ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Савельев Михаил Александрович
Эссе о Воздушно-десантных войсках.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 6.94*21  Ваша оценка:

  Эссе о ВДВ.
  
  Слушаю очередной рассказ знатока десантных душ. Дело в ординаторской я, хирургическом костюме и, потому рассказчик не подозревает с каким интересом ему внимаю:
  - А у них же у десантников как? Взял банку сгущенки, банку кофе, литр водки, все это выпил и побежал сорок километров...
  Так-то вот...
  Но, обо всем по порядку.
  "Моя" армия началась намного раньше, нежели сам попал в неё. В 1986 году со второго курса мединститута забрали, на срочную службу, ещё в Советскую Армию старшего брата.
  Кстати, хочу сказать, в Вооруженных силах, срочная (срочной, срочное) имеет прямо противоположное значение общепринятому пониманию этого слова - это не синоним: быстрая, внеочередная, скорая, экстренная. Срочная - значит: настал срок, плановая; отсюда и служба срочная - запланированная, ожидаемая; или срочное донесение - плановое, в указанный срок, в порядке вещей - т.е. торопиться никуда не надо.
  "Попал" брат хорошо. Призвался из медицинского института, в Омске; поездом через всю Сибирь, на восточную окраину Родины. Полгода в Хабаровске в учебке и затем, ещё полтора на острове Курильской гряды Итуруп. Без отпуска, внимания прессы, прокурорского контроля и комитета солдатских матерей...
  Для меня - тогда старшеклассника, вся армия, как перспектива службы подразделялась на Воздушно-десантные войска (с парашютом учили прыгать еще в ДОСАФе), пограничников и "все остальные части" - так нас и приписывали заочно в военкоматах.
  Служил брат не ВДВ и не в пограничных войсках, а во "всех остальных". Добросовестно писал ему письма со школьной скамьи, а затем после его возвращения в 1988, развесив уши, слушал рассказы совсем другого человека, в котором мало-мало что узнавал от прежнего, двухлетней давности, старшего брата. Ничего притягательного ни в его рассказах, ни в рассказах его одноклассников, однокурсников (в следующем году я тоже поступил в мединститут) об армии не было. Был некий негатив: очень трудно, вдали от дома, кормят мало, работы много (то есть делать нечего), быт суровый, дембеля дерутся, всё там плохо: два года армии - это две страницы жизни, вырванные из нее на самом интересном месте... но почему-то красной нитью проходила мысль, что сквозь это горнило должен пройти каждый мужик, и то ещё, что о "потерянных" двух годах жизни никто не пожалел.
  "Мой призыв" - мои одноклассники последние, кто служил в Советской Армии, удивительно, но вторили своим старшим братьям: в армии должны отслужить все. Может быть, этот факт сыграл свою роль в моей, интактной по отношению к воинской службе судьбе.
  Тогда уже из ВУЗов на срочную службу не призывали, невозможно было представить ситуацию, при которой мог бы попасть в войска и тем более в войска Воздушно-десантные... Но мысль материальна. И ситуация представилась.
  
  1992-1993 год. Средства массовой информации и политики самого разнообразного ранга добивались рейтингов, плюя публично на военных людей и все, что с ними связано. Громить, топтать, ломать: все советское - плохо.
  Политики высшего ранга (в основном с пятнами на голове) сливали все завоевания наших дедов и старших товарищей просто за подачки (в основном для себя лично) с запада. Уничтожались и (или) отдавались лучшие технологии и новейшее вооружение, закрывались военные заводы и тысячами вышвыривались на улицу те, кто отдал годы служению Родине в СА и ВМФ...
  Армия была тогда, кто помнит, настолько нелюбима, что даже за занятия на военной кафедре, в ВУЗе, нам ежемесячно доплачивали к стипендии, но и это посещаемость занятий курсом не значительно увеличивало - многие студенты предпочитали иметь дополнительный выходной, в день занятий по военной подготовке. А за год до этого, старшекурсники, вернувшиеся уже, правда, "через две зимы, через две весны" (а так же через два лета и две осени), сорвали военные сборы студентов-медиков просто своим наплевательским отношением к ним и к офицерам. Был большой скандал, но пресса поддержала вчерашних дембелей, нанеся еще один удар по престижу Армии в региональном, так сказать, масштабе.
  Вот в такое время, какие-то странные, с сединой в висках люди, живущие своей непонятной для нас, студентов четвертого курса медицинского института, жизнью, стали зазывать на военные факультеты. Приходили умудренные опытом подполковники и полковники на занятия и лекции, собирали нас специально на военной кафедре: рассказывали что-то про военную службу. Да что они могли нам, начитавшимся газет, насмотревшихся ТВ и наслушавшихся старших братьев сказать нам? Про денежное содержание, какие-то там пайковые, возможное жильё?
  Смотрел я на этих странных, словно не от мира сего, зрелых людей и грустно становилось, и жалко их: ну кто же пойдет сейчас в армию добровольно? Зачем вы, уважаемые, свой труд и время понапрасну тратите? Зачем вы жизнь свою прожили? Обидно, наверное, под старость лет стать "официально" ненужными.
  Сколько в те лихие времена судеб сломано было?
  Россия...
  Еще Наполеон отметил, что для войны (в нашем случае для армии) нужны три вещи: деньги, деньги и... деньги.
  Конечно, армия поглощает деньги тоннами, какой-нибудь простенький выстрел ПТУР (противотанковая управляемая ракета) стоит как Жигули последней модели. Но сотнями надо производить (и пускать) даже не их, а крылатые ракеты и к тому ещё самолёты, корабли, подводные лодки, да ещё много всего... и кормить, обувать, одевать, учить, лечить миллионы.
  Если бы всех их отпустить домой, да зарплату не платить и пенсии отменить, да всё продать, да больше армию не собирать...
  Так в те времена и делали.
  Да только пока в голову хоть одному человеку может прийти мысль о насилии, армии нужны. И ядерное оружие тоже. Не зря оно зовется сдерживающим фактором, благодаря, как ни странно, ему, мир до сих пор и существует.
  Наверное, тогда об этом догадывался. Потому, следующим летом, несмотря на все усилия родных и близких, против вообще всего пошел продолжать учебу под крыло Министерства обороны, ещё с двумя ребятами с моего факультета отслуживших уже срочку. И застрял в этой армии до сих пор. Недолго, правда: в боевых частях ВДВ всего двенадцать, с небольшим, лет.
  Перевелся тогда дальше в Сибирь. На пятый курс Военно-медицинского факультета при Томском медицинском институте.
  Сейчас заканчивает свое бытие, такая рациональная форма подготовки военных врачей, как военно-медицинский факультет: четыре года обычного гражданского ВУЗа, затем ещё два года вышеуказанной организации и ты - лейтенант, дешево и сердито. Действительно на много дешевле и лучше. Служивших в войсках медиков с факультетов было 90% и лишь все остальные были академические (их армия содержит с 1 курса). Сейчас факультеты закрывают, интересно, кто служить будет? да ладно...
  То же студенчество, только с большим ореолом романтики, зарплатой и неудобной шинелью. Шинель, как карма, хочешь, не хочешь - она с тобой. Тяжело, непрактично, неудобно. Ни один человек в здравом уме и твердой памяти добровольно этот предмет туалета носить не будет. Но, как дань традициям или ещё по какой причине, она есть и носить её (в основном в военно-учебных заведениях) заставляют.
  Новые люди, новые условия, новое, в конце концов, место - все интересно. Первые понятия о воинской службе; первая форма и кирзовые сапоги... отделения, взводы, курс... начальники, подчиненные, коллектив... устав, дисциплина, строй...
  Через год первое офицерское звание - младший лейтенант, две маленькие, в самом деле, золотые звезды. Гордился жутко. Старших лейтенантов демонстративно не уважал, а капитаны казались старыми и мудрыми воинами.
  Необычные истории, Афганистан, осколки Карабаха, Прибалтики и пацаны курсом старше - участники штурма Грозного...
  О ВДВ и не помышлял тогда, хотя на курсе был 1 элитный - взвод ВДВ: ходили в десантной форме, на стажировке в воздушно-десантных дивизиях прыжки совершали и гордились этим. Будучи обычным "краснопогонником" смотрел на это все очень ровно: не было мыслей даже служить в ВДВ, а может чувствовал: эта дорога все равно туда, куда надо. Теперь уже могу сказать, оглядываясь назад: жизнь без ВДВ не могла быть моей.
  Но тогда мы просто курсанты, и все что касается военной службы ново, хотя это службой ещё, конечно не было.
   За два года учебы выстрелил шесть раз из ПМ-а: три пробных и три на зачет. Досконально, теоретически, выучил полк в обороне и наступлении, так же оружие массового поражения и токсикологию, а пригодилась психиатрия, физкультура и умение пить водку, но об этом позже...
  Стал постигать армейскую логику и некоторые нюансы работы и быта воинских подразделений.
  Вспоминается, как в составе большой "коробки", человек сто от нашего факультета, готовился к параду в честь пятидесятилетия Победы. Маршировали тогда на факультете, на плацу училища связи и по улицам Томска, в последних двух случаях в составе колонны из всех частей и подразделений томского гарнизона. Тренировались в одиночной ходьбе, шеренгами, коробками, колоннами; под счет, под барабан, под музыку. Стаптывали ботинки и ноги в течение двух месяцев, умели все. Вот тогда я понял, что есть коню свадьба: нарядные подтянутые военные, красиво маршируют на параде.
  Девятого же мая несколько человек, прошедших этот двухмесячный курс, по причине постановки в наряды, не смогли участвовать в параде, их заменили другими (не тренировавшимися для этого людьми), наша "коробка" постоянно сбивалась с ноги и "прыгала", заметно превращаясь из строя в табун... Жалко немного было двухмесячного труда, бесполезного теперь вдвойне.
  В армии все, несколько угловато. Квадратное катаем, круглое таскаем. Инициатива в войсках строго наказуема. Надо четко усвоить: делай, как сказали, начальству видней. Это не от спеси и не от глупости, это для простоты управления и быстроты исполнения. Невозможно передать все нюансы подчиненным, да и не нужны они, только минимум самой необходимой информации. Сказано грузить "люминий" грузи, а то придется перейти на "чугуний".
  Как все хорошее, учеба скоротечна... Вот и выпуск скоро. "Пишите, - говорят, - где служить хотите, учтём, может". Три графы, три варианта написал сам: Таджикистан (уж не помню номер, реально воюющей там дивизии), спецназ ГРУ (романтика так до упора), и заключительным, запасным пунктом - ВДВ. Так вот и определилось всё сказочным, третьим вариантом.
  Счастливая студенческая вольница закончилась распределением в элитные Воздушно-десантные войска (они же Войска Дяди Васи (в память Василия Филипповича Маргелова), они же Возможно Двести Вариантов) и торжественным маршем на выпуске.
  Кстати, хочу рассеять ещё одно распространенное заблуждение. Василий Филиппович Маргелов вовсе не первый, а девятый по счету командующий ВДВ. Но сделал он для ВДВ больше всех вместе взятых командующих, тот потенциал, который он заложил в войска не удалось растранжирить до сих пор...Между всем прочим, тельняшка для десантников тоже его заслуга.
  
  Все далее изложенное случилось в рамках Воздушно-десантных войск. В этих рамках сложилась жизнь многих близких людей, да и собственная там корнями...
  ВДВ - части быстрого реагирования (по нынешней терминологии) располагались тогда на бескрайних просторах, от Уссурийска до Пскова и Новороссийска, нашей необъятной Родины...
  Вообще, распределение одна из самых волнующих тем в войсках. Распределение - это место жительства на обозримое будущее, это условия жизни, это возможный карьерный рост. Где лучше, лично, не знаю. Варианты от Калининграда, до острова Итуруп, от южного берега Белого моря, до северного берега моря Черного. Была еще такая, философская, поговорка: "Дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут".
  Мне с распределением повезло. А подавляющему большинству из нас (оно и по теории вероятности объяснимо) досталась Сибирь.
  Сказать о месте службы (и жительства): Сибирь - не сказать ничего. Ну, впрочем, и не буду: сами знаете.
  
