   Зарисовав в блокноте схему помещений и расписав фамилии по комнатам, Сомов принялся мерить шагами расстояние между дверями.
   - Секундомер случайно не нужен? - попытался сострить Петров.
   - А что, есть? - совершенно серьезно ответил Андрей.
   - Да это ж я так, пошутил.
   - Давай тогда свои часы, если они с секундной стрелкой, а то на моих эта роскошь отсутствует...
   Закончив все измерения, офицеры вышли на улицу. Задний двор заготконторы был небольшим и поэтому очень функциональным. Например, полевая кухня мирно соседствовала с ветхим деревянным туалетом. В свою очередь, последний использовался не только по назначению, но и в качестве опоры для бельевых веревок. Здесь же стояли козелки для бревен, и особенно удобно на них было пилить в ветреную погоду: опилки с легкостью разлетались по влажному белью и впоследствии долго веселили бойцов приятным интимным почесыванием.
   - Хорошо тут у тебя, - щурясь от солнца, сказал Сомов.
   - Оставайся, кто мешает? - подмигнул Петров.
   - Зеленка не беспокоит?
   - Иногда постреливают, но мы чешем каждый день и растяжки повсюду натыкали. Эта война все ж спокойней, чем первая. Так что - останешься?
   - Нет уж, мил человек, спасибо за гостеприимство, но пора, как говорится, и честь знать. Завтра борт.
  
   Легкий завтрак перед полетом давно уже ограничивался для Сомова парой плюшек и крепким до черноты чаем: пять часов в воздухе без туалета не позволяли набивать желудок лишним боезапасом.
   Утреннее кафе было пустым и на удивление чистым. Вместо абрека сегодня работала чернобровая осетинка.
   - А где Казик? - приветливо улыбнувшись, спросил Сомов.
   - Нужен?
   - Привет ему привез, передать хотел.
   - Должен скоро подойти, маленько подождите.
   - Добро, подождем.
   - На хрена тебе Казик? - удивленно вскинул брови Петров.
   - Обратный привет передать.
   - От кого?
   Сомов тяжело вздохнул и, склонившись к столу, заговорил вполголоса.
   - Понимаешь, мне кажется, что я знаю, кто убийца.
   - Ты, все-таки, думаешь, что это убийство?
   - Сейчас одну догадку проверю и буду уверен на девяносто процентов.
   - Почему, не на сто?
   - Потому что стопроцентной уверенности в природе не бывает. Вот смотри. Если отбросить версии с несчастным случаем и самоубийством, в которые я с самого начала не верил, то остается чистый криминал, причем, просчитанный криминал, хладнокровный, жесткий. Следи за мыслью: преступнику известно, что командир спит с гранатой по подушкой, что этот факт есть кому подтвердить, что здесь невозможно провести полноценное расследование - с экспертизой, отпечатками и т.п. - то есть риск минимальный. И главное для него, чтоб не поймали на месте преступления. Но для этого нужен удобный случай. И этот случай подворачивается - пьянка. Вот отсюда и пляши.
   - Да у меня с танцами хреново, ты понятней объясняй, кому и за что его убивать-то?
   - Сейчас, подожди.
   Сомов поднялся из-за стола и направился к стойке бара, за которой появился Казик. Петров напряг слух, но как ни старался, разобрать ничего не смог. Разговаривали очень тихо и недолго. Спустя пять минут Сомов вернулся на место.
   - Вот и все, - выдохнул он, осушив стакан с чаем. - Все догадки превратились в разгадки.
   Петров отложил в сторону вилку и достал сигареты.
   - Ну не тяни, рассказывай.
   - Слушай... Итак, пока я не знал историю с пропажей оружия, то и подозрений особых не было. Действительно, всякое бывает: говорят, что и холостым патроном иногда убить можно. Но когда вы мне рассказали о краже пистолета, все изменилось.
   - И автомата, - педантично добавил Петров.
