ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Каменев Анатолий Иванович
Сибирский экспресс

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Получил место в Сибирском экспрессе. Встретил нескольких товарищей по генеральному штабу, ехавших также на Дальний Восток. Еще на вокзале узнал от своих спутников, что в нашем поезде едут адмирал Макаров, назначенный на должность Командующего Тихоокеанским флотом, и генерал Ренненкампф, назначенный начальником Забайкальской казачьей дивизии". Поезд наш отмечен был печатью рока... (Деникин)


  
  

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

   0x01 graphic
   Сохранить,
   дабы приумножить военную мудрость
   "Бездна неизреченного"...
  
   Мое кредо:
   http://militera.lib.ru/science/kamenev3/index.html
  
  
  

0x01 graphic

  

"Отъезд (Прощание уезжающего офицера с его семейством)" 1850.

Художник Чернышев Алексей Филиппович (1824-1863)

  

А. Деникин

СИБИРСКИЙ ЭКСПРЕСС

(Фрагменты из книги "Путь русского офицера")

  

"Наша жизнь - путешествие, идея - путеводитель. Нет путеводителя, и все остановилось. Цель утрачена, и сил как не бывало".

В. Гюго

  
  

На войну

   Объявление войны застало меня больным. Незадолго перед тем на зимнем маневре подо мной упала верховая лошадь, придавила ногу и проволокла с горы вниз несколько десятков шагов. В результате -- порванные связки, кровоподтеки, один палец вывихнут, один раздавлен и т. д.
   Пришлось лежать в постели.
  
   Когда был получен манифест о войне, я тотчас же подал рапорт в штаб округа о командировании меня в Действующую армию. Штаб, ссылаясь на неимение указаний свыше, отказал. На вторичное мое обращение штаб запросил -- "знаю ли я английский язык"? Ответил: "Английского языка не знаю, но драться буду не хуже знающих"...
  
   Ничего не вышло. Нервничал, не находил себе покоя. Наконец, мой ближайший начальник, ген. Безрадецкий, послал частную телеграмму с моей просьбой в Петербург, в Главный штаб. И через несколько дней, к великой моей радости, пришло оттуда распоряжение -- командировать капитана Деникина в Заамурский округ пограничной стражи.
  
   Дожидаться выздоровления я не стал. Решил, что до Сибирского экспресса как-нибудь доберусь, а там во время длительного пути (16 дней) нога придет в порядок. Назначил день отъезда на 17 февраля.
  
   В Варшавском собрании офицеров Генерального штаба состоялись проводы -- "дорожный посошок" -- бокал вина и поднесение мне подарка -- хорошего револьвера. Старейший из присутствовавших, помощник Командующего округом ген. Пузыревский, сказал несколько теплых слов, подчеркнув мое стремление на войну, не долечившись.
  
   На случай смерти я оставил в своем штабе "завещание" необычного содержания. Не имея никакого имущества, я привел в нем лишь перечень своих небольших долгов, проект их ликвидации путем использования кой-какого моего литературного материала и просил друзей позаботиться о моей матери.
  
   Мать моя приняла известие о предстоящем моем отъезде на войну как нечто вполне естественное, неизбежное. Ничем не проявляла своего волнения, старалась "делать веселое лицо" и при прощании на Варшавском вокзале не проронила ни одной слезинки. Только после моего отъезда, как сознавалась впоследствии, наплакалась вдоволь, вместе со старушкой-нянькой.
  
   До Москвы добрался я благополучно.
   Получил место в Сибирском экспрессе. Встретил нескольких товарищей по генеральному штабу, ехавших также на Дальний Восток. Еще на вокзале узнал от своих спутников, что в нашем поезде едут адмирал Макаров, назначенный на должность Командующего Тихоокеанским флотом, и генерал Ренненкампф, назначенный начальником Забайкальской казачьей дивизии.
  