  Сарай.
  Где-то в Сибири, в далекие теперь от нынешних дней годы приехал в часть молодой лейтенант - доктор Игорь Биршаков - большой, спокойный человек с задатками военного организатора. Поставили его на штатную должность начальника медицинского пункта. То, да се принял дела и должность и получил, как символ власти, большую связку ключей.
  Шли дни, Игорь вникал в работу, осваивался, в общем, все шло как должно, пока на своей небольшой территории он внезапно не наткнулся, на старый, почерневший, от времени вросший в землю, но еще крепкий сарай. Странно, но при передачи имущества предшественник ничего не сказал об этом объекте. Старослужащий санитар - ефрейтор Шамиев только пожал плечами на расспросы: все два года своей службы он воспринимал это просто как факт: "сарай".
  На дверях подсобного помещения висел ржавый амбарный замок, как ни странно, ключ к нему нашелся на связке и однажды, в свободную минутку непоздней еще осени, Игорь шагнул на порог этого давно не посещаемого места.
  Посередине сарай рассекал на две половины узкий проход. Все остальное небольшое помещение было от порога завалено всяким военным скарбом, ценным, во всяком случае, на первый взгляд. Вот, сразу же у порога лежит куча исправных с виду двухлитровых кислородных баллонов и часть даже с прикрученными шлангами высокого давления. Вошедший поднял верхний - тяжелый. Может ещё и заправленный? Игорь осторожно приоткрыл вентиль - ничего не произошло, открутил вентиль посильнее - ничего. Игорь открыл вентиль наполную, но баллон не подавал никаких признаков жизни. Пустой? Но такой тяжелый. Может, забит? Лейтенант постучал набалдашником шланга по чему-то твердому - без результата. Все, наверное, пустые, с чего бы им тут лежать? Уже оглядывая мат. средства дальше, перед тем как положить в кучу неинтересный более баллон он машинально поднес свободный конец шланга к уху. Может что пшикнет хоть (неужели здесь все непригодное?) и, взвыв, упал влево, потому что справа, в ухо, из внезапно прочистившейся системы высокого давления, ему прилетело сразу сто двадцать полновесных атмосфер.
  Пролечившись неделю в госпитале с баротравмой правого уха, еще месяц он плохо им слышал, но хорошо - все потом прошло.
  Сарай был заключен и желающих посещать, его, долгое время не было.
  Прошло ещё пара лет и на смену, уже старшему лейтенанту Биршакову, пришел выпускник Академии. Молодой лейтенант Фоменко - добродушный, неторопливый, очень хозяйственный воронежский хохол, не мог оставить без внимания такую сокровищницу как старый сарай, который почему-то выпал из разряда сдаваемого - принимаемого имущества.
  Сначала, правда, руки не доходили. Но всему свое время.
  Осень была поздняя, уже который день было -10С и за ночь землю накрыл белый-белый никем еще не тронутый снег. Улучшив минуту, Серега нашел на наследственной связке все тот же, бурый от времени, ключ и подошел к сараю. Большой амбарный замок после некоторого упрямства открылся и Сереге представился знакомый нам антропоморфный пейзаж. Постояв, пока глаза привыкли к сумраку, с опаской покосился на кучу двухлитровых кислородных баллонов: "пустые должно быть". Он взял один валявшийся почему-то в проходе: легкий, кран полностью открыт: "пустые", - утвердился Серега в мысли, и тут в глаза ему блеснула пятилитровая аптечная банка. Осторожно пройдя между наваленного с обеих сторон имущества, поднял закрытый сверху крышкой бутыль из светлого стекла. Наблюдательный и осторожный Сергей начал изучение находки: жидкость, заполнявшая емкость до краев была прозрачной, бесцветной, не маслянистой и, не смотря на стоявшие морозы, в лед не превратилась. Не спирт ли? Исследователь поставил банку на земляной пол и, присев на корточки, не с первой попытки открутил крышку. Как учили на уроках химии, ладонью от горлышка погнал воздух к носу, ещё и ещё - никакого запаха не уловил. Может все-таки спирт? Серега взял бутыль, одной рукой обняв его, прижавши к груди, а другой шарил по карманам спички, одновременно двигаясь в сторону улицы и подсознательно, для контроля еще раз сунул нос в близкую открытую горловину.
  - Классика, - подумал Серега, сразу после того, как способность думать к нему вернулась. А до того он: отшвырнул бутыль в одну сторону, сам упал в другую, катался по нетронутому снегу, силясь вдохнуть хоть глоточек чистого сибирского воздуха, а когда это удалось, встал на карачки, его вырвало, он отполз в сторону и еще некоторое время не меняя положения: дышал, дышал, дышал. Нескоро встал и, шатающейся походкой направился в медпункт.
  Первому встречному - старослужащему санитару-водителю ефрейтору Лаубе красный, бешеный начальник швырнул ключи, сделав какие-то гиперактивные жесты в сторону сарая, из чего Лаубе заключил, что его (сарай) надо поскорее закрыть. Подошедши к невзрачной постройке, флегматичный прибалт, удивленно разглядел на снегу сценарий разыгравшейся здесь трагедии, впрочем, не уловив запаха нашатырного спирта (по причине морозной погоды), причины не уяснил. Пожав плечами, на всякий случай, закатив сапогами банку в сарай, он закрыл его...
  С Серегой все обошлось: три дня разговаривал шепотом, еще неделю хрипло. Только-то.
  Через два года, сдавая дела и должность начальника медпункта молодому лейтенанту, про сарай, уже старший лейтенант Фоменко, не упомянул.
  
  Путь из Томска в Псков, в другую жизнь, не был долгим.
  Ещё шесть километров от самого города и вот моя первая воинская часть. Въехали на территорию, за синие ворота с эмблемой ВДВ; бегут солдаты по дороге - физ.подготовка. По пояс раздетые, обычные пацаны. А мне представлялось: десантники двухметрового роста с накаченными до жути мышцами, тогда постигло меня, неразумного, разочарование: "И это десантники? И это ВДВ? Как же они в смертельной рукопашной схватке будут?" И потому встретив мастера спорта по рукопашному бою, старшего лейтенанта, очень зауважал его, за спортивные заслуги. Только чуть погодя заметил, что отчужден он от коллектива, очень своим телом занят, не до других ему.
  Как-то комбат обронил:
  - Б...ть, прислали каратиста... Мне пахари нужны, а не каратисты.
  Как же так, думалось, ведь если бы все были каратистами... Тогда про силу духа, действительно ничего не знал. И искренне заблуждался, считая, что занимаясь здоровьем тела, дух укрепляешь.
  Этот мастер ушел в спорт представлять в ВДВ на турнирах, да и вообще все парашютисты, каратисты, боксеры, музыканты лишь представляют ВДВ, но не служат, не пашут, далеки они.
  Парадоксальный атрибут тяжелого армейского труда - койка. У многих, в рабочих кабинетах и помещениях официально стоят койки, начиная с основы основ - помещения дежурного по части. Для всех других, даже приезжих, даже многих приезжих, даже многих приезжих неожиданно койка (подушка, матрас, одеяло) найдется. Ведь в армию не ходят на работу, как это делают обычные люди. В армию приходят жить, и чем раньше ты на службе (если повезло заночевать дома), тем лучше, а когда уйдешь, не знает никто, а спать-то все равно надо. А еще надо есть и умываться, потому на рабочем месте всегда есть бритва и чем закусить. В связи с последним обстоятельством (но конечно не только с ним), часто находится что выпить... Вот и выходит, что армия: и работа, и отдых, и дом, и семья...
  Образ жизни такой - армия.
  Одно из первых узнал, что войска наши воздушно-десантные и дивизии воздушно-десантные, а состоят они из парашютно-десантных полков. А все потому, что войска и дивизия имеют свою авиацию (в дивизии это эскадрилья АН-2), а полк только парашюты.
  Служба в чине лейтенанта напрочь изменила мое представление о службе, об армии, о ВДВ и о жизни вообще...
  Это сейчас выпустившихся лейтенантов, а с Военно-медицинской академии уже старших лейтенантов, ну только на руках не носят: зарплата в первую очередь, подъемные, жилье, безвозвратные ссуды и куда вас там поцеловать? (но не надо, бесполезно, для тех, кто знает, что такое вкусная жизнь).
  А мы тогда на излом попали, старшие товарищи получили от советской армии седых волос и осколков в мягкие ткани, но к тому: квартиры, машины, награды, льготы, зарплаты, сбережения, и не поняли еще, что для нас это все в ближайшем, но прошлом; или в будущем, но весьма, весьма отдаленном и призрачном. И потому:
  - Ли-и-ийтинант!!!
  А лейтенант в те годы это съёмщик двухкомнатной деревянной квартиры с печным отоплением и мощными мохнатыми мышами, забегающими по водопроводным трубам к потолку. Это шесть месяцев вообще без зарплаты. Это двадцать один раз в неделю макароны с солью для всей семьи, сахар в банке - НЗ, две солдатские железные кровати - из мебели, да служба почти без выходных. Помню еще постоянное чувство голода, как у молодого солдата и слонячью радость от перепавшей пайки. Очень, очень тяжело тогда было, но пережили, наверно и тому благодаря, что звезд не хватали, просто работали и всё.
  Лейтенант, это не человек даже. Как бы это передать? Не знаю. Лейтенант - и все. Хотя лейтенант конечно, тоже не подарок. Но его научить надо и, кто знает, генералом станет.
  
  Три ошибки лейтенанта М.
  Стоял в парке одного боевого полка, помимо всего прочего, тентованый прицеп. Там предыстории немного... но суть в том, что в него, заваленном доверху всякой всячиной, полез молодой лейтенант искать краску. Покрасить, видно что-то хотел. Не знал он ещё, что командиры должны лезть куда-либо только при особой необходимости, а так: ставить задачу, обеспечивать её выполнение и контролировать.
  Ну, нашел, в недрах этого склада на колесах, бочку. Краска ли? Как узнать? Сунул руку в жидкость, вроде краской пахнет, нужна была бежевая, а тут еще бочки стоят. Темень под тентом - цвета не различишь.
  И того ещё, он молодой не понимал, что лёгкие пути обманчивы (ими надо следовать лишь в крайних случаях), потому, чиркнув спичкой и поднеся её зажженную поближе к испачканной руке, он совершил ещё ошибку... Конечно через пять минут прибегает в госпиталь с ожогом. Возбужденный, но довольный - легко отделался. Ну, пока перевязывали, он эту историю - "анамнез" и изложил.
  А тут за окном обнаружилась беготня какая-то нешуточная, крики и над парком гвардейского полка, столб черного дыма, прямо в стратосферу. Тут и лейтенант тоже понял, что, размахивая под тентом рукой в горящей краске, руку-то он потушил...
  Ещё через пятнадцать минут комдив со свитой приехал. Такие люди, да в плохом настроении, гости, скажем, не очень желанные. Возникла легкая суета. Думали всему конец, особенно лейтенанту. Хотя сразу же появилась надежда на благополучный исход: генерал, лишь грозно посмотрел на того с порога госпитальной палаты и на всех, вытянувшихся в струнку. Постоял, но слов не находил. И развернулся уж было уйти, вдруг, молодой офицер, не усвоивший ещё, что даже если взбешенный начальник говорит, молчать надо, совершил третью грубейшую ошибку: осмелевши от молчания окружающих, он браво начинает "разговор" первым:
  - Товарищ генерал-майор! Разрешите уточнить! А что сгорело?!
  Плотину терпения и гуманности командира воздушно-десантной дивизии прорвало фразой:
  - Я тебе, что б..дь, справочное бюро!!? ... ... ...
  
  Сквозь тебя, особо выдающиеся, смотрят, и сквозь зубы разговаривают. Зубами даже и кулаками приходилось место под солнцем занимать. Поддерживали тогда хорошие люди разных, кстати, возрастов и званий. Всегда и везде они были и есть, в том числе в армии. Замполиты (сейчас - заместители по работе с личным составом), к ним не относятся (только в виде исключения): тот, самый первый, подполковник как бешеная шавка слюной брызгал и сгноить пытался, лишь за то, что моя жена записалась на прием к командиру дивизии, пришла, отсидела очередь и спросила на счет комнаты в общежитии. Комдив тот, сейчас большой чин, позвонил командиру полка, и что-то типа: "Что это у вас жены ли-и-ийтинантов, мою светлость по-пустому беспокоят!?" Замполит, рассказали, за мной в тот день до ворот вприпрыжку скакал, а на следующий, перед офицерами, унизить пытался. За что товарищ подполковник? С его подачи многие и долго в мою сторону рот кривили. А там реформа армии из части в часть, прыг-скок и везде: "Алле. А что это за лейтенант к нам приходит?" Трудно было. Но все встало на свои места.
  Знаете, чем отличается замполит от хорошего командира? Настоящий командир говорит: "Делай как я!" Дурной командир и замполит говорят: "Делай, как положено".
  Много швали всякой в армии до сих пор. Но достойных людей все равно больше. Только они, как на гражданке, и везде, в глаза не бросаются. Спасибо вам добрые сердцем срочники, сверхсрочники, прапорщики, старшие и младшие офицеры, которые не дали тогда сгинуть и во всем разочароваться...
  Неполное служебное соответствие - не значит что человек гнилой.
  Орден на груди не значит, что офицер герой...
  И это я в армии понял...
  Кстати, "служебное несоответствие" - самое грозное и обидное наказание очень метко называли между собой "служебное несовпадение"; это тянет за собой к тому же ощутимый материальный ущерб. "Несовпасть" может всякий, по самым разным причинам...или вообще без видимых причин, так, по зигзагу кармы.
  В армии все диалектические законы действуют явно. Все. Даже такой, например как "Закон парных случаев". Очень почитаемый в армии закон. Поступил боец с аппендицитом - жди второго. Сбежал - жди второго. Авария - будет ещё. Самострел - пожалуйте второй. Тяжелый больной - вот ещё один...
  Впрочем, не о том... да? Ли-и-ийтинант!!!
  Обеспечения, выезды, стрельбы, учения, полевые выходы, проверка туалетов, дезуголков, расположений, амбулаторный прием, стационарные больные, консультации в госпитале, наряды, полное безденежье (полное!!! и помногу месяцев), осмотр 800 человек перед обедом на предмет "желтухи", изоляторы, "косари". Все - начальники: иди туда, иди сюда... "Ли-и-ийтинант!!!"
  И ещё солдаты. Да - солдаты. Кто не знает кто это такое, не поймет. Как и все, они разные бывают. Но, тенденцию, канву, попытаюсь передать.
  Был раньше анекдот:
  Жила бабка рядом с воинской частью. Тут, как-то ночью, ей огород разорили. Вызывает она участкового, ходят, смотрят ущерб и рассуждают промеж собой:
  - Может это солдаты?
  - Да нет, следы-то человеческие...
  Солдаты это люди конечно. Но люди всегда особенные. Во все постсоветские времена, все кто мог от армии: откупался, поступал, болел или по другому как отмазывался... В армию, особенно после прекращения призыва студентов и некоторых других категорий, попадали люди часто даже не со средним образованием, часто те кого не воспитали родители, учителя и участковые милиционеры. С пьянки, с гражданки, хоп в военкомат и далее нате вот вам: и чтоб уволился Человеком. Правда прав у вас никаких: на гауптвахту сажать нельзя, ударить нельзя, тут ещё комитет солдатских матерей сынкам жизнь облегчить пытается... воспитывайте в общем. А солдат, это ещё тот человек, которому всё это не нужно. Ему: поесть, поспать, и до приказа дни посчитать. А если он вдруг сытый и отдохнувший и ничем не занятый то... беда. 100% беда. Здорового, сытого, выспавшегося, одетого, обутого и ничем незанятого бойца тянет на поиск приключений и подвигов. А они (подвиги, которые приходят на ум биологически зрелым оболдуям) очень часто попадают под статьи УК РФ со всеми вытекающими отсюда последствиями...Так что лучше недоесть, чем переспать. И потому в армии есть еще один очень жизненный анекдот:
  Командир:
  - Боец возьми лом и иди, подметай плац.
  - Товарищ прапорщик, метлой же быстрее...
  - Мне не надо чтоб было быстрее. Мне надо чтобы ты зае...ся!
  Именно по этой причине часто дисциплина в коллективе и личная поддерживается и укрепляется физической нагрузкой, тяжелым трудом и присказкой:
  - Не доходит через голову, дойдет через ноги.
  Вот мы уже коснулись анатомии десантника и выяснили, что у него есть голова и ноги. Далее представить немного сложнее, ибо следующая военная мудрость гласит:
  - Солдата куда не целуй - везде жопа.
  Это верно. В связи с разными целями в жизни и мировосприятием, подставит тебя, так что рад не будешь и потому не надо быть добрым: работа, работа и еще раз физическая, строевая, тактическая подготовка, а так же наряды, караулы, построения и тревоги.
  И по тому же поводу один очень опытный офицер, в суровых условиях, говаривал:
  - Товарищи командиры! Не надо гладить солдата по п..зде ладошкой!!!
  Да, прямо так вот и говорил.
  Молодых или дезадаптированых солдат любого призыва, сами сослуживцы называют слонами, офицеры иногда ласково - слониками. У слона две доминирующие мысли - забить (набить) хобот и поспать, это водит их по жизни, как сомнамбулу, и отличает от нормального бойца.
  Вот из таких пяти, основных частей согласно армейскому жизненному опыту состоит средний боец. Хотя все это конечно ложь, в которой, впрочем, недвусмысленный намек на правду жизни.
  А правда жизни ох как сурова бывает... Солдат это не просто человек, а человек, как уже отмечено, особенный. И потому его сопровождают не только явления человеческой жизни, но и явления особенные. В том числе насекомые. Да, да: насекомые.
  БЭТЭРЫ. Раньше только на картинках в учебнике биологии видел - экзотика как муха Цеце, как слон. Нет, в армии все ближе и расстояния и экзотические животные. А бэтэры, потому что есть сходство вши с БТР во внешнем виде, в проходимости... не могу объяснить - есть.
  Так вот, с переменным успехом, борьба не с вражескими, со своими родными бэтэрами и еще рядом чудных насекомых.
  
