Ранняя весна в Ташкенте - пора особенная, быстротечная. Еще вчера над чинарами гулял колючий ветер, а сегодня сырая от талого снега земля уже дышит тяжелым, пряным теплом. На аллее возле штаба части несмело пробивалась первая зелень, в кронах деревьев суетились птицы, затягивая свои весенние рулады, а воздух насквозь пропитался дурманящим запахом цветущего урюка, смешанным с дымком соседней чайханы, где к обеду готовился плов и въедливым солярным выхлопом БТРа в автопарке. Природа бурно пробуждалась после зимней спячки.
На плацу части - самое место суровому распорядку дня, здесь слышались отрывистые команды, и боевая учеба шла своим чередом, без скидок на погоду и лирическое весеннее настроение.
В один из таких прозрачных весенних дней комбат вызвал к себе Капитана. В кабинете командира стояла какая-то особенная тишина. В воздухе висел сизый дым сигарет. За столом, заваленным оперативными картами и рапортами, сидел комбат. Лицо его, посеченное временем и нелегкой службой, казалось усталым, но в глазах застыла затаенная, какая-то сумрачная мысль. Разговор видимо предстоял не из простых.
- Заходи, присаживайся, - произнес комбат, когда Капитан, четко отпечатав шаг, замер у порога.
- Здравия желаю, товарищ полковник, - строго отрапортовал Капитан и сел на край жесткого стула.
- На учебу не хочешь поехать? - без раскачки, глядя прямо в глаза подчиненному, спросил комбат.
- В академию, что ли? - удивленно переспросил Капитан, пытаясь угадать ход мысли начальника.
- Но не в нашу. На вот, возьми. Почитай... - комбат вздохнул и с каким-то странным выражением лица протянул Капитану листок бумаги.
На первый взгляд это был обычный официальный документ. Но офицера сразу зацепила одна деталь, которая в начале девяностых годов смотрелась редким артефактом: в те времена цветная бланковая продукция считалась небывалой роскошью, а на данном документе сочно выделялся яркий герб Турецкой Республики и вычурный цветной штамп. Под изящным и витиеватым заголовком шел ровный текст. Пробежав по нему глазами, Капитан понял: перед ним официальное приглашение на курсы подготовки специалистов по обезвреживанию самодельных взрывных устройств в Полицейскую Академию Турции.
Заграничная командировка в страну блока НАТО! В те годы это казалось не просто удачей - это был счастливый билет, пропуск в иной мир с командировочными суточными в валюте, фирменными магазинами и заманчивыми перспективами. Командировка мечты.
Капитан осторожно отложил листок на полированный стол и задумчиво посмотрел на командира. В голове мгновенно вспыхнул вполне логичный вопрос: почему именно он? В министерстве или штабе за подобную бумажку началась бы грызня. Да, и у самого комбата сын-офицер - отчего бы не устроить родную кровь? Придержать документ, не афишировать, затем втихаря пропихнуть своего - дело для армейских верхов привычное.
- А почему я, товарищ полковник? - прямо спросил Капитан.
Комбат горько усмехнулся, и в этой ухмылке проскользнула ирония старого служаки:
- Ты почитай-почитай... Ниже глянь, в самом конце. Там, где мелким шрифтом напечатано.
Капитан снова взял гербовый бланк и вчитался в последний абзац, который он сначала проигнорировал. И вот тут открылась трагикомичная изнанка этой красивой бумаги. На ней, черным по белому указывалось: приглашаемый на курсы кандидат должен иметь хороший опыт работы со взрывчатыми веществами и средствами взрывания, потому что в процессе занятий обучаемому предстоит на практике работать с реальными боевыми минами, а также с нестандартными взрывными устройствами. На экзамене кандидату придется участвовать в действительном разминировании боевых взрывных устройств. Ошибка может привести к самым печальным последствиям.
Капитан бросил взгляд на дату отправки документа: приглашение "гуляло" по кабинетам уже не первый месяц. Срок его действия истекал через считаные дни.
- М-да... - протянул Капитан, почувствовав, как в кабинете стало будто бы прохладнее. - И сколько времени эта бумажка ходит по министерским кабинетам?
Комбат поднялся из-за стола, подошел к окну, за которым сияло обманчивое весеннее солнце, и с сарказмом выложил подноготную системы:
- А ровно столько, сколько наши министерские генералы и полковники перечитывали этот последний абзац. Представляешь картину? Сначала-то у всех слюнки текли, каждый чинуша в погонах уже видел своего сынка в Анкаре - с пачкой валюты в кармане и с заграничным глянцем. Но как только доходили до слов про мины да фугасы... всё! Рисковать родной кровинкой ради красивой корочки ни один "папа" не захотел. Вдруг если оторвет сыночку что-нибудь? А документ-то отработать надо, наверх отчитываться пора...
Комбат повернулся к Капитану, в его взгляде смешались уважение к подчиненному и досада на систему:
- Барским сынкам там делать нечего - слишком боязно. А у тебя, Капитан, опыт реальный, за плечами не один килограмм подорванного тротила и сошедшего пота. Тебе, как говорится, и карты в руки. Уверен, ты класс покажешь. Иди, готовься. Поедешь ты. И никаких гвоздей!
Глава 2.
Путь в Анкару начался с мелкого, унизительного министерского рвачества. Когда Капитан за день перед отлетом зашел в финансово-экономический отдел министерства, за полагающимися командировочными, сытый чиновник с двойным подбородком лишь развел руками и с кривой ухмылкой выставил перед собой пустые ладони:
- Какие деньги, Капитан? Принимающая сторона вас всем обеспечит. Турецкие партнеры берут все расходы на себя. Вам ничего не положено!
Улетая в "командировку мечты", Капитан имел при себе лишь потертую купюру в десять долларов, одолженную у сослуживца и сменное белье в старой дорожной сумке.
По прилету в Истамбул выяснилось: в аэропорту с прилетевших взымается "комиссионный сбор" в размере десяти долларов США. После оплаты, оставшись с пустыми карманами, Капитан стоял в зале ожидания раздумывая: что ему теперь делать, и как добраться до Анкары? "Должен же быть какой-то выход, думай, Кэп, думай" - так он проговаривал про себя... и все таки профессиональное чутьё не подводило: что-то в мыслях подсказывало ему пройтись по залу ожидания. Проходя мимо толпы встречающих, он краем глаза уловил надпись своего имени на листе бумаги. Он слегка удивился. Остановившись и присмотревшись к человеку, державшего этот своеобразный "плакат", определил, что этот мужчина наверняка служивый. Капитан подошел к мужчине и спросил, старательно произнося слова на турецком:
- Ас салам алейкум, эфендим. Вы не меня ожидаете?
Мужчина ответил на приветствие и спросил, откуда летит эфенди и не может ли он показать документы? Капитан вынул из внутреннего кармана тот самый листок приглашения на курсы и показал мужчине. Мужчина сразу как-то обрадовался и торопливо указал Капитану куда пройти и как найти выход в город. Оказалось, что Капитана в аэропорту ждали представители МВД Турции. До Анкары они вместе доехали на рейсовом междугороднем автобусе.
