ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Губенский С.Ф., Кильдишов В.Д., Пунин И.П., Середа В.В., Бурков Ю.И., Игнатенко В.М., Янченков О.И., Белугин С.Л., Голуб Н.А., Мартыщенко Б.Н., Барткевич Г.В., Тюрин М.Т., Баглай В.М., Швыдков С.А., Новгородов С.Л., Аржаных Е.П., Бызов А.Г.
Воспоминания военных программистов отдела боевых алгоритмов и программ Рлс До "Дунай-3" системы Про А-35

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Книга доступна так же в форматах:
  • DOCX, 3.8 Mb
  • PDF, 14 Mb




















ВОСПОМИНАНИЯ ВОЕННЫХ ПРОГРАММИСТОВ
ОТДЕЛА БОЕВЫХ АЛГОРИТМОВ И ПРОГРАММ
РЛС ДО "ДУНАЙ-3" СИСТЕМЫ ПРО А-35

Кубинка

2016

УДК 82-94 ББК 63 В 77

В 77 Воспоминания военных программистов отдела боевых алгоритмов и программ РЛС ДО "Дунай-3" системы ПРО А-35. - М.: Издательство "Перо", 2016. - 222 с.: ил.

ISBN 978-5-906851-39-0

В материалах сборника, практически за двадцатилетний период (70 - 80-е годы ХХ века), рассмотрены проблемы создания, становления и развития программно­алгоритмического обеспечения секторной РЛС дальнего обнаружения (РЛС ДО "Дунай- 3") системы ПРО А-35 г. Москвы.

Воспоминания написаны непосредственными участниками событий ввода в строй, эксплуатации, доработок и анализа эффективности боевых алгоритмов и программ РЛС.

Это те, кто долгие годы, в процессе круглосуточных боевых дежурств, постоянно находясь за пультами ЭВМ, оценивал устойчивость программ, проводил анализ качества решения задач обнаружения и сопровождения целей, траекторной обработки, функцио­нального контроля и защиты от помех.

Обладая уникальным опытом работы с боевыми программами, учитывая постоян­ные изменения в средствах ракетного нападения противника и новые задачи по информа­ционному взаимодействию систем ПРН, ПРО и ККП, офицеры отдела, под научным руко­водством ведущих специалистов НИИДАР, разработали и внедрили десятки программ, направленных на повышение эффективности функционирования РЛС.

Важной особенностью сборника являются примеры решения тех проблем, когда офицеры отдела практически с нуля выполняли разработку новых программных модулей, существенно дополнивших и качественно изменивших боевые возможности РЛС ДО "Дунай-3".

Авторы свободны в выборе тематики и проблем, излагают свою личную позицию и собственное видение решения тех задач, которые непосредственно вытекали из опыта бо­евого применения РЛС ДО "Дунай-3".

В фотоальбоме большинство фотографий Белугина С.Л.

УДК 82-94 ББК 63

© Губенский С.Ф., Кильдишов В.Д., Пунин И.П., Середа В.В., Бурков Ю.И., Игнатенко В.М., Янченков О.И., Белугин С.Л., Голуб Н.А., Мартыщенко Б.Н., Барткевич Г.В., Тюрин М.Т., Баглай В.М., Швыдков С.А., Новгородов С.Л., Аржаных Е.П.,

Бызов А.Г.

ISBN 978-5-906851-39-0

Предисловие

С завершением "холодной войны" в конце 80-х годов ХХ века прекра­тилось противоборство двух антагонистических общественно-социальных систем и противостояние военных блоков, возглавляемых СССР и США, ко­торые почти полвека определяли основные политические процессы на плане­те.

Вместе с развитием и диверсификацией ракетно-ядерного оружия в обеих странах менялись концепции применения ядерного оружия, направле­ния развития стратегических наступательных сил. В основе эволюции этого мышления лежал ряд факторов, главными из которых являлись стремление проведения "силовой" внешней политики, количественное наращивание ядерного оружия и средств его доставки, качественное совершенствование этих систем, а также соотношение противостоящих друг другу сил сверхдер­жав.

Вопросы противоракетной обороны и ее роли в укреплении стратеги­ческой стабильности между СССР и США активно стали рассматриваться в конце 1960-х - начале 1970-х годов. Политика формирования международных отношений "с позиции силы" породила гонку стратегических вооружений, в частности, наращивание ядерных боеголовок на межконтинентальных балли­стических ракетах, попытку создания стратегических оборонительных си­стем. Отечественный опыт разработки и развертывания средств противора­кетной обороны явился отражением принципа создания вооружений исходя из логики "оружие" - "контроружие". Обладание последним требовала скла­дывающаяся военно-политическая обстановка между противоборствующими системами, гонка вооружений, угроза развязывания войны, с использованием ракетно-ядерного оружия.

Усилия ученых, конструкторов, военных в сочетании с экономически­ми возможностями СССР увенчались успехом, была развернута действующая система противоракетной обороны Центрального промышленного района "А-35", ставшая основой для последующей модернизации и дальнейшего развития вооружения данного класса.

По уровню сложности, реализации крупнейшей научно-практической задачи данная проблема не имела прецедентов. Успехи в отечественной ра­диолокации, создании ракет, способных выводить полезную нагрузку в кос­мос, стали предпосылками к возможности создания противоракетной оборо­ны от средств, атакующих из воздушно-космического пространства. Тысячи тонн металла, воплощенного в радиолокационные станции, пусковые уста­новки и противоракеты, средства передачи данных и информации остаются

3

вооружением, но не способным решить боевые задачи обороны без управле­ния электронно-вычислительными средствами, объединенными в единую систему.

Поэтому на передний план выходили задачи эксплуатации боевых программ, сбора статистических данных о функционировании программ и устройств, выявление ошибок в программах, оценка боевых возмож­ностей средств и системы в целом, анализ соответствия оперативно­тактического содержания боевых алгоритмов замыслу на боевое приме­нение, обеспечение проведения доработок программ и совершенствова­ние устройств, участия в испытаниях доработок.

Решение этих задач возлагалось на офицеров-интеллектуалов, имею­щих высочайшую военную и инженерно-техническую подготовку.

Воспоминания написаны непосредственными участниками событий ввода в строй, эксплуатации, доработок и анализа эффективности боевых ал­горитмов и программ радиолокационных средств, теми, кто в ходе воинской службы в процессе несения боевого дежурства неотрывно находился за пуль­тами электронно-вычислительных машин, оценивал устойчивость программ, проводил анализ качества решения задач обнаружения и сопровождения це­лей, траекторной обработки, функционального контроля и защиты от помех.

Обладая уникальным опытом работы с боевыми программами, учиты­вая постоянные изменения в средствах ракетного нападения противника и новые задачи по информационному взаимодействию систем войск противо­ракетной и противокосмической обороны в составе Войск ПВО страны, офи­церами отдела, под научным руководством ведущих специалистов НИИДАР, были разработаны и внедрены десятки программ, направленных на повыше­ние эффективности функционирования радиолокационных средств.

Сборник воспоминаний представляет интерес для всех, небезразлич­ных к вопросам истории, проблемам создания и развития вооружения. Осо­бенность сборника выражена в личных воспоминаниях офицеров, основан­ных на собственном видении, раскрывающих примеры решения тех проблем, когда военные специалисты отдела практически с нуля выполняли разработ­ку новых программных модулей, существенно дополнивших и качественно изменивших боевые возможности радиолокационных средств, ставших "гла­зами и ушами" противоракетной обороны на несколько тысяч километров воздушно-космического пространства.

История противоракетной обороны, несмотря на то, что она малопо­нятна и, как следствие, малоинтересна широкому читателю, остается одной из ключевых и знаковых в истории нашего Отечества.

Данные воспоминания военных программистов представляют собой содержательный и актуальный труд, посвященный проблеме обеспечения функционирования сложнейшей аппаратуры средств и систем противоракет­ной обороны в изложенный период.

Доктор исторических наук, доцент, действительный член Академии военных наук, член-корреспондент Российской академии естествознания

О.В. Матвеев

Введение

Так сложилось исторически, что в Москве и Московской области было сконцентрировано большинство ключевых объектов государственного и во­енного управления СССР.

При некоторых достоинствах такое расположение имело и ряд суще­ственных недостатков: внезапный удар противника по этому району не про­сто вывел бы из строя один из крупнейших промышленных и администра­тивных центров страны, но и мог полностью парализовать стратегическое управление государством и Вооруженными Силами.

Сложившаяся ситуация требовала создания системы противоракетной обороны, способной защитить Москву от ограниченного ракетно-ядерного нападения. При этом предполагалось, что подготовка к полномасштабному удару по СССР не останется незамеченной и будет обнаружена заранее.

Основную угрозу представлял внезапный удар противника по стратеги­ческим объектам, который мог быть нанесен ограниченными силами, тайно приведенными в боевую готовность.

Таким образом, создание системы ПРО, даже ограниченной мощности, виделось руководству страны надежным средством защиты основных страте­гических объектов политического, административного и военного назначе­ния.

В феврале 1956 года Президиум ЦК КПСС принял постановление "Во­просы противоракетной обороны" о создании боевой системы ПРО.

Согласно постановлению, система ПРО предназначалась для отражения налета группы баллистических целей, атакующих центральный администра­тивно-промышленный район страны.

В том же году был разработан эскизный проект полигонной эксперимен­тальной системы ПРО (система "А") и начато ее строительство в районе озе­ра Балхаш (Казахская ССР).

4 марта 1961 года на полигоне противоракета экспериментальной систе­мы ПРО "А" впервые в мире уничтожила баллистическую цель - боевой блок советской баллистической ракеты Р-12. Противоракета имела осколочную боевую часть, снаряженную осколками особой конструкции.

Этот эксперимент показал, что поставленная задача борьбы с баллисти­ческими целями, состоявшими из корпуса ракеты и отделившегося от него боевого блока с ядерным зарядом ("парная цель"), технически решена.

В США аналогичный перехват боевого блока противоракетой с оско­лочной боевой частью был осуществлен только 23 года спустя, в 1984 году.

Серия испытаний и боевых стрельб на полигоне интенсивно продолжа­лась, были достигнуты устойчивые результаты поражения баллистических целей в различных условиях обстановки.

Опираясь на результаты испытаний, в июне 1961 года был разработан эскизный проект боевой системы противоракетной обороны Москвы, которая получила шифр "система ПРО А-35".

Генеральным конструктором системы ПРО А-35 был назначен выдаю­щийся ученый в области ракетной техники и радиолокации Г.В. Кисунько (20.06.1918 - 11.10.1998), член-корреспондент АН СССР (1958), генерал- лейтенант.

Головным разработчиком системы являлось ОКБ-30 (Г.В. Кисунько), противоракета А-350 создавалась в ОКБ-2 (академик П.Д. Грушин), разра­ботка ядерной боевой части для противоракеты А-350 была поручена НИИ- 1011 (Челябинск-70).

Вычислительные средства системы ПРО А-35 на базе ЭВМ 5Э92б раз­работаны Институтом точной механики и вычислительной техники Акаде­мии наук СССР (ИТМ и ВТ) под руководством академика С.А. Лебедева.

Это первая полностью полупроводниковая ЭВМ в СССР, с развитой си­стемой самодиагностики и мультипроцессорной структурой.

Программное обеспечение для 5Э92б разрабатывалось в Новосибирске, в Конструкторском бюро системного программирования (КБСП, позже - Но­восибирский филиал ИТМ и ВТ им. С.А. Лебедева) под руководством М.И. Нечепуренко и Г.И. Марчука (в будущем президент Академии наук СССР 1986 - 1991 гг.).

В соответствии с проектом на первом этапе в состав системы ПРО А-35 входили:

В 1962 - 1967 гг. ведется интенсивное строительство боевых объектов системы А-35 под Москвой, оснащение их оборудованием и комплектами аппаратуры, поступающими с заводов. Начинаются монтажные и настроеч­ные работы силами заводских и конструкторских бригад с широким привле­чением офицерского и личного состава воинских частей.

Планировалось, что система ПРО Москвы А-35 будет поставлена на боевое дежурство к 50-летнему юбилею Великой Октябрьской Социалисти­ческой революции, т.е. к 7 ноября 1967 года.

Однако к середине 60-х годов становится известно о работах в США по разработке межконтинентальных баллистических ракет наземного базирова­ния ("Минитмен-3") и межконтинентальных баллистических ракет на под­водных лодках ("Поларис А-3") с многозарядными боевыми частями (на од­ной ракете до 10 боевых блоков с ядерными зарядами).

Особенностью новых ракет противника являлось то, что теперь полет боевых блоков сопровождался в космическом пространстве множеством от­влекающих целей - легких и тяжелых ложных.

Кроме того, в состав такой сложной баллистической цели дополни­тельно входили средства для постановки помех РЛС ПРО, что значительно снижало эффективность их работы.

Задача ПРО усложнилась на несколько порядков. Возникла объектив­ная необходимость модернизации средств системы А-35.

В 1971 году на средствах первой очереди системы ПРО А-35 были про­ведены государственные испытания в составе: главного командно - вычислительного центра (Кубинка), одной СРЛС дальнего обнаружения "Дунай-3" (Кубинка, СРЛС-1 "север") и трех стрельбовых комплексов.

Г осударственные испытания подтвердили правильность научно­технических решений, обеспечивающих боевое функционирование сложной и полностью автоматизированной системы вооружения, способной поражать баллистические цели на траекториях их полета.

По итогам испытаний в июне 1972 года первая очередь системы ПРО А-35 была принята в опытную эксплуатацию.

26 июня 1972 года между СССР и США был заключен договор об ограничении национальных систем ПРО.

В 1973 году генеральным конструктором Г.В. Кисунько подготовлена инженерная записка о принципах и путях модернизации системы ПРО А-35 с задачей обеспечения борьбы с новыми средствами противника - многозаряд­ными баллистическими целями.

В 1974 году в эксплуатацию были введены объекты и комплексы во­оружения второй очереди системы А-35.

В 1975 году начались работы по совершенствованию средств вооруже­ния А-35 и коренному обновлению программно-алгоритмического комплек­са системы с целью расширения боевых возможностей московской ПРО.

Основные усилия конструкторских и научно-исследовательских орга­низаций были направлены на решение задачи по перехвату многоэлементных сложных баллистических целей, которые к тому моменту уже были приняты противником на вооружение, и тех, которые противник планировал принять в будущем.

Таким образом, если до модернизации перед системой ПРО А-35 стоя­ла задача по защите Москвы от 8 парных баллистических целей класса "Ти­тан-2" и "Минитмен-2", то теперь она многократно усложнилась.

От системы требовалось обеспечить перехват одной, но сложной мно­гоэлементной цели, содержащей кроме боевых блоков комплекс средств пре­одоления ПРО (легкие и тяжелые ложные цели плюс средства постановки помех РЛС ПРО).

Именно в это время (1975 год) штат отдела боевых алгоритмов и про­грамм РЛС ДО "Дунай-3" (Кубинка) был увеличен на десять единиц, учиты­вая огромный комплекс работ для проведения алгоритмических и программ­ных доработок.

Представленные в сборнике очерки воспоминаний относятся в основ­ном к данному периоду развития системы А-35 и охватывают широкий круг насущных проблем того времени в области программно-алгоритмического обеспечения РЛС.

Это живые страницы истории ратного, самоотверженного труда, высо­кого профессионализма, самоотдачи, упорства и личного становления всех без исключения офицеров отдела боевых алгоритмов и программ РЛС ДО "Дунай-3".

Немалая доля усилий наших офицеров была направлена на то, чтобы планы модернизации были выполнены и система ПРО А-35 оказалась спо­собной решать задачи по борьбе с многозарядными ракетами противника, атакующими Москву.

К концу 1977 года доработки на средствах системы закончились, далее были успешно завершены государственные испытания, и 15 апреля 1978 года модернизированную систему ПРО А-35М поставили на боевое дежурство.

Система ПРО А-35М была снята с вооружения в декабре 1990 года, ко­гда в строй вступила новая система ПРО А-135 (Софрино, Московская об­ласть).

Уважаемые коллеги, подводя краткий итог периода становления и раз­вития программно-алгоритмического обеспечения средств системы, нельзя не сказать следующее.

Несмотря на недостатки, первая боевая система ПРО А-35 была наивысшим достижением научно-технической мысли наших ученых, кон­структоров и инженеров. Она значительно опережала все другие системы во­оружения своего времени.

Ее боевой алгоритм, реализованный в программах более 30 ЭВМ, объ­единенных в единую вычислительную сеть Подмосковья, впервые обеспечи­вал полностью автоматизированный боевой цикл.

По утверждению многих специалистов, на тот момент времени степень автоматизации системы ПРО А-35 была одной из высочайших в мире. Аме­риканские специалисты сопоставляют уровень ее сложности и автоматизации с лунным проектом "Сатурн-Аполлон".

В рамках единого боевого цикла системы ПРО А-35 функционирование РЛС ДО "Дунай-3" также осуществлялось в автоматическом режиме в соот­ветствии с комплексным боевым алгоритмом, программно реализованным на 6 ЭВМ 5Э92б.

Отдел боевых алгоритмов и программ выполнял поставленные задачи круглосуточно, имея в своем составе четыре боевых расчета, которые непре­рывно несли боевое дежурство.

Каждый боевой расчет состоял из пяти офицеров-программистов, от­ветственных за качество решения задач обнаружения и сопровождения це­лей, траекторной обработки, функционального контроля аппаратуры станции и защиты РЛС от помех, выдачи информации на командные пункты систем предупреждения о ракетном нападении (ПРН) и контроля космического про­странства (ККП), а также высшим звеньям управления Вооруженных Сил.

Применение в РЛС ДО "Дунай-3" алгоритмически сложного про­граммного обеспечения было первым опытом в СССР в области радиолока­ции, оказавшим в дальнейшем огромное влияние на методологию проектиро­вания радиолокаторов для всех новых систем ПРО и ПВО.

Сегодня уже трудно себе представить современные РЛС без быстро­действующих ЭВМ и программ управления их функционированием, а тогда мы этот диалог со сложными системами на "языке алгоритмов и программ" только начинали.

Учитывая серьезные трудности процесса создания первой боевой си­стемы ПРО, потребовавшие решения сложных задач ее программно­алгоритмического обеспечения, чрезвычайно ценными являются оценки и анализ непосредственных участников этих событий - офицеров отдела бое­вых алгоритмов и программ РЛС ДО "Дунай-3" (Кубинка).

Кандидат технических наук, доцент И.П.Пунин

Губенский Станислав Фёдорович, подполковник в отставке

Воспоминания подполковника в отставке - программиста,
начальника отдела боевого применения (ОБП)

Действительно, ну кто, если не мы сами, расскажем о самих себе, о своих товарищах, сослуживцах? Вспомним эти замечательные годы, которые не забываются, несмотря на "седину в бороду" и повседневную житейскую рутину. Ведь нет ничего крепче и надёжнее, чем обыкновенная человеческая память. Именно она позволяет нам вернуться в те годы, когда невозможное было возможным.

Начало жизненного пути

Я
отношусь к категории людей, которые имеют статус (хотя не приня­тый нашим государством) "дети войны". Это наложило от­печаток на всю последующую жизнь. У нас не было детства в современном понимании, не было детского сада, жили в комму­налках. Детство проходило на улице, во дворе, мы были вечно голодные. Большинство не имело отцов (погибли на фронте). Помню, в начальной школе в нашем классе только у четырех из 15 учеников были отцы (на фотографии я справа).

С 16 лет начал трудовую деятельность, работал в экспедиции на Край­нем Севере, в Забайкалье и на заводах г. Вологды. Учёбу после 7-го класса продолжил в вечерней школе. В то время почти все работали на производ­стве. Двухгодичный стаж давал право поступления в вуз без конкурса.

Я никогда не связывал свою жизнь со службой в армии, но, когда после окончания школы мне предложили поступить в военное училище, я согла­сился и так оказался в Пушкинском радиотехническом училище, которое окончил с отличием в 1965 году. Годы учёбы в училище стали тем фунда­ментом, на котором строилось здание всей последующей жизни, службы и формирования как специалиста. Один мой товарищ на встрече по случаю 50- летия окончания училища сказал, что настоящим офицером становится тот, кто окончил училище. Может быть, в чём-то он и прав. У русского поэта Ни­колая Рубцова есть такие строчки:

Когда ж повзрослеет в столице,

Посмотрит на жизнь за границей,

Тогда он оценит Николу,

Г де кончил начальную школу...

Так вот, начальная школа для нас - Пушкинское радиотехническое училище, а "Никола" - родная деревня Н. Рубцова.

В 1965 году на последнем семестре учёбы в Пушкинском радиотехни­ческом училище нам, выпускникам, стали читать новый спецкурс "Вычисли­тельный комплекс 5Э92б". Никаких описаний, пособий, лекций не было. Преподаватели - полковник Филиппович В.И., подполковник Соколов В.Я. - сами изучали, готовили лекции, а затем читали нам. Так что процесс подго­товки лекций и обучения шёл одновременно. Вот так начинался переход обу­чения к новому профилю от средств ПВО к системе ПРО.

В мае 1965 года около 100 выпускников училища направили стажиро­ваться в учебный центр на Прожекторной. Изучение шло в более широком масштабе. Учебные группы были созданы уже по всем средствам системы ПРО. Началось первое массовое обучение специалистов нового рода Воору­жённых Сил. По окончании стажировки с напутственным словом выступили генерал-майор Барышполец И.Е. и полковник Едемский В.А. (это их воин­ские звания на то время). Они сказали: "Вы будущее нашей системы, из вас вырастут начальники, командиры и классные специалисты". Так впослед­ствии и вышло.

Назову некоторых: А. Хворов, А. Раутбарт, В. Тимофеев, В. Лямпрехт, Ю. Кузнецов, Н. Березюк, Т. Корпачёв, А. Норенко, А. Орлов, А. Никифоров, И. Дылевский, Л. Кальной, В. Пугин, которые стали оперативными дежур­ными, командирами подразделений и начальниками отделов. В Генеральном штабе закончили службу Е. Бабенко, В. Сенченко.

После окончания училища по распределению я попал служить в отдел измерения координат группы общеузловой аппаратуры в/ч 52361. Начальни­ком отдела в то время был капитан Назаров Анатолий Иванович, заместите­лем начальника отдела - капитан Грабинский Н.Н. В этом же году отдел по­полнился выпускниками Харьковской академии: это капитаны Н. Ахметов, Г. Алексеев, В. Новиков, Ю. Прусаков, Е. Артамонов, В. Каленик, старший лей­тенант А. Арутюнян. В отделе уже служили С. Цуприков и прибывший вме­сте со мной лейтенант И. Дылевский.

Первые впечатления о части были следующие.

  1. Почему-то солдат называли "кайратовцы". Позже выяснилось, что укомплектование штата личного состава шло за счёт личного состава поли­гона Сары-Шаган, который был в Казахстане. А в то время в Казахстане была футбольная команда "Кайрат". Начальники площадок полигона стара-

12

лись спихнуть к нам всех разгильдяев. Командовать частью был назначен полковник с полигона Прасолов Николай Андреевич. Первое построение. А в строю всё те же знакомые улыбающиеся "разгильдяи" последнего года службы. Ради справедливости надо отметить, что никакой жёсткой, извра­щенной дедовщины не было. Были, конечно, некоторые симптомы дедовщи­ны, но они не носили характер унижения чувства достоинства человека. Ста­рослужащие больше старались помочь молодым, чем их унизить, тем более зверски избивать, калечить.

  1. Командование части тепло и дружелюбно встретило пополнение. Женатым сразу же были выделены квартиры, а холостяков поселили в подго­товленное общежитие.

До прибытия контейнеров с имуществом женатым молодым офицерам начальник центра Шепель Иван Петрович распорядился выдать из ротного хозяйства матрацы и постельное бельё. Только после этого состоялась беседа командования с вновь прибывшими лейтенантами о дальнейшей службе.

  1. Казармы в/ч 52361 и в/ч 18960 располагались в одном здании (справа от штаба, если смотреть со стороны стадиона). Казарменная зона была обне­сена забором, там же КПП. В этом же здании были клуб, библиотека. Дети и жители гарнизона ходили смотреть фильмы также в этот клуб.

Служба в отделе общеузловой аппаратуры

Служба началась с приёмки аппаратуры, которая прибывала в контей­нерах, долго стояла на улице, что впоследствии сказалось на её работе. При­ходилось при настройке восстанавливать окислившие контакты различного рода "колотушками". Из подручных средств сколачивали столы и скамейки, мебели как таковой ещё не было.

Технического описания устройств не было. НИИДАР к этой работе от­носился формально, так как для них она была второстепенной. Поэтому в ян­варе 1966 года меня, А. Ермакова и А. Арутюняна командировали в НИИДАР описать работу вычислительной машины А340А. Так начиналась совместная деятельность офицеров части и промышленности, которая нашла своё продолжение и в дальнейшем. В начале 1970-х годов часть передала один комплект УИК (устройство измерения координат) Харьковской акаде­мии. Мне посчастливилось быть в командировке по настройке аппаратуры. В дальнейшем ВИРТА, КВИРТУ и НИИДАР провели научно­исследовательскую работу по "распознаванию космических объектов": ВИРТА готовила аналоговую часть, КВИРТУ занималось программным обеспечением, а НИИДАР осуществлял общее руководство.