  Насекомые.
  Шел 1995 год шла необъявленная война, самая кровавая со времен ВОВ.
  Со всей России не могли набрать боеспособных частей для действий в Чечне. И в какие-то головы стали приходить мысли, что может быть не надо полностью разваливать войска? Может быть, армия еще пригодится? Нам эти мысли отозвались приказом создать из всей воздушно-десантной дивизии один (один!!!) боеспособный полк, укомплектованный по штатам мирного времени. Хотя многие дивизии, того времени, не могли укомплектовать и караульную роту. Выбор пал на наш полк, отдельно стоящий, самый дисциплинированный и управляемый.
  Не скажу точно, но примерно от трёхсот солдат и сержантов срочной службы мы развернулись до восьмисот. Во все части нашей дивизии пришли разнарядки кому, сколько и когда передать личного состава в полк со снаряжением и амуницией.
  А мы этот личный состав принимали, каждый по своей службе. Тогда ещё седой подполковник, инструктируя нас, сказал военную мудрость:
  - Запомните, хороший командир, хорошего солдата никогда не отдаст.
  Чуть позже я понял и эту мудрость армейской жизни.
  В задачу медслужбы входил телесный осмотр прибывших и опрос жалоб на здоровье. Это были самые первые мои дни в войсках...
  На плацу по пояс раздетые с выложенной перед собой амуницией стояли ряды и ряды бойцов. С какого бока вообще подходить к солдатам? Ну да ладно: вперед.
  - Солдат, жалобы есть?
  - Никак нет.
  Ну и внешне вроде все нормально(отсутствие следов побоев и анатомических деффектов).
  - Солдат, жалобы на здоровье?
  - Никак нет!
  Так.
  - Солдат...
  - Товарищ лейтенант, подойдите ко мне, - это опытный подполковник, мне.- Вы вшей когда-нибудь видели? Понятно, на картинке. Посмотрите сюда.
  Вот тогда я впервые увидел и вошь, и гниду, и следы их укусов на теле. Тогда увидел и белых, и серых, и больших, и маленьких, и сытых, и голодных, и беременных и самых-самых разных. И в самом-самом разном количестве на отдельно взятом человеке. Потому что были завшивлены все. Как потом выяснилось все пять сотен человек со всех частей дивизии!!! Вот это кипишь был. А мы отдельно стоящая часть, со своей баней, и видимо, другой прачечной: у нас в полку вшей не было. Мы это всем доказали. Худо-бедно за пару недель дивизия с этой нечаянной находкой справилась.
  И с другой. С другими насекомыми, следы которых увидел тогда же, в меньшем, конечно количестве. Чесотка. Оказалось и она не только в книжках. Такие вот были (с тех пор все очень сильно изменилось) три основных вида армейских насекомых.
  Ну конечно три.
  Третий вид остается непобежденным до сих пор, ни в локальных стычках, ни тотальной войне.
  С этим видом борьба бессмысленна. Этот вид представляет эволюционную ценность. Существует, приспосабливаясь ко всем условиям на земле, более 10 миллионов лет. И мы - люди, всего лишь временное неудобство для этих замечательных, сравнительно безобидных существ.
  Тараканы.
  В армии все основательно и если уж есть что-то, то чтоб на всех хватило. Такого количества тараканов, как ночью, в старых армейских строениях, не видел даже в фильмах ужасов. Когда от включенного света они в движение приходили, доски на полу прогибались. Бр-р.
  А количество этих насекомых, кстати говоря, показывает уровень социальной лестницы.
  Надо сказать, условия службы тоже соответствовали этому уровню: не было элементарных медикаментов и оснащения, то что было, было испорченным и (или) просроченным, но другого не было. Приходилось изворачиваться и юлить. Например, всякий паразит на теле бойца (см.выше), по идее ЧП, влекущее за собой череду административных и санитарно-гигиенических мер.
  В войсках, как нигде, ссор из избы не выносят. Все по максимуму решают внутри коллектива. Если какое-либо происшествие не разрешилось, вышло за рамки воинского коллектива и в круговорот событий вынужденно вовлечены начальники - это всегда плохо и для начальников, но они в свою очередь сделают все, чтобы данное событие на долго запомнилось в данном коллективе через голову и ноги (опять-таки см.выше), но с другой стороны все возможное и невозможное сотворят, чтоб наверх информация не прошла, ибо тогда "памятку" сделают и им. Отсюда и закрытость воинских коллективов и вооруженных сил вообще. Усмешку у знающих людей вызывали телевезионные баталии: "В Н-ской воинской части эпидемия пневмоний!!! В госпитале находится уже 15 военнослужащих!!! В часть вылетел министр обороны!!! Прокуратурой начато расследование!!!" Что будет дальше в этой части посвященным так же хорошо известно: "наказание невиновных и награждение непричастных". Пневмонии вылечатся, про сенсацию забудут все, кроме жестоко наказанного заместителя какого-нибудь, да военного доктора, определенных крайними... потому как, если есть происшествие, то должны быть виноватые, а они в свою очередь должны быть наказаны и об этом доложнено: "Разобрались до конца! Виновные наказаны!"
  У нас в стокоечном госпитале, к слову, лечилось одновременно по три десятка бойцов с пневмониями (еще ОРЗ, которые особо не считались), спокойно выздоравливали да и выписывались и никаких сенсаций, потому как, кому не положено, тот ничего и не знал. Это так для примера. А вывод такой, что если в коллективе ЧП, но командир умелыми действиями воспрепятствовал утечке информации, то уже наполовину проблему решил. И поэтому, тоже, воинские коллективы тщательно сокрыты от посторонних глаз.
  В повседневной жизни командиры больше всего боятся в подразделении травм. Травма - это всегда доклад, вышестоящему командованию, всегда расследование (огромный ворох бумаг), часто уголовное дело (даже если травма пустяковая), это значит, что в подразделении либо неуставщина, либо не соблюдаются правила техники безопасности. Это всегда оргвыводы и наказание крайних. Потому скрыть травму большая удача для командира и идут в связи с этим на многое, но сначала к доктору: "Док это можно не показывать?" Если случай не страховой, уголовщины нет, человек обратился по нормальному, то можно и "не показывать"...
  Из массы подобных нюансов начала складываться военная служба. А ещё: первые укладки, прыжки, задушевные беседы, рассказы воевавших и расстрелянная из автомата кабина санитарки. Офицеры и солдаты только с войны вернувшиеся, обыденно так: ну да воевал, а что такого тут все воевали... РТУ, БТУ, КШУ с выброской десанта и десантированием техники. (Выброс десанта, это огромная, круглогодичная и многодневная работа, кульминация которой белые купола в небе. Десантирование техники - это мероприятия на порядки сложнее). Совещания, собрания, построения, строевые смотры...
  Строевые смотры - это вообще отдельная, для беседы тема.
  Завтра строевой смотр. У-у. В полку это масштабная затея. В подготовку входит масса самых разнообразных групп мероприятий: подготовка формы одежды и внешнего вида, командирских сумок и РД (ранец десантника), подготовка оружия и спецсредств, подготовка разнообразнейшей документации и документов, строевая подготовка, изучение песни и приписного личного состава. Подчеркиваю, это не мероприятия, а большущие группы мероприятий, разобрать которое по полочкам не берусь ни одно. Ибо про каждую из этих групп подробно написано во всевозможных уставах, огромном количестве приказов и директив, даже перечислить которые, возможности никакой нет. "Читайте книги,- говорят умные военные, - в них все написано".
  - На все четыре с половиной дня.
  - Четыре с половиной?!
  - Да. Сегодня - вечер, ночь и завтра - утро: это три. В ВДВ день за полтора... итого четыре с половиной. Да это же почти рабочая неделя!
  А ещё часов в пять-шесть объявят тревогу, чтоб веселее было. А приведение в высшую степень боевой готовности - это даже не группы мероприятий. Это другая жизнь через два отпущенных часа.
  И вот парашютно-десантный полк, в полной экипировке (в том числе: бронежилет, каска, автомат, штык-нож, противогаз, ОЗК, РД (ранец десантника с содержимым), сумка офицерская полевая и еще масса полезных мелочей) дружным коллективом на плацу встречает рассвет.
  В восемь часов все на плацу, согласно ранжиру. Непосредственно строевой смотр начнется в двенадцать, ничего, мы пока порепетируем...
  Командир полка на трибуне:
  - Напоминаю! по команде становись: набрать установленный интервал и дистанцию. Прекращаются все шевеления и разговоры. Военнослужащий смотрит перед собой, наклонен вперед, опираясь на носки, так, чтобы смог сделать шаг вперед, не меняя более положения тела (не наклоняясь дальше вперед - прим. автора). По команде равняйсь: все одновременно поворачивают головы направо: подбородки вверх, голова назад не запрокинута - уши на одном уровне... видна грудь четвертого человека. По команде смирно - одновременно поворачиваем головы вперед, подбородки вверх, замерли... ни одного шевеления! С трибуны видно каждого! По команде вольно военнослужащий может расслабить одну ногу правую или левую... мысленно! ...
  Опрос жалоб и заявлений, смотр внешнего вида, документов, оружия, РД, хим.защиты... прохождение торжественным маршем и прохождение с песней в составе подразделений... подведение и доведение итогов смотра, еще какая-нибудь официальная часть... все это в полном снаряжении, стоя на плацу иногда мысленно расслабившись...
  И проводится строевой смотр не абы как. А сначала в составе подразделения, затем репетиции в составе части (полка), затем непосредственно смотр части, а потом ещё, может быть, в составе соединения (дивизии) и тоже с репетициями. Все это одно и тоже долго, неблагодарно, нервно и крайне утомительно.
  Столь масштабное, трудоемкое и утомительное мероприятие в войсках не редкость. Проводится оно в связи с переходом на летний (зимний) период обучения, в связи с приездом командующего (или еще какого-нибудь начальника), в связи юбилеями, грядущим полевым выходом, объявлением учебной тревоги, отправкой на войну и иными торжественными мероприятиями.
  Есть такая военная мудрость (она же анекдот):
  Американцы решили победить нашу армию, и их стратеги предложили главнокомандующему:
  - Давайте объявим им войну, а нападать не будем. Они сами себя строевыми смотрами за..ут.
  Самое досадное для командира, после всего вот этого, если в его подразделении найдется солдатик для разбора "как не должно быть". "Ничто не радует в армии душу так, как неудача товарища", - но это для товарищей того командира.
  Выведут такого солдатика, перед строем разберут по косточкам: вот это не то, и то не так. А это значит, что подразделение не готово. Командир сквозь землю готов провалиться. Не потому что у него хуже всех, а потому что попался твой солдат, а другие нет. Не пойман, не вор. Да делай, что хочешь или не делай ничего только умно, чтоб не попасться - так вот в ВДВ.
  Готовились, готовились... и вот чей-то солдат перед строем. Все. Его командир "герой" до следующего чьего-то залета. Мало того, что подразделение замучают повторными смотрами, тебе ещё все шпильки и шутки в сплоченном коллективе. Но ничего-ничего это очень не надолго. Чей-то следующий залет не за горами, он просто неизбежен, хорошо бы ещё чтобы без уголовщины и летального исхода, тогда уж не до шуток будет.
  Если ты думаешь, что тебе плохо, найди того, кому хуже (армейская мудрость) и такие есть всегда (или очень скоро будут).
  Надо еще отметить, для непосвященных, что строевой смотр не синоним "построение". Построение - одна из отличительных особенностей трудовой деятельности в вооруженных силах. "На службу можешь не ходить, на построении быть обязан". Это шутка, потому как присутствуя на положенных построениях, далеко со службы не уйдешь.
  Построение - это куда менее масштабное событие нежели строевой смотр. Зато проводится оное мероприятие чаще, и наличие на нем людей проверяется не менее жестко. Построение в средней воинской части проводятся: перед началом рабочего дня и после его окончания, а так же перед обеденным перерывом и после, перед началом любого военного мероприятия (будь то стрельбы, марш, прием пищи, медицинский осмотр, инструктаж лиц заступающих в наряд и просто заступающих в наряд, еще перед отбоем и после подъема для лиц находящихся на казарменном положении; просто если командиру подразделения надо увидеть подчиненных или хочется что-то сказать, два раза не повторяясь... и еще во многих других случаях, причем если все эти события случаются в один день, то построения по поводу каждого из них все равно обязательны). Отсутствие построений в армии явление ненормальное и его обязательно замечают. Не было построения - день прошел зря.
  При всем при этом построение - не смысл службы, а просто её условие.
  Войска в своей повседневной деятельности решают немыслимое количество самых разных задач, итогом которых должна быть нормальная деятельность частей и подразделений. Например, в состав самого обычного парашютно-десантного полка входят, помимо нескольких сотен индивидуумов, казарм, штаба, столовой, медпункта, клуба, банно-прачечного комбината, учебных классов, КПП, швейной мастерской, еще и склады: продовольственный, вещевой, парашютный, РАВ (ракетно-артиллерийского вооружения), НЗ, горюче-смазочных материалов и др., парк автомобильной и боевой техники с заправкой, полигон и прочее и прочее... В составе дивизии все это кратно, а еще аэродром, самолеты, госпиталь... в общем, даже перечислить возможным не представляется. Все указанное и оставшееся неупомянутым и есть материальная часть армии, с главным двигателем - человеком. Все это должно учитываться, содержаться, снабжаться, охраняться, функционировать, совершенствоваться, убираться, ремонтироваться, перемещаться, воспитываться, сохраняться, контролироваться... Все это еще и воевать должно уметь. И как не странно все такое разнообразное, разрозненное, разномастное и разнокалиберное способно собраться, выйти, выехать, вылететь и решить опасную для жизни задачу в самых сложных условиях.
  ВДВ это не раз уже доказали.
  Чтобы армия оставалась боеспособной и мобильной существуют полевые выходы - генеральная репетиция войны. Жизнь в полевых условиях и учения в одной, так сказать, бутылке. На полевых выходах проверяется все: техника, вооружение, печки, палатки, полевые кухни; все, чем армия живет на войне.
  В подразделениях полевой выход случается как минимум в зимний и летний периоды обучения, но это минимум. У врачей, которые обязаны обеспечивать полевой выход каждого подразделения их на много больше... Ведь полевые выходы бывают: осенью, зимой, летом, весной; на день на три на месяц, на полгода;
   "Поле - академия солдата!"
  Проводятся учебные пуски, стрельбы, вождения, радиоигры, укладки и т.д. и т.п.
  Вот только учебных больных не бывает...
  За всеми делами, главной считается боевая и специальная подготовка.
  Боевой подготовкой занимаются без исключения все. Специальной каждый по своей специальности: связисты - связью, водители техникой, медработники медициной и т.д.
  