Через пару дней, уже в Анкаре, в кабинете Главного управления безопасности МВД Турции, выяснилась ещё одна горькая правда: турецкий старший комиссар, принимавший Капитана и оформлявший документы на прохождение курсов в Академии, сдержанно-вежливо и сочувственно покачал головой:
- Господин Капитан, возникло недоразумение... Наша сторона по двустороннему соглашению предоставляет вам бесплатное обучение, полигоны, технику, вооружение, боеприпасы, учебные пособия, транспорт и инструкторов. Но за проживание в отеле и питание кандидат должен оплачивать самостоятельно. Разве ваше ведомство вас не проинформировало об этом?
Старший комиссар Якуб-бей был одет в хорошо пошитый костюм бежевого цвета, и выглядел безупречно, Капитан же в своей поношенной куртке смотрелся бедным родственником. Он сидел молча, стараясь сохранять офицерскую выправку, хотя внутри у него всё закипало. Чужая страна и полное отсутствие средств к существованию: так министерские чиновники выбросили его на турецкий берег, словно никчемный балласт. Капитан хорошо понимал этот чиновничий жест: если не имеешь протекции в верхах, то тебе нечего делать за границей - "не по Сеньке шапка", как говорится. Возвращаться назад? Не дело! Даже если и захотел бы вернуться, на какие средства купить билет? Офицер решил бороться до конца, чего бы это не стоило.
Сидя в кабинете у старшего комиссара, Капитану уже пришла мысль о том, чтобы сегодня же вечером пойти устроиться в ближайшую кофейню уборщиком или мойщиком посуды... но ему не пришлось придумывать хитроумный план. Старший комиссар Якуб-бей был не просто чиновником - он был старым воином, умевшим читать по глазам. Он видел, что перед ним сидит не праздный турист, и не сынок высокопоставленного чиновника, а офицер, и скорее всего из спецназа - он умел распознать по глазам человека, нюхавшего порох. Войдя в положение попавшего в капкан служебного подлога иностранного офицера, увидев, а вернее всего почувствовав в нем коллегу, Якуб-бей снял телефонную трубку. Спустя примерно час вопрос был решен со всей восточной мудростью и оперативностью: Капитана оформили на работу внештатным советником по вооружению и спецсредствам в отдел антитеррора турецкого МВД с полным окладом, соответствующим его воинскому званию и должности. И с этого момента мог уже себе позволить оплатить номер в отеле и питание на время нахождения в Турции. Капитан чудесным образом получил не только крышу над головой и суточные, но и в качестве своеобразного "бонуса" - доступ к практическим материалам и оперативным сводкам.
При беседе выявился еще один тонкий, едва ли не культурологический шок, обнаживший разницу между советской войсковой бюрократией и жесткой реальностью западного мира, в котором действует турецкая служба безопасности.
- Господин Капитан, - между делом поинтересовался старший комиссар, закуривая крепкую турецкую сигарету, - а где ваше личное оружие?
- В оружейной комнате, в части, - спокойно ответил Капитан. - Оружие нам выдается только на выполнение боевой задачи. А всё остальное время оно хранится в сейфе под замком. Домой с оружием мы не ходим.
Комиссар замер с поднятой к губам сигаретой. В его глазах отразилось искреннее, глубочайшее изумление.
- Как же так?! - переспросил он. - Если вас на пороге собственного дома выследят террористы и захотят убить? Чем будете защищать свою жизнь, жену и детей?
Капитан лишь молча пожал плечами. Безоружный офицер спецназа - у нас до сих пор считается нормой в повседневной жизни, а во всем остальном мире - это оказалось сопоставимо с безумием.
- Так нельзя! - качнул головой комиссар, и в его голосе проскользнула тонкая восточная забота о госте. - Вы наш коллега и я не хочу, чтобы вас застрелили на улицах моего города, как совершенно безоружную мишень.
Он снова снял трубку внутреннего телефона, набрал короткий номер и о чем-то быстро и властно попросил человека на том конце провода. Прошло не больше пяти минут, как в кабинет чётким шагом вошел адъютант комиссара. В руках он бережно держал массивную, добротную коробку из полированного палисандрового дерева. Пройдя к столу, адъютант с поклоном протянул её Капитану.
- Вот, - произнес комиссар, жестом предлагая открыть коробку. - Это тебе. Носи с собой всегда. Но прошу как профессионал профессионала: применяй только тогда, если кто-то непосредственно нападет на тебя. Если же прямой угрозы твоей жизни нет - лучше не вынимай из кобуры: полиция подумает, что ты террорист и застрелит. Они же не в курсе, что ты со мной теперь работаешь. А преступники, тоже могут тебя застрелить, понимая, что ты из полиции. Поэтому, чтобы не случилось, если на тебя не покушаются, не вынимай пистолет. Так нам всем будет спокойнее.
Капитан откинул латунные защелки и поднял тяжелую крышку. На светло-зеленом бархатном ложе покоился испанский "Llama Gabilondo Comanche" калибра 7,65 мм. Это было не просто оружие, а произведение оружейного искусства: вороненая сталь, изумительная филигранная инкрустация серебряной нитью по кожуху-затвору и раме, накладки рукояти из полированной слоновой кости. В комплекте к пистолету рядом лежали два магазина, снаряженных блестящими патронами.
Капитан взял оружие, взвесил на ладони, оценил баланс и эргономику, ощутил ладонью приятную прохладу слоновьей кости, привычно отвел затвор назад и проверил отсутствие патрона в патроннике. Ему понравился легкий ход затвора и прикладистость оружия. Капитан засмущался:
- Я даже не знаю, как вас благодарить, господин старший комиссар...
Якуб-бей остановил Капитана на полуслове, приподняв ладонь и показав жестом, что не стоит благодарить.
- Только патронов маловато... - улыбнулся Капитан.
Комиссар тепло и понимающе взглянул на него и выдвинул ящик своего тяжелого дубового стола: одну за другой выложил на полированную поверхность несколько картонных пачек.
- Вот. Еще триста штук, - придвинул он коробки Капитану. - Надеюсь, на первое время хватит?
Глава 3.
На Востоке время течет размеренно, но для Капитана вечера в Анкаре наступали стремительно: едва бархатное южное солнце цепляло вершины сухих анатолийских холмов, как город мгновенно погружался в густую, синеющую прохладу, пропитанную запахами жареного мяса, древесного угля и крепкого ароматного табака.
Учеба в Полицейской Академии шла в бешеном, почти изнурительном темпе. Время мчалось галопом. Взращенный на сухом языке советских Наставлений по инженерному делу и воинских Уставов, Капитан открыл здесь для себя абсолютно иной, неведомый прежде широкий пласт науки. Окунувшись в этот ранее неизведанный мир, офицер осознал: в Академии преподавали нет только тонкую, ювелирную работу по разминированию самодельных взрывных устройств, но и методы подготовки к диверсиям. Как говорили преподаватели: если действуешь против террористов - ты должен мыслить как они.
На занятиях Капитан сталкивался с широким спектром материальной части НАТО - пластичными взрывчатками нового поколения, детонирующими и огнепроводными шнурами, неконтактными взрывателями и коварными минами-ловушками, словно созданными не инженерами, а изощренными маньяками. Капитан впитывал информацию, как пересохшая земля впитывает весенний дождь. А по ночам, в номере отеля, Капитан включал старый приемник, стоявший в углу комнаты. Слушая мелодии турецкой эстрады, при свете тусклой настольной лампы он заносил в тетрадь чертежи, схемы и термины, писал конспекты занятий, пройденных за день в Академии. Он четко осознавал: времена меняются, и возможно скоро его подразделению придется столкнуться с абсолютно новым, неизвестным ранее противником. Ему надо быть готовым.