13

КВИРТУ затягивало разработку программного обеспечения. Тогда представители НИИДАР обратились ко мне с просьбой написать программу "Распознавание космических объектов". Работа была выполнена. Впослед­ствии эта программа стала основой моей дипломной работы, которую я успешно защитил в Харьковской академии. К сожалению, мои разработки не получили продолжения и не были внедрены.

Осенью 1966 года нашу часть посетил министр обороны, маршал Со­ветского Союза Малиновский Р.Я. Чем запомнился его визит? Ковровыми дорожками в здании, буфетами на его крыше и возле приемной антенны. Для буфета возле антенны использовали сооружение, которое было построено для Н.С. Хрущёва при открытии станции метро "Юго-Западная". Это соору­жение впоследствии было трибуной на стадионе части.

В 1966 году в часть прибыло новое пополнение выпускников академий и училищ. Хочу остановиться на одном из них - капитане Михаиле Тимофе­евиче Тюрине. Это высокоэрудированный, образованный, технически гра­мотный инженер. Инженер не по должности, а по призванию. У меня с ним сложились хорошие взаимоотношения, да и сейчас они продолжаются.

Помню один курьёзный случай. Первое обнаружение космической це­ли. Главный конструктор В.П. Сосульников, командование части наблюдали за целью визуально на УВОЦ (устройство визуального обнаружения цели), одновременно велось документирование на бумажную ленту и кинореги­стрирующую аппаратуру. После завершения работ все в радужном настрое­нии покинули объект. Солдат, отвечающий за чистоту в зале, собрал весь "мусор", т.е. распечатку пролёта ИСЗ, и сжёг. Таким образом, документально первое обнаружение не сохранилось. В то время ещё не было боевых про­грамм машины обнаружения (МО) и машины траектории и управления (МТУ).

В 1966 - 1968 гг. отдел пополнился новыми выпускниками академий и училищ.

Запомнились "пушкинцы": Н. Кукушкин, Н. Медвидык, Н. Цинский; "харьковчане": И. Чудновец, Д. Русак, Васильев, Л. Бармин, В. Апексимов; "киевляне": В. Петров, Г. Новиньков, Л. Арешков, А. Матвиенко, Н. Калаш- ник, Н. Дзюба, В. Данич, Н. Найденко.

Я не вёл записи, а жаль, многое стерлось из памяти. Немного о некото­рых.

Капитан Н. Ахметов - грамотный инженер, скромный, с душой отно­сился к становлению молодых офицеров.

Капитан Г. Алексеев - интеллигент, человек, обладавший обширными знаниями (мой первый наставник).

Коля Кукушкин - общительный, добрый, жизнерадостный, весёлый, с хорошим чувством юмора. Трагически погиб - очень жаль.

Иван Васильевич Чудновец - талантливый инженер, одарённый про­граммист, лучше его никто не знал боевую программу А33А. Тесно работал с представителями промышленности, не прятал знания, щедро делился ими со всеми, не был карьеристом. Пришёл после академии майором и закончил службу майором.

В. Петров, Г. Новиньков, Л. Арешков, А. Матвиенко прослужили в от­деле немного. При формировании отдела боевых алгоритмов и программ их первыми призвали служить в новом качестве. Вообще хочу сказать, что вы­пускники КВИРТУ отличались от выпускников других училищ своей подго­товленностью, культурой, эрудицией.

Сергей Анатольевич Цуприков в 1962 году после окончания Одесского радиотехнического училища был направлен в НИИ г. Москвы, а затем в 1963 году начал службу в в/ч 52361. Был одним из первых в создании и становле­нии части. Прошёл путь от техника до начальника отдела. Скромный и от­зывчивый, пользовался авторитетом и уважением всех, кто вместе с ним служил и знал его. Как-то при встрече спрашиваю: "Серёжа, тебя хоть раз приглашали на встречу ветеранов?", ответ был: "Никогда". Я думаю, ему-то было что рассказать молодому поколению солдат и офицеров части. Сергей Анатольевич скоропостижно скончался в 2011 году.

Заканчивался 1-й этап моей службы в отделе общеузловой аппаратуры (ОУА) части. Валя Петров часто заводил разговор о моём переводе в отдел боевых алгоритмов и программ (БАП), но мне предстояло окончить акаде­мию.

Если говорить о группе ОУА, то она носила больше характер кузницы кадров, чем функциональный. Из её стен, если можно так сказать, вышли ге­нерал-майор Яковлевич И.Н., командир в/ч 18960 полковник Черешенко В.П., главный инженер в/ч 52361 полковник Тюрин М.Т. и многие другие рангом ниже. О них позже.

В 1974 году, после окончания Харьковской инженерной академии ПВО, состоялся мой переход в отдел БАП. В группе ОАУ я прослужил 10 лет. Получил опыт, знания, предстояло подняться на более высокий уровень. Здесь написал не обо всех. Некоторых забыл, а о некоторых не хочу писать, у них есть жёны, дети, и им будет неприятно, если придётся читать.

Из истории отдела

Первыми в отделе были: В. Драняев - начальник отдела, И. Рябик, Н. Курицын, Г. Тучков.

В 1967 году, после окончания АРТА, прибыл Л. Котелюк.

Затем, в 1968 году, прибыли: В. Петров, В. Поляков, Л. Арешков, Г. Новиньков, А. Матвиенко.

Из в/ч 18960 перевели В. Половинкина, А. Сыроватского, Б. Марты- щенко, В. Фоменко (на замначальника отдела), В. Кузнецова, В. Постригань.

Немного позже в отдел пришли: Е. Аржаных, С. Халаджиев, Б. Болды- шев, В. Овчаров, А. Бызов, К. Зюканов, И. Талалакин, В. Кильдишов, В. За- валий, В. Басов, В. Журавлёв, А. Косых, С. Белугин.

Драняев Владимир Иванович, 1934 года рождения, окончил АРТА им. Говорова в 1965 году. Начальник отдела БАП с 1965 по 1972 год. В 1972 году - начальник цикла отделения военной подготовки (ОВП) Московского госу­дарственного университета им. Ломоносова на кафедре ПВО, полковник, умер в 2006 году.

Петров Валентин Павлович, 1945 года рождения. Окончил КВИРТУ в 1967 году. В 1967 - 1968 гг. - инженер отдела ОУА, 1968 - 1979 гг. - ст. инже­нер отдела БАП, 1979 - 1981 гг. - ВИРТА, 1981 - 1990 гг. - начальник лабора­тории, начальник отдела 45 ЦНИИ. После выхода в запас работал в НИИРП, ЦНИИ, Космическом агентстве, НИИ точных приборов по разработке алго­ритмов и программ автоматизированных информационных систем.

Овчаров Виктор Петрович, 1972 - 1992 гг. - начальник отдела, замести­тель начальника центра в 45 ЦНИИ, 1998 - 2000 гг. - заместитель начальника управления 46 ЦНИИ, кандидат технических наук, полковник.

Халаджиев Сергей Александрович - инженер отдела БАП в/ч 52361 в 1969 - 1972 гг., 1972 - 1979 гг. - преподаватель кафедры ПВО ОВП МГУ им. Ломоносова, 1979 - 1998 гг. - начальник отдела 46 ЦНИИ, кандидат техниче­ских наук, полковник.

Завалий Владимир Николаевич - в 1972 - 1974 гг. инженер отдела БАП в/ч 52361, в 1974 - 2005 гг. работал в 45 ЦНИИ, где прошёл путь от младше­го научного сотрудника до начальника института. В настоящее время - гене­ральный конструктор НИИ радиоприборостроения, головного предприятия по тематике ПРО, доктор технических наук, профессор.

В. Кузнецов - с 1967 по 1974 год служил в отделе БАП в/ч 52361, по­том в БАП в/ч 75555, затем в 45 ЦНИИ занимался разработкой программ и

методик испытаний системы А-135. С 1991 по 1994 год в ЦНИИ машино­строения - головной научной организации Роскосмоса.

Л. Котелюк - перевёлся в Г енеральный штаб МО. Доктор технических наук, полковник.

Б. Мартыщенко - стал преподавателем в МВТУ им. Баумана на воен­ной кафедре.

А. Сыроватский - перешёл начальником отдела БАП СРЛС "Дунай- 3У", затем в Академию ПВО г. Тверь, заместитель начальника кафедры ПРО.

Е. Аржаных, Г. Новиньков - после окончания ВИРТА служили на по­лигоне Сары-Шаган в отделе испытаний алгоритмов и программ МКСК "Амур-П" и МРЛС "Дон-2П", один - начальником отдела, другой - замести­телем.

  1. Бызов, Б. Болдышев, В. Басов - в 45 ЦНИИ занимались разработкой и внедрением методов испытаний и приёмки боевых программ МКСК "Амур-П" и системы А-135.

  2. Кильдишов - окончил службу в Академии ПВО (Тверь), где стал кандидатом технических наук, полковник. В настоящее время доцент, про­фессор РМАТ.

В. Журавлёв - продолжил службу в Главном штабе Войск ПВО.

А. Матвиенко - начальник отдела в/ч 68003, главный инженер в/ч 03060.

В отделе всегда сохранялась заложенная В.И. Драняевым традиция де­ловой, ответственной, творческой работы, активного изучения новейших технологий, алгоритмических и программных решений. Это приводило к значительной востребованности его офицеров в вышестоящих штабах, науч­ных и учебных заведениях МО и организациях промышленности.

В отделе БАП (1975 год) меня определили работать над программой помеховой обработки (МПО), вместе со мной на эту программу пришли: Е. Сиротинин, Ю. Кисленко, И. Пунин, В. Рева.

В отделе специалистов по данной программе не было (кроме В. Киль- дишова). Программу только стали внедрять. Пришлось начинать с нуля, в то время как другие программы уже функционировали с 1970 года. В какой сте­пени готовности они были, это уже другой вопрос.

Старые кадры уходили, - кто на учёбу, кто в другие организации. Фор­мировался новый отряд программистов, со своими лидерами: Н. Голуб, Г. Барткевич, С. Швыдков, И. Пунин, В. Середа, С. Карловский, С. Голубев, П. Толок, Ю. Бобров, В. Бычков, В. Баглай, Л. Колбасов, С. Новгородов, А. Шульпин, В. Мажников, А. Зотов, В. Константинов, А. Орех, М. Визенько, А. Фирсов, К. Григоров, О. Пуйсан, В. Панюхин, В. Ходаковский, В. Попов.

17

Из более поздних запомнились: К. Семёнов, А. Решетников, Г. Ульян­ченко, С. Дмитриев, С. Пугин, В. Тарасов, Н. Моргун, Н. Родионов, Ореш­кин, Магляк, В. Контуров, Коток, О. Янченков

С Геннадием Васильевичем Барткевичем мне приходилось часто ис­кать сложные неисправности. Г.В. Барткевич - прямой, честный, аналитиче­ского склада ума человек. С ним было легко и интересно работать. Большую помощь нам оказывал заместитель командира приемного центра по техниче­ской части полковник Назаров Анатолий Иванович.

Пунин И.П. проявил себя грамотным программистом. После окончания Харьковской академии служил в отделе боевых алгоритмов Войск РКО, а за­тем в Научно-техническом комитете Войск ПВО. После окончания службы преподавал в военном училище на Прожекторной, кандидат технических наук, доцент, в настоящее время преподаватель РМАТ.

Отличительные черты его характера - скромность, отзывчивость, так­тичность. В решении сложнейших задач умел находить главное и "бить точ­но в цель". Написанные им программы обладали каким-то изяществом, при­сущим только им.

15 мая 1978 года часть в составе системы ПРО заступила на боевое де­журство. В то же время продолжалась отладка боевых программ с помощью включения КИМС (комплексная имитационная модель станции). Обязатель­ным условием был вывод станции из режима "боевая работа" с исключением выхода в систему передачи данных (СПД). Боевой расчёт программистов по­лучил разрешение на проводимые работы, но, как оказалось, из-за безответ­ственности некоторых лиц выход в СПД отключён не был.

Система А-35 выдала на ЦКП ПВО (центральный командный пункт) сигнал о массовом налёте баллистических ракет (БР). Ответственными за ра­боту с КИМС были: командир части, начальник штаба, начальник отдела БАП. Средства станции не участвовали в данной работе, и совсем непонятно, почему крайним в этой ситуации оказался главный инженер.

Получилось, по меткому выражению М.А. Архарова (заместитель главного конструктора): "Любая работа проходит в пять этапов: шумиха, неразбериха, поиски виновных, НАКАЗАНИЕ НЕВИНОВНЫХ, награждение неучаствующих".

После происшествия были проведены организационные, технические и алгоритмические мероприятия:

магнитной ленте с программой КИМС присвоили гриф "секрет­но", лента хранилась в специальном сейфе на КП и выдавалась начальнику отдела БАП лично командиром части (начальником штаба);

БАП;

Принятые меры позволили исключить подобные случаи.

В 1978 году в части была создана группа анализа по выяснению причин возникновения ЛБЦ (ложная баллистическая цель) и системных неисправно­стей во главе с главным инженером, заместитель - начальник отдела боевых алгоритмов и программ.

Согласно боевому алгоритму СРЛС ДО "Дунай-3", признак "ложная баллистическая цель" автоматически в программе не вырабатывался. Клас­сификация БЦ была либо с признаком "А" - атакующая, либо с признаком "П" - пролетающая. Ложная цель определялась после экспресс-анализа и ра­боты группы анализа. Работа этой группы напоминала игру "Что? Где? Ко­гда?". В кратчайший срок нужно было найти правильный ответ на вопрос: "Что послужило причиной завязки ложной траектории?" Высказывались раз­личные точки зрения, и выбиралась та версия, которая соответствовала ис­тине. К работе привлекался широкий круг специалистов.

Помню случай, когда потребовалась помощь главного конструктора СРЛС ДО "Дунай-3" Сосульникова В.П., - никак не могли выявить причину формирования ложной цели. Подготовили всю имеющуюся информацию. Посмотрев на фильтровое поле (программа "Фиксация"), Владимир Панте­леймонович предложил пройти на приёмники. Как оказалось, при проведе­нии регламентных работ были перепутаны фишки двух приёмников, что по­служило причиной "искривления" траектории. Проблема возникновения ЛБЦ была найдена. Этот пример говорит о многом, а главное - о высочай­шем понимании работы своего "детища" главным конструктором СРЛС ДО "Дунай-3" Сосульниковым В.П. (доктор технических наук, профессор, лау­реат Ленинской премии СССР).

После постановки части на боевое дежурство цели и задачи отдела БАП несколько изменились. Было принято решение разделить отдел на два отдела:

  1. отдел боевого применения во главе с подполковником Половинки- ным Владимиром Ивановичем в подчинении командиру части.

  2. отдел эксплуатации боевых программ во главе с подполковником (на то время майором) Арешковым Леонидом Петровичем. Отдел передали в штат ГОУА (группа общеузловой аппаратуры).

Начальниками отдела в разное время были:

Драняев Владимир Иванович - первый начальник отдела БАП с 1965 по 1972 год. Умер в 2006 году.

Фоменко Валентин, начальник отдела БАП, перевёлся преподавателем в Пушкинское училище.

Половинкин Владимир Иванович - начальник отдела БАП, затем начальник отдела боевого применения, умер несколько лет назад на родине в городе Оренбург.

Кильдишов Вячеслав Дмитриевич - начальник отдела боевого приме­нения, затем служил в отделе БАП в/ч 75555, преподаватель в Военной ко­мандной академии им. маршала Г.К. Жукова, в настоящее время к.т.н., до­цент, профессор РМАТ.

Барткевич Г еннадий Васильевич - начальник отдела боевого примене­ния, затем заместитель начальника отдела в корпусе (в/ч 75555). В настоящее время предприниматель.

Г убенский Станислав Фёдорович - начальник отдела боевого примене­ния. После объединения с отделом эксплуатации БП начальник отдела бое­вых алгоритмов и программ. После увольнения в запас работал в Госснабе зав. сектором единой системы капитального строительства (ЕСКС) в отделе алгоритмов и программ, затем в Генеральном штабе МО, инженером по охране труда в госпитале Кубинка-10, главным инженером в РемЖилСерви- се. 75 лет, пора отдохнуть.

Талалакин Игорь Анатольевич - начальник отдела БАП. В связи с из­менением штатной структуры (после пожара на РЛС ДО) отдел был расфор­мирован, офицерский состав переведён для дальнейшей службы в другие подразделения части и корпуса. Игорь Анатольевич после увольнения в запас работал в банке, сейчас пенсионер.

Арешков Леонид Петрович - после разъединения отдела первый начальник отдела эксплуатации боевых программ, отдел был подчинён груп­пе общеузловой аппаратуры. На долю Л. Арешкова выпало формирование, сплачивание и обучение нового подразделения, с чем он успешно и справил­ся. Он активно участвовал в анализе работы средств станции. Пользовался большим авторитетом среди сослуживцев и представителей промышленно­сти. Живёт в г. Киеве.

Чертов Николай Иванович - начальник отдела эксплуатации боевых программ, ответственный, трудолюбивый офицер. Умер в 2010 году.

В период 1982 - 1984 гг. средства узла привлекались для обнаружения и сопровождения отечественных баллистических ракет, запускаемых с под­водных лодок в акватории Норвежского, Г ренландского морей в районы па­дения на территории полуострова Канин Нос, Воркуты, Дудинки.

Все ракеты были своевременно обнаружены СРЛС-71, информация о них выдавалась системе А35М и для КП СПРН. Боевыми расчётами успешно решена задача по обнаружению, сопровождению и выдаче информации по пилотируемым кораблям серии "Союз-Т", орбитальной космической станции "Салют-7".

В 1985 году в части была произведена оценка боевых возможностей средств узла в условиях применения вероятным противником активных по­мех: станциями активных помех в составе сложной баллистической цели, са­молётами - постановщиками помех, а также забрасываемых передатчиков помех.

Проведена оценка воздействия на средства узла высокоточного обыч­ного оружия. Оценены возможности узла по обнаружению и сопровождению баллистических ракет средней дальности "Першинг-2" с различных районов территории ФРГ, Пакистана, Турции. В этой работе активное участие приня­ли офицеры части - Ивлиев В.С., Тюрин М.Т., Браун И.П., Барткевич Г.В., Талалакин И.А., Губенский С.Ф., Швыдков С.А., Попов С.А. и другие, в том числе боевые расчёты.

Большой вклад в разработку программ внесли программисты отдела боевого применения: Кильдишов В.Д., Барткевич Г.В., Пунин И.П., Талала- кин И.А.

Вообще нужно разделять людей в отделе, не все могут создавать про­граммы. Кто-то хорошо и отлично эксплуатирует программу, кто-то отлично проводит анализ работы средств и программ, но не всем дано писать про­граммы, и это не страшно. Задача начальника - создать комфортные условия для каждого, развивать сильные стороны его деятельности. Создать коллек­тив единомышленников и помнить, что начальник "не самый умный в кол­лективе".

Был в части офицер Спиридонов, такой военный "диссидент". Отмечал все бытовые и житейские недостатки по службе. Делал это в отместку за то, что его не отпускали домой после дежурства (он москвич). Приехало началь­ство во главе с генералом разбираться с его поведением.

Генерал задаёт вопрос: "Спиридонов, вы давно служите, но почему вы не мастер военного дела?".

На что Спиридонов ответил: "Товарищ генерал, вы служите дольше, а почему вы не Герой Советского Союза?"

На этом воспитательная беседа закончилась.

Позже его перевели в другую часть, где его командиром оказался мой товарищ Иван Дылевский. Так вот, Дылевский мне рассказывал, что у него со Спиридоновым никаких проблем не было.

Вывод: не надо "гнобить" человека.

Как самого молодого (по возрасту) выделю Швыдкова С.А. Швыдков Сергей Александрович - прирождённый программист. При его непосред­ственном участии созданы многие программы. Приведу некоторые примеры.

Взаимодействие систем ПРО и ПРН

В целях взаимодействия с СПРН станция дальнего обнаружения систе­мы ПРО "Дунай" специальным сообщением извещала СПРН об обнаруже­нии баллистических объектов. Поскольку вероятность ложной тревоги долж­на быть близкой к нулю, то выдача сообщений об обнаружении осуществля­лась только после длительного наблюдения за целью (для большей уверенно­сти), что приводило к тому, что "соседи" предупреждались не обо всех ви­димых целях. Цели, находящиеся в зоне короткое время, системе ПРН были неизвестны. Неизвестны были также районы территории СССР, при стрельбе по которым извещалась система ПРН.

Поэтому для того, чтобы иметь представление о возможностях станции "Дунай" по взаимодействию с дружественной организацией, отделом боево­го применения при непосредственном участии С.А. Швыдкова была разрабо­тана специальная программа, которая моделировала траектории полёта бал­листических объектов, анализировала их и возможности самой станции по обнаружению этих имитируемых объектов. И для тех траекторий, что отве­чали критериям надёжности, на карте СССР отмечались их точки падения. Проводя моделирование стрельб с изменением точек падения по широте и долготе в один градус и в дальнейшем соединив только те точки, по траекто­риям которых выдавались предупреждающие сигналы, были выявлены обла­сти территории СССР, при стрельбе по которым СПРН получала от системы ПРО надёжный сигнал. Поскольку персональных компьютеров тогда ещё не было, то все площади стрельбы с надёжным предупреждением отображались в специальном альбоме, хранимом на КП. Учитывая множество точек бази­рования МБР, а также зон патрулирования ПЛАРБ, альбом этот имел до­вольно внушительные размеры. А если учесть и то, что моделирование про­водилось по трём видам траектории (настильная, оптимальная, навесная), то толщина альбома приобретала угрожающие размеры. В дальнейшем эта про­грамма была применена и для БРСД "Першинг-2", базировавшихся на терри­тории ФРГ.

В целях борьбы с ложными баллистическими целями (ЛБЦ), коих на начальном этапе разработки программ за сутки возникало неприемлемо большое количество, разработчики алгоритма сопровождения обратились за помощью к мифологии.

Согласно одному древнегреческому мифу, один разбойник (его звали Прокруст), ни с кем не посоветовавшись, просто-таки волюнтаристски, уста­новил эталон человеческого роста. Эталон этот представлял собой некое определенной длины ложе. Куда он и укладывал попавшего к нему в сети путника. И если рост путника был больше длины ложа, он отрубал ему ноги, а если меньше, то ноги вытягивал. Ужас. Вот к этому мифу учёные и обрати­лись.

Поскольку по законам баллистики движение цели в поле тяготения Земли задаётся вектором положения и скорости в начале движения, то в дальнейшем траектория пассивного полёта цели является единственно воз­можной. А поэтому, зная ее положение на траектории в любое время, всегда можно определить, где эта цель должна была находиться в начале своего движения. Что и проделывалось.

И если, "отматывая траекторию назад", будет установлено, что теоре­тическое (эталонное) положение цели в начале движения не совпадает с тем, что построено на ЭВМ, то такая траектория баллистической быть не может по определению. Скорее всего - это помеха.

То есть, "мифологически говоря", наша обнаруженная цель не поме­стилась в заданное прокрустово ложе. Ну и... Впрочем, наши учёные про­явили гуманизм и не стали применять метод Прокруста. Просто после внед­рения в боевой алгоритм модуля "Прокруст" доработанная боевая программа раз за разом стала "рубить" эти ложные траектории на корню. Что снизило количество ложных целей в несколько раз.

При создании СПРН РЛС ДО "Дунай-3" была включена в единую си­стему по информационному взаимодействию. С этого момента вычислитель­ный комплекс (ВК) должен выдавать информацию о БР, которые были обна­ружены в секторах обзора РЛС ДО.

Частота ложных баллистических целей (ЛБЦ) была высокой, поэтому встала задача уменьшить ее. Было принято решение более тщательно изучить поступающую радиолокационную информацию на ВК с аппаратуры станции.

Для этого нужно в режиме боевого дежурства фиксировать информа­цию, которая приходила с аппаратуры станции. С этой задачей успешно справился отдел боевого применения. Была разработана и успешно внедрена

23

программа "Фиксация", разработчиком которой под научным руководством Ермоленко Ю.А. (НИИДАР) являлся офицер отдела Барткевич Г.В.

Анализ полученной информации позволил:

По проведению данных работ были приняты алгоритмические и про­граммные доработки по снижению частоты появления ЛБЦ.

Много неприятностей создавала помеха типа "северное сияние". Изу­чив данные по этой помехе, были приняты меры по нейтрализации помехо­вых остатков. Это привело к уменьшению ложных тревог.

Наряду с мужским составом в отделе в разное время работал женский коллектив. Это были высококвалифицированные инженеры, с большим чув­ством ответственности за порученное дело.

Основным направлением их работы являлось: набор статистики, обра­ботка информации по юстировочным спутникам.

Назову некоторых: Кукушкина Лариса Александровна, Новинькова (Радзилевич) Светлана Владимировна, Пыжьянова Инна (отчества, к сожале­нию, не помню), Зонова Александра Петровна, Толок Вера Ивановна, Барт- кевич Алла Ивановна, Козлова Людмила Петровна.