   В те дни, после разгрома у Порт-Артура нашей эскадры, больно отразившегося на настроении флота, да и всей России, назначение адмирала Макарова принято было страною с глубоким удовлетворением и внушало надежды.
   Заслуги его были разносторонни и широко известны. Боевой формуляр его начался в русско-турецкую войну 1877-1878 годов. Россия не успела еще тогда восстановить свой флот на Черном море. Макаров на приспособленном коммерческом пароходе "Вел. кн. Константин", с четырьмя минными катерами на нем, наводил панику на регулярный турецкий военный флот: взорвал броненосец, потопил транспорт с целым полком пехоты, делал налеты на турецкие порты...
   Впоследствии с отрядом моряков принял участие в Ахал-Текинском походе знаменитого генерала Скобелева.
  
   Обязанный своей карьерой исключительно самому себе, он исходил все моря, на всех должностях; разработал большой научный океанографический материал по Черному морю, Ледовитому и Тихому океанам, удостоившись премии Академии Наук; внес новые идеи своим трактатом о морской тактике; наконец, построив ледокол "Ермак", положил в России начало борьбе судоходства со льдами. Все это сделало его особенно популярным, и не было человека в России, который бы не знал имени Макарова и его "Ермака".
  
   Храбрый, знающий, честный, энергичный, он, казалось, самой судьбой предназначен был восстановить престиж Андреевского флага в Тихоокеанских водах.
  
   Адмирал Макаров со своим штабом ехал в отдельном вагоне.
   От чинов его штаба мы знали, что там идет работа: каждый день по нескольку часов адмирал занимался планом реорганизации флота, составлением наставлений для его маневрирования и боя. Иногда для собеседования приглашался туда ген. Ренненкампф. Несколько раз во время пути адмирал заходил в общий салон-вагон, где Ренненкампф представил ему нас -- сухопутных офицеров. Я не помню тогдашних разговоров, да и вряд ли они имели принципиальный характер. Но помню хорошо и его внешность -- характерно русское лицо, с окладистой бородой, с добрыми и умными глазами, и то обаяние, которое производила личность адмирала на его собеседников, и ту веру в него, которая невольно зарождалась у нас.
  
   * * *
   0x01 graphic
  
   Павел Карлович фон Ренненкампф (29 апреля 1854, замок Панкуль, Ревель -- 1 апреля 1918, Таганрог, Россия) --участник китайского похода русской армии, русско-японской войны и Первой мировой войны. Расстрелян большевиками в 1918 1904 год.
   Портрет работы Н. И. Кравченко.
  
   Второй "знаменитостью" был генерал Ренненкампф, в другой совершенно области. Он приобрел имя и широкую известность в военных кругах во время Китайского похода (1900), за который получил два Георгиевских креста. Военные вообще относились скептически к "героям" Китайской войны, считая ее "не настоящей". Но кавалерийский рейд Ренненкампфа, по своей лихости и отваге, заслужил всеобщее признание.
  
   Начался он в конце июля 1900, после занятия Айгуна (вблизи Благовещенска). Ренненкампф с небольшим отрядом из трех родов оружия разбил китайцев на сильной позиции по хребту Малого Хингана и, обогнав свою пехоту, с 4Ґ сотнями казаков и батареей, сделав за три недели 400 км., с непрерывными стычками, захватил внезапным налетом крупный маньчжурский город Цицикар. Отсюда высшее командование предполагало произвести систематическое наступление на Гирин, собрав крупные силы в 3 полка пехоты, 6 полков конницы и 64 орудия, под начальством известного генерала Каульбарса...
  
   Но, не дожидаясь сбора отряда, ген. Ренненкампф, взяв с собою 10 сотен казаков и батарею, 24 августа двинулся вперед по долине Сунгари; 29-го захватил Бодунэ, где застигнутые врасплох сдались ему без боя 1 500 боксеров; 8 сентября захватил Каун-Чжен-цзы, оставив тут 5 сотен и батарею для обеспечения своего тыла, с остальными 5-ю сотнями, проделав за сутки 130 км., влетел в Гирин. Этот бесподобный по быстроте и внезапности налет произвел на китайцев, преувеличивавших до крайности силы Ренненкампфа, такое впечатление, что Гирин -- второй по количеству населения и по значению город Маньчжурии -- сдался, и большой гарнизон его сложил оружие. Горсть казаков Ренненкампфа, затерянная среди массы китайцев, в течение нескольких дней, пока не подошли подкрепления, была в преоригинальном положении...
  
