ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева
Хаустов Кирилл
Вкус мёда

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  Вкус мёда
   Сентябрь заканчивался. Поля чернели неубранными подсолнухами. По ночам уже становилось прохладно, но дни стояли солнечные и все ещё тёплые. Два бойца - мужики возрастом слегка за сорок - прижавшись к брустверу окопа, внимательно осматривали передний край.
  - Что там видно? - спросил Шеп прилипшего к биноклю Дона.
  - Зелёнка ещё плотная, так что особо ничего. А вот пасечник опять у своих ульев крутится. Даже не пригибается. Он что, ум потерял? Или бесстрашный совсем? Доиграется дедок.
  - Ему, поди, тяжело нагибаться-то. Лет уж сколько? Под девяносто, наверное? Ты не спрашивал? Да и кто на такой божий одуванчик руку поднять решится? Разве что совсем нелюди, - Шеп взял бинокль товарища и посмотрел на правый край позиций, где между лесопосадками раскинулось большое поле, заросшее разнотравьем. Линия соприкосновения разрезала его практически пополам. Всё поле было уставлено кубиками ульев. Их было много: под сотню, а, может, и того больше. И всё это - хозяйство Харитоныча, местного жителя, занимающегося мёдом с незапамятных времён. Его фигура была хорошо видна: она казалась тёмным пятном на фоне увядающей растительности и выцветших пчелиных домиков.
  Второй батальон двести пятьдесят четвёртого полка перебросили на эти позиции недавно. Мобилизованные, пройдя полигон, попали сначала в Кременную. После распределения пошли разговоры, какие шевроны себе заказать, пока есть время, и как назваться - придумывать громкие названия подразделениям было настоящим поветрием. Дон, здоровый крепкий мужик из Москвы, получивший специальность помощника гранатомётчика, в шутку предложил назваться "Сухопутными Мурзиками". Типа "волков" и "тигров" полно, а "Мурзиков" нет. Посмеялись, но на том и порешили. Эскиз шеврона нарисовала дочка Дона, чем он очень гордился. Заказали тридцать эмблем, на каждой из которых голова котика со скрещенными под ней РПГ и АК - эдакий "весёлый Роджер".
  
  Прибыв на передок, основной костяк "Сухопутных Мурзиков" неожиданно для себя пополнил состав обескровленного, измотанного на отходе первого батальона. Что ж, первый так первый. Часть ребят оставили во втором и направили на другие позиции.
  
  "Нейтралка" тогда была узкая. До хохла местами было от семидесяти до ста с небольшим метров. Противник копал укрепы в тылу, а на передке в норках сидели уставшие, не сильно охочие наступать. Оказавшиеся нос к носу русские и украинцы первое время друг друга не кошмарили, пытаясь отдышаться от прошедших боёв. Прострелы, конечно, велись регулярно, в определённое время, но накатов на наши позиции не было. Враг копил силы для броска на Кременную и Сватово, подтягивая резервы. Поэтому, пока где-то там, за спиной, мотострелки "Железной" Смоленской дивизии спешно обустраивали вторую линию обороны, "Мурзики" из второй роты пополненного теперь первого батальона стояли на передке, не давая хохлу свободно пройти дальше. Вот тогда-то и произошло знакомство с пасечником.
  
  Время перевалило за полдень. "Мурзики" ехали из Рубежного.
  Одинокий аккуратный домик, вросший в землю за полкилометра до лесопосадки, был по дороге - не один раз ходили мимо него. "Хозяйка" - полковой "Урал" - довозила бойцов только до Т-шки - Т-образного перекрёстка. Здесь машину разгружали, и дальше полтора километра тащили все на себе. Почти на подходе к позиции была развилка: одна дорога сворачивала к лесополосе, а другая вела к участку и дому. Вот здесь, на "вилке", мужики обычно и останавливались - отдохнуть перед последним броском.
  
