ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Смолина Алла
Васыль, или нежданная встреча на афганской войне

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
  • Аннотация:
    Bойна, высвечивая как рентгеном наилучшие и наихудшие человеческие качества, которые в миру скрыть, закрасить можно, а на войне - никогда, заодно преподносит хороший урок "на вшивость" и тем, кто остался на Родине...

  
  
  
  
  
  
  Для лубенчан (Лубны Полтавской):
  
  - "Исповедь оккупантки"
  здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/ispowedxokkupantki-1.shtml#9
  
  - "Лубны Полтавской. Украинский привет через 20 лет..."
  здесь: http://world.lib.ru/s/smolina/32b.shtml
  
  - "Васыль, или нежданная встреча на афганской войне"
  здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/uu.shtml
  
  - "Как из-зa болтливой цыганки можно попасть на войну беспартийной"
  здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/z.shtml
  
  - "Восьмёрочка", или осанна афганским "корочкам"
  здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/is-2.shtml
  
  - "Девяточка". Бандитские 90-е, или как мы жили"
  здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/is-3.shtml
  
  - "Oб украiнских добрiх жiночках, наглых лiтовских ворах и - немного лiчного"
  здесь: http://world.lib.ru/s/smolina/obukrainskihdobrihzhinochkahnaglyhlitowskihworahi-nemnogolichnogo.shtml
  
  
  
  
  
  
  
  
  Алла Ник. Смолина
  
  
  

Васыль, или нежданная встреча на афганской войне

  
  Встретить земляка... Что может быть желаннее вдали от дома! Десятикратную ценность подобные встречи приобретают в армии. Кого первым делом ищут среди вновь прибывших "салаг" или вновь прибывшие новобранцы? Конечно земляка-земелю!
  Однако на войне такие эпизоды просто бесценны. Никто не знает доживёшь ли до завтра и встреча с земляком заменяет пусть иллюзорное, пусть кратковременное, но посещение дома. Да и в случае гибели земляк сможет донести до родной стороны последние слова и поступки погибшего. Земляк на войне - это роднее родного брата.
  
  Mне же, служившей в Афганистане на офицерской должности начальника канцелярии военной прокуратуры Джелалабадского гарнизона и постоянно летающей в командировки, включающие в себя пункты ожидания на военных аэродромах и на пересыльных пунктах, наполненных под завязку желающими впрыгнуть на любой борт нужного направления, увы, встретить ни земляков, ни знакомых долгое время не удавалось.
  Что казалось великим недоразумением и даже несправедливостью. Ведь из нашей 25-й гвардейской мотострелковой дивизии, дислоцировавшейся на Полтавщине, в Афганистан отправляли чуть ли не каждого третьего. Потому и наблюдала с лёгкой завистью за чужими обниманиями, целованиями, всхлипываниями, охами-ахами. Мне тоже хотелось с визгом повиснуть на чьей-нибудь крепкой шее, захлёбываясь от волнения, расспрашивать об общих друзьях, знакомых, жадно слушать домашние новости, немного прихвастнуть о себе и передать горячий "фронтовой" привет тем, кто меня помнит. Казалось, зацеловала бы самого злейшего своего врага, да и тот самый злейший враг наверняка бы мне на войне обрадовался. Бывают такие жизненные уровни, при достижении которых все прошлые обиды кажутся мелкими.
  
  Но, увы, земляки длительное время не встречались, хотя, повторяюсь, передвигалась по афганским маршрутам достаточно.
  Пока однажды...
  
  
* * *
  
  Та встреча оказалась первой и не просто со знакомым, а с соседом, проживающим аккурат над нашей квартирой!
  
  В кирпичном, сложенном после Великой Отечественной руками немецких военнопленных, двенадцатиквартирном, по две на лестничной площадке, доме, проживали в основном семьи военных пенсионеров, кроме троих продолжавших служить. Тогда на войну посылали многих, но украинцам, а речь идёт о Полтавщине, досталось особо. Конкретно в нашем доме все три действующих офицера получили "приглашение" послужить в Афганистане.
  