   С генералом Ренненкампфом во время пути мы были в постоянном общении: в частных беседах и во время докладов, которые кто-нибудь из нас делал на тему о театре войны, о тактике конницы, об японской армии. Ренненкампф делился с нами воспоминаниями о своем походе, весьма скромно касаясь своего личного участия. Устраивали совместно и товарищеские пирушки в вагоне-ресторане, которые, как и впоследствии, в отряде ген. Ренненкампфа, не выходили никогда из пределов воинской субординации.
  
   Генерал присутствовал неизменно и на импровизированных "литературных вечерах", на которых ехавшие в нашем поезде три военных корреспондента читали свои статьи, посылаемые с дороги в газеты. Круг наших впечатлений от поездных разговоров, от бесед с чинами обгоняемых воинских эшелонов и от мелькавшей станционной жизни великого Сибирского пути был ограничен. Писали корреспонденты, в сущности, одно и то же, и нам известное.
   Но любопытен был индивидуальный подход их к темам.
  
   Сотрудник, кажется, "Биржевых Ведомостей", в форме подпоручика запаса, писал вообще скучно и неинтересно.
  
   От "Нового Времени" ехал журналист и талантливый художник Кравченко.
   Нарисовал он прекрасный портрет Ренненкампфа, щедро наделял нас своими дорожными набросками и вообще пользовался среди пассажиров поезда большими симпатиями. Писал он свои корреспонденции интересно, тепло и необыкновенно правдиво.
  
   0x01 graphic
  
   Пётр Николаевич Краснов (10 сентября 1869, Санкт-Петербург -- 16 января 1947, Москва) -- генерал Русской императорской армии, атаман Всевеликого Войска Донского, военный и политический деятель, известный писатель и публицист.
  
   От "Русского Инвалида" -- официальной газеты военного министерства -- ехал подъесаул П. Н. Краснов. Это было первое знакомство мое с человеком, который впоследствии играл большую роль в истории Русской Смуты как командир корпуса, направленного Керенским против большевиков на защиту Временного правительства, потом в качестве Донского атамана в первый период гражданской войны на Юге России; наконец -- в эмиграции и в особенности в годы второй мировой войны как яркий представитель германофильского направления. Человек, с которым суждено мне было столкнуться впоследствии на путях противобольшевистской борьбы и государственного строительства.
  
   Статьи Краснова были талантливы, но обладали одним свойством: каждый раз, когда жизненная правда приносилась в жертву "ведомственным" интересам и фантазии, Краснов, несколько конфузясь, прерывал на минуту чтение:
   -- Здесь, извините, господа, поэтический вымысел -- для большего впечатления...
  
   Этот элемент "поэтического вымысла", в ущерб правде, прошел затем красной нитью через всю жизнь Краснова -- плодовитого писателя, написавшего десятки томов романов; прошел через сношения атамана с властью Юга России (1918-1919), через позднейшие повествования его о борьбе Дона и, что особенно трагично, через "вдохновенные" призывы его к казачеству -- идти под знамена Гитлера.
  
   В поезде за двухнедельное путешествие мы все перезнакомились. И потом, по приказам и газетам, я следил за судьбой своих спутников.
  
   Погиб адмирал Макаров и чины его штаба...
   8 марта он прибыл в Порт-Артур, проявил кипучую деятельность, реорганизовал технически и тактически морскую оборону, а главное, поднял дух флота. Но жестокая судьба распорядилась иначе: 12-го апреля броненосец "Петропавловск", на котором держал свой флаг адмирал Макаров, от взрыва мины в течение 2-х минут пошел ко дну, похоронив надежду России.
  
   Ген. Ренненкампф в позднейших боях был ранен, один из его штабных убит, двое ранено; Кравченко погиб в Порт-Артуре; большинство остальных было также перебито или переранено.
   Поезд наш отмечен был печатью рока...
  