Техники отдела: Л. Акимова, Л. Миронова, Л. Савостина, В. Клименко. (отчества их не помню).

Хотелось бы назвать всех, и не только назвать, но и сказать то, что всех, с кем служил и работал, глубоко уважаю.

Ушедшим из жизни - светлая память.

Всем здравствующим желаю здоровья и успехов.

Были споры, обиды, непонимание. Было всё, что сопровождает реаль­ную работу. Я благодарен всем, с кем пришлось служить.

Кильдишов Вячеслав Дмитриевич, полковник в отставке,

канд. тех. наук, доцент

Отдел боевого применения части и офицеры отдела

Служба на станции приемного центра

В
1972 году я начал службу в в/ч 52361 со строевой подготовки под ру­ководством капитана Бабарыкина М.К. Вначале занимался эксплуатацией оборудования отдела спектроанализаторов.

Знания аппаратуры отдела по­том очень пригодились при разработке программы помехо­защиты в отделе боевого при­менения (отдел боевых алгоритмов и программ (ОБАПр) или эксплуатации боевых программ), особенно с точки зрения фи­зики воздействия активных и пассивных помех. Начальником отдела был подполковник Нарский Борис Александрович. Начальником группы регла­мента являлся Масловский. Там же служил Минаев В.А. По прошествии времени понимаешь, насколько они все были грамотными офицерами. Сле­дует отметить, что командовал станцией приемного центра Черноротов В.И., который был во время Великой Отечественной войны сапером и являлся ка­валером ордена Славы. Его фамилия находится в списке кавалеров этого ор­дена на Поклонной Горе. Ко всем офицерам он относился по-отечески, с уважением.

Служба в отделе

В 1974 году оказался в ОБАПр. Заместитель начальника отдела боевых алгоритмов и программ Рябик И.В. впервые усадил меня за пульт ЭВМ 5Э92б и продемонстрировал "художественный свист" с помощью гарнитуры ГГС. Было очень неожиданно и интересно. Служил в части до 1983 года.

Отдел имел несколько названий в зависимости от организационно- штатных преобразований: отдел боевых алгоритмов и программ, отдел экс­плуатации боевых алгоритмов и программ, отдел боевого применения (ОБП). Первое название можно связать с библиотечным хранилищем. Второе соот­ветствовало большой группе задач, которые выполнялись в отделе. Однако офицерами отдела постоянно проводились оценки боевых возможностей

РЛС ДО с учетом различных ситуаций и воздействия разнообразных факто­ров. Однажды после очередных программно-алгоритмических доработок об­наружили "снижение" отдельных показателей. Пришлось тщательно прове­сти анализ предыдущих достижений и доказать, что отдельные показатели были завышены при испытаниях прошлых доработок. В результате внесли в формуляр РЛС ДО реальные показатели. Это не всем понравилось. Поэтому название отдела - "отдел боевого применения" - больше соответствовал вы­полняемым в нем задачам.

В
ОБП все офицеры проходили тщательный отбор. В качестве примера отметим, что генеральным конструктором системы ПРО в настоящее время является д.т.н. Завалий В.Н., который проходил служ­бу в отделе и выполнял боевые задачи при несении боевого дежурства в сменах. На этом фото: В.Н. Зава­лий дарит макет ПР на праздновании 50-летия ПРО.

Много других офицеров после окончания службы за­нялись достойными делами на благо Отчизны. Об этом более подробно вспомним позже.

Отдел практически всегда подчинялся непо­средственно командиру части. Это обеспечивало беспристрастность прове­дения анализа функционирования аппаратуры и уменьшало воздействие за­интересованных лиц.

РЛС ДО проектировалась для обнаружения и сопровождения одиноч­ных боевых блоков БР и КО. По техническим характеристикам того времени РЛС ДО не было равных. Главным конструктором станции являлся Сосуль- ников В.П. РЛС ДО обладала высокой мощностью передатчиков и чувстви­тельностью приемников и принимала сигналы не только от целей, но и ра­диоизлучение из созвездия Стрельца, которое находится в центре Галактики. В отдельные моменты она принимала отражения от Луны. Станция была уникальной. Обработка радиолокационной информации на вычислительных машинах обеспечивала выдачу данных как о малоразмерных, так и о крупно­размерных целях.

О
сновной задачей отдела являлась эксплуатация боевых программ и алгоритмов, которая выполнялась при несении боевого дежурства расчетами программистов. Рабочим местом членов боевого расчета программистов был пульт ЭВМ 5Э92б.

Качество выполнения этих боевых задач зави­село от квалификации офицеров отдела. Все они имели высшее образование. Это было основой высо­кого уровня знаний и умений офицеров, эксплуати-

26

рующих боевые программы и алгоритмы. Высокий уровень профессиона­лизма поддерживался непрерывной учебой по вопросам, которые были свя­заны не только с программированием и вычислительной техникой, но и с изучением устройства и функционирования аппаратуры РЛС ДО, вычисли­тельной математики, баллистики и, конечно, средств воздушно-космического нападения вероятных противников, тактики их применения.

Большой опыт эксплуатации боевых алгоритмов и программ показал, что военный программист должен иметь ряд особенностей, которые можно разбить на три группы. К первой группе относятся особенности, присущие операторам, а ко второй - черты, необходимые не только программисту, но и исследователю. Особенности третьей группы обусловлены тем, что програм­мист является военным и должен безусловно обеспечивать выполнение бое­вых задач.

Итак, первая группа особенностей:

Ко второй группе можно отнести следующие особенности:

Как военный, он должен знать технику, возможности противника, осо­бенности тактики своих войск, иметь отменное здоровье и психологическую устойчивость.

Офицер на боевом дежурстве за несколько секунд должен уметь про­анализировать аварийную ситуацию, зафиксировать нужную информацию, осуществить доклад на командный пункт и выдать рекомендации по даль­нейшим действиям боевого расчета. Особенно это было важно при форми­ровании ложных тревог и воздействии помех. Здесь нужно было прочитать цифровую информацию с учетом ее представления в восьмеричной или шестнадцатеричной системе счисления и передать ее без ошибок на КП. Также было важно оповестить о неисправностях аппаратуры станции для ис­ключения выхода из боевого режима. На это отводилось не более 20 секунд.

Начальник ВИРТА Стрельников В.К. (бывший командующий отдель­ной армией ПРН) рассказывал о запуске БР с территории Китая на Дальнем Востоке в сторону Тихого океана, который был обнаружен средствами СПРН страны. Если провести на карте прямую, то трасса ракеты пересекала терри­торию СССР. Оперативному дежурному КП СПРН позвонили из Генераль­ного штаба и спросили, почему он не доложил о нарушении государственной границы. В этом случае должны были бы писать ноту протеста. Оперативный дежурный (ОД) КП сказал, что Земля круглая и поэтому трасса БР не пересе­кает территорию страны. БР имеют трассы, расположенные по большому кругу, но с учетом вращения Земли. Из ГШ приказали срочно вызвать ко­мандующего на КП для разбора ситуации. Прибыв на КП, В.К. Стрельников еще раз доложил о правильности действий оперативного дежурного, а тот стоял рядом. В конце разговора В.К. Стрельникову сказали, чтобы он объ­явил благодарность дежурному за грамотные действия. Но тот не догадывал­ся о благоприятном исходе для себя с учетом разъяснения о том, что Земля круглая, и упал в обморок. В.К. Стрельников не сказал, с кем разговаривал. Звонить мог любой с самого "верха" на КП СПРН. Члены боевых расчетов РКО должны быть не только здоровыми, но и психологически устойчивыми.

Многие считали, что на боевом дежурстве офицеры отдыхают от до­машних дел и "скрываются" от боевой подготовки. Вспоминается, что толь­ко после отпуска можно было видеть мелькание ламп разрядов ячеек на пульте ЭВМ. После нескольких дежурств оно уже не замечалось. С правой стороны от пультов располагались магнитные барабаны с боевыми програм­мами. Благодаря высокой скорости вращения они издавали характерный шум. В результате у некоторых офицеров появился провал в АЧХ слухового аппарата с правой стороны. Но следует заметить, что со временем была сде­лана разделительная стена для магнитных барабанов, которая уменьшила шум.

Особенно трудно было выполнять задачи под утро. Часто засыпали на пультах. Чтобы обеспечить непрерывный визуальный контроль за функцио­нированием ЭВМ и выдачу необходимых данных, приходилось отправлять офицеров на кратковременный отдых. Назвать это отдыхом можно с трудом, но он позволял исключить "повальный сон". Если подходить научно к орга­низации боевого дежурства, то необходимо иметь оборудованные комнаты отдыха и запасного члена боевого расчета для замены отдыхающих на бое­вом посту. После ночного дежурства, для того чтобы окончательно не сло­мался биологический ритм, нужно было просыпаться в обед. Хотя очень хо­телось спать. Психологическое напряжение не оставляло членов боевых рас­четов даже дома. По рассказу Станислава Федоровича, однажды он проснул­ся ночью дома, растолкал жену и спросил: "Кто остался за пультом МТУ?" Тамара Ивановна ответила ему "по-домашнему": пусть он не волнуется, и все будет хорошо. За пультом МТУ всегда должен быть кто-то, так как МТУ обеспечивала выдачу информации об обнаруженных СРЛС ДО целях.

Г лубокие знания боевых программ и алгоритмов, а также технологиче­ской аппаратуры СРЛС ДО позволяли офицерам принимать непосредствен­ное участие в доработках. Упомянутые знания давали нам большие преиму­щества по сравнению с гражданскими программистами, с которыми мы по­стоянно работали над совершенствованием программ и возможностей техни­ки.

Это вызывало уважение со стороны разработчиков боевых программ. В 1970-х и 1980-х годах доработки практически проводились каждые два года, хотя предложения по совершенствованию выдавались "ежедневно". Офице­ры внедряли множество "кусочков" своих программ, являлись соавторами ряда новых боевых программ. Они не имели себе равных при разработке до­кументации по боевым алгоритмам, программам и описанию оперативно­тактического содержания боевых алгоритмов. Практически все инструкции по эксплуатации боевых программ были написаны при непосредственном участии офицеров, за плечами которых стоял богатый опыт эксплуатации программ и знание особенностей функционирования аппаратуры РЛС ДО.

Причем написание инструкций проводилось в несколько этапов. На первом этапе какие-то ситуации могли быть не учтены в инструкции. На вто­ром - автор читал инструкцию и делал так, как там написано. Выявлялись яв­ные пропуски в описании действий. На последнем этапе инструкция выдава­лась офицеру, который не имел отношения к ее написанию. И тот должен все проделать так, как прописано в ней. Здесь окончательно выявлялись скрытые пропуски в описании действий, которые для многих являлись необходимыми или явными.

В отделе проводилась большая работа по сбору статистического мате­риала по функционированию боевых программ, сбоям и выдаче ложных тре­вог, воздействию помех. На основе постоянной работы формировались пред­ложения по совершенствованию программ. В результате анализа случаев ложных тревог и их более детальной классификации был фактически исклю­чен пункт НК (неправильная классификация), который ни к чему не обязывал и часто скрывал реальные причины.

Много было сделано доработок по уменьшению потока ложных тревог. Собиралась и анализировалась информация при их формировании. Класси­фицировались причины их возникновения. Кропотливый анализ причин поз­волил перейти от пункта неправильной классификации к классу неправиль­ного функционирования аппаратуры обработки сигналов. Это обеспечило со­средоточение сил на более правильном направлении. Не всем это понрави­лось. Пришлось в одном кабинете объяснять объективность и правильность такой классификации причин формирования ложных тревог. Раньше часто

30

причина "неправильная классификация" позволяла прятать концы в воду. В результате количество ложных тревог было уменьшено в десятки раз.

В
1970-е годы были проведены доработки по обнаружению и сопро­вождению СБЦ. У вероятного противника для преодоления ПРО появились для этого средства, которые в полете формировали СБЦ. На фото того времени: сидят Бе­лугин, Журавлев, Аржаных,

Косых, Арешков, стоят Бызов,

Кильдишов, Зотов, Половин- кин, Талалакин, Бычков, Пет­ров, Новиньков, Матвиенко,

Рябик.

Доработки проводились под непосредственным руководством Сосульникова В.П., который часто по­сещал вычислительный комплекс станции и вместе с представителями про­мышленности и офицерами отдела сидел за пультом управления ЭВМ.

Главный конструктор уважительно и заботливо относился не только к своим подчиненным, но и к офицерам, которые круглосуточно обеспечивали доработки, собирали и фиксировали всю информацию о функционировании боевых программ.

Ведущими специалистами при этих доработках на этапе первичной об­работки информации были сотрудники НИИДАР Панов С.Л., Ермоленко Ю.А. Наравне с ними активное участие в них принимали офицеры Барткевич Г.В., Белугин С.Л.

На этапе вторичной обработки информации также прошли доработки, которые позволили выдавать информацию по элементам СБЦ. Со стороны НИИДАР в них приняла участие Давидян В.А., а со стороны отдела - Швыд- ков С.А., Новгородов С.Л.

Для обеспечения испытаний боевых программ с помощью моделиру­ющих комплексов из отдела части в 45 ЦНИИ были направлены высоко­классные специалисты Болдышев Б.Н. и Бызов А.Г. Они приняли активное участие в совершенствовании моделирующих комплексов. Большую помощь им оказали начальник отдела Половинкин В.И. и Барткевич Г.В. Моделиру­ющие комплексы не только позволили оценить боевые возможности после доработок, но и выявить ряд недостатков, которые были впоследствии устра­нены.

Доработки прошли не только на станции, но и на всех средствах систе­мы и ознаменовались постановкой на боевое дежурство системы ПРО А-35.

31

Однако проблемы на этом не закончились. В США начались разработ­ки космического корабля "Шаттл". К РЛС ДО предъявили новые требования по обеспечению обнаружения и сопровождения как боевых блоков БР, так и крупноразмерных КО. В ходе доработок расширили круг задач, где наряду с координатной информацией стали использовать и некоординатную.

Однажды при проводке пилотируемой космической станции после экс­пресс-анализа некоординатной информации по цифровой печати Игнатенко В.М. предположил о проведении каких-то работ на орбитальной станции. После вечером по телевидению сообщили, что космонавты разворачивали антенную систему корабля при нахождении его в зоне обзора РЛС ДО. Все это обеспечило устойчивое обнаружение и сопровождение "Шаттлов" при первых запусках в 1981 году. И стало очередным подтверждением больших потенциальных возможностей станции, которые были заложены при ее раз­работке.

Высокие возможности СРЛС ДО по обнаружению целей имели и свою отрицательную сторону, связанную с воздействием помех. Поэтому работы по повышению помехозащищенности велись постоянно на аппаратном и программном уровне. Качественное улучшение помехозащищенности про­изошло в результате аппаратно-программных доработок, которыми руково­дили начальник отдела НИИДАР Звягинцев Б.Н. и разработчик боевой про­граммы защиты от помех Кутузов В.В.

Большой вклад в сбор данных, анализ помехозащищенности станции и непосредственно в программные доработки внесли офицеры отдела Кильди- шов В.Д., Губенский С.Ф., Пунин И.П. В ходе доработок проходили жаркие дискуссии. Практически дебаты шли на "уровне драки".

Вспоминаются слова разработчика Звягинцева Б.Н. по поводу меха­низма воздействия помех: "Нужно чувствовать фильтровое поле!" Действи­тельно, через два дня я увидел это "фильтровое поле", и дела пошли.

Офицеры отдела создали каталог помех, который позволил проводить их более детальный анализ и степень воздействия на СРЛС ДО. Этот матери­ал мог стать темой для хорошей диссертации. В дальнейшем, на основе ката­лога помех, был уточнен показатель боеготовности РЛС и скорректированы пороги для функции обнаружения целей.

Начальник отдела НИИДАР Звягинцев Б.Н. дополнил предложение теоретическими выкладками. Была написана научная статья. Вскоре после доработок внедрили показатель боеготовности станции с учетом воздействия помех. Этот показатель и предложенный критерий могли бы стать украшени­ем диссертационной работы кандидата наук.

На фото есть непосредственные участники доработок по защите СРЛС ДО от помех. Сидят (лежат): Губенский, Карловский, Кильдишов, Швыдков, Постригань, Калыш, Кисленко,

К
арпов, Голубев. Стоят: Рябик,

Барткевич, Шульпин, Толок, Жу­равлев, Половинкин, Кутузов, Кон­стантинов.

Вспоминается случай с при­емом отраженного сигнала от Лу­ны. Иногда на визуальных экранах боевой расчет командного пункта стал замечать достаточно крупную отметку, которая медленно перемещалась. Попытки идентифицировать сиг­нал с каким-то источником помех или КО не удавались. Но однажды, при очередном появлении отметки, выйдя из помещения на улицу, увидели в без­облачном небе Луну на азимуте отметки. После проведенных расчетов траек­тории Луны определили, что станция принимает отраженный от нее сигнал. Оформили отчет, в котором был описан механизм приема отраженного сиг­нала от Луны и прописаны дополнительные рекомендации по действиям бое­вого расчета программистов.

Глубокие знания особенностей техники позволили однажды восстано­вить уровень контрольного сигнала на станции, который постепенно начал пропадать по мере ухудшения погоды. Это произошло поздней осенью. По рекомендациям боевого расчета программистов обнаружили скопившуюся воду в низу контрольного волновода антенной системы, которую вылили че­рез штатную пробку. Вода образовалась в результате конденсата при посте­пенном снижении температуры воздуха. С подобным явлением ранее встре­чались в авиации при испытаниях щелевых антенн и частых взлетах и посад­ках самолетов.

Был момент, когда периодически стала искажаться координатная ин­формация от КО. В ходе трудного анализа удалось найти конкретную ячейку в блоке аппаратуры станции. Разбирались несколько дней. Так как в момент контроля ячейка функционировала нормально, то выводы были подвергнуты сомнению. Однако после проверки данной ячейки на специальном стенде определили, что она неисправна. Основную гипотезу при анализе неисправ­ности сформулировал Губенский С.Ф. Во время анализа использовалась вспомогательная программа "Фиксация", которую разработал майор Бартке­вич Г.В. под научным руководством Ермоленко Ю.А.

Офицеры отдела постоянно изучали тексты программ, которые пред­ставляли собой книги по нескольку сотен страниц, состоящих из прямых ко­дов. Это было необходимо для успешного выполнения поставленных задач.

Однажды, уже на этапе завершения доработок, офицером отдела Г олу- бевым С.Н., можно сказать случайно, была обнаружена команда, которая вы­полняла операцию сравнения, но совершенно по противоположному смыслу. Так как контрольные суммы программ не были сформированы, после сове­щания устранили ошибку. В результате через несколько дней успешно про­вели важный КО и выдали всю необходимую информацию.

Нельзя не вспомнить и женщин, которые в отделе занимались сбором статистических данных о функционировании боевых программ. Работа эта кропотливая и в какой-то мере занудная. Однако эти данные не один раз по­могали нам выявлять недостатки в функционировании программ и алгорит­мов. Только женщины могли так скрупулезно и ответственно выполнять по­добную работу.

Можно привести случай, когда при анализе нештатной работы про­граммы потребовалось уточнить ряд формул. Выяснилось, что в одной из них была допущена ошибка. Этот листок сотрудница нашего отдела хранила около года, а формулы были написаны разработчиком боевой программы об­наружения Ермоленко Ю.А., который сделал описку. Голова его всегда рож­дала много идей. Только женщина могла хранить так долго такие записки. Очень поучительно.

В отделе долго работали Новинькова С.В., Толок В.И., Зонова А.П., Козлова Л.П., Акимова Л., Миронова Л.

РЛС ДО передавала данные о целях для СПРН, ЦККП в рамках инфор­мационного взаимодействия. Особенно важно было обеспечить обнаружение и выдачу информации при пусках БР и сопровождении особо важных КО. Много было сделано для повышения эффективности взаимодействия.

Появление космических аппаратов крупных размеров поставило задачу повышения эффективности использования радиолокационных средств си­стемы в интересах ЦККП. Провели программные доработки на РЛС ДО, и, кроме координатной информации, взаимодействующие системы стали полу­чать и выдавать некоординатную информацию.

Использование некоординатной информации позволило повысить ряд боевых показателей средств вооружения системы по обнаружению и сопро­вождению особо важных целей. Причем первоначально, при проектировании радиолокационных средств ПРО, задача использования некоординатной ин­формации не ставилась.

Не все было гладко. В 1970-е годы очень бурно осваивалось космиче­ское пространство. Появлялись различные космические системы, в состав ко­торых входили группы космических аппаратов (КА). Следует вспомнить о КА системы "НОСС и ССУ", которые были "связаны" между собой. Другие КА летали как на низких, так и на стационарных высотах.

На СРЛС ДО возникли трудности, связанные с выдачей информации по ИСЗ, принадлежащим одной из систем. На запросы по этим объектам ЦККП не смог своевременно выдать данные, которые были нужны для детального анализа ситуации и принятия окончательных решений.

Было принято решение о разработке вспомогательной программы про­гноза по данным объектам. Программу создал офицер отдела Швыдков С.А., что позволило получить важную орбитальную информацию, которую отправили для анализа на ЦККП, который подтвердил все прогнозы. Там сразу оценили возможности средств системы по обнаружению космических объектов (КО) и в будущем очень внимательно относились к информацион­ному взаимодействию с СРЛС ДО "Дунай-3".

Интересные ситуации были связаны с запусками орбитальных ступеней космических кораблей "Шаттл". Первые три запуска в 1981 году были с наклонениями орбит около 400. Учитывая, что самая южная точка СССР имела широту чуть меньше 400 ,"Шаттлы" над нашей территорией почему-то не летали.

Дальнейшие запуски осуществлялись с наклонениями 28,50. Только в ноябре 1983 года был произведен запуск с наклонением 570. После проведе­ния доработок боевых программ СРЛС ДО орбитальные ступени "Шаттлов" были обнаружены, и по ним была выдана информация на ЦККП. Зафиксиро­ванные данные при сопровождении "Шаттлов" помогли провести доработки, связанные с сопровождением крупноразмерных КО.

И
з РЛС ДО в 1980-е годы были выжаты в результате доработок прак­тически все ее потенциальные боевые возмож­ности. Но в соответствии с известным жанром для больших сложных систем в 1989 году стан­ция перестала действовать из-за произошедшего пожара.

Станция функционировала более 20 лет и погибла на боевом посту в огне (на фото: макет станции в музее ПРО в Софрино). На мой взгляд, это связано с незнанием основ электро­техники. Нельзя подключать мощные потреби­тели электроэнергии к сетям, которые предназначены для освещения.

35

Высокий научный и технический потенциал личного состава отдела позволял совместно с представителями разработчиков вооружения и НИИ проводить научно-технические конференции, куда приезжали заинтересо­ванные лица со всех уголков СССР. Сейчас бы сказали, что конференции проводились как международные. По каждой из них были выпущены научно - технические материалы.

Однако, несмотря на гигантскую работу, проделанную офицерами от­дела, основные международные правила, сопутствующие созданию и экс­плуатации больших систем, подтвердились: "Награждение непричастных и наказание невиновных".

Хотя многие офицеры за программно-алгоритмические доработки на РЛС ДО были достойны медалей. Причем практически они проводились каждые два года, что характерно для больших программных систем в мире и в настоящее время.

Каждая доработка начиналась с рождения идеи, набора статистических данных, отработки эскизов программ и заканчивалась выпуском полного па­кета программной документации. Но следует отметить, что чувство причаст­ности к настоящему делу и радости, которое ощущает программист при функционировании его программы, не сравнимо с официальным признанием.

Учеба в ВИРТА

Как-то после обеда подхожу к Грабинскому Н.Н. и докладываю о том, что мне нужно явиться на комиссию в штаб на собеседование для поступле­ния в ВИРТА. Николай Николаевич очень удивился.

Никто не хотел меня отпускать, но это не было связано "с умом". В приватной беседе потом мне объяснили, что кто же отпустит человека, кото­рый "не пьет, не курит, умеет вовремя чистить обувь и т.д. и т.п.". Честно скажу, в этом случае обратился с просьбой к уважаемому человеку о содей­ствии в отправке в академию.

При этом вспомнил, как отбирали в отдел. Троих офицеров вызвали к командиру части Баштану Д.И., и он спросил: "Кто желает служить в отделе программистов?" Желающих не было. После собеседования "через пару дней" ко мне подошли и спросили о моей реакции на приказ о зачислении меня в отдел. "Приказ есть приказ!" - ответил я. Так я попал в отдел.

Мое отношение в то время к программированию было как к бухгалте­рии. Впоследствии я узнал, что в отдел нужен был всего один офицер. Потом один из троих косвенно сознался, что воспользовался "московскими связя-

ми" для отказа, а другой все-таки попал в отдел через некоторое время. Это был Алексей Колбасов. Шустрый был офицер.

