ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева
Анваров Нурлан Акмалевич
В тени Гиндукуша

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ко дню защитника Отчества, о тех героях, кого не назовут
  Глава 1. "Золотые мальчики"
  
  Ташкент
  
  Утро началось с того, что он услышал звук включенного телевизора - канала "ТВ-Марказ" и громкие разговоры в коридоре. Встав и порывшись в шкафу, он попытался найти чистую рубашку, которую мама вчера обещала погладить, но видимо в итоге "закрутилась" с делами.
  Подойдя к ванной комнате, он понял, что сестренка Лола уже заняла ванную на полчаса, прихорашиваясь перед школой. Мансур стучит в дверь:
  - Эй, выходи, я на пары опоздаю!
  Услышав в ответ дежурное:
  - Ҳозир ака!
  Он понимает, что это может длиться вечность. Мимо проходит отец, держа в руках электробритву. В коридоре слышно, как мама на кухне готовит завтрак. Обычное утро, в обычной ташкентской семье.
  Наконец, все умылись и собирались на кухне, где пахнет горячими лепешками (нон), которые папа принес из ближайшей пекарни еще в семь утра. Он сидел во главе стола, пил крепкий черный чай из пиалы и читал новости в смартфоне. Лола быстро жевала бутерброд, запивая его чаем и одним глазком проверяла свой "TikTok", пока мама не видит.
  Мама разливает чай и, как бы невзначай, заводит разговор, который уже длится несколько недель:
  - Мансур, сынок, я вчера видела Гуля-апу из третьего подъезда. У неё дочка школу заканчивает, такая "пазанда" (вкусно готовит), чистюля, и платок так красиво носит... Ты когда решишься? Мне уже стыдно людям в глаза смотреть, все спрашивают: "Когда той будет?"
  - Ойижон, мне еще доучиться надо, потом диплом защитить, на ноги встать. Куда торопиться?
  - Соседский сын тоже так говорил, а теперь у него уже двое! - ворчит мама, подавая ему кусок лепешки, намазанный маслом, - ешь давай, совсем исхудал в своем институте, одни кости остались.
  Тем временем Лола допивает чай, встает из-за стола, подхватывает рюкзак, целует папу и говорит:
  - Ада, дайте денег на обед!
  Папа лезет в карман, вынимает купюру и дает дочери. Потом неспеша делает дуа, встает, надевает костюм, берет ключи от машины и уходя на работу, по пути напоминает сыну купить арбуз к ужину.
  Мансур, допив чай, оделся, проверил, взял ли зарядку для телефона, и целуя маму в щеку (чтобы она перестала ворчать про женитьбу), выбегает из дома. Быстрым шагом он идет к остановке: в ушах наушники, в мыслях - предстоящий зачет и планы встретиться с друзьями после пары в чайхане чтобы поесть нормальный плов на обед.
  Проводив всех, мама вздыхает, она поправит скатерть, уберет со стола посуду и начнет планировать ужин, попутно созваниваясь с тетей Мансура, чтобы обсудить еще одну "очень хорошую девушку из приличной семьи".
  