   * * *
  
   Подъехав к Омску, мы узнали, что командующим Маньчжурской армией назначен ген. Куропаткин. Это известие в общем произвело тогда благоприятное впечатление. Однако немногие, близко соприкасавшиеся с ним по службе, относились отрицательно к его назначению и предсказывали дурной конец.
   Особенно резко отзывался о нем известный военный авторитет, ген. Драгомиров:
   "Я, подобно Кассандре, -- писал он, -- часто говорил неприятные истины, вроде того, что предприятие, с виду заманчивое, успеха не сулит; что скрытая ловко бездарность для меня была явной тогда, когда о ней большинство еще не подозревало"...
  
   Но большинство провидцев стали таковыми только post factum.
   Над Куропаткиным веял еще ореол легендарного генерала Скобелева, у которого он был начальником штаба; ценилась его работа по командованию войсками и управлению Закаспийской областью; наконец, и то обстоятельство, что к высоким постам он прошел, не имея никакой протекции, по личным заслугам.
  
   Широкие круги, и военные и общественные, и большая часть прессы, при обсуждении кандидатур на командование армией, называли имя Куропаткина. В то время, перед самой войной, Куропаткин подавал в отставку и был в немилости. И если государь назначил командующим именно его, то только подчиняясь общественному настроению. Да и трудно сказать, на ком тогда мог остановиться его выбор.
   В армии пользовался большим авторитетом ген. М. И. Драгомиров, но он был уже серьезно болен... Вообще же на верхах русского командования в девятисотых годах наблюдался серьезный кризис.
   Итак, надо признать, что в выборе Куропаткина ошибся не только государь, но и Россия.
   * * *
  
   Путешествие приходило к концу.
   Мы пролетали по великому Сибирскому пути, но даже от такого мимолетного знакомства с краем оставалось впечатление грандиозности железнодорожного строительства, богатства Сибири, своеобразного и прочного уклада сибирской жизни. Все было ново и интересно. К сожалению, больная нога ограничивала мои возможности наблюдения. Только в Иркутске я мог, прихрамывая, пройтись по платформе. А когда приехали 5 марта в Харбин, нога моя была почти в порядке.
  
  

0x01 graphic

  
  

"Охотники на привале", 1871

Художник Перов В.Г.

  

Заамурский округ пограничной стражи

  
   Для обеспечения маньчжурских железных дорог была создана Охранная Стража, вначале из охотников, отбывших обязательный срок службы, преимущественно из казаков, и из офицеров-добровольцев.
   Стража находилась в подчинении министра финансов Витте, пользовалась его вниманием и более высшими ставками содержания, чем в армии. Необычные условия жизни в диком краю, в особенности в первое время прокладки железнодорожного пути, сопряженные иногда с лишениями, иногда с большими соблазнами и всегда с опасностями, выработали своеобразный тип "стражника" -- смелого, бесшабашного, хорошо знакомого с краем, часто загуливавшего, но всегда готового атаковать противника, не считаясь с его численностью.
  
   К началу японской войны Охранная Стража, переименованная в Заамурский округ пограничной стражи, комплектовалась уже на общем основании и в отношении боевой службы подчинялась командованию Маньчжурской армии: но кадры и традиции остались прежние.
  
   На огромном протяжении Восточной (Забайкалье -- Харбин -- Владивосток) и Южной ветви Маньчжурских дорог (Харбин -- Порт-Артур) расположены были 4 бригады пограничной стражи, общей численностью в 24 тысячи пехоты и конницы и 26 орудий. Эти войска располагались тонкой паутиной вдоль линии, причем в среднем приходилось по 11 человек на километр пути. Понятно поэтому, какое значение имел для Маньчжурской армии, для нашего тыла, вопрос о сохранении нейтралитета Китаем.
  