В один из подобных вечеров Капитан отдыхал, окна гостиничного номера были приоткрыты, и с улицы доносился далекий, протяжный голос муэдзина, зазывавшего к вечерней молитве. На столе покоилась тяжелая деревянная шкатулка, Капитан только что закончил чистку подаренного комиссаром "Llama Comanche" - серебряная инкрустация на вороненой стали блестела в полутьме, а накладка из слоновой кости приятным холодком ложилась в ладонь. Он любовался оружием так, как истинный ценитель наслаждается созерцанием картины маститого художника. В дверь осторожно постучали.
Это не был беспардонный стук коридорного или вежливая дробь горничной. Стучали коротко, сухо, костяшками пальцев - так стучат люди, привыкшие открывать двери без лишних реверансов.
Капитан не удивился, "чуйка" боевого офицера и легкая "профессиональная деформация" подсказывали: в чужой стране, в эпицентре полицейских структур за ним не могут не наблюдать. Слишком уж гладко его устроила турецкая сторона, слишком щедр был комиссар. Рано или поздно этот восточный долг реверансов должен был затребовать свою оплату.
Он привычным, отработанным до автоматизма движением дослал патрон в патронник и сунул пистолет за пояс брюк сзади, прикрыв рукоять полой рубашки. Подступил к двери и коротко отжал защелку:
- Кто?
Дверь тихонько подалась. На пороге стоял подтянутый брюнет в штатском костюме изысканного покроя. Ничего вычурного, но опытный глаз сразу цеплял характерные мелочи: осанка вышколенного оперативника, цепкий, сканирующий взгляд, едва заметная выпуклость под левой проймой пиджака и традиционные турецкие усы.
- Добрый вечер, господин Капитан, - по-английски, с едва уловимым восточным акцентом, произнес визитер. - Прошу прощения за поздний визит. Меня зовут Абдуллах Мержан, или коротко - Апо. Я имею честь состоять помощником господина старшего комиссара Якуб-бея.
Капитан сдержанно кивнул, не ослабляя контроля за движениями гостя:
- Мерхаба, эфендим. Слушаю вас, Апо. Нам лучше говорить на турецком. Чем обязан?
- Старший комиссар просит вас проехать с нами в Главное управление, - гость слегка отступил в сторону, жестом приглашая к выходу. Разговор проходил без лишнего шума, хоть в коридоре никого не было видно, но визитер говорил почти шёпотом, в тоне гостя звучала та самая непреклонная вежливость, которая в определенных службах воспринимается как не терпящая отказа.
- Автомобиль ждет нас внизу. Поймите, дело не терпит отлагательств и не предназначено для телефонных разговоров.
Капитан окинул взглядом номер, мысленно проверил готовность оружия за спиной и слегка ухмыльнулся про себя: начиналась та самая "восточная партия".
- Что ж, - спокойно ответил Капитан, натягивая легкую летнюю куртку. - Гостеприимству Якуб-бея не могу отказать. Ведите.
Глава 4.
Служебный тёмно-синий "Fiat-Tempra" помчался по уснувшим улицам Анкары молчаливо и быстро. Подъехав к зданию СБ, автомобиль как обычно не остановился у шлагбаума, его сразу пропустили во внутренний двор. В кабинете Якуб-бея Капитана встретил далекий от сухого официоза прием: комната была затоплена мягким, янтарным светом, в воздухе витал густой, дурманящий аромат свежесваренного турецкого кофе, смешанный с тонкими нотками кардамона и дорогого табака.
Старший комиссар приветствовал его не как начальник подчиненного и не как очередного иностранного слушателя курсов, а с искренним, истинно восточным гостеприимством.
- Заходи, заходи, дорогой! - Якуб-бей сразу перешел на "ты" и с улыбкой поднялся навстречу, всплеснув руками. - Поздний час, но кофе в Анкаре хорош в любое время суток. Присаживайся!
На низком столике уже стояли изящные медные джезвы, маленькие фарфоровые чашечки-финжданы и вазочки с восточными сладостями - рахат-лукумом, усыпанным сахарной пудрой, и фисташковой пахлавой.
Разговор начался издалека, плавно и неспешно, словно текла древняя река. Комиссар потягивал кофе, рассказывал о своей молодости, об особенностях службы в анатолийских горах, о специфике турецкой армии и МВД, где традиции Ататюрка переплетались с натовскими стандартами. Но за этой мягкой, усыпляющей вежливостью Капитан, как опытный офицер, отчетливо слышал невидимый щелчок контрольного механизма. Комиссар аккуратно, шаг за шагом, щупал почву - переходил к службе самого Капитана, интересовался структурой, в которой он проходил службу, также не обошел вниманием семью и быт.
Капитан вел эту интеллектуальную беседу собранно, отвечая уклончиво, мягко обтекая острые углы. Он прекрасно понимал: сейчас идет тонкая проработка: оступись он хоть на шаг, прояви слабость, тщеславие, обиду на свою страну или свое министерство - и опытные вербовщики СБ тут же зацепят его за эту болевую точку, затянут в паутину "взаимовыгодного сотрудничества", ведь наверняка комната усыпана подслушивающими устройствами. В его ответах звучали лишь общие фразы да нейтральные факты, не составлявшие никакой тайны.
За ароматным и вкусным кофе разговор длился не один час. Обсудили и саму учебу в Академии - детально, по косточкам разобрали недостатки учебной программы, пробелы в практических занятиях и их сильные стороны. Капитан откровенно указал на пару узких мест и заметил, какие именно специфические темы он хотел бы изучить поглубже.
- Да, - отозвался Якуб бей, - ошибки в нашей работе дорого стоят, - сказал он и показал кисть своей правой руки, на которой отсутствовали три пальца. Он рассказал, как однажды получил письмо с бомбой внутри, и как она едва не убила его, лишив пальцев.
Но после рассказа и минутой паузы, Якуб-бей неожиданно повеселел. Его темные глаза азартно блеснули, он откинулся на спинку кресла и спросил:
- Скажи, Капитан, а насколько хорошо ты владеешь стрелковым оружием? Насколько точно сможешь идентифицировать советское оружие?
- Как выпускник советского военного училища, я, разумеется, могу опознать стрелковое оружие по внешнему виду, клеймам и заводским номерам, - сдержанно ответил Капитан. - Но не более того. Читать маркеры нас учили, однако экспертом-криминалистом себя не считаю.
Старший комиссар хитро ухмыльнулся, поднялся из-за стола и жестом зазвал офицера за собой:
- Пойдем-ка, я хочу кое-что показать.
Они вошли в соседнее помещение. Капитан даже шагнул медленнее от неожиданности: контраст с уютным кабинетом был разительным. Это была строгая, без окон, оружейная комната-сейф. Вдоль стен высились тяжелые металлические шкафы со множеством створок. Якуб-бей вынул из кармана ключи и начал энергично отпирать дверцы одну за другой. Он вынимал содержимое и без лишних церемоний укладывал его в самый центр комнаты - прямо на дорогой восточный ковер. Спустя пять минут перед Капитаном выросла гора железа: десятки винтовок, автоматов, ручных пулеметов и гранатометов. Взгляд офицера фиксировал весь этот пестрый, разнообразный и пахнущий оружейным маслом арсенал.
