В начале двухтысячных Союзом ветеранов Афганистана, объединявшим участников боевых действий, имевших место в нашей послевоенной истории, начиная с корейской войны и кончая нынешней Чечнёй, была завершена работа по регистрации лиц, причастных к подобного рода событиям. Результаты проведённого анализа данных легли в основу документа, доложенного во многие местные инстанции, а также явились поводом для совещания в администрации области, где было принято решение о разработке программы поддержки ветеранов.
Непосредственное общение с участниками боевых действий позволило не только вскрыть множество проблем, но и узнать немало интересного из военного прошлого каждого из них. Как правило, люди многое пережившие и совершавшие достойные поступки, не склонны к саморекламе и немногословны. Они, как неизвестные солдаты, таковыми могут оставаться всю свою жизнь, если, конечно, не встретят заинтересованного слушателя, не лишённого любопытства.
Один из нескольких тысяч таких солдат первой чеченской кампании: Маркин Сергей Анатольевич, родился 10 мая 1973 года в Грозном в семье военнослужащего. После школы поступил в СПТУ, по его окончании призвался на срочную службу на Черноморский флот. Затем работал машинистом на Грозненском хладокомбинате...
Далее привожу его рассказ о былом, о прошлом.
"Благополучно пережил штурм Грозного в январе 95-го. Когда город был освобождён, стали создаваться структуры власти, в том числе, и система правопорядка. Поступил в отдел связи МВД Чеченской республики на должность инспектора. Город был сильно разрушен. Отдел связи окружали практически одни руины. По соседству располагались развалины комплекса зданий бывшего КГБ, где в дудаевские времена размещался Департамент госбезопасности Ичкерии (ДГБ). Тем не менее, территория и всё, что осталось от служебных построек, охранялось круглосуточно специальным нарядом, которому придавался БТР-80. Нашими непосредственными соседями по второму этажу были сотрудники отдела вневедомственной охраны.
До августа 1996 года обстановка в городе была хоть и нервозная, но служить можно было. Однако числа третьего-четвёртого августа, заступив на дежурство по отделу вместе с двумя сослуживцами - кумыками, невольно почувствовал тревогу, Что-то должно было произойти. День прошёл относительно спокойно, к вечеру, как всегда, началась стрельба, под утро она усилилась. Связавшись с дежурной частью МВД, узнали, что здание Министерства и другие объекты вокруг подвергаются нападению больших групп боевиков. Включив имевшуюся в отделе армейскую радиостанцию и послушав эфир, я понял, насколько серьёзна обстановка в городе. Было много просьб об оказании срочной помощи, но они казались "гласом, вопиющим в пустыне", не более того. Через наши каналы связи и армейскую станцию мы передавали эти отчаянные обращения по назначению, но ответы, как правило, были одни - сами отбиваемся из последних сил. Особенно в тяжёлом положении оказались сотрудники линейного отдела милиции, видимо, "духи" один из главных своих ударов наносили по железнодорожному вокзалу. Поскольку в МВД, сославшись на отсутствие резервов, отказались выручать ЛОВД, мне пришлось связаться с "федералами", те, в свою очередь, дали позывной командира батареи дальнобойной артиллерии, который, к счастью, имел чёткие представления о боевом братстве. По сообщённым нами координатам сразу же был открыт огонь. Приободрённые артподдержкой "ловедешники" тут же сообщили о результатах нам, ну а мы, естественно, артиллеристам. Словом, работа пошла.
Наверное, наше взаимодействие с "дальнобойщиками" было достаточно эффективным, поскольку "духи" стали засыпать нас угрозами, мол, найдём и уничтожим. Напомнили судьбу нашего начальника, руководителя отдела связи Зайцева Виктора Иосифовича, накануне задушенного и сожжённого бандитами в собственном доме.
В паузах между радиосеансами, я вёл наблюдение за местностью через прибор ночного видения - при нашем весьма слабом вооружении в один ПМ и гранату РГД на троих следовало быть предельно бдительным. В очередной раз рассматривая окрестности, заметил блик снайперского прицела в одном из окон ДГБ и пару силуэтов. То, что это соседи - фээсбешники, сомнений не было, иначе нас давно бы подстрелили. Утром один из моих сослуживцев перелез через забор и, подойдя вплотную к стене здания, стал вызывать его обитателей на разговор, представляясь сотрудником милиции. Через некоторое время из руин вышел вооружённый человек и, убедившись, что наш посланец действительно свой, принял приглашение проследовать в помещение отдела для переговоров.