  Одного сразу "зарубили" на медицинской комиссии по причине застарелой хронической болячки. Хотя этот сосед действительно рвался на войну и писал несколько рапортов. Может, семейные неурядицы допекли и хотелось сбежать?
  
  Второго вынесли из квартиры на носилках, с трудом втолкнув грузное тело в "Скорую помощь", тем самым дав повод для многочисленных насмешек среди соседей. Ведь все прекрасно видели как "заболевший" ещё вчера лихо наяривал лопатой в дворовых цветочных клумбах. У этого, наоборот, в семье царили согласие и достаток, ни при каких условиях не желаемые меняться на лихие военные будни. Воевать во дворе с соседками или вылавливать залезшего на грядки солдатика, из тех, кто проложил через наш двор тропку к дивизионному медсанбату, не есть смелость присутствовать на настоящей войне.
  
   А третий... Если бы не его жена, звонко выкрикивающая по вечерам с балкона: "Васыль, хватит дурня валять!" - когда под видом игры в шашки он раздавливал с друзьями бутылочку за столиком, любовно сооружённым в пышных зарослях душистой сирени, то я не знала бы даже его имени. Проживая в одном подъезде, но вращаясь в разных социальных слоях, мы почти не встречались, и тот момент, когда прекратились женские крики с балкона верхних соседей, я упустила. Кричали - слышала, перестали кричать - не заметила. И, тем более, не могла предполагать, что этот самый Васыль воюет в Афганистане. Не выглядел он героем. Худощавый, жилистый, чернявый, особо не приметный. Если б не его голосистая жена, то вообще б не вспоминала об его существовании.
  
   А он, оказывается, уже совершал боевые подвиги в афганском горниле...
  
  
* * *
  
  Естественно, и Васыль не догадывался о моём присутствии в Афганистане. Оттого и были оба ошарашены внезапной встречей на территории кабульского пересыльного пункта военного аэродрома, в народе именуемого "пересылкой". Не помню кто первым кого узнал-заметил, но друг к другу бросились как самые близкие родственники. Искренняя радость, тёплые объятия, горячие дружеские поцелуи, скорые вопросы. "Скорые" по той причине, что при случайной встрече на войне вдоволь не наболтаешься. Встретились, перекинулись новостями и разбежались, не загадывая вперёд даже на час.
  
  Так случилось и у нас. Я поделилась парой слов о себе где-кем служу. Васыль - о себе где-кем, объяснив поездку краткосрочным отпуском на Родину. Немногословно, кратко, по-мужски, Умалчивая о личном героизме, но я знала, что краткосрочными отпусками поощряли за совершение военных подвигов. И на момент нашей встречи Васыль как раз торопился на предпосадочную, уже объявленную, регистрацию.
  
  Мне очень хотелось передать с ним что-нибудь маме, какой-нибудь сувенирчик, военный или покупной, таких удачных оказий на войне дважды не случается. Нo ничего, кроме секретной документации и командировочных документов, при себе не было, а ждать, пока сбегаю в магазинчик при "пересылке", у Васыля не оставалось времени. Говорю ж, на момент нашей встречи он торопился к борту, улетающему в Союз.
  
   Но Васыль всё равно навестил мою маму, принеся в подарок леденцовых разноцветных пакетиков и яркую плоскую баночку импортной ветчины, всё из чекового магазина, и рассказал мамe о нашей скоротечной случайной встрече. Как будет рассказывать всем соседям и знакомым, подробно описывая мои красивую причёску, ухоженный вид, дорогие часы "Rikon", модные в то время поддельные адидасовские батник, кроссовки, и когда его спрашивали где нам удалось так удачно встретиться, то, не моргнув глазом, рапортовал: "В Кабуле, в штабе армии!". На вопрос же как я устроилась - без малейшего сомнения отвечал, что очень удачно, почти среди генералов...
  