  Самарканд
  
  Когда Сардор утром переворачивается на другой бок, во дворе уже кипела жизнь. Утро началось со звука мерного подметания - мама встала как обычно раньше всех и веником вычищала двор от нападавшего за ночь сора с деревьев. В воздухе плывет запах дымка от арчи (можжевельника): мама уже разожгла тандыр. Полежав еще немного, а потом нехотя открыв глаза, Сардор видит, что мама в платке и домашнем халате, лепит лепешки к стенкам раскаленного тандыра. На отдельном подносе уже ждёт своего часа сочная свежая самса с луком и курдюком - его любимый завтрак. Сардор вылезает из-под теплой курпачи и бежит умываться, запах свежей лепешки и самсы отличный стимул встать!
  На айване уже накрыта хонтахта. Здесь заседает "высшая палата" семьи. Дедушка в тюбетейке медленно ломает горячую лепешку. Он уже сходил в мечеть на утренний намаз и теперь обсуждает с папой Сардора планы на день: нужно починить навес, а потом съездить на Сиабский базар за мясом.
  Бувижон разливает чай и следит, чтобы все плотно поели.
  Младший брат Сардора - Азиз носится по двору, пытаясь найти свои кеды и попутно дразня собаку.
  - Сардор-ака, вы опять мои носки надели! - кричит Азиз, выглядывая из комнаты.
  - Ищи в своём в шкафу, - лениво отзывается Сардор, умываясь у водопровода.
  Одевшись и поздоровавшись со всеми, Сардор садится к столу. Мама приносит обжигающую самсу прямо из тандыра.
  - Вот, хорошенько поешь, Сардор. Силы нужны, а то ходишь бледный, как эта стена. И посмотри на себя - уже скоро 20 лет! Вон, Нодир уже женился, а ты всё "учеба, работа". Вчера бабушка твоя подобрала девушку - золотая! Из хорошей махалли, папа - уважаемый человек, сама скромная, из дома лишний раз не выходит. В субботу придут в гости, чтобы ты был дома, понял?
  Бабушка её поддержала:
  - Да, внучек. Мне бы правнуков понянчить, пока глаза видят. Сколько можно тянуть? Свадьбу сделаем на весь Самарканд, в самой лучшей туйхоне!
  Сардор жует и кивает, зная, что спорить бесполезно:
  - Майли ойижон, посмотрим. На следующей неделе я перевожусь на учебу в Ташкент!
  После завтрака, двор наполняется шумом мотора, папа выводит машину из ворот, и подмигивая Сардору говорит:
  - Ты про девушку подумай, мама плохого не посоветует.
  Следом за ним Азиз с визгом уносится в школу на велосипеде. Сардор берет сумку, поправляет воротник, попрощавшись с дедом, бабушкой и мамой он выходит за ворота. Мама, выйдя на порог с ковшиком воды, выплескивает вслед сыну - на удачу, чтобы дорога была легкой. Сардор идет по узкой улочке махалли, вдыхая запах пыли и цветущих деревьев, готовый к новому дню.
  
  Друзья
  
  Мансур, закончив с отличием школу, решил поступить в Международную исламскую академию Узбекистана, в коридорах которой он бывал не раз, когда ходил туда с другом, поступившим сюда годом ранее. И вот, став студентом ВУЗа, он быстро освоился в учебном заведении, уже на первом курсе вышел в отличники. Однажды, готовясь к очередной межвузовской конференции, он познакомился с Сардором - студентом исламского института имени Имама Бухари. Сардор недавно перевелся на учебу в Ташкент из Самарканда, тоже был отличник своего факультета и очень хотел стать имамом в какой-нибудь знаменитой мечети.
  Мансур и Сардор быстро нашли общий язык и стали друзьями. Несмотря на юный возраст, эти два светлых ума, чьи голоса во время диспутов на конференции звучали чисто и уверенно, по уровню знаний были на голову выше своих сверстников по учебе. Преподаватели прочили им блестящее будущее ученых-теологов, а родители уже видели их уважаемыми имамами.
  