   Явившись в штаб округа, я получил назначение на вновь учрежденную должность начальника штаба 3-й Заамурской бригады. Таким образом, будучи в чине капитана, я по иерархической лестнице перескочил неожиданно две ступеньки, получив и солидный оклад содержания, позволивший мне в несколько месяцев "аннулировать" оставленное в Варшаве "завещание" и позаботиться о матери.
   Но, вместе с тем, это назначение принесло мне большое разочарование: 3-я бригада располагалась на станции Хандаохэцзы, охраняя путь между Харбином и Владивостоком. Стремясь всеми силами попасть на войну с японцами, я очутился вдруг на третьестепенном театре, где можно было лишь ожидать стычек с китайцами-хунхузами. Меня "утешали" в штабе, что ожидается движение японцев из Кореи в Приамурский край, на Владивосток, и тогда наша 3-я бригада войдет естественно в сферу военных действий... Но комбинация эта казалась мне маловероятной, и поэтому я смотрел на свое назначение, как на временное, решив перейти на японский фронт, как только окажется возможным.
  
   В круг моего ведения входили вопросы строевой, боевой и разведочной службы.
   Милейший командир бригады, полковник Пальчевский, введя меня в курс бригадных дел, предоставил затем широкую инициативу. С ним я трижды проехал на дрезине почти 500-километровую линию, знакомясь со службою каждого поста. С конными отрядами отмахал сотни километров по краю, изучая район, быт населения, знакомясь с китайскими войсками, допущенными вне полосы отчуждения -- для охраны внутреннего порядка.
  
   Половина пограничников -- на станциях, в резерве, другая поочередно -- на пути.
   В более важных и опасных пунктах стоят "путевые казармы" -- словно средневековые замки в миниатюре, окруженные высокой каменной стеной, с круглыми бастионами и рядом косых бойниц, с наглухо закрытыми воротами. А между казармами -- посты -- землянки на 4-6 человек, окруженные окопчиком.
  
   Служба тяжелая и тревожная; сегодня каждый чин в течение 8 часов патрулирует вдоль пути, завтра 8 часов стоит на посту. Нужен особый навык, чтобы отличить, кто подходит к дороге -- мирный китаец или враг. Ибо и простой "манза" -- рабочий, и хунхуз, и китайский солдат одеты совершенно одинаково. Китайские солдаты носили малоприметные отличия, так как начальство их обыкновенно присваивало себе деньги на обмундирование. Когда в первый раз я с командиром бригады объезжал линию на дрезине и увидел впереди трех китайцев с ружьями, пересекавших полотно железной дороги, я спросил:
   -- Что это за люди?
   -- Китайские солдаты.
   -- А как вы их отличаете?
   -- Да, главным образом по тому, что не стреляют по нас, -- ответил, улыбаясь, бригадный.
  
   На оборонительные казармы на нашей линии хунхузы нападали редко. Но бывали случаи, что посты они вырезывали. История бригады полна эпизодами мужества и находчивости отдельных чинов ее. Не проходило недели, чтобы не было покушения и на железнодорожный путь. Но делалось это кустарно -- из озорства или из мести. Словом, в покушениях этих не видно было японской руки, как это имело место на Южной ветке.
  
   * * *
  
   Знакомство с краем приводило меня к печальным выводам.
   Необыкновенная консервативность быта маньчжур и китайцев и предвзятое отношение к приносимой извне культуре. Народ темный, невежественный, не предприимчивый, покорный своим властям, которые -- от мелкого чиновника до дзян-дзюня (губернатора провинции) являлись полновластными распорядителями судеб населения -- корыстными и жестокими.
   Полное отсутствие охраны труда и крайне низкая оплата его, причем рабочий по кабальному договору становился в рабскую зависимость от предпринимателя. Первобытные и хищнические приемы эксплуатации земли и недр: я видел пылающие покосы и леса -- как подготовку к распашке и посевам; видел на копях в долине р. Муданзяна сохранившуюся от прежних веков систему лопаты и деревянного корыта -- для промывки золота...
   Проезжал по большой дороге, на которой неожиданная топь пересекала путь. Вереницы китайских арб останавливались, китайцы перепрягали в одну арбу по нескольку уносов или, разгрузив арбы, в несколько приемов, налегке преодолевали топь. Такой порядок, по свидетельству старожилов, длился много лет, и никто не думал загатить топкое место...
  
