ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Паршиков Иван Юрьевич
Десять глотков свободы.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 4.86*20  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Так, не так, не знаю?

  
  
   Парни, склоняю голову перед вашим мужеством!!!
  
  
   В ночь со 2 на 3 февраля 1945 года группа советских узников подняли восстание в лагере Маутхаузена. Из 419 человек в живых осталось 10.
  
   Вечером 26 апреля 1985 года группа советских военнопленных, при поддержке нескольких пленных офицеров афганцев, подняли восстание в крепости Бадабер.
  
  
   Пакистан. Стоял 1985 год. Весна. Афганская война в самом разгаре. Сорванные с мест афганцы уходили в Пакистан. Тысячи, даже десятки тысяч афганцев-беженцев, разместились на севере этой страны в лагерях, кто в чем. Строили саманные хибары, гуманитарии выделяли палатки, нищета, голод, безработица. Мужчин, забирали в свои отряды моджахеды, а для нас душманы. В лагере, о котором пойдет речь, размещалось около десятка тысяч афганцев. Та же страшная нищета и скученность, те же подачки гуманитарных организаций.
  
  =================================================
  
   Итак, лагерь, неподалеку от города Пешавар. Все то же самое, как и везде - палатки, хибары из глины с соломой и в центре этого, можно сказать поселения, стоит старинная крепость. Серовато - черно- песчаная цветом, угрюмая, видно её издалека. Четыре башни по углам, вокруг высокие стены. Стены изъедены временем. На башнях установлены пулеметы. Металлические ворота крепости всегда закрыты. Охраняются парным постом. Открываются ворота лишь для того, что бы впустить, или выпустить грузовики, частые "гости", кстати, в крепости. Людей пропускают только по пропускам, подписанным майором Куратуллой, пакистанцем. Простым людям, доступ в крепость закрыт. Там находится школа обучения моджахедов и как говорят тюрьма, в которой держат шурави. Но об этом говорят шепотом. Ведь Пакистан нейтральная страна, однако, нейтралитет нейтралитетом, а школой моджахедов, командует пакистанский офицер.
  
   Камера - бетонная клетка три на пять метров, дверь из дубовых досок. В ней нары, грубо сколоченные из досок, ни матрасов, ни даже тряпья, вместо постели и узники, пятеро, вроде спящих. На потолке тускло светит лампочка. Лежа на досках, Абдул Рахман (Серафим?)* напряженно думал: "Наши! Не бросили! Помогут, может скоро домой получится?"
   Вспомнил сегодняшний день: "День, как любой другой, проведенный в неволе". Однако днем произошло событие, которое трудно недооценить.
   Работали на разгрузке ящиков, с выстрелами для гранатометов, образовался небольшой перерыв, пустая машина отъезжала. Абдул отошел в сторону. Идущий мимо моджахед, Абдул раньше его не видел, невысокого роста, борода, чалма, рубаха на выпуск, скорее всего узбек, лет тридцати, приостановился, посмотрел по сторонам и...
   И на чистом, без акцента, русском: - Что подполковник, не надоело еще в плену?
   Абдул вздрогнул от неожиданности: "Что? Кто?", - в голове.
   - Возьми и посмотри позже,- украдкой сунул в руку, какой-то комок и пошел дальше. Спрятав комок, как понял на ощупь, бумаги, Абдул вернулся к своим друзьям по неволе. Всё время, пока разгружали машины с боеприпасами, мысль: "Кто? Что? Как?"
   Наконец удалось уединиться, развернул скомканный лист-текст, написанный мелким убористым почерком.
   "Серафим Тихонович, здравствуйте! Сначала хотим сообщить, что у вашей семьи все хорошо, родители, жена и дети живы. Дети учатся в школе, жена работает на старом месте. Все ждут и надеются, что вы вернётесь. Помните, что вы сказали супруге, по поводу рождения дочки?"
   Абдул вспомнил: "Ласточка, это замечательно". Тоже самое было написано в бумаге, Значит свои, Ласточкой он называл Надю, только когда находились вдвоем. Точно свои! Только Надя, могла сказать авторам письма, эти слова.
   "Человек, передавший вам эту бумагу, наш офицер, верьте ему. Мы знаем, что вы готовите восстание. Прорыв до границы обречен, вас уничтожат. Поэтому вы должны выйти в эфир с обращением и тогда у нас будут развязаны руки. С обратной стороны позывные и радиоданные, по которым вы свяжитесь с нами, захватив радиостанцию. Сразу же вылетит группа для помощи вам. Наш офицер поможет вам. Удачи. Москва. Данные запомните, а листок уничтожьте".
  