  Леса и поля, мужской коллектив, палатки, костры, разговоры - романтика службы.
  Первый полевой выход с ПДБ (парашютно-десантным батальоном) на испытание новой техники - БМД-3. Боевая машина десанта - 3. Тогда на вооружении стояли ещё БМД - 1, допотопные надо сказать создания. Но свое дело и они делали. Легкие маневренные, пушка семьдесят три миллиметра калибр - это много, правда заряжается вручную и делает, в зависимости от навыка наводчика, выстрелов шесть-восемь в минуту, снаряды там еще собираются в ручную пред выстрелом. Ну и наводится, конечно, рукоятками.
  А тут БМД-3 - фантастика просто, двигатель, скорость, вместительность, боекомплект... спаренный пулемет, курсовой пулемет, АГС, ПТУРы с башни запускаются, тридцати миллиметровая пушка, со скорострельностью пулемета, создает такую плотность огня, что только держи; электронные прицелы, всякие там навороты.
  По всем ТТХ конечно, к специалистам. Но машины: вчера и завтра. А послезавтра - есть уже БМД - 4, говорят просто для звездных войн. Не знаю, не видел.
  Обидно, что у нас ещё только "вчера", медленно переходящее в "сегодня": мало уже БМД-1, но БМД - 3, а со времен тех первых войсковых испытаний прошло двенадцать(!!!) лет, ещё пока редкость. БМД - 2, переходный вариант, как говорится шея вроде длинная, да не лебедь, плавает вроде неплохо, да не утка: гусь, короче, ни туда, ни сюда.
  Какое новое вооружение и куда оно там поступает, не знаю.
  Кстати на том полевом выходе лично сделал два выстрела ПТУРами (противотанковая управляемая ракета) один с переносной установки, один из БМД-3. Держишь цель в оптический прицел (даже если она движется) и двумя рукоятками прямо в процессе полета снаряда корректируешь, если надо его траекторию. В ростовую фигуру с полутора километра попадали.
  Помимо специального вооружения, на полевой выход (как на войну), все со своим "личным оружием".
  Штатное оружие десантника - АКС-74. Автомат Калашникова складной 1974 года образца, калибра 5.45мм. Хорошая, должен сказать вещь. Убойная. Есть правда и недостатки. Но это оружие себя в деле неплохо показало. А еще с ним десантироваться можно и приземляясь на парашюте стрелять. Этот автомат, как кепка, за мелким исключением, у всех. А вообще оружие десантника разнообразно и разнокалиберно. Есть и складные автоматы 7.62мм, есть ручные пулемёты ПКМ 7.62мм. и РПК 5.45мм. калибром. У него рожок как у АКС-74, только на 45 патронов и такие рожки в боевых условиях очень ценились, их цепляли к автоматам, все-таки на 15 выстрелов больше. А ПКМ заряженный почти 15 кг весит, да еще запасной ствол, да боекомплект, короче тяжесть еще та, таскаться с ней; и потому пулеметчики почти всегда бойцы физически очень... хилые. Самый слабый боец во взводе - это пулемётчик. И ничего в этом странного, прослеживается четко обычная военная логика. При прочих равных условиях то ли автомат постоянно с собой - 3 кг, то ли ПКМ - почти 10 кг. (когда незаряженный) и боекомплекты веса соответствующего кому охота? Потому сильные и ушлые "доверяли" должность пулеметчика самым безответным и слабым во взводе, под предлогом того, что тем физическое развитие и тренировки необходимы. И это правильно. А при марш-броске или в какой серьезной ситуации все равны и если кто "сдох", то у него и пулемёт и РД возьмут и самого, если надо потащат. Сила ВДВ в единстве, когда надо.
  Кстати, как и во всем, среди пулемётчиков, случаются яркие исключения. Знавал разведчика, в Чечне, рядовой, который с ПКМ обращался как Кинг Конг с девушкой. Уж не помню, какого тот десантник был роста, но он нежно так, тремя пальцами (щепотью), за рукоятку брал этот пуд боевого железа и, стоя рядом с БМД, перемещал его с земли, прямо на башню машины, а потом залазил сам. Да... до сих пор это зрелище перед глазами...
  
  
  Полевой выход.
  Ну и конечно романтическую составляющую у армии не отнять. Особенно по молодости. Потом служба станет просто образом жизни, а первые впечатления они всегда самые яркие.
  Самое красивое воспоминание старшего лейтенанта - полевой выход с зенитным дивизионом на Ладогу.
  Февраль.
  Через Питер, по дороге жизни и дальше в лес.
  Ладога за горизонт. О берег шуга, волнуясь, бьет. В небе невысоко над горизонтом висит комета. Вокруг лес. Снега по колено. До ближайшей станции шесть километров лесной чуть извилистой дорогой. Я - старший лейтенант медицинской службы. Мы только прибыли. Ставим палатку... Кстати, если быть честным, то в постановке нашей палатки я, практически участия не принимал...
  Вообще, предшествующий год состоял сплошь из напряженных моментов. Приехав из пятимесячной командировки в феврале, тут же попал под сокращение, перевели в другую часть, там не поладил с командиром; в феврале - марте один полевой выход, в марте-апреле второй, да ещё и с другой частью. Я никого не знаю, за два месяца третий коллектив и с ними надо не просто работать, с ними надо жить, да ещё в изоляции.
  ...Подчиненных у меня не было, задерганный я предоставил работу командирам вместе с их личным составом. Приняв, таким образом, минимум участия в постановке палатки, принял самое активное участие в попытках разжечь печку. В пылу разлил банку с бензином (который, кстати, вообще нельзя использовать для разжигания чего-либо) чудом не сгорел заживо ещё с двумя солдатами. Печку не разожгли. Заночевал у "добрых людей". Следующий день состоял сплошь из суеты и дел, от которых уже невозможно было отмежеваться. Под вечер все валились с ног.
   Наконец палатка поставлена, кровати заправлены, суета утихла. Там за брезентом север, темень, промозглый, сырой мартовский ветер. Внутри: печка раскалена докрасна; стол, над столом, в консервной банке вместо абажура, светит лампочка. На столе, в ровном кругу жёлтого света, кое-что из закуски, два пол-литра "Ладожского озера", маленький приёмник. За столом четверо, разные люди, я со всеми уже знаком - они отличные ребята. Выпили по первой, закусили, закурили. Сильный порыв ветра там, в другом мире, рванул палатку и принёс с собой ощущение полного безграничного счастья, всеобъемлющей, всеохватывающей радости и полного блаженства...
  Вообще мне свойственно радоваться, иногда даже без всякого повода, но это было настолько необычное чувство райского концентрата, ВСЕОХВАТЫВАЮЩЕГО СЧАСТЬЯ, что попытался о нем рассказать. Тогда подумалось, что, может быть, ради таких моментов и стоит жить. И даже озвучил эту мысль. Меня не поняли, точнее, понял каждый по-своему, что впрочем, одно и то же... Хотя сказанное и послужило тостом...
   А полевой выход прошел отменно. Сорок два дня зимней лесной сказки.
  Ёще долго после я поддерживал добрые отношение с новыми знакомыми.
  
  Самые невообразимые задачи, в армии для лейтенантов (во всяком случае лейтенантов медицинской службы), ну например обеспечения перегона машин, двадцать лет стоявших на хранении, в тридцатиградусные морозы за сотни километров, с маршрутом через весь Санкт-Петербург... Хотя не только в морозы, но и потом весной.
  Хотя запомнились те первые, самые трудные, сутками без сна. А где спать? Остановишься, заглушишь движок - замерзнешь.
  Приезжаешь на базу хранения в другой город технику забирать.
  - Вот, - показывают, - берите.
  Не в карман же их. Машины эти завести ещё надо было. Двадцать лет под открытым небом простояли, а тут кто-то приехал и с ходу в минус тридцать запустить движок хочет. Среди них полностью исправных, да и укомплектованных не было. Местные прапорщики ходили мимо и хитро чему-то улыбались. Помню, за первые сутки завелась одна машина из полсотни. Впрочем, для ВДВ, нет задач невыполнимых. К несказанному изумлению местных служивых, колонна к следующему вечеру построилась в парке.
  Но на этих машинах ещё и ехать надо. От долгого стояния колеса у них деформировались, и первые десятки километров, машину подкидывало с каждым оборотом некруглых колес.
  Печки у многих не работали, стекла изнутри покрывались толстым слоем инея и через них невозможно было смотреть, а если к этому не работали ещё и фары...
  Едем на ГАЗ-66 такой: без печки. На "эшелоне" уже, по трассе. Холод жуткий, в кабине иней на воротнике намерзает. На улице все темно-белое, от навалившихся темноты и снега. Тишину и нелюдимость слышно даже сквозь гул движка. Водитель, молодой солдат, держится за руль сверху, на руки дышит, чтоб не отмёрзли и одновременно пытается что-то разглядеть через заиндевевшее стекло.
  - Боец, - говорю, - у тебя, что рукавиц нет?
  - Есть, - говорит.
  - Так одень их.
  Он с таким энтузиазмом воспринимает эту идею согреться, что тут же лезет за варежками, которые лежат у него за сиденьем, сзади, бросив при этом руль. С этого момента происходит все как-то медленно-медленно. Как сквозь болотную жижу пытаюсь схватить "баранку", но меня кидает вправо и ещё через вечность на меня сверху падает боец. Вот это да... Тишина, темнота. Я жив вообще? А солдат?
  - Солдат, ты живой?
  Молчит, кряхтит, шевелится. Живой. От куда-то, издалека, глухие голоса. Звук шагов по железу сверху. Там же показав на миг звезды, отрылась водительская дверь. Далее все происходит очень быстро. Густой бас начальника разведки (суровый, старой закалки майор, был тогда старшим колонны) сначала показался родным.
  - Солдат, ты живой?
  - Да.
  - Руки ноги целы?
  - Так точно.
  - Вылазь. Давай помогу.
  Сильные руки освободили меня от груза солдатского тела.
  - Всё в порядке?
  - Так точно.
  - С-с-сука.
  И оттуда, сверху доносится до меня звук пары тяжелых, "отеческих" оплеух.
  - Там ещё кто-то... Док!!! Ты живой?
  Вот, думаю печально, моя очередь, а ведь хотел как лучше...
  - Да, - говорю.
  - Руки ноги целы?
  "Ну, - думаю, - всё по одному сценарию. Сейчас отвесит".
  - Не надо помогать, сам сейчас вылезу.
  Обошлось.
  Или вот ещё.
  Едем через Питер колонной, под полсотни машин (ГАЗ - 66 в основном), впереди эскорт ГАИ, дорогу показывают. Широченный проспект. Стой колонна. Где-то в середине боец въехал в зад дорогущей иномарке (это в девяностые-то годы) наезд пассажиров: сразу же посадили на бабки, как из машины вышли. Да благо дело случилось это на глазах сразу у двух патрулей ГАИ, совершенно случайно так получилось. Иномарка сама подрезала наш "грузовичок". За пять минут разобрались. Те написали бумагу, что претензий не имеют, и мы продолжили путь.
  Солдат тот, водитель: Ура! Не виновен!!! Глаза как сковороды и пошёл, пошел; вперед!!! Мама у меня все хорошо!!! Ла-ла-ла-ла!!! Вперед!!!
  Где-то в центре города, кто-то понял, что половины колонны просто нет. Она хвостом ушла за тем, радостным солдатом, куда-то в недра такой справедливой Северной Столицы. До вечера её искали и выводили на маршрут всей питерской милицией. Благо без потерь.
  Да много там всего было: и в трамвай врезались, и в кювет летали, и голодали, и замерзали, и бензин заканчивался. Но всегда доезжали до дома.
  Мы же в армии. Мы же десантники.
  
  Лейтенантом получил врачебную специализацию, побывав в Питере уже не проездом, и тогда запал этот город в душу мою.
  