   Маньчжурия покрыта была сетью ханшинных заводов, представлявших одновременно центры меновой торговли и общественного осведомления. Потребление ханшина -- очень крепкой китайской водки -- в ближайшем к нам Ажехинском районе, например, составляло в год ведро на душу... Китайцы и маньчжуры напивались ханшином, отравлялись опиумом и предавались азарту в многочисленных "банковках" -- притонах азартной игры, вроде рулетки.
  
   Но главным бедствием края были хунхузы, ставшие неотделимой частью народного быта. Гиринский дзянь-дзюнь насчитывал их в одной своей провинции до 80 тысяч. В хунхузы шло все, что было выброшено за борт социального строя нуждой, преследованием или преступлением; все, что не могло ужиться в мертвой петле, затянутой над темным людом жестокими несправедливыми властями; наконец, все, что предпочитало легкое, беспечное, хотя и полное тревог и опасности [120] существование -- тяжелой трудовой жизни. В хунхузы шел разоренный чиновниками "манза", проигравшийся в "банковке" игрок, обокравший хозяина бой, провинившийся солдат и просто любитель приключений. При этом солдаты, которым надоедало хунхузское житье, возвращались к прежнему ремеслу, нанимаясь на службу в другом округе...
  
   Хунхузские банды выбирали своего начальника, который пользовался неограниченною властью. Начальники распределяли между собой "районы действий", и никогда не слышно было о столкновениях между разными бандами. Хунхузы облагали данью заводы, "банковки", богатых китайцев, грабили подрядчиков и производили поголовные реквизиции в населенных пунктах. Бывали, хоть и редко, налеты на поселки, занятые маленькими русскими гарнизонами. И пока одна часть хунхузов отвлекала гарнизон, другая захватывала намеченные жертвы в качестве заложников, чтобы получить за них выкуп. По окончании операции вся банда поспешно отступала. Если же пограничникам удавалось отрезать хунхузам путь отступления, то дрались они с остервенением до последнего.
  
   Ни китайская администрация, ни китайские войсковые части, которых, впрочем, было мало, не вели борьбы против хунхузов. По-видимому, между этими последними существовало молчаливое соглашение: "вы нас не трогайте, и мы вас не тронем".
   А народ, беззащитный, терроризированный хунхузами и боявшийся их мести, видел в этом явлении нечто предначертанное судьбой и непреодолимое.
  
   Однажды наш разъезд, идя по следам хунхузов, заехал в китайскую деревню, произвел осмотр фанз и опросил жителей. Все показали, что хунхузов не видели и о них ничего не слышали. Когда разъезд подошел к краю деревни, из одной импани раздался вдруг ружейный залп; два пограничника свалились замертво. Разъезд спешился, атаковал импань и перебил хунхузов. Оказалось, что хунхузы эти уже в течение нескольких часов грабили поочередно все дома деревни...
  
   Пленных хунхузов наши части сдавали китайским властям ближайших населенных пунктов. Там их допрашивали и судили китайские суды, причем не было случая, чтобы хунхуз, несмотря на избиение бамбуковыми палками, выдал своих. Затем их подвергали публичной казни, привлекавшей толпы зрителей. Рубили головы.
   Я не присутствовал никогда на казни, но от своих офицеров слышал, что шли на смерть хунхузы с величайшим спокойствием и полным безразличием. В Имянпо на вокзале я видел знаменитого хунхузского начальника Яндзыря, пойманного пограничниками и отправляемого в китайский суд. Он пел песни, что-то говорил -- очевидно остроумное, вызывавшее смех у толпившихся возле вагона китайцев, и, увидя меня, смеясь, ломаным русским языком сказал:
   -- Шанго, капитан, руби голова скорей!..
  