   Вечером Абдул поделился новостью со своим ближайшим другом и помощником Юнусом (Виктором?*), мысль мелькнула: "Свои настоящие имена, забываем потихоньку". Виктор чуть не подпрыгнул от новости:
   - Фим, значит не одни, не зря верили в свою страну, все у нас получится. Нам помогут......!- шепотом на ухо Абдулу. Чужих в камере не было, но старались соблюдать конспирацию, ведь и стены имеют уши.
   -Давай спи,- Юнусу и сам попытался заснуть.
   Сон не шел, несмотря на то, что устал, ныли мышцы. Ведь целый день разгружали ящики с вооружением, которые в уме считал уже своими. Болела спина, от работы, от ударов плетью Абдурахмана, коменданта тюрьмы, никогда не пропускавшего мимо себя Абдула, не ударив его. А бить было за что. Однажды Серафим вызвал его на поединок. Комендант здоровый, откормленный мужик думал, что легко поборет узника, истощенного недоеданием, работой, побоями. Но как оказалось, Абдул - захват через себя и Абдурахман повержен, под смешки стоящих борцов с неверными и радостные улыбки узников. С тех пор, после работы, Абдул получал на руки и ноги кандалы. Ну и каждодневные удары плетью, со свинцом внутри, дополнительно, как нагрузку к железкам на руках и ногах.
  
   Абдул поправил кандалы и потер запястья, растертые до крови железяками. И опять не смотря на то, что прошло уже пять лет, разозлился на себя:
  "Как дурак попал в плен. Русская доброта довела до кандалов".
  Он был советником у начальника инженерной службы афганской пехотной дивизии. Ехали утром в штаб дивизии. Водитель, афганский солдат, попросил разрешения заехать домой, проведать больную мать. Проведали блин, солдат пригласил зайти вместе с ним. Там вместо семьи, которая вчера ушла к боевикам, пяток духов дожидаются шурави, советника. Всё плен! Ахмад Шах Масуд, не сам конечно, помощники пытались толкнуть на путь предательства, сулили все и сразу, но бесполезно. Абдул несколько раз бежал. Но куда бежать, ловили, в кандалы и три года он провел с этими железками. Наконец надоело возиться со строптивым подполковником, рядового бы убили и всё, а подполковники не часто попадаются, поэтому переправили в Пакистан. А здесь, уже в лагере, пришло окончательно: "Все пора заканчивать с пленом". Юнус рядом, зашевелился. "Тоже не спит", - мелькнуло. А тот к уху Абдула и зашептал:
  - Фим, а ведь у нас получится! Во время намаза разоружим охранников и свобода.
  В это время вскочил с нар Кананд, узбек по национальности. Он стал биться головой об стену и кричать:
  - Мама, у меня скоро дембель и я приеду к тебе!
  Юнус рывком к нему, обняв его, отвел от стены и начал успокаивать. Потом помог лечь, а сам присел рядом, гладя по голове, как ребенка.
   У Абдула в сердце жалость к парню, сошедшему с ума от постоянных пыток и издевательств. Как выдержать мальчишке с неокрепшей психикой? Война. Смерть кругом. Плен, яма, клетка и ежедневное битье, даже страшно не битьё, а ожидание его. А потом приходит отупение и... и с головой, что-то случается. Некоторые превращаются, скажем, так, ну не в животных, а близко к ним.
   "Суки! Ну, суки! Подождите, будет и на нашей улице праздник! - мимолетно: "Понял без всякого напряжения, о чем говорил Кананд. Не прав Карл Маркс был - не бытие определяет сознание, а битие. Знание сур Корана и языка, вбивали в голову избиениями - быстро изучалось".
   Наконец, Кананд успокоенный, заснул. А Абдул с Юнусом начали обсуждать план. План был разработан давно. Ждали, когда на склады, "духи" завезут боеприпасы. И тогда!?
   'Тогда - обязательно в пятницу. Душки соберутся на вечерний намаз, обезоруживаем охрану, вооружаемся. Нас - Шурави. О, уже по фарси стал думать',- поймал себя на мысли Абдул: ' Двенадцать, плюс десяток афганцев поддержат. С двумя уже был разговор. Машины захватываем и на прорыв, должно получиться. Афганец, Голь Мухаммед, пленный офицер, знает дороги до границы'.
  "Нет, теперь машины не нужны",- поправил себя: "Крепость и радиостанция - две главные цели. Нужно внести корректировку в план, появился свой, среди чужих".
   Поговорили, Юнус уснул, а сон все не шел. Вспомнился дом, семья, дочери, служба. Что еще надо? В тридцать лет стал командиром отдельной части, служебная машина, недалеко Одесса. Прекрасная семья и командировка за "бугор", как тогда говорили. Поехал, хотя мог бы отказаться, а в результате, плен на долгие пять лет. "Но ничего, скоро",- с этой мыслью забылся в коротком сне, иногда вздрагивая. Снилась: " Одесса. Они с женой на Дерибасовской. Потом фотографируются на Потемкинской лестнице и фотография". Очнулся в поту: "Фотографию забрали при пленении, вместе с бумажником".
  
