ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Осипенко Владимир Васильевич
Привилегия разведчика

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 8.51*35  Ваша оценка:


Капустин со своей ротой после подъёма на хребет. За спиной духовская пещера, где они притались от ударов авиации и артиллерии. []

Привилегия разведчика

В окопах атеистов нет.

Уильям Камингс

  
   Разведывательная рота капитана Белова погибала на глазах у дивизии. Мы с комбатом майором Очеретяным стояли на командном пункте и слушали радиообмен. В роте не осталось ни одного не раненного офицера. Из бойцов человек восемь с тяжёлыми ранениями. Шестеро погибло. Духи, пользуясь преимуществом в высоте, ловят любое движение и перекрёстным огнём пресекают всякую попытку оказать помощь. Боеприпасы на исходе.
   Весь расчёт был на внезапность. Но идущие впереди дивизионные разведчики нарвались на растяжку. Во-первых, потеряли время на эвакуацию, во-вторых, своим гвалтом разбудили всю долину. И хотя для Белова это был первый в Афгане бой, он понял, что до рассвета могут не успеть. В ходе подъёма обогнал "дивизионку", но первые лучи солнца застали его в 50 метрах от хребта. Вместе с первыми лучами полоснул в глаза кинжальный огонь духов. И завертелось. Сразу потери. При попытке вытащить раненых -- ещё. Командир ранен в бедро. Боец жгутом останавливает кровь и всаживает первую дозу "промедола". Роте не отойти, много раненых. И не подняться...
   Представляю, как мучительно бился над решением вопроса разведчик капитан Белов. Как ждал помощи. Духи который раз предпринимают попытку смять роту и добить оставшихся в живых. Каждый патрон на вес золота, огонь только одиночными. С десяток духов нарвались на пули разведчиков и скатились вниз. Остальные забились за камни. Бросают, суки, сверху гранаты. Мучительно хочется пить. "Промедол" уже не помогает.
   Артиллерия дивизии в это время втягивалась в долину. Мощно, неотвратимо, но страшно медленно. Долина -- зона ответственности нашего батальона. Выезжаем с комбатом на КП дивизии и становимся свидетелями трагедии разведывательной роты 357 полка. Заместитель командира дивизии полковник Бочаров тоже дебютирует в Афгане в этом бою и мучительно ищет выход. Основные силы дивизии высажены глубоко в тылу противника и продвигаются в нашем направлении. Однако помочь разведчикам они не могут. Вся артиллерия дивизии уже развёрнута на огневых позициях, дистанция позволяет, а стрелять не могут. Между ротой и духами 50-100 метров. Пистолетная дистанция. Артиллерия бессильна. Авиация в аналогичном положении. Бочаров при нас ставит задачу Сергею Капустину, единственному резерву, на подъём и выход во фланг духам, обложившим роту Белова. Первая мысль: "Днём -- это самоубийство". Пока прикидывал шансы, аналогичную задачу получает мой комбат. Но батальон-то весь на заставах!
   --  Ничего не знаю, утром овладеть рубежом, -- говорит Бочаров и указывает место на карте.
   Завертелось. С миру по нитке, точнее с трёх ближайших застав, набрал полсотни. Успеваю только заметить, что много необстрелянной молодёжи. Никакой специальной подготовки. На ходу ставлю задачи командирам сводных групп и пошли. Понимаю, что июньская ночь коротка, а минута промедления слишком дорога. Дневного пекла нет, но пить всё равно хочется. В спину толкает мысль: успеть бы, продержались бы ребята. Привыкшие к подъёмам максимум на сторожевую башню, заставные бойцы начали "умирать" пачками. С тремя батальонными разведчиками ухожу вперёд. На хребет выскакиваем броском. Сердце гулко стучит в висках. Пот выедает глаза. Во рту сушняк. Духов нет. Расходимся по хребту, принимаем на себя отставшую сводную роту.
   По радиообмену уже знаю, что Серёга со своей ротой вышел с другого фланга. Перед этим Бочаров вывел танковую роту на прямую наводку и остатки разведчиков Белова удалось вывести из-под огня. Вынесли раненых и убитых. Самого капитана спасти не удалось, умер от потери крови.
   Докладываю о занятии рубежа. Задача залечь и осмотреться. Проверяю своих. Все на месте, но молодняк в ходе подъёма высосал всю воду до капли. Солнце только поднимается, а вчера в тени было под 50! Наорал на офицеров, но уже поздно. Да и как в темноте проконтролируешь, глоток он делает, как разрешили, или сосёт до упора. Некоторые молодые вообще удивлены, что воду можно пить только по команде. Приказываю категорически беречь остатки воды.