   * * *
  
   Хотя вся Маньчжурия была на военном положении и числилась в военной оккупации, но наши бригады не вмешивались совершенно в управление краем вне железнодорожной полосы отчуждения. Население продолжало жить так же, как до войны и оккупации, конечно, в тех областях, которые не стали театром военных действий. В районах же, занятых пришлыми оккупационными войсками, бывали не раз столкновения с населением на почве постоев, реквизиций и игнорирования местных китайских властей.
  
   Вообще же омрачали наши отношения с китайским населением два фактора, которых я касался не раз и по службе, и в печати и которые составляют -- вероятно и до наших дней -- язву колониальной и концессионной практики держав.
   Это -- жадность многих предпринимателей и подрядчиков, бессовестно эксплуатировавших труд китайцев.
   И второе -- рабская зависимость наша от переводчиков.
  
   В нашей бригаде, например, один только офицер говорил сносно по-китайски, хотя некоторые несли службу в Маньчжурии с первых дней проведения дороги. Приходилось довольствоваться китайцами, постигшими русский язык, и двумя-тремя старыми пограничниками, неправильно, но бойко объяснявшимися по-китайски. В большинстве и те, и другие составляли элемент порочный, на совести которого были и вымогательства, и не одна загубленная китайская душа.
   Тем не менее оккупация имела и положительные стороны: большой спрос на труд, открывшийся огромный рынок для произведений народного хозяйства, оплачиваемых полноценной русской валютой, облегчение сношений и вывоза -- все это подымало благосостояние страны.
  
   Главное командование наше не переставал беспокоить вопрос -- подымется ли Китай? Против правого фланга и тыла Маньчжурской армии стоял 10-тысячный китайский отряд генерала Ма и 50-тысячный Юан Ши-кая... В северной Маньчжурии небольшие отряды китайских солдат, хунхузы и народная милиция не представляли, конечно, серьезной силы, но были вполне пригодны для партизанской войны, которая могла прорвать тонкую паутину наших двух бригад, стоявших между Забайкальем и Владивостоком, поставив в рискованное положение сообщения армии с Россией...
   Как известно, Китай сохранил нейтралитет. Очевидно, русская оккупация не была слишком обременительной для китайского населения, а китайское правительство понимало ясно, чем грозит стране оккупация японская.
  
   * * *
  
   К Пасхе я был произведен в подполковники.
   Интересная служба в Заамурском округе, доброе отношение командира и сослуживцев, хорошие жизненные условия -- все эти положительные стороны не могли удержать меня в Хандаохэцзы.
   Я побывал в Харбине у начальника округа, ген. Чичагова, прося отпустить меня в действующую армию, и получил решительный отказ. В августе решил поехать в Ляоян, в штаб Маньчжурской армии. Явился к начальнику штаба ген. Сахарову, с которым был хорошо знаком по службе в Варшавском округе. Ген. Сахаров объяснил мне, что Заамурский округ подчинен Командующему армией только в оперативном отношении, а распоряжаться личным составом он не может... Вернулся я в удрученном состоянии.
  
   Выручил, однако, случай: капитан Генерального штаба В. попросился из армии на более спокойную службу, по болезненному состоянию. Предложили его ген. Чичагову "в обмен" на меня. Чичагов согласился. И в середине октября я уезжал, наконец, на юг, провожаемый товарищеской пирушкой и добрыми пожеланиями командира и моего штаба, о которых сохранил наилучшие воспоминания.
   * * *
  
   Когда я прибыл в штаб Маньчжурской армии, офицер, ведавший назначениями, предложил мне:
   -- Получена телеграмма, что тяжело ранен и эвакуирован полковник Российский, начальник штаба Забайкальской дивизии ген. Ренненкампфа. Не хотите ли туда? Только должен вас предупредить, что штаб этот серьезный -- голова там плохо держится на плечах...
   -- Ничего, Бог не без милости! Охотно принимаю назначение.
  
   На темном фоне маньчжурских неудач и отступлений, среди нескольких старших начальников, пользовавшихся признанием и заслуженной боевой репутацией, голос армии называл и имя ген. Ренненкампфа. Понятна поэтому моя радость.
  