   "Пять лет в плену. Как вынес? Но скоро", - заснул с этой мыслью. Действительно годы плена, не сломили Абдула. Двухметровый гигант, широкоплечий, рыжеватый, с такой же бородой, вызывал невольное уважение охраны. А уж среди узников, с момента появления, пользовался непререкаемым авторитетом. Одного взгляда хватало, что бы прекратить любую ссору. Узники ведь тоже ссорятся. Под его руководством и возник план восстания. До начала января, пленных держали в камерах, заставляя учить суры Корана, по десять часов в день. Думали из них сделать правоверных мусульман. А, скорее всего, издевались, просто издевались. Ежедневно проверяли выученное и избивали тоже ежедневно, за плохо выученное, за взгляд, просто так. Кормили объедками, добавляли дешевые наркотики в пищу, пытаясь подавить волю. Регулярно устраивали экзекуции над непокорными. Строго следили за пятикратной молитвой аллаху, ну а кто не сдался, тех били, били и били. Общения между камерами не допускалось, знали только тех, кто сидел с тобой в камере.
  
   С начала января начали выводить на работы, строить, разгружать машины с ящиками, в которых оружие. Абдул сразу же удивился глупости духов: "Как можно размещать тюрьму в одном месте с арсеналом? Значит, уверены в себе. Ни чего, плохо русских знают".
   Интересно и то, что все оружие было родное, советского образца. Некоторые ящики с русской маркировкой, такое впечатление, что прямо с заводов и к душманам. У Абдулы даже как-то мысль проскочила: "Где нибудь токарь, в Туле, точит детали и не знает, что через год, другой, этот же автомат выстрелит в его сына". Естественно все работы под усиленной охраной. Вот тогда все и срослось, перезнакомились и к марту, возник план восстания. Ведь все воспитывались в СССР и знали о восстании советских узников-смертников в концлагере Маутхаузена, в Австрии. Там в сорок пятом, наши пленные восстали, часть вырвалась на свободу.
   - Мы что, не такие?- спросил на тайной сходке Абдул. Все поддержали, даже те, кто добровольно сдался в плен. Такие тоже были, но, попробовав исламской свободы, захотели опять к своим. Уроженец Узбекистана, Рустам, сдавшись в плен добровольно, теперь готов был рвать новых "друзей" голыми руками. Парень с Кавказа, Мухаммад Ислам тоже, по его словам:- Готов на все!
  Даже если в СССР, его посадят за сдачу в плен. А уж про остальных и говорить не стоит, все они попали в плен на поле боя.
  