  Глава 2. Побег
  
  Вечер в ташкентской квартире предполагает традиционный ужин в большой комнате, где накрыт стол на всю семью. Уже принесла из кухни большое блюдо. Домашние манты, как аппетитно они выглядят: от них идет пар, пахнет зирой и луком. Мама поправляет тарелки, папа уже переоделся в домашнее, сидит в ожидании ужина и переключает каналы телевизора. На экране идет очередной турецкий сериал с узбекским дубляжом, но папа явно не вникает в сюжет. Дома вся семья, кроме сына - Мансура.
  Телефон Мансура молчит. Никогда такого не было, чтобы он не пришел домой к ужину без предупреждения, пустующее место за скатертью так и бросается в глаза. Мама, заходя в комнату с чайником:
  - Нет, ну вы посмотрите на него! В Ташкенте пробки, я понимаю, но телефон-то для чего придумали? Сарвару из соседнего подъезда мать уже невесту сосватала, он в семь дома как штык. А наш? Наверное, в "Сити" гуляет.
  Сестренка пытается тоже вставить слово:
  - Ойижон, он наверное, с ребятами в компьютерный клуб зашел на Ганге. Или в кофейне сидит, важного из себя строит. А ещё он мне вчера говорил, что у них какой-то проект в институте.
  - Какой проект в восемь вечера может быть? Адаси, поговорите с ним, жениться ему надо, тогда и проекты сразу закончатся. Сразу домой бежать будет!
  Папа Мансура сказал, что пора бы и поужинать и начинает есть. В квартире телевизор создает фон, под который мама продолжает свой монолог.
  - Адаси, ну скажите вы ему! - снова обращается она к мужу, - он вас слушает. Совсем взрослый стал, а семейных правил не знает. Холодные манты будет есть, я разогревать не стану. Пусть знает, как мать игнорировать.
  Папа, продолжая накладывать манты на тарелку и поливая их сметаной:
  -Ладно, мать, не шуми. Придет - поговорим. А пока, давайте кушать! Может, подработку нашел, он же хотел на новый телефон накопить. Но то, что не предупредил - это плохо.
  
  Сестренка Лола после ужина ушла в свою комнату делать уроки, папа задремал под новости, а мама все ещё на кухне. Она моет посуду, но то и дело выглядывает в окно, смотря во двор: не мелькнет ли фигура сына у подъезда. Она уже трижды переложила оставшиеся манты в контейнер, потом обратно в тарелку, накрыла их крышкой, чтобы тесто не подсохло. Гнев в ней борется с тревогой.
  - Вот придет - всё выскажу. Про женитьбу, про совесть, про всё...
  Она уже три раза представляла себе, как только в замочной скважине повернется ключ, её первой фразой будет вопрос "Ты почему так поздно пришел? Иди мой руки, я сейчас подогрею!"
  Но сын так и не появился. Ни ночью, ни утром.
  
  Странный звонок
  
  Вечер в самаркандском дворике - это время, когда жара наконец отступает, уступая место прохладе от политого водой из шланга бетона и запаху мокрой земли. Под массивным виноградником, чьи тяжелые гроздья свисают прямо над головами, уже расстелены мягкие курпачи на высоком топчане. В центре хонтахты - огромный ляган с дымящимся самаркандским пловом, где мясо лежит крупными кусками, а желтая морковь блестит от масла. Семья в полном составе, папа Сардора поглядывает на наручные часы, поправляя подушку под локтем. Он уже трижды пытался дозвониться по "телеграм" сыну в Ташкент, но "абонент не отвечал". Мама все сетует, что сын, наверное, там голодный. И только младший брат Сардора - Азиз пользуется моментом и потихоньку вытаскивает самые вкусные кусочки из плова, пока взрослые отвлеклись.
  Внезапно у папы звонит телефон, он берет трубку и слышит незнакомый голос, который говорит, что в общежитии Сардора сегодня не видели, и спрашивает, не уехал ли он домой, в Самарканд?
  
  Удар в сердце семьи
  
  Они встретились в терминале вылета в аэропорту. Обычные молодые люди, в обычных джинсах, худи, и с рюкзаками. Два молодых парня, которые для пограничников выглядели как типичные туристы, летящие в Стамбул "погулять". Пока самолет набирал высоту над Каспийским морем, они хранили молчание. В карманах лежали билеты в один конец, а в их телефонах были удалены все фотографии близких и переписка с ними.
  