- Вот, - с гордостью и одновременно с досадой произнес Якуб-бей. - Это изъято у террористов и курдских сепаратистов на востоке страны, в районе Диярбакыра, в горах. Сможешь по клеймам и номерам определить, чье производство? Мне важно разобраться и понимать это.
Капитан впервые в жизни видел столь колоритную смесь советского и западного оружия в одном месте. Не спеша, он опустился на одно колено, взял в руки лежавший сверху автомат, перевернул его и внимательно осмотрел ствольную коробку.
- Это АКМС, - произнес Капитан, проведя пальцем по характерному штампу. - Но сделан не в Союзе. Это производство ГДР, знаменитый "MPi-KMS-72".
Якуб-бей воодушевился, он вынул из кармана блокнот с ручкой и, присев рядом на ковер, стал записывать:
- А как... как ты определяешь?
Капитан не спеша, с расстановкой начал объяснять тонкости:
- Смотрите сюда, комиссар: у советского АКМС рукоять и накладки из слоёной древесины, часто из березы, приклад складывается вниз. А здесь - пластиковое цевьё, у него как бы "ажурный" металлический приклад, складывающийся вправо. Вот здесь, на левой стороне ствольной коробки, вместо ижевского треугольника или тульской звезды стоит цифровой код завода в Зуле...
Капитан поднимал с ковра один ствол за другим, наглядно демонстрируя и объясняя турецкому комиссару, чем отличается румынский "AIMS" с интегрированной деревянной рукоятью от венгерского "AMD-65", как по формам газовой каморы опознать китайский "Тип 56", и по каким номерам определить ранние образцы от поздних.
По сути, он раскрывал комиссару особенности и способы определения маркировок государств уже несуществующего Варшавского Договора - страны распались, а их наследие разошлось по всему Ближнему Востоку. Никакого секрета на данный момент в этом быть не могло.
Вечер затянулся до глубокой ночи, забыв про чины и игры разведслужб, два офицера сидели на ковре среди кучи оружия. Для каждого из них этот разговор оказался невероятно познавательным и глубоким: комиссар получал для себя сведения о стрелковом оружии, а Капитан убеждался, насколько глубок и опасен подпольный мир торговли нелегальным оружием, который в любой момент может захлестнуть и его родину.
Глава 5.
Одной из важнейших задач обучающей программы являлась беспристрастная оценка изобретательности и практической подготовки курсантов. Организаторы курсов действовали по принципу: чтобы научить офицера обезвреживать ловушки врага, он должен сам научиться мыслить как искушенный минер. Слушателям выдавались самые разнообразные средства имитации, детонаторы и всё необходимое для конструирования самодельных взрывных устройств.
Схема была проста и сурова: курсант разрабатывал "адскую машинку", на чертежах и объяснял преподавателям принцип её действия, после чего выходил на полигон и на практике демонстрировал работу своего "изобретения".
Капитан выбрал на его взгляд задачу полегче - минирование автомобиля. Откровенно говоря, до этого дня ему никогда не приходилось собственноручно собирать подобные сюрпризы: советское военное училище учило спасать и защищать, а не закладывать фугасы под гражданские машины.
Но программа обучения требовала безусловного её исполнения. Заряд, собранный Капитаном, вышел предельно компактным, легким, с безотказным взрывателем нажимного типа, рассчитанным на срабатывание при проседании сиденья. Турецкие преподаватели утвердили схему со словами:
- Покажете на полигоне, продемонстрируете в действии.
И вот наступил день практических испытаний. На краю площадки стоял остов старого учебного "Dogan". Дошла очередь Капитана показать свое изделие. Он открыл заднюю пассажирскую дверь, проник в салон, осторожными движениями установил устройство под резиновый коврик и уже завершал маскировку. Оставалось лишь вынуть предохранительную чеку, отойти на безопасное расстояние и привести имитатор в действие...
И тут Его Величество Случай - этот вечный, капризный спутник любого сапера - решил сыграть с Капитаном свою коварную шутку!
То ли бракованный турецкий капсюль-детонатор оказался чересчур чувствительным к статическому электричеству, то ли натянутая пружина взрывателя сорвалась от легкого касания, это сейчас уже не поймешь, но в следующую долю секунды... мгновенная, ярко-красная пелена застелила глаза Капитана...
Сухой грохот имитационного заряда разорвал тишину и немного оглушил офицера, резкий удар воздушной волны выбил боковое стекло машины. Опрокидываясь навзничь, Капитан успел лишь глотнуть жгучий дым и потерял ориентацию в пространстве...
Секунду спустя он почувствовал, как чьи-то сильные, цепкие руки подхватили его за подмышки и торопливо уносят прочь от дымящегося остова машины. Вокруг шумели голоса, турецкая брань смешивалась с тревожными командами инструкторов.
Прошло несколько минут, и Капитан уже пришел в себя. Он лежал на сочной зеленой траве в тени дежурного автомобиля "скорой помощи". Молодой турецкий медбрат, торопливо протирая руки антисептиком, аккуратно замазывал заживляющей мазью его "боевые ранения" и что-то говорил про безопасность на полигоне.
Лицо и ладони Капитана были иссечены мелкими, колючими осколками разлетевшегося автомобильного стекла, кожа потемнела от пороховой копоти, но в остальном - обошлось без травм.
Уже через пару дней, подшучивая над своей "боевой физиономией", заклеенной пластырем, Капитан вместе с сокурсниками со смехом вспоминал этот конфуз за чашкой крепкого турецкого кофе:
- Ну что, Кэп, - смеялись сокурсники, - твой автофугас работает идеально! Даже автор не успел убежать!
- Я специально сделал, чтобы провести внеплановую проверку работы вашей медицинской службы! - с иронией парировал Капитан, поправляя повязку.
Опыт научил Капитана главной заповеди минера: взрывчатка не знает друзей, и даже учебный имитатор требует к себе такого же осторожного отношения, как полтонны тротила.
Глава 6.
Прошло несколько дней с того памятного ночного бдения на ковре среди вороненой стали и отношение Якуб-бея к Капитану кардинально изменилось. Среди профессионалов уважение не покупают чинами или деньгами - его добывают знаниями, умением и служебным авторитетом.
В службе Якуб-бея к офицеру из Ташкента перестали относиться как к абстрактному "yabanci" (иностранец), которого надлежало "сушить" на лекциях в Академии. Сотрудники службы увидели в нем то, что ценится в любой силовой структуре выше любых протекций. Негласный статус "советника по безопасности", обретенный в трудную минуту, теперь заработал в полную силу, за Капитаном все чаще присылали тот самый неприметный служебный "Fiat-Tempra", увозивший его с паркетных лекций Академии прямо в отдел Антитеррора или штаб Службы быстрого реагирования.
Забот у Капитана прибавилось, к академической рутине добавился настоящий деловой ритм. Теперь главным местом неофициальной части его учебы стал полигон сил специальных операций, находящийся в суровых, выжженных солнцем предгорьях Анатолии. Этот полигон превратился в своеобразную профессиональную отдушину. После академической бюрократии и зазубривания различных наставлений в аудитории, здесь пахло мужской работой: пороховой гарью, разогретой кабиной внедорожника с пулеметом. Вместе с турецкими инструкторами и бойцами спецназа Капитан участвовал в контрольном отстреле добытого жандармами трофейного оружия, изъятого у курдских боевиков. Найденная в горах партия "стрелковки" проходила и через его руки: он оценивал износ стволов, проверял кучность, тестировал работоспособность автоматики, изучал ранее неизвестные ему гранаты и боеприпасы. Турецкие офицеры, поначалу поглядывавшие на заграничного гостя с легким снобизмом, быстро прониклись к нему доверием - Капитан с первого взгляда мог определить причину задержки при стрельбе или устранить перекос патрона даже в самом "экзотическом" оружии.