  - Паша, давай-ка узнаем, кто у нас под боком живёт. Не хотелось бы постоянно оглядываться, - предложил Депутат Дону, когда они дошли до развилки.
  - Парни! Дуйте без нас. Не ждите. Мы с Доном чуть задержимся, - Депутат поставил на землю цинки с патронами и, подмигнув Дону, пошёл к воротам. - Не отставай.
  Дон перевесил автомат на грудь и двинулся за товарищем. Они подошли к калитке у ворот. Сквозь забор из растянутой на столбах сетки рабица был хорошо виден двор - там стояла старенькая короткая "Нива". Из трубы над крышей дома вился еле заметный дымок. На окне чуть колыхнулась занавеска - в доме кто-то был.
  - Хозяева! Есть кто живой?
  Сначала никто не ответил, словно в надежде, что гости уйдут. Но через минуту дверь отворилась и к калитке торопливо засеменил седой, похожий на одуванчик дед. Он был среднего роста, в застиранной, сильно поношенной, но аккуратной одежде. На ногах - обрезанные валенки.
  - Здравствуйте, солдатики. Заходьте, - пригласил непрошеных гостей хозяин дома.
  - Да мы так, познакомиться, не беспокойся. Рядом стоим, вот и решили узнать, с кем соседствуем. Как звать тебя, отец?
  - Харитоныч я. Меня в округе кажна собака знает, - старик посторонился и распахнул калитку. - Заходьте, заходьте. Неча на улице стоять. Времена тяжкие. Не ровен час, бомбу кинут. Пойдёмте в дом, чаем угощу.
  Дон потоптался на месте. - Дед, да мы уставшие, и ботинки, видишь, грязные какие?
  Уловив лёгкое замешательство военных, Харитоныч настойчиво добавил: - С мёдом.
  Это был железный аргумент.
  - Ну, если с мёдом, то зайдём. Ненадолго, - Дон посмотрел на Депутата.
  Кухонька была маленькая и светлая - под стать хозяину, и во всём чувствовалась его заботливая, но крепкая рука. Харитоныч поставил гостям кружки, насыпал заварки и налил до краёв кипятку - чайник как раз закипел, будто ждал их прихода. На столе красовалась трехлитровая банка с золотистым прозрачным мёдом.
  - Вот, сынки. Угощайтесь. Небось давненько мёда не ели? - хозяин налил янтарную сладость в глубокую чашку и положил рядом ложки.
  - Давненько, - признался Дон, зачерпывая тягучий ароматный мёд.
  - У меня и прополис есть, если кто хворый. Понадобится - дам. Мне одному много не надо.
  - Местный, значит? - спросил Депутат, отхлёбывая крепкий чай. - Дед, выходит, это твои ульи по всему полю расставлены?
  - Выходит, мои. Чьи же ещё? Тут окромя меня хозяев нет. Почитай, боле полувека занимаюсь. А шо?
  - Крепкое у тебя хозяйство. Маленькое, но крепкое. И машина что надо для местных-то дорог.
  - А мне, сынки, без машины никак. Я ж на отшибе, - забеспокоился дед.
  - Да это я так, похвалил. Нам твоя машина не нужна.
  - А, ну да. Я так сразу и понял. Что похвалил, - у старого явно от сердца отлегло.
  - Не страшно тебе там лазить? Пальнут - и нет тебя, - Дон облизал ложку и зажмурился от удовольствия.
  - Пошто в меня палить-то? Кому я чё дурного сделал? А пчёлам уход нужон. Зима скоро. Надо укрыть всё. Проверить. Куды ж мне деваться? Пчёлы не куры, на базар не свезёшь. Эх, кто б знал, - старик тяжело вздохнул и тут же настороженно спросил: - Вы ж не пальнёте?
  - Дед, окстись... Мы не про нас говорим. Хохлы могут, - Депутат посмотрел серьёзно. Он умел быть убедительным.
  - Пока не палят. Не звери ж они? Люди.
  - Знаем мы, что эти "люди" с пленными творят, - тихо сказал Дон, откладывая ложку, и на его скулах заиграли желваки.
  - Озлобился люд, озлобился. И то верно... Давай ещё подолью, - Харитоныч потянулся за чайником.
  - Не, дед. Спасибо, - остановил старика Дон. - Пора нам. Познакомились и ладно.
  - Погодьте, солдатики. Вас же там много. Вот я вам гостинцев с собой, - и пропал в соседней комнате. Вышел с двумя трёхлитровками мёда и целой сумкой разных продуктов.
  - Донесёте? А то ещё сумку какую дам.
  - Донесём, - ответили в один голос. - Но сумку ещё можно, а то руки заняты, - добавил Дон. - Вернём, не пропадёт.
  Мёд точно не будет лишним - сладкого не хватало, да и простужаться народ начал.
  Бойцы поблагодарили деда за угощение. Уже выходя из калитки, Дон поправил на плече ручки старой холщовой сумки и посмотрел на провожавшего их деда: обветренное, загорелое, покрытое сеткой морщин лицо в обрамлении совершенно белой шевелюры и такой же белой бороды. Всем своим видом пасечник олицетворял сложившийся с детства добрый образ из русских сказок: вылитый Старичок-Лесовичок. Глаза, выцветшие и слезящиеся, смотрели прямо и бесхитростно. Хотелось спросить, почему дед в таком возрасте живёт совсем один и как справляется с таким хозяйством, но Дон подумал, что едва знакомому человеку такие вопросы задавать не стоит, поэтому просто сказал: - Спасибо за угощение, Харитоныч. Если вдруг чего помочь надо будет, спроси Дона. Меня все знают. Помогу.
  - Спасибо, сынки. Вроде справляюсь пока. Банки только не забудьте вернуть. Не сыскать нонче стекла-то. Всё пластмасса одна. А как принесёте - я вам ещё дам.
  Депутат с Доном, подхватив груз, двинулись к лесопосадке, а дед, прикрыв калитку, пошёл на огород.
  