  Первые два дня дома у Мансура царило беспокойство. Мама звонила ему каждые пять минут, ворча: "Опять телефон разрядил, негодник, где его носит?". Папа объезжал друзей сына, пытаясь сохранять спокойствие, но он чувствовал неладное и дома хмуро молчал.
  Только на третий день телефоны Мансура и Сардора одновременно "ожили".
  Экран телефона мамы Мансура засветился. Вместо привычного "Ойижон, я скоро буду", пришло фото в "телеграм". На нем её сын, но какой-то осунувшийся, с непривычно жестким взглядом, на фоне пустынного пейзажа. Текст сообщения под фото гласил "Ойижон, ада, не ищите меня. Я нашел свой путь. Я в Шаме (Сирии), в рядах своих братьев по вере. Мы воины Аллаха, и здесь строится истинная справедливость. Не беспокойтесь, я сыт и одет. Не плачьте, это мой выбор". В маленькой квартире стало невыносимо тесно от горя. Мама Мансура металась по комнатам, обнимая его рубашки и крича: "За что?! Мы же всё для него делали!". Сестренка Лола плакала в углу, не понимая, как ее добрый брат-студент мог оказаться там, где убивают людей. Отец мгновенно поседел от горя.
  
  Сардор тоже отправил похожее видеосообщение в Самарканд. На заднем плане его фото были изображения, похожие на отдаленные взрывы. Он подписал свое сообщение своим "новым именем".
  Мама Сардора, которая утром бодро подметала двор, рухнула прямо во дворе. Лепешки в этом доме с этого дня не пекли. Дедушка просто закрыл лицо руками и ушел в комнату, из которой не выходил до следующего утра. Папа, всегда строгий и крепкий, сидел на топчане, глядя в одну точку, понимая, что его сын теперь - "черное пятно" на чести всего рода.
  
  В обоих семьях, ворчание мам о женитьбе сменилось тихими молитвами и бесконечными слезами. Вместо плова на выходных они теперь обсуждали, как связаться с властями и можно ли вернуть детей из этого ада. Жизнь этих семей разделилась на "до" и "после". Теперь каждый звонок с незнакомого номера вызывал не раздражение, а ледяной ужас: придет ли весть о том, что их сыновья еще живы, или страшное известие о том, что их больше нет.
  
  Вот так, внезапно для всех парни исчезли. Оставив дома боль в сердцах своих матерей. В их родных махаллях поползли слухи: "Мансур уехал к радикалам", "Сардор предал веру отцов". Родители плакали, закрывая лица от косых взглядов соседей. Ещё немного позже родители выяснили, что их одаренные дети оказались в Сирии в рядах террористической организации. Они не знали, куда им деваться от стыда перед родственниками и соседями, и не могли никак вернуть детей домой. Ещё чуть позже, Мансур и Сардор сообщили, что перебрались из Сирии в Афганистан, в лагерь подготовки боевиков, они в это время уже вдыхали пыль чужих дорог, примеряя на себя маски "сторонников нового джихада".
  
  Глава 3. В логове зверя
  
  Афганское солнце не щадит никого, жара и пыль сводили с ума новобранцев. Лагерь подготовки боевиков "Мовароуннахр" был адом, замаскированным под праведность и святость. Около сотни молодых ребят, собранных из разных уголков Средней Азии, вырванных из нормальной жизни обещаниями об "истинном пути Веры", обучались здесь террористическим методам ведения войны. Они готовились и ждали команды, чтобы убивать "неверных" ради создания "Халифата". В лагере подготовки, затерянном среди острых скал Афганистана, Мансур и Сардор довольно быстро стали "своими". Руководители ячейки террористов прониклись острым умом молодых последователей "джихада" и их познаниями в области теологии. Очередная вылазка "моджахедов" к военной базе "неверных" стала поводом для полного доверия двум молодым имамам, и руководство лагеря боевиков определило им работать над умами новобранцев.
  Ещё совсем юные парни из разных городов Узбекистана были уверены, что они и есть "истинные муслимы", которые должны "принести настоящую Веру" на свою Родину. Новобранцы буквально смотрели в рот своим новым учителям.
  