По протекции Якуб-бея на полигоне ему предоставили полную свободу в освоении техники и вооружения. Капитан до белизны в костяшках пальцев впивался в руль внедорожника, наматывая километры по бездорожью, учился до автоматизма работать с немецкими винтовками "HK G3", с бельгийскими пулеметами "FN MAG", израильским "UZI", американскими "М16" и комплексами ночного видения.
Он часами просиживал на стрельбище с незнакомыми стволами, изучая баллистику западных калибров и сравнивая их с советскими 7,62 и 5,45 мм. Для человека, чья жизнь была неразрывно связана с военным делом, это было не просто обучение - это было опьяняющее чувство глубокого погружения в профессию.
Капитан заносил в память каждую мелочь: как ведет себя немецкий пластик на жаре, какова пробивная способность натовской пули по разным типам преград, какие прицельные сетки удобнее при ведении боя в городских условиях. Он прекрасно понимал, что весь этот уникальный, добытый на турецком полигоне опыт - не забава, а бесценный багаж, который очень скоро может стать надежным щитом между жизнью и смертью его подчиненных.
Глава 7.
Судьба-злодейка - дама капризная и мстительная. Она долго берегла Капитана от осколков, вывозила из безнадежных ситуаций, сводила с верными людьми. Но везение - ресурс небезграничный. И там, где молчали детонаторы, внезапно подножку подставила банальная житейская слепота.
За день до описываемых событий Капитан получил свою первую официальную получку - жалованье внештатного советника при спецотделе старшего комиссара Якуб-бея. Хрустящие турецкие лиры, заработанные потом и знаниями, приятно утяжелили карман. Думая о том, что в родных пенатах ему более полезными будут доллары, он при первой же возможности обменял лиры на валюту.
Прибыв вечером в свой гостиничный номер, Капитан, недолго думая, выложил из бумажника купюры и поместил их в выдвижной ящик письменного стола - аккурат туда, где уже покоились конспекты, рапорты и прочие служебные бумаги. Поужинав, он до глубокой ночи просидел над конспектами, после чего с чистой совестью погрузился в крепкий сон.
Утро началось в привычном темпе: небольшая зарядка на свежем воздухе, прохладный душ, завтрак. Собираясь на занятия, Капитан выдвинул ящик, забрал документы, отсчитал небольшую сумму на карманные расходы и чаевые, а основную часть денег решил оставить в столе.
"Зачем таскать всю кассу с собой на полигон? - разумно рассудил он про себя. - В грязи, на лазании по полигону деньги легко выронить и потерять. Пусть лежат здесь, в номере. В конце концов, это же солидная гостиница, а не придорожный постоялый двор..."
Вечером, вернувшись с занятий, Капитан переступил порог своего номера и замер. Внутренний барометр опытного офицера мгновенно сработал - в комнате что-то изменилось. Вещи лежали не там, где привычно оставлял их Капитан. Он сперва попытался отогнать липкое подозрение: "Ну что за паранойя? Наверняка горничная приходила, прибиралась, пыль протирала, вот и передвинула...".
Но ноги уже сами шагнули к столу. Пальцы сжали деревянную ручку и резко выдвинули ящик. В пустой секции ящика денег не было.
Да-с... Как говорится в русской народной мудрости, и на старуху бывает проруха. Капитана банально и безжалостно обчистили в собственном номере, как какого-нибудь зазевавшегося провинциального туриста.
Обращение в ведомство Якуб-бея результата не дало. В те далекие времена камеры видеонаблюдения не висели на каждом углу, коридоры отеля не просматривались, а приехавшие эксперты-криминалисты лишь развели руками: на поверхности стола не обнаружилось ни единого четкого отпечатка - вор работал аккуратно, вероятно в перчатках. Допрос гостиничной обслуги, швейцаров и горничных превратился в тоскливую восточную комедию с заламыванием рук, клятвой всеми святыми и полным отсутствием улик.
Капитану не оставалось ничего иного, кроме как сжать зубы, смириться с ощутимой финансовой брешью и принять этот жесткий урок судьбы как данность. Так Капитан лишился своей первой получки на турецкой земле. Но этот щелчок по носу со стороны карманных воров научил его главному: враг не всегда носит форму и закладывает мину. Иногда он приходит с отмычкой и молча уносит то, что ты сам опрометчиво оставил без присмотра.
Глава 8.
Очередной день на полигоне сил специальных операций выдался знойным, жаркий ветер гонял по земле колючую пыль, а над огневым рубежом висело плотное марево. Виднеющиеся вдалеке ростовые мишени казались зыбкими, плывущими над землей призраками.
Находящиеся на огневом рубеже немногочисленные офицеры турецкой жандармерии, эти суровые мужчины, обветренные горцы, знавшие толк в дальнем выстреле - обступили легкий переносной пластиковый стол. На нем, среди прочего железа, лежала снайперская винтовка Драгунова (СВД) с прицелом ПСО-1. Оружие было запущенным, со следами въевшейся горной грязи.
Один из капитанов жандармерии взял со стола винтовку и покручивая маховички прицела, с откровенной иронией посмотрел на неизвестного ему заграничного гостя:
- А сможет ли господин Капитан пристрелять эту штуку? В нашей мастерской никто не смог - кучности нет.
Капитан подошел, взял винтовку из рук жандармского офицера, извлек магазин, проверил ход затвора СВД, убедился в отсутствии патрона в патроннике и легким движением оценил люфт на посадочной планке прицела.
- Мне понадобятся для этого четыре патрона, - спокойно произнес Капитан.
Жандарм изумленно вытаращил глаза, а среди стоявших рядом турецких офицеров прошел шепоток:
- Сколько? Всего четыре? Господин Капитан, вы не ошиблись?
- Да, четыре, - сухо отрезал Капитан. - Ну, если случай окажется совсем тяжелым, тогда восемь или десять. Но думаю, в вашем случае достаточно будет и четырех.
Они вышли на огневой рубеж. Капитан закрепил маховички на прицеле, принял изготовку: первый выстрел - одиночный, пробный, на дистанции в сто метров. Он приподнялся, посмотрел в оптическую трубу и снова прильнул к винтовке. Как он и предполагал, причина промахов была банальна: винты кронштейна прицела были ослаблены и барабанчик боковых поправок был сбит с нулевой отметки. Взяв отвертку из пенала винтовки, Капитан за несколько минут выставил оптику в "ноль", надежно зафиксировал крепление и снова лег на изготовку. Второй выстрел. Пуля легла почти в центр мишени, чуть выше "десятки". Третий выстрел - после корректирования прицела на "полклика". Отверстие пули в мишени чуть перекрыло предыдущее попадание. Четвертый выстрел отправил пулю практически в то же гнездо.
Капитан поднялся, отряхнул пыль с формы и передал СВД жандарму:
- Можете проверять. Винтовка готова.