   - Да, и автомата. Вот тогда я призадумался. Ведь случай с оружием - это нешуточная причина для конфликта, а стало быть, и для преступления. Поведение командира последнее время подсказывало, что он кого-то из своих конкретно подозревал, отсюда угрозы шмона, запрещение выездов, снятие с машины. Почему он стал трясти водителей? Потому что они больше других имели возможность украсть и продать стволы здесь, на месте. Я попытался сориентироваться хотя бы приблизительно, кто вообще мог знать о гранате. Получилось, что народу не так уж много. То есть, конечно, могло оказаться больше, но я плясал от того, что имел. Рябцев с Васиным - спокойные тихушники: выпили, зажевали, уснули. Маловероятно, что они бы на такое решились, тем более, с ними в компании должен был сидеть Быков. Вот на него я сначала грешил откровенно: во-первых, пьянку организовал, а сам не пришел, во-вторых, был снят с машины и в третьих, имел какие-то контакты с хачиком. Но на зачистке-то он не был!.. А значит, и оружие украсть не мог. Оставались Сычев и Куценко. Оба ездили на уазике, оба были на зачистке, оба знали о гранате от Рябцева. Кто из них имел больше шансов воспользоваться ночной пьянкой?
   - Кто? - округлил глаза Петров
   - Тот, у кого комната была свободна - то есть Сычев. Рябцев же в это время в каптерке расслаблялся. Как только я это предположил, сразу все стало укладываться в одну обойму.
   - Я что-то пока не соображу, зачем ему нужна была пустая комната? Какая разница - встал с кровати да пошел, держать же никто не будет?
   - Держать не будет, но на следствии вспомнит, что как раз в нужное время он из комнаты выходил. В общем, Куценко отпадал: в ночь убийства Быков мучился с животом и почти не спал, а значит, тот не мог выйти незамеченным. Надеюсь, теперь понял, чем удобна пустая комната?
   - А, типа, чтоб свидетелей меньше было, - удовлетворенно кивнул Петров.
   - Ну, типа того, - согласился Сомов. - Слушай дальше. Помнишь, что Быков выскочил в коридор с автоматом и в трусах, а Сычев наоборот - без оружия, но в жилете.
   - Ну и что?
   - Вот смотри, у ваших соседей недавно произошло ЧП - ночью вырезали людей, так?
   - Так.
   - Все, естественно, настороже, ведь могут и к вам заявиться, так?
   - Точно, некоторые после этого даже с гранатой спать стали.
   - Вот именно. Ну, и когда в помещении гремит взрыв, какая первая мысль в голову приходит?
   - Нападение.
   - И что ты делаешь?
   - Хватаю автомат, занимаю оборону.
   - Верно. Поэтому народ похватал оружие и, в чем был, выскочил в коридор, думая, что там уже могут находиться черти. А Сычев при этом спокойненько надевает разгрузочный жилет и выбегает без автомата - реально?.. Нет! И с Быковым он столкнулся не потому, что забыл оружие, а потому, что возвращался от двери командира. Видно, слишком сильно усик на взрывателе потравил, и тот соскочил раньше положенного, а может, и командир сразу ворочаться начал.
   - Что-то не верится мне во все это, - покачал головой Петров. - Даже если Гарик ходил подкладывать командиру гранату, то зачем ему надо было разгрузку-то надевать?
   - Затем, что гранату в руках не понесешь и в трусы не спрячешь. Если кто-то по пути встретится, что ты ему скажешь? Что с гранатой на очко пошел? А так сверху разгрузку накинул, вроде как от ночной прохлады - и никаких подозрений. Я по секундам просчитал - все сходится. Быков не спал, поэтому выскочил в коридор первым, и как раз в этот момент Сычев проходил мимо его двери. Чтобы успеть надеть жилет и прибежать сюда, Гарику нужно было подняться еще до взрыва, я уж не говорю о забытом автомате.
   Петров потер ладонью наморщенный лоб.
   - А теперь вспомни, - продолжал Сомов, - кому Казик в этом самом кафе позавчера приветы передавал?
   - Не помню.
   - Саша, блин, ты бы сходил к машине да поцеловал ручной тормоз, кажется, сегодня он был твоим крестным папой! Ты на самом деле не помнишь, что официант Игоря называл?
   - Вот сейчас вспомнил.