  Проповеди молодых имамов
  
  Время летело быстро, и в процессе подготовки новобранцев, молодые имамы стали беседовать со своими учениками и на другие темы. По ночам, когда лагерь затихал, они начинали разговоры с "учениками" на другие темы, в которых не было места "джихаду" и ненависти к "неверным". Они говорили о семье. О матери. Новобранцы внимали их словам и в их душах что-то менялось. Постепенно, очень постепенно, и не сразу они начали изменяться.
  - Пойми, истинный джихад - не убийство брата по вере, - тихо произнес Мансур, когда новобранцы отдыхали после изнурительных тренировок в горах, - большой джихад, как сказал Пророк Салоллоху Алейхи Вассаллам, это созидание и борьба с самим собой, своими желаниями и искушениями. Задумайтесь, вас же ждут дома родители. Ваши матери плачут не от гордости, а от горя, что потеряли вас, отцы ваши, наверное, поседели от горя, а сестры и братья плачут по ночам. Что сказал Пророк Мухаммад Саллоллоху Алейхи Вассаллам своим сподвижникам? Он сказал: "Рай - у ног матерей", служите матери своей до ее кончины, пока она не уйдет от вас к Аллаху. Исполняйте её наставления и выполняйте ее желания во имя Аллаха.
  - Посмотри на свои руки, - шептал Сардор восемнадцатилетнему парню из Андижана, - они созданы, чтобы держать ладонь твоей матери, а не автомат. Тебя обманули. Аллах есть любовь к матери, а не та кровь на камнях, которую ты видишь каждый день.
  Слова новых молодых "устозов" звучали не так, как обычно учат в лагерях боевиков, нет так новобранцев обучали инструкторы из западных стран. Слова новым имамов проникали в самую душу новобранцев. Спустя немного времени большая часть группы боевиков уверовала, что молодые "устозы" говорят им правду. Вскоре вокруг молодых "устозов" стали собираться единомышленники, которые уже не хотели воевать ради мифического "Халифата", они все больше желали вернуться домой. Они стали готовиться.
  
  Последняя молитва
  
  Но время летит неумолимо, и приближался тот час, когда руководство лагеря должно было проверить в деле подготовку новобранцев. Они должны были ранним утром напасть на кишлак и очистить его от тех, кто по мнению террористов "не соответствует стандартам истинного Ислама".
  Но планы их в то утро сорвались. Побег группы боевиков из лагеря подготовки, под управлением молодых имамов был дерзким. Сорок вооруженных человек уходили в предрассветных сумерках, двигаясь козьими тропами в сторону границы. Сердце каждого молодого человека билось в ритме надежды: надежды на возвращение домой, в семью, надежды на прощение матери и Родины. Мансур и Сардор вели своих учеников к границе родного Узбекистана. Позади остался лагерь боевиков, месяцы изнурительных тренировок, страх раскрытия их заговора, все было позади.
  А впереди, еще немного, еще один перевал, и дальше - родная земля. Их примут дома, они были уверены. Группа пробиралась через зазубренные пики Памирских скал четвертые сутки. Голодные, обмороженные, они несли в себе надежду как хрупкое пламя свечи. Граница была близко - та невидимая черта, за которой кончается страх и начинается новая жизнь.
  