Жандарм прильнул к оптической трубе, затем медленно отошел от неё. К окуляру тут же потянулись другие военнослужащие. В глазах офицера жандармерии читался легкий шок.
Впрочем, настоящая "вишенка на торт" была возложена совсем в другом месте - там, где порохом и не пахло. В один из выходных дней сокурсник Капитана по Академии, молодой турецкий лейтенант Нихат Имдат, предложил съездить в Стамбул, в знаменитый Военный музей (Harbiye Asker Muzesi). Капитан, с юности питавший любовь к военной истории, с радостью согласился. Музей поражал размахом: штандарты османских янычар, старинные пушки, трофеи Первой мировой... Широкое и впечатляющее представление военного ансамбля на специальной сцене музея. Это было замечательно. Но в одном из дальних залов, где выставлялись экспонаты современной истории, Капитан вдруг остановился и пригляделся.
Прямо на паркетном полу выставочного зала, в углу за канатиком, печальной кучей лежал разобранный крупнокалиберный пулемет Владимирова - знаменитый КПВТ калибра 14,5 мм. Капитан тихо перешагнул заграждение, опустился на корточки и всмотрелся в детали. Вороненая сталь, затвор, приемник, пружины, спусковой механизм - всё было исправное, не повреждено, просто... разобрано и брошено.
- Что это с ним? - удивился Капитан, поворачиваясь к Нихату. - Оружие-то рабочее. Я могу его собрать, если позволят.
Нихат, немного смутившись, подошел к пожилой женщине - дежурной по залу и вежливо поинтересовался, можно ли прикоснуться к экспонату?
Женщина вздохнула, посмотрела на Капитана и с искренним сочувствием приложила руку к груди:
- Ох, сынок... Этот экспонат нам привезли с Кипра, после операции 1977 года. Наш музейный техник начал его разбирать, да так и не смог понять, как устроена эта дьявольская советская механика. С тех пор он так и лежит здесь... Почти двадцать лет! Его никто не смог собрать. Руководство конечно запрещает трогать...
Для человека, которого в военном училище настрополили так, что он мог собирать и разбирать КПВТ с закрытыми глазами, это был не вызов - это была песня. Он снял куртку, передал ее Нихату, аккуратно закатал рукава сорочки, и опустился на колени прямо перед кучей вороненого железа. Вокруг постепенно начали собираться зеваки. Металл отозвался на умелые руки офицера знакомым, сочным клацаньем. Капитан действовал уверенно и без суеты: узлы советского пулемета послушно вставали на свои места, словно это был детский конструктор. Спустя несколько минут на паркетном полу вместо беспорядочной кучи возлежал грозный, хищный КПВТ, готовый хоть сейчас вести огонь по целям. В выставочном зале на секунду воцарилась тишина.
- Машаллах... - прошептал Нихат.
Весть об этом случае в Истамбульском музее долетела до Анкары быстрее экспресса.
Глава 9.
В Академии шел обычный учебный день, когда преподаватель комиссар-инструктор Искендер-бей вызвал Капитана прямо с кафедры и заговорщически сказал:
- В одном из центральных районов города обнаружен подозрительный предмет, возможно самодельное взрывное устройство. Якуб-бей сказал, что нам с тобой предстоит работа. Ты готов?
Откровенно говоря, такое предложение застало Капитана врасплох. Но, отказаться - значит показать свою слабость.
Спустя минуту они выехали на служебной машине комиссара. Оказавшись на месте, Капитан увидел, что небольшая гостиница окружена сотрудниками полиции и службой безопасности, рядом стояли в готовности и машины спасательной службы. Он стал понимать, что вызов явно не на учения. Их с комиссаром проводили к месту обнаружения подозрительного предмета.
Предмет находился в одном из номеров гостиницы, был обернут в газету. Упакован аккуратно, с гладкими и четкими очертаниями прямоугольника, без складок и ровными загибами на торцах. Примерные размеры - 10Х10Х20 см.
Искендер-бей и Капитан вместе осмотрели помещение, не обнаружив больше ничего подозрительного, комиссар сказал, что руководство приняло решение на разминирование. Он спросил Капитана:
- Ты возьмешься за эту работу?
"Якуб-бей решил меня проверить на слабо?" - мелькнуло в голове Капитана. Естественно, что отказ был бы расценен как трусость. Он кивнул Искендер-бею.
Получив утвердительный ответ, комиссар пожелал удачи Капитану, и... нет, он не ушел. Он присел в кресло, стоявшее рядом, и закурил.
Капитан сначала стянул коробку с места при помощи шнура, который принесли полицейские. Таким образом он выяснил, что предмет транспортабелен и не подрывается от движения. Посоветовавшись с Искендер-беем, Капитан перенес предмет как ему показалось в более безопасное место - на балкон, - подальше от комиссара. Капитан зафиксировал его на перилах, в неподвижном положении с помощью "суперклейкого" армированного скотча, также принесенного местными полицейскими.
После небольшого перерыва и обдумывания своих дельнейших действий, Капитан приступил к обезвреживанию. А подумать было над чем: до сего дня он не сталкивался с подобными предметами и не имел необходимого опыта. Приходилось изобретать все на ходу. Посмотрев на газетный слой упаковки, он чисто машинально намочил слюной небольшой участок и подождал, пока бумага намокнет и начнет разрываться от влаги. Действие оказалось эффективным. Капитан постепенно аккуратно отделял кусочки мокрой газеты, пока под ней не увидел алюминиевую фольгу. Вероятнее всего, один из контактов был подведен к этой фольге. Уже что-то стало проясняться. Где второй контакт?
Также смачивая и надрывая упаковку, он расширил отверстие, удалил внешний слой газеты почти с половины коробки. Далее, с помощью спички, которую ему подал Искендер-бей, аккуратно проделал отверстие в алюминиевой фольге, стараясь не повредить ничего под ней, потом очень медленно расширил отверстие и отогнул края в стороны. Под слоем фольги обнаружен еще один слой газеты.
Капитан отошел в комнату, чтобы перевести дух и немного отдохнуть. Комиссар-инструктор угостил его сигаретой. Посидели, покурили. Искендер-бей сходил на балкон и осмотрел коробку и к чему привели действия Капитана. Вернувшись, сказал:
- Все верно. Тебе нужен будет моток изоленты и кое-какие инструменты, я дам распоряжение, сейчас принесут.
После перерыва, Капитан продолжил работу.
Отогнутые края фольги пришлось зафиксировать на внешнем слое газеты и изолировать. Внутренний слой, тоже состоящий из газеты, был смочен каплями воды из крана, и в нем тоже проделано отверстие. Под вторым слоем газеты обнаружен еще один слой фольги. Все слои газеты и фольги были аккуратно надорваны, разведены в стороны и обернуты изолентой, чтобы исключить касание их между собой.
Наконец под последним слоем бумаги был обнаружен деревянный корпус коробки. Капитан снова взял перерыв. Он вошел в гостиную, присел в кресло и снова закурил.
После перерыва, используя пассатижи и бокорезы, из комплекта, который принесли по указанию Искендер-бея, он проделал небольшое отверстие в коробке, через которое смог немного осмотреть внутренности. После, взяв небольшой фонарь, он отошел в комнату и осветил коробку направленным лучом. Чтобы понять, что коробка не имеет внутри датчика света. Спустя ещё какое-то время, отверстие было расширено, и Капитану стало возможным разглядеть внутреннее устройство этой подозрительной находки. Далее, пинцетом он извлек наружу два провода синего цвета. Убедившись, что это и есть контакты электродетонатора - поочередно перерезал и изолировал их.