  
  
 []
  Hаш с Васылём бывший дом.
  Его балкон на втором этаже аккурат за рябинкой, под ним - три окна нашей бывшей квартиры на первом этаже
  
  
* * *
  
   До сих пор вспоминаю Васыля с искренней теплотой. Ведь он "штабом армии" попытался обмануть даже мою маму, боясь лишний раз её растревожить, хотя кто-кто, а мама прекрасно знала, что служу я ни в каком не в Кабуле, а в Джелалабаде, почти на пакистанской границе.
  
  Обманывал всех Васыль и о моём "расчудесном ухоженном" виде. Как уже сказала, встретились мы на выжженной солнцем кабульской "пересылке", где я третьи сутки ждала любого - самолётного или вертолётного - борта в сторону Джелалабада, а до этого металась по раскалённому Ташкенту, стараясь уложиться в срок с командировочным заданием, и перед наглаженным до хруста, ослепительно-блестящим от наград Васылём я стояла в липкой от пота несвежей одежде, панама прикрывала комок пыльных волос и никаких дорогих часов у меня не было в помине...
  
  
* * *
  
   Однако слух о моём "чудесном устройстве на войне" мгновенно разнёсся по улочкам небольшого районного городка. Соседки и просто знакомые цепкими взглядами выискивали на маме заграничные вещи и даже стали делать заказы - "Попроси Аллу, мы хорошо заплатим" - на всякую сувенирную мелочёвку в виде пишущих ручек с часами, магнитных браслетиков с искусственными камушками, разноцветных блестящих теней для век и прочих мелких прелестей, ранее никем из нас не виданных, но в изобилии продающихся за сущие копейки в афганских дуканах и привозимых с войны многочисленными отпускниками или "дембелями". Уж кто-кто, а Украина ни от одной войны в погребах не отсиживалась...
  
  
* * *
  
  А через месяц я получу письмо. Почтовая связь на войне, в армии или в тюрьме, весточкa из родных мест - это отдельная тема. Про тюрьму догадываюсь, но армию и войну прожила лично и именно тогда поняла важность неразрывных с домом нитей. На войне можно обуздать страх; можно свыкнуться с гибелью сослуживцев и даже допустить мысль о собственной гибели - в это мало кто верит, но теоретически присутствует; можно смириться с лишениями; перетерпеть голод, холод, полное отсутствие нормальных бытовых условий. Но отсутствие вестей из дома пережить сложно. Лично я даже вела специальный календарик - тетрадный лист, разделённый на квадратики, куда вписывала по числам от кого пришло очередное письмо.
  
  Так что хорошо помню охватившую меня радость: письмо написала подруга! Если точнее, то подруга - бывшая. После того, как она стала офицерской женой и её мужа перевели к новому месту службы, наша дружба ослабла. В редкие её приезды в родительский дом времени для длительных наших встреч не находилось, кроме одного раза, когда они с мужем появились на собственной машине и даже пару раз куда-то меня подвозили. Но в остальное время мы с ней не переписывались, а о телефонных звонках речи не шло: "мобильников" в те годы не существовало, а квартирные телефоны имелись не у всех. Собственный телефон в квартире простого советского человека считался не жизненной необходимостью, а - привилегией и большая часть населения вела телефонные переговоры посредством междугородних переговорных пунктов. Куда сначала нужно было прийти и оплатить заказ, причём не на удобное тебе время, а назначенное телефонисткой. И не обязательно это были дневные часы. Да-да, советские люди ходили по ночам к переговорным пунктам, чтоб пять-десять минут пообщаться с родными.
  
  Но и письма писались не часто. Кому в молодые годы хотелось корпеть над листом бумаги, грызя авторучку и собирая мысли?
  