   В пять, охрана подняла узников, вывели в коридор, пересчитали и молитва на улице, потом хоровое изучение сур. Абдул опять в голове прогонял план: "Так, вечером останутся двое нас охранять. На вышке один у ДШК*. Выйдя на молитву, разбредемся по двору, я одного, Юнус с Фазлихудой* второго охранника берут. Возле вышки, в этот момент должен быть Ибрагимом* и Касым*. Одновременно, мы валим нижних, они махом на вышку, вязать сторожевого. Фазлихуда должен прикрыть на всякий случай, автоматом охранника, ребят на вышке, как никак, мастер спорта по стрельбе. Давно не тренировался, но говорит, мол, рука не дрогнет. Рахимхуда*, Мухаммед* и Рустам* берут на себя три угловых вышки. Они будут пустыми в это время. Юнус с афганцами-офицерами, Голь Мухаммедом и Мустафой, захватывают радиостанцию. Азиз*, Исламетдин* и афганцы Абдула и Касем, сбивают замки со складов и тащат боеприпасы. Я с Фазлихудой к зенитке, стоящей на крыше. Боятся все-таки нашей авиации, а вдруг прилетят, да десант. Ведь до Кабула, по прямой, три сотни километров",- додумать не успел: "Машины подошли, сейчас работать погонят".
  
   ==============================================
  
   Днем, а это был четверг, разгружали ящики с патронами, Абдул подумал: "Всё есть! Осталось только начать". После обеда, если можно назвать бурду, которой кормили узников, обедом, к охранникам подошел вчерашний незнакомец. Поговорил с Абдурахманом и забрал четырех пленных, в том числе Абдулу. С ними пошел еще один охранник. Пришли в одну из казарм.
   Незнакомец поставил задачу на ломанном русском:
   - Винисыте кривоти, рызбыряети ых.
   Во время работы, удалось уединиться и переговорить с посланцем Москвы Мирзой*, как он представился.
  
   - Москва про вас знает. Но вмешаться не может, пока не будет доказательств, что в Пакистане, держат в плену советских военных. Наша задача, захватить радиостанцию и выйти в эфир, радиоданные запомнили?- Абдул махнул головой:
   -Прорываться к границе бесполезно, погибнем все, поэтому эфир и оборона.
   - Нашим нужно свидетельство, что Пакистан, нарушая нейтралитет, держит на своей территории советских пленных. Как только, мы появляемся в эфире, сразу, подчеркиваю, сразу же вылетает десант на вертолетах.. Подлетное время полтора часа, думаю, продержимся,- Абдул зафиксировал в голове, что Мирзо, не отделяет себя от них. Далее обговорили систему связи, времени то в обрез, выходя, на глаза других, Мирзо, несколько раз пнул, ругая Абдула. До вечера Абдул работал так, как будто у него крылья выросли, это заметили даже охранники: - Что шурави, решил исправиться, давай, давай, Аллах справедлив, он заметит,- посмеялись охранники.
  
   ==============================================
  
   Вечером, а вечером все переменилось. Особую надежду пленники, возлагали на электрика Абдулло, тоже советского пленного. Он был, если по-нашему выразиться - расконвоированным, мог возвращаться в камеру в любое время. Задача у него была и простая и сложная в тоже время, обесточить крепость в момент восстания - должен заглохнуть движок, вырабатывающий ток. Так вот, Абдулло вернулся, избитый, истерзанный и из бессвязного рассказа поняли, что над ним надругались "душманы".
  
   -Суки, ослиц*, что ли им мало?- выругался сквозь зубы Юнус :-Твари!!!
  Всё!
  Все к Абдулу: - Завтра, а то они нас всех, как Абдуллу пере@бут! Патроны завезли, начинать надо, хватит.
  
   -Хорошо,- вздохнув, согласился Абдул: - Завтра, так завтра,- и рассказал о посланце Москвы. В план были внесены коррективы. Главная задача - захватить крепость и радиостанцию, выйти в эфир, а там, как вывезет кривая.
  
   ==============================================
  
   "Луна, как назло, всё видно, будто днем", - мысль в голове Абдула, ломавшего ломом замок с дверей склада и длинная, на полрожка, автоматная очередь, еще одна и уже несколько автоматов подключились. Стрельба велась в районе штаба, куда выдвинулся на захват радиостанции Юнус с двумя афганскими офицерами. Внутри все опустилось:
  "Все! По-тихому не получилось, раскрыли, рано",- сразу же холодная решимость: "Теперь бой!",- и тут же спокойная уверенность: "Живы будем, не помрем. А помрем так с песней".
  
