ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Лосев Егор
Багряные скалы (Глава 2)

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 8.51*4  Ваша оценка:


   О, Набатея, ушедшая в небытиё,
   Камни поют, - ударяясь о гулкие стены.
   Вспомню во сне я лиловое небо твоё
   В дальнем краю, где снега и дожди неизменны.
   А. Городницкий
  
   Апрель 56-го
  
   Грузовик, взревывая двигателем полз по серпантину вниз, к
   Араве. Одной рукой Дмитрий цеплялся за борт, другой придер-
   живал винтовку, а ногами прижимал рюкзаки и канистру с водой.
   Поскрипывал ржавый кузов, в воздухе висел запах горячей резины и асфальта.
   А вокруг... вокруг расстилался такой пейзаж, что захватывало дух.
   И хотя Дмитрий уже бывал здесь, восхищение переполняло его. Узкая
   дорога вилась по краю скалы. За обочиной, где-то там, на дне пропасти,
   раскинулась во всей своей весенней красе ее Величество пустыня.
   Насколько хватало глаз, лежало желто-коричневое пространство,
   изрезанное руслами пересохших рек, вспученное холмами
   и взгорками, обсыпанное, словно приправой, шариками верблю-
   жьих колючек. Низкорослые редкие деревья с приплюснутыми
   кронами зеленели, призывая отдохнуть в тени. Воздух прозрач-
   ный и чистый пьянил как вино.
   Грузовик парил над пустыней на одной высоте с птицами.
   Неохотно, поскрипывая железом, машина поплыла вниз.
   Дмитрий в душе порадовался, что полез в кузов на жесткие
   доски. Сейчас он мог вдоволь напиться всей этой прелести, не раз-
   мениваясь на разговоры.
   Когда они, наконец, спустились на равнину, грузовик сполз
   на обочину и встал. Водительская дверь открылась, и на асфальт
   выпрыгнул длинный нескладный сержант Рафи Медина.
   Он потер спину, медленно распрямился, сощурился на солн-
   це и объявил:
   - Привал! Можно оправиться и закурить.
   Дмитрий поднялся, разминая затекшие ноги. Постоял немно-
   го, переминаясь, и рывком перебросил тело через борт.
   Приземлился он нос к носу с Двиром, вылезшим из кабины.
   - Живой? - поинтересовался тот.
   - Все путем... - успокоил Дмитрий, расстегивая ширинку. Они
   отошли к краю обочины, где уже журчал струей Медина.
   Раскалившаяся за день пыль жадно впитывала влагу. Облег-
   чившись, они еще немного попрыгали, размялись и снова полез-
   ли в машину. Место в кабине Дмитрию никто не предложил, да он
   бы и сам не согласился. В кузове куда красивее.
   Вообще-то Двир мог бы поменяться, но это не в его характере.
   Дмитрий уселся поудобней, уперся ногами и уставился на бе-
   гущие по небу облака.
   Мелкая белесая рябь покрывала небо, словно поверхность
   моря, под легким бризом. Надвигался хамсин.
   Парни в кабине над чем-то ржали, заглушаемые ревом двига-
   теля. Пустыня монотонно неслась за горизонт. Однообразная и в
   то же время многоликая. То мелкий песок и пыль образовывали
   волны, то открывалась взгляду окруженная скалами расселина, на
   дне которой зеленели тамариски.
   Он подумал о Двире. Никогда не поверил бы, что тот захочет
   присоединиться. Двир всегда был таким... как бы объяснить... не
   то, что бы правильным... положительным что ли. Двир никогда не
   сомневался, и если выбирал путь, то следовал по нему до конца. И
   ведь почти никогда не ошибался, сукин сын.
   Он родился в Палестине и принадлежал к той особой породе
   зазнавшихся сабр, презирающих репатриантов и считающих, что
   они всем обязаны им, коренным палестинцам.
   Впервые они встретились в учебном лагере бригады НАХАЛь.
   В палатке шумел сформированный всего лишь утром взвод. Пар-
   ни знакомились, трепались, травили анекдоты.
   Дмитрий валялся на койке в темном углу, приглядывался к но-
   вым сослуживцам, подсознательно выискивая "славян".18 19
   В палатке кипел водоворот культур и наций. Здесь были вы-
   ходцы со всех концов света: тихие, молчаливые восточно-евро-
   пейцы, по которым страшным катком прошла Вторая мировая,
   шумные и независимые сабры - потомки первых репатриантов из
   России и Германии, диковатые йеменцы и иракцы, многие из ко-
   торых впервые увидели электрическую лампочку здесь, в Израиле.
   Сабры Дмитрия раздражали. Не все, конечно, были среди них
   и нормальные ребята вроде Адама, с которым они как-то момен-
   тально сдружились. Но часто попадались кактусы, как Двир.