  Глава 4. Она умирает последней
  
  Рассвет застал их в узком каньоне. Тишина гор была такой абсолютной, что казалось, сам мир затаил дыхание, а ледяной ветер с Гиндукуша уже принес едва уловимый запах дома, они остановились на утреннюю молитву. В тот момент, когда их лбы коснулись холодного коврика для молитв, постеленного на промерзшей земле, горы внезапно ожили свинцовым дождём.
  Он обрушился на них со всех окружавших их скал. Погоня, высланная фанатиками-экстремистами, узнавшими об их побеге, настигла их в этом сухом ущелье. Хрупкую тишину разорвал лай нескольких пулеметов и разрывы гранат из РПГ.
  Ещё секунду назад, сорок парней совершали коллективную молитву, а сейчас они уже приняли бой, расположились среди скал и открыли ответный огонь.
  - Уходите к границе. Мы вас прикроем! - сказал Сардор своим ученикам, ведя огонь из автомата.
  - Мы не оставим вас, устоз! - ответил кто-то из группы молодых людей. Голос его утопал в шуме боя.
  - Вам еще жить и жить. Вы должны дойти до границы, а мы их отвлечем, - ответил Мансур, - бегите к перевалу! Скорей, за ним уже наша земля!
  Мансур и Сардор дали команду ученикам пробиваться к границе, а сами остались прикрывать отход группы. Два молодых теолога, чьи руки были созданы для того, чтобы разворачивать старинные свитки с древними рукописями, теперь сжимали раскаленные автоматы. В ту секунду, они наверное уже понимали: им не суждено пересечь эту невидимую черту в горах. Не увидеть уже следующего рассвета.
  Патронов было мало, гранат не было вовсе. Сардор и Мансур в последний раз посмотрели на небо Афганистана, оно было такое же синее, как над их Родиной - Узбекистаном. Друзья переглянулись, и последним, что они услышали, был крик одного из парней, который будучи на высоком склоне обернулся и зарыдал, видя, как тела его учителей исчезают в дыму гранатных разрывов.
  Бой был недолгим, но яростным. Сорок человек против сотни вооруженных до зубов террористов, их вчерашних соратников.
  Они не сдались. Мансур и Сардор были уверены, что ученики уйдут от погони и будут спасены. Но они не знали, что за ближайшим гребнем горного отрога их ждала засада. Все сорок парней были хладнокровно расстреляны теми, кто вчера еще называл их "братьями". Они предпочли погибнуть свободными людьми, защищая друг друга, чем вернуться в рабство лжи.
  
  Безмолвное эхо
  
  В тиши кабинетов высокого здания в Ташкенте, сидели люди в погонах и смотрели на экраны мониторов, где медленно угасали последние светлые точки в горах Афганистана. Так отмечаются тепловизором силуэты людей, в инфракрасном диапазоне. Многие изображения уже не двигались, они постепенно остывали, превращаясь в такое же серое безмолвие, как и окружавшие их горы. Беспилотник, круживший на километровой высоте над театром военных действий, бесстрастно передавал изображение на мониторы командного пункта.
  Генерал, курировавший операцию, отвернулся от монитора и снял очки с уставших глаз. Он посмотрел на две темно-красные папки, лежавшие перед ним: в них были приготовлены два приказа о награждении высшими государственными орденами. Он открыл одну папку, снова надел очки, взял со стола ручку и зачеркнул на наградном листе несколько слов, написав на месте зачеркнутого "посмертно". То же самое он сделал и с надписью во второй папке. Эти ордена теперь уже никогда не будут вручены. Имена героев никогда не высекут на граните. О них не расскажут по ТВ или в газетах.
  
  Глава 5. Выбор безопасности
  (год назад)
  
  - Они отличники, и очень успешные студенты, - говорил генерал, - я обратил бы ваше внимание на этих молодых людей. Надо чтобы кто-то им предложил работу под прикрытием. Думаю, что они не откажутся послужить Родине.
  В кабинете генерала проходило секретное заседание Совета Безопасности. Решался вопрос о противодействии проникновению в страну агентов террористических группировок.
  На следующий день у ректора Университета было тихо и мерно тикали большие настольные часы.
  - Молодой человек, вы нужны Родине, - тихо вкрадчивым голосом говорил человек в штатском хорошо скроенном костюме, - мы обеспечим вас всем необходимым, будете работать под нашим прикрытием...
  Органы госбезопасности провели двух "молодых специалистов" через курсы ускоренной подготовки агентов: психологи хорошо поработали над их личностями, чтобы создать безупречную легенду. Специалисты самого высшего класса обучали их тактике и снайперскому делу, подрывники и военные инженеры обучали их ремеслу партизанской войны. После тщательного отбора и прохождения курсов специальной подготовки было решено: Мансур и Сардор готовы к проведению запланированной операции. Все это время, они числились студентами престижных ВУЗов столицы.
  