   ==============================================
  
   Абдул быстро взлетел по лестнице на крышу, где уже возился, заряжая Фазлихуда, к зенитной установке*. Развернув её, подполковник Серафим Куницын, а сейчас он был не пленным Абдул Рахманом - подполковником Советской армии Серафимом Тихоновичем Куницыным. Наводя установку в створ ворот, подумал, спокойно подумал: "Ну, ребятенки, отольются вам наши слезки". Проверил, все готово и тут ворота распахнулись, обе створки.
   "А ведь у меня, первый настоящий бой", - опять спокойно в голове у подполковника. Луна так и не скрылась за облаками, но теперь это был союзник, а не враг.
   "Давайте ребята, жду, не тяните",- и вот они в прицеле. Что-то около полутора десятков выскочили в створе ворот с криками:
  - Алла! Алла! Аллах Акб.....
  Огонь 14.5 миллиметровой, двуствольной зенитной установки, предназначенной для уничтожения самолетов, да с расстояния в семьдесят метров, для хрупкой человеческой плоти, что хороший веник, нет, не веник, а щетка, для мелкого мусора. Тут же с вышки, ударил крупнокалиберный пулемет ДШК* Ибрагима, хотя и не надо было ему стрелять. Одновременно с грохотом выстрелов, полетели куски человеческих тел и все.
  Всё!
  В створе ворот живых нет. Стало тихо, ни стонов, ничего - тишина и валяющиеся в воротах трупы "духов". Звенящая, зловещая тишина.
   Шёл первый глоток свободы, а будет их всего десять - с двадцати двух часов вечера до восьми утра, когда крепость скроется в гигантском взрыве.
  
   ==============================================
  
   Через две недели после.... Поднимаясь с проводником на перевал к Хайберскому проходу, офицер главного разведывательного управления, капитан Мирзо оглянулся назад, туда, где осталась разрушенная в неравным бою наших парней с "духами", крепость. Остановился и подумал: "Ребята, ребята, зачем поспешили? Подготовились бы получше". И еще: "Центр срочно отозвал, чтобы разобраться. Что, почему? Год внедрения пошел прахом, хотя так и так, пришлось бы раскрыться". Вздохнул и поспешил вслед за проводником.
   Он шел и не знал, что через два года его предаст агент. Вызовет условным сигналом в горы на встречу. У них там было место для срочных встреч. Придя, Мирзо, тогда он будет Ахматом, окажется в ловушке. Спасет его от пленения, только "волчье" чутье, выработанное годами хождения по "лезвию ножа". Агент, сам, выдал себя, своим поведением, волнением, бегающими глазками - тяжело даются иудины тридцать серебреников. Короткую очередь в предателя, отпрыгнул, одновременно падая и огонь по мелькнувшим за камнями "духам". И мысль: "Ведь чувствовал, что-то не то, ноги не шли, но надо". Завязался бой. Один говорят, тоже воин в поле, но не против десятка хорошо обученных духов. Окруженный со всех сторон, один, неоднократно раненый, будет отстреливаться до последнего патрона. А когда останется одна граната, он перевернется на спину, выдернет кольцо и у него перед глазами, встанет облако пыли и дыма того лагеря в Пакистане. И грохот взрыва.
  
  Приложения:
  
   ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ГЛАВНОМУ ВОЕННОМУ СОВЕТНИКУ В АФГАНИСТАНЕ:
   "... мая 198... года из Пакистана прибыл агент <.............>. О выполнении разведывательного задания источник доложил следующее: <.............>. 21.00, когда весь личный состав учебного центра был выстроен на плацу для совершения намаза, бывшие советские военнослужащие сняли часовых у складов артвооружения (АВ) на сторожевой вышке и освободили всех пленных. Полностью реализовать свой замысел им не удалось, так как пленный из числа советских военнослужащих, по кличке Мухаммад Ислам, в момент восстания перебежал к мятежникам.
  
   ПРИЛОЖЕНИЕ К ДОНЕСЕНИЮ (ПО ДАННЫМ АГЕНТУРНОЙ РАЗВЕДКИ ВС ДРА НА <.........> 198...г.) (1):
   "<........> в лагере подготовки моджахедов находился генерал-губернатор Северо-Западной провинции генерал-лейтенант Фазиль Хак с целью личного ознакомления с конфликтом в лагере. Начальник учебного центра майор ВС Пакистана Кудратулла совместно с американскими советниками доложил ему об инциденте и результатах взрыва артскладов. В тот же день генерал-губернатор убыл из лагеря в Исламабад, где имел встречу с президентом страны Зия-уль-Хаком. Как стало известно, глава пакистанского правительства принял решение засекретить сведения о событиях в <.........>".
  