   Солнце уже приступило к своей неумолимой работе. Жажда не даёт заснуть. Глаза закрою, одна картина: лесной ручей, на дне колышутся водоросли, а я, пустив голову по уши в воду, пью, пью, пью... К полудню пошли первые обмороки из-за обезвоживания. Да что же это такое -- без боя терять людей! Отдаю остатки своей, тёплой как чай, воды. Оттаскиваем в тень, раздеваем, обмахиваем, даём глоток. Воздух, как из раскалённой печки. Язык становится шершавым и увеличивается в объёме. В голове одна мысль: воды! До своих недалеко -- километр вниз и пять по долине. Но здесь скалы. Обернутся только к ночи. У одного молодого, кажется, "крыша поехала": шальные глаза, мерещатся духи, ведёт беспорядочный огонь в белый свет. Успокаиваю и отбираю автомат.
   А с духовской стороны пологий спуск всего-то метров 400. Дальше видны деревья. Зелень сочная. Под ними по карте ручей. До боли в глазах всматриваюсь в бинокль за обстановкой вокруг. Мёртво. Не верю, чтобы духи не приготовили какой-нибудь подлянки. Когда вода кончилась у всех, собираю фляги и с теми же разведчиками налегке спускаюсь вниз. 50 метров прошли, остановка, залегли, осмотрелись... Другая пара вниз, через 50 метров снова "Стой, залечь, перекатиться"...
   К ручью подхожу один, наполняю флягу и отдаю разведчикам. Предупреждаю, что одна на всех, чтобы распределили. Сам делаю три глотка холодной и божественно вкусной воды и неимоверным усилием заставляю себя остановиться. Хочется выпить всю флягу одному. А ещё лучше упасть и выпить весь ручей! Отвлекаюсь от воды. Смотрю по сторонам. Деревья оказались тутовником. Плоды гораздо больше нашей шелковицы и держаться крепко. Пытаюсь сорвать и раздавливаю в руке гроздь. Из ладони к локтю течет ярко красный сок. Облизываю руку и смотрю на бойцов. У них в глазах недоумение, почему не даю напиться от пуза? Прошу ещё потерпеть и через пять минут разрешаю по одному подойти напиться и заполнить фляги. Вода с обезвоженным организмом, если сразу и много, может наделать горя.
   Через полчаса, обвешанные флягами, начинаем подъём. Каждый шаг даётся неимоверным усилием. Лица бойцов, обветренные и загорелые, на глазах становятся мертвецки белыми.
   --  Что с вами, -- спрашиваю.
   --  А вы, товарищ капитан, просто себя не видите!
   Всё-таки, блин, перебрали. Буквально на зубах ползём вверх. Там двоих, потерявших сознание, уже обоссали и обмахивают палаткой, чтоб хоть как-то снизить температуру и привести в чувство. Безумными глазами смотрят на воду. Чуть ли не с зубами вырываем фляги у тех, кому дали напиться. Каждый норовит высосать до дна. Раздаю оставшуюся воду и предупреждаю:
   --  У кого увижу флягу в руке без команды, прибью на месте!!!
   В ходе этой операции в дивизии трое бойцов погибло от обезвоживания организма. А в начале было четверо. Их всех четверых загрузили в вертушку и отправили в госпиталь, точнее в морг. Положили на пол вертолёта, накрыли палатками и "полезли" вверх, чтобы с запасом перемахнуть хребет. А там прохладно и в кабине сифонит. Вот борттехник и отвернулся в салон, чтобы прикурить. И чуть не подавился сигаретой от страху, когда один из "трупов" сел, сбросил палатку и молча покрутил головой. Оказалось, достаточно было понизить температуру, чтобы включились какие-то скрытые защитные механизмы внутри бойца и он ожил. Но об этом мы узнали потом.
   А пока -- зловещая тишина вокруг и в эфире. Солнце жарит прямо в темечко. Трудно найти тень. Духи, потеряв преимущество в высоте, как будто растворились в воздухе. Это не к добру. Ставлю задачу разведчикам обследовать горку со стороны духов. Аккумуляторы еле дышат, поэтому связь последние десять минут каждого часа. Понимаю, что риск, но не сидеть же с мешком на голове!
   Но одно дело самому лезть вперёд и совсем другое сидеть и ждать, что там и как. Как назло, с духовской долины то тут, то там раздаются короткие очереди. Мои молчат. Значит, пока порядок. Но они пропускают первый сеанс связи! Начинаю из оставшихся бойцов готовить резерв на случай... Даже не хочется думать, какой. Пример роты Белова ещё стоит перед глазами. Второй сеанс. Все попытки вызвать разведчиков на связь безуспешны. В голове просчитываю варианты, но ничего утешительного не складывается. "Урод! Надо было сидеть и не рыпаться. Где их сейчас искать?"
   Третий час тянулся бесконечно долго. Прижимаю наушники, боясь пропустить хотя бы звук. Вдруг, как из гроба, еле-еле:
   --  Я "Рокот", приём.
   Из глубины груди вместе со вздохом вырывается:
   --  "Докер" на приёме. Слушаю тебя, "Рокот"!
  