  Мёд закончился быстро. Первые пару дней его просто ели ложками все без исключения: Аста, Назар, Красный, Воробей, Шеп. Дон с Депутатом тоже не отставали. Новость разошлась со скоростью летящего снаряда. Потянулись парни из соседних блиндажей: кто с кружкой, кто с ложкой. И с ними, конечно, делились - "крысятничать" у "Мурзиков" было не принято. Шесть литров сладости ушли, как дети в школу. Памятуя просьбу Харитоныча про банки, Депутат, доскоблив за завтраком остатки, уже собрался нести пустую тару хозяину, когда в блиндаж ввалился Назар и потряс за плечо Дона. - Дон. Там какой-то дед пришёл. Тебя спрашивает. Говорит, что пасечник. Я его спрашиваю: "Дедушка, это мы твоим мёдом два дня объедаемся?" Кивнул. Моим, типа. Ну, я сказал ему ждать и побежал к тебе. Выйдешь или сюда вести?
  - Не нужно сюда. Выйду, - Дон посмотрел на Депутата. Оба, прихватив банки, вышли из блиндажа и пошли по тропинке в сторону ожидавшего их гостя. Харитоныч скромно стоял на краю лесопосадки, пристроив возле ног старый брезентовый рюкзак и такую же видавшую виды сумку.
  - Здорово, диду. Вот, банки возвращаем. Спасибо тебе от всех парней наших. Уважил.
  Харитоныч улыбнулся и полез в рюкзак.
  - Я вам ещё принёс, ребятки. Сколько смог дотащить. Мне его одному не осилить. Я в Кременную на рынок по субботам мёд вожу. Торгую. За столько лет клиентов хоть отбавляй. А сейчас-то многие подались от греха подальше, кому есть куда. Тяжко стало. Так что накачал много, а девать некуда. Помогайте деду. Я тут ещё с заработанных грошей вам "дошиков" разных подкупил, - дед расстегнул сумку, полную "Дошираков", - возьмёте?
  - Балуешь, Харитоныч. А что ж, твоим не надо?
  - А кому моим-то? Жена, - дед сдвинул брови, - седьмой год уж как преставилась. Детей нам Господь не дал. Один я... - в его голосе и правда сквозило чувство необъятного одиночества. Вот и ответил дед на не заданный Доном вопрос.
  - Харитоныч, может, тебе что нужно? - Депутат со знанием дела налаживал мосты.
  Дед в нерешительности опустил глаза, но потом махнул рукой: раз предлагают, надо спросить. - Мне бы солидола. Есть? Дадите?
  - Решим, дед. Спрошу в МТО, как в Рубежку поедем. Сколько тебе?
  - Пару кило бы - этого мне до самой смерти хватит.
  - Договорились! Только не помирай. Считай, солидол уже у тебя. Не будь я Депутат.
  - Шо, всамделишный? Они ж тока языком молоть умеют. А ты вон с автоматом бегаешь. С чего? Проворовался что ль, прости Господи? Ой! - дед тут же осекся и замер, испугавшись сказанного.
  - Не, Харитоныч. Не всамделишный, - улыбнулся Депутат. - Это позывной мой. Запомни.
  -Да, уж такой-то не забуду.
  Все засмеялись. Со стороны казалось, что разговаривают давние знакомые.
  Депутат не подвёл. Сменял в мастерских часть принесенного дедом мёда на две банки солидола и, возвращаясь из Рубежного, занёс пасечнику - так бойцы меж собой окрестили старика. Тот обрадовался и с тех пор, съездив в выходной день на рынок, всегда покупал курево, что-нибудь из еды и по пути к пасеке заносил военным. Ребята встречали его с благодарностью, да и сам дед был явно рад, что теперь не один. Но больше всех с ним подружился Депутат. Оно и понятно: представительный, умеющий находить общий язык с кем угодно, Депутат полностью оправдывал свой позывной. И уж если чего обещал, всегда выполнял обещанное.
  С этого момента Серёга стал часто захаживать к Харитонычу, да и с остальными парнями у деда сложились хорошие отношения. Поэтому, когда он, взяв дымарь с углями, копался на поле возле ульев, не спеша переходя от одного к другому, все волновались, хотя хохлы вроде тоже его не трогали. Через неделю Депутат договорился с Харитонычем, и от его дома до позиции протащили кабель, сделав разводку на три блиндажа. Напряжения еле хватало на освещение, но жить стало немного проще.
  К началу октября обстановка начала накаляться. Было похоже, что на позиции противника пришли мотивированные бойцы. Запахло наступлением. Обстрелы усилились. По нашим окопам стали чаще прилетать мины. Пошли первые потери. Но пасека и дом деда стояли нетронутыми.
  То тут, то там пытались просачиваться ДРГ противника. Сплошной линии не было. "Мурзиков" по двое-трое дёргали на усиление соседних позиций - затыкали "дыры", выставляя на "фишки" то на пару дней, то на неделю. День становился всё короче. Мобилизованные пообтерлись, заматерели. Новость пришла неожиданно.
  