   В его манере держаться было нечто особенное. Уверенность
   в себе, неуловимое вызывающее высокомерие. Высокая, крепкая
   фигура, открытое лицо, густые черные волосы. Широко расстав-
   ленные глаза. Упрямый рот.
   Дмитрию нравилось классифицировать людей, находить в
   них общие черты и раскладывать по группам. Таких как Двир во
   взводе набралось человека четыре. Похожих манерами и поведе-
   нием. Именно они, похожие друг на друга, словно сошедшие с од-
   ного конвейера ассоциировались у Дмитрия с названием "сабры".
   Двир, сидя на койке, о чем-то спорил с Саней, тихим парень-
   ком родом из Западной Белоруссии.
   Дмитрий почти не прислушивался, но одна долетевшая до
   ушей фраза вздернула так, словно кто-то плеснул за ворот ведро
   ледяной воды,
   - ...да ладно, - говорил Двир, презрительно морщась, - вы
   там, в Европе шли, как скотина на убой. Если бы наши родители
   не победили здесь, и не основали Израиль, еще неизвестно, что
   бы с вами сталось.
   Санек резонно возразил, что его отец воевал в дивизии имени
   Костюшко, и благодаря ему и миллионам других солдат, разбив-
   ших Гитлера, стало возможным создание Израиля.
   - "Костюшко-Шмастюшко" - презрительно бросил Двир, -
   все это ерунда: мои братья воевали в Европе в Еврейской бригаде,
   вот где была настоящая война. Если бы не они, хрен бы вы сидели
   сейчас здесь в палатке и травили анекдоты.
   Ну почему с сабрами каждый раз повторялась одна и та же
   история? Снова и снова Дмитрию приходилось слышать: "как
   скотина на убой". Он мучительно переживал, лез в бесполезные
   споры, ощущая себя Дон Кихотом, бросающимся на ветряные
   мельницы.
   Почему именно себя местные считали победителями, спаси-
   телями остатков европейского еврейства? Они ничего не знали, да
   и не хотели знать ни о Сталинграде, ни о Ленинграде, ни о Кур-
   ской дуге. Восточный фронт будто и не существовал вовсе.
   Реплика Двира и Саню задела до слез. Он покраснел, сжал
   кулаки, соображая как бы ответить.
   Дмитрий подошел и хлопнул его по плечу.
   - Если бы не русские, - медленно и веско произнес он, глядя
   Двиру в глаза, - угробившие миллионы немцев и, в конце кон-
   цов, дошедшие до Берлина. - Если бы не Красная армия, - повто-
   рил он, - в которой воевали и евреи из России, Польши и других
   стран, вы бы здесь существовали в виде дымного облака над каким-
   нибудь местным Освенцимом.
   Наверное, он не должен был так говорить, у многих солдат
   во взводе родители выжили в концентрационных лагерях, потеряв
   там большую часть близких, но сдержаться Дмитрий не мог. Оби-
   да жгла его изнутри каленым железом.
   В палатке повисла мертвая тишина. Враждебные взгляды ощу-
   щались со всех сторон.
   - Что ты сказал? - угрожающе проговорил Двир, приподни-
   маясь.
   - Ты все слышал. - Спокойно ответил Дмитрий.
   Двир был выше и явно сильнее его, но и Дмитрий знал себе
   цену, в эвакуации в Казахстане драться приходилось часто. На вся-
   кий случай он заранее прикинул, как бы половчее обрушить дере-
   вянную подпорку палатки.
   Несколько солдат встали позади Двира. Однако и к ним с Са-
   ней подошли двое из "славян".
   - Успокойтесь... - протянул Адам, в растерянности морща бе-
   лесые брови.
   - Зря ты это сказал... - угрожающе бросил кто-то, наматывая
   на кулак ремень.20 21
   Хриплый голос за спиной с сильным русским акцентом про-
   изнес:
   - Тут дело принципа, наши отцы всю войну не за печкой от-
   сиживались...
   Двир продолжал жечь Дмитрия взглядом так яростно, что тот
   начал подумывать, не ударить ли первым.
   - Строиться!!! - заорал снаружи сержант, - Выходи строить-
   ся!!!
   На этом конфликт угас, причем врагами они с Двиром не ста-
   ли. Даже, наоборот, между ними возникло что-то вроде взаимной
   симпатии.
   Грузовик тряхнуло на колдобине, Дмитрий открыл глаза. Пу-
   стыня все также величественно текла по обе стороны дороги. На
   востоке вырисовывались окрашенные розовым гребни гор. Солн-
   це висело над ними, словно выбирая место для ночлега.
   Стрелки на часах подползали к шести. Он заглянул в кабину.
   Двир дрых, уткнувшись лбом в панель. Медина курил сигарету.
   Дмитрий стукнул в окно, и, подождав пока сержант оглянется,
   показал на часы.
   Сержант закивал и помахал сложенными щепотью пальцами,
   мол, еще немного.
  