   - А теперь скажи, как зовут Сычева?
   - Гарик
   - Гарик он только для своих, также как Георгия зовут Гогой, понимаешь? А для посторонних он Игорь.
   - Ну и что, у нас же не один Игорь.
   - Вот это и было мое последнее сомнение до сегодняшнего дня. А сейчас я подошел к Казику и соврал, что Игоря перевели в махачкалинский отряд и больше он здесь не появится, и все дела, мол, теперь у меня.
   - И что он?
   - А он сказал, что сначала пусть обещанный Стечкин передаст, а потом уж дальше будет разговор.
   - Ни хрена се! - охнул Петров. - И что он тебе сразу так и сказал?
   - А чего ему бояться? Он же не продает, а покупает. Да им, по большому счету, без разницы, с кем дело иметь - если будут сильно шифроваться, пустыми останутся.
   - И что теперь?
   - Сам не знаю. Свидетелей-то нет, Казик ведь показания давать не будет, а остальное - сплошные домыслы и догадки.
   - Нормально! А у меня этот гад, что, под боком останется жить? Да не дай Бог, народ узнает, ты подумал, что может произойти?!
   - Ты не расскажешь - не узнает.
   - А я и за себя поручиться не могу!
   - Не забывай, Саша, стопроцентной уверенности ни в чем не бывает. Это раз. Два - мы с тобой не имеем никакого представления о подпольной жизни Сычева. Он же не первый раз в командировке. А сколько за эти годы оружия через наши руки прошло? И не только оружия, между прочим. Еще неизвестно, что обо всем этом знал командир. В общем, парня нужно паковать и разрабатывать по-взрослому. Поэтому ищи повод и отправляй его на большую землю, а я постараюсь достойную встречу в аэропорту организовать... А там уж по совести и по закону. Только смотри, чтобы он здесь стволы не успел скинуть. Короче, домой прилечу, с руководством перетолкую - получишь конкретные инструкции.
   - Да уж... Профессиональная деформация, блин.
   - Циничное отношение к смерти, - согласился Сомов. - Когда чужих убивать можно, то по инерции и со своих табу также снимается. Цена жизни на войне - копейка. Не мне тебе говорить. Хэх... Ладно, поехали в холодильник за трупом, а то время уже поджимает.
  
   Погрузка уже заканчивалась, когда на бетонку выехала бежевая 'санитарка' и, взвизгнув тормозами, остановилась напротив самолета. Из кабины выскочил худощавый мужчина в камуфлированной форме с медицинской эмблемой на лацканах. Подойдя к командиру корабля, он что-то бурно с ним обсудил и бегом вернулся к машине. В следующую секунду из дверки салона на поле выскочила кавказская овчарка черно-белой масти, а вслед за ней осторожно вылез молоденький солдатик в темных очках. Медик посадил парня на обшарпанный ящик из-под боеприпасов, торопливо сунул ему за пазуху какие-то бумаги и, похлопав по плечу, спешно уехал...
   Цинк поставили у самой рампы, и Сомов решил перебраться поближе к середине салона, потому что хвост был не самым удобным местом для полета. Сев возле иллюминатора, он прощальным взглядом окинув моздокский аэродром. Бетонная пустыня дышала едким жаром, поэтому так приятно было с ней расставаться.
   Самолет плавно тронулся с места, взяв курс на взлетную полосу. 'Ну, поскакали', - сказал про себя Сомов, собираясь устроиться поудобнее в кресле, как вдруг за спиной раздался чей-то удивленный возглас:
   - Во, блин, парни, смотрите, за нами собака гонится!
   Андрей прильнул к иллюминатору. Действительно, рядом с самолетом бежал черно-белый пес и отчаянно лаял. 'Будто остановить хочет', - промелькнуло в голове.
   - Мужики! - крикнул кто-то в салоне. - Да это же псина того слепого солдатика, что на 'санитарке' приехал!
   - А сам он где? - загалдели вокруг.
   Все стали оглядываться в поисках солдата.
   - Да он, как сидел на ящиках, так и сидит! - крикнули спереди. - Никто ж не предупредил.