В 1980 году меня проводили в ВИРТА, а В.В. Середу в ВКА г. Тверь. Но самое главное, что ВИРТА являлась ШКОЛОЙ с большой буквы. Учеб­ный процесс был отточен. Качество обучения находилось на высоте. Препо­даватели были первоклассными со степенями и различными научно­техническими званиями. Хочется вспомнить отдельных преподавателей. Красногоров С.И. вел цифровую обработку радиолокационных сигналов. Как говорили, эту дисциплину он поставил после лечения в госпитале, где прочи­тал одну из книг по этой тематике. Интересно давал нам теорию и технику обработки радиолокационной информации Манжос В.И. Вспоминается Бабак Э.Н., который многому научил по СДО. При обсуждении каких-то проблем он часто спрашивал: "Кому это нужно? И что это дает?" Не сразу и ответишь на эти "простые" вопросы.

Оперативное искусство вел Строков В.П. Многому научил нас. Он го­ворил: "Лучше получить одно замечание о докладе боевого приказа по "бу­мажке", чем кучу замечаний о различных неточностях в докладе". Рассказы­вал нам о проведении учений по формированию 11-й армии ПВО на севере страны. Были собраны лучшие оперативники, которые за пару недель долж­ны были разработать все документы по армии с нуля. Сидели дни и ночи. В конце учений пришли офицеры Генштаба и только подсчитали количество точек в заголовке боевого приказа (их, кажется, должно быть 9). Количество точек соответствовало требованиям. На этом проверка и учения закончились. Классных специалистов не нужно проверять.

Математику вел Сухаревский И.В. До настоящего времени обращаюсь к его учебнику, который может являться образцом изложения математики с учетом профессии обучаемых.

Гомозов В.И. преподавал передающие устройства. Звал к себе в адъ­юнктуру. На вопрос, чем я ему приглянулся, он ответил, что у меня есть свое мнение. Я отказался. Так как у нас были достаточно доверительные отноше­ния, то он дал мне рекомендации по формулированию отказа. Иначе, как он сказал, я мог со своими ответами на предложение остаться в адъюнктуре стать неперспективным офицером. Спасибо ему. Но все равно мне это вышло "небольшим боком".

Учеба была трудной. Нужно было каждый день перемалывать кучу ли­тературы и выполнять домашние задания при подготовке к урокам на следу­ющий день. Отдохнуть фактически можно было только в субботу вечером, а в воскресенье уже нужно было готовиться к понедельнику. Конспектировали много, в том числе и классиков марксизма-ленинизма. Там немало изложено

37

актуального и для наших дней. Классик, он и есть классик. Хотелось посто­янно отдохнуть. Как-то решил перенять опыт конспектирования трудов В.И. Ленина у сокурсников. Предложил своей жене Валентине Владимировне за­няться конспектированием. Она с радостью согласилась, но сказала, чтобы я начал готовить еду для всей семьи на кухне в общежитии. Я все понял и про­должил самостоятельно писать конспекты. Конспекты были в 96-листовых тетрадях формата А4. Много было переписано. Около 20 тетрадей. Хранил долго. Но однажды все-таки расстался с ними в Твери. Отнес в обменный пункт макулатуры и поменял на художественные книги для детей. Прием­щик искал подвох. Конспекты потянули на все 20 кг, но стопка не выглядела внушительной. Я его успокоил и сказал, что здесь конспекты классиков марксизма-ленинизма. Если некоторые сомневаются, что отдельные вожди были классиками, то почитайте произведение В.И. Ленина "Империализм как высшая стадия капитализма".

Отличником стал благодаря пятеркам, полученным в первом семестре по математике, радиолокации и системотехническим основам построения во­оружения. Дальше пришлось учить все подряд. Это не очень интересно. Че­рез некоторое время приехал в ВИРТА и встретил Голубева С.Н., который отучился первый семестр и все сдал на "отлично". Он меня спросил, что ему дальше делать с учебой. Я ему сказал, что есть два пути: первый - учить, что нравится, - и получишь втык от командования факультета, и второй - учить все подряд, но командование тебя трогать не будет.

Самое интересное, что по окончании академии я не попал на прием в Кремль. Не могу и сейчас до конца понять, в чем причина. Однако обстанов­ка в учебной группе не была дружелюбной и искренней. Специфика. Много нехорошего потом всплыло.

Вспоминается случай, когда преподаватель по научному коммунизму на уроке обратился к нам с призывом изучать тщательно партийные доку­менты, чтобы не ставить в глупое положение начальника политотдела акаде­мии, так как кто-то доложил, что преподаватель занимается "антисоветчи­ной". Преподавателя вызвали, и ему пришлось начальнику политотдела по­казывать положения программы партии, в которых написаны вещи, упомина­емые им на уроках.

Сам он был замечательным человеком. Рассказывал нам о том, как при очередном назначении комсомольским помощником в часть его вызвал ко­мандир и предложил написать для него доклад. Он командиру подобрал по теме стопку литературы. Но на вопрос о докладе положил тому литературу на стол и предложил попробовать самому написать.

Здесь уместно вспомнить начальника факультета Э.Я. Лусса. Он гово­рил, что на распределении всех интересует, где придется служить, а не кем. Вот и на распределении мне сначала предлагают Балхаш как самому "умно­му", а затем место, которое я ожидаю. Спасибо М.И. Заяц за его мудрость. Он сделал запрос на майорскую должность, чтобы ее кто-то другой не ото­брал для своих.

В заключение этого раздела хочется вспомнить следующий закон про­движения по службе: "Все, кто ниже, - бездельники, а кто выше - дураки". Этот закон нам довел преподаватель по партийно-политической работе. Очень интересно вел дисциплину. Во время службы на Севере он на острове в Баренцевом море обнаружил партийный архив поста ПВО времен Великой Отечественной войны. Изучил его и защитил кандидатскую работу. Еще есть афоризм: "От строгости до хамства один шаг" - таков был девиз начальников отделов в/ч 52361. Этот афоризм мне довел Бабарыкин Михаил Константи­нович, начальник отдела спектроанализаторов. На мой взгляд, об этом нужно помнить всем начальникам.

Каждый начальник должен руководствоваться следующими принципа­ми:

Начальники должны заземлять все негативы, которые идут от отдель­ных подчиненных. Не всем это по силам. Не зря в народе говорят: "Обходи коня спереди, а начальника сзади".

Снова в отделе

Хочется вспомнить о демократичном стиле управления. В качестве примера приведу случай распределения отпусков. Как все помнят, каждый последовательно уходил в отпуск, чередуя все времена года. Чтобы исклю­чить начальствующий фактор при распределении отпусков, предложил рас­пределять отпуска самостоятельно внутри отделений с учетом мнения кол­лектива. После составления графиков отпусков отдела меня вызвал Г рабин- ский Н.Н. в связи с жалобой на мой волюнтаризм в этом вопросе. Он потре­бовал изменить месяц отпуска одного офицера в связи с пожеланиями его жены. Я отказался. Насколько себя помню, при сложных жизненных обстоя-

тельствах ни один начальник не отказывался бы их учитывать. В данном слу­чае таких обстоятельств не было или они были скрыты.

Важную роль в жизни отдела занимали руководящие документы и раз­личные положения, инструкции, которые использовались в ходе службы. По­этому, когда стал начальником отдела, откорректировал все документы отде­ла с учетом всех нюансов. В том числе и юридических положений. Это мне в дальнейшем помогло. Особенно важно регламентировать обязанности не только офицерского состава, но и гражданских лиц.

Однажды вызвали в политотдел части для выяснения ряда вопросов. Предъявили претензии, что не учитываю ряд "ценных указаний" подчинен­ных. Нетрудно было сразу понять, чьи рекомендации я своевременно не вы­полнил. Этим сразу в какой-то мере удивил своей сообразительностью поли­тотдел. При выяснении в политотделе, кто является начальником и почему он не прислушивается к мнению отдельных гражданских лиц отдела, я сослался на документы, которые были согласованы не только с прямыми начальника­ми, но и с профсоюзом части. Они отпустили меня с миром, но задали вопрос о поездке с объекта на обед. На этот вопрос я ответил, что никаких запретов не было и не будет.

Здесь интересно вспомнить следующий случай. Обычно я ходил пеш­ком на обед и не торопился на автобус, который отправлялся с объекта на де­сять-пятнадцать минут раньше времени начала обеда. В этот промежуток времени мне часто звонил из корпуса Рябик И.В. и задавал различные вопро­сы. Как я понял, он заполнял паузу перед выходом из штаба корпуса на обед, а может, проверял мою "усидчивость и старательность". Однажды в ходе разговора я ему сказал о том, что у Юрия Владимировича по этому вопросу совершенно другое мнение. В сердцах он спросил: "Кто такой Юрий Влади­мирович?" - на что я ему ответил: "Андропов!" Больше он не звонил мне пе­ред самым обедом.

Тяжело физически было переносить график смен боевого дежурства: день, ночь, выходной. Причем считалось в части за благо задействовать вы­ходные у офицеров свободной смены для учебы или различных собраний и совещаний. В основном командиры подразделений не ходили в смены. Дру­гое отношение к выходным имелось в соседней части, где штатная структура была создана на основе боевых расчетов, которые обеспечивали боевое де­журство. Там начальники ходили в смены и свои выходные берегли.

Офицеры со стажем, которые имели опыт боевого дежурства в войсках ЗРВ или РТВ, отмечали отрицательные эффекты на здоровье такого графика дежурств. Если после ночи не заставил себя встать и пойти на прогулку во второй половине дня, то день пропадал напрочь. После "ночи" ходил на пруд

40

или на речку Нару. Там ловился замечательный ерш большого размера. Были также и карасики. Самое интересное - в реке Наре обитали лягушки, которые ловили и жрали достаточно крупные экземпляры ершей и карасей. Для удоб­ства сделал удилище из орешника и хранил его в кустах рядом с речкой. Только в коровнике по дороге нужно было накопать червей. Интересно было осенью ловить на тройник налимов в ручье, который вытекал из нижнего пруда. Вода в нем в то время была прозрачной. Тройник подводился под морду налима, который лежал на утонувших листьях, и подсекался. На реке Наре отдыхали и семьями.

В ходе боевого дежурства нельзя было отдыхать или спать и т.п. Ко­нечно, это правильно. Но, как показывает практика, во время ночного дежур­ства к утру обычно пропадает способность к наблюдению за индикацией пульта ЭВМ. Особенно когда все спокойно. Этим неоднократно в истории мира пользовались агрессоры. В более привилегированном положении нахо­дились офицеры, которым не нужно было постоянно и безотлучно наблюдать за изменениями в обстановке. Для того чтобы все "не легли" за пульт, рано утром приходилось организовывать кратковременный отдых вне машинного зала. Поэтому срывов боевого дежурства не было. Некоторые не разрешали отдыхать, и это приводило иногда "к залеганию" на пульты. Длительный опыт несения боевого дежурства показывает на необходимость наличия ком­нат отдыха и официального разрешения на кратковременный отдых офице­ров, несущих это дежурство. Конечно, боевой расчет должен иметь дополни­тельную единицу для организации подмены отдыхающего. Наличие дивана и комнат отдыха в кабинетах может приводить к различным конфузам. Но это не повод отказываться от обеспечения отдыха людей, которые постоянно несут боевое дежурство.

В связи с этим вспоминается следующий эпизод. Оперативный дежур­ный Вернигора И.Л. сел за наш стол во время приема пищи ночью и сказал, что "мы сидим на пороховой бочке и нужно бдеть, а выходить из зала нель­зя" (запрещено без доклада ему). Спросил его о конкретных претензиях и за­мечаниях к офицерам смены. Претензий не было. Молча продолжали прием пищи. После окончания ночного обеда Вернигора объявил, что будем жить по-старому и без замечаний. Все согласились и, довольные, пошли на свои боевые посты. Боевой расчет нес дежурство на "отлично".

Многие считали, что на боевом дежурстве все только отдыхают от службы и домашних дел. Как-то простыл и пришлось идти в санчасть на при­ем к врачу. Вместо помощи услышал о симуляции и невозможности про­стыть на объекте. Пришлось послать врачиху к мужу, который служил у ма­шинистов, и спросить у него о рециркуляции и поддуве аппаратуры ЭВМ.

41

Хотя, по правде, медицинская служба части без проблем снабжала пу­тевками в санатории и турбазы. Неоднократно бывали с Болдышевым и Ар- жаных в Красной Поляне, Кудепсте и Сочи. Замечательные места. Причем в те далекие времена "застоя" спокойно можно было получить номер на турба­зе "Красная Поляна" с видом на гору Аигба. На фото: Надежда Аржаных, я и Валентина Кильдишова в походе с Крас­ной Поляны в Сочи. Традиционные поезд­ки были в военный санаторий в Сухуми.

Н
езабываемое море, отличное вино, инте­ресная рыбалка на катранов. Было здоро­во. Даже одно время из санчасти звонили с пожеланиями отправить на отдых в санаторий по выбору. Это было после приказа по обеспечению боевого дежурства.

Мы также застали строительные доработки по отгораживанию магнит­ных барабанов перегородками. Сделаны они были поздновато. У меня в АЧХ правого уха провал от них. Позже я понял, почему Борис Болдышев все вре­мя при разговоре пристраивался с правой стороны.

Управление корпуса

Р
абота в управлении корпуса была связана в основном со сбором и обобщением статистических данных, анализом и формированием предложе­ний по усовершенствованию боевых алгоритмов и программ, контролем и проверкой нижестоящих подразделений. Последнее очень муторное дело. Сам ничего не делаешь, а контролируешь тех, кто конкретно работает. Это было не очень приятно. Поэтому в начальном периоде моя жена Валентина Владимировна готовила мне отвар из валерьянки, который я пил как чай. Постепенно ко всему привык (на фото: я, Туровец Ю.А., Агеев В.М., с которыми в то время непосредственно служил).

Вспоминается случай, связанный с пер­вой поездкой в Чехов. На подведении итогов проверки доложил о некоторых недостатках. Командир части, как руководитель с большим опытом, спросил фамилии офицеров, которые были причастны к этому. Нужно было бы назвать офицеров из отдела боевых программ части. Их, конечно, потом наказали бы. Что вообще-то явилось бы несправедливостью. Я промолчал.

Было неловко. После этого случая тщательно все взвешивал, перед тем как что-то сказать или доложить.

Хотя часто многие сыпали на докладах фамилиями. Это говорило об их "непредвзятости и профессионализме". Был случай и в отделе М.И. Заяц. После проведения конкурса программистов один "товарищ" предложил объ­явить в приказе по итогам конкурса выговоры от командира корпуса офице­рам, занявшим последние места. Пришлось объяснять, что конкурс является формой социалистического соревнования среди лучших программистов. "Снарядили" Калашникова В.В. как аксакала к М.И. Заяц для разъяснения позиции офицеров отдела по этому вопросу. Михаил Иосифович предложе­ние о выговорах отменил.

Офицеры отдела в корпусе были очень грамотные и профессиональ­ные. Много готовилось различных плакатов, связанных не только с боевыми программами, но и с расчетами боевых возможностей, физическим смыслом алгоритмических и программных доработок. Период различных доработок составлял не более двух лет. Такой отрезок времени присущ и для продукции Microsoft. Много различных расчетов выполнял Дробаха Г.А. При этом ха­рактерной особенностью его расчетов являлось большое количество цифр после запятой. Он рассчитывал среднюю скорость ракеты с 4-5 цифрами по­сле целой части.

При подготовке плакатов и оценок боевых возможностей много и тесно взаимодействовали с отделом электронной борьбы в лице Попова В.Г., чего нельзя сказать о службе вооружения, сотрудники которой считали себя "вы­ше по рангу". Плакаты были замечательные как по содержанию, так и по оформлению. Они в то время были очень модны. Впоследствии узнал, что президенту США Рейгану тоже готовили по всем вопросам плакаты. Он, как бывший артист, не любил читать, а все воспринимал наглядно. История пока­зывает, что и при этом принимал правильные решения для США.

Вспоминается Элькун Р.А., в определенных случаях говоривший о не­которых: "Какой "мудрый"?!" Когда он уехал в Киев, то поступил на работу в НИИ. Получив задание, он через два месяца принес директору НИИ отчет. Директор посмотрел его и, сказав, что тот молодец, попросил сдать отчет че­рез год.

Много было переписки с ВПК по поводу доработок. Однажды пере­писка затянулась. Требовали более детально пояснить суть доработок. Надо­ело объяснять, и тут Михаил Иосифович принял решение, что хватит писать. Прошло немного времени, и прислали документ о начале доработок. Следо­вательно, нельзя постоянно объяснять тривиальные вещи. Нужно беречь бу­магу и березки с елями. Много сами проводили проверок, и много нас прове-

43

ряли. Так как постоянно были все заняты конкретными делами, то пришел к выводу, что вышестоящие проверки придерживаются принципа: "Танки кло­пов не давят!". Это позволяет спокойно заниматься плановыми делами, а не ждать очередную проверку. Здесь можно еще раз отметить, что правильно составленные планы позволяют спокойно решать все возникающие пробле­мы. А выявлять проблемы и определять их важность позволяла высокая ква­лификация офицеров управления корпуса.

ВКА ПВО, Тверь

Много достойных офицеров было в академии на различных факульте­тах. Причем некоторые попали туда после пролета Руста. В основном это были неординарные командиры частей, начальники штабов или их замести­тели. После службы в войсках они "отдыхали" в академии. В шутку говори­ли: "Хорошо служить в академии, но слушатели мешают". В военно-научных отделах работали военные пенсионеры, которые встречались и служили с Г.К. Жуковым. Очень правильная была кадровая политика в академии. Всех заслуженных военных ученых оставляли работать в ней. По мере их "старе­ния" давали возможность трудиться на четверть ставки. На праздниках или юбилеях такие "старики" говорили, что прошли службу от рядового до младшего научного сотрудника на четверть ставки. Хотя многие из них были генералами и прошли Великую Отечественную войну.

Не запомнил фамилию одного ветерана, который рассказал, как два­жды встречался с Жуковым на войне. Будучи командиром роты, выскочил из землянки для встречи Жукова. Не успел до него добежать и доложить. Жуков своей палкой показал в сторону противника, развернулся и уехал. На следу­ющий день Жуков снова приехал на его позиции. Он успел к нему добежать и доложить, но получил палкой по плечу. На вопрос: "За что?" - Жуков ему сказал, что вчера показал на шест, который стоял рядом с землянкой и являл­ся ориентиром для противника. Поэтому его нужно было убрать.

Здесь уместно вспомнить о заместителе командира нашего корпуса Ор­ле И.Р., который тоже воевал. Когда их отвели во второй эшелон, к ним при­ехал член Военного совета на проверку. Во втором эшелоне нужно было по­стоянно проводить занятия. В это время его подчиненные тренировались в поле. На машине поехали проверять, как проводятся занятия. Была зима. Солдаты бежали по полю с оружием наперевес. Тренировали атаку на про­тивника. В машине член Военного совета спрашивает о том, что кричат сол­даты. Орел ему и отвечает: "Как что? За Сталина, за Сталина!" На самом де­ле они кричали: "Заставили, заставили!" Интересные рекомендации доводил

44

до нас. Как он говорил, достаточно часто после того, как кому-то сделаешь доброе дело, появляются анонимки, по которым нужно принимать какие-то решения. Однажды на территории стрельбового комплекса выросло много травы. С целью обеспечения пожарной безопасности ее скосили. Травы было очень много. Решили ее отдать соседнему колхозу. Отдали - и пришла ано­нимка. Нужно было выявить "вредителя или хапугу". Создали комиссию, ко­торая после продолжительной работы зафиксировала отсутствие умысла и "врагов". Против коллектива "не попрешь", и нет конкретных виновных, ко­торые хотели бы замять дело. Все это он нам рассказывал, когда после увольнения работал у промышленников.

На факультете РКО имелось три направления - СПРН, ПРО и ПКО. Всегда отдельно была кафедра СПРН, на которой служили в основном офи­церы из войск. Грамотные и колоритные. После развала СССР кафедру воз­главил Аржаев В.И., который вывез знамя части из Казахстана, обмотав им свое тело. Однако офицеры кафедры ко всем были справедливы. Обычно все праздники на кафедрах отмечали. На первый праздник Аржаев опоздал, и все его ждали, на второй праздник он тоже опоздал, но начали уже без него. По­сле этого он приходил вовремя. Каждый начальник должен уважать своих подчиненных.

Н

а кафедре ПРО к офицерам из войск как-то относились непонятно. Хотели от них получать все, но при этом подчеркнуто быть "выше" них. Все, кто был "выше", занимались так­тикой и "стратегией". Сидели обычно в отдельной комна­те от преподавателей из войск, которые в основном зани­мались вооружением (на верхнем фото: Федосеев И.С., начальник кафедры, и я в музее ПРО в Софрино, а на нижнем: Васильев П.В., Костриченко В.Ф., Давыдов В.Н. и я на встрече ветеранов).

Вспоминается случай, произошедший после роспуска КПСС. Начальник кафедры генерал Ар­темов Е.М. вызвал меня и решил проверить лек­цию, связанную с вопросами управления. В нача­ле лекции традиционно были перечислены прин­ципы управления. Среди них принцип руководя­щей роли КПСС. В ультимативной форме было приказано вычеркнуть этот принцип. Я отказался. Был вызван "один из ведущих тактиков", который при мне доложил о новых доработках боевых программ, о которых он узнал в командировке. Сказал какую-то ерунду. Так как я эту ерунду не признал, мне был объявлен выговор. Кажется, он был единственным за время моей служ-

45

бы. Даже сейчас меня интересует следующий вопрос - как можно было по­лучить генерала в СССР и сразу же через несколько дней перечеркнуть КПСС? Причем моральный кодекс строителя коммунизма состоит из библей­ских заповедей. После увольнения генерал работал преподавателем физкуль­туры в академии.

Хотя это не единственный случай быстрой перестройки людей. Наш кафедральный парторг Козин С. после увольнения через несколько лет уехал жить в США. До этого он регулярно нас воспитывал (все уже были в звании подполковник или полковник) и докладывал о нашем "непристойном" пове­дении.

Интересно было получать свои партийные карточки в парткоме. Рань­ше туда без стука нельзя было войти. На вопрос, почему роспуск парторгани­заций произошел без ведома простых коммунистов, получили молчание. Это было в понедельник. А в пятницу, когда нужно было ехать мне домой в Ку­бинку и в Чехов Кожемякину Т.Е., последний сказал, что необходимо срочно получить карточки. Время было в обрез. Поэтому я ему предложил все отло­жить до понедельника. Может быть, за это время КПСС вернется, а карточки наши уже "на руках", и это было бы плохо воспринято. Он быстро согласил­ся, и мы поехали домой. Мы с ним вдвоем также голосовали за отправку по­следних партийных взносов в детский дом. Это предложение не прошло. По­сле мне объяснили, что тех денег давно уже нет.

В академии пришлось много готовить методических материалов по обучению инженеров. Это было связано с закрытием ВИРТА. Крах и огорче­ние. Развалили такую ШКОЛУ подготовки инженерных кадров. Однако все хотели быстро и качественно начать обучение инженеров. При этом никого особенно не интересовало, что ВИРТА становилась школой не один год, а десятилетия. В ходе подготовки готовы были отказаться от ряда сложных дисциплин. Пришлось взять на себя одну из интересных дисциплин - "Си­стемотехнические основы построения системы". Набрал столько разнообраз­ных лекционных часов, что при достижении предельного возраста с радо­стью и каким-то сожалением написал рапорт об уходе на пенсию. К счастью, никто меня не уговаривал остаться. На мое место пришел Г ена Калыш. Пре­подавать боевые алгоритмы и т.п. очень тяжело. "Дураков" больше не нашлось, но "указателей", как и что делать, везде полно. Так было в про­шлом, так - в настоящем и, наверное, - в будущем. При подготовке к новому учебному году на кафедре ему "дали указания", после чего он умер дома. Нужно чаще посылать или не обращать внимания на всяких "указателей" и иметь совесть, которая опирается на знания. И слушать ее. Сделали дело, по-

ставьте "галочку", съешьте пирожок или похвалите сами себя. И будет хо­рошо ! Это азы психологии.

Много было написано методических материалов, учебных пособий и учебников. Особенно приятные воспоминания о корректорах типографии академии. Очень грамотные и понимающие профессиональные специфиче­ские термины специалисты. На их рабочих столах всегда были стопки раз­личных словарей. Лишнего они никогда не просили, но четко доносили до авторов типографские требования.

Если взять технологию написания текста коллективом авторов, то нуж­но остановиться на роли руководителя проекта. Руководитель должен быть в первую очередь профессионалом. Он определяет структуру текста, объем каждого фрагмента, правила оформления, последовательность объединения текста, процесс редактирования и правки. А каждый автор обеспечивает научность и доходчивое описание своего "кусочка", который был бы понятен не только читателям, но и руководителям.

Однажды на кафедре начали писать учебник по тактике. Мне выделили материал по баллистике. Через некоторое время увеличили его объем более чем в два раза. Пришлось расширить материал. Затем вызвал начальник ка­федры и сказал, что нужно объем значительно уменьшить. То есть он нашел для себя материал, и ему понадобились страницы в учебнике. Самое инте­ресное, что куратор (его приближенный) отказался от своих слов по увели­чению объема моего материала, который за оставшееся время просто так уменьшить было нельзя. Начальник принял решение об исключении матери­ала из учебника.