  Армия... Э-эх.
  Армия - это люди. Людей видно почти сразу кто есть кто; есть дерьмо всякое, много хороших людей. Но отношения надо поддерживать со всеми. Потому что армия - это очень сплоченный коллектив и всё, всё там переплетено и узлом кармическим завязано. И если говорят: "мир тесен", то уж войска... поверьте мне.
  Ну да ладно.
  В Армии подавляющее большинство - начальники и все, без исключения, подчинённые. Если идут два солдата, то среди них обязательно есть старший.
  - Странная организация армия,- говорит Виталик, стоя на очередном построении.- Собираются здоровые мужики, сами себя награждают, сами себя наказывают, сами себе дела всякие придумывают...
  Да, армия это люди. На гражданке, человеку может казаться, что от него ничего не зависит. В войсках от каждого человека зависит многое и в любое мгновение, любой, может оказаться в ситуации, когда будет зависеть ещё больше: судьбы и жизни других, даже посторонних людей. От личности здесь много зависит.
   Человеческий фактор.
  Читают нам лекцию по Военно-полевой хирургии и говорят, что в условиях современных конфликтов примерно пятьдесят процентов ран не боевые.
  Поток ассоциаций...
  По моим "боевым", да и вообще армейским наблюдениям соотношение другое. И не в пользу боевых ранений, да и потерь.
  Здесь играет роль пресловутый человеческий фактор.
  Нас, начиная с пеленок, учат какими надо быть: сильными, смелыми, правдивыми, настойчивыми и т.д. То есть, приобретайте, дескать, качества положительные. Люди приобретают, и в силу своей неординарности: делают открытия, совершают подвиги, выручают в беде товарищей, спасают жизни, выходят победителями из самых невероятных ситуаций... Но не за этими поступками принято подводить черту: "человеческий фактор...", хотя это тоже он.
  Про подвиги и героизм написано строк и снято фильмов в изобилии. Потому не о них.
  Под человеческим фактором мы подразумеваем нечто другое. А именно то, что находится ниже уровня нормальных человеческих поступков и узнаем мы об этом факторе, когда беда.
  Бесконечными, печальными рядами стоят примеры того фактора:
  В Чечне стояли рядом с морпехами.
  Один морпех отстрелил себе палец.
  За три дня у них случилось восемнадцать раненных (из них один тогда же умер). И из этих же восемнадцати ни одного ранения полученного в бою. То есть духов они, за эти дни, даже не видели.
  Один случай вообще дикий.
  У них солдат пропал. Пошли искать, офицер и с ним шестеро бойцов, через нашего часового, в тростник.
  Часовой аж опешил:
  - Не ходите туда, там заминировано.
  - Солдат, ты нас учить еще будешь?!
  Еще через тридцать секунд часовой доложил: "На участке подрыв, семеро морпехов..."
  Есть такая штучка МОН - 50 называется... цепляешь растяжку мина подпрыгивает вверх и взрывается разлетаясь осколками...
  А вот наш сверчок - ноги и задница посечены осколками. "Достал" какого-то срочника и он ему в окоп РГД-5 подкинул, тот из окопа, да не успел немного. Привезли к нам.
  Ещё один сверхсрочник фокус показывал - ловил зубами пулю. Ну, публику собрал, разобрал патрон от АКС-74, высыпал порох, вставил обратно пулю в гильзу, зарядил этот патрон в автомат, и в рот себе выстрелил... Что-то не так сработало, он даже боли не почувствовал.
  Солдат ковырял патрон от ПКМа - разорвана правая кисть. Этим же вечером наш водитель (40 лет!), который помогал оказывать помощь этому солдату, сел около моей головы и стал разбирать патрон от "Утёса"! Без комментариев.
  Вот этот, с двумя пулевыми ранениями, с автоматом хотел сфотографироваться.
  А вот этого с перебитым позвоночником насквозь прострелил товарищ.
  Этот с раздробленной плечевой костью - чистил заряженный автомат...
  Часовой на посту, наступил на собственную растяжку.
  Офицер в горах подрался со сверхсрочником. Не знаю, что там и как было, но сверхсрочник через три дня умер.
  Наша артиллерия попала по нашему же батальону, пацану снесло пол головы. Друг его развернул ЗУ-23 (двуствольная скорострельная зенитная пушка) и выпустил короб снарядов в нашу сторону, хорошо не попал...
  Два солдата побрели за пределы лагеря(!), нашли фугас, ну мимо же не пройти: одного разорвало в клочья, другой выжил.
  Командир минометного расчета неподрасчитал, мина попала к поварам в палатку, одного повара наповал и ещё сколько-то раненных.
  Солдат в горах, на посту, замерз заживо.
  БМД в "небоевых" условиях улетел в пропасть, механик-водитель сломал шею.
  На трассе перевернулась БМД, двое погибли, один раненный.
  Через три дня на том же месте снова перевернулась "бэшка" снова труп и покалеченные.
  Солдату, друзья ради шутки, подкинули патрон от "Утёса" в печку, контузия и осколок в заднице.
  Зашел к нам в палатку начальник службы полка, хвастался каким-то пистолетом с глушителем. Неслышно так прострелил себе левую руку. И попросил никому об этом не рассказывать...
  Ночью по войне передвижения запрещены, мы поехали: двое раненных.
  Ну что ж, это война. А когда "небоевые" ранения и смерь в мирное время?
  Столько их, страниц в "Ворде" не хватит... Да и писать про них не могу, вспоминать больно. Оно и так понятно, что все "небоевые".
  Просто так, для разрядки, два относительно безобидных случая, из серии "смех и грех":
  Земляк.
  Замполитов обычно в наряды не ставили. Считалось, их день в части - воскресенье. Что они там, в воскресенье делали, не знаю. Тут как-то народу не хватало, и стали их подтягивать к настоящей службе, в том числе и в караулы.
  Звонят в госпиталь, говорят, что сейчас привезут тяжелораненого в голову.
  Собирается бригада, ждут.
   Привозят бойца страшного вида: он сам полусидит, окровавленное, разорванное лицо, рот не закрывается из-за кровавого месива внутри и из него истекают тягучие слюни с кровью. Тяжело дышит, Само собой не говорит, шея раздута с одной стороны и под кожей четко пуля видна даже, чуть ей не хватило сил, чтобы насквозь выйти. Картина, короче.
  То да сё ну и, между прочим, сопровождающий анамнез рассказал:
  Стоял начкаром замполит. Наряд закончился, и чтобы не ехать, не сдавать оружие в полк, он его оставил солдату, чтобы тот его с какой-нибудь оказией туда передал.
  Суть да дело, караулу ужин привезли, на "Урале", а водитель оказался земляком того солдата, которому ПМ оставили. Ну и тот, видя зёму, на радостях открывает дверь кабины и кричит:
  - Ха! Смотри что у меня! Руки вверх, - и взведённый(!!!) ПМ производит случайный выстрел.
  Водителю прилетает пуля, с полутора метров, прямёхонько в голову. И вот он у нас.
  Срочно на операционный стол. Наркоз. Опытнейший анестезиолог заинтубировать не может. Пуля раскрошила зубы и их осколки посекли язык, он так отёк что даже в рот не помещается, в конце концов, заинтубировали (ввели дыхательную трубку в трахею) через нос. Здоровый мандраж у докторов: надо очистить рану, убрать все осколки, остановить кровотечение, что можно зашить, посмотреть, не повреждены ли жизненноважные органы и ещё неизвестно что сделать, голова все же. Тут хирургам говорят, что в коридоре генерал и замы ждут, когда извлекут пулю, волнуются. Ах, да пуля. Надсекли кожу на шее достали пулю, отдали генералу, чтоб не волновался, и начали операцию...
  Грамотно справились, хотя больной ещё в реанимации три дня через эндотрахеальную трубку дышал, распухшие ткани перекрыли бы дыхательные пути без неё. Но всё пошло как надо, через неделю солдат полностью поправился. Оказалось, его даже по состоянию здоровья из армии уволить нельзя. На поверку выяснилось, что выбито пять зубов, да повреждены были мягкие ткани, делов-то.
  Но статью военно-врачебная комиссия ему, конечно, нашла и таки уволили его.
  А замполит... замполит ему йогурты носил. И переживал очень.
  
  Или вот ещё более поздний, из моей практики случай:
  Взрыв.
  В госпиталь с полигона привезли троих раненных осколками солдат. Случай неординарный, во всяком случае, не каждый день такое бывает. Быстро взяли первого на стол, для ПХО (первичной хирургической обработки ран). Ну и по ходу анамнез собираем:
  - Что, боец, случилось?
  И боец, с самого начала четко медленно выговаривая слова, словно боялся что-то пропустить, поведал нам, что построил офицер на полигоне четверых срочников (в том числе и его), провел инструктаж по технике безопасности, в журнале расписались. Поставил им задачу, и те пошли в поле проверять мишени ну и там еще что-то. Отошли от места инструктажа метров на сто, и нашли неразорвавшийся выстрел от РПГ (ручной противотанковый гранатомёт) - металлическую такую болванку. Подняли, покрутили, тяжеленькая... Поковыряли. Стукнули камнем - ничего. Шваркнули об землю - ничего. Бесполезная, решили, никчемная вещь. И дабы выказать вполне свое отношение к находке, от души пинанули её кирзовым сапожищем. Такого железная душа снаряда не снесла: у одного осколок в голове, у другого огромная дыра в бедре у третьего обе голени ранены.
  - А четвертый, спрашиваем, где?
  Задумчиво так:
  - Его разорвало...
  - Как!? Разорвало!?
  Медленно ещё раз, вспоминая до мелочей, и всё ещё не веря в иной исход:
  - Мы думали, что разорвало... Полигон, в том месте - ровное поле. Снаряд рядом с ним взорвался, мы попадали... а он исчез...
  Позже привезли на обследование и четвертого. Он вообще никак не пострадал. Только сказал, что не помнит четко сразу после взрыва: как-то уж очень быстро бежал.
  
  Всё это и есть "человеческий фактор". И это, далеко не все только из моей "практики", и только из армейской, и только в масштабе "беда".
  А сколько этот фактор привносит в мирную жизнь?
  Сам не безгрешен.
  Отец моего лучшего друга всегда давал ему одно напутствие:
  - Веди себя умно.
  Это не всегда возможно.
  Но, всем желаю.
  
  Все дела не переделать.
  Всех больных не вылечить.
  Да к этому и не нужно стремиться.
  Необходимо правильно расставлять приоритеты. И делать и лечить НЕОБХОДИМОЕ.
  О проведении "всего" просто должен быть соответствующий документ. Чаще проверяют (в том числе прокуроры) по записанному.
  "Сделал - запиши. Не сделал - запиши два раза".
  
  Тупой карандаш - лучше острой памяти.
  Это армия меня научила писать.
  Одна из первых, занесенных в блокнот истин: "Любая кривая мимо начальника короче прямой".
  
  И все же главный атрибут десантника - парашют.
  Ну и, конечно же, прыжки.
  Дисциплина ВДВ во многом строится на прыжках.
  Солдат командиру жизнь вручает, привыкая по ходу к тому, что делай точно, как говорят и все хорошо будет. За счет прыжков и укладок люди лучше узнают, кто есть кто...Каждый должен побороть себя шагнув в бездну (как некоторые, потом в вечность). Перед тем отбор в войска особого контингента, после кураж: "За ВДВ!" Плюс осознание, что ты принадлежишь к боевой элите, да ещё тяжелый ежедневный труд... И получается сплоченность, взаимопонимание и боеспособность Воздушно-десантных войск.
  Мне кажется разобраться в этом докторская для психолога.
  