   Вскоре на обочине показался ржавый и перекошенный, про-
   битый пулями указатель: "Беер Менуха".
   Машина свернула с шоссе и запрыгала по проселку, дребезжа
   железом. Дмитрий вцепился в борт. Наконец Медина зарулил в
   узкую ложбину между холмов и заглушил мотор.
   Тишина сразу ударила по ушам, навалилась, словно укрыла
   ватным одеялом.
   После долгих часов проведенных в кузове под рев двигателя,
   Дмитрий подумал, что оглох.
   Иврит вообще интересный язык, в чем-то похожий на русский,
   но одновременно и отличающийся. Дмитрий часто ловил себя на
   мысли, что для описания чего-либо подходит определенное иврит-
   ское слово, а на русском найти подходящий эпитет он затруднялся.
   Вот и сейчас, слово "тишина", или как говорят на иврите "шекет",
   совсем не подходило. Ощутив это глубокое, величественное без-
   молвие Дмитрию на язык само прыгнуло ивритское - "дмама".
   Медина со скрипом распахнул дверь, ступил на землю, захру-
   стев гравием. Каждый звук отчетливо разносился в воздухе, будто
   усиленный динамиками.
   Дмитрий спрыгнул в красноватую пыль и огляделся. Склоны
   холмов подковой загибались вокруг. Он медленно обошел маши-
   ну. Впереди зеленели два дерева похожих на акации. Между ними
   в розовом закатном свете белел кусок скалы с привинченным к
   нему листом железа.
   Дмитрий приблизился.
   На ржавом исцарапанном металле, стилизованном под сви-
   ток, были выбиты буквы:
  


Путник!
Ты видишь перед собой гряду Красных гор! Ясным днем
можно разглядеть отсюда вершину
называемую арабами Джабель Арун.
В начале на скале находилась столица идумеев,
не позволивших сынам израилевым пройти через свои границы.
Позднее столица набатеев проложивших отсюда караванные
тропы и 'Путь благовоний' к берегам Средиземного моря.
Пришли сюда и римляне, направившие
караваны по другим, обходным тропам, что привело город к упадку.
Последними жителями здесь были византийцы.
Пятерым отправившимся туда и не вернувшимся назад:
15.8.1953
Гила Бен-Акива (Друкер)
Арье Магер
Мириам Мундерер
Эйтан Минц
Яаков Клифельд
Пятеро - любили они путешествовать по стране.
Пятеро - были они солдатами Войны за независимость.
В детстве, в дни Второй мировой войны, каждый поход
граничил с опасностью. Но когда они демобилизовались,
отдав долг стране, можно было безопасно путешествовать
по дорогам Галилеи и южного Негева.
Вы исходили тропы и ущелья этой пустыни, но решили
заглянуть чуть дальше...