  Под вечер в блиндаж ввалился Шеп и сообщил:
  - Мужики. Внимание. Дана команда оттянуться на подготовленные позиции второго батальона. Из хороших новостей - там есть баня. Через два часа на Т-шку подгонят пару "коробочек". Кто не успеет - пойдёт пешком. Ничего не забывать. Всё. Время пошло.
  "Мурзики" начали радостно собирать вещи. Давно хотелось помыться, да и просидев столько времени на "нуле", народ откровенно подустал ждать очередного прилёта, который может стать именно твоим. Особенно подлыми были шестидесяти миллиметровые бесшумные "польки". Рота уже потеряла несколько человек, поэтому уговаривать никого не пришлось.
  Самые дружные покинули позицию последними, вместе с командиром, наставив перед окопами растяжек. Когда проходили по дороге мимо поворота к Харитонычу, Депутат собрался свернуть к деду.
  - Серёга! Ты куда? Не успеем. Да и темно у него, спит наверняка.
  - Паша, деда надо предупредить, что мы уходим, - Депутат свернул на дорогу к дому.
  - Отставить! - послышался строгий голос Шепа. - Депутат, не наводи суету. Ты же прекрасно знаешь, что пасечник всё равно никуда отсюда не поедет. Пошли.
  Когда последние из "Мурзиков" подошли на Т-шку, две "бэхи" уже стояли под парами, готовые тронуться. На следующий день пришла информация от разведки, что противник занял оставленные нашими позиции...
  