Из состоявшейся затем беседы выяснилось, что на территории бывшего ДГБ в полной изоляции и без связи оказался караул от Управления ФСБ в количестве, как помнится, 10-12 бойцов, все из Санкт-Петербурга. Договорились, что мы им поможем, как можем в установлении связи с их руководством или же с другими федеральными структурами, а нам они в случае необходимости окажут силовую поддержку.
В последующие дни и ночи мы продолжали работать с артиллерией,
установили надёжные радиоконтакты со многими другими подразделениями федеральных сил, действуя зачастую как ретранслятор.
Ночью, на исходе девятых суток, со второго этажа к нам тайком пробрался один из работников ОВО, друг нашего сослуживца - кумыка и сообщил, что "овошники" решили нас сдать боевикам в обмен на собственную безопасность. Было, конечно, над чем задуматься. Посовещались меж собой, потом посоветовались с парнями из ФСБ, запросили помощи, с учётом возникших обстоятельств, но в ответ услышали, что оказать её нет никакой возможности. Оставался единственный вариант - прорываться к своим наудачу. По рации выяснили позывной ближайшего российского блокпоста, находившегося на мосту через реку Сунжа, для прохода бэтэра с сотрудниками ФСБ. Те, в свою очередь, оперативно заминировали всё, что только можно, оставив нам немного взрывчатки, сердечно попрощались, сели на броню и укатили. Согласно договорённости, я через некоторое время связался с блокпостом и предупредил о скором прибытии БТРа, экипаж которого при подходе заблаговременно даст сигнал - три красных ракеты.
Прежде, чем уйти из отдела, мы так же заминировали одно помещение, куда стащили всё, что могло бы представлять ценность: компьютеры, средства связи, оргтехнику и документацию. Скрываясь в ночной темноте, добрались втроём до квартиры сослуживца - кумыка и дождались там утра. Воспользовавшись затем массовым исходом мирных жителей из Грозного, благополучно вышли из города и подались через горы и леса в родовое селение моих товарищей - кумыков, где я пробыл как самый почётный гость двое суток. После этого выехал в Астрахань, где с 1994 года находилась моя семья - родители, сестра, бабушка и тёща с женой.
По прибытии на место сразу же явился в отдел связи УВД, куда неоднократно ранее обращался с просьбами о переводе, сдал табельный ПМ и удостоверение. Пожав мне руку, сказали спасибо и с миром отпустили, не задав ни единого вопроса, как ты, брат жить-то собираешься здесь, в общем-то чужом для тебя городе?"
Вот такая простая история, которая на тот момент ещё далеко не закончилась. И вот почему. В 1994 году родители Сергея, ежедневно испытывая на себе всё усиливавшиеся антирусские настроения в Чечне, решили не испытывать судьбу и переехали в Астрахань, оставив трёхкомнатную квартиру в Старопромысловском районе Грозного и всё нажитое под присмотр сына. В Астрахани обратились в миграционную службу, предоставив все необходимые документы на получение либо компенсации за утраченные жильё и имущество, либо равноценной квартиры. Душевные сотрудники миграционной службы в течение десяти лет так и не сподобились решить вопрос, как же помочь пострадавшим от войны соотечественникам, регулярно раз в год производя лишь их перерегистрацию.
Тогда, в 2004 году, историю Сергея Маркина предполагалось опубликовать в местной газете, какой, сейчас не помню, чтобы как-то поспособствовать ему в разрешении жизненных проблем, а заодно и помочь множеству других людей, оказавшихся в аналогичном положении. Это была бы награда всем неизвестным солдатам той войны, которые, конечно же, заслуживали большего. В статье досталось многим - и отделу связи УВД, и миграционной службе, да и власти в целом. Видимо, выражения действительно были весьма резкими и газетчики поостереглись публиковать материал. Таким образом он оказался в моём архиве, попав в разряд "неопубликованное"
Сейчас же, когда уже четвёртый год идёт СВО, тема, на мой взгляд, вновь приобретает актуальность. Многое напоминает первую чеченскую. Не буду далее развивать мысль, кто там был, меня и так поймёт. А значит беды и проблемы простых людей будут возникать во множестве по той же вечной причине - элементарного бездушия "ответственных товарищей". Вбить бы им в головы простую мысль: "Чужого горя не бывает, кто это повторить боится, тот убивает, или готовится в убийцы." ( К. Симонов).
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2025