Ещё чуть позже, совсем осмелев, Капитан уже намеревался полностью вскрыть коробку и изучить внутреннее устройство "адской машинки", но Искендер-бей его остановил.
- Ты достаточно сделал. Все, оставь.
Надо отдать должное этому комиссару: за все время, пока Капитан обезвреживал это самодельное взрывное устройство, Искендер-бей не вышел из комнаты ни на минуту, он сидел в кресле, без средств защиты, просто покуривая и внимательно наблюдая за действиями офицера, готовый в любой момент прийти на помощь или остановить его, в случае ошибочных действий. Рисковал ничуть не меньше Капитана.
Искендер-бей сказал Капитану, что они свое дело сделали и могут уезжать.
На следующий день в Академии перед занятиями слушателям сообщили:
"...обнаруженное в гостиничном номере самодельное взрывное устройство в деревянном корпусе не содержало поражающих элементов. Внутри коробки находилась однофунтовая шашка TNT, электродетонатор с батареей питания и наручные механические часы, которые использовались в качестве предохранителя. Контакты соединены с алюминиевой фольгой, между которой находится слой газетной бумаги в качестве изолятора. При повреждении внешней оболочки и соприкосновении двух слоёв фольги происходит взрыв заряда ВВ...".
Похоже, что пройдена еще одна проверка на профессионализм.
Глава 10.
Время не шло - оно летело, унося рутину академических будней и оставляя в памяти практический опыт. И вот наступил тот самый день, из-за которого министерские чиновники в Ташкенте пять месяцев бледнели над мелким шрифтом приглашения, опасаясь за жизни своих сынков. День выпускного экзамена.
Полигон под Анкарой встретил участников суровым пейзажем: трава была словно выжжена, огневые рубежи, бетонные бункеры и окопы, учебные здания и местами вспаханная взрывами земля. Комиссия, состоявшая из турецких офицеров, сидела за судейским столиком, безучастная и строгая, как древний фатум.
Слушатели курсов, прибывшие из различных силовых ведомств Турции, которые обучались вместе с Капитаном, выходили на учебные поля один за другим. Работали сосредоточенно, ровно. Кто-то сдавал чуть быстрее, кто-то дольше задерживал дыхание над проводами, но все обходилось без срывов. Никто не получил рокового "неуда", никто не допустил катастрофической ошибки - Академия работала четко.
И вот над полигоном раздался голос из мегафона, вызвавший Капитана.
Старший преподаватель курсов Хусейн эфенди - седой башкомиссар-инженер, чье лицо было иссечено мелкими шрамами, отложил в сторону свою трубку, которую он имел обыкновение курить на занятиях, посмотрел на узбекского офицера с уважением, и кивнул ему, как бы пожелав удачи на экзамене. Но в этом же взгляде Капитан уловил и предупреждение: экзамен для него будет без малейшей поблажки.
- Вам предстоит непростая задача, эфендим, - произнес Хусейн-бей, указывая трубкой как указкой на двухэтажный кирпичный дом-декорацию, выстроенный в центре площадки для саперов, - Перед вами частный дом, он заминирован. Я могу лишь сказать, что на территории заложено три самодельных взрывных устройства. Все они приведены в боевое положение. Каждое снаряжено детонатором и содержит сто двадцать пять граммов взрывчатого вещества.
Преподаватель сделал паузу, давая Капитану проникнуться тяжестью момента:
- Работа опасная, но вас к этому готовили, не правда ли? Вы должны справиться. Вам предоставлено полное право пользоваться любыми средствами разминирования - от металлодетектора и гидроразрушителей до роботов-манипуляторов, обращению с которыми вас обучили в Академии. И особо напоминаю... - преподаватель указал на край поля, где дежурили "скорые" и красные машины спасателей, - в чрезвычайном случае оперативные службы наготове. Используйте защитный костюм. Ну... начнем?
Капитан посмотрел на дом, в котором его ждала судьба: или со щитом или на щите. Подрывная шашка в 125 граммов - не имитатор, в замкнутом пространстве небольшой комнаты заряда достаточно, чтобы убить или покалечить человека, даже в бронекостюме. А уж защитный шлем с головы точно сорвет.
Офицеры комиссии притихли, кто-то проверял радиосвязь, кто-то настраивал бинокль. Преподаватели и члены комиссии знали: этот офицер из Узбекистана прошел хорошую обкатку, но сейчас ему предстоял главный поединок - с беспощадной волей хитроумной инженерной мысли инструктора, заложившего эти три адские машинки.
Капитан медленно надел бронежилет, поправил шлем и подошел к столу, где были выложены средства разминирования.
Глава 11.
На длинных столах возле судейского места, было разложено всё богатство натовской саперной инженерии: тяжелые бронекостюмы, металлодетекторы, высокочастотные индукционные миноискатели, водяные разрушители зарядов и самые современные роботы-саперы на гусеничном ходу.
Капитан подошел к одному из столов, окинул взглядом арсенал средств. К нему тут же подошел наставник его группы - Искендер-бей, - офицер искренне переживал за своего ученика.
- Что ищет эфендим? - с легкой тревогой спросил наставник. - Какую систему вы выбрали? Может включить робота?
- Дайте пожалуйста мне щуп, - спокойно произнес Капитан.
- Щуп? Что это за прибор?.. - немного удивился преподаватель, быстро перебирая в голове англо-турецкие термины.
- Я не вижу его среди этих приборов, - ответил Капитан. - Это обычная стальная проволока... или палочка... А, вот! Дайте-ка мне шомпол от АК!
- Зачем?! - окончательно растерялся преподаватель.
Но Капитан уже увидел, где взять ему щуп. Он быстрым шагом подошел к стоявшему неподалеку жандарму охраны периметра, у которого в руках был АКМС немецкого производства. Капитан легким движением вынул из подствольного крепления шомпол автомата. Жандарм лишь удивленно хмыкнул, а Капитан четким шагом направился к дому.
Памятуя, как указано в "Наставлению по военно-инженерному делу Советской Армии", каждые пять сантиметров земли прощупывались шомполом под углом в сорок пять градусов. Медленно, сантиметр за сантиметром он продвигался по тропинке к крыльцу дома. Пройденный отрезок пути он сразу же маркировал небольшими вешками, обозначая безопасный проход.
Комиссия замолкла, кто-то прильнул к биноклю. Строгие офицеры, привыкшие к тому, что курсанты обычно выбирают роботов или водяные разрушители с шумным и эффектным действием, с удивлением наблюдали тонкую и бесшумную работу офицера, который не надеялся на электронику, а верил только своим пальцам, законам физики и в удачу.
Когда проход до крыльца дома был проделан, Капитан на минуту остановился, чтобы вытереть пот с лба. Его сокурсники на наблюдательной площадке начали по-доброму подшучивать:
- Кэп, это у тебя русский детектор?
- А батарейки куда вставлять?
- Как эта палка вообще работает, расскажи?!
Капитан на подколки лишь усмехался, не отвлекаясь от дела. Он знал: электроника может выйти из строя от радиопомех, а стальной шомпол и "чуйка" не подведут. Через пять минут он вновь подошел к крыльцу дома. Едва шомпол вошел в грунт под первой деревянной ступенькой, как сердце Капитана привычно ёкнуло и забилось чуть быстрее: поверхностный слой земли слегка дернулся под кончиком стали.
