ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Олейник Станислав Александрович
В поисках прошлого.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 9.40*6  Ваша оценка:


  
   В ПОИСКАХ ПРОШЛОГО.
  
   После трудной и непонятной зимы 91-го, лето 92 -го, было тоже довольно странным. Духота сменялась ливневыми дождями, шквальными северными ветрами. То было холодно и неуютно. То сразу, словно вспыхивая, разливалась жара. В лесу, который начинался за городом, в районе Алексеевки, пошли грибы. Пошли кучно, стаями. В это странное лето и рыба вела себя необычно: клевала и в жару и в холодные ветреные дни, клевала в любое время суток.... А то вообще клева не было. И люди, в это странное лето, были странные. Еще не оправившись от шока после развала Великой Державы, и утраты всех своих денежных сбережений, они были в растерянности...
   Эта была растерянность не только перед временем с его экономической необустроенностью и жестокостью но, и перед собственным отражением в зеркале. Каждый человек тогда пытался отыскать ответ на мучительные для него вопросы, там, где он начинался как личность.... Но это путешествие было в глубину собственной души и собственного сознания.... А на это мало кто был тогда способен...
   В областном Управлении Службы безопасности, еще недавно носившем название Управление КГБ тоже витала растерянность. Шла работа по "чистке" кадров. Хотя официально эта процедура называлась по - иному, но все знали, что идет именно "чистка". И все прекрасно понимали, что тезис: "Увольнению подлежат все, кто уже выработал положенный срок службы" - это пустая отговорка. Увольняли и тех, кто был близок, и даже еще далек, от этого.... А если говорить прямо, то увольнению подлежали все, кто давно сотрудничал с "прежним режимом".
   ...Двое из тех, кто был "даже далек от этого", - каждому оставалось еще более пяти лет календарной службы, но и давно "сотрудничал" с прежним режимом, - сидели на берегу загородного ставка и, забросив удочки, молча наблюдали за поплавками. Чуть в стороне тлел небольшой костер. Рядом на развернутой "Комсомолке", ополовиненная бутылка водки, два полиэтиленовых стаканчика, и довольно простая закуска: свежие огурцы, помидоры, зеленый лук, открытая банка "Килька в томатном соусе", соль, несколько ломтей хлеба и довольно приличный кусок московской колбасы. Каждый думал о чем-то своем.
   Оба были в Афганистане, но, в разное время. Оба имели воинское звание подполковник, которое каждый получил там, в той стране, согласно занимаемой должности. А когда вернулись домой, положенных им по статусу должностей, отдел кадров "не нашел". А тут и подоспел развал Союза.... Вот и мыкались эти два подполковника, с должности на должность, на которые их ставили с явным понижением, пока не пришел приказ уволить таких, как они, на пенсию.... Нет, конечно, были и те, кто сумел приспособиться к новому веянию. Они, конечно же, были оставлены на службе...
   Тот, который сидел поближе к костру, Павел Калинник, сунул засохшую веточку сирени в огонь, подождал, пока она обуглится, прикурил сигарету.
   Второй, некурящий, который находился немного поближе к воде, Анатолий Макаренко, покосился на товарища и беззлобно пробормотал:
   -Бросил бы ты, Пашка, смолить эту отраву. Травишь и себя и окружающих...
   -Учту ваше замечание, товарищ начальник, - шутливо покосился Павел в сторону друга, И, помолчав, добавил, - ты мне лучше, вот что скажи, Толя: Как жить-то дальше будем, на пенсии? Как думаешь, принять предложение Коли Мурзина, и пойти к нему в отдел внештатниками по реабилитации? На полгода, как он говорит...
  
   ... Знали они друг друга давно, но близко познакомились совсем недавно. Оба в тот памятный для обоих вторник, ожидали приема у руководителя отдела кадров в коридоре. Вызвали их на собеседование в связи с предстоящим увольнением в запас. Там и разговорились. Оказалось, еще в семидесятых, оба проходили спецподготовку в подмосковных лесах. Правда, опять же в разное время. Слышал Павел о Макаренко многое, и далеко не лицеприятное. А, присмотревшись, понял, то, что говорили о нем сослуживцы, было явным преувеличением. Действительно, кто будет тебя уважать, когда ты режешь правду-матку в глаза, даже если перед тобой начальник. А Макаренко именно был такой.
   Павел сидел на берегу озера и невидящим взглядом наблюдал за краснеющей среди водной ряби маковкой поплавка. Он с горечью вспоминал о судьбе, которая сыграла с ним довольно таки злую шутку.... А как тогда все хорошо начиналось!..
   Только пришел после школы КГБ в отдел, и сразу "боевое задание"....
   Тогда ушел с поста вооруженный автоматом и с полным к нему боекомплектом часовой. Вторые сутки шли поиски, но, к сожалению, безрезультатно. Павла вызвал к себе в кабинет заместитель начальника отдела контрразведки, тогда еще подполковник, Серобаба Валерий Серафимович. Маленького роста, худощавый, подвижный, он встретил молодого опера с дымящейся папиросой во рту, которую тут же потушил, ткнув в пепельницу.
   Павел встал у дверей по стойке смирно, и начал уже докладывать о своем приходе, как, подполковник, нетерпеливо оборвал его жестом руки, и коротко бросив, - иди сюда, ближе, - показал на разложенную, на столе топографическую карту.
   -Смотри, - вот здесь, часть, откуда этот беглец, - ткнул он карандашом в карту. - Вот здесь населенный пункт, где он появлялся в магазине два часа назад. Взял бутылку водки, закуску, и исчез, а куда, хрен его знает. Твоя задача, старший лейтенант, поехать в этот населенный пункт, опросить продавца, и принять меры к задержанию. Возьми отдельский УАЗик, свой пистолет, и бойца из отделения охраны с автоматом, и вперед. Да, чтобы знал, причина его ухода с поста, по предварительным данным, - измена его девушки. Это выяснил капитан Киселев, который сейчас работает в этой части. Вот возьми, здесь его все данные, - подполковник передал Павлу небольшой листик бумаги.... А как применять, или не применять оружие, так ничего и не сказал.... Об этом Павел вспомнил, когда уже ехал на машине.
   Вторая половина дня была жаркой. Задувающий в открытую форточку встречный ветер, приятно холодил разгоряченное от возбуждения лицо. Вот и населенный пункт. Безлюдная, с магазином в центре, улица. Павел приказал водителю подъехать к магазину. На крыльце стояла взволнованная средних лет продавщица.
   -Это что творится-то!? - встретила та криком. Павла. - Распустили солдат! Ходят с ружьями, пугают, грабят!
   -Тихо, тихо! - подошел к ней Павел. Давайте пока эмоции попридержим. Лучше расскажите, куда он пошел. А то, не дай бог, еще беды наделает...
   -А вон туда, - продавщица показала рукой в сторону зеленеющего вдали яблоневого сада. - Туда он пошел...
   Оставив уазик на опушке, Павел, приказал бойцу охраны спрятаться в стороне, а сам, загнав патрон в патронник, поставив пистолет на предохранитель, засунув его под рубашку за ремень брюк, медленным шагом направился вглубь сада. Он уже знал, что солдат первогодок, по имени Михаил, по фамилии Захарчук. Его девушка, Марина, недавно вышла замуж. Об этом Захарчуку сообщил письмом его брат...
   ...Сидел солдат под яблоней. Рядом лежал автомат, в руке почти пустая бутылка водки. На коленях надкусанное кольцо копченой колбасы.
   Увидев Павла, он на какое-то мгновение растерялся, затем схватил автомат, и передернув затвор, наставил его на Павла.
   -А ну стой! - прокричал он пьяным голосом. - Стрелять буду!
   Павел резко остановился. Он посмотрел на заплаканное лицо солдатика, и заговорил совершенно спокойным голосом.
   -Ну что, Миша, застрелишь меня, ну и что? Тебя расстреляют. Ты этого хочешь. А я такой же молодой, как и ты, правда, немного постарше.... У меня молодая жена, маленький сын. Да и у тебя все еще впереди. То, что с тобой случилось, это даже хорошо. А что бы ты делал, если бы твоя Марина стала изменять тебе, когда бы вы поженились? Так что, Миша, кончай баловаться, давай автомат, и поедем с тобой в твою часть...
   ....Потом Павел и объяснить не смог, как он тогда спокойно разговаривая с беглецом, и уговорил его сдаться.
   Вручили Павлу тогда наручные часы, с гравировкой от Командующего армией, - " За храбрость...", которые и по сей день, лежат в семейном архиве...
   А дальше, - громкое дело по предотвращению угона самолета в Турцию. Вспомнил, когда он тогда на совещании молодых оперработников, с волнением принимал из рук начальника Третьего Главного Управления КГБ СССР генерала - лейтенанта Душина почетную грамоту, ловя завистливые взгляды молодых коллег. И как позднее читал про эту разработку в Сборнике Высшей школы КГБ...
   Потом была учеба в Высшей школе, работа в Германии, и возвращение в Союз, в этот город.
   Коллектив, куда Павел попал, вернувшись из Германии, был смешанного состава, - молодые сотрудники чередовались с людьми пенсионного возраста. Павел сразу вошел в коллектив. Начальником был полковник Балакирев. Умный толковый человек. Долгое время работавший на Севере. Но был он не долго. Через год ушел на пенсию. Вместо него на должность начальника отдела пришел подполковник Артюшенко. Человек, не терпящий лени, воюющий за справедливость, честность и порядочность, он сразу завоевал симпатию Павла. Но и он был не долго...
   Рак, не дававший ему покоя, казалось, доконал его. Павел, которому коллектив доверил быть секретарем партийной организации отдела, и единственный, который за плечами имел Высшую школу КГБ, периодически замещал его на службе. И после смерти Артюшенко, Киев назначил Павла временно исполняющим обязанности начальника отдела. А через полтора года в отдел пришел новый начальник майор Веригин, старый знакомый Павла, с которым они начинали оперативную работу на севере Украины. Правда, Павел и раньше знал, что в отдел придет кто-то другой, но что придет майор Веригин, не знал.
   За два дня до прибытия нового начальника в отдел, Павлу позвонил из Киева начальник отдела кадров, предупредил, когда прибудет новый начальник, и попросил оказать тому помощь в его становлении.
   Первые полгода шло все нормально. Но потом началось....
  
   То, что они были раньше знакомы и даже были товарищами, в отделе никто не догадывался. Павел, когда был с Веригиным "один - на - один", обращался к нему на "ты" и по имени. Конечно не переходя на панибратский тон. Но он забыл, что прошло время, и люди за этот период перерождаются, иногда в хорошую, а иногда и в плохую сторону...
   На одном из докладов по работе, Веригин резко обрывает Павла, и говорит: "Вот, что Павел Александрович, отныне называем друг друга, даже во внеслужебное время, только на "вы" и по имени отчеству"....
   Павел сразу согласился. И зная, что тот на этом тот не остановится, делал все для того, чтобы Веригин не смог к нему придраться. А работать он умел.
   Но "спас" Павла от Веригина звонок из Киева.
   Сидел он в рабочем кабинете отдела и работал над документами. И вдруг, что никогда не было, влетает сам Веригин, глаза круглые, испуганные.
   -Вас к телефону, полковник Кирьяков. Полковник Кирьяков Василий Тихонович и был на тот период начальником отдела кадров.
   Вот из этого звонка, Павел и узнал, что ему предлагают ехать в Афганистан на должность заместителя начальника спецотдела...
   Позднее, когда Павел вернулся уже из Афганистана, и когда ему было предложено написать рапорт на увольнение, он знакомился со своим личным делом. Вот тогда он с удивлением обнаружил, что в личном деле отсутствует аттестация, которую ему написал его бывший начальник в Германии тогда подполковник, а в последнее время, генерал майор контрразведки Бобров Алексей Федорович. Он написал, что "... майор Калинник Павел Александрович может быть задействован на участке с большим объемом работы...". Не обнаружил также выписку, где говорилось, что майор Калинник Павел Александрович с периода такого-то, по период такой-то, временно исполнял обязанности начальника отдела...
   На вопрос представителю отдела кадров, где эти документы, тот в ответ, лишь молча пожал плечами...
  
   Полковника Николая Мурзина и Павел и Макаренко знали давно. С той поры, когда он начинал работу в отделе еще простым следователем. Это был высокопорядочный человек, никогда не торговавший своей совестью. Что, в то время, даже в святая святых Державы, у ее "опричников", было уже большой редкостью...
   В следственном отделе полным ходом шла работа по созданию группы сотрудников из числа пенсионеров по пересмотру уголовных дел осужденных за пособничество немецким оккупантам.... Рассматривались кандидатуры и Калинника и Макаренко. Вот и сидели они в этот день оба с удочками на берегу озера, думая каждый о своем будущем.
   -А чего думать... - Анатолий бросил прикормку в воду, - пойдем, к Коле, а там видно будет. Ты же видишь, какая вокруг хрень творится. Еще никто не знает, какую пенсию-то нам положат...
   -Вот и я так думаю, - вздохнул Павел, затягиваясь сигаретой...
   Они не имели привычки жаловаться кому-либо на свою судьбу, тем более друг другу. Но когда оказывались у себя дома, вот тут-то все и начиналось.... И молчаливое сидение за столом на кухне. Когда, помимо желания твоих членов семьи и в первую очередь, - жены, - перед тобой бутылка водки и незамысловатая закуска. И воспоминания, воспоминания, воспоминания...
  
   ...На следующий день, ознакомившись со своими личными делами в отделе кадров, проверив их на правильность всех там на себя данных, будущие пенсионеры, получив "бегунок", отправились собирать подписи по кабинетам. А через неделю уже были в следственном отделе управления и ждали, когда его начальник, проведет с ними собеседование...
   Дел было много, и двое внештатников, на которых была возложена задача по их пересмотру, была обеспечена работой почти на полгода, а если быть точнее, - до нового, 1993 года. Ну, а там.... Там нужно будет искать новую работу. На пенсию, которую им положили, прожить с семейством по четыре человека, было бы, пожалуй, сложновато.
   Работа постепенно превращалась в рутину. Дела были тонкие, всего в несколько страничек. Постановление, и решение тройки. И все. И, приговор, за редким исключением, как правило, один, - расстрел. Работу начинали в 9.00, заканчивали в 17.00. По каждому пересмотренному делу писали заключение, которое утверждалось начальником отдела или его заместителем, и только потом направлялось на рассмотрение прокурору.
   Толя Макаренко сидел в отдельном кабинете, а Павел, в кабинете заместителя начальника отдела Васи Лукирича, с которым познакомились в 1980 году на Московской олимпиаде, куда Павел был направлен с курсантами училища МВД. Лукирич был на Олимпиаде в числе выпускников Высшей школы КГБ СССР, обеспечивающих безопасность порученного им участка. Был он направлен тогда на КСК (Конноспортивный комплекс), вместе со своим сокурсником Володей Ершиком, где проходили соревнования по конному спорту. Узнав, что Павел из города, куда Лукирич и его сокурсник Ершик получили назначение, оба сразу бросились к нему знакомиться.
   Ну, а потом, потом так и росли оба, и Лукирич, и Ершик, в следственном отделе областного Управления КГБ, а в последнее время, - СБУ. Первый, за двенадцать лет службы дорос до заместителя начальника отдела, получив, воинское звание подполковник, второй, до важняка, оставаясь майором...
  
   Перед окончанием работы, Павел зашел в кабинет к Анатолию, и пригласил в кафе. Там у него должна состояться встреча со старым знакомым, капитаном милиции Васьковым. С Васьковым Павел познакомился в марте 1989 года у обелиска павшим в Афганистане воинам-интернационалистам. Получил там воинское звание сержанта. За отвагу и героизм проявленные в боях с душманами, был удостоен ордена "Красной Звезды". А в те времена был студентом выпускного курса юридического института...
   Анатолий, сославшись на семейные проблемы, от приглашения отказался.
  
   ...Старший опер уголовного розыска городского отдела милиции капитан Васьков Михаил Федорович, вышел из подъезда своего дома, и быстрым шагом направился в сторону автостоянки.
   Дождь хлестал не переставая, и, Васьков, забывший впопыхах дома зонтик, чертыхаясь, поплотнее завернулся в плащ и, насунув на лоб кожаную кепку, проклиная холодную и дождливую осень, кое-как стряхнув с себя дождевые капли, втиснулся за руль своей "Нивы".
   Через тридцать минут он был уже в отделе. Все сотрудники оперативной группы, которую Васьков возглавлял, были на месте. Он посмотрел на часы. До доклада начальнику отдела оставалось двадцать минут.
   Ребята, а это сотрудники отдела опера, капитан Мосинцев, лейтенанты Волох, Стоженко, уже с рабочими тетрадями в руках, вполголоса переговаривались.
   Поздоровавшись, Васьков, снял плащ, повесил его на вешалку, подошел к своему сейфу, и, открыв дверцу, достал приготовленные еще вчера для доклада начальству документы. Быстро их просмотрел:
   Протокол осмотра места происшествия с подробным описанием квартиры и всего, что в ней находится, следы, годные для идентификации трупа и прилагаемые к протоколу фотографии.
   Отдельно лежало заключение судмедэксперта, где были указаны причина и приблизительное время смерти. Не было пока заключения патологоанатома.
   Начальник отдела, подполковник Сизов, встретил оперативников кивком головы и жестом руки, указывающей на рабочий стол. Все молча разместились на давно, как-то самим собой, закрепившихся за каждым местах. Положив перед собой рабочие тетради, ручки, выжидающе уставились на начальство.
   -Все? - Сизов пробежал по всем взглядом поверх очков, и, остановил его на Васькове.
   -Нет лейтенанта Мойсика, - подал голос тот, - продолжает передавать дела сменщику.
   Всем было известно, что Мойсик, до недавнего времени участковый в спальном районе мегаполиса, по рекомендации бывшего начальника уголовного розыска Васина, в прошлом месяце ушедшем на повышение, приказом начальника УВД, переведен к ним в отдел на должность оперуполномоченного.
   -Понятно, - кивнул лысиной Сизов, и, усаживаясь в кресло, добавил, - давай, Михаил Федорович, докладывай, что вы там накопали...
   ...Совсем недавно УВД и ее подразделения были подвергнуты жесточайшей инспекторской проверке. Особенно зверствовала служба внутренней безопасности. И причиной этой проверки, конечно же, послужили пресловутые "оборотни в погонах". Хотя, кое по кому и скучали нары спецколонии, но честь мундира, есть честь мундира. Дальше увольнения и отправки на "заслуженную" пенсию отдельных сотрудников, дело не пошло. Особенно "пострадали" от проверки ОБОП и ГАИ. Ряд сотрудников были уволены по "несоответствию", а руководители были отправлены на пенсию. Слава Богу, к отделу уголовного розыска ГУВД, особых претензий не было. Как сказал на "разборке" один из проверяющих, - ребята там молодые и испортиться, еще не успели.
   Но отдел все же "пострадал": Его молодого начальника майора Васина, перевели с повышением на должность начальника ОБОПА вместо ушедшего на пенсию полковника Рыбалко.
   Вместо Васина, пришел подполковник Сизов, до этого бывший заместителем начальника одного из районных отделов милиции города.
   Мужик, как рассказывали Васькову знакомые сотрудники этого отдела про Сизова, в целом нормальный. Без причины не придирается. Но главное, что отметили про него ребята, то, что стоит за своих сотрудников горой, без причины, в обиду никого не отдает. Как оперработник, грамотный, смелый. В экстремальных обстоятельствах, за спины подчиненных не прячется...
  