   ИЗ СВОДКИ ШТАБА 40-Й АРМИИ В АФГАНИСТАНЕ ЗА 30 АПРЕЛЯ 1985 ГОДА (1):
   <..........> руководитель ИПА - "исламской партии Афганистана", Г. Хекматиар, издал приказ, в котором говорится, что "в результате инцидента, происшедшего в лагере подготовки моджахедов в СЗПП Пакистана были убиты и ранены 97 братьев". Он потребовал от командиров фронтов ИПА усилить охрану захваченных пленных ОКСВ. В приказе дано указание "впредь русских в плен не брать" и не переправлять их в Пакистан, а "уничтожать русских на месте захвата".
  
   СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ ПОГИБШИМ В АФГАНИСТАНЕ И ПУСТЬ БУДЕТ ПУХОМ ИМ ЗЕМЛЯ.
  
  От автора:
   Уже лет десять, утром 26 апреля я напоминаю своим подчиненным об этом событии нашей истории.
  
   А государство? Государство в очередной раз предаст своих верных слуг - Солдат и Офицеров, замолчав, скрыв их подвиг. Хотя государство, это люди, но почему-то в России всегда, или почти всегда, у руля государства находятся негодные люди. И, наверное, по делам нам, равнодушным, забывающим свои корни, свою тысячелетнюю историю.
  
   Как вы думаете?
  
  
   26 АПРЕЛЯ 1985 года ГРУППА СОВЕТСКИХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ, ПЛЕННЕНЫХ афганскими моджахедами, ПОДНЯЛА ВОССТАНИЕ в пакистанской крепости БАДАБЕР И ВСЕ ПОГИБЛИ В НЕРАВНОМ БОЮ.
  
   ВЕЧНАЯ СЛАВА! ПУХОМ ИМ ЗЕМЛЯ!
  
   А ровно через год, день в день рванет Чернобыль!
  
  
   Примечания:
  
    Абдул Рахман (Серафим?)*- Предположительно подполковник Куницын Серафим Тихонович, советник начальника инженерной службы пехотной дивизии афганской армии.
  
    Юнус (Виктор?*) - Предположительно Духовченко Виктор Васильевич, служащий Советской Армии.
  
    Фазлихуда*- Только клички предположительных участников.
  
    Ослиц*- А что, употребляли вместо понятно кого.
  
    ЗПУ-2* - Спаренная зенитно-пулеметная установка на базе 14.5-мм крупнокалиберного пулемета Владимирова. (КПВ).
  
    Мирзо* - Работали под псевдонимом. А фамилии в надежном месте, а может уже и ненадежном, ведь "профили президентов" сейчас любую дверь открывают. Но все равно, я надеюсь, что в надежном.
  
    САЛАМАНОВУ Г. И*- Донесения подлинные.Остальное выдумка автора.
  
    ДШК- 12.7-мм крупнокалиберный пулемет Дегтярева Шпагина.
  
  
   Слова: С. Яровой. Музыка: С. Ильев
  
   'В ГОРАХ ПОД ПЕШАВАРОМ'
  
   В горах под Пешаваром, в Пакистане,
   Решив позор плененья кровью смыть,
   В ночь группа пленных подняла восстанье,
   Чтобы хоть день свободными прожить.
   И пусть нас мало, но никто не дрогнул,
   Хоть жерла смерти нам в глаза глядят.
   Советские солдаты - это значит,
   Что даже мертвых нас не победят.
  
   Припев:
   Нас не сломили рабские колодки
   И даже автоматы нас не взяли.
   Враги трусливо всех прямой наводкой
   Из пушек пакистанских расстреляли.
  
   Нам Родина звездой далекой светит,
   И ловит взгляд призывный этот свет.
   Мы не отступим ни за что на свете,
   И малодушных между нами нет.
   Ведем сраженье, но уходят силы,
   Живых все меньше, шансы не равны...
   Знай, Родина, тебе не изменили
   Твои в беду попавшие сыны.
   Знай, Родина, тебе не изменили
   Твои в беду попавшие сыны!
  
   Припев:
   Нас не сломили рабские колодки,
   И даже автоматы нас не взяли.
   Враги трусливо всех прямой наводкой
   Из пушек пакистанских расстреляли
   Их было 12!

Оценка: 4.86*20  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018