  Крылья.
  Первому, да и вообще любому прыжку с парашютом в армии предшествует огромный труд.
  Двухнедельная первичная подготовка: теория, изучение материальной части, тренировки на ВДК (воздушно-десантный комплекс), рассказы, то, да сё. И, наконец, укладка на "боевую".
  Укладка купола, самое минимальное, полдня времени. По нормативам, конечно, сорок пять минут, но в жизни все намного сложнее.
  Купола укладывал много раз и почти всегда в разных условиях: взять хоть диапазон температуры окружающей среды от -25 до + 40, но есть ещё множество всевозможных факторов: скорость и направление ветра, помещение или улица, рельеф и свойства ландшафта, с кем укладываешь, кто проводит укладку, собственное состояние и ещё много-много всего. Но все это должно привести только к одному результату: правильной укладке основного и запасного парашюта - от этого, в дальнейшем, будут зависеть твоя жизнь и ещё чьи-то судьбы. За день до прыжков - предпрыжковая подготовка, тоже зрелищно. Надеваешь учебный купол, прыгаешь с ним по-разному, бегаешь по препятствиям, висишь в воздухе, подцепившись к стальным тросам, отрабатывая действия в воздухе...
  Но сейчас про первый прыжок.
  Вот назначенный судьбой день.
  На прыжки выводят, как раньше на расстрел, перед рассветом. Есть в этом какая-то своя прелесть. Благодаря прыжкам много рассветов встретил...
  Часов пять утра, непоздняя ещё осень, зеленая трава инеем к земле прибита, как седая. На аэродроме стройными рядами по десять парашютистов несколько сот человек: десантников и тех, кто ими ещё только станет. Все уже в куполах (Д-6 за спиной и З-5 на животе) и шлемах. Основной парашют с подвесной системой и запаской 17 килограммов весит - тяжелы крылья.
  От неподвижности и груза стоять устаешь достаточно быстро, но деться уже некуда: стой и жди. А впереди ещё несколько линий проверок. Хорошо хоть перворазников - тех, которые совершают прыжок впервые, пропускают вперед. И вот уже преодолевая тугой воздушный поток от винта, мы грузимся в АН-2 - рабочую лошадку, а точнее бессменного педагога, выпестовавшую каждого воина ВДВ в отдельности и все Воздушно-десантные войска со всей их отвагою, боеспособностью и всемирной славой.
  Так вот этот неприметный самолетик, взяв на борт десять парашютистов, начинает набор высоты. Вот ведь ёлки, ещё и укачивает. Выше, выше, разворот над древним Псковом. Купол Троицкого собора, виден с любой точки города, вторым солнышком, а тут далеко под нами, золотым яичком. Внизу дома-коробочки и люди-точечки.
  Эх, блин, занесло же, думаю. А вдруг парашют не раскроется. Ведь бывает же такое? Бывает. Очень редко, но бывает. Очень маленькая вероятность, к нулю близкая... Вот все так думают, а вдруг у меня? Сейчас? Зачем вообще ввязался в прыжки эти. Кому это надо? Не пошел бы в ВДВ, не сидел бы сейчас среди этих бледноликих придурков, с безумными глазами, на высоте 800 метров, перед прыжко-о-ом!!! Зачем я вообще в эту армию пошёл!!! Придумали ведь армию!!! Придумали ведь какие-то гады войны!!! Ээ-эх, был бы мир на Земле, не сидел бы сейчас в этом древнем самолете... Люди!!! Я за мир!!! Слышите, за мир!!! А-ааа-а!!! это я все про себя и заканчиваю свои мысленные восклицания, уже сделав шаг в карту, развернувшуюся передо мной, почти сразу вырвав кольцо основного парашюта и отпустив его на все четыре стороны, вопреки всем инструкциям. Аа-а!!! Шлеп. Уже на земле. Ничего не понял со страху. Но прыжок был. И это факт.
  А ведь бывает и такое: приземляется АН-2 и с его борта начинают выгружаться десантники. Сначала, понурив голову один. Через определенный промежуток еще несколько. Они идут к регистратору на линию старта, под пристальным вниманием всех присутствующих (несколько сот человек) на аэродроме. Особенно тот, первый. Он следует в некотором отрыве от остальных, как под конвоем, бледен и растерян, держит обеими руками лямки подвесной системы, как рюкзак. Остальные нарочно немного отстают, дескать, вот герой, им и любуйтесь, а мы сами потерпевшие.
  Тот первый - отказник. Запрещено на борту применять силу. И как только кто-то, в строгом порядке, отказывается покинуть борт, дверь выпускающим закрывается, и все остальные приземляются вместе с самолетом. А отказник, на какое-то время, становится неуважаемым человеком: кому крылья даны, с того за полет спросится.
  Самое сложное было преодолеть себя в первый раз. И это была победа!
  Потом сразу же на аэродром и второй прыжок. Уже на уровне коры головного мозга - осознанный. Лечу! Лечу! Вот, как в песне, на белых крыльях! Лечу! Вот это обзор! Вот это высота птичьего полета! Красотища-то, вокруг какая! Жаль, что только вниз. Линия горизонта сужается быстро. Теперь ноги плотно вместе и немного вперед, потому что "на тебя движется земля". В высокую, сочную, с хрустом под тобой ломающуюся, влажную еще от росы и все ещё цветущую какими-то фиолетово-белыми, неувядающими цветами, высокую траву... шлеп.
  Росой мокрый, счастливый, купол на спину и по, все утолщающейся, паутине тропинок на пункт сбора, другим уже человеком.
  Все, я - настоящий десантник!
  Оказалось, нет - парашютист. Десантником становится воин, совершивший прыжок с оружием, с летательного аппарата военно-транспортной авиации. Например, с ИЛ-76.
  Первый прыжок с Ил-76 не припоминается мне, ни в каком году он состоялся, зимой ли он был, или летом? Достаточно много их было. Прыжок с ИЛа всегда масса впечатлений, перемешалось как-то...
  Очень долго ждешь в куполе на аэродроме (несколько часов), потом долго грузишься, ждешь в самолете, 30-40 минут полета... Затем, за минуты перед выброской открывается рампа - это такие огромные створки сзади у ИЛа, куда КАМАЗ с фургоном заехать может... и вот, глядя в такое окошечко, с высоты 800 метров да на скорости 360 км в час (вид неповторимейший), понимаешь, что ощущения эти незабываемые. А все самое интересное еще даже не начиналось.
  Выпускающий дает команду, жестом - подъем. Двадцать человек с одного борта и двадцать с другого встают, стараясь сохранить равновесие, на качающемся железном полу, поднимают седушки. Открываются боковые двери, тоже с двух сторон. К вою двигателей добавляет децибел ветер, теперь все не сводят глаз с выпускающего, а первого десантника от кошмара за бортом отделяет только заслоночка с запрещающим значком. Но вот нет и её. И кажется, что шаг вперед - это безумие. Но все побежали за первым, вырванным из поля зрения стеной встречного воздуха, и исчезают, исчезают в ненасытном проеме люди один за другим. Вот, перед тобой уже оттолкнулся человек в бездну и тут же исчез, чудовищной силой назад влекомый. И теперь твоя очередь и ты не струсишь и не задержишься: конечно чтобы не подвести товарищей и потому, что ты настоящий десантник... Но глядя правде в глаза, отмечаю: отказников на ИЛах вообще не бывает, так как подается сигнал, не подчиниться которому просто нельзя: когда включается сирена ("пошел!!!"), то рев двигателей начинает казаться приветливым урчанием мотора хорошей иномарки, а воющие завихрения потоков воздуха шелестом летнего ветерка, и любой слышащий человек (а я подозреваю, что и глухой тоже) с радостью поменяет просчитанное инженерами нутро железной птицы на бездонную неизвестность, лишь бы поскорее покинуть зону действия этого акустического оружия.
  Толчок от порога и все же не шелест, а свист тебя, рвущегося сквозь стену ветра. А вверху, все дальше, плюющееся в две стороны людьми, стальное тело дракона Ил-76. Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три ... что-то долго прибор не срабатывает, пятьсот четыре... ага наконец-то, вверху дернул купол и... тишина. Тишина. Тишина. Невыразимый контраст. Но тишина, здесь, не синоним покоя.
  Вокруг тебя перемешиваемые восходящими и нисходящими, встречными и поперечными потоками болтаются в стропах, с выпученными глазами, еще сорок таких же, как ты, отважных ребят. И задача у всех одна: приземлиться на собственном куполе. А законы аэродинамики, не то чтобы противятся этому, но дают понять, что они несколько сложнее наших представлений о них.
  И потому: Тишина. Тишина напряженной работы и сжатых зубов. Время замедлилось, почти остановилось и земля не приближается совсем... А вот этот, м-му... десантник с крейсерской скоростью летит прямо тебе в стро-о-пы!!! Какую там команду надо подавать? Да какую команду!? Ээ-ээй!!! бляя-яяя!!! Но не хватает дыхалки, потому что сам вцепился в "свободные концы", судорожно пытаешься тянуть "то, что нужно" и видишь, близко-близко, как на фотографии его озабоченное лицо - он тоже тянет "то, что нужно" и потому лишь качнувшись, сминает ногами кромку моего купола и отваливает назад и вниз, в пространство. До дембеля. А по свершению оного, с сумкой уже, подходит сержант:
  - Товарищ старший лейтенант, помните схождение?
  - Да кто ж такое забывает.
  - Это я Вам в купол влетел.
  - Что ж раньше не подошел?
  - Да, боялся... почему-то...
  Сколько их потом всяких было. Прыжков... и зимой, и весной, и летом, и осенью. И с АН-ов, и с ИЛ-ов, и с оружием, и без оружия, и выпускающим был и выпускаемым.
  И по заснеженной пашне со скоростью семь метров в секунду ветром тащило: снег, с землей перемешанный, даже из ушей, выковыривал. И в облака, как в вату и через них от солнышка и голубого неба в сумрак пасмурного безветренного дня...
  Романтика.
  Десантник - орел две минуты.
  Все остальное время он лошадь.
  Тяжелы крылья.
  
  После совершения первого прыжка, независимо от срока службы, по счету: пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три, новоиспеченному парашютисту пробивается запаской (запасным парашютом) по мягкому месту, а затем и десантнику, совершившему первый прыжок со средства военно-транспортной авиации. "Прыжковые" деньги (каждый прыжок оплачивается) нельзя нести в семью они благополучно пропивались.
  
  На 23 февраля приходил ветеран рассказывал интересные вещи, в том числе про то, как они с аэростатов прыгали...
  
  Вот так вот:
  "С неба об землю и в бой".
  
  Справедливости ради заметить надо, есть ещё одна поговорка, бывавшая к месту:
  "Удар об землю ума не добавляет".
  От себя замечу: здоровья тоже.
  
  В ВДВ колец не носят даже обручальных. Не из каких-то идейных соображений, а для собственной безопасности. Например, прыгает человек с машины, зацепился кольцом за борт: палец с кольцом в одном месте, а человек уже инвалид от боли корчится... И такое бывало. Несколько пальцев отделенных от хозяев хватило для того, чтобы приказом запретить носить кольца. Простая мера, а если даже паре десантников здоровье сохранила, то уже себя оправдала.
  Сам получил урок, зеленым лейтенантом, зацепившись кольцом за ручку ящика, который поставил на землю, уже отпустил и хотел выпрямиться... благо дело, обошлось без серьезной травмы (было просто больно, а если бы мы тот же ящик скидывали или вниз из рук в руки передавали, то не было бы пальца). Колец, с тех пор, не ношу.
  
  Ну да, лиха беда начало. Самый трудный и длинный год - самый первый.
  Срок в срок, ровно через год вышел приказ о присвоении мне очередного воинского звания "старший лейтенант": стал понимать, чего от меня хотят все эти люди. Стал кое в чем разбираться. И за это, наверное, а может за какие другие заслуги, ещё через год мне его вручили: зачитав выписку из приказа и всучив погоны. Так вот вышло, служил лейтенантом в трех боевых частях, а также в Военно-медицинской академии и Томском военно-медицинском факультете в которых, в указанном звании, чуть-чуть поучился.
  Освоил процедуру представления коллективу по случаю присвоения очередного воинского звания:
  - Товарищ командир. Товарищи офицеры, я лейтенант имя рек, - раньше, говорят, была 300 миллилитровая алюминиевая кружка, мы начинали с граненого стакана: до дна его, звездочки в губах, с последними каплями, - представляюсь по случаю присвоения мне очередного звания - старший лейтенант!
  После того командир цепляет звезду, выпиваешь со всеми, закусываешь и... далее следуют полуофициальная и неофициальная части...
  Третий тост, только в ВДВ обязателен. До дна молча и стоя. Кто-то только обязательно скажет, вставая:
  - Третий тост...
  Каждый командир знает, что если пьянку невозможно предотвратить, её необходимо возглавить. И еще такую вещь: Без замполита - пьянка, с замполитом - мероприятие. В ВДВ, да и в армии, кажется, пьют все. Это особенно не порицается. Не попадайся и дело делай. Главное не попадайся: начальник, который заливается каждый день, встретив тебя, один раз, выпившим может поднять целую бучу и будет прав - НЕ ПОПАДАЙСЯ!
  Даже поговорка ходила - офицер ДОЛЖЕН быть до синевы выбрит и слегка пьян (но, ни в коем случае не наоборот). Или такая: "Офицер может быть выпившим, но не имеет право быть пьяным". И еще очень актуальная мудрость: выпил, к подчиненных не воспитывай, это закон чести.
  Армия и выпить - это... отдельная и очень обширная тема... всегда есть помещение, есть хорошие люди и найдутся деньги... Поводов хватает: холодно, работа собачья, или полевой выход, или казарменное положение, или стресс какой, или праздник... Говорят: "коллектив крепкий, спитый". Пить надо уметь, особенно в армии. Если ты это правильно делаешь никто не осудит... Опыт, ведь, не пропьешь.
  И не пить надо уметь, ведь: "сегодня ты с нами водку не пьёшь, а завтра родину продашь..."
  Или ещё "Пей... А то ведь заложишь..." Шутка шуткой, но после этого очень вескую причину надо предъявить чтоб отказаться.
  Все традиции в армии, так или иначе, с водкой связаны, да, как и у всего народа.
  
  Довольно все оказалось в войсках странно. Все приказы, документы, директивы, уставы по которым в войсках строится жизнь и которые мы зубрили, конечно, есть. И они часто помогают в работе, но выполнить все, и даже большую часть, предписываемых ими требований невозможно. Да с тебя, их все, никто и не будет спрашивать, если видят, что ты работаешь в нужном направлении. Даже наоборот, если начальник, которого ты хорошо знаешь, начинает обращаться к тебе на "Вы" и по уставу, быть беде. В армии, обращаясь даже просто на "Вы" к подчиненному или хорошо знакомому человеку выказывают официальный тон, дистанцируются от него, значит он (или ты) сделал что-то не так, не по армейским понятиям и давай скорее исправляй. А если к провинившемуся начнут предъявлять все требования уставов то... то: ого-го! Это называется: "Не хочешь по хорошему, будем по уставу".
  Один лишь пример из более поздней, правда, практики.
  Дело в Чечне было.
  Есть такое неписанное правило, чем сложнее обстановка, тем меньше, в жизни воинского коллектива, устава. Потому как устав очень сильно осложнят жизнь, соблюдать его статьи, значит не расслабляться, все время помнить о службе и быть в тонусе; хорошо в мирное время. На войне же где и без того напряжения хватает устав во многом излишен. Если вдруг солдат не отдал офицеру честь в таких условиях, то... и ладно (в пределах разумного, конечно), главное, чтоб свое дело хорошо делал, от этого и твоя жизнь зависит тоже. Даже если ты сплошь и рядом нарушаешь все пункты уставов, но из сложной обстановки выходишь победителем в наградном листе напишут: "...и правильное толкование устава..."
  Повседневная жизнь там так же строится исходя из необходимости, а не по требованию руководящих документов.
  Тут, вдруг, в батальоне нашем, то одно ЧП, то предпосылка к другому, обстановка нездоровая какая-то. Комбат, опытный офицер, беды ждать не стал. Просто, сколько возможно, приблизил жизнь подразделения к уставной (ничего что обстановка боевая и рабочий день ненормированный вообще никак): в 6.00 подъём всего батальона, зарядка (ничего что грязь, буквально, по колено, в уставе про это ничего не сказано), построение, с песней на завтрак, занятия по расписанию с докладами, построениями, разводами, ответственными... Через три дня батальон от зама, до последнего рядового, был послушным, хорошо управляемым, готовым к выполнению любых задач, без внутренних проблем. И... вернулся к прежнему "неуставному" распорядку. Хорошо усвоив, что жизнь трудна, но горевать не надо, ибо в любую минуту, она может стать еще труднее и приближать её (эту минуту) ни коим образом не стоит.
  Вот вам и правильное толкование устава.
  Вот такие нюансы. (Нюанс (фр.) - оттенок, едва заметный переход).
  
  Вся жизнь нюансы.
  Если солдат пришел на прием к полковому доктору, это не значит что он больной. Если пришёл на прием офицер, скорее всего - здоров. И тем и другим часто хочется затеняться (откосить). Первых сразу в строй, иначе именно к тебе на приём придет весь полк. Со вторыми индивидуально: ибо нет такого диагноза, но болезнь такая есть: "как все за... за... замучило" и чтобы не сорваться необходимо отдохнуть.
  Да, все бы ничего, вот только больные мешают нам работать. Это не каламбур, это правда. Медицинская рота, точно такое же подразделение, как и все тринадцать (или четырнадцать: вот забыл уже) подразделений парашютно-десантного полка. С точно такими же функциями и задачами: планы-отчеты-документация, личный состав, начальники, техника, оружие, средства связи и химической защиты, расположение, ремонты, повседневная деятельность во всем её неограниченном разнообразии, строевые смотры, стрельбы, учения, прыжки-укладки, командировки и прочее, и прочее, и прочее... А тут еще больные! А больные - это переменный плохоуправляемый личный состав (да ещё зачастую те, с кем в подразделении справиться не могут). Впрочем, больные - это ещё и больные. Причем если ты их вылечиваешь, никто спасибо не скажет, а если у тебя не получилось... но, про это не будем.
  Много позже, уже в госпитале, один старый начальник хирургического отделения определил так: лечение больных в армии - это личное хобби военного врача, им занимаешься в свободное от основной работы время... и попробуй не вылечи.
  