  
   Дмитрий сдвинул на лоб широкополую армейскую панаму,
   поскреб в задумчивости затылок. Он много слышал про этих пяте-
   рых ребят, но сейчас на него словно дохнуло могильным холодом.
   А ведь тогда кто-то заметил их и настучал в полицию. Только пока
   полицейские из Эйлата добрались до Беер Менухи их уже и след
   простыл. Кто знает... задержись они немного, может, попались бы
   полиции и остались живы.
   Дмитрий в тысячный раз спросил себя, зачем он "решил за-
   глянуть чуть дальше" и в тысячный раз не смог найти ответа.
   Он поднял глаза на холм. Обычная, ничем не выделяющаяся
   возвышенность, каких тысячи разбросаны по Негеву. На вершине
   кто-то сложил из камней пирамиду высотой с человеческий рост.
   Дмитрий медленно побрел вверх. Влез на гребень и уселся на
   нагретый солнцем камень. Панорама отсюда и впрямь открыва-
   лась красивая.
   Залитые кроваво-красным светом заката, уходили вдаль хол-
   мы, плавно перетекая в горы. Вместо границы тянулся внизу по-
   косившийся местами перерезанный забор с колючкой поверху.
   Пыльный гриф, вытянув голую шею, что-то клевал на обочине.
   Там, где, судя по надписи, находилась вершина Джабель Арун,
   все тонуло в дымке. Диск закатного солнца плавал по верхнему
   краю мутной серой мглы, словно мяч по луже.
   За спиной зашуршали шаги.
   - Что, Фридман, - поинтересовался знакомый голос, - тру-
   сишь?
   Вот же ершистый народ эти сабры, подумал Дмитрий, ну не
   могут без подначки.
   Он помолчал, помедлил... и вдруг бросился Двиру на грудь,
   зачастил, запричитал скороговоркой, подпустив в голос фальцета:
   - Двир, миленький, я не хочу, я боюсь, давай ты один схо-
   дишь, родненький, я тебя здесь подожду, я никуда не уйду, честное
   слово, я боюсь, мне страшно, не хочу, не буду, не пойду!
   - Тьфу, черт! - Двир отпихнул его от себя, - Поверил было,
   думал ты и вправду зассал... Что ты за человек Фридман, все тебе
   шутки шутить.
   Дык, не понимаешь ты, по-другому, подумал Дмитрий. Про-
   молчал, сел обратно, уставившись вдаль.
   Двир пинком пододвинул соседний камень и сел рядом. Ме-
   дина тоже вскарабкался к ним и уселся прямо на песок. Сунул в
   зубы сигарету, но передумал. Ткнул ее обратно в пачку и вдохнул
   полной грудью.
   Двир вдруг высвистал мелодию и тихо пропел:
  
   "Там за пустыней, за горой,
   Есть место, как о том гласит молва,
   Откуда не пришел еще живой,
   Зовут то место Красная скала..."
  
   - Один живой все же пришел... - тихо возразил Медина, -
   точнее два: Бар-Цион и Рахель Бен Хорин.
   Он помолчал и добавил:
   - А теперь придут еще двое Двир и Дмитрий.
   Вот так всегда, печально размышлял Дмитрий, он все это за-
   теял, он разведал дорогу, он добыл карту, а Медина все равно пер-
   вым назвал Двира. Нет, не стать ему своим среди них...
   Солнце скрылось за горизонтом на три четверти. Дмитрий
   поднялся, закинул на плечо винтовку и сердито буркнул:
   - Пошли, скоро стемнеет.
   Шурша и оскальзываясь на сыпучем склоне, они вернулись
   к машине и принялись собираться. Очередной раз проверили
   каждую мелочь. По две фляги на брата, по пачке галет, мешок
   сушеных фиников с орехами, фотоаппарат, бинокль, фонарик... 25
   Перешнуровали ботинки, нацепили краги. Дмитрий укрепил на
   рюкзаке моток веревки, проверил компас, глянул на карту, хотя
   знал ее наизусть. Двир подтянул ремень "узи". Ботинки они обмо-
   тали тряпками. Детская хитрость, но легионеров или неопытного
   следопыта с толку авось собьет.
   Темнота обрушилась на них, как ястреб на добычу. Все мо-
   ментально погрузилось в кромешную тьму. Подсвеченное, огонь-
   ком сигареты лицо Медины реяло во мгле, словно маска какого-то
   бесплотного огненного божка.
   Закончив приготовления, вся троица снова вскарабкалась на
   гребень. Постояли молча, думая каждый о своем.
   - Пора, - сказал Дмитрий. Они спустились и направились
   к забору. Все тот же гриф, завидев их, хрипло каркнул, захлопал
   крыльями и взлетел.
   У самого забора Медина хлопнул их обоих по спинам:
   - Удачи, пацаны. Адам с ребятами приедут завтра ночью и
   будут ждать два дня. Сигнал, как договорились, три выстрела.
   - Бывай, Рафи... - попрощался Двир. Дмитрий ограничился
   рукопожатием.
   Две тени бесшумно растворились во тьме. Они отдалились
   метров на двести, когда взревел позади мотор, свет фар мазнул по
   холмам. Медина двинул свой агрегат в обратный путь.
  
   "Там за пустыней, за горой, Есть место, как о том гласит молва,
   Откуда не пришел еще живой..." - шептал Дмитрий, нащупывая в
   кармане обойму с тремя заранее приготовленными патронами.

Оценка: 8.51*4  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015