"Есть первая!" - молнией пролетело в голове.
Осторожно вынул шомпол. Затаив дыхание, медленно и ювелирно развел руками в стороны сухой рыхлый грунт. Из земли показались два тонких провода - совсем как в голливудском кино: красный и синий. Не прикасаясь к ним, Капитан аккуратно подкопал землю дальше и под ступенькой наткнулся на самодельный взрыватель нажимного типа. Вынув из кармана заранее припасенный кусочек пластика, он вставил его между контактами, заблокировав замыкание. Затем, аккуратно двигаясь вдоль замаскированных проводов, Капитан прошел около десяти метров за угол дома. Там, под слоем сухих листьев и камней, обнаружил заряд: цилиндрическая динамитная шашка с вставленным электродетонатором и батареей питания. Капитан отсек провода с помощью кусачек, изолировал их, извлек из гнезда электродетонатор. Поднял брусок динамита над головой, демонстрируя его судейской коллегии. До него донеслись редкие негромкие аплодисменты преподавателей.
"Ну, по крайней мере, трояк обеспечен", - с легкой иронией подумал Капитан, утирая рукавом взмокший лоб. Впереди его ждали еще два где-то скрытых заряда.
Глава 12.
Осмотрев крыльцо и убедившись в безопасности, Капитан переступил порог полутемного дома. Внутри пахло сухой штукатуркой, нагретой солнцем крышей и тем особенным, еле уловимым духом застоявшегося воздуха, который так хорошо знаком любому саперу.
Офицер осторожно продвигался вглубь помещения, чувства его словно превратились натянутую струну. Сантиметр за сантиметром он осматривал заброшенное пространство: трещины в половицах, узоры старых обоев на стенах, потолочные перекрытия, нехитрую фанерную мебель, дверные ручки и петли, оконные рамы. В этом ремесле не бывает мелочей. Ошибка здесь не дает возможности на пересдачу.
В конце узкого коридора были три двери: влево уходил проем на кухню, вправо - гостиную, а прямо располагался санузел.
Внимание Капитана сразу зацепилось за проем двери в гостиную. Он был как-то несуразно, торопливо перекрыт небольшим листом фанеры. Это выглядело слишком искусственно - фальшивая декорация, выставленная нарочито напоказ. Кто-то другой, наверное, не задумываясь откинул бы фанерку ногой, но Капитан, осторожно опускаясь на одно колено и затаив дыхание, стал миллиметр за миллиметром исследовать этот кусок "странной меблировки". Присмотревшись к щели у самого пола, он поймал едва заметный, хищный блеск: в луче света, пробивавшемся сквозь пыльное окно, сверкнула тонкая, прозрачная рыболовная леска.
"А вот и вторая..." - мысленно констатировал Капитан.
Самодельные растяжки - вещь коварная и капризная, созданная не по ГОСТу, а по изощренной фантазии минера. Предстояло изучить каждый сантиметр плинтуса, проверить все щели и пустоты в полу и стене, чтобы точно понять: как устроен механизм и где расположен детонатор? Работает ли он на натяжение, на ослабление или на обрыв? Не заложена ли тут же разгрузочная ловушка-"дуплет", рассчитанная как раз на того, кто попытается просто перерезать леску?
Капитан провел за этим исследованием добрых двадцать минут. В тишине дома было слышно только его ровное, глубокое дыхание. Комиссия уже начала беспокойно переглядываться, а его турецкий преподаватель стоял снаружи дома у окна и наблюдал за Капитаном, нервно покуривая.
Изучив схему и убедившись, что перед ним классическая замаскированная "растяжка", Капитан достал из кармана небольшие пассатижи. Один точный, легкий надрез. Затем осторожно отжал деревянный плинтус у входа в гостиную и извлек из выдолбленной ниши вторую 125-граммовую шашку динамита с электродетонатором. Обезвредив его, офицер показал заряд в окно преподавателю, вынес его на крыльцо и аккуратно выложил рядом с первым.
"Два - ноль" сказал он себе.
Оставался последний, и наверняка самый изощренный третий заряд, затаившийся где-то в глубине дома.
Глава 13.
Капитан все еще стоял в дверном проеме перед гостиной, не решаясь войти. Пыль, поднятая его действиями, при извлечении второго заряда из-под плинтуса в коридоре, медленно кружилась в косых солнечных лучах. Осмотр кухни санузла он оставил на потом - чутье подсказывало, что главный сюрприз находится именно в гостиной. Перед ним была обычная, будто бы наспех брошенная жильцами комната: старый диван под полинявшим пейзажем в дешевенькой раме, стол, пара стульев. Но его взгляд приковало к себе небольшое возвышение слева - тяжелый каменный камин, над которым на полке высился старый пузатый телевизор в лакированном корпусе, окруженный глиняными вазочками.
В этой выставленной напоказ композиции ему показалась фальшь. Камин был слишком массивным, а телевизор казался не к месту, будто его поставили здесь в спешке: повсюду был слой пыли, а на нем пыли не было видно. Капитан осторожно занес ногу, делая первый, невесомый шаг по доскам пола...
И в этот самый миг из коридора, рассекая гулкую тишину пустого дома, с низким, тяжелым жужжанием в гостиную влетел крупный анатолийский шмель. В звенящем напряжении тишины этот басовитый гул прозвучал почти оглушительно - словно над ухом на бреющем полете прошел тяжелый транспортный вертолет.
Капитан невольно затаил дыхание, провожая насекомое взглядом. Шмель, плавно описывая широкие золотистые дуги в лучах пыльного света, будто бы намеренно увлекал взгляд офицера за собой, указывая траекторию. Сделай круг над столом, он устремился к дальней стене и стал кружить над телевизором, то опускаясь к щели между стеной и каминной полкой, то взмывая к вазочкам с пластиковыми цветами.
Капитан уже набрал воздух, чтобы отвлечься от насекомого и опустить глаз к полу, как вдруг шмель резким пикированием опустился прямо на экран телевизора. Жужжание мгновенно оборвалось. В следующую долю секунды тишину разорвал оглушительный, ударивший по ушам сухой грохот!
Вспышки Капитан не увидел. Мощная ударная волна, смешанная с крошевом штукатурки, кирпичной пылью и дымом, мгновенно захлестнула гостиную, плотным потоком скрыв камин, телевизор и всю обстановку помещения...
За судейским столом комиссия соскочила со своих мест. Преподаватель Искендер-бей, стоявший за окном и наблюдавший за Капитаном, мгновенно побледнел:
- О Аллах... ?!
На краю экзаменационной площадки, взвыла сиреной машина "скорой помощи", а сокурсники Капитана рванулись вперед, к опутавшему дом клубящемуся серому облаку...
Но спасатели не успели добежать до крыльца, как из клубов пыли и сизого дыма, кашляя и отряхивая с формы пыль, к ним навстречу спокойно вышел Капитан. Его лицо и форма были покрыты серым налетом, но сам он был жив и здоров.
Когда пыль в гостиной улеглась, члены комиссии вошли в здание, чтобы определить результат: зачет или не зачет? Перед ними открылась удивительная картина, камин и телевизор оказались целы. Третий заряд был оснащен чрезвычайно чувствительным датчиком цели.