Но нет худа без добра. Возникла необходимость выпуска учебного по­собия при получении звания доцента. Немного доработав материал, получил хорошее пособие по использованию баллистической теории при моделиро­вании противника, которое напечатали в типографии. Даже впоследствии ди­пломники благодарили за пособие.

Вывод: не выбрасывайте хороший материал, собирайте, потом приго­дится. Методических пособий для получения звания доцента у меня было до­статочно, но сработал метод индивидуального подхода. Он во все времена применялся. Для образца оформления документов дали личное дело одного преподавателя. Там в списке методических материалов стояли только номера закрытых лекций. Такого добра у меня и других было навалом, но звания многим не присваивали.

Как-то захожу в комнату, и все начинают смеяться. Спрашиваю, в чем дело. До этого прошло заседание кафедры под руководством Артемова Е.М. Он поинтересовался, почему я отсутствую на заседании. Ему ответили, что у

47

меня занятия. На что он сказал: "Вечно у него занятия. Когда он будет хо­дить на заседания кафедры?" На фото: заседание кафедры под ру­ководством Шмалько В.А.

Н
о многие и помогали.

Помог мне с редактированием диссертационной работы Бачев- ский С.В. В настоящее время он является ректором Государственного университета телекоммуникаций им. проф. М.А. Бонч-Бруевича в Санкт-Петербурге.

Здесь уместно вспомнить случай с физиком Столетовым А.Г., которого не включили в состав членов Российской академии наук в 1893 году. Но вве­ли по личному указанию великого князя Константина сына Голицына, кото­рому Столетов дал отрицательный отзыв по его диссертационной работе. Этого он не смог пережить и умер. Нужно в жизни уметь выбирать главное и относиться ко многим вещам проще, но не отказываться от фундаментальных принципов.

Теперь следует написать об изучении боевых алгоритмов в академии. Сразу можно отметить хороший фундамент, который был заложен аксакала­ми кафедры. Особенно вспоминается учебник по баллистике "Основы теории полета баллистических ракет и космических аппаратов", авторами которого были Агафонов А.С., Зимин Г.В., Сырцев А.И., Тушин П.Ф. Дисциплины по алгоритмам в академии интереснее, чем аналогичные в ВИРТА. Они более насыщены оперативно-тактическим содержанием. В ВИРТА основные ак­центы были связаны с разработкой алгоритмов. В этом состояла их сильная сторона. Различия обусловлены направленностью военных и технических диссертаций. В первых производится анализ ситуаций и проблем, а вторые обеспечивают синтез методов или устройств для решения задач, выявленных в военных диссертациях. Однако при изучении алгоритмов отсутствовали признаки креативности. Было бы изумительно, если бы слушатели самостоя­тельно анализировали обстановку и принимали решение об изменениях в бо­евых алгоритмах средств. Этого практически не было. Реализовать данный вопрос не позволили малая численность преподавателей и отсутствие моде­лей. Алгоритмы в то время преподавали я и Петрук Н. В одиночку создавал какие-то модели. Но все, кто сам делал модели, знают, сколько времени на это требуется. Дважды выделялись программисты для оказания помощи. Но затем забирали более "шустрые" преподаватели для своих "нужд". Спасибо начальнику кафедры СПРН Подгорных Ю.Д., который мне постоянно предо­

ставлял программистов. Он понимал необходимость создания моделей и ко­личество нужного на это времени.

С
ледует упомянуть заместителя академии по науке Барвиненко В.В., который организовал в академии группу моделирования боевых действий под названием "Спектр". В статусе пенси­онера я работал в этой группе над созда­нием модели боевых действий РКО (на ри­сунке элементы интерфейса). Очень было здорово. Коллектив был замечательный.

Большую первоначальную помощь в про­граммировании мне оказал Ляпин В.Р., который в настоящее время возглавляет НПО "Русские базовые информаци­онные технологии". Содержание моей книги "Использование MS Excel для решения задач теории стрельбы и баллистики" было навеяно воспоминания­ми о работе в группе, которая закончилась после переезда в Подмосковье из Твери. Было очень жаль.

Из опыта работы на ПК понял, что нельзя пренебрегать мелочами, нужно их запоминать и затем при необходимости применять. Сидел я в окружении опытных и молодых специалистов. Когда было нужно, задавал им всякие "глупые" вопросы, а они мне из уважения отвечали и подсказывали, а не посылали к "первоисточникам". Теперь все необходимое записываю на листочках, а затем это самостоятельно использую. На уроках разрешаю сту­дентам советоваться и помогать друг другу, но трогать чужие "мышки" за­прещаю. Каждый должен самостоятельно работать за ПК. Еще Конфуций го­ворил: "Расскажи мне - и я забуду. Покажи мне - и я запомню. Дай мне сде­лать самому - и я научусь".

Тверь запомнилась простыми и достаточно искренними людьми, леса­ми, болотами, клюквой, грибами, черникой и малиной.

После увольнения преподавал в Г олицынском пограничном институте. Много там встретил интересных офицеров. Некоторые из них участвовали в боевых действиях, были ранены. Довольно хорошая была учебная программа по информатике, но маловато времени по сравнению с другими вузами. Со­брал статистический материал и написал статью о необходимости расширить дисциплину. Это было учтено. Но, забегая вперед, скажу, через несколько лет после объединения с кафедрой математики часы по информатике были существенно урезаны. Сошелся с редактором методического сборника В.К. Жуковым. Это был настоящий политработник. Являлся кандидатом истори­ческих наук и доцентом. У него был большой красочный альбом с автогра­фами знаменитых людей страны. Часто с ним беседовали на различные темы.

Однажды Жуков поинтересовался, зачем я пишу статьи. На это ответил ему следующее: "Скажет мне начальник, что я дурак. А я ему: статьи дураков в сборниках не печатают!" Это Жукова очень развеселило. Впоследствии ему в шутку сказал, что нужно располагать статьи по значимости, а не по званиям авторов. В следующем сборнике моя статья стояла на первом месте. Редактор был большим шутником.

Однако при объединении кафедр по сокращению штатов был уволен. При этом получил выходное пособие, на которое купил мебель и сделал пар­кетный пол в квартире. Пособие получил из-за неумения начальства пра­вильно вычислять период времени. Если на работу устроился в 2011 году, а уволился в 2012-м, то проработал не один год, а два.

Это также важно знать при разработке алгоритмов. Увольнение я свое объяснял следующим. Часто спорили, кто по-настоящему выполнил свой долг. На что я пограничникам говорил, что они стояли "спиной" к народу и ждали внешнего врага. И СССР не сохранили. Потом звали назад, но я "оби­делся".

Однако хочется похвастаться. В настоящее время на кафедре стрельбы в институте у пограничников создан лабораторный комплекс на основе моих примеров из книги по решению задач теории стрельбы и баллистики с ис­пользование Excel.

После я попал в Западно-Подмосковный институт туризма. На первых порах удалось создать 3-годичный курс по информатике. Были дисциплины по информационным технологиям в туризме, интернет-технологиям, а на по­следнем курсе - информационные технологии управления. Это классический набор дисциплин.

Но введение бакалавриата все разрушило. Спускаемые сверху государ­ственные стандарты свели на нет информационные дисциплины. Особенно это сказалось на гуманитарных специальностях. Не вытерпел и написал ста­тью в журнал "Информатика и образование" о различиях в дисциплинах "информатика" и "информационные технологии", упомянул о правильном применении терминов.

Но ничего не изменяется. Сейчас главное - в вузах получить прибыль, увеличить нормы часов для педагогов и уменьшить заработную плату до графы "спасибо за проделанную работу".

Однако есть надежда. С 2015 года в стандартах отсутствуют названия дисциплин. Поэтому возможно вернуться к формированию в вузах действи­тельно нужных дисциплин при обучении студентов. Раньше так и было. Из­начально формировались паспорта специальностей, а затем нужные дисци­плины.

Все вышесказанное относится к пользователям ПК, а не к студентам, обучающимся программированию. Хотя пользователи ПК должны уметь программировать в VBA для автоматизации работы на ПК.

В настоящее время работаю в Одинцовском гуманитарном университе­те. Пишу помаленьку статьи. Начал создавать заготовки для третьей книги.

Заключение

Конечно, к такому научному и практическому потенциалу, заложенно­му в программистах части, отнеслись не по-государственному.

Но следует отметить, что некоторые программисты, служившие в от­деле, нашли свое достойное место в вузах и НИИ.

Для обеспечения высокого качества обучения офицеров в вузах посто­янно направлялись из отдела наиболее профессиональные офицеры.

В Военной командной академии им. маршала Г.К. Жукова в свое время преподавали боевые алгоритмы средств и системы ПРО офицеры отдела Сы- роватский А.С., Калыш Г.Ф., Кильдишов В.Д.

Продолжали службу в 45 ЦНИИ Болдышев Б.Н., Бызов А.Г., Глебов М.О., Завалий В.Н., Петров В.П.

На полигоне Сары-Шаган испытаниями новой техники занимались Аржаных Е.П., Новиньков Г.А.

В МГУ в настоящее время преподает информатику Швыдков С.А.

Успешно трудятся в ведущих НИИ Новгородов С.Л., Орех А.Е.

По рассказу Новинькова, Аржаных за успешное решение задач офор­мили присвоение досрочного звания "полковник" в двух проектах приказа. По алфавиту он возглавлял списки в этих проектах. При их подписании начальник полигона обратил случайно на это внимание. Посчитал, что непо­рядок, и вычеркнул его из обоих списков. Добро нужно делать аккуратно.

Более десятка офицеров отдела стали кандидатами технических и во­енных наук.

Вот и все, что сумел написать.

В конце обычно каются и просят прощения у всех. Но в своей жизни никому осознанно и продуманно не планировал что-то плохое. Написал, что вспомнил, не надо искать что-то такое особенное в тексте. Поэтому в заклю­чение хотелось выразить всем признательность за совместную службу и по­желать здоровья, успехов. Программисты отдела честно выполнили свой долг.

Вспоминается, как нам, школьникам, капитан первого ранга говорил, что у офицера одна привилегия - первому умереть. Он преподавал физику

51

после увольнения при хрущевском сокращении армии. Ему до пенсии недо­ставало три месяца. Он рассказывал, что их направили воевать на Дальний Восток. Уже там после войны с фашистами очень не хотелось погибать, а выполнять приказы нужно.

Оказывается, в Монголии есть горные речки. Нужно было через них организовывать переправы. Нрав рек суровый. При небольшой оплошности человека смывало потоком воды, и он погибал. Поэтому выбор у командиров был небольшой. Офицер-доброволец обвязывался веревкой - и на противопо­ложный берег. Затем по веревке, при благоприятном исходе, налаживали пе­реправу и шли все остальные. После этого рассказа я понял, что по степям Монголии бегают не только лошади Пржевальского. Там есть горы. История войн повторяется.

Мой отец, Дмитрий Алексеевич, мне говорил о книге Быкова "Дожить до рассвета". Ее нужно постоянно помнить всем офицерам, которые до конца должны выполнять свой воинский долг, несмотря на обстоятельства.

В настоящее время иногда пишу для души статьи в журналы "Инфор­матика и образование", "Информатика в школе". Написал две книжки. Нуж­но по всем законам написать третью. Но наступает старость, и задумываешь­ся о том, кому это нужно. Нового уже не придумаешь, а остальное неинте­ресно. Однако нужно продолжать "трясти пальму, чтобы упал кокос".

Пунин Игорь Павлович, полковник в отставке,

канд. тех. наук, доцент

Есть такая профессия - офицер отдела боевых алгоритмов

и программ

Аппаратура защиты от помех и боевая программа помеховой обработки РЛС ДО "Дунай-3" системы ПРО А-35 (1974 - 1983 гг.)

Н аверное, справедливо утверждают писатели, что истина в житейском смысле это то, что "человеком помнится всю жизнь". Когда на День космонавтики в апреле 2014 года С.Ф. Губенский организовал сбор отдела боевых алгоритмов и программ в/ч 52361 (Кубинка) с выездом на наш горячо любимый объект и мы дружной гурьбой переступили порог вычислительно­го комплекса А-30О, где так же красиво, подмигивая инди­кацией, стояли линейки ЭВМ, действительно вспомнилось все, как будто и не было этих 40 лет.

К сожалению, записи в процессе службы не велись, многие даты, собы­тия и факты память утратила, и, если в тексте будут неточности, нестыковки, а может быть, и ошибки, прошу заранее извинить.

Ясно, что какого-либо умысла в этом нет, просто вашему вниманию предлагается ретроспективный взгляд на ряд задач испытаний и боевого применения РЛС ДО "Дунай-3" московской системы ПРО А-35, в решении которых нам посчастливилось быть активными участниками.

Недавно в одной аналитической статье были представлены выводы о том, что, по оценкам зарубежных и отечественных экспертов, во второй по­ловине XX века в военной области были решены только три сверхзадачи: атомная бомба, космонавтика и ПРО. Наверное, такая оценка справедлива.

В августе 1974 года вновь прибывших выпускников военных училищ для прохождения службы на РЛС ДО "Дунай-3" системы ПРО А-35 было порядка 60 человек. Распределением молодых офицеров по подразделениям руководили главный инженер части подполковник Поддубняк И.В. и началь­ник отдела кадров подполковник Петров Н.И.

Учитывая большой объем выпускников Житомирского, Пушкинского, Киевского и Минского училищ, на собеседование к главному инженеру захо­дили группами по четыре офицера.

С легкой руки Ивана Васильевича наша четверка в полном составе бы­ла назначена на новый для РЛС ДО "Дунай-3" комплекс аппаратуры защиты от помех Б-34М ("маска"), который организационно входил в состав отдела спектроанализаторов А-31С ("спектры"). Начальник отдела подполковник Воробьев И.И., начальник отделения подполковник Серенко И.П.

В этот период на многих средствах системы ПРО А-35 проводилась масштабная модернизация, в том числе эти работы полным ходом шли и на устройствах РЛС ДО "Дунай-3" ("спектры" и "маска") для подготовки их к заводским испытаниям.

Сентябрь 1974 года мы совместно с представителями разработчика провели в 100-метровом по длине подэтаже технологической аппаратуры РЛС, где занимались "прозвонкой" и монтированием кабельного хозяйства устройства защиты от помех Б-34М.

Октябрь и ноябрь ушли на настройку и проверку комплектов аппарату­ры "маска" согласно установленным режимам работы, а также на проведение и анализ неисправностей по данным местного функционального контроля.

Общее руководство со стороны разработчика на этапе монтажных, пус­коналадочных и контрольно-измерительных работ выполнял начальник от­дела НИИДАР Звягинцев Б.Н., а со стороны РЛС молодыми лейтенантами руководил выпускник Харьковской академии ПВО капитан Миронов В.А.

В едином перечне работ по защите РЛС от помех наряду с монтажом и настройкой аппаратуры "маска" параллельно шли доработки на смежном по приемному тракту устройстве "спектры".

На "спектрах" разработчик готовил к испытаниям систему упреждаю­щей регулировки порога (знаменитая ячейка А313С314), которая должна бы­ла "держать" порог обнаружения приемного тракта РЛС в соответствии с за­данной вероятностью ложной тревоги.

Учитывая, что в данной ячейке был реализован амплитудный критерий автоматической регулировки порога, возникала необходимость нормировки входного сигнала, что в условиях сложной помеховой обстановки в зоне РЛС ДО "Дунай-3" добиться было непросто.

Работы шли с задержкой графика, чувствовалась нервозность как со стороны разработчика, так и со стороны военных.

Проблема заключалась в том, что к осени 1974 года на устройстве ав­томатической регулировки порога удалось добиться стабильных результатов только в двух режимах: по уровню собственных шумов и по работе с внеш­ними стационарными помехами.

В случае возникновения в зоне РЛС ДО "Дунай-3" импульсной помехи ячейка А313С314, из-за своей аналоговой инерционности, не успевала от-

54

слеживать ее энергетический потенциал, и вероятность ложных тревог воз­растала.

Несмотря на возникающие по ходу работ сложности и локальные не­удачи, шаг за шагом настройка аппаратуры приближалась к конечной цели. В итоге в процессе заключительных проверок удалось добиться заданных по ТТЗ параметров, и в декабре 1974 года доработки на устройствах "мас­ка" и "спектры" были закончены, а РЛС ДО "Дунай-3" успешно прошла испытания после ввода в строй новых комплексов аппаратуры.

В январе 1975 года лейтенанты аппаратуры "маска" были включены в состав боевых расчетов РЛС ДО "Дунай-3" и приступили к несению дежур­ства. Главной задачей дежурства для системы ПРО А-35 на 1975 год явля­лась ее подготовка к государственным испытаниям.

Первые месяцы дежурства положение "масочников" было довольно сложным, так как мы оказались внутри такого своеобразного треугольника.

С одной стороны, "спектры" с новым элементом по автоматической ре­гулировке порога обнаружения, с другой - вычислительный комплекс А-30О с боевыми программами, на которых только шли доработки по новому "по­лю" (боевая программа МО) и по "маске" (боевая программа МПО), плюс наши недостаточно глубокие знания и умения.

Ситуация усугублялась еще и тем, что, как говорится, спросить было не у кого, так как устройство защиты от помех Б-34М являлось абсолютно но­вым для РЛС ДО "Дунай-3", и другие номера боевого расчета оказать нам конкретную помощь не могли.

Много бессонных ночей "с осциллографом в руках" было направлено на то, чтобы научиться правильно оценивать суть возникающих проблем, не­стыковок, неисправностей, а иногда добиться и простого понимания в диало­ге с офицерами боевых расчетов других устройств.

Причина состояла в том, что зачастую претензии одной стороны (КТП РЛС А-32У; "спектры", УСВ в/ч 18960; вычислительный комплекс) были аб­солютно непонятны другой стороне ("маска") и наоборот, т.е. конструктив­ного анализа проблем не получалось и прав в таких ситуациях, естественно, оказывался тот, у кого "больше прав".

Понятно, что молодые лейтенанты устройства Б-34М в этих погранич­ных конфликтах находились в наилегчайшей весовой категории и терпели одно поражение за другим.

Впоследствии этот начальный этап взаимодействия "маски" и наших коллег по приемному тракту нашел свое отражение в виде незамысловатой песни под гитару, которую "масочники" всегда просили меня спеть и в кото­рой были такие слова по поводу работы со "смежниками":

55

Вы не подумайте, что выдумка все это,

Служить на "маске" в сменах - Вот действительно кошмар.

Едва приняв дежурство и скуривши сигарету,

На "поле" начинается известный нам аврал:

Помехи душат РЛС, лишь крик и вой по ГГС,

Отметки прут лавиной, в полный рост,

Комплекты "спектров" на дыбы,

У всех мгновенно взмокли лбы,

А мы на "маске" тяжко дышим в нос.

Что же случилось? В не БР почти полсмены,

Г де искать причину? Что в журнале написать?

Все с ума свихнулись и рыскают по схемам,

Вот новая догадка, - но к черту все опять!

Уже четыре блока сдуру попалили,

Нам ЗИПа не хватило, а причина неясна!

Когда же на рембазу эти блоки отвезли мы,

То даже и рембаза починить их не смогла!

Другой бы испугался тут, занервничал, задергался,

А лейтенантам с "маски" - наплевать,

Мы можем всеми "спектрами", пятнадцатью комплектами, Вручную, тихо, молча управлять.

Мы чистим "поле" от помех, работать в них и смех, и грех, Настроим осциллограф и о'кей.

Покажем вам ТК и СИ, а больше ты и не проси,

Иначе можно пулей меж бровей.

Примечание. Здесь ТК и СИ - основные импульсы синхронизации устройства Б-34М, по которым "маска" выставлялась на заданный элемент "поля" для бланкирования помех.

Спустя год, к сентябрю 1975-го, многие элементы по анализу эксплуа­тации устройства Б-34М - "маска" были отработаны, совершенствовались приемы локализации сбоев, были внесены соответствующие изменения в ИЭ, доработаны положения по проведению функционального контроля, поиску и устранению неисправностей.

Устройство стало функционировать стабильно, поток сбоев и отказов значительно снизился, офицеры получили достаточный опыт, и в итоге рабо­та с соседями по приемному тракту перешла из категории "качать права" в плоскость взаимоуважения и анализа возникающих проблем.

"Маска" и "спектры" - это только два устройства, на которых нам с первых дней пришлось окунуться в круг задач по доработкам и испытаниям аппаратуры РЛС ДО "Дунай-3". Общий фронт работ на средствах системы был значительно шире, что определялось огромным комплексом задач по модернизации московской ПРО А-35 в целом.

Выход системы ПРО на модернизацию был связан с тем, что начиная с конца 1960-х годов в США высокими темпами шли испытания межконти­нентальных баллистических ракет (МБР) второго поколения: "Минитмен-3", "Поларис А-3Т" и "Посейдон С-3".

Эти ракеты имели многозарядные головные части (от 3 до 10 боевых блоков) и впервые были оснащены средствами преодоления ПРО (тяжелые и легкие ложные цели, постановщики помех).

По решению генерального конструктора Кисунько Г.В. основной замы­сел на модернизацию системы ПРО А-35 заключался в решении двух слож­ных научно-практических задач.

Во-первых, требовалось сохранить на максимально возможном уровне, т.е. без серьезных конструктивных изменений, состав и архитектуру техниче­ских средств вооружения, так как они к тому моменту времени были смонти­рованы и устойчиво функционировали.

Во-вторых, в достаточно сжатые сроки провести глубокую алгоритми­ческую модернизацию, т.е. путем доработок боевых алгоритмов и программ на вычислительных комплексах системы ПРО А-35 (порядка 30 ЭВМ в еди­ной сети) добиться решения следующих задач:

Реализация этих сложных алгоритмических задач потребовала решения многих актуальных проблем, в том числе и кадровых.

Учитывая большой "вес" алгоритмических доработок, в декабре 1975 года штат отдела боевых алгоритмов и программ в/ч 52361 (Кубинка) был увеличен на 10 единиц. Комплектование отдела по новому штату осуществ­лялось за счет привлечения специалистов из других отделов и служб самой РЛС ДО "Дунай-3" (в/ч 52361).

Назначением вновь прибывших офицеров на конкретный программный комплекс руководил начальник отдела боевых алгоритмов и программ под­полковник Половинкин В.И.

Вполне закономерным и логичным было решение Владимира Иванови­ча включить в состав группы программистов на новую боевую программу помеховой обработки (МПО) следующих офицеров:

32У);

Ведущим разработчиком от НИИДАР (Научно-исследовательский ин­ститут дальней радиосвязи, Москва, метро "Преображенская площадь") по программному комплексу МПО являлся Кутузов В.В.

В общем ряду "старых" боевых программ того времени (МО - машина обнаружения; МТУ - машина траекторного управления; МФК - машина функционального контроля), которые устойчиво и надежно функционирова­ли с конца 1960-х годов, программа МПО (машина помеховой обработки) только "начинала ходить", да и то постоянно спотыкаясь: либо останов, либо зацикливание.

На первых порах пришлось нам услышать от коллег достаточно много усмешек и по поводу неустойчивой работы самой программы МПО, и по ви­ду распечатки данных для оценки результатов ее функционирования и др. Вспомнить хотя бы такой факт, что тогда на "маске" даже цифропечать была в восьмеричном коде. Ситуацию исправили быстро, и одной из первых дора­боток, которую успешно выполнили офицеры-программисты МПО, была именно разработка новой подпрограммы печати в десятичной системе счис­ления.

На первом этапе изучения, анализа и совершенствования боевой про­граммы помеховой обработки требовалось выйти на решение следующих за­дач:

Несомненными лидерами в решении поставленных задач были стар­ший лейтенант Кильдишов В.Д. и капитан Губенский С.Ф. Уже на первом этапе модернизации программы были получены важные результаты, которые во многом подтвердили правильность программно-алгоритмических реше­ний, предложенных нашими ведущими специалистами Губенским С.Ф. и Кильдишовым В.Д.

Дальнейший процесс анализа работы программы МПО показал, что помеховая обстановка в зоне РЛС ДО "Дунай-3" имеет сложный, комбини­рованный характер, связанный с помехами различной природы, как искус­ственными, так и естественными.

Проблема эффективной работы боевой программы МПО заключалась еще и в том, что на этапе ее разработки сама реальная помеховая обстановка в зоне РЛС ДО "Дунай-3" была для ее разработчиков (НИИДАР) априорно неизвестной.

Следовательно, авторы объективно не имели возможности провести детальный анализ помех, исследовать особенности их поведения, выполнить классификацию, а также описать помехи формально строго, т.е. в виде мате­матических моделей различного класса.

В связи с этим изначально разработать алгоритм помехозащиты с не­которым "фиксированным" набором параметров, который смог бы обеспе­чить эффективную работу РЛС ДО "Дунай-3" при воздействии помех, не представлялось возможным, что требовало от офицеров-программистов МПО постоянного анализа функционирования программы по реальной кос­мической обстановке и разработки предложений по ее совершенствованию.