   Труп восьмидесятидвухлетнего Фролова Ильи Ивановича был обнаружен в его однокомнатной квартире в семь утра. Обнаружила его соседка по площадке Вощина Мария Ивановна, пенсионерка, которая за умеренную плату ухаживала за одиноким стариком.
   В то утро она, как всегда зашла в квартиру, чтобы приготовить старику завтрак и сделать уборку. А чтобы по утрам не беспокоили, Фролов дал ей от квартиры один из запасных ключей. Вот она и приходила к нему раза два на неделю.
   Она, как обычно вошла, поздоровалась. Дед в это время был уже всегда на ногах, и, не дождавшись ответа, прошла на кухню. Там никого не было.
   Поставив на плиту кастрюлю с водой, она уже хотела, было приступить к чистке картошки, но тишина в квартире ее насторожила. Чтобы убедиться, что со стариком все нормально, как-никак возраст, Мария Ивановна решила заглянуть в комнату.
   Внешне в комнате все было без изменений. Правда форточка, всегда открытая в это время, была закрыта, окно задернуто шторой.
   Марья Ивановна осмотрелась, подошла к окну и раздернула шторы. На столе лежал слуховой аппарат, на спинке стула висела одежда. Увидев, что старик мертв, Марья Ивановна выскочила из квартиры и уже от себя позвонила в милицию.
   Получив информацию от Марии Ивановны, дежурный местного райотдела милиции, решил, что смерть старика обычная, которая в последнее время случается довольно часто с людьми престарелого возраста, с докладом по инстанции не спешил.
   Но шум все-таки был поднят. И поднят врачами "скорой", которую вызвала все та же Мария Ивановна.
   Обнаружив на шее покойного кожаный ремешок, который обычно используется в качестве поводка для собак, врач "скорой" немедленно сообщил почему-то, не в местный райотдел, а в городской.
   Вот так, капитаны Васьков и Мосинцев и оказались на месте происшествия.
   Васьков подошел к покойнику, когда около того уже крутился медэксперт Михалыч.
   -Лет восемьдесят, с небольшим, - бросил Михалыч, присевшему рядом на корточки Васькову.
   Васьков кивнул и посмотрел на старика, худую шею которого продолжал стягивать собачий поводок. Выждав, когда ремешок снимут и передадут эксперту, он опустился на колени и заглянул под кровать. Кроме старых домашних тапочек, там ничего не было.
   Подняв голову на уровень тела умершего, он неожиданно замер: между пальцами правой руки того, торчали обрывки бумаги. Васьков осторожно разжал стиснутые пальцы руки покойного. На кровать упал скомканный кусочек бумаги. Передав его эксперту, он с нескрываемым интересом ожидал, когда тот его развернет. На обрывке бумаги, явно пожелтевшей от времени, просматривался какой-то чертеж.
   Со слов Марии Ивановны, в квартире ничего не тронуто. Она подошла к древнему, потемневшему от времени, когда-то светлому комоду, и позвала Васькова. Когда тот подошел, она вытянула верхний ящик комода и показала на открыто лежавшую толстую пачку денег. Тут же был паспорт потерпевшего и его пенсионное удостоверение.
   -Похоже, что не грабеж,- вздохнул Васьков и покосился на эксперта, продолжавшего колдовать над переданным ему клочком бумаги. Он уже хотел, было подозвать Мосинцева, чтобы тот внес в протокол обнаруженные в комоде деньги, паспорт и пенсионное удостоверение, как тот сам подошел к нему.
   -Миша, - обратился тот к Васькову, - вот посмотри, что обнаружил.
   В руках его была обрамленная в рамку, выцветшая от времени репродукция картины Саврасова "Грачи прилетели". Осторожно придерживая ее за два уголка, он кивнул на темное пятно обоев над комодом, - похоже там висела.
   -Где обнаружил? - Васьков нагнулся над репродукцией.
   -За комодом лежала.
   -Зови сюда понятых, - Васьков кивнул на скучавших около проема двери мужчину и женщину, - и все оформляй. Потом передашь эксперту. Да, и деньги не забудь пересчитать.... Стоп. А ну-ка что тут? - он посмотрел на оборотную сторону репродукции, - похоже, тут что-то было прикреплено. Ладно, оформляй все протоколом...
  
   Закончив доклад, Васьков передал материалы подполковнику Сизову.
   -Да-а, - протянул тот, просматривая еще не подшитые листки в папке, - не было печали, так черти накачали.... Так, это есть, с этим понятно.... Не только главного, - заключения патологоанатома и эксперта НТО. Мне уже звонили. Заключение будет готово к пятнадцати часам. А сейчас, Миша, - Сизов неожиданно обратился к Васькову по имени, - расследованием этого дела займешься ты и Мосинцев. Вы приступали, вам и заканчивать.
   Откинувшись в кресле, он вытянул под столом ноги, и, подавая Васькову его папочку, продолжил:
   -Сейчас, как вернетесь к себе, приступайте к составлению плана оперативно- розыскных мероприятий, в котором нужно будет учесть следующие моменты.... И то, что при первичном осмотре места происшествия не удалось установить причину смерти потерпевшего. И то, что в квартире ничего не взято. Поэтому все нужно будет тщательно все перепроверить. Необходимо установить все связи старика, как настоящие, так и прошлые. Похоже, что все идет именно из прошлого. Как по месту жительства, так и вне. Проверьте по всем учетам. Чем он занимался до выхода на пенсию...
   -Да, архивы, - хмыкнул вдруг Сизов, и, почесав лысину, покачал головой, - хрен сейчас что найдешь.... Это бы при советской власти..., и словно спохватившись, неожиданно подвел черту:
   -Все. Совещание закончено. - И бросив взгляд на часы, добавил, - в двенадцать доложить план агентурно-розыскных мероприятий.
   План был подготовлен с опережением. Васьков еще раз перечитал каждый пункт, и посмотрел на стол, напротив, за которым сидел Мосинцев.
   -Толя, - окликнул он того. - На ознакомься. Если будут какие-то замечания, скажи, сразу внесем.
   Мосинцев внимательно прочитал, и сказал, что под каждым пунктом он готов подписаться.
   -Понятно, - улыбнулся Васьков, и, взяв тетрадь с планом, поставил свою подпись и дату.
   Ровно в двенадцать он подошел к двери кабинета начальника отдела, приоткрыл дверь и, со словами, - разрешите, Иван Иванович, - вошел.
   -Присаживайся, Михаил, - сказал Сизов, и, взяв рабочую тетрадь, углубился в изучение плана.
   ... С самого начала, как только подполковник появился в отделе, у Васькова с ним установились довольно теплые отношения. Возможно потому, что Васьков сразу понравился ему своим независимым характером. Он не любил лизоблюдов, считая, что именно от этой категории людей всегда нужно ожидать предательства. Васьков нравился ему своей юридической грамотностью, трезвостью ума. Именно в нем он увидел своего нового заместителя. Сизов терпеливо, делая скидку на неопытность, прощал тому незначительные промахи, и, поставив руководить оперативной группой, терпеливо объяснял премудрости оперативника- руководителя.
   Работали над планом чуть больше получаса. Кое-что пришлось переделать, кое-что удалить, а кое-что и добавить. Написав на полстаницы резолюцию, Сизов размашисто поставил утверждающую подпись, и посмотрел на Васькова.
   -Вот так-то, Михаил Федорович, - улыбнулся он, теперь вперед, за работу.
   -Подожди, подожди, - остановил он поднявшегося со стула Васькова. - Пока ты работал у себя над планом, мне принесли заключение патологоанатома и НТО. В первом говорится, что смерть наступила не в результате насильственных действий, а от обширного инфаркта, иными словами, от разрыва сердца, вызванного мощнейшим стрессом...
   -А как же тогда ремешок на шее? - нетерпеливо посунулся к столу Васьков.
   -А вот это-то и непонятно.... пока, - вздохнул Сизов. Вот это тебе и Мосинцеву предстоит выяснить. Да, кстати о ремешке.... Ребята из НТО пишут, что еще совсем недавно он был на шее собаки, гладкошерстной, рыжей масти. Еще они определили, что обрывок бумаги, что ты выцарапал из руки старика, принадлежит к типу, который производился на отечественных бумажных комбинатах в конце сороковых, начале пятидесятых. И еще, на обороте картинки с "Грачами", следы бумажного клея. Там действительно было приклеено, что-то похожее на конверт.
   -И вот еще что, - Сизов достал из сейфа пакет, откуда извлек какую-то фотографию. - Посмотри внимательно. С помощью компьютера ребята из НТО подретушировали то, что было изображено на известном тебе клочке бумаги. Сейчас я все это тебе отдам, - кивнул он на папку и пакет. - Ты внимательно все изучи и выдай свои соображения. А так, так мне лично кажется, что на этом клочке бумаги, третья, а может даже и четвертая часть какого-то плана. А вот тут, - Сизов показал на самый верх изображения клочка бумаги, - какие-то буквы.... На, посмотри, ты позорче меня.
   Васьков взял фотографию в руки и внимательно посмотрел. Вверху с трудом просматривались буквы.
   "Щ", "Е", "Р", "А", затем шел небольшой отрыв, и снова буквы.... "Д", "З", "Е", "М"... больше ничего невозможно было разобрать.
   Он поднял глаза на подполковника, и неуверенно сказал:
   -Я не уверен, Иван Иванович, но похоже тут было написано "пещера", и.... и "земля", Нет, скорее "подземелье".
   -Молодец! - улыбнулся Сизов. - Точно такое же предположение вывели в своем заключении и ребята из НТО.
   Протянув папочку с бумагами и фотографиями Васькову, он добавил:
   -Вот, Михаил Федорович, передаю все тебе. Тщательно изучи вместе с Мосинцевым, и за работу. Понадобятся дополнительно люди, разрешаю использовать, если не изменяет мне память, - кажется фамилии их Волох и Стоженко? Я прав?
   -Так точно, товарищ подполковник, - Васьков поднялся со стула, и, зажав в левой руке папочку, спросил:
   -Разрешите идти?..
   Васьков сел в машину, подождал, когда рядом разместится Мосинцев, и устало откинулся на спинку кресла, - почти два часа они сидели в кабинете и тщательно прорабатывали вопросы, которые им предстояло выяснить.
   -Значит так, Толя, и решили, - Васьков посмотрел на Мосинцева, - ты работаешь во дворе с пенсионерами, а я к Марии Ивановне. И с пацанами не забудь пообщаться.... Мы порой на них ноль внимания, а они могут здорово нам помочь. Все, - подвел он черту, - поехали, а то начальство уже косится, - третий день пошел, а результатов пока никаких.
   Чистенькая, светлая однокомнатная квартирка на третьем этаже, как раз напротив квартиры потерпевшего. Сияющая кафелем кухонька, и вся, какая-то печальная Мария Ивановна. Она приняла Васькова с грустной улыбкой и предложила чай.
   Из докладной участкового он знал, что старушка, как и ее сосед, одинока. Дополнительная проверка показала, что покойный действительно одинок, а у нее, пока неизвестно где, имеется только племянница. И соседями они жили тридцать лет. Тогда, когда заселялся новострой, покойному Фролову было пятьдесят два, а ей, - Васьков внимательно посмотрел на Марию Ивановну, которой по документам, было семьдесят пять, - а тогда выходит, только сорок пять. К тому времени она была бездетной вдовой.
   -И чего они не поженились? - подумал Васьков, отводя от нее взгляд, наверняка же вместе спали. Не зря же он завещал ей свою квартиру, имущество и свой небольшой денежный вклад. Завещание, заверенное нотариусом, было обнаружено вместе с другими документами при осмотре места происшествия. Он находилось сейчас в его сейфе, и будет передано Марии Ивановне, когда закончится расследование уголовного дела.
   -Интересно, знает она о нем? - подумал Васьков и благодарно кивнул Марии Ивановне, поставившей перед ним чашечку чая. Рядом поставила вазочку с вареньем и печенье на тарелочке.
   -Ну, молодой человек, простите, запамятовала, как вас...
   -Михаил Федорович, - Васьков глотнул из чашечки и поставил ее на место.
   -Итак, Михаил Федорович, спрашивайте, - Мария Ивановна с горделивой печалью посмотрела на сотрудника милиции, и медленно опустилась на табурет напротив. Она откровенно горевала и не скрывала этого.
   -Васьков смущенно кашлянул, быстро соображая с чего начинать свои вопросы. Ему, сталкивающемуся, как правило, с откровенными отморозками, иметь дело с интеллигентной пожилой женщиной, хотя бывшей, но учительницей, приходилось впервые.
   Видимо поняв его состояние, Мария Ивановна грустно улыбнулась, - а вы спрашивайте, спрашивайте, не стесняйтесь, - тихо проговорила она, - что знаю, то и поведаю...
   Васьков страшно захотелось курить. Стараясь подавить не к месту пришедшее желание, он большими глотками допил чай, отодвинул чашечку в сторону, и тихо попросил:
   -Мария Ивановна, будьте добры, расскажите все, что знаете про Илью Ивановича.... Да, - неожиданно он перевел разговор на другую тему, - извините, я хотел бы вам сказать вот что.... Илью Ивановича не убили. Он умер от разрыва сердца. Похоже, кто-то довел его до инфаркта...
   -А как же, как же тогда ремешок от Альмы на его шее? - удивленно посмотрела на Васькова старушка.
   -От какой Альмы? - вырвалось у того. Он уже понял, в чем тут дело и выругал себя за допущенный промах.
   -А собачка у Илюши была, рыжая такса, - явно не видя состояния Васькова, продолжала Мария Ивановна. - Он сдохла на прошлой неделе. Старенькая уже была. Мы вместе с Илюшей и похоронили ее за дорогой в овражке.
  