   В полчаса собрался. При мне состоял конный ординарец Старков, пограничник, по происхождению донской казак -- храбрый и расторопный, проделавший со мной все походы до конца войны, награжденный ген. Ренненкампфом званием урядника и солдатским Георгиевским крестом. И конный вестовой с вьючной лошадью, поднимавшей походную кровать-чемодан "Гинтера", в которой помещался весь мой несложный скарб.
  
   Велел поседлать коней и двинулся в путь к затерянному в горах Восточному отряду ген. Ренненкампфа.
  
  

А. И. Деникин

Путь русского офицера. -- М.: Современник, 1991. 

  
   См. далее...
  
   0x01 graphic
  
   Информация к размышлению
  

Жизнь наша в мире сем - не иначе что, как непрестанное путешествие к будущему веку

Св. Тихон Задонский.

  
  
   "Призыв избранной тысячи"...   27k   "Фрагмент" Политика. Размещен: 16/12/2013, изменен: 18/12/2013. 27k. Статистика. 748 читателей (на 15 ноября 2014 г.) 
   Иллюстрации/приложения: 8 шт.
    "Тысяча из "лучших дворян""...
   Иван Грозный роздал 1078 "помещикам", детям бояр­ским, лучшим слугам, "избранной тысяче", 100 тысяч десятин земли в Московском уезде.
  
  
   "Тысяча из избранных"...   68k   "Фрагмент" Политика Размещен: 19/12/2013, изменен: 20/12/2013. 68k. Статистика. 547 читателей (на 15.11.2014 г.)
   Иллюстрации/приложения: 25 шт.
   "Увещание умирающего отца к сыну", как мудрый В.И. Татищев, как и другие сегодняшние мудрые старики смогут кое-что сделать для России, тогда и "Врата мудрости" будут постоянно открыты...
  
  
   Два путешествие Петра ...   49k   "Фрагмент" Политика. Обновлено: 02/10/2010. Статистика. Петр I. ВЕЛИКОЕ ПОСОЛЬСТВО. 1697--1698. Второе путешествие Петра за границу. 1716 Костомаров. Старая, но и умная литература
    Иллюстрации/приложения: 16 шт.
  
   Завет Петра Великого   12k   "Фрагмент" История Обновлено: 17/02/2009. 12k. Статистика.
   До Петра Великого так и не было создано надежной военной силы. И лишь Великий государь, говоря словами М.О. Меньшикова, "научил Россию воевать". Бог вовремя послал России Петра и его великого партнера.    Сиди на месте Карла XII какой-нибудь слабодушный король той же династии, Петр без труда захватил бы устья Невы и на этом заключил бы мир. Никакой "великой Северной войны" не вышло бы. Петру не нужно было бы делать героические усилия, не нужно было бы муштровать свои войска и гонять их тысячи верст в многолетних походах. Он заложил великую школу.    Миних упрочил ее, Суворов вознес до блеска двадцати двух побед, одержанных без одного поражения. Военное искусство есть борьба за жизнь. Пренебрегающие этим искусством гибнут. Вот, мне кажется, мысль Петра Великого, которую никогда не следует забывать всем поколениям людей русских!
  
  
   Лучше явный враг, нежели подлый льстец и лицемер 59k "Фрагмент" Политика. Размещен: 02/03/2015, изменен: 03/03/2015. 59k. Статистика.
   Внутри человека должен быть стержень, который придает человеку человеческий вид (достоинство), не дает гнуться перед людьми и обстоятельствами (воля); строгий судья (совесть); разумный собственный повелитель (долг, ответственность); надежный инструментарий познания (интеллект, сознание, чувства и эмоции).
   Иллюстрации/приложения: 28 шт.
   http://artofwar.ru/editors/k/kamenew_anatolij_iwanowich/luchshejawnyjwragnezhelipodlyjlxstecilicemer.shtml
   "Путник" и "Альпинист"
  
  

0x01 graphic

  

Возвращение с войны.

Художник Карнеев Аким Егорович (1833-1896)

  

 Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015