  Наступил январь 2023 года. За прошедшие два месяца много всякого случилось. В последних числах января усилиями неугомонного Депутата к "Мурзикам" из второго бата перевели Фиша и Малого - где они в драме? Это были молодые ребята, прошедшие с ними полигон и Кременную. Только поутихла радость встречи, пришёл приказ выдвигаться на БЗ. Шеп собрал командиров отделений и сообщил, что минометные расчёты второго бата в хлам разнесли хохлов на старой позиции, штурмы зачистили лесополку и теперь первый и второй взвод второй роты идут в закреп на знакомое место.
  - Депутат, навестишь своего друга-пасечника. Медку хлебнёте. Всё. Выходи строиться!
  Местность выглядела так же, как и раньше, только грязи больше да чернеющие вдалеке изорванные прилётами деревья потеряли последнюю листву. Новым тут был только выпавший снег.
  Транспорт заходил от Кременной, и пехоту выгрузили сильно левее позиции. Шли по тёмному. На краю лесополки их ждал грязный, продрогший Салават - крепкий молодой башкир, штурмовик из шестой роты.
  - Парняги, рад вас видеть, - сказал он осипшим простуженным голосом. - Дайте закурить.
  Красный протянул ему сигарету и собрался идти дальше.
  - Стой! Идите осторожно. Всё в минах, растяжках и сюрпризах. Вчера Фома решил шлемаком амерским разжиться. Поднял - и всё, "двести". Мы часть мин сняли, но хрен знает, сколько их ещё. Судя по всему, тут "азовцы" были. Одного мы точно обнулили, - он вынул из кармана и показал жёлто-синий грязный шеврон.
  Два сапёра из взвода, сбросив мешки, пошли по тропке в лесопосадку, внимательно осматривая каждый метр.
  Только к обеду, обшарив частично разрушенные блиндажи, более-менее обжились. Штурмы собирались уходить на Т-шку: у них были двое раненых и один погибший. Депутат вызвался помочь, чтобы на обратной дороге зайти к пасечнику. Шеп махнул рукой:
  - Ладно. Народу много, толкаться тут пока нечего. Фиш, остаёшься с Малым на блинчике порядок наводить. Две четвёрки: Депутат, Назар, Дон и Аста, Капа, Воробей, Красный и я - поможем пацанов до Т-шки дотащить.
   Возвращались привычной когда-то дорогой. У поворота к дому пасечника остановились перекурить. Дон бросил взгляд на Депутата - тот стоял и внимательно смотрел на поле.
  - Серёг, ты что там высматриваешь?
  - Ульи стоят неровно. Не... Не стоят. Они все повалены. Что-то тут не так.
   Не сговариваясь, свернули направо и пошли к деду. Дом совсем не изменился, только машины во дворе не было.
  - Сегодня какой день? - спросил Дон. - Наверняка в Кременную уехал. Или в Рубежное.
  Шеп посмотрел на двор, потом на дорогу. - Следов нет. А снег уже несколько дней не шёл. Давайте-ка, сходите, гляньте.
  Депутат с Красным пошли к дому, постучали и вошли в незапертую дверь. Аста, Назар и Воробей с Капой рассредоточились по двору и стали внимательно всё осматривать. Дон с Шепом так и остались у калитки. Депутат вышел минут через пять. Следом Красный с керосиновой лампой в руке. Депутат подошёл к калитке. Все смотрели на него выжидающе.
  - В доме Харитоныча нет. И видно, что давно никого не было. Но всё вверх дном: перевёрнуто, как после обыска. Даже книжки его про пчёл на полу валяются.
  - Уехал. Точно тебе говорю. Небось, как хохлы пришли, он и уехал. А бардак - это хохлы мародёрили, хватали, что плохо лежало, - бросив окурок, предположил Воробей.
  - Дед бы дом запер. А замок не сломан - просто не закрыт, - в голосе Депутата слышалась тревога. Вдали ухнул "выход", все повернули головы на звук. Было видно, как Назар беззвучно, одними губами, считает. Прилёт лёг далеко и правее - где-то в районе позиций двадцатого БАРСа.
  - Всё, пошли. Ещё обживаться надо. Не дай Бог хохол в себя поверит и решит нам контратаку устроить. Хорош стоять на виду, - в словах Шепа был резон. Спорить никто не стал. Группа осторожно засеменила к позиции, внимательно глядя под ноги. По этой дороге они шли впервые с того момента, как в октябре снялись по приказу.
  Только углубились в начавшуюся лесополосу, как идущий впереди Депутат вдруг издал какой-то булькающий горловой звук, похожий на стон, и остановился как вкопанный.
  - Серёг, чё там? Растяжка? - тихо спросил идущий следом Красный, но, глянув вверх, тоже замер. Остановились все. Впереди - прямо на уровне глаз - около начинающегося окопа на дереве висело вниз головой тело. По виду было ясно, что уже давно - труп почернел. И только волосы были белые, как пушинки одуванчика. Красный осторожно подвинул окаменевшего Депутата и проскользнул вперёд. Он осмотрел всю землю вокруг, выпрямился и, сняв с головы шапку, подал знак, что можно подойти. Поднял глаза на висящее тело и с ненавистью процедил:
  - Суки. Нелюди... Он же дед совсем был... У кого рука поднялась?
  "Мурзики" молча обступили повешенного. Не трудно было понять: Харитоныч умирал долго и страшно. Раздет до пояса. Без обуви. Его явно пытали: тело, руки, лицо - всё в глубоких порезах. На руках не хватает нескольких пальцев. Голова разбита. На груди убийцы вырезали свастику. В голове не укладывалось: за что с ним так? Скорее всего, увидев дом и пасеку, решили, что у него есть деньги. Много. Не найдя ничего в доме, разбили ульи: то ли думали, что дед внутри какого-то из них прятал накопленное, то ли просто в бессильной злобе - теперь уже никто не узнает. Солдаты сняли тело старика, завернули в брезент и похоронили здесь же, присыпав землёй в одном из старых окопов. Красный посмотрел на керосиновую лампу и поставил её на могилу.
  