   Кабинет директора одного из рынков спального района города размещался на втором этаже недавно сооруженного небольшого двухэтажного здания.
   Виктор Евгеньевич Власов совсем недавно стал директором этого компактного, небольшого, но приносящего стабильный доход, рынка. Он сменил на этом посту своего двоюродного брата Николая, не так давно неожиданно скончавшегося от рака печени.
   Наследство Виктору Власову досталось не из благополучных. Многое оказалось запущенным. Только вчера его осаждала делегация мелких предпринимателей по вопросу "местовых". Слава Богу, все уладили.... А тут еще один за другим "делегаты" от правоохранителей, налоговиков, пожарников и прочих "арников", знакомиться.... Как-никак, новый директор. И никуда не денешься...
   Виктор Евгеньевич подошел к окну, из которого хорошо просматривался парадный вход. Он ждал гостя. Уже прошел час от назначенного времени, а гостя все не было.
   Он вернулся к столу, снял трубку и набрал номер.
   -Алло! Алло! Иван Семенович?! Здравствуйте! Да, да! Это я.... Понимаете, вашего человека еще нет. Как не будет? Мне подъехать? Когда? Понял, понял, Иван Семенович! Уже еду.
   Темно-синий "Вольво" с тонированными стеклами плавно подкатил ко входу здания напоминающего собою старинный особняк. Виктор Евгеньевич предупредил водителя, чтобы ожидал на стоянке, а сам направился ко входу.
   Встретивший его охранник, провел через большой, просторный холл, потолок которого был украшен лепниной и свисающей с него на цепях под позолоту, огромной люстрой.
   Хозяин кабинета, Боков Иван Семенович, поднялся из-за стола, кивнул головой, отпуская охранника, и только потом вышел навстречу гостю.
   -Ну, здравствуй, Виктор, здравствуй, хозяин кабинета добродушно взял Виктора под локоть и провел к журнальному столику, по обе стороны которого стояли два кресла.
   -Присаживайся, - хозяин кивнул на кресла.
   Виктор Евгеньевич осторожно опустился в одно из кресел, в котором, если не изменяла ему память, он находился три дня назад, и выжидающе притих. Как человек, давно работающий под началом таких монстров, как Иван Семенович, он научился безошибочно улавливать их настроение. Вот и сейчас, его насторожила явно наигранная, со стороны хозяина кабинета, он даже не мог подобрать этому слово, добродушность. В ней проглядывала, явно, какая-то фальшь...
   -Что будешь пить? - неожиданный вопрос, вернул его на землю. - Водку, коньяк?
   Виктор Евгеньевич неопределенно повел плечами.
   -Значит водку, - усмехнулся хозяин кабинета и направился к бару. Вернулся с двумя бокалами, на дне которых плескалась водка. Сел в кресло напротив.
   Оба молча пригубили и поставили на стол.
   -Итак, Витя, рассказывай, - хозяин кабинета достал из кармана пачку сигарет, вытащил сигарету, закурил. Бросая пачку на стол, бросил, - кури.
   -Простите, Иван Семенович, - гость вытащил из кармана платок, и провел по внезапно вспотевшему лбу, - о чем? Я вам уже все доложил...
   -Все, да не все, - усмехнулся хозяин кабинета, - да ты кури, кури, увидев брошенный гостем взгляд на сигареты, - не стесняйся.
   -Я не понимаю, Иван Семенович, - ответил тот, - начал было Виктор Евгеньевич, прикуривая дрожащей рукой сигарету, но тут же замолчал, сжавшись от злобного взгляда хозяина кабинета.
   -Сейчас поймешь, - донеслось до него злобное шипение. - Ты мне сказал, что твой человек все сделал, как положено.... Никаких следов. И когда выходил, старик якобы был жив. Тогда поясни мне, - лицо Ивана Семеновича заледенело, - почему старик оказался мертвым, а на его шее появился ремешок для прогуливания собак?! И еще, "порадую" тебя вот чем. Милицией возбуждено уголовное дело! Ты хоть представляешь, что это значит!? Есть подозрение, что старик задушен этим ремнем!
   -Боже мой, - Виктор Евгеньевич схватился рукой за левую сторону груди, - как же это?..- он с мольбой уставился на всемогущего Ивана Семеновича.
   Тот какое-то время молча наблюдал за своим гостем. Молча притушил сигарету в пепельнице и только потом жестко усмехнулся:
   -Пепел с брюк стряхни, костюм-то черный.... Как потом перед женой оправдываться будешь?
   Он брезгливо наблюдал, как с недавнего времени директор одного из престижных рынков города лихорадочно чистит носовым платком штанину, думал, говорить тому или нет, что дело, которое милиция поспешила возбудить по факту смерти старика, скоро будет закрыто, поскольку тот умер своей смертью. И решил пока не говорить. Пусть помучается, слизняк хренов.
   Однако, как-бы не был он спокоен, какое-то тревожное чувство все же держало Ивана Семеновича в этой истории, и он решил еще раз услышать, как все произошло.
   -Значит так, - Виктор Евгеньевич затянулся сигаретой, выдохнул дым и, виновато косясь на хозяина кабинета, ткнул сигаретой в пепельницу, продолжил, - мы все делали, как вы меня проинструктировали. Володя посетил всех Фроловых, которые значились в вашем списке. В списке их было четверо подпадающих под указанную возрастную категорию. Первый отпал сразу - фронтовик, умер и похоронен буквально за два дня. Второй торой тоже фронтовик, но в городе поселился в сорок девятом. Остались двое, которые в годы оккупации были в городе. Один сразу отпал. Он был призван в армию после освобождения города. Надежда оставалась на последнего.
   Посетил его Володя, как вы знаете, четыре дня назад. Фролов дверь долго не открывал. Чтобы не привлекать внимания соседей, Володя пришел в то время, когда все хозяева уже дома и готовятся ко сну.
   Старик впустил гостя только после того, как тот сказал, что пришел от деда, сослуживца Фролова по военным годам.
   -Так и сказал? - прищурился Иван Семенович.
   -Именно.... Так вот, старик долго расспрашивал Володю о его деде. Сразу спросил, как того фамилия, имя, отчество, где проживает. Потом попросил показать фотографию деда сороковых годов и не дождавшись, когда Володя ее покажет, начал было прощаться. Но спасибо вашей предусмотрительности. Я передал Володе, чтобы он взял с собой фотографию деда, именно сороковых годов. Что было и сделано. А дальше.... Дальше, когда старик увидел фотографию, сразу изменился. Пропала настороженность. Он провел Володю на кухню, стал угощать чаем. Попросил рассказать про деда. Тот, конечно, все ему подробно рассказал, благо сочинять ничего не нужно было. Дед, как-никак, был настоящий...
   -Подожди, подожди, - остановил Иван Семенович гостя, я не помню, ты рассказывал мне, говорил ли этот племянник, что его дед давно умер?
   -Что вы, что вы! - всплеснул руками гость, вы же предупреждали...
   -Хорошо, хорошо, - усмехнулся хозяин кабинета, - продолжай, я слушаю.
   -Так вот, все было нормально, пока Володя не приступил к выяснению вопроса, ради которого пришел...
   -Так, так, - насторожился Попов, - а вот тут, пожалуйста, будь поточнее.
   -Да, да, конечно, Иван Семенович, - кивнул гость и продолжил, - Володя рассказал, как дед его воспитывал после гибели родителей при автокатастрофе, затем сообщил, ради чего пришел. Он довел, что дед его серьезно болен, и, как сказали врачи, может в любое время может отойти в мир иной. Вот поэтому он и поделился с внуком своей тайной, как они вместе с ним, Фроловым, украли у немцев при бегстве тех из города, ящик с драгоценностями, которые потом были спрятаны ими в одном из городских подземелий. И что план, где они спрятаны, у него, - старика Фролова. И он, как наследник деда, пришел потребовать его долю.
   И вот-то и случилось что-то невообразимое. Старика словно парализовало. Он пытался что-то сказать, но вместо слов из его рта вылетали какие-то шипящие звуки. Потом неожиданно срывается с табурета, и, размахивая руками, семенит в прихожую. Возвращается с собачьим поводком в руках и неожиданно набрасывается на гостя. Из всех шипящих проклятий старика, гость понял лишь то, что тот не желает знать никаких сослуживцев, и драгоценности, которые тот требует от него, принадлежат только ему, и ни кому больше.
   -Вот-вот, - оживился Боков, - Это уже кое-что. Только почему ты мне не рассказал про эту подробность, позавчера, а?
   -Не знаю, - поежился тот под тяжелым взглядом Ивана Семеновича, - возможно, упустил.... Но я же вам предлагал лично переговорить с Володей...
   -Витя! - побраговел Боков, - я кажется, тебе говорил, что все дела решаю только лично с тобой, и ни с кем более, тем паче с твоими шестерками!
   -Понял, понял, Иван Семенович, - виновато забормотал гость. - Извините, но я еще не все рассказал.... Так вот, Володя оттолкнул старика и выскочил в прихожую. Старик вдруг остановился и, схватившись за левую сторону груди, поковылял в комнату. Испугавшись, что тот, не дай Бог, окочурится, Володя незаметно наблюдал за ним. С его слов, Фролов доковылял до комода, снял висевшую над ним какую-то картину, что-то сорвал с ее оборота, попытался повесить ее на место, но она упала за комод. Старик сделал пару шагов к столу и вдруг упал. Володя подскочил к нему. Тот лежал на спине с закрытыми глазами и что-то шептал. В правой руке его был какой-то конверт. Володя выдернул его, спрятал в карман, и, аккуратно прикрыв за собою дверь, ушел. Вот, пожалуй, и все. Уверен, что на этот раз я ничего не упустил.
   -Все, да не все, - с явным неудовольствием ответил Боков. - Самое главное осталось у старика в руке. Твой Володя, - Иван Семенович грязно выругался, - даже не обратил на это никакого внимания.
   Виктор Евгеньевич и сам понимал, что произошел прокол. Это до него дошло стазу, как Володя передал ему конверт. Конверт был смят и одна треть его вложения, отсутствовала. На обрывке было изображение какого-то плана, по всей вероятности именно того, который указывал, где спрятаны драгоценности.
   -Он к чему - нибудь в квартире прикасался? - Боков пристально посмотрел на гостя.
   -Что вы, что вы! - испуганно взмахнул тот руками. Я ему тоже задал этот вопрос. Он утверждает, что протер платочком все предметы, за которые касался. Что вы, я его на эту тему тщательно инструктировал. Да и он сам бывший мент, и сам знает об этом...
   -Хорошо, - Боков остановился напротив, - тогда, как объяснить, что собачий ремешок, которым хлестал старик этого идиота по морде, оказывается у того на шее?
   -Не могу знать, Иван Семенович, ... подождите, подождите.... Точно! Володя говорил, что когда он подошел к старику, ремешок у того был на руке, с петлею на запястье.
   -Ну, все, хватит! - Боков оборвал своего гостя. Теперь послушай меня. И ты, и он, забудьте, об этом деле...
   -А как с долгом?.. Что сказать Володе?
   -Ничего. Забыть о деле и все. А долг потихоньку отработает. Я торопить не буду.
   -А как с этим.... Ну, кладом, что ли?
   -Я же сказал, не дергаться! Ты что не понимаешь, что стариком занимается милиция! Нужно выждать.
  
   Виктор Евгеньевич плюхнулся на сидение рядом с водителем.
   -Куда? - спросил тот, поворачивая голову.
   -К себе, и быстрее, - коротко бросил Виктор Евгеньевич, и, закрыв глаза, откинулся на спинку сидения.
   Машина сорвалась с места и, выехав на проезжую часть, понеслась по оживленному центру города. Водитель работал у шефа, так за глаза называли Виктора Евгеньевича сотрудники рынка, еще с тех времен, когда тот трудился директором маленькой автомастерской. Он на большой скорости ловко лавировал в плотном потоке машин, вклинивался в любую появляющуюся дырку. И уже ровно через двадцать минут был в своем кабинете на рынке.
   Он подошел к бару, достал бутылку коньяка, рюмку, наполнил ее благородным напитком и одним махом выплеснул себе в рот. Поставив бутылку и рюмку на место, подошел к столу и вызвал секретаршу.
   -Для всех, кроме Бокова, меня нет, - сказал он и, подождав когда та выйдет, упал в кресло. Закрыв глаза, попытался проанализировать встречу, с которой только что вернулся.
   Боков Иван Семенович, хотя и был президентом небольшого коммерческого банка, но личностью в городе был достаточно влиятельной.
   Познакомились они год спустя после развала СССР. Боков тогда был уже известным адвокатом, специализирующимся на защите криминалитета. Виктор Евгеньевич Власов, к тому времени был директором автомастерской, которая производила ремонтные работы, покраску, в основном личного транспорта. А чей был этот транспорт, откуда, его не интересовало. Главное, чтобы документы на него были впорядке. Этого он в жесткой форме требовал от всех клиентов, и, в первую очередь от тех, принадлежность к которым автотранспорта, вызывала большое сомнение.
   И как ни старался Виктор Евгеньевич, выдвигая свои драконовские условия угонщикам, уйти от криминала, те все же его подвели.
   Однажды, один клиент, "Москвич" которого находился в ремонте, пришел проверить, как идут дела с машиной, и случайно обратил внимание на стоявшую рядом блестевшую свежей покраской ГАЗ-24.
   Как позднее стало известно, он узнал в ней угнанную месяц назад у соседа машину. Узнал он ее по заднему бамперу, в который врезался на своем "Москвиче" и который лично выправлял. Ошибиться не мог, так и объяснил тогда в милиции.
   Поскольку хозяином угнанной "Волги" был уважаемый в городе человек, поднялся большой шум. Только что приватизированную мастерскую уже хотели конфисковать, но кто-то посоветовал обратиться к адвокату, коим и оказался тогда Боков Иван Семенович. Заплатить тогда пришлось много, но зато он избежал нар, и сохранил мастерскую, которую, правда, потом, по совету этого же Бокова, пришлось продать....
   Первое время Власов работает в своей бывшей мастерской коммерческим директором. Но автосервис, так теперь называлась мастерская, вдруг перепродают, и новый владелец отказывается от услуг Власова. Он мог найти себе хорошую работу. Связи у него уже были. Ему даже предложили возглавить бригаду водителей, занимающейся перегонкой приобретаемых в дальнем зарубежье автомобилей, вполне легальной. Но кто - кто, а он знал, что это за бизнес, где каждая вторая автомашина числится в розыске. Он отказывается. И вот тут-то о нем вдруг вспоминает тот, кто однажды спас его от скамьи подсудимых, - бывший адвокат Боков.
   Боков к этому времени уже председатель правления одного из появившихся в городе коммерческих банков и, как узнал позднее Виктор Евгеньевич, держатель акций, и не просто акций, а большого пакета, единственного в городе авторынка. Вот он и предложил своему бывшему клиенту возглавить магазин автозапчастей иномарок.
   Работа шла, проценты от выручки шли на банковский счет благодетеля. Появлялись новые связи, и даже влиятельные. На одной из загородных вечеринок, Власов знакомится с заместителем мэра города, которому впоследствии оказывает ряд услуг.
   Познакомил с ним его двоюродный брат, к тому времени директор единственного рынка спального района города. А когда брат умирает, заместитель мэра эту должность предлагает ему.
   Вот так Власов неожиданно для себя меняет работу. Нет, он, конечно же, отблагодарил своего прежнего благодетеля Бокова, слов нет. Но этим, как ему тогда казалось, все и закончилась.... Новая работа, новые заботы, связи, покровители, - сразу его захлестнули.
   Сказать, что забыл он Бокова, конечно же, нет. Просто не было с тем никаких деловых контактов, и поэтому он стал отдаляться куда-то на второй план...
   А тот, оказывается, и не думал забывать о нем.
   Где-то месяц назад, может быть чуточку больше, к Власову приходит посетитель и заявляет, что он от Бокова. В ходе беседы, посетитель, передает от того просьбу, организовать ему, представившемуся Рыбалко Виталием Ивановичем, на территории рынка, место для магазина автозапчастей.
   Власов, конечно же, обещает что-то сделать, но только через месяц, однако, засосавшая его работа, заставляет забыть обещанное...
   И вот, с этого все и началось...
   Начальник службы охраны автостоянки рынка Владимир Пискун, мужчина лет тридцати пяти, до недавнего времени сотрудник местного отдела милиции, уволенный из органов по состоянию здоровья, и принятый на эту должность по рекомендации его бывшего начальника самим Власовым, постучался в дверь шефа.
   -Разрешите, Виктор Евгеньевич? - громко спросил он и, не дожидаясь разрешения, вошел.
   -Заходи, заходи, Володя, - Власов поднялся со своего крутящегося кресла и сделал несколько шагов навстречу.
   -Принес? - он пристально посмотрел на улыбающееся пышущее здоровьем красное лицо Пискуна, но, учуяв запах самогонки, нахмурился, - опять? Я же тебя предупреждал..., -Власов неожиданно выругался.
   -Да чуть, чуть, Виктор Евгеньевич, - виновато потупился тот и, доставая из внутреннего кармана куртки толстую пачку денег, скороговоркой выпалил:
   -За двое суток, Виктор Евгеньевич...
   -Хорошо, хорошо, - прервал его Власов, бросая пачку на стол, - смотри, чтобы с кассовым аппаратом все было нормально. А то знаешь, налоговики...
   -А я сейчас с ним, налоговиком самогоночкой и побаловался, а вы ругаете...
   -Что ж ты сразу не сказал, и почему самогонка, что на коньячок денег не было? Сколько ты ему отвалил?
   -Ну, вы же знаете, как всегда. Ни больше, ни меньше...
  
   Казалось бы, все идет, как заведенные часы.... Деньги-товар, товар-деньги.... И вдруг...
   В конце рабочей недели, в кабинет с перекошенным лицом вскакивает Пискун. Из его сбивающейся в крик бессвязной речи, Власов понял, что с охраняемой стоянки, угнан шестисотый Мерседес.
   -Наступило гнетущее молчание.
   Первым не выдержал Власов.
   -Да-а, наконец, протянул он, - если ты решил пошутить, то это очень хреновая шутка.
   -Я не шучу, Виктор Евгеньевич, - Власов обратил внимание, что тот абсолютно трезв.
   -А откуда ты уверен, что это именно Мерседес, да еще и шестисотый? - с недоверием снова поинтересовался Власов. И как это могло произойти? Что на вахте никого не было? Кто дежурил?!
   -Я, - упавшим голосом пробормотал Пискун, - охраннику срочно понадобился туалет, а напарник его был на территории...
   -И что, он по воздуху что-ли вылетел со стоянки? А как же тогда шлагбаум? Нет, что-то тут не то, - с недоверием покачал головой Власов. - Один на территории, другой в сортире.... А ты, какую-нибудь машину выпускал?
   -Нет, - отрицательно покачал головой Пискун.
   -А с чего тогда взяли, что "Мерс" вообще был на стоянке?
   -По карточке - заместителю. Вы же знаете, когда заезжает клиент на стоянку, его автотранспорт регистрируют в журнале и вручают карточку - заместитель. А когда он приходит за своей тачкой, возвращает карточку и выезжает.
   -А время, время-то в журнале отмечено?
   -Конечно!
   -Вот что, Володя, - Власов вскочил с кресла и нервно прошелся по кабинету. - Тут одно из двух: или твои охранники с кем-то в сговоре, или это самая настоящая подстава. Сейчас ты...
   Звонок телефона прерывает неприятный разговор.
   -Да, я слушаю вас.... Да, да, Власов. С кем я буду говорить? С Боковым? - переспросил он женский голос, в котором только сейчас узнал секретаршу Бокова.
   И тут его словно чем-то обожгло. Он все вспомнил. И посетителя от Бокова, к своему ужасу и фамилию его забыл и не помнил, записал ли. И даваемое ему обещание решить вопрос в течение месяца. И тут у него мелькнула запоздалая мысль, - неужели "Мерсом" решил напомнить...- Власов пробежал беспомощным взглядом по столу, по журналу с записями и остановился на бледном, словно у покойника лице Пискуна, который сидел, сжавшись на стуле у двери.
   Раздавшийся в трубке знакомый голос, заставил Власова внутренне подобраться.
   -Ну, здравствуй, Витя, - голос звучал доброжелательно, но явно с подвохом. - Как живешь, можешь? Забыл старых друзей, знать, загордился? Обещания даешь, не выполняешь.... Не хорошо, Витя, нехорошо!..
   -Иван Семенович! Понимаете.... -попытался вклиниться Власов, но Боков явно не хотел его слышать... - А тут ты мне подсовываешь свинью, и не просто, а не несколько сотен тысяч, и заметь, не деревянных... "Мерс" то мой с твоей стоянки увели.... Как рассчитываться будешь, а?
   -Иван Семенович! - снова попытался вклиниться Власов.
   -Заткнись! - голос Бокова зазвенел сталью, - даю два дня сроку, чтобы занялся магазином. Человек у тебя будет через час. А насчет " Мерса", подумай, как будешь рассчитываться. Моли Бога, чтобы нашелся.... А то без портков оставлю...- Трубка заквакала короткими гудками.
   -Власов медленно положил трубку на аппарат и опустился в кресло. Он понял, что никакого угона машины нет и все это хорошо продуманная подстава. Магазин? А что, магазин.... Похоже, Боков понял, что Власов начинает ускользать, и решил, таким, хотя и дешевым способом, снова его подвязать. А угон? Тут, к сожалению, нечем доказать, что его не было. Любой суд будет на стороне Бокова.
   Власов прошелся невидящим взглядом по Пискуну и тихо сказал:
   -Ты хотя понимаешь, во что мы с тобой влипли? Даже если мы с тобой все продадим, нам не хватит, чтобы с ним рассчитаться.
   Уже поздно вечером Власову позвонил домой Пискун.
   -Виктор Евгеньевич, - взволнованно проговорил тот в трубку. - Я хотел бы вам кое-что сообщить. Возможно, это и поможет решить проблему с этим чертовым "Мерсом"...
   Все, о чем решил рассказать Пискун Власову, случилось за шесть месяцев до указанных событий...
  