  Они внедрились в группировку террористов так глубоко, что сами порой забывали кем они являются. Каждую ночь, рискуя быть забитыми камнями за измену, они вели свою тихую войну. Они совершили невозможное: в короткий срок перевербовали почти всю группу выходцев из стран Средней Азии. Сорок человек "новобранцев джихада" решили уйти. Домой. К свету. К покаянию.
  Это и была их главная цель внедрения в террористическую группировку. Эти два неординарных парня, вели долгую работу со своими учениками, внушая им мысль, что нужно вернуться домой, а не воевать на стороне фанатиков. И им удалось почти невозможное: перековать "новых" террористов обратно в нормальных людей. Осторожно, ежедневно рискуя быть разоблачёнными, они вели психологическую войну за умы молодых людей, тех, кто поверил в мифологический "туман" и покинул Родину в поисках "истинного Ислама". Работа была трудной можно сказать филигранной, на острие ножа, и они справились... оставалось лишь перейти границу. Выйти в указанный район, где для них был открыт "коридор". И они почти вышли...
  
  Наши дни.
  
  Две семьи в разных городах сейчас живут одинаково: на дверях их домов до сих пор висит невидимое клеймо позора. Соседи отводят глаза при встрече с их отцами. Матери до сих пор вздрагивают от каждого стука в дверь, надеясь и боясь увидеть тех, кого мир назвал террористами.
  Родители Мансура и Сардора стареют вдвое быстрее ровесников, потому что их горе - не то высокое, светлое горе, которое разделяют соседи, приходя с соболезнованиями. Это горе черное, липкое, пропитанное стыдом. Они помнят, как их сыновья - гордость ВУЗов страны, лучшие из лучших - вдруг исчезли, а потом появились в совсем другом, не человеческом обличье.
  Помнят и редкие сухие звонки: "Мама, мы в Египте, учимся". А потом - страшные кадры с ТГ каналов, где их мальчики, их надежда и опора, стоят на фоне черных знамен где-то в песках Сирии.
  Отец Сардора больше не ходит в чайхану, он не вкушает чайханский плов с другими стариками из махалли. Он не может вынести этих взглядов, в которых читается: "Как ты мог вырастить предателя?". Матери плачут по ночам, кусая края платков, чтобы не разбудить тишину дома, который теперь кажется склепом. Они не ведают, что их сыновья на самом деле - не вероотступники, а живые щиты, герои, вставшие на пути заразы терроризма.
  Мать Мансура снова выйдет во двор, услышав шум мотора. Она будет стоять, вглядываясь в пыльную дорогу, пока сумерки не поглотят горизонт. Она будет ждать и ненавидеть своего сына за то, что он "предал" её. И в то же время она будет любить его больше жизни, не зная, что в этот самый миг она живет и дышит только потому, что её мальчик остался лежать среди ледяных камней Гиндукуша.
  
  Есть только тишина и долг, исполненный до конца.
  
  Это было страшное, немое торжество спецслужб. Операция прошла успешно: угроза вторжения террористов ликвидирована, но надежда на возвращение на Родину сорока ее заблудших сыновей не увенчалась успехом. Очередная ячейка террористов уничтожена ценой двух жизней, но возможно, что спасены тысячи.
  Парадокс спецслужб в том, что Государство не может признать своих героев, чтобы не раскрыть свои методы работы. Для всех эти парни останутся мертвыми фанатиками. Их личные дела уйдут в архив под грифом "совершенно секретно", чтобы покрыться пылью десятилетий.
  Правда, о которой не узнает мать - она далеко, покоится под камнями афганских гор. Там, где два героя - Мансур и Сардор - совершили свой главный подвиг. Они не просто погибли за Родину, они спасли человеческие души, вернув им человечность ценою собственной жизни.
  Самое печальное, что родители и соседи до сих пор не знают о героическом подвиге этих ребят. Их считают предателями и экстремистами, их имена заклеймены позором, хотя на самом деле они были верными сынами своего Отечества.
  Но когда-нибудь горы заговорят, и имена "предателей" станут именами героев, их впишут золотым тиснением на страницах истории Узбекистана.
  А пока... пока о них знает только Небо.
 Ваша оценка:
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2025