  А тут вдруг подруга вспомнила обо мне! Она понимала в каком аду я живу, в какой ежедневной опасности протекают мои будни, она решила меня поддержать. Лучше запоздало присланный дружеский привет, чем вообще никакой. Так думала я, спешно вскрывая пухлый конверт.
  
  Однако радость оказалась преждевременной. Из письменных строк сочилась желчь, перемежаемая выдуманными обидами и приписанными мне поступками, которые, видит Бог, я никогда не совершала. Заканчивалось злобное послание замечательными словами: "Я всегда знала, что ты, хитрая еврейка, в любой ситуации извлечёшь для себя выгоду!". Слово "еврейка" укололо более всего. По папе - сибирячка, по маме - из новгородских, с круглым носом и открытой душой, когда простота хуже воровства... Что связывает меня с мудрой еврейской нацией?
  
  
* * *
  
  Содержание неприятного письма я "переваривала" долго. Вернее, сначала ответила, отвергая невесть откуда взятые обвинения и прося выяснить достоверность источника, a после сопоставляла, анализировала, пытаясь оправдать подругу, которую могли ввести в заблуждение чужие наговоры, сознательные или ошибочные. Одновременно мучил вопрос: почему, ПОЧЕМУ выбран именно этот момент, почему свои обиды подруга не высказывала мне в лицо при наших встречах? Пусть встреч перед "моей" войной было немного, но они случались.
  
  Тогда я (ведь мы о людях судим по себе?) по простоте душевной не подозревала, что обыкновенная зависть является двигателем многих подлых поступков. Пойму гораздо позднее, соединив пережитое с чужими историями. Ещё не раз и не два окажусь свидетельницей, что некоторым тяжело видеть чужое благополучие и по этой причине ломаются самые крепкие связи. Но тогда, на афганской войне, я не могла поверить в осознанный поступок той, кого когда-то считала подругой. Ведь мы ложились спать и не знали - наступит ли для нас утро после очередного ночного обстрела.
  И "подруга" спешила. Не поленилась разыскать мой адрес, а точнее - номер полевой почты моей войсковой части, не поленилась исписать несколько листов школьной тетради, не поленилась сходить на почту, чтоб купить конверт и марку.
  
  Она боялась не успеть...
  
  Таким макаром бесхитростная ложь соседа, свято блюдущего принципы боевого братства, ввергла в смятение отдельные слабые души. В уютной мирной жизни с чистым небом над головой, танцплощадками, кинотеатрами, магазинами, вкусной домашней едой, более чем обеспеченными родителями, возможностью частого с ними общения, бывшей подруге не давала покоя моя "сладкая" жизнь на войне, выдуманная и красочно описанная балагуром-соседом Васылём.
  
  :::
  
  А что же сам Василий? Отчего-то память подсказывает его фамилию как Перетятько. Он вернулся с войны, награждённый несколькими орденами. Знаю, что получили новую квартиру и переехали в другой район. Знаю, что его двое сыновей пошли в армию по следам отца и деда. А вот жив ли Василий сейчас? - не знаю, хотя очень хочется, чтоб хорошие люди жили долго...
  
  Aпрель, 2008
  
  
  ПОСЛЕСЛОВИЕ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ
  
  Несмотря на то, что с героиней повествования, поставленного выше, жизнь столкнула ещё пару раз, эти незначительные эпизоды я упоминать не стала. Они не имели отношения ни к войне, ни к соседу Василию, ни к нашему дому, и потому я не планировала делать здесь продолжения.
  
  Если бы жизнь не преподала очередного урока с участием всё той же "подруги".
  
  
* * *
  
  Одно время, повторюсь, мы с "подругой" дружили, затем она вышла замуж за офицера и последовала за мужем к его новому месту службы. Правда, родителей навещать приезжала.
  