   Вместо разведгруппы в эфир врывается "Памир". Чисто, громко, чётко, как Левитан, кто-то из дивизионных операторов на моей волне требует доложить обстановку. Прошу "Памир" дать мне минуту принять доклад. В ответ, как для малохольного, по разделениям:
   --  Я "Па-мир"!
   --  У меня группа третий час без связи, -- пытаюсь объяснить.
   Он опять:
   --  Я "Па-мир"!
   Тут меня и переклинило. Тоже очень чётко, почти по разделениям:
   --  "Па-мир", по-шёл на х...!!!
   И тишина. Ловлю обрывки: "нахожусь... координаты... чисто... приём...". Успеваю даже уточнить задачу. А "Памир" молчит. Вот что значит великий и могучий русский язык!
   Через час получаю задачу на захват перевала со стороны противника. С нашей стороны рвётся искупить вину и готова к броску разведрота дивизии. По карте пять километров. Но в горах, да ночью это не прогулка с милой под луной. Собрал командиров. Поставил задачу. Как в жилу пришлись данные разведки! Приказал разгрузить и персонально распределить молодняк. Охранение со всех сторон, и пошли. По пути дозаправились из ручья водой. Как не предупреждал, чтобы не жадничали, обпились все. Двигаться стало намного тяжелее. Мне самому через каждые десять шагов хотелось остановиться и отдышаться. А лучше упасть и заснуть. По цепочке передаю, чтобы каждый контролировал впереди и сзади идущего. На перевал выползли буквально на четвереньках за полчаса до рассвета. Пока проверились, заняли огневые позиции, рассвело.
   Беру радиостанцию, чтобы доложить, нажимаю тангенту и ...всё. Умерла. Аккумулятор сдох окончательно. У командиров групп связь пропала ещё ночью по той же причине. "Паук" хлопает глазами и говорит, что это второй и последний запасный аккумулятор. Вон она, дивизия, внизу. Вон артиллерия на позициях. Если я не смогу взять с тылу, они попрут в лоб, но после авиа и артподготовки. Оно мне надо?! Да что же это такое! Беру запасный аккумулятор и стучу им об скалу. Подключаю... есть сигнал. Слава Богу! Связист шепчет: "Господи, помоги", берёт аккумулятор и повторяет процедуру.
   --  "Памир" слушает!
   --  Я "Докер", перевал наш, перевал наш, подтвердите!
   --  Я "Памир", понял, перевал наш, подтверждаю!
   Ещё успел попросить запасных аккумуляторов и воды. Всё! Станция вырубилась. Тишина в эфире мёртвая. Да и ладно. Так вдруг стало хорошо. Как будто тебя положили на железнодорожные пути, а поезд пролетел по параллельным. Ещё не сошла ночная прохлада, ещё есть почти полфляги воды! Бойцы хоть измочалены и ободраны, но живы все! Да и поумнели, смотрю, за два дня. Без лишних команд обкладываются камнями, маскируются, никто через каждые тридцать секунд не хватается за фляги. Некоторые молодые ведут себя очень прилично. Надо бы не забыть...
   Как заснул, не заметил. Разбудил рёв вертушки. Зависла прямо над перевалом. Бережно, из рук в руки, сумку с аккумуляторами и небрежно, прямо на камни, два "презервуара" с водой литров по сто... Наклонилась и почти вертикально нырнула в нашу долину. В сумке с аккумуляторами письмо из дома. Ай да умница комбат! Совсем стало хорошо.