  Так вышло, что про солдат уже поговорили. Про офицеров здесь много. Хочу два слова сказать чтобы незаслуженно не умолчать еще об одной особенной армейской касте: прапорщики.
  Прапорщики народ ушлый, самые адаптированные люди к армии, прошедшие естественный отбор с самых трудных "низов" и сознательно оставшиеся в армии. Золотой фонд. Конечно, они стремятся занять места потеплее - самая лучшая прапорщицкая должность - начальник склада. Там ротация личного состава минимальна, если прапорщик сел на хорошую должность, сковырнуть его оттуда практически невозможно; это у офицеров есть карьерный рост и новые назначения, переводы из части в часть... Прапорщики народ оседлый, у них есть должность. Они на ней живут, едят и спят, и потерять её никак для них не можно.
   Потому прапорщики старожилы в частях, хранители (и участники) баек и традиций. Живая история, можно сказать.
   Один старый прапорщик говорил:
  - За то нас многие офицеры и не любят, что мы их лейтенантами помним.
  Прапорщики друг друга знают и друг друга держатся. Хороший прапорщик на вес золота. Старшины в ротах и фельдшера в подразделениях тоже, кстати, прапорщики.
  
  Хороший рассказчик.
  
  Еще одна визитка ВДВ это битье бутылок об голову, ломание кирпичей, досок и шифера разными частями тела. Есть конечно в этом свои секреты, но сила для того тоже нужна. Каждый уважающий себя разведчик все это умеет и регулярно демонстрирует и этим гордится.
  Сам лично научился бутылки о голову ломать в Дагестане, это то место, где стал дубоголовым. А вот кирпичи бить так и не умею...
  В Чечне познакомился с хорошим человеком, прапорщиком, фельдшером по должности, Колей. Он шебутной такой - юла, по жизни тертый и рассказчик замечательный. Знаете, есть такие люди: рассказывают - заслушаешься, да еще озорно у них получается и не различить где правда, а где байка чистой воды. Без рассказчика хорошего и армия не армия, и служба не служба. А рассказов его длинными зимними вечерами послушал тогда... Он в тюрьме работал, фельдшером, про тамошние нравы, в том числе, много говорил, ну и случаи разные.
  - Один раз, - говорит, - проводил шмон в камере, и нашел нычку жуликов - деньги в трубочку свернутые. Ты бы видел их лица. А что, мое дело искать, а их - прятать. Я прав.
  - Ну и что ты сделал? - не верилось изначально, что все по протоколу.
  - Ну, когда они заценили ситуацию отслюнявил себе пару сотен: "это мне на пиво - говорю", - а остальное на шконку кинул.
  - А они?
  - Спасибо, - говорят. Низким таким голосом изобразил - артист...
  Или:
  - Дежурю в тюрьме, скучно. Дай, думаю, посплю схожу, там камера была свободная... открыл, зашел, упал на шконку, проснулся от голосов: жулики через окна камер совет держат. В тюрьме одного прописали и погоняло ему дать хотят, каждая камера свое предложение выкрикивает. Ну и я к решетке поближе и кричу: "Камера десятая: Боцман, пусть будет!" А он и впрямь похож: фигура, походка. Они притихли, призадумались, обсуждать начали, а потом кто-то: "Пацаны, десятая пустая... Это лепила, шкодит!!!" Ну, посмеялись все и мне весело.
  - А кличку мужику какую дали?
  - Боцман и дали, утвердили.
  Или, подвыпив:
  - У меня в пяти километрах от города дача, домик со всеми удобствами, огород, само собой, а в огороде у меня пруд небольшой - лужа. Если будешь в гостях, увидишь (а города наши в пол тысячи километрах друг от друга по прямой). Когда еду на дачу, только выпивку покупаю и хлеб, все остальное на месте. Из лужи этой, за тридцать минут вытаскиваю полведра карасей на одну удочку или полведра раков сами в сетку залезут... А когда гости дорогие тогда и раки и рыба и тоже за полчаса. Тут же раков варишь, карасей жаришь, водочка, зелень с грядки, свежий воздух - красота. Приезжай...
  Так вот, сидим, как-то раз, в автоперевязочной с ним, разговариваем; приходит разведчик на прием, здоровый такой, видно - ушлый.
  - Ха, разведчик, заходи. Что заболел? Ты же должен кирпичи как печеньки крошить...
  - А я и крошу.
  - А бутылки об голову бьешь?
  - Бью...
  - А доски ломаешь?
  - Да, все я могу.
  - Всё? А можешь, "За ВДВ!", нож в ногу себе воткнуть так, чтоб торчать остался.
  - Нет, никто не может...
  - Спорим, на пузырь, что я себе воткну? Давай нож.
  Глаза у разведчика округлились, но, отодвинувшись от шального прапорщика нож (большой, для охоты на людей), дал.
  Коля мельком оценил вес и качество клинка, крепко взял его в правую руку и с силой, через берц, ударил себя в стопу, нож не воткнулся с первого раза. Коля, поморщился, с размахом, словно хотел приколоть конечность к полу, сразу же ударил еще раз, нож, вонзившись через ботинок в стопу, остался, надежно воткнутым, торчать. Прапорщик закряхтел от боли:
  - Понял? - с усилием выдернул клинок, протянул рукояткой разведчику.
  Парень выглядел ошеломленным, с круглыми глазами он взял свой нож и, не сказав более ни слова, только дико оглядываясь, скрылся в сумерках.
  - Что приходил-то? А и ладно. Наливай.
  Артист.
  Ему год назад в Дагестане противопехотной миной ногу оторвало. А он на протезе уже так бегает, что даже в Чечню взяли и здесь, кто не знал, не догадывался что он одноногий...
  А карасей и раков у него, из лужи, на даче, еще годом позже, лично по полведра достал, и зелень была и водка...
  
  В армии все друг друга проверяют.
  Каждый год издается приказ, где назначаются внутрипроверочные комиссии: по вещевому имуществу, по финансовой службе, по обороту ядов и сильнодействующих веществ, по ГСМ, по КЭЧ, по медимуществу, по продовольствию, противопожарной безопасности и т.д. и т.п. Но эти комиссии так себе. Все же друг друга проверяем. Гораздо неприятнее проверяющие из вне. Кто их знает, что у них на уме? Хотя все мы люди...
  Если тебя в армии о чем-то спрашивают проверяющие, не значит, что хотят слышать правду, отнюдь. Люди хотят к себе уважения, а высшая его степень в армии "Так, точно!" или: "Есть!" Злоупотреблять только этим не надо и если действительно что-то "Есть", то продемонстрируй это со всех сторон, дабы ко всем последующим утверждениям возросло доверие.
  Впрочем, опытного военного не обманешь, а откровенным враньем обидишь. Но и ему (а он много лет в армии и всего навидался) хочется простого человеческого уважения:
  - Товарищ, звание рек, а как правильно сделать? М-м... А вот сюда пройдемте, за столом оно знаете в непринужденной обстановке, пообщаться...
  Все это не потому что подхалимство и взяточничество, а потому что проверяющий точно знает, а проверяемому уже почти хватает уроков жизни чтобы понять: так как положено не сделать все равно. Надо сделать так, чтоб проверяемое нормально работало. А докопаться, как гласит, народная военная мудрость и до столба можно.
  Потому с одной стороны покажи, как ты работаешь, а с другой, что уважаешь.
  Но иногда достаточно просто четкого доклада.
  
  Доклад.
  Старые-старые местами, покосившиеся военные склады. Смотр территории командиром дивизии и "свитой". Трава скошена, стены побелены, противопожарные щиты укомплектованы. В одном месте на высоте человеческого роста, со времен построения этих древних стен, торчит забытый строителями и провидением ржавый крюк. Ну, надо же именно перед ним делегация и остановилась:
  - Товарищ капитан, а для чего этот крюк?
  - Товарищ генерал майор, данный крюк, никакой функциональной нагрузки не несет!
  - Ммм... Хорошо, - и проверяющие проследовали далее.
  
  Все телевизионные герои, в ВДВ, становятся ближе. Многих из тех, кого видел по телевизору и в прочих СМИ узнал лично, со многими очень известными людьми за руку здоровался. И наоборот бывало, здороваешься с человеком, общаешься, водку пьёшь; глядь, а он уже из телевизора вещает...
  Смотрю как-то новости по центральному каналу, а там командующий ВДВ в Новороссийске, незнакомом ещё мне, строевой смотр проводит. Подходит к очередному офицеру, тот представляется, как положено:
  - Товарищ командующий! Командир медицинской роты капитан ... ! Жалоб, заявлений не имею!
  Что уж тут на командующего нашло, но захотел он с народом пообщаться:
  - Расскажи-ка мне, доктор, клятву Гиппократа.
  Доктор находчивый попался, браво так:
  - Мы её не учили! Клялись клятвой Российского врача!
  - Да... ну... ,- по тревожно ушедшему в бок и небо взгляду доктора Командующий понял, что на логически возникший второй вопрос, внятного ответа не будет точно, и телевидение всё-таки центральное, - Ну, ладно... , шагом влево перешел к следующему офицеру в строю.
  Сей сюжет видел не только ваш покорный слуга, но другие военные и гражданские люди. Это происшествие в армии не могло пройти незамеченным. Буквально на следующий день всем медикам ВДВ распечатали, раздали, для обязательного ношения в удостоверении, заставили учить, с последующей сдачей зачета и клятву Гиппократа, и клятву российского врача. Была ещё мысль заставить выучить первую по латыни, но по ряду причин отказались.
  
  Уважали командующего.
  В ВДВ есть настоящие боевые генералы.
  У командующего ВДВ Георгия Шпака сын в Чечне погиб, лейтенант...
  
  Уж не помню точно, году в девяносто седьмом, ВДВ расформировывали и передавали в подчинение округов. Ходили все растерянные, как это последние боеспособные части, самые боеспособные не только в России, никому не нужны???
  Приехали с ЛенВО какие-то служивые, с лоснящимися подбородками генералы и полковники краснопогонные принимать нас в своё подчинение. Главный на трибуну залез. Мы перед ним в полном снаряжении торжественным маршем, а у него рука для воинского приветствия выше ключицы не поднимается и выражение лица: "А, элита, суки, теперь мы научим вас Родину любить". И вели они себя в тот памятный день соответственно. Морща верхнюю губу в брезгливости, мимо проходили, не глядя недостатки лепили - приём хороший для себя выторговывали. Все у нас плохо, повторный смотр назначили.
  На следующий день поехали в отдельно стоящие части знания войсковых уставов показывать.
  Построился перед ними полк экипированный, они, втянув немного животики, шеренгу изобразили. Ждут доклада командира полка, а его всё нет.
  Главный там, ихний, уже пальцем кого-то подманил: "Иди-ка там, дескать, бегом его ко мне". В это время появляется начальник штаба полка, как ни в чем не бывало, проходит мимо этих важных, ошалевших от его наглости дядек и прямо на трибуну. Те от праведного гнева на секунду застыли даже, и повезло им. Начальник штаба подошел к микрофону:
  - Указом президента от сегодняшнего дня ВДВ как самостоятельный род войск продолжает свое существование! Приказ о передаче частей ВДВ в подчинение округов отменён!
  - Ура-а-а!!!
  Говорят под эти крики последний раз и видели этих важных дядек в воздушно-десантных войсках. А весть разлетелась по всей дивизии моментально. Но ещё некоторое время не верилось... по тем-то временам...
  
  Ещё через какое-то время был переезд с северо-запада и берегов Псковского озера, на юг - на берег моря Черного. И ещё полгода спустя судьба подарила самое романтичное армейское приключение - Дагестан. И западный берег моря Каспийского... Тогда еще только чужие истории.
  Прапорщик, фельдшер рассказывал...
  Незадолго до этого, прапорщику тому в первую чеченскую, в Грозном на рынке, чечен сзади от уха до уха горло перерезал. Чудом жить остался с огромным шрамом на память.
  Фатально так:
  - Еду на АС (автобус санитарный) в Буйнакск (там госпиталь), в кунге, семнадцать больных (у нас вспышка кишечной инфекции была) и танковый аккумулятор. У колонны скорость приличная и мы её держим, последними идем, но стараемся не отстать. На дороге поворот некрутой влево, без проблем вписываемся. Смотрю, справа обгоняет кто-то. Поворачиваю голову - кунг мой в кювет летит... Семнадцать человек внутри... танковый аккумулятор... два с половиной оборота... Ну думаю, конец. По радиостанции докладываю командиру, все как положено:
  - Я, "пинцет-22", кунг с семнадцатью "карандашами" улетел в пропасть. Все. Иду оказывать помощь.
  Отключил радиостанцию и пошел... Все живы... Только трое обос..сь, да разведчику аккумулятором голову, рассекло, двенадцать швов потом наложили. Ну и начальство, когда через полчаса на связь вышел, си-ильно ругалось.
  Оказалось, кунг на одном болте, вместо четырех, на раме сидел, и его перегрузкой срезало...
  А спустя семь лет после возвращения с Дагестана собираемся на прыжки. Десять нас, плюс купола. Раннее-раннее утро подгоняют к госпиталю АС: "Все, грузимся".
  - Что за машина, - спрашиваю.
  - Да, - говорит сверчок, - нормальная машина. Много лет стояла, а сейчас запчасти появились, движок перебрали - зверь. Только что-то там с кунгом, говорили.
  - Отверстия в раме для болтов, не совпадают с отверстиями для болтов на кунге?
  - Да... что-то вроде этого.
  - Не гони сильно, - говорю водителю. - Понял?
  "Туда" доехали нормально. "Назад" из выхлопной трубы потек антифриз.
  С тех пор этот АС снова в парке, ждет своего звездного часа.
  А может, спишут.
  
  Здесь же в Дагестане впервые увидел травму, встречающуюся исключительно в войсках. Глубокие ожоги лба, до костей черепа, о печь. Печи в армии - а-ля буржуйка, докрасна, бывает, раскаляется.
  Топит-топит истопник печь, да под утро и засыпает. Снится ему дом, мама пироги готовит, да только подгорают они... да батя не в себе, что-то: хрясь по лбу. Ну, тот и просыпается...
  А бывает и так, что в палатке раньше проснется кто-то, от запаха горелого, да разбудит горе-истопника.
  Приведут такого в медпункт... И смех и грех.
  
  В Дагестане, да и в Чечне потом, считалось правилом хорошего тона на лысо бриться.
  Уж не знаю, откуда это пошло.
  
  Много в той группировке частей было: морпехи и спецназ, моряки и летчики, пехота и связь... Но группировка ВДВ была лучшей и самой боеспособной и объективно и субъективно. Даже свои нас боялись. Правильно делали.
  В организованности, в управляемости сила ВДВ. В умении выполнять полученные приказы и отвечать за отданные. В традициях сила ВДВ и в людях.
  В полной мере всю мощь ВДВ понял чуть позднее в соседней республике.
  Не думал, что доведется...
  А тогда в группировку прислали лишь начальника инженерно-саперной службы, под его руководством строили защитный вал из песка от возможных обстрелов лагеря с открытой стороны. Теперь знаю: не напрасный был труд...
  