   Владимир Иванович Пискун, бывший старший лейтенант патрульно-постовой службы местного отделения милиции, уволенный из органов по состоянию здоровья. Это по официальной версии, а не по официальной, - за получение взятки. После увольнения, он уже полгода работал начальником охраны автостоянки местного рынка.
   В тот, запомнившийся на всю его жизнь вечер, он пришел домой с работы очень усталым. Целый день пришлось обустраивать новую переданную местными властями рынку, территорию под автостоянку.
   В прихожей включил свет, снял верхнюю одежду, обувь, и вполголоса позвал:
   -Деда, а деда.... Где ты?
   Восьмидесятипятилетний Мефодий Егорович всегда встречал своего внука с работы в прихожей. Он благоволил его. Потеряв сына и невестку в автокатастрофе почти два десятка лет назад, они остались вдвоем с внуком.
   Шли годы. Из внука Володьки вырос внук Владимир, а для кого-то и Владимир Иванович. После окончания школы он поступает в школу милиции, После ее окончания его направляют в уголовный розыск. Там у него, что-то не получилось, и его переводят на должность командира взвода патрульно-постовой службы, а по-простому - ППС. Но и там ему не повезло.... Его просто подставили. Спасибо начальнику отдела, который помог Пискуну уволиться по состоянию здоровья. Большего он сделать ничего не мог. В деле о взятке был замешан отпрыск довольно влиятельного в городе родителя.
   К этому времени Владимир Пискун успел жениться, народить дочку, и разойтись. Оставив семье двухкомнатную квартиру, вернулся к деду...
   -Дед, дед, ты где? - снова спросил он, однако ответа не услышал. Он прислушался у дверей туалета, заглянул в ванную, - никого нет. На кухне его тоже не было. Обнаружил деда Владимир в комнате, лежащим на диване.
   -Деда, деда, ты что? - подскочил он к старику. - Ты мне перестань шутить такие шутки...
   -Володя, - едва слышно пробормотал тот, - присядь рядом.... разговор есть, - старик закашлялся. Успокоившись, продолжил: - видимо мне пришло время, идти к твоей бабке, твоему отцу, твоей мамке.... Пока тебя не было, будто приходили они ко мне и звали.... Особенно твоя бабка, Мария. Говорит, пора тебе Мефодий, пора, и так, говорит, засиделся. А Ванька, отец-то твой будто с твоей мамкой из-за спины бабки Марии выглядывают и головой кивают...
   -Да ты что, дед, - вскинулся Владимир, - я сейчас тебе карвалольчика накапаю, валерьянки, поспишь, и все пройдет.
   -Нет, Володя, не пройдет, - вздохнул старик, - мне бы сейчас батюшку, исповедоваться, да боюсь, времени не хватит, - старик попытался улыбнуться, но снова закашлялся.
   Успокоившись, он взял руку внука в свою, положил себе на впалую грудь и тихо сказал: - мне тебе нужно многое рассказать.... Надо было раньше, но боялся, не поймешь ты меня. Ты же знаешь, я был репрессирован. Освобожден был в пятьдесят шестом. Но так и не дождался реабилитации...
   -Да брось ты, дед. Кому это сейчас нужно... - начал было Владимир.
   -Наверное, ты прав, - перебил тот внука, и уставился на него пустым усталым взглядом. - Все дело в том, что репрессирован - то я был тогда заслуженно...
   -Как? - воскликнул ошеломленный Владимир.
   -Я тебе не хотел говорить, чтобы не брать еще один грех на свою душу, но видимо придется.
   -А отец знал?
   -Тоже нет, - вздохнул старик. - В сорок первом, когда началась война, мне было двадцать два года. К тому времени я уже был женат на твоей бабушке и у нас был сын Ванька, - твой будущий отец. Мобилизован я не был, потому, как работал на оборонном предприятии, эвакуация которого была почти закончена. Был я тогда шофером у директора автобазы этого предприятия. Он и держал меня до последнего.... Все говорил, что поедем на его "эмке" все вместе. Он с женой, и я со своими. И дотянул сволочь до тех пор, пока в одно утро, проснувшись, в окно нашего домика, я увидел на улице немецкие танки.... А где-то через пару недель, вваливаются к нам два автоматчика и двое в черных мундирах с белыми повязками на рукавах, как узнал позднее, - полицаи. Долбанули мне промеж глаз, вытолкали из дома и приказали влезть в кузов стоящего на дороге грузовика. Там уже были пять или шесть мужиков. Привезли нас в какой-то двор, как потом оказалось, городского совета. Там уже было человек двадцать.... Все мужики, нет, пожалуй, еще две молодые женщины. Толпу окружили автоматчики и полицаи. Потом появились два офицера и трое гражданских.... И вот, - старик неожиданно всхлипнул, - в одном из них я узнал своего бывшего начальника.... Он сволочь, стал бургомистром, и захотел, чтобы я оставался его шофером.
   Офицер объявил нам, что мы нужны новому порядку, а кто не пожелает служить этому порядку, тот будет расстрелян. Вот так, Володя, - судорожно вздохнул старик. - Ты только не думай, я ничего плохого против наших не делал, только возил этого гада, вот и все.
   Старик неожиданно замолчал и прикрыл глаза. По морщинистой испещренной глубокими морщинами щеке, сбежала слезинка.
   Воспользовавшись паузой, Владимир быстро накапал в стакан карвалола, добавил из чайника воды, и, приподняв рукой голову деда, заставил сделать глоток.
   Какое-то время старик лежал молча с закрытыми глазами. Затем хрипло вздохнул, открыл их, снова протянул руку внуку, и, продолжил:
   -Вот так и шоферил до сорок третьего, пока не пришли наши...
   -А чего не бежал, дед? - тихо спросил его внук.
   -А чего не бежал?.. А куда бы делась твоя бабка с твоим будущим отцом?
   Владимир молча пожал плечами.
   -Вот то-то, - снова вздохнул дед. - Мысль, конечно, была, но произошел один случай, который все и перевернул...
  
   ...По делам управы, бургомистр часто бывал в комендатуре города. Вот там-то его водитель и познакомился с одним из вольнонаемных гебитскоманды, неким Фроловым. До войны тот был учеником какого-то еврея-ювелира, а когда пришли немцы, стал консультантом у майора Вольфа, занимающегося сбором ценностей.
   В 1943 году, когда Советские войска вплотную подошли к городу и немцы вынуждены были бежать, вот тогда-то майор Вольф, и конфисковал у бургомистра "эмку". Оставил при "эмке" и ее водителя. Вот так Пискун и оказался в этой компании. Вместе с Фроловым они загрузили в машину какие-то ящики и ждали команды двигаться. Пискун, конечно, догадывался, что в ящиках. Было предельно ясно, что майор Вольф решил присвоить награбленные ценности.
   Когда наступил вечер, Фролов подошел к Пискуну, и сказал, что нужно переговорить. Он спросил, знает ли тот, что в ящиках. Пискун, конечно, не знал, поэтому так и ответил, а о своих догадках предусмотрительно промолчал. Тогда Фролов сказал, что немцы все равно войну проиграли и бежать с ними не имеет смысла. Кивнув на ящики, он пояснил, - там большие ценности. И картины, и золотые ювелирные изделия. - Показав на ящик закрепленный, на кузове машины, усмехнулся: - А там обыкновенные булыжники. Поймав удивленный взгляд Пискуна, пояснил. - Я подменил ящик. Ящик с ценностями спрятал недалеко от дома, в котором проживал. Какое-то время Фролов молча рассматривал Пискуна, словно обдумывая, что с ним делать. И только потом спросил, согласен ли тот, помочь ему перепрятать украденный ящик туда, где он будет в полной безопасности до лучших времен, пообещав за это половину. Пискун ответил согласием. Откажись, этим бы подписал себе смертный приговор. Тогда Фролов сказал, чтобы Пискун во всем его слушался, и тогда все будет хорошо. Он сказал, что дома у него есть чистые бланки советских паспортов и других документов, которые им помогут начать новую жизнь. Сидя за рулем, Пискун долго думал над предложением Фролова о помощи перепрятать эти ящики.
   Выехали далеко заполночь. Пискун за рулем, майор Вольф, который был в цивильной одежде, рядом. Фролов и еще один немец в цивильном, были на заднем сидении. Ящики были загружены в багажник, а один, что не вошел, закрепили рядом с запасными канистрами с бензином, на крыше кузова.
   Двигались в составе колонны отступающих из города немецких учреждений вперемежку с войсковыми подразделениями. А когда остановшие колонну фельджанадармы сказали, что на этом участке дороги нередки нападения партизан, майор Вольф, развернув свою карту, решил продвигаться дальше второстепенными дорогами. Когда от города удалились примерно на сто километров, на колонну пикировали советские самолеты.
   Вот тогда Фролов с Пискуном и сбежали...
  
   Старик тихо лежал с закрытыми глазами. Владимир осторожно вышел из комнаты, прошел на кухню, встал под открытой форточкой и закурил. Под впечатлением от услышанного, он задумался о том, что пришлось пережить его деду.
   Однако старик не впал в беспамятство, как думалось его внуку. Он думал над приговором, который определила ему судьба. Быть может тогда в сорок третьем, он вряд ли бы нашел себе оправдание, что служил немцам, что приходилось видеть, как расстреливают евреев и коммунистов.... Он наверняка не нашел бы себе оправдания, даже когда на шее затягивалась бы петля...
   Но когда вспомнил, что, приснилось прошлой ночью, понял, что это конец. Он увидел жену Марию, совсем юную, увидел сына Ваньку, почему-то маленького.... Они оба звали его куда-то с собой. Старик сглотнул слезу и вдруг воочию увидел себя молодым парнем. Как будто и не было этих долгих прожитых лет. Вспомнил все. И войну, и трибунал, и лагеря. И не чувствовал никакой к себе жалости. Он беззвучно смеялся над мечтами, которые никогда и не сбылись.
   Раздавшийся из комнаты стук заставил Владимира вернуться к деду.
   -Что ж ты, Володя, бросил старика, - с укором прохрипел тот. - Я тебе самое главное-то не успел рассказать...
   Позднее, анализируя услышанное, Владимир так и не мог с уверенностью сказать, было ли это бредом старого Мефодия, или все же былью...
  
   ...Пройдя километр вглубь леса, услышали перестрелку. Залегли. Стрельба быстро стихла, как и началась. Вокруг слышались шаги и приглушенные голоса.
   -Ты тут полежи, а я разведаю, перешли мы или нет линию фронта.
   Немцы никак не могли поверить, что их августовское наступление было сорвано молниеносным натиском красной армии. Поэтому они и не думали о создании строгой линии фронта. Вот этим и решил воспользоваться Фролов. С этой мыслью он и вернулся к Пискуну.
   -Давай, Фодя, подымайся. Надо идти быстрее, пока не стемнело.
   Хватаясь за растрепанные космы травы, Мефодий поднялся, и огляделся вокруг. Первое, что захотелось сделать, это уйти с этого места, и уйти немедленно. Но, наткнувшись на насупленный взгляд Фролова, он неожиданно все вспомнил. Тяжело вздохнул, и, согнувшись в поясе, медленно пошел в сторону опушки. На пути попалась какая-то яма, он нащупал пальцами ее край, и решил обогнуть ее справа, но, неожиданно зацепившись за обнаженный корень, рухнул прямо в нее. Держась за край, он собрал силы и что есть силы, прошипел:
   -Помоги, Илья выбраться, - а то попал прямо в могилу.
   Выбравшись с помощью Фролова, он, тяжело дыша, вышел на поляну. На поляне стоял маленький ветхий домик. Все надворные постройки вокруг были разрушены. Фролов остановил рукой Мефодия, достал пистолет, приподнялся и, собравшись силой, вполголоса крикнул:
   -Эй, люди!
   Никто не откликнулся, и даже почему-то не откликнулась и глухая лесная тишина.
   Оба переглянулись. Им стало ясно, что на разбитом лесном хуторе нет ни одной живой души.
   Выставив перед собой пистолеты, осторожно посунулись к двери. Из темноты пахнуло запахом сырости. Мефодий испуганно отшатнулся. Было ясно, дом пуст, и только тогда, немного помедлив, Фролов, а за ним и Пискун перевалились через порог. И вдруг, на мгновение затихли. До них донеслись с детства знакомые им звуки. Их так было странно слышать здесь, среди тишины пустого дома, что Мефодий прижался плечом к стене и затаил дыхание. И только потом, чтобы показать Фролову свою смелость, громко сказал:
   -Часы! "Ходики"! Глянь, как маятник гуляет, туда-сюда.... Надо подтянуть гирю, а то упрется в пол, и все... Он подошел к часам и осторожно подтянул гирю.
   Вероятно, только утром война выгнала лесника из дому. Может быть, он покидал его в панике, хватая, что попало. А о часах забыл. Вот и шли они, тикая певуче, звонко, как привыкли тикать в привычной мирной жизни этого дома.
   -Часы, - как эхо, повторил Фролов.
  
   До города добрались лишь на вторые сутки. Шли ночью, а днем прятались в лесных буераках. Рассвет застал их на окраине города. День коротали в каких-то развалинах и, только когда стемнело, сумели добраться до старого купеческого дома, в котором и проживал Фролов до освобождения города от фашистов.
   Дом был двухэтажный, из красного кирпича. Двор, с одной стороны был закрыт высоким забором, с крепкими воротами, с другой упирался в высокий заросший деревьями и кустарником высокий откос, который круто уходил вверх, где проходила одна из старых улиц города. Окна дома выходили на заросший непроходимым кустарником, берег реки.
   То, что чекисты сейчас вылавливают в городе немецких пособников, Фролов не сомневался, о чем так и сказал Мефодию, которого сразу, с первого их знакомства стал называть "Фодя". И хотя их видели уезжавшими с немцами, осторожность все же не мешала. Вот поэтому, боясь в доме засады, пока решили туда не заходить. Дом так и остался стоять двухэтажной темной громадой, метрах в двадцати от крутого откоса.
   Ночь выдалась такой темной, что в полуметре ничего не было видно. Чтобы Мефодий не потерялся, Фролов взял его за руку и повел прямо в темень нависающего над ними откоса. Тихо скрипнула дверь, и они куда-то вошли. Шепнув Мефодию, чтобы тот стоял молча и не двигался, Фролов куда-то пропал. Через какое-то время послышался тихий стук, чертыханье, и сразу вспыхнул свет электрического фонаря. Луч ярким кругом пробежал по полу, по кирпичной кладке, и, наконец, остановился в углу, где высилась куча разного хлама.
   -Иди сюда, - приглушенно прошептал Фролов. Пробежав лучом по ошарашенному лицу товарища, он усмехнулся, - что не ожидал? У меня тут брат, все приготовлено заранее. И фонарь, и жратва, и питье. Есть и гранаты, а пистолеты у нас с собой.... Ты не потерял свой?
   Услышав вопрос, Пискун машинально тронул свой карман пиджака, в котором бугрился "Вальтер".
   -Хорошо, - прошептал Фролов, - теперь давай осторожно разбирай эту кучу хлама. Я буду тебе светить.
   Под хламом оказался ящик, точно такой, какие были в машине.
   -Ну вот, - вздохнул Фролов, присев рядом на корточки, - все на месте, - Затем мгновение, помолчав, сказал, - вот что Фодя, посвети-ка мне.
   Он передал Пискуну фонарь, извлек откуда-то два пустых немецких ранца и, неизвестно откуда появившимся в руке немецким тесаком, отодрал крышку ящика.
   В ящике блеснули золотым окладом иконы, тут же отдельно лежали обернутые в промасленную бумагу рулончики и наполненные чем-то холщевые мешочки.
   В ранцы переместилось содержимое ящика, а сверху по немецкой фляжке с водой, по куску колбасы и буханке хлеба. Две лимонки Фролов рассовал у себя по карманам. Когда ранцы уже были за плечами Фролова и его спутника, последний не удержался и спросил, что находится в рулончиках и мешочках. Когда услышал, что там картины старых мастеров, которым нет цены, а в мешочках золотые ювелирные изделия, в ответ только неопределенно кашлянул, и больше вопросов не задавал.
   Он стоял и молча наблюдал, как Фролов светя перед собой, подошел к замшелой кирпичной кладке, опустился на колени, снова достал немецкий тесак. Что Фролов делал тесаком, из-за его широкой спины, увидеть что - либо, не было никакой возможности.
   А дальше произошло, что-то невероятное. Фролов словно провалился в неизвестно откуда появившемся в кирпичной кладке темном провале. Привел Мефодия в себя вырвавшийся из провала луч фонаря, и позвавший его, еле слышимый голос Фролова.
   Встретивший его Илья попросил подождать, подошел к провалу, и опустился рядом на корточки. Через какое-то время провал исчез, а на его месте снова выросла сверкающая слизью замшелая кирпичная кладка.
   За спиной раздался какой-то шорох и писк. Метнувшийся луч фонаря, выхватил несколько теней, которые сразу поглотила темнота.
   -Не бойся, это крысы, - донесся до Мефодия хриплый голос Фролова, - они сами боятся. Пятнадцать лет назад я был здесь с Натанчиком..., и ничего, как видишь, цел. И вот еще что, Фролов ткнул лучом фонаря в лицо Мефодия, - не вздумай стрелять по крысам, может быть обвал, тогда нам обоим хана...
   Позднее, когда уже оба были осуждены и находились в лагере, Фролов рассказал, что Натанчик, это его друг детства. У его отца, - ювелира, он был учеником. В конце сорок первого ювелир вместе с семьей был расстрелян в яру за городом...
   Перед тем, как продолжить путь, Фролов сказал, - сейчас, если мне не изменяет память, тоннель разделится на два рукава. Нам нужно будет идти по правому. Там, только не пугайся, будут лежать человеческий скелет, а рядом, пустой железный ящик.... В него все и спрячем. А потом двинемся назад.
   И все было так, как сказал Фролов. Тоннель раздвоился. Путь продолжили по правому. Сколько времени шли, трудно сказать, но шли долго, пока, наконец, не наткнулись на покрытый истлевшими лохмотьями человеческий скелет. Рядом темнел металлический ящик.
   -Пролежит тут все долго, - бормотал Фролов, аккуратно перекладывая в ящик содержимое ранцев, - Ящик-то цинковый, да с крышкой, прослужит еще ой-ее-ой, сколько. Даже и нас может пережить, - неожиданно хохотнул он, и замолчал. Он сосредоточенно укладывал под мешочки с сокровищами гранаты. К кольцам гранат осторожно прикрутил медные провода, вторые концы которых закрепил на крышке ящика.
   Когда, наконец, все было закончено, и покрытая плесенью крышка, закрывая ящик, скрипнула, Мефодий сбросил с лица обильные потеки пота, вдруг в ужасе замер. Хватая рукой за плечо колдовавшего над ящиком Фролова, он что-то нечленораздельно мыча, другой тыкал куда-то в сторону...
   Наконец Фролов поднял голову.
   -Что там, Фодя? - он направил луч фонаря туда, куда указывал Пискун.
   Тот пораженно молчал. Там, где совсем недавно в ореоле светилась человеческая фигура, ничего не было.
   Решив, что все ему привиделось, Мефодий смахнув снова выступивший на лице пот, пробормотал, - ничего, просто померещилось...
  
   Подполковник Сизов внимательно выслушал сначала Васькова, затем Мосинцева, молча встал из-за стола, закурил и предложил закурить подчиненным.
   -Да, ребята, - вздохнул он, и, замолчав, прошелся по кабинету. Остановившись напротив их, язвительно усмехнулся, - ни тебе следов, ни тебе свидетелей, одни догадки и домыслы.... А если проще, то, как говорится, - темный лес и ни одной звездочки.... Ну что ж, так и порешим, усмехнулся он, и, вернувшись за стол, продолжил:
   -Я докладывал материалы дела руководству. И оно, это руководство, приняло решение дело прекратить, так сказать, по причине отсутствия состава. Какого? Вы знаете. И тем более, против вас данные судмедэксперта: "Смерть старика естественная, без малейшего намека на насилие"... Вот так-то пинкертоны. Сизов протянул папку с материалами Васькову, - ознакомьтесь с резолюцией...
   -А как же тогда ремень на шее и показания Марии Ивановны? - в растерянности пробормотал Васьков, который только что докладывал, что соседка старика вспомнила, что тот подозревал ее в краже из спрятанного конверта какой-то важной бумаги, - а как же то, что Мосинцев узнал, как стариком, буквально за пару дней до его смерти, интересовался какой-то молодой человек? - Васьков с укором уставился на подполковника Сизова.
   Я понимаю тебя, Михаил, но ты пойми и руководство, - в материалах-то ни хрена нет, - развел тот руками. А ремешок тот старик в беспамятстве сам себе мог надеть. Вот так-то.... И я с руководством согласен. А если вы не согласны, - голос его затяжелел, - разрешаю обратиться прямо к нему. И все! - махнул он рукой, - идите и работайте. Ты, Михаил, пиши рапорт на отпуск. За тебя останется Мосинцев. Приказ уже подготовлен.
  