  Однажды они с мужем появились на "Волге". Что, впрочем, у меня удивления не вызвало. Мама "подруги" работала в магазине военторга, а в советские времена работа в торговле приравнивалась к одному из видов быстрого и лёгкого обогащения. Стоит ли говорить о работе в военторге?
  Так что лично у меня чужая машина ни зависти, ни удивления не вызвала, наоборот показалось удобным после того, как подвeзли меня пару раз в нужное место. Догадываюсь, подвозили не с целью облегчить моё передвижение, а с целью покрасоваться под окнами нашего дома и лишний раз блеснуть своим благополучием. В те времена наличие любой машины считалось признаком касты счастливчиков, а наличие собственной "Волги" сразу причисляло к небожителям.
  
  Спустя время я улетела в Афганистан, где и получила неприятное письмо, упомянутое в повествовании выше.
  Сказать, что письмо рассорило нас навеки, нет, не скажу. Пробыв три года в Афганистане, хлебнув достаточно испытаний и вернувшись с войны живой и относительно здоровой, я многое переосмыслила и, как сейчас модно выражаться, ступила на другой уровень. Какое письмо, какие прошлые обиды? Потому одним днём, проезжая по городу со своим водителем в новенькой "девятке" (откуда появились "девятка" с водителем и как я попала в лапы автомошенников, рассказываю в тексте "Девяточка". Бандитские 90-е, или как мы жили" здесь), я заметила "подругу" на автобусной остановке и попросила водителя притормозить. Я же помнила, как в своё время она с мужем подвозили меня на своей "Волге".
  
  "Подруга" впорхнула и, с любопытством оглядывая салон, спросила о владельце машины. Несомненно она знала толк в моделях отечественного автопрома.
  Я простенько ответила. Случись "девятка" моим первым крупным приобретением, то наверняка проявила бы больше оживления. Но за месяц до нашей встречи я распрощалась с новой, с конвейера, "восьмёркой", перегон которой с юга Узбекистана по территории четырёх союзных республик сопровождался такой насыщенностью приключений, каковой не случалось даже на войне (рассказываю в тексте "Восьмёрочка", или осанна афганским "корочкам" здесь). Я только-только начала приходить в себя после тех приключений, и вообще тщеславием никогда не страдала. Потому, простенько отвечая "подруге", что машина моя, а за рулём сидит мой водитель, я не предполагала последствий. Резкое изменение в женском лице я заметить успела: удивление, секундный всплеск замешательства, смешанного с недоверием, но никогда не думала, что чужое благосостояние может стать причиной для разрыва отношений.
  
  Да, с тех пор "подруга" начала меня избегать, а потом моя жизнь круто поменялась, я родила дочку, мужа перевели служить в Германию и прошлoe отошлo на второй план. Казалось, мы с "подругой" расстались навсегда.
  
  
* * *
  
  Но судьбе было угодно свести нас ещё раз. Это когда появился интернет со своим сайтом "Одноклассники" и все бросились разыскивать родственников, друзей, знакомых, бывших соседей, одноклассников, однокурсников, сослуживцев, коллег по работе, любовников и любовниц.
  
  Столкнулись в сети и мы с "подругой". Поболтав в переписке о том, о сём, я поинтересовалась судьбой Людмилы З., нашей общей знакомой по военному городку 25-й чапаевской дивизии на Полтавщине. Я знала, что Людмила вышла замуж и перебралась в Западную Украину, но о дальнейшей eё судьбе не слышала.
  
  "Подруга" оказалась в теме. "Людмила спилась" - ответила она коротко.
  
  Мне поплохело. Когда-то красивая, умная, деловая, с постоянной улыбкой на лице, Людмила опустилась на дно? Печальное и неприятное известие, однако удивления не вызвавшее. В нулевые годы финансовые кризисы сотрясали планету раз за разом, миллионы судеб оказались разрушенными, а то и уничтоженными. А где в таких ситуациях ищет спасение слабый человек? В наркотиках и в пьянстве, особенно если сопутствуют побочные разочарования. Ведь на постсоветском пространстве основные семейные "ценности" тянет женщина и не всегда дети, муж, семья являются сказочной идиллией, какие в юности рисовала каждая из нас.
  