  *
  На третий год службы научил окружающих понимать себя.
  Понял что шутка: "Не торопись выполнять приказ, его могут отменить" - и не шутка вовсе.
  С другой стороны, если приказ не отменился его надо выполнить любой ценой.
  Юг. Последние дни мая. Жара за тридцать. А страна у нас северная, и переход на летний период обучения в ВС РФ с первого июня. А пока занятия по особенностям службы в летний период.
  Командир госпиталя проводит лично: "Профилактика тепловых ударов". Все в строю, в форме, перед госпиталем. На втором часу две женщины хлопаются в обморок от перегревания тут же, на асфальт, одна за другой.
  Зато все еще раз посмотрели, что такое тепловой удар, а некоторые, ещё раз, потренировались в оказании неотложной помощи. Надо отдать должное начальству: на этом занятие по профилактике тепловых ударов у нас закончилось.
  
  Наблюдать за другими научился.
  Какой военный не слышал банального: "Кто в армии служил - тот в цирке не смеется?" Кстати, надо в цирке проверить, тоже, по-моему, серьезное заявление.
  За каждой фразой рудники подтекста:
  - Гвардеец, позови, пожалуйста, мне Н. Они там за углом курят, он в полосатой тельняшке...
  А вот нарядный замполит с папкой на сцене ведет концерт, посвященный двадцать третьему февраля, произносит неоднозначно:
  - Когда-нибудь человечество вступит в контакт с инопланетянами и первыми с ними встретятся, как всегда, десантники!
  Здорово сказано, правда?
  Научился за другими записывать. Вот ещё первый опыт:
  
  - Бегом, бля! Что вы идёте как гусеницы?
  Вообще, в войсках матом не ругаются. В войсках матом разговаривают. Так понятнее.
  
  - Чуть-чуть шагом марш!
  
  - Чуть-чуть наливай... ну, там смотри, чтоб не через край.
  
  - ...Знаю, знаю. Тем более сам видел, как Вы там были ведущим - чёртиком... ну да, не чёртиком - генералом... А-аа, Вас там вообще не было?
  
  - Понедельник - это тот день, который следует за праздниками.
  
  - ...сначала он с ними налил харю, потом они ему лицо начистили...
  
  - Товарищ капитан, сейчас идите к ним, всё внимательно изучите и объективно рапортом отметьте их работу. В любую сторону, кроме отрицательной.
  
  - Сейчас отрабатываем вопрос, как мы будем здороваться, а так же производим крик: "Ура"!
  
  - Построение ровно без пятнадцати ноль-ноль!
  
  Тост:
  - За наших сегодняшних дам!
  
  Телефонный звонок:
   - Доктор, посмотри пожалуйста не оставил ли я в вашей машине свои сапоги... Один левый, один правый...
  
  - А вот это командирская сумка. В ней военные носят свои мысли...
  
  - Там вам расскажут много важных и очень интересных вещей. Постарайтесь не уснуть.
  
  - Меня тут многие спрашивают: "ПОЧЕМУ медсестры не могут проводить телесный осмотр?" Отвечаю, подробно однозначно и при всех, чтобы не возникало больше недоразумений: "ПОТОМУЧТО медсестры не могут проводить телесный осмотр!"
  
  - Красное село от нас все приближается и приближается...
  
  - Не надо думать. Мы же военные. За нас уже все продуманно.
  
  И ещё очень ёмко. Добавить что-либо к сказанному однажды, на планёрке в начале первого официально рабочего дня (после новогодних праздников), начмедом, значит смазать представление о праздниках в армии:
  - Наконец-то закончились изнурительные выходные...
  Действительно так. В праздники самая тяжелая работа.
  
  Дагестан... Длинный отпуск и почти вовремя очередное воинское звание - капитан.
  Капитаном недолго. Самое красивое звание - звездное. И название - КАПИТАН.
  Капитан и Чечня два неразрывных события в моей жизни. Все время в командировках - день за три и к выслуге, и к званию, и к жизни... Капитан - это, к моим маленьким звездам, две медали которые чем дальше, тем мне дороже. Это, в общем-то, самая стремительная, яркая и, пожалуй, счастливая полоса в моей жизни, которую осмысливаю до сих пор.
  Понял что ВДВ - действительно сила. И многие в мире это поняли.
  
  И вот досрочный майор.
  Рядовой мечтает стать генералом; лейтенант - полковником, а капитан - майором. Майор... майор в армии уже ни о чем не мечтает.
  Майор, по российской народной мудрости, новый, второй, уровень ответственности. Ведь в Армии все, до капитана, включительно, должны уметь работать самостоятельно; майор должен уметь организовывать работу; подполковник - знать что происходит; полковник должен уметь расписываться, где надо, а генерал где покажут.
  Майором шесть лет, уже больше. Почти ничего интересного, рутина. А может просто восприятие притупилось? Жаль, нет специальности "военный философ".
  Вот и вся моя звездная карьера. Пепельная голова, да две звезды на камуфляже такого же цвета...
  Наряды, дежурства, вызова, выезды. Каждый день, идя на службу, не знаешь, что там ждет. А вариантов... диапазон широчайший: от нудной бумажной рутины до спасения жизни больного, от беспричинной пьянки с утра до неожиданной командировки месяца на четыре... Может это и есть армейская романтика? Но хочу отметить: не зря, не зря из армии в 45 лет на пенсию отправляют.
  
  Замечать и писать не оставляю. Как хобби:
  - Шпичифика огнештрельных ранений шоштоит в том, што они могут шопровождаютшя машшивной кровопотерей...
  Солдату в подразделении сломали челюсть. Привели в госпиталь. Положили на стационарное лечение. Зашинировали челюсть проволокой. Кушает кисель и жидкую кашу, втягивая через дырки в зубах. И... каждое утро другим больным читает лекции по военно-медицинской подготовке.
  А что? Нестандартная форма преподавания.
  
   Госпиталь. Строевая часть.
   -Вы что замуж выходите?
   -.!?
   -А почему тогда Вы на рабочем месте в белом платье?
   -Это не платье, это халат.
  
  - Солдат, что у тебя за шрам через весь живот?
  - А, пневмония была.
  - ??!
  - С язвой перепутали.
  
  - Солдат, у тебя общие анестезии были?
  - Да. Мне аппендицит первые три раза под наркозом делали...
  
  ...
  - А смысл дальше служить?
  - Был бы смысл, не интересно было бы...
  
  - Хороша капуста, да мало.
  - А было бы капусты больше, нам бы не хватило...
  
  - Бля-я-ядь, солдат, встань на место! Что ты бегаешь туда-сюда, как мон-да-вошка?!
  
  - Товарищ прапорщик, вот снаряд может по дуге, сверху, горку облететь, а вот сбоку он обогнуть препятствие сможет?
  - Смотри, солдат: забор весь белый, белый, а туалет зелёный. Так и мы умрём, пройдёт время, никто и не вспомнит даже.
  
  - Вы ж военные как: где-то съедите, что-нибудь не то, где-то не поедите, где-то не попьете, где-то выпьете...
  
  Из праздников, кроме сугубо внутриколлективных междусобойчиков, в почете 23 февраля и 2 августа. Пьет народ жестко, главное чтоб не было больших происшествий и залетов. Пить надо так, чтобы вспоминать весело было и в глаза смотреть на следующий день друг другу не стыдно. Так и стараются делать.
  
  Как-то в военном городке воду отключили. Командование части выделило водовозки и те в определенное время подвозили питьевую воду к домам.
  Эту историю медсестра рассказала.
  Муж её пришел с работы, переоделся в домашнее, тут как раз водовозка подкатила. Он взял два пустых ведра, сунул ноги в тапочки, спустился к подъезду за водой и... исчез.
  Та, бедная не знала, что думать, пока в час ночи благоверный не вернулся, с наполненным на треть одним ведром воды и пьяным до изумления.
  Это называется - непредвиденные обстоятельства.
  
  Пять тридцать утра, понедельник, командирский день. Даже на юге ещё не жарко.
  Бритый капитан бодро встречает командира части, шагов пять, не доходя, чётко докладывает:
  - Товарищ подполковник! За время моего дежурства происшествий не случилось!
  Командир обводит взглядом безлюдную территорию:
  - Это от Вас, что ли перегаром пахнет?
  - Не должно, товарищ подполковник!
  - Да знаю я, что не должно...
   Ладно, всякое бывало, не о том сейчас.
  Это образ жизни такой - АРМИЯ.
  Двенадцать лет в боевых частях.
  Но и теперь, её - армию, до конца не понимаю.
  
  Современность. Огромный город. Солиднейшее военное учреждение. Быль.
  Ожидаючи аудиенции, бродил по коридорам и читал все что написано. На стене рядом с одной из непроницаемых дверей висела монументальная вывеска: зеленная с крупными золотыми буквами:
  "ТКУБ 451 ФГБ ОРО*
  "Мосгорвоенторг"
  Парикмахерская
  часы работы
  с 00 до 8.00
  обед**
  с 3.00 до 3.45
  выходные дни
  пятница, суббота, воскресенье".
  
  Добро пожаловать!
  
  *не поддавшуюся расшифровки аббревиатуру, чтобы никого не обидеть изменил. Все остальное дословно.
  ** ОБЕД!!!?
  
  Говорить про армию и не сказать о женах военных, часто они же и сами военнослужащие, невозможно.
  Сейчас женщины составляют в некоторых частях большую половину - золотой фонд. Мужья уж давно пенсионеры, а они служат и служат.
  Жены военных. Много говорить можно. Они есть. Без них, понятно, ни военных, ни армии бы не было. Они очень разные. Впрочем, всего один случай.
  Общага, потасканная, не очень чистая, узкие коридоры... Собрались вечерком жен пять. Сидят, разговаривают, чай пьют. Телевизор для фона. Мужей - военных, дома нет, это очень естественно. В "армию" не ходят, как на работу. Из "армии" приходят в семью периодически, часто поздно вечером, часто очень поздно, часто не приходят. Иногда предупреждают заранее, часто - нет. Сотовых телефонов тогда ещё не было. Потому главное качество жены военного - терпение. Но большинство жен военных все это знали и принимали - любили.
  Так вот сидят, и чай пьют, разговаривают; они много где послужили, много всего повидали, многих из них связывает не одно место службы нашей необъятной Родины. Одна тихонечко в уголку кроссворд разгадывает:
  - Скажите-ка, мне, жёны военных, слово - "ночной наряд".
  - А сколько букв?
  - А без букв, что не угадаете?
  Не вопрос, за дело взялись с напором и знанием:
  - Дневальный.
  - Нет.
  - Дежурный.
  - Нет.
  - Патруль? Патрульный?
  - Нет.
  - Ответственный.
  - Не подходит, - сама кросвордистка, кажется немного растерянной.
  - Оперативный?
  - Не подходит... Шесть букв.
  - А-а!!! Это... Караул!
  Ха-ха, хи-хи. Самое простое и забыли. Общество заметно оживилось. Тут тихо так:
  - Не подходит... Шесть букв, последняя "а" - это точно.
  Все разом смолкли и посмотрели друг на друга.
  Одна вздохнула, произнесла:
  - Измена.
  Кто-то впервые над этим задумался...
  Оказалось - пижама. Когда прочли ответ, долго-долго хохотали... Мало надо иногда для веселья женам военных.
  
  Что только в армии не перевидал, сквозь строй каких реформ только не проходил и вот контрактная армия. Не могу промолчать. Только один фактик. Раньше если в дивизии два-три самоходчика, нормально. Десять - много принимаются меры. Больше - показывают по телевизору и позорят на всю страну.
  В настоящее время в одной элитной, полностью контрактной дивизии более ста (ста!!!) СОЧ (самовольное оставление части) и это только официально, на кого заведены уголовные дела (по факту дезертирства) и они ещё в производстве... А еще море уголовных дел по другим причинам. А еще безобразное пьянство, наркомания и массовые отравления, в том числе со смертельными исходами. Такие междусобойчики как драка с поножовщиной или избиение до реанимации - это в порядке вещей. Откровение офицеров там служащих - это огромная плохоуправляемая, вооруженная банда. Которая должна либо воевать, либо сама себе занятие найдет.
  Контрактники-специалисты (саперы, связисты, механики-водители, водители, медики и др.) согласен, обосновано. Но, контрактная пехота, по-моему, лишнее.
  Да что говорить, своих "сверчков" вон вижу.
  Кому скажите, мешала армия по призыву? Сами же отслужившие срочку говорили - всем надо армию пройти. Это была действительно школа, и хорошая. Люди, в конце концов, не пили два года и зарядку делали... не говоря уже о том, что боеготовность укрепляли и много нового узнавали.
  Если бы все эти миллиарды вложили в срочную армию, да еще не на два, а, скажем, на год призывали. Такой бы военно-патриотический лагерь организовать можно было бы с пользой абсолютно для всех...
  По моему мнению, поголовная контрактная армия - это самая большая ошибка нынешнего руководства. Она уже дает о себе знать.
  Армия - это образ жизни. Это если угодно состояние души. Сейчас офицеры увольняются колоннами. Слишком много перемен. А себя до таких глубин переделать ох как сложно. Да и сам все чаще задумываюсь...
  Госпиталь наш снесли. Некоторые даже плакали, глядя на это. Людей "на период передислокации части" раскидали. Новое здание еще только строят. Для нового коллектива, новой армии. Не знак ли это?
  Был с Армией в самые трудные для неё годы. И знаю и люблю (да, пожалуй, люблю) её такой, какой она была. Да и подстраивать себя под новшества, уже трудновато...
  Хотел закончить как-нибудь логически.
  Да ладно. Где она логика-то, в армии...
  Ее, как и Россию, умом не понять.
  Недаром говорят, что Армия - отражение Страны в миниатюре.
  А она (Страна) у нас уникальная. До недавнего, совсем, времени все мужское население или служило, или сидело, или болело. Или все это совмещало.
  Как-то там оно дальше будет?
   2007г.
  
  P.S.: За время работы над этим проектом кое-что изменилось. Кое-что стало не так. За переменами, в том числе в армии, следить не успеваю; ещё сложнее определить: что происходит на самом деле, а что чистой воды пропаганда (коей, конечно больше). Переделывать ничего не стал. И дату оставил: пограничную в своей жизни и ту, в рамках которой сложилось это произведение. Обо всем остальном случившимся после сентября 2007 года... Обо всем остальном загадывать не буду, ведь человек, как известно, лишь предполагает.
  Январь 2009.
  
  

Оценка: 6.94*21  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017