   Выбрались из подземелья, когда было уже утро. Как выходили, и как закрывал за собой проем Фролов, Мефодий не помнил. Сквозь щели дощатого сарайчика, в котором они находились, словно острые ножи, проникали световые лучи восходящего солнца.
   От пережитого напряжения, Мефодий чувствовал себя разбитым, и очень хотелось спать. Отказавшись от куска немецкого эрзац - хлеба с колбасой, преложенного Фроловым, он сделал только пару глотков воды из фляги, и, приткнувшись на тряпье около замшелой стены, отключился.
   Когда проснулся, Фролова не было. Рядом нашел пакет. В пакете оказался паспорт с его фотографией, на фамилию Кожуха, и записка, где Фролов поясняет, что его ищут и поэтому он уходит из города...
   Перекусив оставленной ему колбасой с эрзац-хлебом, и запив все водой, Мефодий задумался, что предпринимать дальше. Прятаться не имело смысла. Все равно найдут. Даже с другим документом. Он, как водитель бургомистра всегда был на виду, и поэтому его, даже уцелевшие в оккупации собаки, и те наверняка знают. Да, он видел казни, но что он мог сделать один? Но руки у него чистые. Он никого не предавал, тем более не убивал. Пойти сдаться? И он решился...
   Но чтобы не быть задержанным сразу, а успеть проститься с семьей, он решил дождаться ночи, и только потом пробраться к своему дому.
   Жена встретила его слезами. Сын Ванька спал в спальне. Проговорили всю ночь. Жена рассказала, что приходили из НКВД, и спрашивали, где ее муж. И предупредили, как появится, немедленно сообщить в комендатуру...
   Рано утром, плотно позавтракав, Мефодий, взяв приготовленный женой вещмешок со сменным бельем, куском сала и буханкой эрзац-хлеба, поцеловал плачущую жену, спящего еще Ваньку, и вышел из дома.
   Первому же патрулю, который остановил его для проверки документов, показав свой, родной, паспорт, сказал, что идет регистрироваться в комендатуру...
   ... Судила его пресловутая "тройка". Следователю он рассказал все: И почему он остался в оккупации, и почему стал водителем бургомистра, и как приходилось бывать на казнях советских граждан, и как уезжал с немецким офицером, который конфисковал его вместе с "эмкой", от которого сбежал при бомбежке колонны советскими самолетами. Но о Фролове, и его кладе, промолчал...
   Приговорили его, как изменника Родины, к двадцати годам лагерей. Отбыть пришлось только четырнадцать лет. В 1956 году Мефодий Пискун был освобожден. Вернулся в Харьков, устроился на работу водителем автобуса, и так работал на этом автопредприятии до самой пенсии. Сын Иван, был уже взрослым, отслужил в армии, женился, подарил деду внука Владимира. Жена Мефодия умерла в 1955 году, так и не дождавшись освобождения мужа...
   Встретились Мефодий с Фроловым в сорок пятом на колымской земле, в лагере, где отбывали срок изменники Родины. Виделись только неделю. Куда тот потом пропал, Пискун так и не узнал. Да и не до него тогда ему было.... Перед его глазами был город образца зимы 1941 года, оккупированный фашистами. Перед его глазами стояли насквозь промерзшие бараки, куда гитлеровцы загнали тысячи еврейских семей. Перед его глазами были барачные комнаты, набитые людьми, которые из-за отсутствия свободного пространства могли только стоять, тесно прижавшись, друг к другу. Он помнил, как расстреливали партиями по 300-500 человек в заранее вырытых котлованах. Он помнил, как еще несколько дней там слышались стоны, и шевелилась земля. Расстреляли и двенадцать случайных свидетелей расстрела, жителей близлежащего села.... Он не держал зла на советскую власть, которая заслала его на Колыму. Он считал это наказание для себя, справедливым.
  
   Фролова тогда взяли не сразу.
   Выправив себе нужные документы, он покинул город. По дороге увидел немало следов партизанской деятельности и понял, что война оборачивается так, что в последствии его могут пристукнуть или партизаны или действующие советские войска. Побродив по лесам, он снова оказался на оккупированной немцами территории. Прибился к маленькой, затерявшейся в лесу, деревеньке. Он считал, что немецкие документы помогут ему, если он попадет к полицаям, а рассказы о лагере, если попадет к своим. Ему повезло. Он попал к своим. Его прятали. Дважды ему удавалось откупиться от полицаев, украденными еще у майора Вольфа марками, а когда Красная Армия начала наступление, он ушел в леса и пристал к партизанам. Его приняли, потому что знали, - жил в деревне, и от полицаев откупался.... Потом вместе с партизанским отрядом влился в армию. Его конечно проверяли. Но документы, выписанные на фамилию расстрелянного в яру жителя города, были чисты...
   Узнал его один ездовой, который подвозил снаряды на полковую батарею, куда был определен Фролов подносчиком снарядов. Хотел, было подойти к Фролову, но что-то его остановило. Он помнил, как этот подносчик снарядов разъезжал с немецким офицером по городу на машине, и помогал грабить состоятельных граждан, многих из которых, потом просто расстреливали.... Вот этот ездовой, который, наверняка спас свою жизнь, когда отказался подойти к предателю, пошел в штаб полка, нашел представителя Смерша, и все тому рассказал...
  
   Похоронив деда, Владимир, после недельного отпуска, вернулся на свою работу, на автостоянку. И все пошло своим чередом, если бы, прямо со стоянки не угнали "Мерс". Вот тут-то все и началось...
   ...Иван Семенович Боков, фирма которого арендовала здание дворца культуры МВД, вызвал к себе начальника службы безопасности Власенко.
   -Так, Николай, продумай акцию, как угнать "Мерседес" нашей фирмы с автостоянки одного рынка, вот этого - он подал стандартный лист бумаги, с написанным на нем названием рынка. Нужно проучить хозяина этого рынка Власова.
   -Виктора Евгеньевича, что ли? - Власенко внимательно посмотрел на своего шефа.
   -Его, - кивнул Попов, и, вытащив пухлый конверт из ящика стола, продал его начальнику охраны.
   -Это тебе, и твоим подчиненным за предстоящую работу. Срок до завтра. Да, водителю "Мерса" команда уже дана. Свяжись с ним, и действуйте.
   -Минуточку, Иван Семенович, а если владелец автостоянки заявит об угоне в милицию? Тогда, как? Тут и без увеличительного стекла виден чистый криминал...
   -Не беспокойся, этот вопрос я решу сам.
   Власенко пожал плечами, вышел за дверь, достал из конверта пачку "зеленых", пересчитал, отобрал из пачки половину, и сунул во внутренний карман пиджака, и только потом направился в полуподвальное помещение особняка, где в одной из комнат, и был оборудован кабинет службы безопасности.
   Как провести операцию по "угону" "Мерса", решили быстро. Бывшим сотрудникам КГБ и МВД, из-за развала СССР, оказавшимся не удел, работа в растущих, как грибы фирмах, и фирмочках, находилась довольно быстро. Только недавно, те, которые "работали" по делам крадущих социалистическую собственность личностей, теперь плюя на все, и вся, шли устраиваться к ним на работу.
   Вот и у Бокова была создана службы безопасности именно из этих бывших сотрудников.
   План угона вчерашние профессионалы разработали быстро. Водитель, должен был показаться охране автостоянки на "мерсе", сдать дежурному охраннику карточку-заместитель. И лишь после того, как отвлекающая группа займется охранником, водитель должен выехать на "мерсе" со стоянки. Все прошло, как говорится, без "сучка и задоринки".
   Дав команду закрыть "Мерс" в гараже, Боков начал прессовать Власова...
   Власов, в свою очередь, наехал на своего начальника охраны Пискуна. Растерявшийся от свалившегося на его голову происшествия, Владимир уже подумывал продать доставшуюся от деда квартиру, чтобы хотя бы частично рассчитаться с Боковым. И однажды, обдумывая этот вопрос, неожиданно вспомнил рассказ своего деда...
   Думая, что рассказом, возможно заинтересуется хозяин "мерса", Владимир довел о нем Власову. Несколько дней о Владимире, словно забыли. Его никто не трогал. Боков, которому все рассказал Власов, заинтересовался рассказом Владимира сразу. Опытный юрист, и психолог, он сразу увидел в этом рассказе правду.
   Не подключая свою службу безопасности, он, напрямую вышел на заместителя начальника УВД, с которым в одной группе обучался в юридическом институте. Даже, ему, своему близкому другу, он решил не рассказывать услышанное. Он, просто сославшись на необходимость, попросил того оказать помощь установить некого старика Фролова, возможно проживающего в городе. Шел он вслепую. Данных, что старик жив, а если жив, то живет ли под своей фамилией, у него не было. Но он был везучим. Ему всегда везло, повезло и на этот раз.
   Полковник позвонил ему к концу рабочего дня. Поболтав обо всем, а конкретно, ни о чем, в шутливой форме предложил накрыть поляну. Боков понял, что вопрос, который он просил выяснить, решен, и решен положительно.
   Не вдаваясь в расспросы, он, так же в шутливой форме спросил: - На какое время?
   -Договорились встретиться через час.
   Сидели в отдельном кабинете, в ресторане, который был на первом этаже арендуемого Боковым особняка.
   Оба, хорошо зная друг друга, о главном вопросе молчали. Первый, у которого во внутреннем кармане пиджака лежал конверт с положительным результатом установки, ждал, когда его друг, адвокат, а с недавнего времени, успешный бизнесмен, спросит первым, а второй, ждал, когда тот заговорит об этом сам.
   Полковника, конечно же, насторожила просьба Попова. Ранее тот никогда к нему по таким вопросам не обращался. Значит, вопрос серьезный, и он ждал, когда заговорит Попов.
   Сидели уже часа два. Первым не выдержал Боков. Взглянув на часы, он подозвал официантку, и попросил счет.
   -Знаешь, Рома, сегодня жена просила приехать раньше. Ты уж извини...
   -Ох, Ванька, Ванька, - покачал головой полковник, - перехитрил меня. Ладно, на свой заказ, - он достал из кармана пакет и протянул его Попову. - Там три старика с одинаковыми фамилиями именами и отчествами. Все прописаны в нашем городе.
   Полковник Роман Кучук, никогда не верил своему старому товарищу. И тем более его "бескорыстной" просьбе. Да, он дал поручение сотрудникам установить запрошенных лиц. Один на днях умер, другой парализован, третий, - доживает свой век один. Компрометирующих материалов, на них, за исключением последнего, нет. Да и то, последний из Фроловых, осужден был по политическим мотивам в1943 году, а в 56, был досрочно освобожден.
   Казалось бы, ничего за стариком нет. Но именно этот факт и насторожил полковника Кучука. Так просто "бескорыстный" Боков не будет интересоваться никчемными личностями. Значит, что-то есть.... И он решил выжидать.
  
   На следующий день директор рынка Власов уже был в кабинете Бокова.
   -Я установил в городе трех Фроловых, - без предисловия начал он. - Заслуживает внимания из них только один, - он посмотрел в лежащий перед ним листок бумаги, - Фролов Иван Ильич, запиши его адрес. Дай своему охраннику Пискуну поручение, что бы тот установил Фролова по месту жительства, зашел к нему от имени своего деда в гости, и провел нужный нам с тобой разговор. Да чтобы без шума. Не дай Бог, что б с Фроловым, что-то стряслось.... Все. Свободен. На исполнение даю два дня.
   Рассматривая обрывок конверта с планом, где находится клад, а в этом у Бокова уже не было никакого сомнения, он медленно наливался яростью. Быть так близко к кладу, и в то же время так от него далеко.... Нет, такой провал у него случился впервые. Он невидяще смотрел на Власова, который мысленно уже прощался с должностью директора рынка. Ждать пощады от своего благодетеля, теперь не приходилось.
   Боков, молча показал ему на дверь, и резко махнул рукой.
   Оставшись один, он снова разложил перед собой обрывок листа бумаги, и уставился на рисунок. Он пока не знал, что делать. Узнать, что-либо о кладе, не было никакой возможности. Оба фигуранта мертвы...
   Не смотря на то, что он рассказал про деда Власову, давление на него продолжалось. Отчаявшийся Владимир, долго думал, как быть дальше. Считая рассказ деда полнейшим бредом, он решил все рассказать своему старому знакомому, бывшему сослуживцу по милиции, сотруднику уголовного розыска, Васькову.
   Звонить по телефону Васькову Владимир не стал. Проверив у дежурного, что тот еще в управлении, решил встретить его на выходе из здания. До управления доехал на метро. Там сел на скамейку, развернул газету, и, постоянно бросая взгляд на вход здания, не упускал его из виду.
   Увидев выходящую из управления знакомую фигуру, Владимир почти бегом бросился к автостоянке, куда тот направлялся. Подошел к Васькову, когда тот уже открывал дверцу автомобиля.
   -Здравствуй, Миша, - глухо поздоровался он, тронув Васькова за локоть.
   -А, Володя, - здорово, сколько лет, сколько зим. Проблемы?
   -Да, Миша, и довольно большие.... Вот и решил обратиться к тебе.
   -Тебе повезло, я сегодня решил немного отдохнуть, благо, тьфу, тьфу, тьфу, - сплюнул он в шутку через левое плечо, - пока никто никого не зарезал и никто никого не пристрелил. Садись в машину, там и поговорим.
   Васьков понял, что-то действительно серьезное. Пискун пришел к нему не в кабинет, а подошел на улице.
   Приехали за город. Остановив машину на берегу озера, Васьков, пригласив бывшего коллегу поговорить на свежем воздухе, покинул автомобиль.
   Достав из кармана, довольно редкий тогда у оперативников диктофон, он, включив его, попросил Пискуна начать свое повествование.
   Беседа, с уточняющими вопросами Васькова, продолжалась два с половиной часа.
   ...Вот и все, Михаил Федорович, - закончил свой рассказ Владимир. - Наверняка понадобится мое письменное заявление. Так я все подготовил. - Пискун достал из внутреннего кармана куртки толстый пакет и подал его Васькову. - Вот там все и найдешь, что я изложил тебе устно.
   -Ай да, Володя! - удивленно поднял на собеседника глаза Васьков. - Вот что значит, хотя бывший, но сотрудник!
   Высадив Пискуна около дома, где он проживает, и, предупредив, что тот наверняка ему понадобится, Васьков развернулся, и направился снова в сторону управления.
   Поднявшись в кабинет, он внимательно прочитал письменное объяснение по поводу посещения покойного Фролова, и заявление по поводу угона с автостоянки "мерса". Удивившись юридической грамотности и логичности изложенного Пискуном письменно, Васьков, позвонил домой, предупредил, что задерживается на работе, написал подробную докладную, и составил план агентурно-оперативных мероприятий по проверке директора известной в городе фирмы Бокова. Все спрятал в сейф, окинул взглядом кабинет, глубоко зевнул, и, щелкнув выключателем, вышел из кабинета. Еще раз взглянув на часы, чертыхнулся. Закрутившись, он забыл назначить встречу с Калинником.
   На следующее утро, он сразу направился на доклад к Сизову. Поздоровавшись, молча подал тому пачку бумаг, и попросил разрешения сесть.
   Минут сорок со стороны Сизова раздавалось сопение, кряхтение, да ерзанье на кресле. Васьков, изредка бросая выжидающие взгляды на шефа, рисовал в рабочей тетради чертиков.
   Сизов внимательно посмотрел на Васькова, - Ты то сам веришь, в то, что написал?
   -А почему бы нет, - закрывая рабочую тетрадь, ответил тот, но, поймав удивленный взгляд шефа, тут же поправился, - так точно, верю! И поясню почему...
   -Да нет, я не про Бокова с Власовым, я про клад.
   -Так точно, верю!
   -Ну что ты заладил, так точно, так точно, словно попка, говори попроще.
   -Понял, Иван Иванович, так вот, я недавно вам докладывал материалы про покойного Фролова. Про ремешок на его шее. Мы не знали ничего про гостя, который мог его довести до инфаркта. Теперь мы знаем это лицо. Про него все изложено в докладной. Пискун Владимир Иванович, бывший сотрудник милиции.
   -Да я прочитал про него. Теперь дело можно считать закрытым...
   -Так точно, Иван Иванович, так я про клад и хотел вам доложить. Я верю в эту информацию. Поверил в нее и Боков, раз так заинтересовался подробностями. Но данных про события во время войны в городе, у нас нет. Мы не знаем ничего про действующих лиц, хотя они оба уже покойники. Вот поэтому все нужно искать в службе безопасности. Вы помните обрывок бумаги найденный в руке Фролова, это и есть часть того плана, где спрятан клад. Если бы мы достали эту половину, тогда все встанет на свое место. А насчет "мерса", я считаю, что с Боковым говорить на эту тему не наш уровень. Вы же знаете, кто из нашего руководства к нему ходит...
   -Хорошо, Михаил, - хлопнул рукой по столу Сизов, - материалы я оставлю у себя. Позднее узнаешь про мое решение.
  