  Привыкшая доверять людям (ведь каждый человек судит о других по себе?), я "подруге" поверила и когда Людмила появилась в "Одноклассниках", я с ней связалась, но старалась общаться деликатно. Зависимые люди весьма непредсказуемы.
  
  Людмила рассказала, что она предприниматель, имеют с мужем собственное кафе, у них всё хорошо, дети, внуки, часто выезжают за границу.
  Но её сообщениям я не верила. Разве можно верить алкоголику? И на её предложение встретиться где-нибудь на европейских просторах я осторожно спросила: "У тебя есть загранпаспорт?". Разве у алкоголиков бывают загранпаспорта? Я что-то не слышала.
  
  Похоже, мой вопрос Людмилу очень обидел. Она ответила: "А с чем я, по-твоему, езжу по Европе? Эти поездки нам в бизнесе просто необходимы. Ту же Венгрию посещаю по несколько раз в месяц".
  
  А потом я увидела на её страничке фотографии встречи с друзьями, среди которых находилась "подруга". Людмила с мужем приветствовали гостей с большим румяным караваем на крыльце своего кафе, поили-кормили гостей в уютном зале своего заведения, всё благочинно и красиво, не простенькая забегаловка, а стилизация под старину западных территорий Украины. На Людмиле надета хорошая одежда. Да, немного растолстела с тех пор, когда я видела её последний раз, но я и сама с возрастом "поплыла". Да, состарилась, но ровно на столько, на сколько состарилась я сама. Но в переписке грамматику соблюдала (в отличие от "подруги") и пьющей на фото не выглядела.
  
  Я опешила. Почему "подруга" оболгала Людмилу? Почему, пороча Людмилу, она ездит к ней в гости? Разве такое возможно? Если она без малейшего колебания очерняет даже тех, из чьих рук ест и пьёт, то что говорить об остальных? Не это ли оказалось причиной разрыва меж мной и знакомыми, проявившими поначалу на сайте "Одноклассники" самое живое общение, вплоть до того, что ходили и фотографировали для меня наш бывший дом, а затем, вдруг ни с того ни с сего, переставшими отвечать на вопросы?
  
  Разборок я не устраивала. И никаких выяснений. И даже не стала сообщать Людмиле о грязном ярлыке, повешенном на неё клеветницей. Честно говоря, я не знаю как поступать в подобных случаях, ведь они ездят друг к другу, общаются вживую и любое моё предостережение Людмиле тут же опровергнулось бы "подругой", допустим, в таком варианте: "И ты веришь алкашке Смолиной?". Или кем она могла меня обозвать, что б отбить ко мне уважение, а с ним и доверие? Палка о двух концах: и так и этак получается склока.
  
  Выходит, можно порочить людей только за то, что те удержались на плаву или достигли большего? "Подруга" не смогла пережить успешного бизнесa Людмилы и наличие мужа, в то время как со своим давно в разводе? Тогда и гадкое письмо, присланное мне на афганскую войну, легко ложится в общую канву её поступков. Ведь она действительно поверила красочным байкам Васыля о моей "распрекрасной богатой жизни на войне".
  И если человек был завистливо-подлым в юности, то почему он должен измениться в зрелости? Наоборот зависть и злоба с годами разрастаются, погребая под собой хозяина.
  
  И не "подруга" ли явилась зачинщицей недовольства против газетной статьи, напечатанной обо мне через 20 лет после отъезда из Украины? Ну да, в 2006 году городская газета предложила написать репортаж и выпустила на целых два номера подарком к восьмому марта. И, как сообщили сотрудники редакции, кому-то из старых моих знакомых не понравилось, мол, в городе проживает достаточно интересных людей, а газета пишет о той, кто давным-давно город покинул (текст "Лубны Полтавской. Украинский привет через 20 лет..." поставлен здесь)...
  
  Ноябрь, 2018
  
  
  
  
  
  


По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018