Выполненный офицерами-программистами МПО набор большого чис­ла статистических данных, группировка, анализ и классификация помех поз­волили установить, что на РЛС ДО "Дунай-3" достаточно интенсивно воз­действовали не только внешние, но и внутренние помехи локатора.

Природа внутренних помех во многом определялась тем потоком мощ­ности, который периодически возникал в результате "сложных взаимоотно­шений" таких устройств приемного тракта, как "спектры" и гетеродинные частоты РЛС ДО "Дунай-3", что в результате приводило к "вспучиванию по­ля" и завязке ложных траекторий.

Проведенный анализ позволил в дальнейшем выделить такие ситуации в отдельный класс внутристанционных помех и пристально за ними следить, так как с большой долей вероятности именно по таким помеховым образова­ниям могли быть завязаны траектории ложных баллистических целей (ЛБЦ), что резко снижало эффективность работы РЛС ДО "Дунай-3".

Что касается внешних помех, то в алгоритмах МПО они классифици­ровались на активные и пассивные.

Опыт несения боевого дежурства позволил офицерам отдела под науч­ным руководством НИИДАР (В.В. Кутузов) существенно доработать про­граммы по борьбе с основными типами активных помех.

В частности, внесены изменения и доработаны программы по борьбе с атмосферными помехами (Солнце, грозовые молнии); с помехами типа "дождь" от радиостанций близкого частотного спектра (связные и радиоре­лейные станции, самолетные радиовысотомеры); с индустриальными поме­хами (электрички, сварочные аппараты, искрение в двигателях внутреннего сгорания и др.).

Серьезное влияние на работу СРЛС-1 ("север") оказывало периодиче­ски возникающее мощное ионизированное излучение в ближнем космосе - помеха типа "северное сияние".

Для СРЛС-2 ("юг") ощутимую шумовую помеху создавало активное Солнце, если оно в фиксированный момент времени располагалось в зоне об­зора под небольшими углами места, где первая строка РЛС ДО "Дунай-3" дважды просматривалась за обзор. В отдельных случаях засветка от Солнца по азимуту достигала внушительных размеров, что с учетом выставления "маски" по дальности не только серьезно уменьшало зону обзора, но также неоднократно являлось причиной завязки ложных траекторий.

Вместе с тем за очень короткий по времени срок, в результате напря­женной и целеустремленной работы специалистов НИИДАР и офицеров- программистов МПО, путем постоянных доработок и испытаний боевой программы удалось:

О достаточно высоком качестве решения этих задач говорит тот факт, что выставление бланков на области помех оставляло "поле" в работоспо­собном состоянии как по дальности, так и по угловым координатам, что обеспечивало успешное решение задач обнаружения и сопровождения целей.

Это в дальнейшем было достоверно подтверждено разработкой и внед­рением в практику боевого дежурства такого интегрального показателя по оценке боевых возможностей РЛС ДО "Дунай-3", как величина потока обна­руженных космических объектов (КО) в зоне обзора локатора.

Причем величина потока КО носила практически стационарный харак­тер как в течение одного часа, так и в течение суток, что убедительно под­тверждало стабильный характер работы всех устройств РЛС, а также про­грамм помехозащиты (МПО), обнаружения целей (МО) и траекторного управления (МТУ).

Конечно, потери в обработке были. Однако их величина полностью от­ражает известный постулат ученого с мировым именем Котельникова В.А., который доказал, что ".. .любой способ помехозащиты РЛС обязательно при­ведет к увеличению ошибок измерения координат и параметров движения цели".

Подводя итог первому, самому трудному этапу (1975 - 1979 гг.) разви­тия боевой программы МПО, нужно сказать следующее.

На основе реальной космической обстановки, в процессе постоянных доработок и испытаний офицерами-программистами МПО был разработан и внедрен ряд программных модулей, которые во многом изменили архитек­турный облик программы помеховой обработки и значительно повысили уровень защиты РЛС ДО "Дунай-3" от помех.

Если эти проблемы укрупнить, то за указанный период офицерами- программистами МПО под руководством ведущих специалистов НИИДАР (Кутузов В.В.) были решены три сложные научно-практические задачи:

Начало второго этапа развития программы МПО условно можно отне­сти к 1979 году, когда отдел боевых алгоритмов и программ в/ч 52361 был разделен на две части:

а) отдел боевого применения (подчинение командиру части, штатная численность 6 человек);

б) отдел эксплуатации боевых программ (штат 25 человек), который был переподчинен командиру группы общеузловой аппаратуры (ГОУА).

Командир ГОУА - полковник Куликов П.И., заместитель командира по технической части подполковник Грабинский Н.Н.

Начальником отдела боевого применения был утвержден начальник "старого" отдела алгоритмов и программ подполковник Половинкин В.И. Владимир Иванович стоял у истоков отдела боевых алгоритмов, прошел все пути становления и развития программно-алгоритмического обеспечения ча­сти, вырастил целую плеяду профессионалов высокого уровня, твердо руко­водил коллективом, всегда добивался побед и заслуженно Указом Президиу­ма Верховного Совета СССР в 1982 году был награжден орденом "За службу Родине в Вооруженных Силах" III степени.

В быту Владимир Иванович оставался скромным, доброжелательным и абсолютно непритязательным человеком. Все мы прекрасно знаем, что чело­век, бывший "правой" рукой командира, сопредседателем многих комиссий по доработкам и оценке боевых возможностей РЛС ДО "Дунай-3", возглав­лявший отдел алгоритмов в самый сложный его период, долгое время про­живал в однокомнатной квартире, имея взрослого сына. И только перед са­мым увольнением в запас командование части посчитало возможным улуч­шить жилищные условия семьи Половинкиных.

Спасибо вам, Владимир Иванович, за ваш упорный труд, командир­скую заботу, солдатскую стойкость, терпение, мудрость и честность. (Похо­ронен на родине в г. Оренбург.)

Начальником отдела эксплуатации боевых программ был назначен всеми нами любимый и уважаемый подполковник Арешков Л.П.

Леонид Петрович прошел в "старом" отделе все ступени боевого ма­стерства, прекрасно знал алгоритмы и программы, принадлежал к той знаме­нитой группе выпускников Киевского училища 1967 года, которые составля­ли ядро отдела, и, вне всякого сомнения, по достоинству возглавил вновь формируемое подразделение (проживает в г. Киев).

На наш взгляд, это организационно-штатное мероприятие серьезно по­влияло на эффективность решения задач программно-алгоритмического обеспечения части. Подтвердилось известное положение о том, что "сумма двух долей может оказаться меньше, чем некогда единое целое".

Согласно вновь разработанному положению, главным направлением деятельности отдела эксплуатации боевых программ являлось качественное выполнение задач боевого дежурства.

Приоритеты отдела боевого применения были другими: компетентный и профессиональный разбор "нештатных" ситуаций и исследование направ-

62

лений по совершенствованию программно-алгоритмического обеспечения части.

Нельзя сказать, что взаимодействие между отделами отсутствовало, но оно теперь больше держалось на личных взаимосвязях, так как задачи у них (да и подчинение) были разделены.

Параллельно набирали обороты и другие процессы, которые в той или иной мере стали влиять на конечный результат.

Уехали на учебу в Харьковскую инженерную академию ПВО Аржаных Е.П., Новиньков Г.А., Петров В.П., Кильдишов В.Д, Барткевич Г.В., в Кали­нинскую (Тверскую) командную академию ПВО - Калыш Г.Ф., Середа В.В.

Перевелся в Генеральный штаб Голуб Н.А., в Киевское училище ПВО Карловский С.Г.

Уходили офицеры отдела и в другие организации (Бычков В.Р., Бобров Ю.Н., Мажников В.И., Зотов А.Н.).

Таким образом, за два-три года отдел получил порядка 30-40% "боевых потерь", а снижение опыта и научно-технического потенциала составило го­раздо большую величину. Естественно, что вновь прибывшие в отдел лейте­нанты быстро компенсировать такое снижение качества не могли, для этого требовалось несколько лет упорного труда.

В дальнейшем, в середине 1980-х годов, ошибку разделения отдела бо­евых алгоритмов осознали и исправили, и отдел вновь стал единым целым. Но к этому времени много накопившихся проблем было отложено в долгий ящик, да и до большой беды - пожара на РЛС в мае 1989 года, оставалось не­долго.

Дополнительно к неудаче организационного разделения отдела изме­нился и исследовательский режим работы.

К этому моменту времени ведущие специалисты НИИДАР были пере­ориентированы на решение новых оборонных задач по разработке программ­но-алгоритмического комплекса распознавания космических объектов в со­ставе двух станций: "классическая" РЛС и лазерно-оптический локатор (РЛС "Крона" г. Зеленчук, Кабардино-Балкарская АССР), и на объекте стали появ­ляться достаточно редко.

Конечно, как разработчик, НИИДАР продолжал сопровождение про­граммного обеспечения МПО и в полной мере отвечал за качество боевой программы защиты от помех, что было связано с обязательным подписанием очередных формуляров на программно-алгоритмические доработки после проведения соответствующих испытаний.

Следует подчеркнуть, что порядок в этом вопросе был достаточно жесткий, хорошо отработан организационно и неукоснительно соблюдался.

63

То есть, для того чтобы внести изменения в боевую программу (кото­рые утверждались совместным приказом министра радиопромышленности СССР и главнокомандующего Войсками ПВО), необходимо было пройти следующую цепочку: "причина и цель доработки боевой программы" ^ "объем исправлений в тексте программы и необходимый объем оперативной памяти" ^ "оценка эффективности предложения" ^ "степень влияния предложения на боевые возможности РЛС ДО "Дунай-3" и др.

Но все равно постепенно складывалось ощущение того, что "муки творчества" отходят на второй план.

В те редкие, после 1980 года, приезды Кутузова В.В. на объект и в го­родок мы с ним обсуждали и рассматривали ряд возможных направлений по доработке программы МПО.

Одно из них заключалось в изменении архитектуры программы. Опыт и знания уже позволяли разработать "скелет" алгоритма защиты от помех с последующим его ветвлением по различным наборам признаков в зависимо­сти от класса помехи.

Причина перехода к новому архитектурному "скелету" МПО состояла в следующем. Многие задачи защиты РЛС ДО "Дунай-3" от помех решались Кутузовым В.В. таким универсальным методом программирования, который он называл "на проходе".

Дело в том, что Кутузову В.В., как разработчику, пришлось на этот шаг пойти не от хорошей жизни, так как ресурсы памяти и вычислительная мощ­ность наших ЭВМ были недостаточными для качественной работы с помеха­ми.

Суть метода "на проходе" заключалась в довольно замысловатом и до­статочно опасном жонглировании ячейками оперативной памяти. То есть до­пускалась возможность того, что на одних и тех же ячейках оперативной па­мяти можно (учитывая логику работы программы) успеть решить разные за­дачи по анализу и обработке помех.

Большой проблемы в этом не было. Беда была в другом - в алгоритмах МПО не было жесткой иерархии приоритетов по обработке. В случае резкого изменения помеховой обстановки одни "циклы в цикле" могли неожиданно для себя встретиться (по одним и тем же адресам памяти!) с другими "цик­лами в цикле", что, естественно, приводило к сбою программы.

Чтобы избежать крайне нежелательного результата (останов боевой программы), "по всем углам" программы МПО были расставлены команды быстрого перехода и безусловно быстрого перехода (030 и 077) в начальную

точку соответствующей подпрограммы. Как мы тогда говорили: "Весь каф­тан МПО у нас на заплатках".

После выполнения команды быстрого перехода дальнейшая работа со­ответствующей подпрограммы начиналась с процедуры начальных устано­вок, т.е. как бы с "чистого листа", что, естественно, приводило к ситуации локального обнуления "масок" на уже обнаруженные области помех.

Если в это время "поле" было достаточно спокойным, то больших про­блем не возникало. В худшем случае могла завязаться ложная траектория.

Содержание другого предложения было основано на достаточно дли­тельном времени эксплуатации боевой программы МПО по реальной поме­ховой обстановке, что позволило не только набрать большой статистический материал для различных классов помех, но и изучить их "манеру поведения".

В результате была предпринята попытка перейти к разработке нового программного модуля по анализу статистических параметров распределения помех в зоне РЛС ДО "Дунай-3".

Для этого предлагалось следующее. Так как ЛЧМ-сигнал "натыкается" на помехи не одновременно, а по мере возрастания частоты зондирующего сигнала, то предлагалось построить по ширине спектра сигнала матрицу ана­лиза помех. За элементы матрицы выбрать ее вектор-столбцы, разнесенные между собой с некоторым сдвигом по частоте.

Этот программный модуль позволил бы проводить более тонкий анализ поведения помех в зоне РЛС ДО "Дунай-3" с учетом оценки вероятностных параметров их распределения в вектор-столбцах матрицы помех.

Ясно было одно, что вначале требовалось реализовать первое предло­жение и только затем перейти ко второму.

Отнесся к этим идеям Кутузов В.В. доброжелательно, обещал поду­мать, но при следующей встрече сказал, что ничего не выгорит, так как сво­бодной памяти на МПО практически нет.

Наверное, ситуация с памятью соответствовала действительности, так как незадолго до этого Владимир Владимирович после долгих уговоров все- таки выделил мне аж "целых 200 ячеек" оперативной памяти для очередной доработки.

На мой традиционный вопрос: "И каким же образом здесь можно уме­ститься?", сначала блеснули стекла очков с большими диоптриями, потом появились клубы дыма от вечно горящей сигареты и только затем хриплым баритоном прозвучал известный ответ: "Как обычно, мой дорогой, - на про­ходе".

Сегодня, мысленно представляя себе объем оперативной памяти про­граммы МПО размером в 32 Кбайта, с большим трудом находишь объясне-

65

ние тому, каким образом наша любимица "маска" вообще была способна решать такие сложные задачи, не впадая "в беспамятство".

Особняком в общей череде лет боевых дежурств, доработок и испыта­ний стал 1982 год, когда по решению командующего Войсками ракетно­космической обороны (РКО) на базе Харьковской инженерной академии ПВО первый и, как затем оказалось, последний раз были организованы Выс­шие академические курсы (ВАК) для офицеров отделов боевых алгоритмов и программ Войск РКО.

Согласно директиве курсы планировалось провести с апреля по июнь 1982 года. Так как на этот момент времени в в/ч 52361 (Кубинка) было два отдела алгоритмов и программ, то от отдела боевого применения на курсы был командирован майор Талалакин И.А., а от отдела эксплуатации боевых программ капитан Пунин И.П.

Харьков очаровал. Восхищаясь его красотами, впитывая его неповто­римую романтику, мы наслаждались богатством и разнообразием этого горо­да: Покровский собор, Благовещенский кафедральный собор, Успенский со­бор, Сумская улица, площадь Дзержинского, парк Шевченко, парк Г орького, площадь Руднева.

Но если Харьков очаровал, то академия покорила. Занятия вели лучшие лекторы вуза, программа была комплексной: оперативно-тактические семи­нары (начальник академии, тогда генерал-лейтенант Стрельников В.К.), вы­числительные комплексы и системы (полковники Чуркин В.Н. и Григорьев О.Н.), программирование (полковник Онуфрей Ю.Е.), радиолокация, радио­электронная борьба и др.

В это время в академии учились два наших товарища по отделу алго­ритмов на Кубинке: майор Кильдишов В.Д. и майор Барткевич Г.В. Вячеслав Дмитриевич готовился к выпуску, а Геннадий Васильевич переходил на по­следний курс.

Теплый прием, радушие и искреннюю радость от встречи оказала нам семья Кильдишовых: жена Валентина и их прекрасные дочери Екатерина и Наталья. Под их приятным руководством на выходные дни были разработа­ны маршруты посещения достопримечательностей города и пункты отдыха, начиная от знаменитого на весь СССР театра кукол и заканчивая канатной дорогой "Парк Горького - Павлово поле".

Напоследок, посетив историко-краеведческий музей города и долго рассматривая рог изобилия на гербе Харькова, мы с Вячеславом Дмитриеви­чем пришли к единодушному выводу, что он действительно точно отражает его суть.

После возвращения в июне 1982 года обратно в часть стало ясно, что существует такая болезнь, название которой "Харьковская инженерная ака­демия ПВО".

То есть если раньше и были мысли по поводу поступления в Калинин­скую (Тверскую) командную академию ПВО, тем более что я в ней много­кратно бывал по спортивным делам, проходя обучение в Калининском (Твер­ском) суворовском училище (1967 - 1970 гг.), то теперь в этом выборе "Харь­ков - Тверь" 1982 год поставил окончательную и жирную точку.

В сентябре 1982 года после окончания с золотой медалью Харьковской инженерной академии ПВО подполковник Кильдишов В.Д. вернулся на Ку­бинку, получив назначение на должность начальника отдела боевых алго­ритмов и программ в/ч 52361.

Это событие не могло остаться незамеченным. Один из эпизодов воз­вращения Вячеслава Дмитриевича в отдел нашел такое отражение в местном фольклоре:

Никогда бы не подумал, что два года,

Срок окажется совсем такой уж малый,

Но судьба армейская слепая,

Вновь свела нас с дядей Славой.

В "академиях" всему он научился,

И окончил все, что можно, на "отлично",

Мог науку бы продвинуть. И прилично,

Но в отделе нашем снова оказался.

Как на грех, тут планы "жизни" подоспели,

И мороки, как обычно, всем хватало,

Но ребята просто за день оглупели,

С дядей Славой, с дядей Славой.

Здесь и крик, и смех, и общее смятенье,

Первым план составить - верная погибель,

До чего ж сумел запутать все простое,

Наш мыслитель и мучитель.

После каждой запятой мы в штаб звонили,

Дядя Браун в телефон стал материться,

Чувствую, придется лечь в больницу,

Подлечиться, подлечиться...

Далее, в 1985 году, Вячеслав Дмитриевич назначается преподавателем кафедры ПРО Калининской (Тверской) академии ПВО, успешно защищает кандидатскую диссертацию, заслуженно становится доцентом и полковни­ком. После увольнения в запас, к концу 1990-х годов, семья Кильдишовых

67

переезжает на постоянное жительство в г. Голицыно. Забегая немного впе­ред, хочется сказать, что сегодня (2015 г.) мы с Вячеславом Дмитриевичем совместно трудимся в одном вузе: Западно-Подмосковный институт туризма - филиал Российской Международной академии туризма (г. Г олицыно), а Вя­чеслав Дмитриевич является профессором этого вуза.

Отдельно хочется вспомнить 1983 год, так как он оказался последним годом службы в отделе боевых алгоритмов на Кубинке.

После разделения отдела (1979 г.) и до моего отъезда в 1983 году на новую систему ПРО А-135 (г. Софрино, Московская область) мы постоянно несли службу в одном боевом расчете с майором Постригань В.Ф.

Валерий Федорович - замечательный, умный, добрый, широкой души человек и в то же время человек непростой судьбы. Он принадлежал к плея­де тех знаменитых выпускников Киевского училища ПВО 1967 года, с кото­рых отдел, собственно, и начал свою славную боевую алгоритмическую жизнь, в их числе: Половинкин В.И., Арешков Л.П., Матвиенко А.П., Но- виньков Г.А., Петров В.П., Постригань В.Ф., Мартыщенко Б.Н., Аржаных Е.П.

Так получилось, что отпуск в 1983 году у Валерия Федоровича закан­чивался в начале мая, а у меня он только начинался в конце апреля, и с его стороны было гостеприимно предложено на несколько дней приехать в Киев.

Жили в центре, на улице Якира, в специально построенном для офице­ров Киевского училища доме, квартиру в котором получил его отец, а в 1983 году проживала его мама.

Вплотную к дому, сразу за забором начиналась территория самого учи­лища, и по утрам мы хорошо слышали все необходимые атрибуты воинской жизни знаменитого вуза: оркестр, гимн, развод на занятия, зычные голоса командиров, четкий шаг курсантских подразделений.

Что можно успеть в Киеве за 3 дня? Но Валерий Федорович, несмотря на последние дни своего отпуска, сделал царский подарок: Киево-Печерская лавра, Андреевский спуск, Аскольдова могила, древняя София, Мариинский парк, Владимирская горка, Крещатик, кручи Днепра, каштаны...

Спасибо тебе, Валерий Федорович (19 декабря 1942 г. - 28 мая 2009 г., похоронен на Кубинке), за добрые дела, отеческую заботу на боевых дежур­ствах, мудрые советы и любовь к людям. До сих пор с благодарностью вспо­минаю все годы совместной службы и эти дни, проведенные вместе с тобой в чудесном Киеве.

Завершая эту часть записок, отдельно хочется сказать несколько слов о С.Ф. Губенском. С именем Станислава Федоровича у меня всегда связано ощущение чего-то умного, тактичного, справедливого, надежного и доброго.

68

С позиций 22-летнего лейтенанта 34-летний Станислав Федорович все­гда казался мне очень взрослым и недосягаемым по главным вехам своей биографии. Ребенок войны (7 июня 1941 г.), трудное, голодное детство; учеба в старших классах в вечерней школе, затем - тяжелая, изнурительная работа в геологических экспедициях на Крайнем Севере, в Забайкалье, на заводах в городе Вологда. Только в 1962 году, на пределе, в возрасте 21 года поступле­ние в наше родное Пушкинское училище ПВО, которое он в 1965 году окон­чил с красным дипломом, а в 1974 году - Харьковскую инженерную акаде­мию ПВО.

Из его рассказов я знаю, что он всегда хотел служить именно в отделе боевых алгоритмов. К этому были все основания как по профессиональному уровню подготовки, так и в силу интеллекта и редкому дару поиска нестан­дартных решений. Поэтому абсолютно заслуженно именно он, после повтор­ного объединения отдела боевых алгоритмов в одно подразделение, был назначен его новым, "объединенным" начальником.

Служба в отделе, постоянная работа по выявлению и анализу сложных нештатных ситуаций, оценка влияния помех на боеготовность РЛС, их опас­ность для завязки ложных траекторий и много-много других неординарных задач боевого применения многократно подтвердили эти наблюдения.

Да и после увольнения в запас подполковник Губенский С.Ф., имея за плечами огромный опыт службы в отделе алгоритмов, разработал много ин­тересных и полезных программных продуктов для автоматизации работы различных гражданских организаций. В их числе Госснаб, где Станислав Фе­дорович занимал должность заведующего сектором единой системы капи­тального строительства, РемЖилСервис (главный инженер) и др.

В качестве краткого итога за этот период службы, в ходе которого была проведена серьезная модернизация "старой" системы ПРО А-35, хочется ска­зать следующее.

В середине 1970-х годов, за счет глубоких алгоритмических доработок на средствах системы, была решена одна из ключевых задач любой ПРО - возможность поражения сложной баллистической цели со средствами пре­одоления ПРО, что явилось по своей сути успешной реализацией многока­нального комплекса на "старых" одноканальных средствах системы.

Многоканальность была достигнута путем объединения информации от нескольких локаторов, рассредоточенных на значительной площади Подмос­ковья, работающих в единой распределенной вычислительной сети в составе 30 ЭВМ по жесткому боевому алгоритму в реальном масштабе времени.

И, несмотря на то, что объем памяти наших ЭВМ был невелик, за счет программирования в машинных кодах нам удавалось разрабатывать ком-

69

пактные вычислительные процедуры, которые обеспечивали эффективное решение задач обнаружения, сопровождения, траекторной обработки, защи­ты от помех, функционального контроля и др.

Нам посчастливилось быть и участниками, и соавторами решения этих задач. Это тяжелая и красивая работа, характеризующая высочайшую квали­фикацию разработчиков системы ПРО и высокий профессионализм офице­ров отдела боевых алгоритмов и программ РЛС ДО "Дунай-3".

Отдел боевых алгоритмов и программ системы ПРО А-135

(1983 - 1986 гг.)

К лету 1983 года состоялось мое назначение в отдел боевых алгоритмов и программ в/ч 2007 новой системы ПРО А-135 (г. Софрино, Московская область). Отдел комплектовался постепенно, основной приток составляли офицеры из отделов алгоритмов "старой" ПРО А-35: стрельбовых комплек­сов (Клин, Наро-Фоминск, Загорск (Сергиев Посад) и Чеховская РЛС ДО "Дунай-3У".

К сентябрю 1983 года, после прибытия в часть выпускников Пушкин­ского, Житомирского и Киевского училищ и их назначения на первичные должности, отдел был укомплектован практически полностью.

С
огласно решению командования, до конца 1983 года офицеры отдела были направлены на учебу в Институт точной механики и вычислительной техники, который разрабатывал вычислительные комплексы и для "старой" ПРО А-35 (Москва, метро "Ленинский проспект"). На фото: главный корпус ИТМВТ АН СССР.

Цель командировки: изучение ар­хитектуры многопроцессорного вычис­лительного комплекса (МВК) "Эльбрус" и программирования на языке высокого уровня "Эль-76".

Лекционные и практические занятия проводили ведущие специалисты института, которые являлись разработчиками основных устройств супер­ЭВМ того времени "Эльбрус" (с быстродействием более 100 млн операций в секунду) и машинно-ориентированного языка программирования высокого уровня "Эль-76".