   В кафе, которое располагалось в черте городского ипподрома, в уединенном его уголке, сидели четверо. Собирались они здесь, в этом тихом, уединенном месте, два раза в месяц. Заказывали по шашлыку, графинчик водки, по кружке пива, и, отдыхали. Вот и в этот холодный декабрьский вечер они снова были тут.
   Четверо, - это начальник следственного отдела управления службы безопасности, Коля Мурзин, его заместитель, Вася Лукирич, и двое молодых пенсионеров, а в настоящее время внештатных сотрудников управления, - Толя Макаренко, и Павел Калинник. Вечер подходил к концу. Николай посмотрел на часы, и посмотрел на скучающую за свободным столиком официантку.
   -Леночка, рассчитай нас, пожалуйста, - негромко позвал он официантку. - Ну, мужики, - обвел он всех друзей взглядом, - кто сегодня у нас платит? Павел с Макаренко переглянулись, и почти в голос ответили, - мы.
   -Прячась от ветра, за углом здания, все, за исключением, Толи Макаренко, закурили.
   -Ну что, мужики, - Мурзин, затянулся сигаретой. - Оставляю за себя Васю, - кивнул он на Лукирича, - завтра еду с полковником Раковским, Павел знает его, по военному училищу. Едем за прахом его матери в Среднюю Азию. Это, парни, все в рамках проводимой нами акции по реабилитации незаслуженно репрессированных. Родители его в тридцатые были большими людьми в СССР, и как все троцкисты, были тогда репрессированы. Отец расстрелян, а мать была этапирована в Среднюю Азию. Вот так-то.
   Жена встретила Павла язвительными словами, - Ужинать будешь, или опять в кафе с друзьями покушали?
   -Сделай, пожалуйста, чай, я в ванную комнату. Да, как там наш сынуля, звонил или нет? - ответил на вопрос просьбой и встречным вопросом Павел.
   Старший сын два года назад закончил военно-авиационное училище и проходил службу в одной из авиационных частей.
   -Нет, не звонил, - донеслось с кухни. - Да, тебе несколько раз звонил твой друг афганец, Миша, тот, что в милиции работает. Просил перезвонить ему.
   -Куда, перезвонить, домой, или на службу?
   -Не знаю.
   Павел подошел к телефону. Зная, что тот наверняка в служебном кабинете, набрал служебный номер, и не ошибся.
   -Ты звонил? - спросил он поздоровавшись.
   -Да, нужно Александрыч встретиться по важному вопросу.
   -Ну, давай, завтра, до начала работы. В шесть утра тебя устроит?
   -Да, у гаражей.
   -Павел сразу согласился. Он собирался завтра проверить свою "пятерку", которую поставил на "зимнюю" стоянку.
   Проходя по коридору, Павел осторожно приоткрыл дверь комнаты младшего сына, заглянул, и осторожным шагом направился в ванную комнату.
   Утро выдалось ясное, морозное. Над гаражным кооперативом, на столбах под дюралевыми абажурами, похожими на широкие шляпы, тускло светили электрические лампочки. Земля, скованная стужей была тверда, точно камень. И все на ней, мертво окоченев, хрустело и шуршало под ногами, - и побитые травы, и мох, и опавшая с деревьев листва. Услышав хрустящие, шуршащие по морозу шаги, из домика, который стоял рядом со шлагбаумом, сразу появился охранник. Узнав Павла, он поздоровался, и махнув рукой в сторону гаражей, рассмеялся:
   -Что-то правоохранители сегодня рано появились. То один появился, то другой....
   -Да, что ты, Иван, неужто кто-то уже пришел? - прикинулся удивленным Павел, доставая прачку сигарет из кармана, и протянул ее охраннику.
   -Да пришел, - капитан ментовский, Миша его звать, да ты его, Александрыч знаешь, - ответил охранник, угостившись сигаретой и возвращая назад пачку.
   Спрятав пачку в карман, Павел, не удостоив охранника ответом, быстрым шагом направился в сторону гаражей.
   Не открывая двери своего гаража, сразу подошел к окутанной выхлопным дымом машине Васькова. Васьков был внутри. Павел, постучав в закуржевелую морозным узором форточку, открыл двери, и нырнул в салон. В салоне уже было тепло. Поздоровались друг с другом, посетовали на неожиданное морозное утро, и зразу переключились на деловой тон.
   -Ну, говори, Миша, что у тебя стряслось? Зачем я тебе понадобился в это раннее, тихое и морозное утро? - скаламбурил, улыбаясь, Павел.
   -На, сначала почитай вот это, - Васьков нагнулся к бардачку, открыл и достал довольно пухлую папочку. Подавая ее Павлу, сказал, - на вопросы отвечу попозже, а сейчас мне нужно пройти в гараж. Когда еще выберу время.... Да, я тебе движок выключу, а то еще дуба дашь. Когда будешь замерзать, снова запусти, ключи тут, в гнезде.
   Павел всегда знал, что Михаил умеет излагать материал так последовательно и логично, что к нему потом практически не возникает никаких вопросов. Но на этот раз, их появилось довольно много. Но они возникли не к автору этой "докладной", а непосредственно, к следственному отделу службы безопасности, которая и про дело-то еще ничего не знает.
   -Ну и как, Александрыч? Какие возникли вопросы? Готов ответить. - Васьков ввалился в салон раскрасневшийся, пышущий едва ли не жаром. Не замерз?
   Сквозь поплывшие стекла форточек, стали появляться редкие фигуры хозяев гаражей. Со стороны домика охранников доносился брех встречающих их собак.
   -Прочитал твое сочинение Михаил, ничего интересно...
   -Слушай, Александрыч, а можно без этих,...не найду мягкого слова, подковырок, что-ли, - Васьков откинулся на сидении.
   Павел повернулся к нему, - а что я могу сказать, если действительно интересно. Вопрос один, - почему ваше ведомство не посылает официальную ориентировку, запрос, что ли....
   -Ну, неужели ты ни хрена не видишь, что в стране-то творится, а ты про какой-то запрос. Да его готовить - то будут месяц. Потом отправлять столько же. А Боков, и неизвестно кто еще с ним, будут этот клад искать... Запрос-то, конечно, направят, только вот когда. И управления в одном здании, а если касается вопрос, какого - то дела, словно на десятках, а то сотнях километрах друг от друга...
   -Ладно, Миша не кипятись, придумаем что-нибудь. На возьми, - подал он папочку Васькову.
   -Да нет, это тебе. Это же копия. У нас в управе появился ксерокс, я все там и скопировал.
   Павел ничего не сказал своему другу, что они с Макаренко буквально на днях рассматривали реабилитационные дела Пискуна и Фролова. Знал, Толя Макаренко отказал в реабилитации Фролову, А вот Пискуну, Павел настоял. Сейчас эти оба дела на рассмотрении у прокурора. Вернутся только через два-три дня.
   Дома Павел по телефону связался с Макаренко, и попросил завтра на работу придти раньше.
   -Будет очень интересная информация, - сказал он, - смотри, не опаздывай.
   Утро выдалось пуржливое. Легкий ветерок с небольшим снежком кружил по улицам и затихал в каком-то попавшемся на встречу, закутке. И температура была приемлемая, - всего минус семь градусов по Цельсию.
   С Макаренко встретились у входа в управление.
   -Ну что там у тебя? - здороваясь, спросил Анатолий.
   -Ну, ты даешь, Толя. Что я тебе здесь, буду показывать. Зайдем, прочитаешь.
   Зашли в кабинет к Макаренко, повесили верхнюю одежду на старинную вешалку, уселись за стол. Павел раскрыл портфель, и, достав оттуда папочку, подал ее Макаренко.
   -Ладно, читай, а я пойду и перекурю это дело.
   -Ыгм, - кивнул тот головой, развязывая тесемочки папки.
   Когда через полчаса Павел вернулся в кабинет, Анатолий продолжал сидеть за столом и внимательно изучал лежащие перед ним бумаги.
   -Подожди минутку, Паша, я уже подошел к концу.
   Он продолжал сосредоточенно просматривать последний лист папочки.
   Наконец он хмыкнул и отодвинул бумаги в сторону.
   -А меня заставлял Коля сделать заключение на реабилитацию этому подонку! А ты погляди, что он сукин сын вытворял. А? А ты молодец, надыбал хороший материал...
   -Отдадим Васе, пусть разбираются. Мы с тобой, Толя, уже не у дел. А молодец не я...
   -Да понятно, - твой ментовский дружок. Это тот, с которым ты меня хотел познакомить?
   -Он. Ну а как думаешь, что делать с кладом?
   -А искать будем. Вместе с твоим другом. Он тоже, похоже, не в восторге от всего этого дела. А так глядишь, и 25% может получим.
   -Ага, завтра.... Скажут, что все награбленное и пошлют всех нас на три буквы.
   В 9.05 оба были в кабинете Коли Мурзина, где на данный момент находился, замещавший его, Вася Лукирич. Павел подал ему папочку, и попросил сразу же ознакомиться.
   -Да, Вася, прочитай. А то вы тогда наезжали на меня с Колей. Вот тут и поймешь, кто был прав, - добавил Макаренко.
   -Ну, мы пойдем? - полувопросительно спросил Павел и переглянулся с Макаренко.
  
   -Вот, сукин сын! - выругался полковник Кучук, - хлопнув рукой по столу, дочитав докладную подполковника Сизова. - Нет, ты посмотри на него! Ему пошли навстречу, отдали по дешевке в аренду целый дворец, а он что вытворяет! "Мерседес" у него, видите ли, угнали!
   -Немедленно дай команду, вскрыть гараж Бокова, выгнать оттуда "Мерседес", и доставить туда его самого! Пусть посмотрит на себя со стороны. А будет возбухать, скажите ему от моего имени, что за вымогательство в отношении его будет возбуждено уголовное дело.
   -Понял, Роман Григорьевич, - ответил, поднимаясь из-за стола Сизов. - И, как я понял, дело в отношении Фролова закрывать?
  
   -А ты что, там думаешь что-то нарыть?
   -Да нет, не думал, просто спросил для порядка. Вы, на докладной, пожалуйста, Роман Григорьевич, поставьте свою резолюцию.... А то вдруг проверяющие там...
   Вечером полковник Кучук был в кабинете Бокова. Боков сидел, потупившись, красный как рак. А как же, его бывший сокурсник, которому он писал курсовые, выкарабкался до заместителя начальника УВД, сейчас строгал его, директора крупной фирмы, кандидата юридических наук, бывшего известного адвоката, как школьника...
   А вечером Боков позвонил Власову, и сообщил, что "Мерс" нашелся, и он снимает все претензии и с него, Власова, и его подчиненного, Пискуна...
   Этим же вечером в кабинете Лукирича собрались трое. Он, исполняющий обязанности начальника следственного отдела подполковник Лукирич, и два его временных внештатных сотрудника, подполковники запаса, - Макаренко и Калинник. Склонившись над столом, обсуждали представленную Павлом информацию о спрятанном где-то в подземельях города клада.
   Перед Макаренко лежало возвращенное из прокуратуры дело на Фролова. Он с удовлетворением смотрел на резолюцию прокурора, которая поддерживала его вывод, "В реабилитации Фролову отказать". Он вслух зачитывал протокол допроса Фролова датированный мартом 1944 года, сразу после опознания его военнослужащим-земляком в действующей части...
  
   ...После того, как он тогда расстался с Пискуном, Фролов вернулся в лес, где их застала бомбежка. Машина лежала на боку. И майор Вольф и его сопровождающий были мертвы. Ящики в целости и сохранности лежали рядом. Не трогая трупы, он оттащил оба ящика в яр, выкопал там яму и зарыл. А "третий" разбил, и булыжники разбросал по сторонам. Но, о фактически третьем, содержимое которого уже было спрятано в подземелье города, он следствию, конечно ничего не рассказал...
   ВОПРОС: По каким приметам вы должны были отыскать спрятанные вами драгоценности?
   ОТВЕТ: Я знал, что время быстро меняет местность, что, руководствуясь схемой, которую я вам начертил, клад этот найти будет легко.
   ВОПРОС: Вы уверены, что это единственные ящики с кладом, и нет где-то спрятанных ящиков еще.
   ОТВЕТ: Уверен. Как бы я, гражданин следователь, мог тащить один такую тяжесть в город?
   Далее в материалах шло задокументированное описание местности, где был спрятаны ящики с драгоценностями, как их изымали, как пересчитывали и описывали найденное.
  
   Добровольная выдача Фроловым части клада органам НКВД, сыграла свою роль. Смертная казнь ему была заменена двадцатью годами лагерей.
   О том, что где-то еще была спрятана часть клада, документальных и иных данных в деле не было.
   Выслушав суть материалов следственного дела Фролова, Лукирич, посмотрев на сидящих напротив двоих своих внештатников.
   -Ну что, братцы-товарищи, ни хрена о том, что вы мне здесь раньше втолковывали, нет. Все это домыслы почившего недавно деда Пискуна...
   -Подожди, подожди, Вася, - прервал его Павел, - а как же тогда обрывки схемы, которую представил нам Васьков? Что это тоже бред почившего...
   -Ну, не знаю, не знаю, мужики, - то, что я вам довел, я повторил вывод руководства, которому докладывал все эти материалы.
   -Ладно, Паша, - поднялся за столом Макаренко, - баба с возу, кобыле легче. Вася прав, на хрена нам, да еще и пенсионерам, какие-то заботы... Мы сбодны?
   Когда они шли уже к остановке троллейбуса, Павел спросил молчавшего Анатолия. Ну и что ты на это все скажешь?
   -А что сказать? Вася прав. На кой хрен нам нужны эти заботы. Что нам Афгана мало было?
   -Может ты и прав Толя, - согласился Павел. Он внимательно посмотрел на темнеющее в ночи лицо Анатолия, и замолчал. Он ничего не стал говорить тому, что в данный момент Васьков и его помощник Мосинцев, сидят в областной библиотеке и изучают материалы о подземельях города.
  
   Расписываясь в журнале получения интересующих их материалов, Васьков быстро пролистал его странички. Мосинцев сначала не понял, зачем он это делает. Но когда тот с улыбкой посмотрел на библиотекаря и спросил: - интересно, как много таких как мы в городе интересующихся подземельями? - и начал пролистывать журнал, до него дошло, - а ведь правильно делает Михаил, - проверить, кто еще кроме них интересуется этими поземными ходами, надо было бы давно. И вдруг замер. Васьков довольно ощутимо ткнул своим ботинком по его ноге. Было ясно, тот обнаружил интересную фамилию. Подвинувшись, увидел знакомую фамилию и подпись. С материалами знакомился гражданин по фамилии Боков. Вот стоит его фамилия, его роспись и паспортные данные. У Мосинцева мелькнуло в голове предложить Васькову снять эту страницу на ксероксе. Но тут же остановился. Это же журнал учета посетителей.... Он вспомнил, - они здесь неофициально, как рядовые граждане. Предъявили женщине, как и все граждане паспорта, и поставили свои росписи в журнале. Получив папочку с нужными материалами, Васьков, поинтересовался возможностью снятия интересующих их страничек на ксероксе. Пряча полученную от молодых людей плитку шоколада, женщина, мило улыбнувшись, ответила согласием.
   Уединившись за отдельным столиком, молодые люди приступили к изучению полученных документов.
   -Так, Толя, - я понял, как ты рванулся увидев в журнале фамилию Бокова. Хотел снять на ксероксе? А на хрена нам это надо? - покосившись на дежурного администратора, тихо пробормотал Васьков, - мы увидели и ладно, а теперь давай работать, - подавая папку с документами Мосинцеву, - ты вполголоса читай, а я буду делать у себя в блокноте необходимые пометки.
   -А на хрена их делать, если нам дали добро на снятии на ксероксе.
   -Согласен, - кивнул Васьков, - а вдруг ксерокс не работает, тогда что? Так что проверь. Ты знаешь, где он? В подвальном помещении, а налево от него туалет. Можешь и его посетить.
   Мосинцев вернулся минут через пять. Он был сконфужен.
   -Ты был прав. Ксерокс действительно на ремонте. Я спросил библиотекаршу, она извинилась, что забыла нас предупредить. Ксерокс действительно вышел из строя час назад. А он в библиотеке только один.
   -Ладно, кончай трепаться, давай приступать к изучению этих бумаг, - Васьков подсунул папочку Мосинцеву и раскрыл свой блокнот.
   -Итак, Михаил Федорович, приступаем, - Мосинцев держал перед собой первый лист. - Начнем с легенд подземного города.
   -Толя, кончай паясничать, - оборвал того Васьков.
   -Все, все, молчу, Миша, - и взяв в руки первый лист, начал читать:
   "В середине ХIХ века, во время пожара на Мордвиновском переулке, на глазах собравшейся толпы под землю провалился конный жандарм. Когда перепуганного человека вытащили из глубокой ямы, обнаружилось, что из нее идет тайный подземный лаз. Власти предложили двум приговоренным к смерти преступникам за помилование пройти по найденному ходу, и найти, где он заканчивается. Три дня эти люди ходили по подземелью, и, наконец, взломав пол, вышли в церкви Святого Николая. Взяв еды и воды они снова спустились вниз, и появились уже у дома губернатора, что тогда стоял на Екатеринославской. Потом снова ушли в подземелье, чтобы выйти на этот раз аж у Холодногорской тюрьмы".
   -Надо же, - ухмыльнулся Васьков, - им обещали помилование, а они снова в тюрьму....
   -Как бы нам перекурить, Миша, - посмотрел на Васькова с мольбой Мосинцев.
   -Куда, перекурить, нас уже скоро попрут отсюда. Посмотри сколько времени...
   -Да, - посмотрел на часы Анатолий, - осталось полчаса...
   -Тогда давай, продолжим...
   -Ага, вот тут остановился.... Вот....
   "О виденном и тайных ходах помилованные преступники говорили крайне мало и неохотно. Удалось узнать только, что в подземелье они нашли большой каменный столб, вокруг которого стояли двенадцать каменных стульев, а на столе лежала раскрытая книга с предсказаниями человеческих судеб.... Эти катакомбы - одна из самых загадочных и удивительных страниц истории города.... Надо сказать, что слухи о тайных местах под городом никогда не умирали. Еще в начале прошлого века, когда кто-нибудь из горожан внезапно богател, народная молва приписывала это кладам лежащим в подземельях. Следует отметить и про Тайницкую башню городской крепости, откуда, по преданию, ходы тянутся на десятки километров. Однако этим вопросом никто серьезно не занимался. Только в начале ХХ столетия, когда город испытал настоящий строительный бум, на горожан обрушился поток невероятных открытий. При закладке фундаментов новых зданий строители нашли множество подземных ходов. Пашенковский пассаж, дом Жевержеева, Азавско-Донской и Земельный банки, дом Фреймана, Коммерческий клуб- сегодня эти названия мало, что говорят рядовому горожанину, а тогда они были на слуху у каждого. Газеты "Южный край", "Утро" и другие издания из номера в номер печатали сообщения о новых находках. Городской думой была создана специальная комиссия, которая установила, что ходы заканчиваются в основном тупиками и завалами. Тогда же были составлены первые планы обнаруженных подземелий. Позднее, уже обновленные, они после Великой отечественной, были отправлены в Москву, где там и остались. Но тогда, еще до революции 17 года, ходы начали искать с помощью вращающихся рамок, типа тех, которые сейчас используются экстрасенсами. Однако, практиковавший этот способ инженер Монтвид заломил такую цену за свои услуги, что комиссия быстро от них отказалась. А за кровавыми событиями гражданской войны, стало забываться даже то, что было уже известно. В 20-е годы была сделана еще одна слабая попытка, привлечь внимание общественности к судьбе бесценного памятника истории. Но дело закончилось лишь тем, что из подземелий выкурили огромное количество прятавшихся там беспризорников. А уже в 30-е годы любые попытки исследований катакомб прочно блокировались НКВД, имевшим к подземным ходам свой собственный интерес. С тех пор, что касается данного вопроса, прочно покрыто завесой государственной тайны, а некоторые исследователи, пытавшиеся проникнуть под ее покров, погибли при загадочных обстоятельствах..."
   -Ладно, хватит, - Михаил поднял усталый взгляд на Мосинцева. - Последними словами ты повел черту под тем, чем мы надумали заняться.
   -Ты что думаешь, что и сейчас Служба безопасности думает об этих подземельях? А как же тогда вот это? - Анатолий потряс папочкой над столом.
   -А хрен его знает. Потом решим, что делать, - вздохнул Васьков. - Давай собираться домой, завтра вечером продолжим...
   На следующий день в библиотеку пришли пораньше. На смене была уже другая женщина.
   Работали за тем же столом...
   -Итак, Толя, подведем итоги, что мы с тобой нарыли. Он положил перед собой исписанный мелким почерком блокнот.
   -Исторические исследования.... Но обо всем попорядку. Что нам уже известно сегодня? Во-первых, подземные ходы подразделяются на четыре уровня. Древнейшие, - это примитивные пещеры, которые датируются еще дохристианскими временами. В них обнаружены остатки языческих захоронений. Вторые прорыты в XII-XIII веках, что, говоря историческим языком, является подтверждением того, что наш город основан значительно раньше, чем принято это считать. Третий и наиболее активный период подземного строительства относится к петровской эпохе. Для защиты от шведов, татар и запорожцев, были сооружены тайные ходы к рекам, лесам, прикрывавшим город с северной стороны. Это для эвакуации жителей и вылазок в тыл врага. Как помечено в этих материалах, - Васьков кивнул на папочку, - ходы имели отличную акустику, и прятавшиеся в них люди прекрасно представляли, что происходило у них над головой. Кроме того, было вырыто огромное количество ложных ходов, тупиков и ловушек, дабы запутать неприятеля, если он рискнет сунуться в катакомбы....
   -Ладно, пойдем, перекурим, - Васьков поймал осоловелый взгляд Мосинцева. - а то ты похоже, засыпать начал.
   -Да нет, что ты! Встрепенулся Анатолий, с готовностью вскакивая со стула.
   Спустились к туалету, закурили.
   -Ты знаешь, Миша, у меня в голове все время крутятся материалы, полученные от Пискуна. Такое впечатление, что я с ними уже где-то встречался.... Особенно описание его дедом дома, где жил Фролов...
   -Ладно, Толя, вспоминай, может что-то и вспомнишь.... Пойдем, продолжим, а то скоро уже уходить.
   -Мальчики! - донесся до них голос библиотекаря, - у вас осталось двадцать минут....
   -Давай садись, и продолжим, тут как раз на двадцать минут, - усаживаясь за стол, сказал Васьков Мосинцеву.
   И они продолжили. Васьков говорил, а Мосинцев слушал.
   -Знаешь, Толя, - говорил Васьков, - а ведь и в советский период велось строительство подземных ходов. Например, подземный ход от здания НКВД до площади Руднева, к штабу военного округа. Или подземный ход от бывшего обкома партии к станции метро "Университет". А вот и другие, довольно значительные подземные сооружения, но в отличие от некоторых шефов украинских кэгэбешников, выболтавших американцам, да англичанам государственные секреты, "Первая Столица" умеет хранить свою тайну. Вероятно, именно из-за слишком большой информированности о современных подземных оборонных сооружениях, погибли несколько исследователей городских катакомб. Эти люди были из поколения мальчишек войны, которые своими глазами видели, как отступающие советские войска прятали в подземном ходе в парке им. Шевченко огромное количество химических снарядов. Возможно, они и по сей день находятся там. Данных, что извлекали из под земли какие-то ящики сразу после освобождения города от фашистов, увы, нет. Или вот еще что.... Когда отступали гитлеровцы, мальчишки видели, как неподалеку от бывшего дома пионеров немцы прятали в подземелье таинственные длинные ящики. Данных о их извлечении, тоже нет. И мальчишки знали, что когда фашисты вновь ворвались в город, горстка советских бойцов забаррикадировалась в Доме Красной армии, а потом, отбив очередной штурм, ушли через подземный ход. И уже став взрослыми мужчинами, эти люди продолжали нырять в подземелье, принося оттуда все новые и новые доказательства существования тайного города. Вот тут написано, - Васьков подчеркнул ручкой написанную им фразу, - "есть основания утверждать, что под центром города сохранился практически нетронутым огромный подземный лабиринт. Он, кстати сохранился, несмотря на бурное послевоенное строительство и невежество обывателей, уничтожающих следы этих подземелий.
   На следующий день, после рабочего дня, Васьков встретился с Калинником. Рассказал про свои с Мосинцевым исследования, и полученные, довольно интересные материалы. Он почти всю ночь сидел дома за выписками из тех материалов, и пришел к интересным выводам: Оказывается, город скрывает от обывателей ужасные подземные тайны. Катакомбы под городом, мистика, двенадцать каменных кресел и книга человеческих судеб, тоже мистика. Это все выдумано для того, чтобы отпугнуть обывателей. Тайны подземелий только начинают открываться благодаря любопытству и смелости таких людей, как исследователь Дмитрий Литвиненко.
   -Ты знаешь о нем? - Павел в упор посмотрел на своего молодого друга.
   -Нет. Прочитал о нем в библиотеке...
   -Ну, если не знаешь, то и говорить нечего. Извини, что оборвал твое вдохновленное повествование. Ты мне лучше вот что скажи, где в этом, ни хрена не изученном, огромном подземном лабиринте, ты со своими друзьями будешь искать тот клад.... Подожди, подожди, - остановил он вскинувшегося на стуле Васькова. - Я ни слова не сказал, верю или нет в его сосуществование. Говорю честно, - верю. Но, не зная, где он спрятан, лезть туда, не зная куда, это авантюра, Миша.
   -Да знаю, - махнул рукой Васьков. Надо бы "украсть" у Бокова вторую половинку схемы Фролова. Похоже, он тоже верит в этот клад, если, так же как и мы изучал материалы про городские подземелья.
   -Когда?
   -Да дня четыре назад...
   -Ты уверен в этом?
   -А как же. Лично видел в библиотечном журнале. И фамилия там, и паспортные данные, дата и роспись.
   -Да, похоже, в этом вопросе все стоит серьезно.... А как достать вторую половину схемы покойного Фролова, надо будет помыслить.
  