  Эта позиция служила им домом ещё около двух месяцев. Когда не было обстрелов, Депутат приходил на могилу и подолгу сидел около нее. Он вспоминал чистенькую кухню, приглушённый свет стоящей на столе керосиновой лампы и тихий голос Харитоныча:
  - Знаешь, Серёжа, я ведь за столько лет много, где ульи ставил. В одном месте, в другом. Много читал. И только лет тридцать назад нашёл это поле. Тут всё сложилось: и травы с деревьями, и ветер с солнцем. Всё. Жилья вблизи на несколько километров никакого. И мёд, который тогда накачал, был особенный. Нигде прежде такого не было. Тогда-то я и понял, что нашёл своё место. Построил дом, перевёз жену и решил, что хочу жить тут и умереть тут. Многим вот кажется, что весь мёд на вкус одинаковый. А на самом деле, только здесь я нашёл тот самый вкус мёда, который искал всю жизнь...
  
  
  P. S.
  
  Война, окончания которой все так ждали, как оказалось, только начинала набирать обороты. Она изломает многие судьбы, тела и души. Впереди будет ещё много смертей, но с такой бессмысленной в своей жестокости Депутат столкнулся тогда впервые. Ему и самому достанется с лихвой, но это будет уже другая история.
  А пока "Сухопутные Мурзики" держали позиции. Когда заканчивалась еда, а подвоз запаздывал, они, стараясь не засветиться и не попасть под обстрел, ходили к соседям. У БАРСов был целый блиндаж гуманитарки, присланной роднёй и волонтёрами. Можно было разжиться и газом, и куревом. У них даже мёд был, но вкус его был совсем не такой, как у того мёда, которым щедро делился с ними Харитоныч.
   25.08.26.

Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2025