   - Зато летчиков, наверное, предупредили, - скрипнул зубами Сомов и бросился к пилотам.
   Перепрыгивая через мешки, ящики и колени, он в считанные секунды добрался до кабины.
   - Командир, тормози! Вы там пацана слепого, кажется, забыли.
   Пилот даже не повернулся,
   - И правда, - сказал он спокойным тоном. - Что-то я закрутился с этой погрузкой и упустил совсем из виду.
   - Так вы остановитесь, мы за ним сбегаем!
   - Нет, уже нельзя: скоро на взлетку выходим.
   - А как же он!? - начал заводиться Сомов.
   - С другим бортом улетит, не он первый отстает, не он последний.
   - Да с каким, на хрен, другим?! Он же слепой! Он там на ящике сидит и ждет, когда ты, сука склерозная, его за руку приведешь!
   - А ну, сбавь свои обороты! - встрепенулся летчик.
   - Останови трашпанку!
   - Выйди отсюда, я сказал!
   - Стой, гнида! - рыкнул Сомов и рванул пилота за ворот.
   'Кавказец', сворачивая зубы, кусал колеса, пытаясь остановить самолет. Но те крутились все быстрее и быстрее, и теперь он просто бежал рядом, хватая воздух окровавленной пастью, из которой алыми пузырями вырывалась кипящая пена. Было видно, что пес уже выдохся, потому что движения его стали расхлябанны, а язык безвольно вывалился и болтался на ветру словно красная тряпица.
   - Да когда этот гроб, наконец, остановится! - крикнул какой-то сердобольный боец, и сразу несколько человек, не сговариваясь, бросились к кабине.
   Сомов зажал летчика в жесткий захват и давил, как хорек курицу. Второй пилот и штурман навалились на него сзади, тщетно пытаясь освободить шею своего командира. Им было невдомек, что попадись в этот захват даже телеграфный столб - пострадал бы и он. Если бы ситуацию не спасли подоспевшие вовремя омоновцы, дело могло бы закончиться плачевно. Но бойцы сходу сориентировались в обстановке и, выбросив летчиков из кабины, спокойно окликнули Сомова:
   - Брэк, майор, самолет уже остановился, за мальчишкой побежали. - Остывай, брат. Все в норме.
   Андрей медленно разжал удушку. Посиневшее лицо пилота начало медленно наливаться кровью. Дыхание зашумело...
  
   Приведя летчика в чувство, Сомов устало вышел из кабины.
   В салоне в окружении бойцов уже сидел слепой солдатик и тихо рассказывал свою невеселую историю.
   - Я его в Грозном подобрал, - теребил он 'кавказца' за холку. - Из-под завалов вытащил. С перебитыми лапами. Щенком еще был - лечили, выходили... А вскорости и сам в госпиталь загремел. Когда увозили - он за машиной погнался. Привык. Ребята пожалели, с собой взяли. В больнице к местным шавкам в сторожку пристроили - нормально. Когда я ходить начал, он от меня ни на шаг, будто почувствовал, что не вижу ни хрена... Умный... А что за самолетом погнался - неудивительно: знал, что домой летим. Я ему про дом часто рассказывал. Он все понимает.
   Солдат вытащил из кармана платок и вытер слюнявую собачью морду, мирно сопевшую на его коленях. Он не видел, что платок от этого стал горько-красным.
   'Порой звери оказываются чище людей, - думал Сомов, нежно гладя псиные уши. - Да можно ли назвать людьми тех, кто способен оставить за бортом слепого мальчишку или убить сослуживца из-за куска железа? Хэх'.
   'А ты-то чем лучше, Андрюша? - спросила бы сейчас его жена. - Тот убил человека из-за куска железа, а ты чуть не задушил другого из-за банальной рассеянности. Ведь ты бы задавил его, Сомов! Если бы самолет не остановили - точно задавил бы'.
   'Да, последняя капля в моей фляге, видно, лишней оказалась, - вздохнул Андрей и поплелся в хвост самолета, где одиноко стоял холодный серый цинк'.
  

Оценка: 7.22*44  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018