   Январь принес с собой холода и длинные ночи. Постоянно пуржило. Снегоуборочные машины не успевали за метелью. Только подскребут улицу, а за ними уже опять наметает сугробы.
   В это раннее утро капитан Мосинцев спешил в отдел. Сегодня с Васьковым должны закончить план ни кем не запланированной акции по поиску подземного клада. До начала рабочего дня решили все подбить.
   Только вчера он был на одном интересном происшествии. Одна строительная организация, занимающаяся ремонтом исторического здания старой крепости, сверлила под новый фундамент грунт, и вдруг обратили внимание, что бур начал делать холостые обороты. Строители на свой страх и риск очистили отверстие и спустились под землю. То, что они обнаружили, заставило их выскочить наверх. Под землей лежали десяток человеческих скелетов. Прораб срочно связался с милицией и строительным управлением. Вот так Мосинцев и оказался здесь. А через полчаса появились и спелеологи. Спелеологи, а с ними и капитан Мосинцев спустились под землю. Как позже он изложил в докладной, естественно со ссылкой на выводы спелеологов, - лет триста назад здесь находился жилой район. У реки селились ремесленники и купцы. В случае опасности жители прятались в крепости. Попасть туда можно было только двумя способами - по земле, и под землей.
   Вечером, чтобы обсудить все с Васьковым, он переписал даже целый абзац выводов спелеологов по данной находке: "... под каждым старым зданием в старину был вход в подземный город. Даже то место, где был обнаружен провал, находится под пустотой. Как установлено еще в пятидесятых годах, вход туда существует из подвала строительного техникума. Но он давно забетонирован. Определить его с поверхности невозможно. Город покрылся асфальтовым панцирем, он много раз перестраивался. Множество фундаментов, котлованов, конечно же, разрушили старую систему ходов. Но мы можем определить их существование только по трещине на фасадах. То есть одной из причин деформации здания может быть существование подземного хода..."
   Мосинцев тогда стоял рядом с инженером-геологом Андреем Ковалевым, который показывал на угол здания и говорил: "Вот здесь, вот это здание очень характерно стоит.
   Заметно, как просел один фрагмент, как будто он стоит над пустотой. А самое яркое свидетельство таким пустотам, - фасад Успенского собора - там ширина раскрытия трещин до пятнадцати миллиметров и даже больше. Хотите проверить, проедем туда, покажу... ". Все это подробно изложено Мосинцевым в своей докладной.
   Той же ночью, нашли полузамерзшего бомжа Василия. Он как раз охранял вход в подземный город. Бомж Василий, когда немного очухался, рассказал, что его сюда с ответственной миссией определил ЖЭК. Выделил бутылку водки закуску, и настрого предупредил, - ребятишек в подвал не пускать. Что именно доверили ему сторожить, Василий помнит смутно. Лейтенант Мойсик, который был на месте происшествия, записал тогда в рапорте следующее:
   "Бомж Василий, документов при нем никаких не оказалось, по поводу того, как оказался в подвале, смог только пояснить, что здесь, т.е. в подвале, проходит водопровод, и водоснабжение двух соседних домов, которые ему и поручено охранять"... А неизвестно куда идущий из подвала подземный ход, оказался засыпанным мусором.
   Вечером следующего дня капитаны Васьков и Мосинцев снова сидели в библиотеке, и с воодушевлением продолжали изучение материалов о подземельях города. Оставалось совсем немного, - всего пара страничек.
   На этот раз речь шла о районе старого оперного театра. В отчете спелеологов говорилось, что подземные ходы под оперным театром сохранились довольно хорошо, их протяженность около пятидесяти метров, всего два перекрестка. Сохранились даже арки, на которых в Петровские времена устанавливались светильники. По данным историков, именно Петр Первый во время войны со шведами приказал укрепить городскую крепость и построить под городом катакомбы. В катакомбах обнаружен сталактит, возраст которому не менее двухсот лет. Там же была обнаружена явно древняя кладка.... Мосинцев на мгновение, оторвав взгляд от печатного листа, и посмотрел на Васькова:
   -Ты знаешь, на глаз - не двадцатый век, точно. Скорее всего, конец восемнадцатого начало девятнадцатого.... Ты видишь, что пишут. - ...Кирпичи длиннее современных, и хрупкие. Разбить такой кирпич ударом руки может разбить даже ребенок...,- вот так-то, поэтому спелеологи и решили, что работать на глубине очень опасно. Практически через каждые двадцать метров завал. А расчищать завалы они не спешат. Говорят, что если землю убрать - может рухнуть весь свод. Дальше идут замечания спелеолога Юрия Иванова, читать?
   -А я тебе говорил, что хватит?
   -Да нет...
   -Тогда читай дальше.
   -Дальше, так дальше, - буркнул Мосинцев, и недовольным голосом продолжил:
   -Упоминания по поводу наличия провалов в районе оперного театра, были еще в тридцатом году. Тяга воздуха там очень сильная, видимо этот ход ведет к Успенскому собору. Ну и что с этим делать?
   Подожди, подожди, - остановил его Васьков. - Это твои слова, или спелеолога Иванова?
   -Какие слова? - Удивленно поднял на него глаза Мосинцев. Я тут ничего от себя не говорю. Я же предупредил, что это замечания спелеолога Иванова. Он и повествует о них, этих катакомбах, таким образом: "Катакомбы существуют, и стоит новая проблема как их использовать. Вариантов довольно много. Самый простой - уничтожить подземелье. На этой стройплощадке катакомбы залили бетоном. Строить дом на пустоте опасно. Второй вариант - туристический маршрут под городом. Сначала только для профессионалов. Естественных пещер в этих краях нет. Тренируются и соревнуются городские спелеологи сегодня под одним из мостов в Сокольниках..."
   -Чего замолчал? - Васьков посмотрел на Мосинцева.
   -А все, Михал Федорыч, с радостной издевкой ответил утомившийся Мосинцев. - пойдем, перекурим.
  
   Утром следующего дня, Боков пригласил к себе своего заместителя по вопросам безопасности.
   -Вот что, Коля, - подождав, когда тот приземлится в кресло, начал он. - То, что мы с тобой планировали по подземелью, придется отложить. Те люди, который ты нашел, должны подождать. Я надеюсь, ты им ничего лишнего не сказал?
   -Ну что вы, Иван Семенович, - поднял обиженные глаза на своего начальника шеф службы безопасности.
   -Да, ладно, это я так, по привычке. Все забываю, что ты не так давно был начальником отдела военной контрразведки. Ты и сам должен все знать.... Так, вот, городской отдел культуры решил провести для журналистов первую экскурсию под самым центром города. На мои деньги, Коля. Так что в состав этой группы я решил ввести тебя. Как ты на это смотришь?
   -А как, - выдохнул вчерашним перегаром на Попова шеф безопасности, - конечно положительно. Надо, значит надо...
   И через два дня в городской газете, журналисты которой учувствовали в этой экспедиции, появилась следующая статья:
   " Нашей газете удалось первой пройти по старинным подземным галереям и увидеть неизвестный обывателю город. Старинные подземелья могли бы стать достопримечательностью города. Более того, что такой исторический объект в городе есть. И возраст его почтенный - около 200 лет. В подземный ход мы попали из подвала строительного техникума, что на улице Квитки-Основьяненко. Сначала все было очень миленько. Ступеньки в подвал, запах канализации, свет, опять же. Наш проводник осмотрел всех с ног до головы, и поинтересовался, где наша сменка. Мы переглянулись и молча пожали плечами. Без долгих разъяснений, Денис, так было имя нашего проводника, дал мне откуда-то появившийся комбинезон. Куртка с капюшоном, на лоб фонарик. Показал, как включать, выключать. Подвел меня к туннелю и говорит, - а теперь на корточки, и ползи. Я и поползла. Немного погодя спрашиваю, - а как крысы? - Появятся, - слышу в ответ.
   Кто-то спросил, - а обвалы тут бывают?
   -Бывают, - отвечает проводник, и тут же успокаивает, - Мне наш руководитель через час позвонит. Если не откликнемся, будут искать..."
   -Да на хрена, Иван Семеныч, эта газета, - оборвал Попова начальник охраны, - я же был там, и сам могу все изложить не хуже этой свиристелки. Расплакалась, видите ли, что ползать надо, вот проводник и дал ей комбез.... Я же хотел вам сразу рассказать о результатах путешествия, так вы отмахнулись: "Потом!"
  
   ...Познакомился Боков с будущим своим шефом безопасности года три назад. Был он в тот день за городом на природе, со своей любовницей. Когда возвращались, на проселочной дороге, его "Волга" неожиданно встала. Что ни делал, а автодело знал не плохо, движок не запускался, и все тут. Оставив молодую женщину в автомобиле, два километра дошел до автострады, чтобы попросить у кого-нибудь помощь. Ему повезло. Почти сразу, как встал на обочину, поймал черную ГАЗ - 24. Из - за приоткрытой дверцы выглянул крепкого телосложения, подполковник в авиационной форме. Узнав в чем дело, тот предложил помощь. Водителю, сержанту срочной службы, приказал зацепить тросом "пятерку", и почти пять километров, тащил ее до города, прямо к гаражу потерпевшего. Женщина вышла на остановке у метро.
   Обменялись телефонами, вечером встретились в ресторане...
   После этой встречи, они подружились. А тут подоспел развал Великой державы. Подполковник Ващенко оказался не удел. Вот тут-то и предложил ему работу у себя на фирме Боков...
   Обиженный на свое досрочное увольнение, которое считал явно несправедливым, Ващенко не шел на контакт со своими бывшими коллегами. Информацию, которую те просили дать на Бокова, он, под теми, или иными предлогами представлять отказывался. Но и об этом не сказал ничего своему новому шефу...
  
   ... Так вот, - продолжил Ващенко свой рассказ о подземном путешествии, - собрал этот проводник всю нашу команду на инструктаж. Дело свое этот парень знает хорошо. И видимо хорошо знает и подземные лабиринты. Слава Богу, обошлось все нормально. Не заблудились, и под завал не попали.... А какие впечатления, ну, как вам сказать, далеко не приятные. Правда, обещанных крыс, конечно не видели. Возможно, они и были, но под освещение фонарей, что были на головах, не попадали. Зато бабочки порхали, пауки тоже ползали.... В одном из ходов нашли старую печатную машинку, 188...какого-то года.... А так, там было тепло. Даже не верилось, что наверху мороз, ветер, а под землей градусов плюс пятнадцать, не меньше. Проводник, который шел впереди меня, периодически останавливался и, показывая на кирпичную кладку, говорил, - Кирпичи видишь? Это уже заводские, намного длиннее, чем сейчас. Они появились сразу после отмены крепостного права. А когда повернули налево, там шли кирпичи уже ручной работы...
   -Ладно, Николай, хватит! - остановил его Боков. - Тут об этом есть все в газете. Ты мне лучше вот что скажи, - где под землей может быть спрятан этот хренов клад?
   Ващенко внимательно посмотрел на Бокова, - где говоришь? - Когда они были вдвоем, начальник службы безопасности всегда говорил со своим шефом на "ты".
   -Попробую ответить....
   Затем тяжело вздохнул, - даже не знаю, как и сказать, - у нас никакого плана городского подземелья нет. А без него даже предположить ничего нельзя. Конечно, этот план есть у спелеологов, но они нам ничего не скажут. Это особая, как я понял, категория людей, со своим кодексом чести. Кто начинает много болтать, тот бесследно пропадает.... По словам старожилов, как проговорился мне проводник Дима, тоннели якобы где-то сходились. И лет двадцать назад, туда мог проникнуть практически любой желающий. Вход в эти галереи якобы находится возле Покровского собора. Но многие ходы и выходы около банков, режимных предприятий, завалены мусором и залиты бетоном. По данным этого же проводника, их всегда интересовали подвалы 17 столетия, о которых упоминается в старинных книгах. Общая длина поземных тоннелей, где-то около шести километров. А стены их все обложены кирпичом...
   -Я могу вам сказать, Иван Семенович, - Ващенко снова перешел на "вы", - что в этих лабиринтах купцы хранили товары, и прятали там свои ценности...
   -Да, но что-то об этих ценностях, никто ни когда не слышал, - оборвал его Боков.
   Ващенко лишь молча пожал плечами
   -Закуривай, - Боков протянул бывшему подполковнику госбезопасности пачку дорогих сигарет. Давай еще раз просмотрим обрывок плана, который нам достался от Фролова. Чтобы оригинал не загубить, я снял копию на ксероксе.
   -Тут идут, похоже, только два лабиринта. А вот тут, на левом помечено крестиком. Видимо тут и находится клад...
   -Похоже, - кивнул головой Ващенко, но как попасть в эти лабиринты, на этой бумажке ничего нет...
   -Да, тут ты пожалуй, Коля прав, - тяжело вздохнул Попов, и внимательно посмотрел на Ващенко. И, немного помолчав, неожиданно сказал:
   -Вот что, Коля, я решил вот что, - продолжи-ка ты свое знакомство с проводником Димой. Поводи его по кабакам, угости хорошенько. Машину я тебе выделю.... И разузнай все подробнее про лабиринты. Покажи ему этот рисунок, - кивнул на лежащий, на столе листок, - может быть тот что-то и вспомнит.... А? Нам главное узнать, как туда попасть.
  