Многое было в новинку: принципы и методы построения операционной системы; сегментно-страничное распределение памяти; аппаратный принцип контекстной защиты программ и данных; методы реализации многопроцес-

70

сорности и модульности; система телеобработки; организация системы управления базами данных; система реконфигурации модулей 10­процессорного комплекса "Эльбрус" при отказах и сбоях. Этот период под­готовки офицеров в ИТМВТ закончился в конце декабря 1983 года.

С
началом 1984 года обучение продолжилось. На этот раз офицеры от­дела были направлены в командировку в Научно-исследовательский институт ра­диоприборостроения (НИИРП, Москва,

Ленинградский проспект, метро "Сокол").

На фото: фасад главного корпуса институ­та.

Исторически начиная с середины 50­х годов ХХ века институт являлся головной организацией по разработке бое­вых алгоритмов и программ по тематике ПРО, в том числе и для новой мос­ковской ПРО А-135.

О
собенность построения системы ПРО А-135 в отличие от "старой" А- 35 состояла в следующем. В ее составе вместо нескольких разнесенных по Подмосковью РЛС (более 10): две РЛС ДО "Дунай-3М" (Кубинка); две РЛС ДО "Дунай-3У" (Чехов); локаторы каналов цели и каналов противоракет (Наро- Фоминск, Загорск (Сергиев Посад), Клин-9 и Клин-10), использовался один мно­гофункциональный локатор МРЛС "Дон- 2Н" (Софрино).

На фото: показана одна из четырех граней МРЛС.

Принципиально важным являлось также то, что в отличие от "старой" в новой системе ПРО А-135, с целью эффективного решения задачи селек­ции боевых блоков, осуществлялся двухэшелонный перехват баллистических целей. Для этого в системе применялись два вида перехватчиков: дальние и ближние.

Согласно Договору по ПРО (СССР - США, 1972 г.), система перехвата баллистических целей, атакующих Москву, имела в своем составе ровно 100 противоракет:

две позиции противоракет дальнего перехвата 51Т6 по 16 проти­воракет (32 ракеты) - Наро-Фоминск и Загорск (Сергиев Посад);

пять позиций противоракет ближнего перехвата 53Т6 по 12 или 16 противоракет (68 ракет) - Лыткарино и Сходня (по 16 ракет), Королев, Внуково и Софрино (по 12 ракет).

В соответствии с обликом системы по прибытии в НИИРП состоялось наше распределение по комплексам алгоритмов (обнаружение, сопровожде­ние, целераспределение, алгоритмы наведения противоракет дальнего и ближнего перехвата, алгоритмы функционального контроля системы и др.) и закрепление за соответствующими секторами и отделами института.

Организация командировок была следующей: первые три недели каж­дого месяца мы изучали алгоритмы в Москве, а последняя неделя проводи­лась в части, где составлялись отчеты и стыковались алгоритмы от разных секторов, а также офицеры возвращали "долги" по нарядам внутренней службы за текущий месяц.

В начале очередного месяца проводилось заслушивание офицеров от­дела под руководством командира части (полковник Седлецкий Ю.И.), на ко­тором присутствовали офицеры штаба и службы вооружения. Вопросов с их стороны было много, на добрую половину из них мы ответить компетентно не могли. Поэтому, подводя итог, командир ставил на текущий месяц новую задачу, и мы снова убывали на три недели в Москву.

К середине 1984 года в отделе уже были разработаны первые докумен­ты по боевому применению средств системы ПРО А-135, построены графики временных, пространственных и точностных характеристик алгоритмов об­наружения, сопровождения, траекторного управления, распределения целей и их поражения средствами дальнего и ближнего перехвата и др.

Информация по алгоритмам накапливалась, уточнялась, в нее опера­тивно вносились последние изменения, и затем она в интегрированном виде, компактно отображалась в виде карт, планшетов, блок-схем и пояснительных записок.

Появилась целостность, многие аспекты взаимосвязи отдельных алго­ритмов стали понятны, и дальнейший анализ проходил на более высоком уровне: входная и выходная информация алгоритмов; формат данных; мате­матические методы и модели алгоритмизации задач; критерии оптимизации; организация вычислительного процесса и т.д.

Серьезную поддержку в части применения математических методов в решении задач ПРО А-135 оказывали нам офицеры нашего отдела: капитан Жуков А.Г. (мехмат МГУ, позднее сотрудник 45 ЦНИИ, кандидат физико­математических наук) и майор Клинюшин Н.И. (мехмат Г орьковского (Ниж­ний Новгород) университета). Чего стоила только одна из задач пошаговой

градиентной оптимизации процесса наведения противоракет под названием

72

"метод сужающихся оврагов", содержание которой они прекрасно поясняли у доски, дополняя друг друга.

В декабре 1984 года из 45 ЦНИИ на серию итоговых занятий в отдел прибыл подполковник Завалий В.Н., наш бывший сослуживец по отделу ал­горитмов в/ч 52361 (Кубинка). Выступил с докладом по оценке текущего со­стояния, перспектив развития алгоритмов системы ПРО для поражения ракет "Першинг-2" (108 пусковых установок на территории ФРГ с подлетным вре­менем до Москвы порядка 10 минут) и общей готовности комплекса алго­ритмов и боевых программ системы ПРО А-135 к испытаниям.

В тот момент Владимир Николаевич готовил к защите кандидатскую диссертацию и обратился к нам с просьбой подобрать для целей его исследо­вания необходимый справочный материал, что с удовольствием было сдела­но.

Позднее, в 1990-е годы, мы с Владимиром Николаевичем встречались довольно часто. Уже после окончания Харьковской инженерной академии ПВО я занимал должность заместителя начальника отдела боевых алгорит­мов и программ Войск РКО, а затем продолжил службу в Научно­техническом комитете Войск ПВО (п. Черное, Московская область).

Эти встречи, как правило, были в составе межведомственных комис­сий, на которых рассматривались проблемы сопряжения алгоритмов "ста­рой" и "новой" ПРО; проводился анализ критериев по разграничению стра­тегической и нестратегической ПРО; решались вопросы по структуре алго­ритмов и составу выдаваемой информации от систем ПРН, ПРО и ККП на проектируемый тогда командный пункт Войск РКО и др.

До сих пор в памяти остались высочайшая эрудиция, быстрота прини­маемых решений, выверенная точность формулировок, добрый прищур, пре­красный юмор, легкость общения, обворожительная улыбка и обаяние пол­ковника Завалий В.Н.

Сегодня Владимир Николаевич один из ведущих специалистов в обла­сти ПРО, ученый, доктор технических наук, профессор и после завершения службы в должности начальника 45 ЦНИИ является генеральным конструк­тором НИИРП по разработке новой российской системы ПРО.

Возвращаясь в Софрино, следует сказать, что 1985 год для офицеров отдела алгоритмов стал переломным с точки зрения нашего профессиональ­ного роста. Особенность 1985 года состояла в том, что мы "созрели" и плот­но приступили к написанию и отладке программных модулей в рамках тема­тики соответствующих секторов НИИРП.

К этому моменту времени объем незавершенных работ по разработке программного комплекса системы А-135 был внушительным, и поэтому ра-

73

бочие руки были особенно востребованы. Много проблем возникало при от­ладке и анализе взаимодействия программных модулей, которые были "на стыках", т.е. программы писали разные секторы института (формат данных; протоколы взаимодействия; механизмы и процедуры восстановления конфи­гурации боевой программы после сбоев и т.д.).

П
о мере готовности основной объем работ по "сборке" и отладке про­грамм проводился на средствах вычисли­тельного комплекса "Эльбрус" полигон­ного образца МРЛС "Дон-2НП" (г. При- озерск, Казахская ССР), так как в это время на вычислительном комплексе в Софрино завершались монтажные рабо­ты и шла подготовка "Эльбруса" к завод­ским испытаниям. На фото: центральный пульт управления многопроцессорного вычислительного комплекса "Эль­брус".

Наша группа решением командира части была отправлена первой, и мы с майором Клинюшиным Н.И. в середине марта 1985 года на Ту-154 совер­шили перелет по маршруту Внуково - Камбала. Камбала - так назывался аэропорт в Джезказганской области Казахстана, который в то время обслу­живал 10-й Государственный научно-исследовательский полигон (ГНИИП) ПВО. Столица 10 ГНИИП г. Приозерска (в/ч 03080) располагалась на берегу озера Балхаш. Расстояние от аэродрома Камбала (7-я площадка) до Приозер­ска составляло порядка 20 километров по бетонке.

После Подмосковья контраст был разительный. За окнами автобуса лежал унылый серо-коричневый пейзаж и однообразие пустыни. Бетонка тя­нулась по абсолютно плоской равнине, где иногда попадались холмики с разломами кварца на вершинах, которые ярко бликовали в лучах солнца.

Учитывая важность и значимость работ по противоракетной обороне, руководством страны в середине 1970-х годов было принято решение о раз­вертывании на полигоне многоканального стрельбового комплекса (МКСК) "Амур-П" в интересах создания новой системы ПРО А-135, способной ре­шать задачу обороны Москвы от сложных баллистических целей.

К моменту нашего прибытия на полигон в 1985 году МКСК "Амур-П" включал в свой состав разнесенные на расстояние до 100 км следующие средства:

многофункциональная РЛС "Дон-2НП";

Не успев подать документы на оформление в гостиницу, администра­тор обратилась ко мне и передала номер телефона, по которому требовалось позвонить.

К моей огромной радости, из трубки прозвучал знакомый голос нашего общего любимца в отделе на Кубинке подполковника Новинькова Г.А., кото­рый после окончания Харьковской инженерной академии ПВО проходил службу в отделе алгоритмов полигона.

Григорий Алексеевич - выпускник Киевского училища ПВО 1967 года, яркий представитель той группы офицеров, которые по праву считаются ро­доначальниками нашего отдела алгоритмов на Кубинке (в/ч 52361).

Коротко о нем. С 1967 по 1978 год служба в отделе алгоритмов на Ку­бинке, затем в 1978 - 1980 гг. обучение в Харьковской инженерной академии ПВО.

Далее, с 1980 по 1990 год служба в управлении 10 ГНИИП, где он за­нимался вопросами полигонных испытаний алгоритмов и программ по си­стеме ПРО А-135.

После увольнения в запас, с 1990 года, проживает в г. Киев.

Про Григория Алексеевича можно сказать очень кратко: таким, как он, хотел быть каждый лейтенант нашего отдела. Редкое сочетание ума, талан­тов, красоты, военной косточки, твердых принципов и крепкой мужской дружбы.

Об этом свидетельствует небольшое посвящение, написанное мной по случаю отъезда Г ригория Алексеевича из Кубинки на учебу в Харьковскую академию в 1978 году, в котором есть и такие строки:

Ты в жизни знал не только алгоритмы и программы,

Имел широкий общий горизонт,

И это, ты пойми, не дифирамбы,

Мы чтим тебя, Г ригорий, ты поверь,

Таким, как ты, хотелось быть и нам бы,

К нам для тебя всегда открыта дверь.

Прекрасный вечер воспоминаний в тесном кругу семьи Новиньковых: жены Светланы Владимировны и сына Алексея, запомнился теплотой, раду-

шием, искренней радостью и богатым ассортиментом рыбных блюд, которы­ми щедро угощал своих гостей Балхаш. На память от встречи дома сейчас хранятся несколько фотографий, на которых зафиксированы впечатляющие результаты побед Г ригория Алексеевича в области рыбной ловли и охоты. На одной из них огромный сом, в открытую пасть которого легко поместилась голова нашего героя. Битва с этим монстром про­должалась несколько часов, сом гонял лодку по озеру со скоростью скутера, пытаясь несколько раз ее утопить. Но в итоге победа была одержана и это чудище сдалось. На оборотной стороне фотогра­фии знакомым почерком, которым заполнялись журналы несения боевого дежурства на вычисли­тельном комплексе А-30О (Кубинка), подпись: "Игорю на зависть. Новинь- ков Г.А. Приозерск, 1985 г.".

В
озвращаясь к командировке на Балхаш, хочется коснуться хорошо из­вестного всем нам такого параметра работы с программой, как машинное время. Распределял машинное время для отладки программ руководитель ра­бот на объекте (представитель НИИРП).

Конечно, каждому хотелось иметь времени за пультом "Эльбруса" по­больше, побыстрее закончить свои дела и вернуться в Москву. Но желающих было много, а машинного времени даже не мало, а очень мало, можно ска­зать крохи, учитывая более чем солидный объем программных доработок. В основном, "битва" за машинное время на этих совещаниях шла за дневное и вечернее время.

Недолго подумав, мы пришли к выводу, что будем работать по ночам, так как других желающих не нашлось, да и времени ночью выделялось больше. Как говорится, "нам не привыкать".

Ежедневно выезжали из гостиницы Приозерска в час ночи и двигались по ночной степи до 8-й площадки (примерно 5 км), где располагались поли­гонный образец МРЛС "Дон-2НП" (одна грань из четырех), КВП системы 5К80П и вычислительный комплекс МВК "Эльбрус".

Рассчитывали закончить командировку за три недели, но процесс шел туго, много времени уходило на согласования с программистами из других секторов, и в итоге получилось пять недель.

Возвращались в Москву в сказочное для Приозерска время - пришла пора цветения тюльпанов. Цветут они всего 7-10 дней, но кто не видел этой красоты, представить ее себе не сможет. Совершенно красные поля, на кило­метры, до самого горизонта! Очевидцы говорили, что похожие поля есть в

76

Чуйской долине, но там цветут маки, а здесь тюльпаны. Божественная карти­на.

В 1990-е годы, как заместителю начальника отдела боевых алгоритмов и программ Войск РКО (Черное, Московская область), мне неоднократно приходилось вылетать в командировки и в Приозерск (в/ч 03080), и на РЛС системы предупреждения о ракетном нападении "Днепр" и "Дарьял" (в/ч 16601, Балхаш-9, поселок Гюльшат). Но они всегда были или глубокой осе­нью, или зимой, и больше такого чуда увидеть в жизни не пришлось. Жаль.

Подводя краткий итог этому периоду службы в отделах боевых алго­ритмов и программ "старой" и "новой" систем ПРО, а также в отделе алго­ритмов Войск РКО, хочется сказать следующее.

Нам в жизни несказанно повезло, это были годы подлинной проверки на профессиональную зрелость всех моих коллег. Никто не стремился огра­ничить свою ответственность на боевых дежурствах, в процессе разработки боевых программ, при моделировании "нештатных" ситуаций для учений, при написании директив, распоряжений, наставлений и других боевых доку­ментов примитивным принципом "от и до".

Мы все годы успешно, "на одном дыхании" дополняли и поддержива­ли друг друга. Совместными усилиями, концентрацией воли и умелым руко­водством командиров нам удалось решить широкий комплекс задач по со­вершенствованию алгоритмов и программ ПРО.

Это было удивительное время свершений, время, которое и сегодня позволяет нам с гордостью ощущать свою принадлежность к решению слож­ных задач обороноспособности страны, когда наш военный потенциал ни у кого из представителей так называемых сегодня стран "либеральных ценно­стей" вопросов не вызывал.

Середа Владимир Валерианович, полковник в отставке, канд. тех. наук, старший научный сотрудник

Войсковая часть 52361, отдел боевых алгоритмов и программ.

Лейтенантские годы, 1975-1980 (мозаика эпизодов того времени)

Осень 2015 года. Передо мной фотографии из семидесятых. Пожалуй, их уже можно назвать старыми фотографиями. По признакам качества они не принадлежат к категории предметов фотоис­кусства. Но они согревают душу, волнуют память так, как это происходит далеко не на каждом вернисаже фотомастеров. Это известно. И ты всегда с особенным чувством ожидаешь шк "встреч" со старыми фото. Милые сердцу "Смены" или "Зе­ниты", "Зоркие" или ФЭДы сегодня на фоне мегапиксельных цифровых фотоагрегатов и массы иных гаджетов воспринимаются почти как трёхлинейка Мосина в ряду современного стрелкового оружия. Но так же, как легендарная винтовка, они высоко ценимы в памяти.

Они, эти фотографии, ценны зафиксированным состоянием полей нашего мира, и прежде всего психобиополей, за исследование которых не присуждают Нобелевских премий (кстати, именно сейчас и проходит оче­редная "нобелевская неделя" 2015 года).

Но для нас, в чувственно-человеческом измерении, это "психо-био" ценнее нобелевского признания. Или я слишком увлёкся?

Итак, войсковая часть 52361, 27-й отдельный радиотехнический узел дальнего обнаружения, отдел боевых алгоритмов и программ.

Но прежде поделюсь ещё одним размышлением.

Каким избрать стиль, тональность "мемуарных" записок?

"Остаться" ли в описываемом лейтенантском возрасте или в своих вос­поминаниях быть сегодняшним отставником, а может быть, положиться на спасительный компромисс (когда всего понемногу)?

Выбрал компромисс, однако с акцентом на "лейтенанта", с его жиз­ненной неопытностью, с повышенной открытостью к событиям жизни и службы, долей наивности молодого человека.

Первая в моей службе рефлексивная оценка деятельности, сохранившая своё значение до сегодняшнего дня.

Как-то в конце 1977 года или в начале 1978 года наступила и моя оче­редь на партийном собрании отдела произнести вслух самооценку служебной деятельности. Была тогда такая форма партийной работы, как заслушива­ние...

"Секретарствовал" в то время майор-инженер В. Журавлёв. Выпускник ВИРТА им. Маршала Советского Союза Л.А. Говорова. Исполнял он эту партийную нагрузку достойно, в ненавязчивой форме. Прежде он имел опыт строевого командира, и поэтому ему, как руководителю, всегда поручались дополнительные занятия по "защите от ОМП", проводимые в канун осенних итоговых проверок. Специфический запах резины противогаза и общевой­скового защитного комплекта всегда дополнял пряные благовония подмос­ковной осени.

Как правило, собрания проводились в учебном классе, который пред­ставлял собой выгородку на последнем этаже технологического здания 201. "Дизайн" помещения определяли платяные кэчевские шкафы для сменной одежды боевых расчётов, столы, стулья и доска на фронтальной перегородке.

Кстати, доска имела в моих представлениях высокий статус среди иных элементов оборудования помещения. Так сложилось вот почему.

Первое же занятие по технической подготовке в августе 1975 года, на котором присутствовал после получения допуска на объект, проводилось по теме модификации алгоритмов машины обнаружения (МО). Начальник отде­ла майор-инженер В.И. Половинкин предоставил слово для доклада капитан- инженеру В.Ф. Постриганю. И вот на этой доске стали последовательно по­являться интереснейшие символы, сопровождаемые не менее увлекательны­ми (и новыми для меня) терминами - сложная баллистическая цель, трубка траекторий, тяжёлые и лёгкие ложные цели и др.

Как после такого первого впечатления не относиться уважительно к типичной, уже не новой аудиторной доске?

Запомнился и ещё один эпизод этого занятия. Когда Валерий Постри- гань произнёс фразу о представителе "высокого командования", присут­ствующего на занятии (а это был тогда ещё майор-инженер А. Матвиенко), многие по-доброму заулыбались. Такую реакцию я смог понять позже. Про­сто представитель "высокого командования" был однокашником Валерия по КВИРТУ, и такое несколько пышное представление своего товарища заста­вило многих улыбнуться.

Хочу отметить, что на протяжении ряда последующих лет со стороны А. Матвиенко всегда ощущалась дружелюбная поддержка.

Уместно отметить, что часто звучали имена офицеров, ранее уже поки­нувших отдел: это Драняев, Сыроватский, Аржаных, Басов, Кузнецов, Зава- лий.

Анатолий Васильевич Сыроватский, кандидат технических наук, до­цент, был спустя время руководителем моей дипломной задачи в ВКА ПВО.

Именно в первые дни в части услышал я фамилию Бохан, выпускника КВИРТУ, сослуживца старших коллег. Рассказывалось о коротком приезде в гарнизон во время его отпуска, было ясно, что он работал в Греции под ди­пломатическим прикрытием атташе по вопросам культуры. И всех обманы­вал. Уже во времена открытости в публикациях стала появляться эта фами­лия, как "перебежчика из ГРУ в ЦРУ". Нетрудно было идентифицировать его с тем персонажем, о котором слышал в 1975 году.

И ещё об одном впечатлении этого занятия. В перерыве к В. Пострига- ню обращались по прозвищу. Оно звучало непривычно и явно не сочеталось с образом носителя прозвища. Произносилось оно с какими-то добрыми ак­центами. Пользовались им преимущественно только три человека - капитан- инженеры Г. Новиньков, В. Петров и Б. Мартыщенко.

А прозвище это было Зверь, а в совсем приятельской обстановке - даже Зверюга. И совсем несправедливо это прозвище, несколько адаптированное, переносилось и на супругу Валерия - Юлию Борисовну. Эффектную, чув­ственную женщину. Как показала последующая жизнь, её было за что ува­жать.

Более поздние попытки установить этимологию прозвища не сняли до конца пелены нечёткости. Известно, что складывалось оно во времена учёбы всех ранее упомянутых сослуживцев в КВИРТУ.

Но вернемся к партийному собранию отдела боевых алгоритмов и про­грамм. Разумеется, публичный отчёт принуждал к рефлексии. Её итог ока­зался крайне простым.

Обдумывая итоги прошедших двух-трёх лет службы, для себя сформу­лировал уважение к профессии военного инженера-программиста. Я им не был по диплому, я им становился в окружении товарищей по службе и непо­средственных начальников.

Далеко не эксклюзивный вывод об уважении к пройденному тобой жизненному пути тогда возник и в какой-то мере утвердился во мне впервые. В последующем он только укреплялся уже и на иных витках жизненной спи­рали.

Первые впечатления

В хронологии впечатлений о новом месте службы всегда есть "первые впечатления". Их описание в "мемуарных записках" всегда отдаёт некото­

рым клишированием. Окончил... прибыл... приступил... и др. Но память-то их сохраняет для чего-то и почему-то. Доверимся ей.

Я сный августовский день 1975 года ещё непривычного для меня Под­московья. "Тягучий" разговор в отделении кадров войсковой части 52361 (по-моему, разговоры с кадровиками по своему большинству - "мутновато-тягучие"). Звучат наименования отделов, и наконец через явное нежелание капитана кадрови­ка звучит - отдел боевых алгоритмов и программ майор- инженера В.И. Половинкина. Далее была каноническая про­цедура представления командиру части полковнику Д.И. Ба­штану и его заместителям. На фото: 1975 год, выпускник КВИРТУ ПВО.

Запомнился начальник штаба подполковник И.Н. Яковлевич, который среди прочих пожеланий и наставлений определил "формулу" относительно причёски: "Холостяки должны бывать в парикмахерской один раз в десять дней, а женатые офицеры один раз в две недели".

До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Только позже сообразил, что эта "формула" допускала более длинные волосы у холостяков, но при более частом их приведении в порядок.

При всей своей внешней резкости И.Н. Яковлевич не был вредным че­ловеком, скорее наоборот.

Из кабинета главного инженера части, тогда подполковника И.В. Под­дубняка, был "шумно" удалён после ответа ".как всякий здоровый чело­век" на вопрос об отношении к спиртному. А перед этим в ходе беседы я был уличён в плохом знании метода статистических испытаний Монте-Карло. В целом это был квалифицированный руководитель, видимо, я, как говорится, "попал под руку".

Владимир Иванович Половинкин определил меня в офицерское обще­житие. Там я встретил своего однокашника по КВИРТУ Сергея Карловского, как оказалось уже направленного в тот же отдел. Долго потом, будучи холо­стяками, проживали мы в одной комнате (сначала №84, а затем и №102). В семейном общежитии ("над почтой") разместился ещё один наш товарищ по учёбе в КВИРТУ Миша Богдюк.

Первое знакомство с сослуживцами состоялось "возле пушки", на ме­сте сбора, перед игрой в футбол и волейбол.

"Пушкой" являлся памятник на месте боёв 1941 года, на постаменте которого была размещена знаменитая грабинская 76,2-мм дивизионная и противотанковая пушка ЗИС-3. То обстоятельство, что пушка В.Г. Грабина образца 1942 года, никак не преуменьшает смысла памятника мужественным

героическим советским людям в Битве за Москву осенью и зимой 1941 года. Этот смысл охватывает в целом Великую Отечественную войну.

Игровой площадкой служила лесная опушка. И сегодня через пелену лет мила сердцу картина лежащего на траве капитан-инженера Г. Новинькова и беседующего с ним капитан-инженера В. Постриганя. Их взаимное обще­ние отличалось уважением, заметной трогательностью, взаимной бережно­стью. При элементах дружеской пикировки.

Валентин Петров, тоже капитан-инженер, с первого момента предстал очень интересным широкоэрудированным человеком. В круг его интересов входили и вопросы специальности, и литературы, и театра, и спорта, и др. Визуальный его образ обязательно дополнялся свежими номерами москов­ских газет в его руках. Вспоминается очень тиражный тогда "Московский комсомолец".

А ещё Леонид Арешков. И А. Бызов с Б. Болдышевым (они восприни­мались "парой" вследствие работ, проводимых ими с использованием КИМС).

Существовала и минская "диаспора" в лице И. Рябика, Г. Калыша, Н. Г олуба, а позднее Ю. Кисленко и Е. Сиротинина.