   Через несколько часов наши батальоны, отвоевавшие в тылу, стали выходить на перевал и спускаться к дивизии. Впереди нормально, разведка, сапёры, командиры. Радуются, что можно расслабиться. По глазам вижу, что досталось. С удовольствием делюсь водой. Встречаю однополчан. Некоторых никак не ожидал здесь увидеть. Например, капитана Чиркова, "заместителя командира полка по зубной тяге", как он сам себя называл. Доводилось бывать в его руках, видел какой он педант и чистюля. Не представлял себе его иначе, как в стоматологическом кабинете в белом халате. А он здесь с батальоном по горам, да и держится со своей огромной сумкой выше всяких похвал. Автомат и РД на нём, само собой. Док-то и поделился, что натворила жара на этой войне. Как и сколько доводилось вытаскивать с того света обезвоженных и перепившихся водой!
   С флангов передали, что заметили перемещение духов по направлению к перевалу. Справа завязалась перестрелка. Обнимаюсь с Сашей и желаю ему удачи. Сам перемещаюсь в сторону стрельбы. Это проверка группы на вшивость. Видно, планировали духи "прихватить" наших на спуске. Мысленно аплодирую Бочарову.
   А батальоны растянулись на несколько километров. Одни бойцы прут на себе по два пулемёта плюс чужой РД плюс гирлянда 82-мм мин и всякая другая тряхомудия. На перевал выходят степенно, спокойно присаживаются в тени, достают фляги и не пьют, а полощут горло. Встают и идут дальше. Другие брели без ничего. Вообще. Иногда и ХБ не в полном комплекте. Грязные и оборванные. В глазах безумие. Бросаются к моим и просят: "Воды!" Иногда давали по несколько глотков, иногда спрашивали про автомат и брезгливо отгоняли от резервуаров с водой.
   В сумерках пропустили арьергард. Получили команду на спуск. Откуда-то из воздуха материализовались духи. Видно, сопровождали наших до последнего. Появилась реальная возможность попасть под раздачу. А не хотелось бы! Наседают всё наглее. Пытаются выйти во фланг и прихватить на спуске хотя бы нас. Оставляю прикрытие из разведчиков. Вот так, блин, всегда. Лучшие первыми начинают бой и последними заканчивают. В этом и состоит привилегия разведчиков. Мы лишены возможности спускаться спокойно. Первые двести метров броском. Благо, под горку, только успевай ногами перебирать. Спустились, собрались, пересчитались. Только когда подошли разведчики в полном составе, поверил, что этот бой для нашего батальона закончился без потерь.
  
  
   Рассказ прочёл Сергей Капустин, прислал свою фотографию с таким комментарием: "Мы как раз завершили подъём на Дехсабский гребень, сразу после боя двух разведрот и гибели к-на Белова. Бочаров отправил нас в ночь, без воды, второпях и утром у меня вырубилось 13 бойцов. Эвакуировали их вертолётом и пеше. За спиной духовская пещера, где они прятались от обстрела, там мы нашли кучу боеприпасов, оружия, медикаментов и окровавленных бинтов. А дальше мы пошли на Бармандекюль".
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 8.51*35  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017