   А в это время Калинник, Васьков и Мосинцев были на городском кладбище. Искали склеп, про который неожиданно вспомнил Толя. Он, когда еще был мальчишкой, с друзьями играл в прятки и прятался в этом склепе. Вот там-то он случайно и наткнулся на подземный ход.
   Кладбище было старинное, и находилось почти в центре города. Хотя захоронения там и были запрещены, но отдельных, почивших в бозе, выдающихся личностей города, там все же хоронили.
   Они сидели на упавшей могильной стеле, на которой была полустертая, сделанная еще в конце позапрошлого века надпись, и рассматривали листок бумаги, на которой были начертан только им понятный какой-то чертеж.
   -Видите, тут идут какие-то крестики? - Васьков ткнул пальцем в листок, - Вот тут, в центре, большой. Вот я и решил, что это кладбище, и проход в подземелье идет именно отсюда. А тут еще Толя вспомнил про проход в склепе.... Вот давайте и найдем его.
   -А чего его искать, - подал голос Мосинцев, - вон он, отсюда его видно, - показал на огромный поросший промерзлым мхом могильный постамент. - Только в проход мы в тот не пролезем, он для нас очень маленький. Тогда, когда я в него пролазил, мне было всего десять лет.
   -Да, - скептически осмотрел огромный рост Мосинцева, - пожалуй ты прав, - крякнул Павел, - нужно устанавливать контакт со служителями кладбища. Иначе, если сами будем ворошить эту могилу, нас привлекут за осквернение...
   На том и решили. Завтра с утра Васьков, предварительно придумав соответствующую легенду, идет к администрации кладбища, и обо всем догововаривается.
   -Ну, а сейчас, - Мосинцев похлопал по висящей на плече сумке, - нужно и вспрыснуть это великое начинание. Вы, Александрыч, как, не против? - посмотрел он на Калинника.
   -Нет, Александрыч не против, - улыбнулся тот, - пора бы и обогреться, а то у меня ноги начали промерзать. Да и идти уже пора, еще полчаса и совсем стемнеет.
   На могильной стеле, что лежала между ними, появилась газета, два плавленых сырка, булка и три, вставленных один в один, бумажных стаканчика. И только потом появилась бутылка водки.
   -Ну что, ребята, попросим прощения у лежащих под нами усопших, что потревожили их покой, - поднял стаканчик с водкой Павел, и, не дожидаясь, когда выпьют его товарищи, быстро опрокинул содержимое в рот. Его примеру последовали и Васьков, и Мосинцев. Занюхали и зажевали сырком, несколько минут молча посидели, подождали, пока водка, "дойдет", и облегченно вздохнув, закурили предложенный Павлом "Опал". Сумерки быстро сгущались, превращая день сразу в ночь. Быстро допив водку, прибрали остатки закуски, которые Мосинцев засунул в свой портфель, чтобы бросить в урну на остановке, и между еле видимых могил, пошагали к краю кладбища, чтобы напрямую выскочить к троллейбусу.
   -Вот что, ребята, - когда подощли к остановке, - обратился Павел к молодым друзьям. - Как я понял, вы уцепились за идею найти эти драгоценности, всерьез. И, похоже, у вас есть серьезные конкуренты. Я бы посоветовал кому-нибудь из вас пойти сейчас в отпуск. Конечно, лучше было бы, чтобы вас отпустили обоих, но это вряд ли.... Так что подумайте. Действовать вам придется, как я понял, втроем. Увидев, что его молодые друзья удивленно переглянулись, Павел усмехнулся, - ну, вы молодцы, ребята, а того, от кого пошла информация, забыли?
   -Да вы что, Александрыч? Разве можно? - кашлянув, подал голос Васьков, - уж он-то обязательно будет участвовать...
   -Ну-ну, - улыбнулся Павел, и, пожав друзьям руки, нырнул в подошедший транспорт.
   -Хреново, что Александрыч живет совсем в другом районе, - проводил глазами ушедший троллейбус Васьков, - могли бы еще обговорить ряд вопросов...
   Утром, честно рассказав все, что они задумали сделать, подполковнику Сизову, Васьков и Мосинцев подали ему рапорта на краткосрочный отпуск. Они стояли перед столом своего начальника и молча наблюдали, как тот, пыхтя и морщась, как от зубной боли читал то, что они написали на двух стандартных листах бумаги.
   -Вот что, ребята, - наконец подал он свой голос, - что мне с вами делать, я честно не знаю.... Ну как я могу отпустить вас двоих сразу.... А как, работа? Ну, одного, еще туда-сюда, на три дня, максимум, а не на неделю, как тут написано. - Сизов взял в руки один из рапортов и, помахав им в раздражении, бросил на стол.
   -Ну, как нельзя, товарищ подполковник? - прервал монолог начальника Васьков, - дома лопнула труба, все залило, а чтобы все устранить, согласны, нужно три дня. Но одному не справиться, никак...
   -Все! Хлопнул ладонью по столу Сизов, - уговорили.... Отпускаю обоих на три дня! И ни дня больше! Свободны!
   -Вот, гадство, - когда оба были уже в коридоре, - беззлобно выругался Васьков, - и не спросили, с какого дня отпустил, с сегодняшнего, или с завтрашнего.... И возвращаться нельзя, точно передумает.
   -Ладно, Миша пошли, - подхватил его под руку Мосинцев, и потянул в сторону их кабинета.
   А после обеда они уже были на кладбище и осматривали нужный им склеп. С ними находился и один из сторожей кладбища. Это был слегка в подпитии и заросший щетиной сторож кладбища по имени Миша.
   Когда они оказались в сторожке, Миша там находился один. На столе стояла половина бутылки с водкой, кусок колбасы, очищенная луковица и наполненный водкой стакан. Увидев в руках вошедших людей милицейские удостоверения, его от испуга на какое-то время словно парализовало. Когда они заговорили, он долго не мог понять, о чем идет речь. И только, когда понял, что они ищут какие-то похищенные вещи, которые, как им известно, спрятаны в одном из склепов кладбища, он успокоился, и, с готовностью предложил оказать им свою помощь.
   Вот он и привел, с деревянной лопатой в руках Васькова и Мосинцева к нужному для них склепу.
   Миша добросовестно очистил вокруг склепа снег, и показал, как сдвинуть огромную плиту, чтобы пробраться внутрь. Когда все закончил, попросил сигарету, прикурил, и, спросив разрешения их оставить, быстрым шагом направился в сторону строжки.
   -Пошел заканчивать выпивон, - усмехнулся Мосинцев, угощая сигаретой Васькова и прикуривая сам.
   -Ну и хрен с ним, пусть допивает, - прикуривая от зажигалки Мосинцева, пробормотал Васьков - главное, чтобы нам не мешал.... Вот что, Толя, - затягиваясь сигаретой, сказал он, - сегодня спустимся туда, - кивнул он на склеп, - там все изучим, проверим, а завтра заберем с собой Пискуна, и вперед. Одеться надо будет во все рабочее, а то извозимся к хренам. И, еще, чтобы у каждого были электрические фонари, по фляжке воды, и на всякий случай сухой паек.
   -Понятно, Миша, - я уже все приготовил. Когда читали про эти подземелья в библиотеке, я уже мысленно представил, что там понадобится. Да, а Пискун знает, что брать с собой?
   - Знает, - кивнул головой Васьков, - я еще вчера предупредил его по телефону, - ну, а теперь Толя, - бросил он докуренную почти до фильтра сигарету в снег, - поболтали и вперед, - кивнул он на плиту, которую им указал служитель кладбища. - Да, ты - то помнишь, в какую дыру залазил, когда был пацаном? - спросил он Мосинцева, берясь за один конец плиты.
   -Конечно, помню, - кивнул тот, берясь за второй конец плиты, - вот тут, прямо у земли и был скол, в который я и залазил. Сейчас он заделан бетоном. Ты мне вот что скажи Миша, а как связь, и с кем, если, не дай Бог, заблудимся, или попадем под завал?
   -Про это мы все обдумали с Сизовым. Связь будем поддерживать только с ним по служебной рации.... Он предупредил, о том, чем мы будем заниматься, не должен знать никто.
   -Мог бы и не предупреждать. Это и ежу понятно, что об этом деле должен быть общий молчок... Тяжелая, мать твою... - выругался вдруг Мосинцев, попытавшись приподнять свой край.
   -И не думай ее приподнять, смотри какая толщина. Просто давай попробуем сдвинуть хотя-бы в сторону. Не получится, завтра втроем попробуем, - ответил Васьков. - Ну, давай, на тебя. Раз, два, взяли!
   Плита только стронулась с места.
   -Толстая зараза, - кашлянул Мосинцев, сантиметров почти восемь будет.
   -Ага, так оно и есть, А ну, давай еще. Раз, два, взяли!
   Плита сдвинулась в сторону Мосинцева сантиметров на двадцать. Из темного провала на них пахнуло густокислой затхлостью.
   -Еще столько же и можно будет свободно пролезть. Ширина плиты полметра, Еще сдвинуть сантиметров на двадцать-тридцать и можно будет пролезть почти свободно, - кивнул Васьков, заглядывая в черный провал под плитой.
   -Да ничего не увидишь. Там, чуть в стороне, как раз под тобой, идет выступ со ступенями...
   -Тогда давай еще попробуем сдвинуть.
   На третий раз плита пошла уже легче. Черный проем увеличился почти в два раза.
   -Ну вот, все, - подвел черту Васьков, - доставай свой фонарь и вперед!
   -А почему я должен быть первым? - крякнул Мосинцев, доставая из портфеля электрический фонарь. Надевая прикрепленную к нему петлю на левую руку, он, поймав сердитый взгляд Васькова, засмеялся, - да не сердись, ты. Это я просто так. Что я не понимаю, что ли. Если я уже был там, то кто кроме меня должен быть первым? И сам же ответил, - я.
   Он снял с себя дубленку, положил рядом со склепом на снег. На нее положил меховую шапку. Из портфеля достал вязаную шерстяную шапочку, надел на голову и, со словами, - ну с Богом, - попытался, было нырнуть в проем.
   -Э нет, Толя, так дело не пойдет. Подожди, я сейчас тебя на всякий случай привяжу.
   Васьков достал из своей сумки бечевку, привязал конец к поясу Мосинцева, и только тогда скомандовал, - А вот теперь, вперед! Когда будешь там, чтобы постоянно я слышал твой голос. Хочешь, песни пой, стихи рассказывай, матерись. Вообщем ты меня понял, давай, - он хлопнул по плечу Мосинцева, который ответно кивнул головой, но на этот раз не полез сразу в склеп, а, опустив руку с включенным фонарем в проем, стал внимательно туда вглядываться.
   -Ни хрена не видно, полезу втемную...
   -А ты, что, ничего не помнишь? - спросил Васьков, - хотя бы знать какая там площадь. Хотя конечно вряд ли, что помнишь, прошло немногим более двадцати пяти лет.
   -Ну, Миша, - сделав вид, что обиделся, пробурчал недовольно Мосинцев, - как же не помню. Вход был прямо за саркофагами. Там тогда стояло два саркофага, сразу за ними и проход, он тогда был засыпан мусором.
   -Ладно, Толя, не обижайся, я пошутил, - положив руку на плечо Мосинцева, - давай вперед...
   До Васькова, внимательно вглядывавшегося в проем, из склепа доносился свист мелодии какой-то непонятной песенки. Неожиданно свист резко прекратился, раздался вскрик, а за ним каскад отборнейшего мата.
   -Что там у тебя случилось? - крикнул в проем Васьков.
   -Да, коленом зацепился за саркофаг. Ничего вроде бы все нормально. Так подожди, подожди, - луч фонарика сверкнул куда-то в сторону, и почти сразу донесся стук.
   -Миша, Миш, - снова подал голос Анатолий. - Вход заделан бетоном, но толщина кажется несерьезная, в один кирпич. И почти сразу снова раздался стук, сначала глухой, потом более звонкий.
   -Ладно, давай вылазь, - крикнул вниз Васьков, пора уходить, темнеет уже...
   -Кажись, Миша, все нормально, - отряхивая с себя пыль, - начал свой рассказ Мосинцев. - Стенка, так себе, пробить ее, не хрен что делать. А так, чисто, уборку там, правда, очень давно, кто-то делал. Вот гадство, смотри какая ссадина, - показал он из подвернутой штанины колено.
   -Да, приличная, - согласился Васьков, осмотрев ссадину. - Помочись на колено, к утру все пройдет. Чего ухмыляешься, - поймав ухмылку Мосинцева, - я серьезно говорю. В какой-то книге про партизан прочитал, что когда не было медикаментов, они все раны обрабатывали уриной...
   В сторожке находился все тот же Василий. Он лежал на топчане и спал. На столе стояла уже пустая бутылка водки, захватанный грязными руками стакан, крошки хлеба, и огрызок луковицы.
   -Не трогай, пусть спит, - увидев, что Мосинцев подходит к топчану, - лучше посмотри, куда спрятать бутылку. Завтра на дежурстве будет уже другой смотритель, его тоже нужно будет угостить. Я хотел этому отдать, а он уже готовый.
   -Не советую, Миша. Эти мужики выпивку чувствуют, как не знаю кто. Найдут сразу. Лучше забрать домой, а завтра, поутру, на трезвяка и вручим...
   На следующий день все трое были уже в сторожке. Смотритель был уже действительно другой. Назвался он Петром. Догадываясь, что его предшественник Василий, наверняка забыл все рассказать, Васьков, представился, и довел этому смотрителю ту же самую легенду.
   Тот, словно ничего не понимая, смотрел на троих молодых мужчин широко открытыми глазами, но когда увидел в руках старшего, каким ему показался Васьков, бутылку водки, полбуханки хлеба и кусок колбасы, сразу стал разговорчивым.
   Запомнив, что в удостоверении, которое ему показал Васьков, тот значится капитаном милиции, смотритель Петр, аккуратно принимая из его рук угощение, ощерив в улыбке щербатый рот, сразу залебезил, - ну о чем речь, гражданин капитан. Мы понимаем, раз нужно, значит нужно. Если какая понадобится помощь, пожалуйста, я всегда тут.
   -Да нет, пока ничего не нужно, за исключением, пожалуй, только, керосиновый фонарь нам нужен будет. Есть он у вас? - Васьков с улыбкой уставился на смотрителя.
   -Фонарь? - смотритель поднял удивленный взгляд на сотрудников милиции. - Да где-то, кажись был, Сейчас посмотрю в подсобке. Минут через десять вернулся. В одной руке его был пыльный, весь в паутине фонарь, в другой, такая же пыльная литровая бутылка с керосином.
   -Сейчас я, гражданин капитан, приведу его в порядок. Почистив фонарь, долив в него керосин, смотритель Петр, проверил его работоспособность, и, передавая в руки Васькова, снова ощерился, - с вас граждане начальники еще одна бутылка...
   -А как же, Петро, - вот тебе еще одна бутылка, - доставая из кармана куртки бутылку водки, сказал Пискун. - Принимай.... Только бутылку с керосином мы заберем с собой. Угостив смотрителя еще пачкой сигарет "Опал", все вышли из сторожки.
   Когда шли к склепу, Васьков рассказал обоим подельникам, что проверил всю троицу смотрителей кладбища по учетам. - "Замазанный" только один, Петр, сидел два года за злостное хулиганство. Остальные, вчерашний Василий, и неизвестный пока Егор, вместе с Петром, все заядлые алкоголики...
   У склепа все было так, как оставили вчера. У всех троих за плечами были армейские вещмешки. Все были в куртках, на головах вязанные шерстяные шапочки. Сняв с себя вещмешки, достали оттуда все необходимое и спустились в склеп. Первым спустился Мосинцев, За ним Пискун, последним Васьков. Посмотрев светящееся сверху пятно проема, Васьков, сказал, - Вот что мужики, как пробьем проход, проем нужно будет прикрыть...
   -Как прикрыть? - раздался голос Мосинцева.
   -А так, на хрена привлекать к этому склепу чье-то внимание.... Все, мужики, давай за работу, - оборвал ненужные вопросы Васьков. - Володя, зажигай фонарь, тронул он за руку стоящего рядом Пискуна, а ты Толя, доставай свой молоток, и долбай заделанный проход.
   Тусклый свет фонаря осветил небольшой, по объему, два на три метра, склеп. Свет, падающий сверху, освещал только то, что находилось под проемом. А под проемом на бетонном постаменте стоял сотворенный из бетона гроб, а вернее будет сказать, саркофаг.
   -А ты говорил два саркофага, - бросил взгляд на Мосинцева Васьков.
   -Так забыл. Лет то, сколько прошло, - отмахнулся тот
   Надпись, которая высечена на крышке, была под толстым слоем пыли. Потянувшуюся было к ней руку Мосинцева, остановил Васьков, - Зачем тебе это. Мы и так знаем, что тут лежит купец Ощепков.... Там, на верху есть надпись. Подробности можешь узнать в городском архиве. Доставай молоток и зубило и начинай разбивать кладку. Как устанешь, скажи, я или Володя тебя заменим.
   Мосинцев пожал плечами, достал из вещмешка молоток, зубило и приступил к разборке кладки. Раствор оказался слабым. В нем было больше песка, чем цемента и поэтому помощь ему не понадобилась. Васьков с Пискуном сгребли образовавшийся мусор в сторону. Потом оба встали на саркофаг и снизу поставили плиту на место. Сразу в склепе потемнело. Правда, фонарь светил исправно. Его неяркий, но довольно ровный свет позволял в этом небольшом помещении разглядеть даже лица друг друга.
   -Ну вот, Миша, мы и замуровались, - нервно хохотнул Мосинцев, поднимаясь с вещмешка, на котором сидел отдыхая.
   -Да уж, обстановка действительно хреновая, идем туда, не знаю куда.... - и хлопнув по плечу вздрогнувшего от неожиданности Пискуна, - скомандовал, - ну что, ребята, вперед! - И, набросив свой вещмешок за плечи, взяв фонарь в руки, первым полез в очищенный проход.
   -Стоп, - неожиданно скомандовал он. Пробиравшиеся за ним Мосинцев с Пискуном остановились.
   -Что там, Миша, - нервно спросил Мосинцев.
   -Да ничего, - ответил Васьков. И поднимая над головой фонарь, добавил. - Видите, два проема, - показал он на кирпичную кладку. В какой из них идти? А?
   -Подождите, Михаил Федорович, - подал наконец-то свой голос Пискун, - достаньте ваш план, нужно посмотреть.
   -То же верно Володя, кивнул головой Васьков, и осторожно поставив фонарь на вымощенный кирпичом пол, достал из внутреннего кармана старой милицейской куртки, нарисованный им накануне примерный план подземелья.
   -Толя, - окликнул он Мосинцева, который, включив свой электрический фонарь, осматривал обнаруженные проходы, - иди сюда, две головы хорошо, а когда их три, намного лучше.
   Присев вокруг фонаря на корточки, внимательно смотрели нарисованный на ватмане план. Вот здесь кладбище, - показал на крестики Васьков, - вот наш склеп. Вот сюда идет проход. Идет в сторону города.
   -Подожди, - остановил его Мосинцев, - да, этот идет в сторону города. А куда идут эти два? Вот этот, - он повернулся в сторону проходов, и показал на один из них. - Судя по направлению главного, в котором мы сейчас, идет к центру, а второй, похоже, куда-то за город. Володя, - он поднял взгляд на темнеющее в тени лицо Пискуна, - что ты скажешь. Может дед, что-то говорил об этом?
   -А что говорить, ты все правильно сказал. Нужно идти в сторону города...
  

Оценка: 9.40*6  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015