И "рязанская", из радиотехнического института: В. Бычков, И. Талала- кин, А. Косых, и МАИ: В. Кильдишов.

Насколько помню, Пушкинское училище радиоэлектроники в то время представлял Юрий Бобров. Позднее немало "пушкинцев" составляли кадро­вый (интеллектуальный) потенциал отдела. Именно они имели в своих рядах суворовцев: И. Пунина, В. Мажникова, А. Шульпина, Ю. Буркова.

А вот в первую поездку в Москву "вытащили" "житомирцы" Кирилл Зюканов и Сергей Белугин. Запомнился и тогдашний маршрут - парк имени Горького и Лужники.

Сергей Белугин уже тогда был "туристом" и "журналистом" со ста­жем. Г арнизонный туристский клуб "Космос" в моём представлении имел в его лице своеобразный Perpetuum Mobile. Диапазон его работы был широ­ким, от офицеров частей гарнизона до школьников местной школы, от кра­еведческих познавательных прогулок до высокоразрядных альпинистских по­ходов, от поездок на туристические базы Министерства обороны до ло­кальных военно-исторических поездок.

При этом он умел и хотел всё это описать публично. Складывалось впечатление, что не было месяца, чтобы в окружной газете "На боевом по­сту" не появлялись бы его материалы.

Хорошим его партнёром был замечательный ленинградец лейтенант- инженер А. Сикорский из службы главного инженера части.

82

На фото: в одном из походов по подмосковным рекам. Так получилось, что в канун свадьбы Сергея в январе 1977 года были совершены беспрецедентные для того времени акты террора - взрывы в мос­ковском метро, на улице 25 Октября и вбли­зи Лубянки. В этой связи сарафанное радио в какой-то мере сумело создать небольшую нервозность даже в Звенигороде, где прохо­дило свадебное веселье. Хорошо, что это не стало отягощающим предзна­менованием в жизни молодой семьи.

Н
о футбол футболом (играть я не умел, получал удовольствие только от движения, от беготни по полю), а спустя пару недель были разрешены все вопросы допуска на объект.

Пришло время первых впечатлений, собственно, уже и от объекта - от­дельного радиотехнического узла дальнего обнаружения (ОРТУ ДО), имею­щего в составе две секторные РЛС "Дунай-3". Продолжая детализацию, сто­ит добавить, что местом службы была та часть объекта, которая имела назва­ние "вторая площадка".

Говоря об объекте, нельзя не упомянуть о неразрывном его элементе, представленном войсковой частью 18960 (главным командным вычислитель­ным центром, командным пунктом системы ПРО А-35).

МФК

МФК - это тот символ (знак), - под которым проходила моя служба в отделе. Сейчас в начале этой главки записок намеренно несколько медлю с раскрытием этой аббревиатуры. Настолько вошла в память именно аббревиа­тура.

Итак, объект являлся составным элементом системы ПРО А-35. Она функционировала в автоматическом режиме как в условиях мирного време­ни, так и в боевом цикле. И в этом контексте программно-алгоритмическое обеспечение её функционирования можно условно считать искусственной "мозговой" деятельностью системы.

Войсковым формированием, обеспечивающим эту "мозговую" дея­тельность в ОРТУ ДО, и был отдел боевых алгоритмов и программ (на офи­церском арго - "отдел Половинкина").

Первая беседа была краткой, начальник отдела спросил:

83

При таких обстоятельствах и появилась в моей лейтенантской службе

МФК.

Надо упомянуть, что в отделе тогда существовало три специализиро­ванных направления. Они классифицировались по наименованию боевых ал­горитмов и программ, и при этом каждый из боевых алгоритмов был реали­зован ("размещался") на одной вычислительной машине (комплексе) 5Э92б.

В этой связи в рабочем жаргоне сплетались понятия программно­реализованного алгоритма и вычислительной машины, на которой он функ­ционировал. Очень часто звучало просто МФК, а не полное наименование - боевой алгоритм и боевая программа машины функционального контроля.

Итак, предметами специализации были:

Вскоре в этот ряд вошёл и четвёртый предмет - боевой алгоритм и бое­вая программа машины помеховой обработки (МПО). В котором царили В. Кильдишов, С. Губенский и примкнувший к ним И. Пунин.

Отмечу, что примерно в такой же "лингвистической" логике, как и в моём случае, была определена специализация С. Карловского. Его квалифи­кация как военного инженера по радиотехнике отличалась той особенностью, что предметом его знаний были технические средства внешнетраекторных измерений. Слово "траектория" стало решающим:

Таковы были слова начальника отдела В.И. Поло- винкина и его заместителя И.В. Рябика. И я не скажу, что такое решение руководства было неправильным. На фото: вместе с С. Карловским, за спиной офицерское общежитие.

Всего под потребности ОРТУ ДО функционировал многомашинный вычислительный комплекс из шести 5Э92б. В нашей программно-алгоритмической "епархии" находились машины, имеющие внутреннюю нумерацию с 3-й до 8-й. При той особенности, что нами использовались готовые к работе машины. Всю нагрузку их содержания несли соседи, специалисты войсковой части 18960.

Офицеры отдела в решающем числе были распределены на четыре смены боевого расчёта. И поэтому общение друг с другом происходило через "призму" графика сменного дежурства.

84

Вместе с тем мне приятно выделить "колонию" МФК.

Её составляли: Григорий Новиньков, Игорь Талалакин, Геннадий Ка- лыш, Кирилл Зюканов. С некоторой долей неуверенности представляется, что в этом ряду был и Борис Болдышев.

Каждый из них достоин своего рассказа.

Но начну с одного из "мтуушников" капитан-инженера Бориса Мар- тыщенко. Именно в его смене боевого расчёта я и начал собственно осваи­вать "воинскую специальность".

Борис Николаевич наставническую задачу решал познавательно и по­лезно для меня. Интересно в нём сочетались импульсивность и хладнокро­вие. Быстрый и резкий в реакциях человек, но совершенно не создающий нервозности в основной работе. Общение с ним выходило за рамки профес­сии, много познавательного было и из общих жизненных тем.

Общению способствовало и то, что Борис, тогда проживая за предела­ми гарнизона, вынужден был пользоваться и офицерским общежитием. Ме­стом встреч была его комната. Сдружился я и с его соседом Василием Аста­фьевым, офицером из метрологической лаборатории.

А Борис Николаевич много лет был представителем отдела на военном отделении МВТУ им. Н.Э. Баумана.

В значительной степени "мэтром" МФК представал Григорий Алексее­вич Новиньков. Человек с особенной редкой внутренней культурой (не иде­ал), но с высочайшим внутренним достоинством, как следствие совершенно не фальшивый в действиях. Что не всегда нравилось руководству. Но что вы­зывало глубокую симпатию у меня, и, думаю, не только у меня, - Григорий был совершенно чужд саморекламы. В определённой мере был носителем офицерского благородства. А в сочетании с элементами лёгкого гусарства это очаровывало. Умел лаконично и ясно растолковать проблемный техниче­ский вопрос и корректно показать твоё незнание.

Оставил след во мне Г ригорий Новиньков ещё и тем, что именно бла­годаря ему я пристрастился к бегу трусцой. Начинал с нуля, но был "единич­ный" пример, и была общая атмосфера в стране. Она выражалась в издании популярных книг, например "Бег ради жизни" Г. Гилмора и др., и также в интереснейшей еженедельной полосе "Здоровый образ жизни" "Советского спорта". Дневник преодоленных расстояний с того времени, а это осень 1976 года, веду и сегодня. Правда, всё более это пешеходная, а не беговая нагруз­ка.

Года через три Григорий Алексеевич убыл на факультет руководящего инженерного состава в ВИРТА.

А годом ранее "проложил туда дорогу" Валентин Петров. Яркий, тем­пераментный человек (из "мтуушников"). Он был способен своей личностью повлиять на молодого лейтенанта.

Сейчас в сознании компилируется образ из книг об IBM-360, из эмоций "обмывания" очередного воинского звания "майор-инженер" в ресторане "Иверия" в Голицыне (на Минском шоссе) в канун нового 1976 года. Образ дополняют рассказы об ИТМ и ВТ им. С.А. Лебедева, впечатления в майский дождливый и прохладный вечер в Москве на стадионе "Динамо" на матче динамовских команд Москвы и Киева. И это всё - Валентин Петров.

Местом приложения сил Валентина после ВИРТА стал 45 ЦНИИ.

Старший лейтенант-инженер Геннадий Калыш был к тому времени уже опытным специалистом МФК. Увлечённо, по-наставнически делился своими знаниями. А поделиться было чем и в специальной, и в разведывательной подготовке, и в вопросах построения всей системы А-35 и др.

Много почерпнул я от него и в житейских вопросах. Как-то очень теп­ло было у него дома, где он познакомил меня с супругой Ларисой, работав­шей в ВНИИ фитопатологии в Голицыне, и дочерью Ириной.

Геннадий был исключительно одарён как спортсмен. И не только как волейбольный игрок. Вспоминаю его точные движения в борьбе или в таком технически сложном виде лёгкой атлетики, как метание копья. И копьё лете­ло удивительно далеко. Даже и сегодня на соревнованиях самого высокого уровня не каждая попытка метания удаётся спортсменам.

Годы спустя всегда с удовольствием встречался с ним и в стенах Воен­ной командной академии ПВО им. Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, где он учился курсом старше меня, и во время командировок в НИИ-2, где он служил после учёбы в академии.

Игорь Талалакин немалое время был начальником смены боевого рас­чёта, в котором я и дежурил. По сути, это был этап моего первоначального становления.

Его вспоминаю как "костромича", "рязанца" и "жигулёвца". Да, его родители проживали в Костроме, куда он время от времени наведывался, он сам стал инженером в известном в стране Рязанском радиотехническом ин­ституте, ну и владел тогда тоже известным вазовским авто.

Сегодня в социальных сетях он проявляет себя как гурман. Многие де­сятки рецептов и "вкусных" фото можно встретить на его странице в "Одно­классниках".

"Колонию" МФК представлял и Кирилл Зюканов. Он был опытнее ме­ня, а значит, и у него чему-то можно было поучиться.

Мы готовились к сдаче кандидатского минимума по иностранному языку. Однако сдавать мне экзамен пришлось уже парой лет позднее и не вместе с ним, в силу того что Кирилл Зюканов убыл на учёбу в ВКА ПВО в Калинин.

И сегодня на моём рабочем столе его подарок - немецко-русский и рус­ско-немецкий Taschenworterbuch, изданный VEB Verlag Enzyklopadie, Leipzig, 1974. Подержав в руках словарь и полистав его в раздумьях, возвра­щусь к экзамену.

Экзамен проводился в комиссии Московского государственного педа­гогического института иностранных языков им. Мориса Тореза, в основном его здании в Хамовниках. В довольно жаркий день начала лета, укутанный тополиным пухом. Организационную часть реализовывал замечательный ниидаровец Вадим Уруков. Специалист по МТУ и отставной высококласс­ный ватерполист. Отдел представляли Николай Г олуб и я.

Насколько помню, все мы получили по оценке "хорошо". И этот "сер­тификат" мне потом пригодился.

Спустя 15 лет Кирилл Зюканов очень тепло встретил меня в Пушкине, когда я, находясь в служебной командировке, отыскал его. Он к тому време­ни уже уволился из Вооружённых сил в запас. Занимался девелоперскими делами.

Со временем "колония" МФК изменялась по составу. В нее вошли Пётр Толок, Виталий Игнатенко, Владимир Попов и другие офицеры.

Мой акцент на МФК объясним и осуществлён намеренно. Полагаю, что о других "колониях" МО, МТУ, МПО точнее расскажут их "апологеты".

Вспоминаются сослуживцы.

Но был же и, собственно, боевой алгоритм, и боевая программа маши­ны функционального контроля.

МФК реализовывала незабвенные виды контроля ФКП, ФКИ, ФКО, а также подыгрывала проведению функционального контроля (ФКС) всей си­стемы А-35 (позднее А-35М) и ещё участвовала в проводках ИСЗ.

Аббревиатуры даже и раскрывать не хочется, настолько они "родные".

Пусть в таком виде и остаются.

Техническая документация того времени представляла собой довольно объёмистые книги в синих обложках с крупными надписями "ТО БА МФК" (из нескольких частей, томов) и "ТО БП МФК" (также из нескольких томов) на лицевых обложках и корешках книг.

Здесь аббревиатуры раскрою. ТО БА МФК - техническое описание бо­евого алгоритма машины функционального контроля. ТО БП МФК - всё то же, но применительно к "боевой программе".

87

Документация была обновлена после завершения совместных государ­ственных испытаний осенью 1977 года.

По результатам каждого из видов функционального контроля необхо­дима была твоя реакция. Чаще всего в виде устного доклада по ГГС помощ­нику оперативного дежурного на КП узла, с позывным "сто первый".

Эти разговоры со "101-м", как и специфический шумовой фон машин­ного зала, являются неотъемлемыми элементами общего образа дежурства. К нему следует добавить также стандартно-ритуальную команду "выход в ли­нию включить", что было ответственностью специалиста МТУ.

Вид завершившегося функционального контроля угадывался на слух по характеру цифропечати его результатов на бумажную ленту.

Отдельной реакции номера расчёта МФК требовали "спецсообщения на КПК ПРН", что нет-нет да имело место до осени 1977 года.

Можно сказать, что МФК отличалась возможностью санкционирован­ного доступа к ней во время дежурства при подготовке к проводке ИСЗ. Тре­бовалось ввести в память программы целеуказание по траектории полёта спутника. В своём большинстве "работали" по ИСЗ с калиброванной эффек­тивной отражающей поверхностью.

Многомесячные результаты проводок статистически обрабатывались, в том числе и служащими СА из состава отдела. Ими были наши уважаемые женщины А. Зонова, В. Толок, Л. Миронова, А. Барткевич.

Накопленные данные позволяли выявить необходимость юстировки радиолокационных станций узла (СРЛС-71 и СРЛС-72, "Север" и "Юг"). Юстировочный "инструментарий" входил в состав МФК. Собственно, юсти­ровка сводилась к корректировке коэффициентов пересчёта координат цели в самом первом звене цепочки пересчётов КСК ^ БСК ^ МПСК ^ ЦСК. Речь - о преобразовании из кодовой системы координат (имела ещё название радиотехнической системы координат) в биконическую. Эта система коор­динат лучшим образом позволяла описать "поведение" диаграммы направ­ленности секторной станции с частотным управлением лучом. Далее уже для задач системы ПРО и иных взаимодействующих систем (СПРН, позывной "Квадрат", ЦККП, позывной "Опора") осуществлялся пересчёт в местную и центральную системы координат.

Математическим ядром определения скорректированных коэффициен­тов был оптимизационный метод наименьших квадратов. Это была классиче­ская задача аппроксимации (приближения) (методу Г аусса уже более 200 лет, чем не классика!).

Добавлю, что я вёл речь об "мфкашниках" как о специалистах, у кото­рых это направление было основным. В порядке освоения смежных специ­альностей МФК знали все офицеры отдела.

Но об этом они поведают сами.

Эпизоды

Упомяну лишь о нескольких эпизодах службы в отделе боевых алго­ритмов и программ. Они разнокалиберные, но каждый из них расширял твоё опытное пространство.

"Космос-954". История этого спутника морской космической разведки с ядерной энергетической установкой на борту помнится, видимо, всем нам. Да, разумеется, ОРТУ ДО был лишь "одним из", кто был её участником. Но мы-то этого не видели. В нас вложили самую высокую ответственность са­мого высокого руководства за проводки этого, сходящего с орбиты спутника. Вот это и запомнилось.

В начале января 1978 года я был в буквальном смысле выдернут из-за обеденного стола на объекте оперативным дежурным подполковником В.А. Напханюком и доставлен им на боевой пост. Таких прецедентов больше и не припоминается. Виталий Артёмович был адекватным и даже приветливым человеком. Но ситуация потребовала.

Напряжение существовало до 24 января, до падения спутника на терри­торию Канады. Ни люди, ни программы не подвели. А история с "Космосом- 954" со временем получила публичность.

О мудрости ответственных лиц. Как-то на базе отдела проводилось совещание по оценке достаточности функционального контроля. Участвова­ли офицеры ГОУ ГШ, ГУВ ПВО, 45 ЦНИИ, управления командующего ПРО и ПКО, управления корпуса и части. Я принадлежал к самой последней ше­ренге участников. Необременённый ответственностью, в этой ситуации мог спокойно наблюдать за происходящим.

Участники докладывали, слушали, волновались и даже кипятились в диалогах. Особую "непримиримость" проявляла представительница 45 ЦНИИ Бахарева. Мне казалась её позиция оправданной, отвечающей интере­сам дела. Время шло, а компромисс не просматривался.

И вдруг в этой горячей обстановке я обнаружил... спящего участника. Это было ответственное лицо из ГОУ ГШ. Удивился, не понимая его пре­дельной в той ситуации индифферентности.

В итоге было принято какое-то нейтральное решение. Как казалось, оно не могло привести к улучшению состояния проблемы. Осталось чувство до-

89

сады. Прошло много лет, теперь я вполне понимаю, что в поведении того ли­ца присутствовала и какая-то доля мудрости. Он, видимо, видел и понимал пределы возможного и не расходовал свои нервные ресурсы на достижение невозможного.

Понять это тогда молодому офицеру было сложно. Требовалось время.

Кадровые эпизоды. Со временем происходило естественное обновление состава отдела. Офицеры уезжали на учёбу, переходили на новые места службы, в то время главным образом в 45 ЦНИИ. Был отдельный пример иного рода, когда А. Колбасов возглавил роту в одном из подразделений ча­сти, т.е. "вышел из профессии".

Вспоминаю ряд кадровых решений, тем более это позволяет упомянуть о многих товарищах по службе. Крупный "призыв" в отдел происходил осе­нью 1975 года: П. Толок, В. Игнатенко, Г. Барткевич, С. Губенский, Е. Сиро- тинин, Ю. Кисленко, И. Пунин, В. Рева, А. Колбасов.

Через год пришли из Пушкинского училища В. Мажников, А. Шуль- пин, А. Зотов, С. Новгородов.

Сравнительно недолго был в отделе Ю. Ашихин, а также "ракетчик" из МВТУ Миша Глебов.

Летом 1978 года прибыли из Пушкина С. Швыдков, В. Константинов, Орешкин. Впоследствии к ним присоединились В. Попов, В. Баглай и Ю. Бурков.

Эти представления взяты из памяти, возможны неточности. Однако я не избегал перечислений сознательно, уважая каждого из наших офицеров.

Из жизни отдела вспоминается его переименование в отдел боевого применения.

В памяти также локальная, но всё-таки "эпопея" по созданию учебного класса. В этом процессе проявились все стороны личности И.В. Рябика - ру­ководителя работ. И класс был сделан, как представляется, качественно. Зримо предстаёт его серо-оранжевая колористическая гамма. Однако после завершения он излишне много был в закрытом состоянии из соображений режима секретности.

НИИДАР

Большой жизненной удачей было то, что как раз с лета 1975 года и до осени 1977-го проводилась модернизация всей системы А-35, и в частности ОРТУ ДО. В последующем сохранялось "перманентное" состояние дорабо­ток. Таким образом, всегда существовало значительное пространство для непосредственной программистской работы.

По мере приобретения квалификации, а происходило это у меня мед­ленно, всё более "плотно" удавалось работать с друзьями из НИИДАР. В мо­ём случае это были, прежде всего, В. Ульянов и Л. Карпов. Они очень много и серьёзно доверяли мне в работе. Но было еще и интересно.

Вспоминается внутреннее удовлетворение, которое вызвал эпизод, ко­гда Леонид Карпов проверил и принял немалую по объёму работу, обеспечи­вающую осуществление юстировки СРЛС из состава узла. Кстати, вскоре её (юстировку) пришлось проводить. Это было после мартовского 1977 года землетрясения в районе Вранча (Румыния).

Степень близости с ними можно характеризовать даже бытовыми эпи­зодами. В нашей армейской среде нормой была помощь при квартирных ре­монтах, переездах и др. Но вспоминается, например, как Валентину Ульяно­ву мы вместе с Колей Г олубом помогали переезжать в новую квартиру где-то в Северном Измайлово.

Труд промышленников не был лёгким. Довольно много лет спустя, в начале 1990-х годов, пришлось испытать глубокое потрясение во время ко­мандировки в НИИДАР. В кабинете военпреда увидел внутренний телефон­ный справочник. Начал листать. Встречаю знакомые фамилии - Б. Звягинцев, В. Уруков, В. Ульянов. Последовательно нажимаю кнопки номеронабирателя и... последовательно получаю печальные ответы... Что наша жизнь?! Эту трагическую серию телефонных звонков и сегодня вспоминаю - поёживаясь.

С НИИДАР связано и первое моё участие в научно-технических кон­ференциях. В начале зимы 1978 года группу офицеров отдела пригласили на очередную научно-техническую конференцию НИИДАР. "Кворум" был ши­рокий и от промышленности, и от заказчика и его НИО, и из войск.

На пленарном заседании представлялся доклад Владимира Пантелей­моновича Сосульникова по проблематике "Кроны", как помнится, на уровне эскизного проекта. Это действо полностью соответствует моим представле­ниям о главном конструкторе и сегодня. Маститый учёный и конструктор. На секции были "знакомые всё лица" из НИО-1.

Пример того, что такое научное исследование и публичное его пред­ставление, остался в сознании надолго. Замечу, что и в более поздние годы довелось узнать достойных представителей НИИДАР - В.А. Корадо, Э.И. Шустова, В.А. Алебастрова. Но это уже НИО-3.

Соседи, войсковая часть 18960

Общая атмосфера процесса решения задач боевого дежурства и задач, выполняемых офицерами отдела по иным планам (НИИДАР, войсковой ча-

91

сти 03425), вспоминается с обязательным присутствием наших соседей - офицеров войсковой части 18960.

Г лавным образом 2-го и 4-го подразделений этой части, соответственно "машинистов" и "программистов".

Разделение функций между нашим отделом боевых алгоритмов и про­грамм и 2-м подразделением соседей потенциально заключало в себе кон­фликт. Мы должны были иметь всегда "готовые" 5Э92б в своём распоряже­нии. Жизнь показывает, что даже более мягкие формы организации межве­домственного взаимодействия приводят к острому напряжению отношений сторон.

Однако следует отдать должное каждой из сторон, на моей памяти нет ни одного примера непорядочных действий и даже попыток к их соверше­нию. Никто не списывал свои собственные промахи на соседей. А, повторю, установленная форма взаимодействия предоставляла для этого возможности.

Возможно, в более высоких служебных инстанциях противоречия, конфликты и возникали. Но внизу проявляла себя "мудрость народа".

Возглавлял 2-е подразделение полковник Мелехин, а затем полковник Дорохин.

Практически на постоянной основе можно было видеть в машинном зале главного инженера "соседей" полковника Замяткина и затем полковника Мухина.

Вспоминаю о Всеволоде Ивановиче Мухине как о высоком примере умного, волевого, целеустремлённого, порядочного офицера. Носителя раз­нообразных знаний. Человека богатой внутренней культуры. Замечу, что эти мои оценки формировались уже за пределами временного интервала службы в отделе.

Один из инженеров 2-го подразделения, специалист по "барабанам" (эти ВЗУ забыть невозможно, "израненный" их 400 герцами и соответству­ющими децибелами мозг этого не позволяет) Анатолий Поклонский был позднее моим соучеником в академии.

Помнятся и МАГ-92, к которым надо было подойти, не споткнувшись о порог. Делать это приходилось часто, каждая проводка ИСЗ сопровождалась записью результатов на магнитную ленту (для мадам Зоновой). Здесь и все­гда madame - уважительное обращение к женщине.

И, думаю, у всех сидит в голове и всем понятен код обслуги "01627". Что и освобождает от каких-либо комментариев.

А сколько ещё таких кодов сохраняется в головах сослуживцев?!

Всплывают в памяти укреплённые на железобетонных несущих кон­струкциях помещения гигроскопы и термометры. Они символизируют, в мо-

92

ём представлении, две крайности в образе машинного зала: притягательную и отталкивающую.

Разумеется, пребывание в машинном зале не напоминало приятную прогулку по лесу или даже по городскому скверу. Тут и рабочая нервная нагрузка, и шум, и разряды статического электричества. Накапливалась уста­лость, возникали элементы отторжения к окружающей обстановке.

Однако были в году два сезона, когда машинный зал воспринимался как благо, он даже в какой-то мере манил к себе постоянством влажности и температуры. Притягательность возникала в самую холодную фазу зимы и в самую горячую фазу лета.

Вполне достойными были отношения с коллегами-программистами со­седей из 4-го подразделения. Они базировались на деловой и человеческой основе.

С самой лучшей стороны проявляли себя руководители В. Удот, В. Кротенко и многие их подчинённые офицеры. Помнятся старшие по возрасту майор Ефименков, майор Элькун, капитан Медведев.

"День рационализатора"

Лапидарно упомяну вовсе не о лапидарном явлении - "дне рационали­затора". За этим словосочетанием скрывался товарищеский обед (ужин) кол­лектива отдела или его менее крупных формирований.

Т